Сделка с демоном

Сделка с демономTory Moore, Tommy Glub

События, герои, названия — выдуманы, если не указано другое и нет ссылки на мифологию или легенды.

История в стиле современных дорам и вдохновлённая ими.

Упор на Корейскую мифологию и легенды.

Бесплатно. Приятного чтения!

Мерзкий звук прорезает тягучую тишину, острый, как осколок стекла. Противный, раздражающий писк, от которого сводит зубы.

Пик. Пик. Пик.

Хочется скривиться, зажать уши, сбежать, но я не могу. Тело словно налито свинцом, и меня не слушается.

Пик. Пик. Пик.

Мир расплывается мутными пятнами, ощущения возвращаются неохотно, словно кто-то нехотя вытягивает меня из вязкого болота. Чувствую, как покалывают кончики пальцев, потом боль огненными мурашками пробегает по рукам, добираясь до плеч, вгрызаясь в мышцы. Внезапно всё тело пронзает жгучей болью, от которой темнеет в глазах. Мне не хватает воздуха. Лёгкие словно сжали в тисках, не давая вдохнуть лишнего. Пытаюсь дышать ртом, но воздух обжигает, словно в горле – раскалённые угли. Не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, даже сглотнуть не получается, а губы и горло словно натерли наждаком, так хочется пить.

Пик. Пик. Пик.

С огромным трудом разлепила тяжелые веки. Ослепительный белый свет бьёт по глазам, заставляя их тут же зажмуриться. Боль пронзает голову, словно тысячи игл вонзаются в виски. Снова пытаюсь открыть глаза, медленно, словно боясь ослепнуть. Постепенно свет перестает резать, и я различаю размытые силуэты.

— Наконец-то, Со Юн, — рядом раздается знакомый, холодный, как лёд, голос.

Поворачиваю голову на звук, игнорируя боль, прострелившую шею, и вижу ее — свою родную тётю, сестру отца. Высокая, худощавая, с жесткими чертами лица и холодными, как сталь, глазами, она напоминает хищную птицу. Я не видела ее уже несколько лет, с тех пор как она устроила скандал после смерти дедушки, недовольная своей долей наследства. Кажется, она уехала тогда за границу. И вот теперь вернулась. Почему?

— Тетя? — хрипло шепчу я, с трудом шевеля пересохшими губами.

За ее спиной клубится что-то темное, аморфное. Огромная тень, кажущаяся живой. Она колышется, словно чернильное пятно в стакане воды, и от неё веет таким холодом, что я инстинктивно вздрагиваю. Оно похоже на фантомное видение, и сперва мне кажется, что это просто так разыгралось моё воображение. Или я сильно ударилась головой?

— Да, — коротко кивает она, окидывая меня цепким взглядом. — Ты помнишь, что произошло?

Что произошло? Её слова тут же заставляют меня напрячься и постараться вспомнить самостоятельно, что случилось перед потерей сознания. Очень многое ускользает, словно мозг упрямо не хочет вспоминать произошедшее. Но я стараюсь, цепляясь за обрывки картин. Вот мы с родителями решаем поехать на море, мама радостно улыбается, заказывая номер в отеле у моря. Вот папа за рулем, впервые за несколько недель свободный от работы и даже никто не дёргает его, не звонит по телефону… Впервые за долгое время мы вместе, всей семьей, едем отдыхать… Что было потом?

Резкая вспышка света фар, визг тормозов, испуганный крик мамы, скрежет металла… и темнота. Грузовик… Нас кто-то таранил на огромной скорости.

— Что с родителями? — выдавливаю я, чувствуя, как от волнения к горлу подкатывает тошнота. Тень за спиной тети словно сгустилась, стала ещё чернее, ещё более зловещей.

— С ними всё хорошо? — повторяю шепотом, чувствуя, как дрожат губы, не слушаясь. Нестерпимо хочется пить, хочется встать, почувствовать под ногами твердую землю.

— Увы, нет, — в её голосе звучит пугающее самодовольство. — Они мертвы.

Мир раскалывается на части. Резко вдыхаю, забыв о боли, пронзающей грудную клетку. Будто кто-то вонзил в сердце раскаленный клинок и медленно поворачивает его. Слезы брызнули из глаз, оставляя грязные дорожки на пыльных щеках. Хочется бежать, бежать без оглядки от этой боли, от этой пустоты, которая тотчас образовалась внутри.

Но я знаю — это только начало кошмара. Вспоминая многолетнюю вражду тети с отцом, я с леденящей душу ясностью понимаю — она случившейся беде очень рада. Пока я учусь, она может выиграть себе время, получит доступ к деньгам отца… А если бы погибла и я…

Эта мысль словно удар под дых. В ее глазах — холодный, расчетливый блеск. Тень за ее спиной растет, пульсирует, словно радуясь моему страху. Я не ошиблась. Это не галлюцинация. Что-то темное и зловещее пришло в мой мир вместе со смертью родителей, и я боюсь, что теперь оно никогда меня не отпустит.

***

Добро пожаловать в мою первую книгу в подобном жанре, дорогой читатель. Если вам понравилось, буду рада, если вы дадите мне об этом знать^^

Так же подпишитесь на мой профиль, чтобы ничего не пропускать) Нас ждёт удивительная история, идея которой до дрожи вдохновила меня погрузиться с головой в фэнтези, мифы и легенды:)

Ветер, резкий и прохладный, хлестнул по лицу, взъерошив волосы. Сегодня хорошо на улице, прохладно, и не так душно, как часто бывает в городе. Но ветер всё же слишком сильный. Я зажмурилась, отворачиваясь от порыва, и поправила передние пряди, придерживая красную папку с документами. Она скользнула в руке, едва не выскользнув из пальцев, но я успела перехватить её, выдыхая с облегчением. Она мне ещё понадобится. Захлопнув дверь новенького автомобиля, я подняла взгляд.

Передо мной возвышается огромное офисное здание, увенчанное стеклянным куполом, сияющим в лучах обеденного солнца, словно гигантский бриллиант, вросший в бетонные джунгли мегаполиса. Оно застыло в самом центре города, подобно монументу из стали и стекла, отбрасывая на соседние здания причудливые яркие блики, словно играя с светом и тенью. Стеклянные стены отражают небо, облака, бесконечный поток машин загруженного трафика, создавая иллюзию небесного зеркала. За небольшой парковкой, где я оставила машину, сигналят машины, забивая несколько полос оживлённой улицы, словно буйный поток энергии, не знающий преград. Из-за час пика я едва и не опоздала. Если не поспешу внутрь, опоздание станет неизбежным, а этого я никак не хочу. От волнения, что снова придётся выслушивать о моей непунктуальности, я быстро зашагала внутрь.

Не обращая внимания на толпу спешащих людей, я ловко проскользнула в лобби высотки, направляясь к охранному блоку с пропускными турникетами. Внутри кипела такая же жизнь, как и снаружи, но здесь, по крайней мере, было меньше хаоса. Стоял привычный офисный гул, в воздухе витал аромат новых бумаг и свежесваренного кофе. Охранники, чьи лица украшали дежурные приветливые улыбки, почтительно кивнули мне, пропуская без лишних слов. На самом деле, подобная система безопасности казалась мне смехотворной, учитывая, что мои родственники получали свободный доступ в это здание на законных основаниях. Хотя я бы лично их и на крыльцо здания не пропустила. Но… Пока что не могу.

Как обычно, я стараюсь не смотреть в глаза охранникам или проходящим мимо сотрудникам, боясь увидеть за их приветливыми улыбками злорадную усмешку или чего похуже. Поправив очки на переносице, я вздохнула и поторопилась к лифту, едва моя карточка сработала. Не знаю, существует ли волшебство в этом мире, но вот магия современных технологий и биометрии порой поражала меня.

В лифте мне не повезло. С нескольких нижних этажей собралось достаточно сотрудников, и мне пришлось ехать в толкучке, тесно прижатой к другим людям. А ещё, давило на меня огромное чёрное облако, которое, казалось, преследовало меня всюду, сводя с ума и мешая жить. Галлюцинации, которые преследовали меня уже несколько месяцев, не давали ни на секунду покоя. Огромные грозовые облака над людьми зависали сверху и частенько пугали меня до дрожи.

Ах, да, кстати! Не сказала кто я!

Меня зовут Со Юн. И, кажется, я уже пятый месяц медленно схожу с ума.

Выйдя на своем этаже, я сделала несколько глубоких вдохов, приложив ладонь к животу. Наверное, я выглядела очень странно, но мне было необходимо успокоиться. Оглядевшись по сторонам, я направилась вправо, к нужному кабинету.

За эти несколько месяцев я была в этом офисе всего несколько раз. Как только я закончу университет, я смогу полноценно унаследовать всю фирму папы и поставить на место своих дорогих родственников. Но пока удавалось только отбиваться от их нелепых ударов. Они считали меня неразумным ребенком, который и представить не мог масштабы своего наследства.

Но никогда нельзя недооценивать своих врагов. Никогда. Вот я и была осторожна. А они — нет.

Входя в кабинет, я не постучала, прервав разговор младших брата и сестры своего отца. То есть, моих дяди и тёти. Застыв на пару секунд у дверей, я шагнула внутрь, замечая ещё и своего двоюродного брата.

Пока я не закончила университет, дела ведут именно они. Отчасти, потому что я пока что в этом мало что понимала и только благодаря своему отцу и его многочисленным заметкам, постепенно училась и разбиралась. Иногда я сидела ночами напролет, изучая документы и заметки папы. Но, в любом случае, это было лучше, чем находиться среди людей и видеть над ними порой ужасающие тени. У бумаг и блокнотов не было души, а потому они мне не были страшны.

Похожие тени окутывали Ин Джун и Чи Вона. Сейчас они едва ли не полыхали тёмным, страшным огнём тьмы. Чтобы хоть как-то ощущать себя реальнее, объяснить это нечто, я придумала себе, что каким-то чудесным образом вижу ауру человека. Его истинное отношение ко мне, настроение и мысли. Читать их не умела, и хорошо! Но так мне стало легче хотя бы ощущать пол под ногами и дышать не так учащённо. Не выглядеть сумасшедшей в их глазах — довольно сложно в таких условиях. За многие недели, и месяцы даже, ни одна эта тень не напала на меня. Как бы страшно и гневно не смотрела прямо в душу. Это хорошо. Но всё равно пугает до дрожи!

Отчасти, потому я всё ещё не пошла на поводу у тёти и дяди. Они очень хотели, чтобы я подписала документы, которые сделали бы их полноправными владельцами холдинга на целый год. Но этого не будет. Я готова была заплатить за это даже собственным рассудком и лишним временем, лишь бы сохранить дело любимого папы. Уверена, что им нужна власть только чтобы обогатиться и убить успешный действующий бизнес.

— Вот, что вы просили, — я положила папку на стол и отступила назад. Инстинктивно, потому что при моём появлении оба родственника всегда гневались ещё больше. Словно я для них была личным детонатором. Я понимаю, они сильно-сильно ненавидят меня и даже думают над устранением такой помехи, как несговорчивая племянница.

— Дорогая Со Юн, — улыбнулась Ин Джун. — Тебе не обязательно было ехать через весь город, чтобы привезти их, — тётя взяла папку и обязательно проверила её содержимое.

— Обязательно, — кивнула я, уверенно ответив любезной тёте, — конечно. Мне нужно бывать тут. Совсем скоро я стану тут появляться всё чаще, пока не будет окончательной передачи дел. Потому, тётя, я буду сюда ездить всегда, когда вам что-то нужно.

Если я хотя бы раз не появлюсь, дам им карт-бланш на всё, когда необходимо моё разрешение или слово. А этого нельзя допустить. Они должны чувствовать всегда, что в этом кабинете им не быть всегда.

Злю её не намеренно, но нервно сглатываю, когда её топит собственный гнев. Она едва сдерживается, но её мрачное облако стало совершенно чёрным.

— Чи Вон, — я посмотрела на дядю, — пожалуйста, вечером отчитайся о итогах встречи. Потому что если всё пройдёт не в наших интересах, мы можем попасть в крупные неприятности.

— Конечно, Со Юн, — он ответил мягко, но глаза выдали его истинные чувства — он недоволен. И, на удивление, его тень осталась такой же нейтральной. Я верила, что дядя и его сын, Хва Вон, что сидел на диване и не вмешивался в наш разговор, относились ко мне с меньшей ненавистью. Когда не стало родителей, именно от них я получила больше всего поддержки. Да и Чи Вон даже не скрывал того, что был бы не против какой-то должности для него и его сына и после того, как я стану исполнительным директором. Пока как Ин Джун метила прямиком на моё место и ненавидела меня вполне искренне.

Я посмотрела на Хва Вона. Его тень настолько светлая и нейтральная, что сперва показалось, что он вообще ничего не чувствует. Но я уже знала, что это означает: этот человек был невероятно добрым. Похожую тень я видела только у подруги.

Вот у кого-кого, а у неё добрая душа и весьма мягкий характер. Она поддерживала меня, всегда была рядом. Потому я почти сразу ей рассказала о том, что со мной что-то не так. И она… Привела мне несколько примеров, что я не первая такая одарённая…

Правда, вся информация, которую она нашла, была исключительно легендами, не подтверждённые ничем и никем, кроме каких-то очевидцев. Как и обычно это бывает с легендами: кто-то сказал, кто-то видел, кто-то слышал… И никакой конкретики. Даже имён, чтобы идти дальше и хоть немного узнать было это на самом деле, или нет.

Потому я не исключала возможности, что всё же просто схожу с ума.

Покидаю кабинет ровно так же, как и пришла — гордо и уверенно. Иначе никак, потому что едва они увидят в моих глазах страх, или почуют его, я точно не смогу потом сохранить свои права и доказать, что я единственная полноправная наследница. Собирая волю в кулак и сдерживаясь что есть мочи, я смогу сохранить своё имя, а значит, и имя папы. Возможно, после завершения университета я смогу с ними обоими договориться и раскусить их истинные облики. Но сейчас приходиться балансировать на грани войны.

Иду обратно к лифту уже не спеша. Здание, возвышающееся над городом, словно исполин, было детищем моего отца. Он, пытаясь воплотить свою идею идеального рабочего пространства, создал этот архитектурный шедевр. Гладкие линии стали и стекла, просторные холлы, залитые мягким светом, уютные зоны отдыха, кухни, оборудованные по последнему слову техники – все это было продумано до мелочей, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно, работали с удовольствием и, естественно, приносили прибыль. Папа верил в человеческий потенциал, щедро делился знаниями, предоставляя студентам возможность стажироваться в компании, и всегда охотно проводил лекции в университетах.

Я хотела следовать его примеру, воплотить в жизнь его идеалы, достойно продолжить его дело.

Но сейчас, когда компанией управляли другие люди, многие его ценности, казалось, остались в прошлом. Тем не менее, здание сохраняло свою ауру гостеприимства, и я всегда чувствовала себя здесь защищенной. Словно папа порой приходит сюда из потустороннего мира и следит за своим детищем.

С блаженной улыбкой прижимаясь лопатками к зеркальной стене лифта, медленно выдыхаю. В отражении – мое лицо, озаренное мягким светом от встроенных в стену светильников. Никого нет. Никакие тёмные тени не давят на меня, и можно просто выдохнуть. Я сделала пол дела. Можно заехать теперь и покушать гриль, насладиться сочным мясом, овощами и забыть на время о проблемах. О мысли о еде желудок активно заурчал и решительно возжелал всё представленное теперь съесть. Я прижала ладонь к животу и самой себе кивнула. Сглотнула голодную слюнку.

На одном из нижних этажей заходит мужчина. Лифт, заполненный мягким светом, не позволяет разглядеть его лицо, он сразу становится спиной ко мне. Я вижу только очертания фигуры, затем — его спину. Дорогой смокинг, блестящий от искусственного освещения, ровная осанка, и о чём-то говорящий запах… Кофе с примесью свежескошенной травы и необъяснимой терпкости. Он не похож на обычного менеджера, слишком изящен, слишком уверен в себе. На каком этаже он зашёл? Я не заметила.

Что-то не так. И это “что-то” напрягает сильнее, чем даже мысли о моих родственниках. Я сжимаю покрепче ручку сумки и прищуриваюсь, пытаясь понять — что мне не нравится в нём. Отчаянно рассматриваю свежую причёску, ощущаю его запах и одновременно с этим твёрдо понимаю, что всё не то. Кардинально не то. Он странный.

Идеально вылизанная внешность, словно маска, за которой он прячется. Шпион?

В кабине лифта становится темнее, хотя освещение не меняется. Глаза начинают болеть от напряжения, дыхание становится тяжелым. Я прикрываю веки, чтобы немного успокоиться. Сердцебиение усиливается, а кожа горит, словно её вмиг раскалили. Кусаю губу, распахиваю глаза, понимая, что отличает его от других людей.

С коротким сигналом, лифт оповещает, что привёз нас на первый этаж. Так и не повернувшись, он шагает на выход, а я ошеломлённо смотрю вслед, нервно пытаясь уловить то, что я вижу каждый день, на протяжении стольких месяцев и ровно у каждого человека…

Но её нет. Просто нет. Ни тёмной, ни светлой, ни прозрачной, ни-ка-кой. Этого просто не может быть.

Либо я уже вижу ещё какие-то галлюцинации, либо этот… Это не… Не человек.

На ватных ногах я выхожу из лифта и иду за ним. В холле в нескончаемом потоке людей все так же ярко светились своими аурами. Как и всегда. А вот он – как раз-таки выделяется. Ровно и уверенно он идёт к пропускным турникетам, проходит охрану, всучив одну ладонь в карман, а другой перебирая ручку небольшого портфеля. Он слишком отличается от других людей. Слишком уж… Ненастоящий.

В любой бы другой день, особенно, в первый месяц, я бы даже обрадовалась. Первое время я место себе не находила и всё думала, как же избавиться от этого наваждения. Даже в храм ездила. Правда.

Тихие горные вершины, узкие ступеньки, множество интересных статуй, чистейшие горные реки… Я там пробыла несколько дней, передвигаясь с помощью подруги и нервно кусая губу, пока хранитель говорил мне чушь об очищении своей души. Пока как над его головой висела, дымилась и непонятными цветами переливалась – то светлыми, то темными пятнами – чистейшая аура его души. Он пообещал, что все мои душевные и физические раны заживут и вообще ничего не сказал по поводу той проблемы, из-за которой я готова была поверить во всю эту чертовщину. Что означает одно: в этом мире схожу вот таким изощрённым способом одна я.

Потихоньку я привыкла. Раны и переломы зажили, я привыкла видеть что-то, что действительно может рассказать больше о человеке. Немного расслабилась и даже пошла дальше. Ведь родственники не оставляли меня ни на миг, вечно борясь даже за самые мизерные и непонятные крохи нашего общего наследства.

Ещё раз моргаю уже на крыльце. Я ведь видела его всё это время! Настолько сильно была увлечена разглядыванием его спины, что даже не заметила, как закружилась голова. Выхожу, вдыхаю свежий воздух, моргаю и всё! Нет его!

— Что происходит, Юн? — тихо спрашиваю саму себя, нервно осматривая парковку и кусая губы. Вцепляюсь в поручень, чтобы ощутить холод металла и твёрдую землю под ногами. Но его и правда нет. Словно со мной на лифте проехалось настоящее привидение и сразу пропало, едва вышло на улицу. Сдуло ветром?

Опускаю взгляд и качаю головой. Ну, и почему это странное ощущение досталось мне? В подарок или наказание после аварии? Изощрённее поиздеваться надо мной у Вселенной не хватило фантазии?

Сажусь в машину и, откинувшись головой, прикрываю глаза. Почему-то в голову лезет самая страшная, и не менее странная, картинка. Воспоминание. Практически первое доказательство, что я и правда вижу характеры и сущности людей.

Это случилось там же, в горах. Ещё до встречи с шаманом или хранителем. Кем бы он там ни был. Я уже и не понимаю, кем он был на самом деле, если честно.

Человек, который пообещал нас быстро привезти на самую вершину горы, где и находился храм, утопающий в белоснежных густых облаках, сказал, что не возьмёт с нас ни вона за эту поездку. Мы с подругой, Ли Ён, недолго думали. Хотя и на меня смотрели горящим азартным взглядом, я не придала этому значения. Старик был словно вылеплен из самой горы — суровый, с лицом, покрытым сетью морщин, словно трещины на древнем камне. Его глаза, казалось, смотрели сквозь меня, но я отмахнулась от этого, как от комариного укуса. Старик уже в конце пути попросил оплаты, остановившись у самого края дороги, где земля обрывалась в пропасть, и норовя дёрнуться, чтобы просто скинуть нас с обрыва. Мы тогда сильно перепугались, а в тот самый момент я увидела своими глазами, как буквально полыхает его алчная суть, как пламя, скрытое под грубой кожей. Его улыбка, прежде добродушная, превратилась в хищную гримасу, а в глазах загорелся огонёк предвкушения, как будто он только и ждал нашего истеричного согласия. Конечно, пришлось отдать почти всю наличку, которая у нас была, и вдобавок, бесплатно, выслушать то, насколько я не похожа на настоящую жительницу Кореи.

Обратно к моей машине нам пришлось спускаться по той же извилистой тропинке, каменистой и скользкой от едва прошедшего дождя. Я старалась не смотреть на старика, который нас вёз. Он меня буквально пугал своей алчностью и бездушием.

Всю дорогу внутри меня роился страх. Увеличит ли он цену? Или, может быть, он вовсе не собирался нас отпускать? Хватит ли денег, если он потребует ещё оплату?

Мы спускались всё ниже, и внизу, сквозь густые деревья, проглядывал асфальт. Дорога к свободе. Едва я села в свою машину, прижалась затылком к подголовнику сиденья и выдохнула.

И тогда я поверила, что мои глаза мне не врут.

После мы долго отходили от этого путешествия, проворачивая все события в голове. По сути, вышла бездарная поездка, но и в другие храмы я ездить не хотела. В конце-концов, уже тогда я понимала, что мне нужно делать первостепенно. И, ограниченная в движениях, я стала изучать папины заметки и учиться быть достойной наследницей. Решила, что мои остальные странности просто подождут. Пришлось привыкнуть и постараться не обращать на это никакого внимания.

В то время ко мне приехали и мамины родственники: бабушка с дедушкой, мамина сестра. Долгие месяцы они жили со мной. Кормили традиционными славянскими блюдами, вечерами напролёт мы учили оба языка, пытаясь хоть немного отложить переводчики. Благодаря маме я знала оба языка. Но когда так или иначе думаешь на одном, другой немного забывается.

Но мы и это преодолели. Они помогли пережить мне потерю близких, я старалась как можно полезнее проводить время в кабинете папы. Порой жертвуя собственным здоровьем, меньше отдыхая от мелких букв в документах, но всё же. Как говорила мама, есть в мире дела первостепенной важности, а есть те, которые можно и вовсе не решать. Они сами разрешатся.

Вот бы они были рядом… И помогли мне разобраться — что со мной происходит…

Еду домой, чтобы немного отдохнуть и отвлечься учёбой. В голове всё ещё слышны голоса родственников. Мысли путаются, мешают сосредоточиться.

На одной из узких улочек, где витрины магазинов мерцали разноцветными неоновыми огнями, я зашла в уютный киоск. Запах свежего чая, смешанный с пряностями, окутал меня, как тёплый плед. Я заказала свой любимый холодный чай с жасмином и лимоном, а после к нему — рис с рыбой в кисло-сладком соусе. Любимая еда всегда приносила мне ощущение умиротворения.

Когда я уже ставила машину в подземной парковке, вспомнила о своей подруге. Она ждала моего звонка после моей встречи с родственниками, которые, как всегда, пытались навязать мне свою волю. Пока иду ко входу в свой дом, постоянно оглядываюсь, но вместо живых людей, вижу только странные причудливые тени, в неверном искусственном свете.

— Прости меня, Ли Ен! — я виновато дую губы, открывая ключ-картой замок на двери и входя в новостройку. Внутри, в лобби, как всегда, приятно и прохладно. — Я совсем забыла тебе позвонить.

— Да ладно! Я сама только пришла домой. Ног не чувствую, — отвечает как всегда, жизнерадостная подруга, заставив меня улыбаться. Я прижимаюсь привычно лопатками к зеркальной стене лифта, и в отражении вижу моё уставшее лицо и сонный взгляд. Сегодня день был долгим и не очень приятным. Порой даже самая простая встреча с родственниками оборачивается для меня жутким стрессом. Гордо держать лицо постоянно я просто не смогу.

Вздыхаю. Приятно слышать голос родного и близкого человека. Всё же Ли Ён была и есть для меня одним из тех людей, который никогда не предаст и не обманет. Она может пропасть на целый день, погрузиться в свои дела, как сейчас, но вечером кто-то из нас обязательно наберёт и расскажет все последние новости.

— Да, а я сегодня бы даже и не успела на занятия. Сперва встречалась с адвокатом, после проверяла с Инсоном все отчёты. После… Ещё и в офис заглянула… — я перечисляю свои дела, не замечая, как лифт уже остановился на моём этаже. Отталкиваюсь от зеркальной стены и глухо стуча небольшими каблучками, иду к своей квартире.

— О, правда? И что? Не поменялись..?

Подруга прекрасно знала, что я вижу отношение родственников ко мне. И как неисправимый оптимист думала, что они исправятся.

— Нет, — прохожу в пустую квартиру, включая свет. Скидываю туфли ещё в коридоре и едва оставляю на обеденном столе свой ужин, а на диване — сумку и портфель с ноутбуком, блаженно растекаюсь по мягкой спинке дивана, прикрывая глаза. Мне нужно было хоть немного расслабиться. Мои родственники по отцу — настоящие вампиры, пьющие мою жизненную энергию.

— Жаль, — вздыхает в трубку девушка. — Хорошо, отдыхай, Со Юн. Не хочу тебя напрягать.

— Спасибо. Завтра пообедаем? — спрашиваю, как и обычно. Мы частенько обедали вместе. Иногда ужинали. Если обе не заняты или вышла новая серия любимой дорамы.

— Ну, конечно, — слышу в её голосе улыбку и моментально улыбаюсь сама.

После… Меня ждала часовая ванна с пенкой и сладким холодным чаем. Он немного будоражит и охлаждает разум, становится легче дышать. Обычно я рассказываю Ли Ён всё, что происходит в моей жизни. Но о том странном мужчине я сейчас ничего не сказала. То ли потому что боюсь сама, то ли просто хочется поскорее разобраться и не втягивать подругу… Не знаю. Но в любом случае, это всё неспроста.

Уже кутаясь в тёплый, словно облачко, халат, я делаю глоток зелёного горячего чая. Выхожу на балкон. Я живу не очень высоко, но отсюда открывается невероятный вид на ночной Сеул.

Перед глазами раскинулось огромное полотно мегаполиса. Миллионы огней, словно звёзды, упавшие на землю, мерцают и переливаются. Внизу, сквозь гущу высотных зданий, проглядывают несколько садов и парков, где едва распустившиеся сакуры, словно розовые облака, смотрятся поистине великолепно.

С наслаждением тяну зелёный чай, поставив локти на перила балкона и немного отходя от странного миража, который, кажется, видела одна я. Чего только могло не почудиться, и правда. Этот странный мужчина выглядел подозрительно от начала и до конца, а его внезапное исчезновение и вовсе было чем-то, вроде волшебства…

Сперва я хмурюсь на свои же мысли. А потом фыркаю и смеюсь.

— Хах, я даже поверила, что это был настоящий человек… Со Юн, Со Юн, когда же ты поймёшь, что не всегда люди такие злые, как твои родственники? — я самой себе усмехаюсь, наклонив голову. — Может, тень этого господина настолько чиста, что невозможно её разглядеть? Или… — я хмурюсь, ища ещё один вариант для объяснения.

— Теперь вы называете этот дар Богов всего лишь тенью? — я подскакиваю от мужского голоса. Вскрикиваю, поворачиваюсь и замираю.

Нет, вот в такие галлюцинации уже не поверю. Одно дело просто быть не внимательной и ожидая от каждого человека только самых тёмных, потаённых сутей; и совсем другое — видеть его на балконе в собственной квартире…

Того самого! Уверена! Готова поклясться, что это он и есть! Тот мужчина, который заставил меня весь вечер думать только о нём.

— Люди и правда относятся ко всему со мнимым пренебрежением и считают себя вершиной… Как это там говорилось… Пищевой цепи? — На последних двух словах мужчина, без тонкой дымки ауры, на секундочку, усмехнулся слишком издевательски и наклонил голову, чтобы, наконец, посмотреть на меня. Его взгляд кажется совсем ненастоящим, однако, я всё равно ощущаю, как меня пробирает насквозь. Я даже ёжусь от пронзительного ветра и сцепляю зубы, чтобы не застучать нервно челюстями.

— Но так или иначе, ты именно та, которую я так долго искал. Так что пошли, — он хватает меня за руку и тянет на себя. — У нас мало времени.

У меня есть силы только для того, чтобы щуриться и моргать на его странные, местами совсем непонятные, фразочки. Я словно немая рыбка, хватаю воздух ртом и ищу слова, чтобы хоть что-то ответить. Но не получается.

Но откуда-то берётся смелость вырвать руку и нахмуриться, уверенно сдвинув брови к переносице и качая головой. Словно подсознательно отказываясь ото всех его сомнительных затей.

— Кто вы такой?

— Это не важно, — нехотя отвечает этот странно-прекрасный мужчина, одетый так, словно только что вышел из мастерской самого именитого портного. На его высоком и статном теле, словно сваянном из мрамора, одежда сидит, как влитая. Ткань, шелковистая и нежная, словно поглощает свет, подчеркивая изящные линии его тела. На нём нет украшений, кроме тяжёлого перстня из черного металла, украшенного странными символами, на большом пальце левой руки. Но так или иначе, его осанка, манера — хоть и странно-надменная, но чертовски интересная — завораживает. Я с трудом глотаю собравшуюся слюну и снова отхожу, когда он пытается схватить меня за руку. Щурюсь так, что едва вижу его чётко.

— Нет. Это важно. Кто вы? — я загибаю палец. — Как вы сюда проникли? — второй палец. — Что вам от меня нужно? — ещё. — Почему… — хм, а вот с последним пунктом выходит заминка. Я никогда и ни с кем, кроме подруги, не обсуждала свою сумасбродность.

Он пользуется моей заминкой, растягивает красивые губы в улыбке, которая теперь больше похожа на хищный гримас, и, словно пытаясь меня заворожить, делает шаг вперёд. Его кожа, словно полированный мрамор, блестит под лунным светом, а тёмные глаза сверкают с холодным, почти зловещим блеском.

— Если бы я мог, никогда бы не пошёл на этот шаг и не стал бы ничего просить у такого слабого и ничтожного человека, как ты. Но, кажется, — он отводит взгляд, рассматривая как-то задумчиво и сосредоточенно город. Я тоже смотрю на него, вижу медленно наплывающий на город, плотный туман. На горизонте уже не видно высоток. — А меня уже ждут, — рассеянно шепнул он, почему-то вмиг жутко обозлившись. Его голос, низкий и бархатистый, словно лезвие, что скользит коже, вызывая дрожь.

— Кто? — я даже посмотрела вслед, нахмурившись. Но кроме красивого вида на парки и ночной город, ничего не увидела.

— Давай скорее руку! — требовательно произнёс мужчина, сверкнув настоящим яростным огнём в глазах. Я вскрикиваю и отскакиваю, сердце бьется в груди, как бешеное.

— Ни за что! — встаю за плетёное невысокое кресло, стараясь казаться выше, и нервно слежу за его реакцией. Он хмурится и качает головой, словно ему нужно тратить больше сил, чем он планировал. Его лицо искажается, словно он борется с чем-то, что скрыто от моих глаз.

— Я предлагаю тебе сделку, Со Юн Ёнсу. У тебя есть ровно сутки, чтобы согласиться, — мужчина поправил свой дорогущий пиджак и снова всмотрелся в город. — И что им неймётся? Неужто без меня нельзя решить свои срочные проблемы? Тц, о-ох. Со Юн Ёнсу, ты меня услышала? — он снова смотрит на меня. Я же от ужаса, кажется, даже побледнела. Он появился на моём балконе из ниоткуда и теперь ещё и сам с собой говорит! А ещё он откуда-то знает моё имя! А ещё предлагает какую-то сделку!

Надо проверить срочно свои замки в квартире. И охранную систему. А то от таких сумасшедших жди беды!

— Встретимся в более тихом месте? — спрашивает этот ненормальный, полностью вогнав меня в ступор. Тут ему громко? На огромном и пустом балконе? Я даже шум с дороги не слышу, только приятный ласковый ветерок. А ему тут громко?

Да тут тише, чем внизу у дороги! И точно он сам слышит эти голоса в голове, что ждут его где-то. Господи, как же он пугает меня! Какой он ненормальный!

— Уходите! — выкрикиваю из своего укрытия. — Немедленно! Иначе я вызову полицию! — о, наконец, я вспомнила, что существуют стражи порядка. Неужели, Юн, ты забыла обо всём? Как не стыдно! Этот красавчик совершенно сумасшедший! Не слушай его!

— Со Юн Ёнсу, у тебя сутки, чтобы решиться и помочь мне! — кажется, он теперь спешит. Застегнув пиджак, он ловко и без рук запрыгнул на перила балкона и хмыкнул, глянув снова на меня. Его глаза в этот момент загорелись диким, ярким пламенем и окрасились в насыщенный красный цвет. Окончательно испугал меня, веселясь с моей реакции. Он усмехнулся и наклонил голову:

— Тебе понадобится моя помощь, Со Юн Ёнсу, — да чего же он называет меня полным именем? Самому не надоело? — Если ты хочешь жить.

И просто… Падает. Настолько резко и неожиданно, что я быстро бегу к нему, чтобы успеть поймать. Но… Но…

Вцепившись за поручни, я смотрю вниз. Из-за ветра появляются слёзы на глазах, от чего зрение мутнеет. Меня трясёт, потому что теперь я точно уверена, что всё это просто какой-то бред. Меня мутит оттого, что это видение настолько реально. Я даже могу ощутить дорогой мужской парфюм. Неужели, я уже настолько сошла с ума, что вижу призраков и могу с ними говорить? На фоне других странностей, это хотя бы можно объяснить… Правда, всё равно всё очень странно.

Но его нет. Он не летит вниз, новоря помять чей-то автомобиль. Не висит под балконом, ожидая спасения. Этого человека просто нет. Он просто растворился в воздухе!

Это просто моё воображение! Оно просто не выдерживает почти ежедневных стрессов и балуется, рисуя картины, которые не имеют ничего общего с реальностью. Мозг, наверное, сигнализирует о том, что ему нужен отдых, и пытается отвлечься, создавая эти фантастические истории.

Всё можно объяснить! Всё. И даже то, что мужской парфюм странного призрака, которого нарисовало моё воображение, всё ещё ощущается. Возможно, это просто запах, который ассоциируется у меня с чем-то другим, или же это ещё одна игра моего утомлённого сознания.

Обняв себя за плечи, я вхожу в квартиру, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Запираю балкон, хотя обычно никогда не заморачиваюсь этим. Но сейчас на меня напала настоящая паника, словно невидимые руки сжимают меня изнутри. Затем шагаю к входной двери и проверяю все замки. И простой, и электронный. Каждый щелчок успокаивает меня на мгновение, но тревога всё равно не покидает. Вдруг именно сегодня они откажутся работать? Я не знаю. Но проверяю всё, словно пытаюсь обрести хоть какой-то контроль над ситуацией. Все двери и окна, каждый шорох, который заставляет меня вздрагивать. Пью, шумно глотая, молоко, попытка успокоить дрожащие руки.

Всю ночь я вскакивала и проверяла — никто ли не пробрался в квартиру. Либо галлюцинация, либо Человек-паук — без разницы. Он опасен, и мне надо как-то успокоиться и дальше жить. Но, увы, до утра я почти что не спала. Нервно дрожа, я уже в пять утра сидела за столом и поедала булочку с молоком, собираясь больше никогда не вспоминать прошлый вечер.

В самом же деле. Не бывает людей без ауры, характера и потаённых мыслей, секретов. Не бывает. Обычно они сильно скрывают самые грязные свои истинные сути. Но не от меня. Как выяснилось, от меня невозможно скрыть истину. Я едва ли не мысли читаю. Но… Это хорошо, что не читаю на самом деле. Потому что точно сошла бы с ума.

Если допустить, что этот вечерний гость — реальность, что он был там и говорил со мной… И ещё с кем-то, то стоит и трезво понимать: что-то из найденных Ли Ён легенд — это правда. Но тогда в мире существует достаточно всего, что прячется в тени и выжидает своего часа, чтобы напасть.

— Доброе утро! — я позвонила Ли Ён когда уже была готова выезжать. — Мне нужна твоя помощь!

— Юн, что случилось? Ты всё же прочитала мысли охранника? — сонно отозвалась девушка в динамик.

— Болтай больше, — злюсь и быстро отхожу. — Я сейчас приеду. У тебя есть кофе?

— Есть, — хмыкает в ответ подруга. — Возьми клубничный тортик.

— Конечно, — улыбаюсь. Мне радостно, что у меня есть она. Ён всегда меня поймёт и выслушает.

Сажусь в автомобиль и выезжаю, на дорогу. Из динамиков слышна приятная музыка, в городе ещё не так загружено, хотя через пару часов будут точно пробки. Стараюсь не смотреть в рядом едущие машины и не обращать внимания на ухмылки и яркие взгляды теней. Они не относятся ко мне. Едва я это поняла, жить стало чуть проще. Не на меня эти жуткий дым смотрит. Точно не на меня.

Когда до уютной кондитерской с ее манящим ароматом свежей выпечки остаётся один крутой поворот, я начинаю немного притормаживать, плавно нажимая на педаль. Но мой, казалось бы, новенький автомобиль, словно обретя собственную волю, ни в какую не хочет снижать скорость. Оттого, я проезжаю поворот на полном ходу, нервно сжимая потёртый кожаный руль до побелевших костяшек и не понимая что делать дальше, в панике давлю педаль тормоза уже в пол. Но и тут тормоза меня не слушаются. Словно их нет и никогда не было.

Сердце бешено колотится, во рту пересохло. Я пытаюсь ехать ровно по проспекту и не паниковать, хотя холодный пот уже стекает по спине. Лихорадочно оглядываюсь по сторонам, стараясь понять куда мне свернуть, чтобы вернуться и к уютной кондитерской, и завернуть на тихую улицу, где находится квартира подруги. Но ничего не получается — машина, словно обезумев, несётся вперёд. Мимо проносятся размытые силуэты домов и прохожих. Машина просто… Не тормозит… И я чувствую, как леденящий ужас сковывает всё моё тело.

Хорошо, что я не набрала большую скорость!

— У тебя что-то с тормозами, — рядом слышу уже знакомый голос и, увидев внезапно появившегося мужчину на соседнем месте, взвизгнула и чуть не слетела с моста…

Мало того, что он какой-то максимально странный сумасшедший, так ещё и капитан очевидность. Я и не заметила!

— Очевидно, у тебя и правда много врагов, Со Юн Ёнсу, — произносит дальше мужчина, прикладывая ладонь к панеле. Снова зовёт полным именем... — После моста сверни и развернись, я помогу.

Молча последовала его совету. Я ещё молода, чтобы так просто умереть только потому, что не сработали тормоза. Да, это новая машина, да, я всё ещё не уверенна, что мне стоит ему доверять. Он появился совсем ниоткуда, но… Помогает. Спасает меня. И, на удивление, автомобиль немного притормаживает на повороте, я удачно поворачиваю и после мы едем по мосту обратно. Я боковым взглядом слежу за его спокойной фигурой. Мужчина даже не пытается объясниться. А мне, почему-то, очень комфортно от его компании. То ли потому, что над ним ничего не возвышается, то ли потому, что он мне жизнь спас…

— Тебе нужно на автосервис, Со Юн Ёнсу, — говорит мужчина, его голос звучит уверенно и властно. — Поехали. После моста есть недалеко. Там посмотрят и починят.

— Но во всех мастерских очереди, — качнула я головой, чувствуя зарождающееся раздражение.

— Езжай, Со Юн Ёнсу. Я помогу, — настаивает он, его глаза блестят загадочным светом.

— Как? — это слабенькая попытка вывести его на правду о том, кто он такой. Мой голос дрожит от любопытства и легкого страха.

— Лучше спроси, какова цена? — он с усмешкой смотрит, его губы изгибаются в хитрой улыбке.

— Какая цена? — тут же отзываюсь, пытаясь держать ровно спину и скрыть нарастающее беспокойство.

— А всё просто, Со Юн Ёнсу. Согласие на нашу сделку, — его слова звучат как приговор, от которого по спине пробегает холодок.

— Какая сделка?! — возмущаюсь, но еду так, как он сказал. Удивительно, но из-за него машина едет ровно и плавно тормозит, словно он использует… Магию?

Да нет, бред. Её не существует. Пытаюсь убедить себя, но сомнение закрадывается в душу, заставляя сердце биться чаще.

Но тогда как быть с тем, что он появился в машине тоже не через дверь? Да ещё и на полном ходу. Кажется, что пора признать — он что-то умеет. И, скорее всего, не человек.

— Ты поможешь мне, я — тебе, — спокойно произнёс он. — Это взаимовыгодная сделка. Тебя кто-то хочет убить.

— Я даже имени вашего не знаю. Кто вы? Мне необходимо знать Какое у вас имя и кто вы… По сути.

— Меня зовут Чон Со Воль, — уверенно произносит мужчина, смотря вперёд. Его голос звучит глубоко и немного загадочно. Он не отрывает своей ладони от автомобильной панели, длинные пальцы слегка подрагивают, он словно полностью контролирует машину. Мне остаётся только правильно рулить, чувствуя, как автомобиль подчиняется его воле.

— И всё? — не выдерживаю, дёргаюсь нервно и хмурюсь. Мои руки на руле напряжены, костяшки побелели от сильной хватки. Нужный поворот чуть не пропустила и потому мужчина сам мне повернул немного руль. Его прикосновение было легким, но уверенным. Я заморгала, удивленно распахнув глаза, и уже продолжила манёвр, чувствуя, как сердце колотится в груди от этого неожиданного вмешательства.

— Такому слабому и беззащитному человеку не дано понять, насколько я могущественен. Не дано осознать, какими способностями обладаю. Вы, люди, мыслите узко и способны судить только исходя из собственных ожиданий и возможностей, — как минимум, это выглядит очень эгоистично. Он словно напыщенный петух, расправляет плечи, говорит высоким уверенным голосом.

— Ну, понятно, — отвечаю.

Мы останавливаемся около мастерской, небольшого здания с потрепанной вывеской и запахом машинного масла в воздухе. Пока чинят машину без очереди и даже бесплатно, что в очередной раз повергает меня в шок, заставляя недоверчиво качать головой, мы ждём в кафе напротив.

Уютное помещение с мягким светом и приглушенной музыкой создает контраст с суетой улицы. Он с наслаждением потягивает эспрессо, его глаза прикрыты, а на губах играет легкая улыбка. Ничего больше не говоря, он, кажется, полностью погружен в свои мысли.

А я всё разглядываю ауру. Человеческую. Точнее, пытаюсь рассмотреть. Мой взгляд скользит по его фигуре, пытаясь уловить хоть намек на что-то необычное. Но вопреки всему, что произошло, передо мной сидит, казалось бы, обычный человек. Это противоречие между его очевидными способностями и человеческим обликом только усиливает мое любопытство и настороженность.

— Вы человек? — спрашиваю напрямую. Мужчина на секунду замирает, ставит чашечку и смотрит на меня. Качает отрицательно головой и прищуривается.

— Потому ты не видишь какой я, верно, — кивнул он, словно прочитав мои мысли. Но он это не умеет, готова поспорить. Потому и свободно могу размышлять о том, кто он на самом деле, раз это тайна. — У меня нет как такового характера, чувств и эмоций. Как и у большинства моих сородичей. Мы просто сохраняем баланс между мирами и не даём вам, людишкам, погрязнуть в огромной силе и тщеславии.

— Но вы помогаете нам. Ты помог мне. Только потому, что тебе что-то надо от меня?

— Именно. Ты и такой дар, как у тебя, появляется не каждый век. И когда ты согласишься на сделку, поймёшь, почему никто кроме тебя не сможет мне помочь, — а он уверен, что я ему помогу. — Я, обычный дух. Ничем не примечательный. И опасности не несу.

— Неужели без меня ты не можешь справиться… — шепчу, кажется, побледневшими губами. — Я всего лишь схожу с ума… Я не особенная.

— О нет, Со Юн Ёнсу, не говори так! Ты можешь мне помочь!

— Нет! — я качаю головой, чувствуя, как паника поднимается изнутри. Мой голос дрожит, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — Не могу! Я не владею никаким даром.

— Владеешь, — его голос звучит уверенно, почти гипнотически. Он не спорит. Утверждает. — Сильное потрясение и шок, возможно, потеря близких, спровоцировало раскрытие этой способности, — мужчина как-то задумчиво и странно рассматривает моё лицо. Его взгляд скользит по моим чертам, словно читая невидимую книгу. Хмурится, между бровей появляется глубокая складка. — Не отказывайся. Я не могу ждать ещё несколько веков…

— Ещё? — выдыхаю, чувствуя, как от его слов по спине пробегает холодок. Мой голос звучит тихо, почти шепотом, а глаза широко раскрываются от удивления и страха. — Сколько же тебе..?

Воздух в кафе внезапно кажется густым и тяжелым, а время словно замедляется, пока я жду его ответа.

— У тебя время до вечера, как я и сказал. И кстати, твоя машина готова. Не благодари. Но и не пей, не ешь ничего незнакомого, — хмурится он. — Кажется, что ты мешаешь влиятельному человеку, раз он смог испортить твою машину на закрытой внутренней парковке. Езжай к подруге и вечером будь дома. Мы договоримся.

Он допивает последнюю капельку своего ароматного кофе и встаёт. Поправляет рубашку и кивает.

— А если нет? — смотрю на него снизу вверх.

— Тогда мне придётся ждать ещё века… А ждать я не люблю. Потому лично убью тебя, чтобы уже сегодня начался отчёт. До вечера.

Он уходит. Я вздрагиваю от неприятных, колких мурашек, пробегающих по телу словно электрические разряды. Сделка с духом? Эта мысль кажется абсурдной, но реальность вокруг меня изменилась. Я бы ещё не поверила, что он умеет что-то сверхъестественное, если бы не все эти невероятные события. И его свободное падение с моего балкона, словно привычные способы спуска для него не существуют, и он в автомобиле, возникший из ниоткуда… Сейчас я склонна верить в то, что он обладает какими-то необъяснимыми способностями. Но…

Обычно опасно доверять таким вот загадочным существам. Это только в сериалах всё сводится к романтической любви, и после именно она рушит все преграды между мирами. Но… Мы не в сериале. Это суровая реальность, где каждое решение может иметь серьезные последствия. И со мной и правда творится какая-то чертовщина, от которой кружится голова и подкашиваются ноги.

Я добираюсь до Ён ещё через час. Время тянется мучительно долго, пока механики возились с моей машиной. Они предупредили, чтобы я получше проверила систему безопасности в своём жилом комплексе, их слова эхом отдаются в моей голове. Пока я пила ещё один кофе, горький вкус которого оседает надолго на языке, выдохнула, качая головой и виня только себя за это происшествие. Тяжесть вины давит на плечи. Виновата и правда я. Нужно было и раньше догадаться, что вскоре они будут действовать и попробуют от меня избавиться. Мысль об этом заставляет меня вздрогнуть.

Нужно по камерам посмотреть, кто испортил мою машину. Эта задача кажется неподъемной, но необходимой.

Едва подруга впустила меня, я всунула ей все свои презенты, её любимый тортик в красивой коробке и прошла в квартиру. Знакомый запах её дома немного успокаивает. Завалилась на кровать, мягкое одеяло обволакивает меня, и захныкала, как маленькая девочка. Слезы катятся по щекам, оставляя соленые дорожки. Видимо, так много потрясений для моей психики — это слишком. Моё тело дрожит от накопившегося напряжения и страха.

После я быстро встаю и озвучиваю одну из важных мыслей, которая прямо сейчас ударила мне в голову:

— Откуда он узнал о Ли Ён? — шепчу губами я, прикладывая к ним пальцы и моргая. — Я же не говорила ему: куда еду? Или он следит за мной? — с ужасом выдыхаю.

— Так-так-так, — подруга оставила всё на столе, прошла ко мне и присела рядом. — Кто такой “он”? Где ты была так долго?

— Мне испортили машину, — шепчу я, задумчиво и не смотря на неё. Знаю, что над ней будет висеть светленькая тень, что всегда с улыбкой смотрит на меня. Кажется, что она хочет укрыть меня ото всех бед и согреть, когда мне станет плохо или холодно. Я прикладываюсь щекой к её плечу и вздыхаю. — И я встретила… духа? — хмурюсь. — Но это не обычный дух. Он словно ничем не примечательный человек. Но дух. Он смог мне помочь и довёз до автомастерской, каким-то образом тормозя машину. Я не могла тормозить…

— Ты заболела, что ли? — Ён обеспокоенно смотрит на меня, протягивая руку к моему лбу. Её прохладные пальцы касаются кожи, и она хмурится. — Эй, планета вызывает Юн обратно!

Я не реагирую на её слова, погруженная в свои мысли. Мой взгляд устремлен вперёд, а губы едва шевелятся, произнося:

— А если он может вот так вот вести испорченную машину, то и падать с высоты ему ничего не стоит. Но как? Как? Он умеет летать? — шепчу, не слушая подругу и думая о своём.

Ён замечает мое странное поведение, и в её голосе слышится нарастающее беспокойство:

— Ты пугаешь меня, Юн, — тихо ответила мне подруга.

Только сейчас я возвращаюсь в реальность и фокусирую взгляд на Ён. Мои брови сдвигаются, и я хмуро прищуриваюсь в который раз, пытаясь собраться с мыслями.

Видя замешательство на лице подруги, я понимаю, что должна всё объяснить.

Пришлось рассказать с самого начала. С офиса.

Пока я рассказывала, подруга параллельно искала информацию в интернете, её пальцы быстро скользили по экрану смартфона. А я — ела. Сладости помогали успокоиться, вернуться мозгами в реальность и выдохнуть. Комок в горле так и норовил надавить посильнее, и хотелось пореветь. Но я держалась, взахлёб рассказывая об этом Су Воле как можно понятнее и побольше, не упуская ни одной детали. Мой голос то дрожал, то срывался на шёпот, то становился громче от волнения.

— Он демон, — уверенно изрекает подруга, когда я уже несколько минут молчала и просто поедала торт, механически отправляя ложку за ложкой в рот.

— Кто-кто? — я кашлянула, чуть не подавившись кусочком. — Ён, ты начиталась любовных историй? Дорам пересмотрела? Или ты думаешь, что можно вот так надо мной подшутить?

— Нет, нет и нет, — уверенно ответила Ён, поднимая взгляд от телефона. — Сама посмотри. Тут так много совпадений. Он же говорит, что ты ему не ровня — это тщеславие и уверенность. Демоны, судя по всему, не признают, что не они одни уникальные и особенные. Они видят цель и не видят преград, уверены в своём превосходстве. Они сильны и могут зачаровывать. И если ты и правда встретила демона, а он использовал свои способности на тебе, ты будешь думать о нём всегда.

— Нет, — качаю головой, отодвигая от себя недоеденный торт. — Ему от меня что-то нужно. Всё время твердит об этой сделке. Потому ему выгодно, чтобы я решила всё сама. Думаю, тут дело в воле и свободе выбора. У всего есть предел.

Мой взгляд становится задумчивым, я машинально кручу в руках ложку, пытаясь осмыслить ситуацию.

— И тут ты права, конечно, — подруга покивала. — Предложи переговоры. Узнай, что он хочет, чтобы точно знать на что подписываешься. Думаю, ему нужно кого-то найти. С твоей помощью.

— Да, ты права…

Только и шепчу я, запивая сладкий десерт холодным чаем. Вздыхаю и ещё раз киваю.

Похоже, мне всё же придётся разобраться. И кто он такой, и с тем, что хочет от меня.

Я жду его ещё с пяти вечера. Едва закончились занятия, и я взяла домой продукты, чтобы приготовить покушать, и не выхожу никуда из квартиры. Сперва приготовила ужин. Да такой, что запах распространился на всю квартиру и далеко за её пределы. Аромат лапши с кальмаром наполнил воздух, создавая уютную атмосферу.

Мне хотелось немного проветрить помещение, ибо блюдо вышло немного островатым. Потому я немного и приоткрывала балконную дверь, включив на полную вытяжки. Пара минут — и остался только интересный запах, манящий и возбуждающий аппетит.

После я занялась учёбой, разложив все учебники прямо на полу перед телевизором. На фоне играли какие-то японские мотивы, создавая умиротворяющую атмосферу. Мелодичные звуки сямисэна и флейты сякухати переплетались с шелестом страниц учебников. С улицы залетал приятный ветерок с заглушенными звуками с основной улицы, принося свежесть и намек на приближающуюся весну.

За окном расцветают большими нежно-розовыми цветами вишни, их лепестки, словно маленькие облачка, парят в воздухе. За парками раскинулся огромный мегаполис, его силуэт вырисовывается на горизонте, напоминая о бурлящей жизни большого города. Сегодня был красивый, пурпурный закат с яркими лучиками оранжево-жёлтого солнца. Небо словно холст, раскрашенный умелой рукой художника, завораживает своей красотой.

Надо купить новый аромат в квартиру, чтобы ощущать приближение весны и лета ещё ярче. Может быть, что-то свежее и цветочное, напоминающее о цветущих садах и теплых летних днях. Этот аромат добавит последний штрих к уютной атмосфере моего дома.

Мама рассказывала, что у неё на родине теплеть начинает гораздо позже. Обычно сперва оттаивает снег, проклевывается первая травка и только после — начинают цвести деревья. Её слова рисовали в моем детском воображении картины медленно пробуждающейся природы, словно неторопливый танец весны.

Тут всё иначе. Нет этого плавного перехода. Может, потому что тут зимы намного теплее, да и весна приходит сразу вместе с цветением сакуры. Никогда не ощущала сильных перепадов температур, а потому на маму всегда смотрела широкими глазами и мечтательно представляла то, что она рассказывала нам с папой. Её истории о далекой родине казались мне своеобразной сказкой, волшебным миром, где времена года сменяют друг друга в особом, таинственном ритме.

Замечаю, что уже несколько минут сижу и не моргая смотрю на большую плазму. Воспоминания всё ещё снежным комом захватывают лёгкие и давят, не дают выдохнуть. Образы прошлого, словно кадры старого фильма, проносятся перед глазами: мамина улыбка, папины объятия, наши совместные вечера за чашкой горячего чая.

Я хватаю кислород ртом и с наслаждением выдыхаю, ощущая, как меня немного отпускает. Каждый вдох приносит облегчение, словно вместе с воздухом я вбираю в себя частички тех счастливых моментов. Они всегда будут в моём сердце. Навсегда в памяти. Эти воспоминания — мой якорь, мое сокровище, которое я буду хранить всю жизнь.

Теплый весенний ветерок, залетающий в окно, ласково касается моих щек, словно нежное прикосновение мамы. Аромат цветущей сакуры смешивается с запахом домашнего уюта, создавая неповторимую атмосферу. Я закрываю глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в этот мир воспоминаний и чувств, где прошлое и настоящее сплетаются воедино, даря мне ощущение полноты жизни и глубокой связи с моими родными.

Звонок в дверь прерывает все мысли. Ожидая только одного человека, я прикручиваю громкость музыку и иду открывать. По пути думаю, что ему говорить и какие условия выдвинуть, чтобы он точно рассказал как можно больше о своей сути.

Кусаю губы, проворачивая замки, а открыв, замерла.

— Ты? Что ты тут делаешь? — я нервно отхожу внутрь квартиры, но захлопнуть дверь не могу. Нет сил, смелости и уверенности.

— Я пришла договориться. В последний раз, — тётя уверенно вздёргивает подбородок и выгибает бровь. — После начнутся действия, Юн. Тебе же интереснее со мной договориться.

Я только иронично хмыкаю, кивнув. Со мной все хотят дружить и одновременно с этим — те условия, которые мне предлагают, пока что мне не подходят. И вряд ли подойдут.

Я пропускаю Джун в квартиру и прикрываю дверь. Забываю просто её закрыть на замок, потому что тётя сразу меня отвлекает своим властным голосом:

— Юн, — женщина идёт по коридору внутрь квартиры и уверенно начинает свою речь, её каблуки отбивают ритмичный стук по паркету. — Ты должна понимать, что ещё юна и не всё можешь решать. Мы с Воном хотим только помочь. Пойми, если управлять такой компанией, как наша огромная корпорация "Мидок*", она быстро угаснет и потеряет то величие, которого долгие годы достигали наши с тобой родные люди.

Её голос звучит мягко, но в нём чувствуется стальная нотка, не допускающая возражений.

— Вы хотите денег, — шагаю за ней, но на отдалении. Её аура сейчас похожа на небольшую грозовую тучку. Вот бы пошёл дождь прямо на её голову и охладил её пыл… Я была бы не против. Мысленно представляю эту картину, и это немного поднимает мне настроение.

— Мы хотим, дорогая Юн, чтобы ты просто жила в своё удовольствие, — снисходительно говорит женщина, повернувшись и посмотрев на меня. Её взгляд словно пытается проникнуть в мои мысли. — Угостишь чаем?

— Конечно, — едва справившись с собственными эмоциями, я любезно кивнула. Мой голос звучит ровно, хотя внутри всё кипит от возмущения.

Пока готовится чай, она рассматривает мою квартиру. Её взгляд скользит по современной мебели, останавливается на картинах на стенах, оценивает каждую деталь интерьера. Тут я живу недолго. Переезд стал необходимым после того, как я добиралась два часа по пробкам из пригорода. И сейчас дом родителей просто пустовал.

У меня была мысль отдать его кому-то из родственников. Но потом я осознала, что это будет глупо. Я потом просто не смогу его отобрать. Найдётся тысяча причин, чтобы там остаться. Они могут сыграть на моей слабой натуре и покладистом характере. Эта мысль заставляет меня внутренне содрогнуться. Я чувствую, как растет во мне решимость отстоять свои интересы, несмотря на давление со стороны родственников.

Звук закипающего чайника возвращает меня к реальности. Я готовлюсь к непростому разговору, понимая, что каждое слово может иметь значение в этой семейной игре за власть и деньги.

— Хорошее жилище, Юн, — комментирует тётя, в её взгляде заметна плохо скрываемая зависть. — Я никогда и не была у тебя.

Едва держусь, чтобы не съязвить. Внутри меня всё кипит, но я сохраняю внешнее спокойствие. Просто отворачиваюсь, чтобы из шкафчика достать печенье, при этом глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Сразу сажусь за стол, чувствуя, как напряжение сковывает мои плечи. Тётя спокойно берёт печеньку, надпивает чай, словно мы ведём непринужденную беседу.

— Давай договоримся, Юн, — её голос звучит мягко, но в нём чувствуется сталь. — Выучись толком, подучись у Вона нашему общему делу. Он ведь столько лет на это потратил…

Я чувствую, как внутри меня растет волна возмущения. Сжимаю чашку с горячим чаем, ощущая, как тепло передается моим ладоням, словно придавая мне сил.

— Я решу сама — что мне делать, тётя, — отвечаю, мой голос звучит твердо, несмотря на внутреннее волнение. Хмуро гляжу на неё, встречаясь с ней взглядом. — Ты, как и обычно, пытаешься меня подвинуть. Но этого не будет.

Чувствую, как каждое слово наполняется силой моего убеждения. Воспоминания о папе придают мне решимости.

— Папа отдал гораздо больше времени корпорации и потому, пожалуйста, не мешайте мне, — уверенно отвечаю, чувствуя, как с каждым словом растет моя уверенность.

В комнате повисает напряженная тишина. Я вижу, как меняется выражение лица тёти — от удивления к плохо скрываемому раздражению. Но я не отвожу взгляд, готовая отстаивать свою позицию до конца. Этот момент кажется переломным в наших отношениях, и я понимаю, что назад пути уже нет.

— Довольно вкусный чай, а ты не пьёшь, — резко сердится женщина, надпивая. Меняет тему. При том, вижу я её злость только своими глазами и прямо у неё над головой. Внешне никаких изменений не произошло. Я опускаю взгляд на чай и в тот же момент, чашка с чаем просто выскальзывает вверх и разбивается об пол.

— Нет! — По коридору идёт злой и недовольный Со Воль. Он, вероятно, прошёл через открытые двери, я же их не закрыла. Остатки чашки падают, чай растекается по плитке, и вроде бы всё выглядит так, словно я просто уронила кружку на пол. Но я уже не обращаю на это никакого внимания.

— Там яд. Я слышу запах ядовитого редкого цветка, — мужчина остановился около стола. Поднимаюсь на ноги и хмуро смотрю на тётушку. Та бледнеет, смотрит зло на мужчину. Кажется, по её реакции, злости и гневу над головой — он прав. Но в следующую секунду она невинно смотрит на меня и шепчет губами, потерявшими всякий блеск и цвет.

— Это не правда… Это…

— Уходите, госпожа Ин Джун. Мы не договоримся.

— Дорогая Юн, это не правда…

Я качаю головой и снова смотрю на Воля. Он слишком разгневанно дышит в сторону тёти. Словно видит в ней дополнительную угрозу и желает на месте раздавить её.

Она поднимается, забирает сумку и почти бежит на выход. Рядом дышит разгневанный мужчина, а его глаза полыхают настоящим пламенем ярости. Они буквально меняют цвет, от чего мне становится не по себе. Я отхожу к окну, цепляясь за шторы.

И с каждым шагом тёти, меня ошарашивает осознанием, что она сейчас меня хотела отравить. Наверное, ей хватило нескольких секунд, когда я отворачивалась…

Секунды стучат бешеным пульсом в висках. Я съезжаю на пол, дёргаюсь от хлопка двери и снова смотрю на мужчину.

Он снова спас мне жизнь.

— Как вы… Как вы узнали? Как вы зашли..? — шепчу немыми губами, когда шок немного отпускает. Я смотрю снизу вверх на него и кусаю губы, пытаясь хоть немного привести в порядок бешеную кровь. Она пульсирует в виске и оглушающе стучит в голову.

— У нас встреча вечером, не забыла, Со Юн? — мужчина подходит и присаживается напротив, его движения плавные и уверенные. Он наклоняет голову и рассматривает меня. Детально. Словно переживает за моё состояние. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Но судя по тому, как сильно на тебя подействовал поступок этой женщины, я не стану сейчас с тобой ничего обсуждать, — его голос звучит мягко, но в нём всё ещё чувствуется нотка беспокойства. — Останусь на ночь. Чтобы никто больше тебя не побеспокоил.

Его слова вызывают во мне волну паники и дискомфорта. Чувствую, как по спине пробегает холодок.

— О, нет, — я хмурюсь, приподнимаясь на ноги, держась за стену. Мои колени слегка дрожат, и я чувствую, как слабость разливается по телу. — Нет-нет-нет, — качаю головой, мой голос звучит почти умоляюще. — Не нужно. Поезжайте домой.

— Я не просил разрешения, Со Юн, — его тон становится более жестким, не оставляя места для возражений. — Надо переделать чай, — кивнул мужчина на кружки и поправил горлышко своего свитера. Этот простой жест почему-то кажется мне угрожающим.

Страх сжимает моё горло, и я чувствую, как учащается сердцебиение. Воздух в комнате становится густым и тяжелым.

— Прошу, уходите, — тихо повторяю я, мой голос дрожит. — Мне... Мне очень страшно.

Эти слова вырываются из меня почти против моей воли. Я чувствую себя загнанной в угол, беззащитной. Мой взгляд мечется по комнате, ища пути к отступлению, но я понимаю, что оказалась в ловушке в собственном доме. Атмосфера накаляется, и я ощущаю, как каждая секунда растягивается в вечность, наполненную тревогой и неопределенностью.

Это правда. Я боюсь. Несмотря на то, что меня тётя чуть не отравила, этот мужчина кажется опаснее во сто крат. Он не имеет никакой ауры, а в каждом его движении видится небывалая уверенность и мощь. Мне страшно подумать, кто он на самом деле. Если слова моей подруги хоть на йоту правдивы, тогда я сильно попала. Демоны — никогда не ассоциируются с чем-то позитивным и хорошим. Они пугают, убивают и чаще всего ещё и недовольны своими жизнями…

Так что просто так у меня не получится выбраться. Он словно даёт мне выбор. Но совершенно без выбора. Ему нужна моя помощь.

И, как выяснилось, я без него уже чуть два раза не погибла.

Сдаюсь, оставляя впервые в жизни мужчину в своём доме. Чувство неловкости и легкого беспокойства не покидает меня, но я стараюсь успокоить себя его обещанием. Он обещает провести время до самого утра в гостиной и не тревожить мой сон. Его голос звучит уверенно, но я всё равно ощущаю внутреннее напряжение.

— А вы сами спать будете? — я рассматриваю, как он снимает пиджак, скидывает его с плеч прямо на кресло и затем стягивает ещё и свитер, оставаясь в одной футболке. Его движения плавные и уверенные, словно он чувствует себя здесь, как дома. Если честно, сперва меня даже напрягло то, что он раздевается. Но после я всё же взяла себя в руки. Будет неудобно, если он проведёт всю ночь в свитере, согласна. Пытаясь рационализировать ситуацию, чтобы успокоить свои нервы.

— Мне не нужно спать, чтобы почувствовать себя бодрым, — улыбнулся он. Его улыбка загадочна и немного пугающа. — Ты же и так догадываешься, что я другой. Не такой, как вы, маленькие людишки, лишённые долгой жизни и идеальной внешности.

Его слова звучат высокомерно, и я чувствую легкое раздражение.

— Ну, знаете… Так говорите, а сами совсем не отличаетесь от обычного человека, — мой голос звучит с ноткой вызова. Я удивляюсь своей смелости.

— Я не отличаюсь? — Мужчина замирает на секунду, затем смотрит на меня и улыбается, а уже через ещё одну секунду он появляется рядом со мной и усмехается уже более нагло. — А обычный человечишка так может?

Его внезапное перемещение заставляет меня вздрогнуть, но я быстро беру себя в руки.

— О, невероятно, — я даже не испугалась этого трюка. Привыкаю потихоньку, что он и правда не человек. Это сложновато осознавать, но не невозможно. Чувствую, как адреналин пульсирует в моих венах. — Наверное, нет.

Мой голос звучит спокойно, но внутри я ощущаю смесь страха и восхищения. Реальность вокруг меня словно меняется, становясь более загадочной и опасной. Я понимаю, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, и это одновременно пугает и интригует меня.

— Совсем не боишься, Юн? — впервые он называет меня вот так просто. Я смотрю в его глаза, в которых играют языки пламени.

— Я вам нужна. А значит, вы будете защищать меня до тех пор, пока я не помогу. Потому, не боюсь.

— Ты согласна заключить сделку? — улыбнулся он.

— Я ещё до утра подумаю, — кивнула. Он моментально прищуривается и закипает.

— Юн, не испытывай терпение такого, как я. Это может плохо закончиться.

— Я простой человек, — пожала плечами. — Просто потерпите, господин Воль.

Ухожу в спальню, чувствуя, как горит моя спина от его взгляда. Видимо, я его разозлила. Но я не специально. Мне нужно быть такой сильной и отвечать в тон всем врагам. Не то они начнут действовать более радикально. А мне это не нужно.

___

*Мидок — от корейского слова, что означает благородство.