Сдобная история попаданки

- Марина, так дела не делаются, ты же понимаешь?

Моя редакторша – крупная, с яркими украшениями женщина средних лет, смотрит на меня с раздражением и у нее есть на это причина, если честно.

- Понимаю, Зоя, — сокрушенно киваю головой. – Но и ты меня пойми… Муза ушла…

- Мне все равно, что там произошло! – редакторша прерывает мои попытки объяснить ситуацию. – У тебя контракт. И ты его нарушаешь. Мы пошли тебе навстречу, выплатили аванс, дали дополнительное время. Даже посочувствовали, когда ты заболела и снова выделили деньги! И? Где твоя благодарность? Где обещанное сотрудничество? Вот это вот?!

Зоя демонстративно хлопает по папке с бумагами. Это мой, к сожалению, все еще не законченный роман. Почти все редакторы уже давно читают черновики в электронном варианте, но Зоя работает по старинке.

- Но задумка ведь хороша? – говорю.

- И что с нее? Что мне с той задумки, если она все никак не воплотится на бумаге? Героиня у тебя – слишком ванильная. Герой – плоский как картонка. Злодей – невнятный и без какого-либо мотива. Единственные стоящие персонажи, которые хоть немного привлекают к себе внимание – это брат твоего героя и та девушка… толстушка, помощница кухарки. И то, ты умудрилась убить ее в десятой главе!

- Ну так было задумано по сюжету. Она ведь даже не второстепенная героиня – просто эпизодическая фигура.

- Вот эта так называемая эпизодическая фигура в тысячу раз живее и выпуклее, чем твои главные герои!! Обычная девчонка. Да, некрасивая, с лишним весом и туповатая! Но какой колорит! Ей сопереживаешь! Жалеешь! Не то что главной героиньке. Короче, Марина. У меня к тебе ультиматум. Или ты заканчиваешь в течение месяца книгу, или мы расторгаем контракт, и ты возвращаешь нам все деньги, плюс выплачиваешь неустойку.

- А неустойку-то за что? – спрашиваю испуганно.

- За то, что мы потратили на тебя кучу времени и денег на рекламу. И учти. То, что ты принесла – неудобоваримо. Оно не продастся. Обдумай сюжет еще раз. И сделай, как ты умеешь, Марина. Сделай мне конфетку, дорогая. Чтобы я смеялась и плакала, когда буду читать твою новинку. Темные полосы бывают у всех, Марина. Твоя – затянулась. Так что давай. Встряхнись и вперед. Все, мне пора бежать. Я позвоню тебе в конце недели, узнать как дела. И прошу тебя, не разочаровывай меня.

Зоя уходит, заплатив за наш совместный ужин и дав мне возможность еще немного посидеть в ресторане, потягивая дорогущий коктейль и размышляя над романом. Редакторша права, как ни крути. Сюжет выходит простоват, а герои – примитивны.

Дома я еще раз пролистываю все, что уже напечатала. И в раздумьях, как же улучшить сюжет, иду в ванную, чтобы принять душ и помыть голову. И вот именно тогда, когда я уже намылила шампунем волосы, меня посещает просто гениальная мысль!!

Как я не додумалась до этого раньше?! Не в силах сдержать восторг, я вскрикиваю и усиливаю напор воды, чтобы быстрее промыть волосы и скорее сесть за компьютер. Второпях я вылезаю из душа, совершенно не обратив внимание на воду, которая налилась на полу из-за того, что я включила слишком сильный напор.

Всего секунда! Мгновение! И я поскальзываюсь на мокрой плитке, неуклюже размахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, а потом, высоко вскинув ноги, заваливаюсь на спину. Резкая боль в затылке и тьма. Последняя мысль: хоть бы не забыть, что я придумала для сюжета.  

Прихожу в себя легко и быстро. Раз, сажусь и не сразу понимаю, где это я. На больницу не похоже. Какая-то комната. Низкие косые потолки. Вдимо, мансарда? Перевожу взгляд на себя. Сижу в кровати. На ногах какое-то странное лоскутное одеяло, отчего-то смутно знакомое. А чуть выше – грудь. Нет, не так. ГРУДЬ!

Что вообще происходит? У меня отродясь груди не было! Вообще никакой, а уж тем более – такой! Пятый размер точно! Чтобы убедиться, что мне это не снится, даже слегка щупаю это гигантское добро. Мамочки, натуральное! И это не сон!

Наверное, я упала в обморок, потому что через время опять открываю глаза и снова вижу над собой косой потолок. Нет, валяясь на спине я не пойму, что вообще происходит. Надо вставать!

Встаю почему-то с трудом, едва не запутавшись в одеяле. Долго смотрю на свои босые, широкие и очень грязные ступни. Когда я успела так выпачкаться и… потолстеть?? Мое всегда худощавое тело сейчас ощущается огромным и бесформенным. А еще – жутко неповоротливым.

Делаю шаг, умудряюсь зацепиться ногой за прикроватный коврик и едва не упасть. Пытаясь удержаться, хватаюсь рукой за штору, срываю ее и получаю карнизом сначала по голове, потом по пальцам рук, неосмотрительно положенных на подоконник.

- Да твою…ж… кочерыжку!!

Ка-а-ак заору во всю глотку, и тут же резко замолкаю. Ничего себе у меня голосок прорезался?! Мелодичный, как пароходный гудок. Под стать бамперу пятого размера! Что вообще происходит?!

Я умерла?! В коме? Надо срочно выяснять. Делаю шаг, снова путаюсь в этом дурацком одеяле и падаю лицом вперед, чудом успев увернуться от летящего в мой нос изножья кровати. Да чтоб тебя!

Полежав какое-то время на полу, подышав успокоительной пылью, которой там просто завались (ощущение, что в комнате не убирались примерно… никогда), решаю все-таки подняться. Потихоньку... Очень медленно...

Сначала сажусь, почти с ненавистью откидываю ножищей треклятое одеяло, потом поднимаюсь с колен, упираясь руками в кровать, а то, вдруг, опять что-то кинется под ноги. Вон табурет стоит, на вид – заправский бандюга – весь побитый, грязный, наверняка только и ждет, когда я сделаю шаг, чтобы поставить подножку!

Спустя каких-то десять минут я, наконец-то, стою посреди комнаты. И даже живая, не считая саднящих коленей и ноющей шишки на голове. Ладно, теперь можно и выйти. Отодвигаю засов, открываю дверь и делаю шаг в коридор. Мой лоб встречается с низким потолком.

- Ай! – ссадина дергает и, кажется, будет еще одна шишка. Боже! Если я умерла, то это наверняка Ад!

Прижав пальцы к подергивающей ранке на лбу, осторожно спускаюсь по деревянной, ужасно скрипучей лестнице. И вновь меня посещает жутковатое чувство дежавю. Ощущение, что мне знаком этот чердак и дом. И лестница эта дурацкая с кривыми ступенями разной ширины.

Дверь на этаж почему-то закрыта, хотя я очень старательно ее дергаю. Приходится опять спускаться по лестнице. Ага. В доме два этажа и мансарда, в которой я проснулась. В голове опять мигает маячком догадка, но пока очень смутная.

Дверь на первом этаже поддается легко и сразу. Зря я навалилась на нее всем телом. Дверь бьется об стену, я залетаю на предельных скоростях, поскальзываюсь на мокром полу, падаю на живот, платье задирается, обнажая мои внушительные тылы, я ору своим пароходным гудком вместо голоса и скольжу до самой стены, где и останавливаюсь, больно приложившись многострадальной головой.

- Боги, Лушка? Ты с каждым днем все глупее! Это же надо такое утворить.

Женский голос мне не знаком, но имя… имя я знаю. Кого она назвала Лушкой? Простонав, поднимаю голову и вижу, что все в кухне смотрят именно на меня. Лушка – это я? Матерь Божья! Как жить-то теперь?!

Собираюсь с силами и сажусь, потом аккуратно встаю, игнорируя насмешливые взгляды кругленькой женщины в белом фартуке и двух молоденьких девушек, пихающих друг друга локтями и хихикающих.

- Зеркало? – с трудом выговариваю непослушными губами.

- Чего тебе? – переспрашивает кухарка.

- Где зеркало? – повторяю, вызвав взрыв смеха у девушек.

- Лушка, неужто ты заинтересовалась своей внешностью? Может и мыться начнешь чаще, чем раз в месяц? И платье наденешь, вместо ночной рубашки, в которой сейчас тут стоишь? – подкалывает хорошенькая брюнеточка.

- Где зеркало? – снова спрашиваю, в этот раз с нажимом.

- Из кухни направо, в коридоре. А что ты там надеешься увидеть? – хохочет вторая девушка – рыжеватая, вся усыпанная веснушками.

Не удостаивая их ответом, иду в указанном направлении. Сердце тревожно дергается. Я здесь все знаю! Вот эти картины на стенах, окна с занавесками в мелкий цветочек. Даже зеркало в тяжелой, цвета золота раме, тоже мне знакомо.

С холодеющими руками делаю шаг и смотрю на себя в отражающую поверхность. Это точно Ад! По-другому быть не может! Иначе почему вдруг я, Марина Алексеевна Звонарёва, автор двадцати романов в жанре любовное фэнтези, стою перед зеркалом в образе одной из героинь своей неоконченной книги?!

Чувствую, как на меня накатывает истерика. Стараюсь сосредоточиться на дыхании, как меня учил мой психотерапевт. Длинный вдох открытым ртом и выдох. Вдо-о-ох и выдо-о-ох. Вдо-о-ох… кажется, помогает. Во всяком случае, упасть на пол и рыдать мне уже не хочется.

Лушка! Господи боже! Я – Лушка! Персонаж, выдуманный для того, чтобы добавить немного юмора в книгу. Полная, глуповатая, неуклюжая – она каждым своим появлением заставляет читателя смеяться. Вот только мне теперь совсем не смешно!

И тут, как обухом по голове. Лушка! Мамочки! Я же ее убила в десятой главе! О, боже! Так, Марина, спокойно. Вдо-о-ох – выдох! Вдо-о-ох-выдох! Предупрежден – значит вооружен! Буду вести себя аккуратно и осмотрительно, не полезу ночью ни в какой сад, не высуну носа из дома! И от воды буду держаться подальше.

Принюхиваюсь к себе. Ну… сначала хорошенько вымоюсь, а потом уже точно буду держаться подальше! И переодеться неплохо бы. А еще неплохо бы узнать какая у нас нынче глава. Чтобы понимать, что делать дальше.

Бросаю еще один взгляд в зеркало. Господи! И зачем я сделала ее такой страшной? Лохматая, неопрятная, все лицо в аллергической сыпи и диатезных пятнах. Как мне теперь с ЭТИМ жить?! Спокойно, Марина, что-нибудь придумаешь. На диету сядешь, в конце концов!

Вдохновленная собственными мыслями, поднимаюсь по скрипучей лестнице назад, в свою комнату. Быстро осматриваюсь на предмет ванной комнаты и тут же вспоминаю, что ничего подобного в помещениях для слуг я не описывала. Интересно… и как они моются? В реке?!

Надеюсь, что нет. События в моей недописанной книге происходят в конце весны, водичка еще слишком бодрящая. Впрочем, быстро обнаруживаю таз и кувшин с водой. Кое-как обмывшись, надеваю простое платье служанки, подпоясываюсь фартуком, уже явно не первой свежести. Долго расчесываю волосы. Ну как расчесываю… продираюсь сквозь колтуны. Кое-какие даже приходится выдрать. Заплетаю косу и обессилено сажусь на кровати.

Так и хочется завопить, подняв голову к небесам: «За что мне это?!» Я же никого не обворовывала, не прелюбодействовала. Вела, можно сказать, праведный образ жизни. За что мне Ад в образе Лушки?!

Ведь можно было меня сделать главной героиней – красавицей Эльзой. Белокурой, изящной и знатного рода. Или ее подругой – Агатой, тоже весьма смазливой барышней. Но нет! Получи Лушку!

Из яростных мыслей меня вырывает стук в ворота и громкие голоса. Высовываю голову в окно и вижу, как во двор въезжает широкоплечий и красивый блондин на сером, словно стальном коне. Ух ты! Это же Артур! Жених Эльзы, главный герой моего романа.

Мужчина, словно почувствовав мой взгляд поднимает голову и, улыбнувшись моей высунутой физиономии, заходит в дом. До меня доносится фраза:

- С минуты на минуту приедут дознаватели.

Замираю. Ох, ты… это нехорошо! Это очень нехорошо! Я прекрасно помню эту фразу и теперь знаю, что перенеслась в девятую главу! Ровно одна глава есть у меня, чтобы все исправить! Надо спешить!

Вот такие наши девушки
Марина. Надела халатик, пошла в душ и ага...


Одно неловкое движение, и р-раз - ты Лушка!

Все истории моба про пышных дам здесь:

- Надо спешить! – говорю я сама себе, поэтому спотыкаюсь на самом верху лестницы и, запутавшись в ногах, качусь вниз кубарем, визжа и громыхая крупными костями.

В кухню, как и в первый раз, вываливаюсь кулем. Волосы торчком, платье где-то на голове, болит ушибленный зад.

- Ох! Это еще что за чудище?

Поправляю одежду, поднимаю глаза на говорящего. Вот же… не так я хотела показаться Артуру. Этот персонаж я писала с особой любовью, он идеален со всех сторон. В нем воплотились все те мужские качества, которые мне хотелось бы видеть в своем избраннике. Да, возможно, я немного влюблена в него.

- Это… как же её? Помощница поварихи… - отвечает мужчине голос-колокольчик, который я узнаю из миллиона. Так говорит только она - главная героиня романа. Эльза, хозяйка дома.

- Лушка! – подсказывает та самая повариха, дальняя родственница незадачливой девицы, в теле которой я теперь нахожусь.

- Спасибо, Адония, — главная героиня моей книги морщит хорошенький носик, кривит кукольное личико. Боже! Зачем я описала ее такой красивой?! - Так что там о дознавателях?

- Они приедут с минуты на минуту, — говорит Артур, сверкнув синими, как летнее небо глазами. – И представь себе, с ними будет мой братец!

- О, нет?! Эдгар стал дознавателем? – Эльза в ужасе приоткрывает свои и без того огромные глаза, сложив сочные губы в букву «О».

- А куда бы он еще мог податься после того, как отец лишил его наследства? Или умереть на улице, или пойти на государственную службу за жалкие гроши копаться в чужом грязном белье, — в голосе Артура явно слышна брезгливость.

Да-да, помню этот момент. Брат благородного Артура довел их отца чуть не до сердечного приступа своим нежеланием делать то, что положено при их статусе. После этого пожилой герцог вычеркнул неблагодарного старшего сына из завещания, лишив заодно и титула, и дома.

Артур оказался более благоразумным, отчего стал одним из богатейших лордов королевства и единственным наследником своего властного отца.

За окном раздается топот лошадей. Все присутствующие ощутимо напрягаются. Стук открывающихся ворот, громкие, уверенные шаги в сторону дома. Я, как и все, затаиваю дыхание. Помню, что сейчас будет, предвкушаю.

Дверь распахивается и в кухню заходит мужчина. Высокий, широкоплечий. Комната моментально становится маленькой и узкой из-за его присутствия. А еще – душной. От фигуры, одетой во все черное, веет жаром и давящей аурой власти.

На лицах всех присутствующих, включая меня, застывает недоумение и легкий оттенок страха.

- Артур, леди Эльза, — произносит брюнет, едва заметно кивая, — я тут официально. Давайте пройдем в более удобное место для дальнейшего разговора, а с прислугой я побеседую позже.

- Раз ты тут официально, то должны быть соответствующие бумаги? – Артур высокомерно протягивает руку ладонью вверх. – Будь добр, предъяви.

Дознаватель опускает голову, несколько секунд смотрит на руку брата с таким выражением, словно тот просит у него милостыню. Потом расстегивает камзол, под которым обнаруживается черная рубашка, и небрежно подает бумаги.

Артур внимательно вчитывается в листы, потом возвращает, хмуря брови.

- Эльза, дорогая, думаю, нам и правда, лучше поговорить где-нибудь в более интимной обстановке, — говорит блондин, взяв невесту под руку.

- Да? – девушка приподнимает брови, а потом добавляет. – А… ну да. Думаю, библиотека подойдет. Как считаешь?

Эльза спрашивает у Артура, но отвечает его брат.

- Подойдет. И прикажите подать чаю с бутербродами. Моим людям тоже отправьте. Дорога была длинная, мы устали и не ели.

Хозяйка дома хлопает глазами, не зная, что сказать на подобную наглость, Артур уже открывает рот, чтобы пресечь попытки брата командовать, но Эдгар равнодушно разворачивается на каблуках и выходит из кухни.

Все стоят слегка в шоке, ожидая, что скажет Эльза. Я, если честно, тоже озадачена. Что-то не припомню, чтобы описывала Эдгара таким горячим мужиком.

- Сделайте… чай и бутерброды, — говорит главная героиня моего романа как-то растеряно.

Понятное дело, я ее прописала как девушку нежной душевной организации. А тут этот, в черном, приперся и команды раздает. Немудрено растеряться.

Эльза и Артур за ручку уходят вслед за дознавателем, я провожаю их завистливым взглядом, подумывая, что бы такое сделать, чтобы как-то улучшить свой Ад, раз уж вынуждена тут пребывать.

- Лушка! – одергивает меня тетка. – Оглохла что ль?!

- А? – поворачиваюсь к поварихе.

- Давай, тащи из кладовой окорок. Бутерброды будем делать. И пошевеливайся!

Чтобы двигалась быстрее, мне отвешивается бодрящий подзатыльник. Видимо, это у них постоянное дело, но я что-то не помню, чтобы писала такое. Растерянно хлопаю глазами и иду в кладовку, прокручивая в голове написанные главы книги. Какое-то у меня неприятное ощущение. Вроде и моя история, но в то же время попадаются какие-то моменты, которых я не помню…

Аромат в кладовке мгновенно напоминает мне, что я с утра еще не ела. Поэтому, не особо стесняясь, отрезаю себе большой кусок окорока и съедаю даже без хлеба.

- Лушка! Чтоб тебя, дрянная девчонка!

Упс! Кажется, кто-то потерял терпение. Быстренько вытираю руки о первую попавшуюся занавеску, подхватываю подмышку огромный окорок и шустро возвращаюсь на кухню. При этом даже не споткнувшись! Горжусь собой!

- Явилась! – встречает меня родственница, яростно сверкая глазами. – Ой, допросишься у меня, Лушка! Вернешься в свою деревню свиньям хвосты крутить, если не начнешь шевелиться!

- Я буду стараться, тетя, — с огромным трудом выдавливаю из себя, смиренно уставившись в пол.

В очередной раз приходит мысль – как же мне не повезло с персонажем, в которого я попала! Кроме того, что Лукреция, она же Лушка, крайне непривлекательной наружности, так она еще и глупа как пробка! Двух слов связать не может. Я сейчас едва мозг себе не свернула, пока это предложение сказала. Да уж, просто мне не будет!

- Че стоишь? – пихает меня в спину одна из девчонок – рыжеватая с веснушками. – Принеси подносы, сейчас будем их нагружать.

Спешу выполнить поручение, роняю один из подносов. Он, собака, падает торцом вниз и бьет мне по пальцам ноги острым краем. Взвыв, роняю и оставшиеся, прыгая на одной ноге.

- Дура! – получаю нагоняй и очередной подзатыльник от тетки, которая собирает разбросанный инвентарь и спешно перемывает его.

Через пятнадцать минут у нас четыре груженых подноса. Трое моих коллег задумчиво смотрят то на меня, то на бутерброды.

- Может, пусть чай отнесет? – предлагает бойкая рыжуха.

- Ты с ума сошла? Она всю посуду побьет! – возражает вторая помощница повара.

- Значит, бутерброды, — констатирует тетка очевидный факт.

- Не донесет. Сожрет, — вздыхает рыжуха. Нет, ну до чего же противная девица! И словно в подтверждение ее слов мой живот издает утробное рычание, а потом громкий протяжный вой.

Все трое опускают глаза на ту часть моего тела, которая посмела сделать столь оглушительные заявки. И причем, совершают это с таким видом, словно произошла мировая трагедия! А дать мне позавтракать, между прочим, никто не догадался. А теперь вылупились словно я – прожорливый крокодил!  

- Ой, не донесет! – подтверждает тоном знатока темноволосая помощница поварихи.

- Значит так, пусть несет лордам. Она не осмелится есть с господского подноса! – выдает тетка, крайне довольная собственной сообразительностью.

А меня очень бесит то, как они говорят обо мне в третьем лице, словно я не стою рядом с ними на кухне.

По итогу – мне вручают поднос, доверху забитый бутербродами.

- Чай я отнесу сама, — говорит тетка. – А ты давай, иди за мной, не отставай!

Сказала и ка-а-а-к рванет с места! Я только и успела глазом моргнуть. Видимо, нервный тик начал развиваться.

- Что стоишь, дурища? – тут же верещит рыжуха, подпихивая меня в спину. – Быстрее! Лордов нельзя заставлять ждать!

Ну нельзя и нельзя. Иду в нужном направлении. Я, между прочим, знаю кое-что об этом доме, чего не знают другие слуги! Например, что тут есть множество тайных ходов. А еще – туннель из подвала в лес! Надо будет прогуляться, проверить, так ли это.

На середине коридора мне навстречу выбегает тетка с уже пустыми руками.

- Быстрее! – шипит на меня. – Шевелись!

Вжав голову в плечи, ускоряюсь. Добежав до двери библиотеки, останавливаюсь. Желудок в очередной раз издает голодный рев, и я решаюсь на преступление: похищение бутерброда.

Быстро хватаю верхний и вгрызаюсь в него с остервенением. Мм-м-м… вкусно. Только маленький какой-то. Канапе, а не бутерброд! Недолго думая, кидаю в рот еще один. Ну а что? Зачем этим лордам там много еды? Им фигуру беречь надо, в красивые костюмы потом не влезут!

Кидаю в рот еще один малюсенький бутербродик, в наслаждении закрыв глаза. И тут резко открывается дверь библиотеки. Мою довольную физиономию с крошками на подбородке обжигает темный, как адова бездна взгляд дознавателя.

Громко сглатываю кусок, который, зараза, некстати застревает в горле. Делаю судорожный вдох, издаю что-то среднее между хрипом и визгом поросенка.

- Только не говори, что ты подавилась, — совершенно спокойно изрекает господин дознаватель, стирая меня в порошок одним-единственным взглядом.

- Нет. Ик… То есть… да! Ик!

Вздохнув так, словно на его плечи навалилась вся тяжесть мира, Эдгар обходит меня сзади. На долю секунды мелькает мысль, что сейчас он мне даст под зад, чтобы не воровала больше бутерброды. И неважно, что они совсем крохотные, а кусочки мяса такие тонкие, что через них книгу читать можно. 

Уже приготовившись к воспитательному процессу, максимально напрягаю ягодичные мышцы с пожеланием от всего сердца дознавателю  ломать об меня кости. И удивленно закашливаюсь, когда получаю мощной мужской ладонью промеж лопаток.

Первые два удара я выдерживаю стойко. И да, кусок из моего горла проскочил дальше. После третьего же, я не выдерживаю и с разбегу пролетаю через всю комнату, с грохотом ставлю на стол поднос, рассыпав канапе в шахматном порядке по полированной поверхности и, кажется, уронив парочку кому-то в стакан.

Казалось бы, это уже достаточно эффектное появление, пора бы и честь знать. Но нет! Мне показалось мало. Поэтому я, вот прямо с разбега бросив поднос, заваливаюсь животом на стол. Ну а грудью… той самой, которая пятого размера, в лицо Артуру. Кхм… неловко получилось!

Да-а, неловко получилось! Я животом на столе, грудь моя  на Артуре. То есть, Артур в моей груди: застрял лицом меж двух холмов пятого размера, бедняга, и кажется уже не дышит, только слабо трепыхается!

Я аж сама дышать от страха перестаю. Уйю-ю, убила главного героя! Куда теперь сюжет книги пойдет и я вместе с ним?!

Пытаюсь отползти, чтобы дать ему свободу, но тело у меня такое неповоротливое, что я только пыхчу и животом столешницу полирую. Зачем же я Лушку такой тетехой написала, а?!

- Арту-ур! Бедненький мой! - это уже Эльза стонет и руки заламывает. Чего стонать-то, тащить его надо в одну сторону, а меня в другую!

Тут дознаватель, наконец, соображает, что делать. Сильными руками меня за бока подхватывает и стягивает со стола, освобождая лицо Артура от моего пятиразмерного захвата. Тот начинает жадно глотать воздух и отдуваться. Я стою и качаюсь, пытаюсь поймать равновесие, махаю ручищами и сшибаю со стола новую порцию бутербродов. Эх, знала бы что столько добра пропадет, еще бы штук пять за дверью слопала!

- Кем в доме работаешь? – хмуро спрашивает меня Эдгар, пока я оплакиваю несъеденные бутерброды. И опять смотрит своими адски черными глазищами так, что у меня поджилки начинают трястись – кажется он насквозь меня видит и в чем-то подозревает.

Открываю рот, чтобы ответить, но язык у Лушки еще неповоротливее, чем тело. Вместо слов изо рта несется блеяние:

- А-а-эм... Я-я-а… Э-а-а…

- Это помощница поварихи, — вместо меня нежным голоском отвечает Эльза. Я рот захлопываю и стою, опустив глаза,  тереблю грязный подол неловкими толстыми пальцами.

- Фу-у, чуть не помер. Ну ты даешь, почти угробила меня! - подает голос Артур и смотрит на мою грудь с таким ужасом, что я срочно хочу бежать в местную клинику пластической хирургии и уменьшить ее… раз в пять!

- Иди на кухню, — машет на меня тонкой ручкой Эльза. Я разворачиваюсь к двери лицом, по пути сшибаю на пол еще парочку бутербродов. Правда один успеваю поймать, просто подставив ладонь под его траекторию. Хлебушек с мяском в мою лапищу шлепнулся и затерялся на ее просторах. Говорю же, не бутерброды, а недоразумения какие-то милипусечные.

Под взглядами всех троих своих героев выползаю из кабинета, почти ничего не задев необъятной кормой. Всего-то стул роняю и об ножку дубового секретера лапкой сорок третьего размера цепляюсь. Но тут снова дознаватель спасает, не дав мебели опрокинуться и меня под собой похоронить.

За дверью я поскорее сую бутерброд в рот. Жую, постанывая от удовольствия, и тут понимаю, что дверь за мной закрылась неплотно. Щелочка тоненькая, но звук отлично пропускает. Так что я, воровато оглянувшись и не увидев никого поблизости, прижимаюсь к ней ухом.

- Так зачем ты приехал в дом моей невесты, Эдгар? - слышу голос Артура. Ух, какой он у него! Низкий, раскатистый, точно как  я описывала в книге – идеальный.

-  Я приехал поговорить о вопиющих случаях воровства магии. В городе произошло уже несколько.

- Воровство магии?! Но это ведь ужасно! – это уже Эльза голос подает.

Так, она у меня в книге магичка, но не очень сильная, — начинаю я вспоминать. -  Ленилась развивать свой талант, больше по балам бегала, вот и не стала мега-специалистом. Но, с другой стороны, на жизнь Эльзе зарабатывать не надо, ей родители покойные отличную ренту оставили.

- Да, крадут магию при помощи какого-то ритуала или артефакта. Жертвы – молодые девушки, носительницы сильного дара. Последний случай произошел на вашей улице, поэтому я здесь. Мне нужно опросить вас и всех слуг в доме, — сухо, словно зачитывает докладную о количестве потраченной офисом бумаги  за квартал, информирует дознаватель.

 - Откуда моя невеста может что-то знать?! – начинает возмущаться Артур. – Мне не нравится, что ее будут допрашивать!

«Не допрашивать, а опрашивать» - я мысленно поправляю красавца, а в реальности поправляю воронье гнездо на своей голове. Надо бы в порядок привести это безобразие.

- Твою невесту будут не допрашивать, а опрашивать. Это две совершенно разные процедуры, — подтверждает мою мысль дознаватель.

- Допрашивать, опрашивать… Какая разница! – продолжает возмущаться Артур. - Все равно, Эльза ничего не знает, только расстроится: она такая нежная и ранимая.

- Может быть ты дашь своей невесте самой высказаться?  - строго предлагает Эдгар.

- Она тебе ответит то же самое, что сказал я! – упорствует Артур. – Подтверди, дорогая.

- Я, и правда, ничего такого не видела и не слышала, — нежным колокольчиком звенит голос главной героини. – Первый раз слышу об этих ужасных происшествиях.

- Это не происшествия, а преступления. Причем, весьма серьезные. Вы же понимаете, что значит у мага забрать его дар? После этого все пострадавшие стали обычными людьми – магию у них выкачали подчистую. Теперь срок их жизни резко укорачивается, да и замуж этих девушек никто не хочет брать.

Это я еще молчу про их души – представляете, какую пустоту внутри ощущают пострадавшие?  Девушка, ставшая первой жертвой преступника, вообще сошла с ума, и ее увезли в лечебницу, — мрачным голосом заканчивает свой рассказ дознаватель.

- Какой ужас! – ахает Эльза. – Но я все равно ничем не могу вам помочь, Эдгар.

- А что, жертвы ничего не рассказывают про то, кто на них напал? – это уже снова Артур спрашивает.

- Жертвы помнят только, что злоумышленник – это приятный молодой мужчина. А дальше в памяти провал, словно им ее подчистили.

«Потому что я еще не придумала, кто в моем романе убийца», — мрачно думаю я. Снова трогаю волосы, пытаясь определить, сколько в них колтунов и что лучше: вырезать их или попробовать разобрать.

- Это все очень печально, но Эльза тебе все сказала, — строго отвечает Артур. - И оставь нас, пожалуйста, братец. Мне нужно успокоить невесту.

Дознаватель ничего не отвечает, идет в сторону двери. А-а-а, сейчас он будет здесь и увидит шпионку!

Я отлипаю от двери и горной козочкой шестьдесят четвертого размера скачу прочь от двери. Деревянные половицы проседают под моими центнерами живого веса, но меня это не смущает. Я думаю только о том, что услышанное – это диалог из моего романа и совсем скоро Лушке предстоит умереть!

Адония, тетка Лушки, женщина широкой души, но строгих правил

Чердак, где обитала наша Лушка

Я спускаюсь в кухню и забиваюсь в угол за печью, где Лушка обычно прячется, чтобы ее не нагружали работой. Наблюдаю за тем, как дознаватель по очереди вызывает сначала главную повариху, затем по старшинству остальных слуг. Они уходят, потом возвращаются возбужденные донельзя и начинают обсуждать прошедший допрос. Особенно громко чирикают вредные рыжуха и чернявая, вечно смеющиеся над Лушкой подружки.

- Ох, ужас-то какой! – томно вздыхает брюнетка и начинает быстро-быстро хлопать глазами. Это она у Эльзы приемчик подсмотрела. Только вот главная героиня у меня аристократка, ее таким штучкам с детства обучали, да и облик у нее нежный, ее трепетанья ресницами выглядят милыми и трогательный. А у этой… ну-у, так себе, словно жабка решила в принцессу поиграть и глазами своими лупастыми захлопала.

- Я тоже в страхе, теперь и на улицу побоюсь выйти! – поддерживает ее рыженькая подружка.

- Чего тебе-то бояться, Славка, — фыркает главная повариха. – Магии у тебя нет, кому ты нужна?

- Ну а вдруг! Вдруг преступнику этому не только магия нужна, но и кое-что другое? - упрямится Славка. Из моего горла вырывается смешок – тю, кокетка безмозглая! 

Ой, совсем забыла, что у Лушки голосище такой, что даже тихий смешок как выстрел из пушки звучит!

И правда, все в кухне замолкают и поворачиваются в мою сторону, а тетка зовет:

- Ну-ка, иди сюда, Лушка! Быстро давай!

Я кое-как, сопя и чертыхаясь про себя, вылезаю из своего угла и встаю перед ней.

- Чиво? 

Уй-й-й! Это не я, не Марина говорю! Это опять Лушка и ее натура вперед вылезают!

- Ты вчера к кожевнику ходила на тот конец улицы. И как раз в это время, когда на девушку напали. Не видала чего, случайно? – тетка прищуривается на меня.

- Вот как? Почему на опросе никто об этом не сказал?! – раздается за моей спиной властный голос дознавателя.

Я от неожиданности аж подпрыгиваю, а еще меня чуть не обжигает жар его тела, оказавшегося совсем близко.

- Только сейчас вспомнила, господин дознаватель. Сразу и спросила у дуры этой – сама-то она ни в жисть не подумает о таких вещах! – тут же лебезит повариха.

- Это правда, ты в это время ходила к кожевнику? Видела что-то необычное? – теперь Эдгар стоит ко мне лицом и прожигает меня подозрительным взглядом.

- А-а-а… Да-а-а… Не-ет, – выдавливаю с трудом. Ужас, какой он властный и давящий, этот Эдгар! Тут не только у балды Лушки речь пропадет, под таким взглядом у любого язык онемеет. И непонятно, что там за чернотой его глаз прячется. Я этого персонажа в книге не выписала и образ для него придумать не успела. Теперь не знаю, чего от него ждать!

- Так да или нет? – нетерпеливо переспрашивает дознаватель.

- А-а-а, нет, ничего не видела, — выдавливаю из себя кое-как. Получается я, Марина Звонарева, не могу управлять телом Лушки, в которое вселилась моя душа и мой разум! 

Охо-хо, надо браться за эту дурынду. Первым делом речью Лушкиной заняться. А то что за мычание невнятное, двух слов связать не могу?  Значит, начну произносить скороговорки, чтобы язык развязать. 

Что еще… Питание, естественно: больше никаких плюшек и ночных походов в кладовую с продуктами. По утрам буду… нет, не бегать, конечно. С таким меня здесь быстренько в лечебницу отправят. Просто буду выходить на прогулки, а еще буду просить отправлять меня с поручениями в такие места, куда нужно долго идти пешком. 

Да, еще книги надо найти, проверить, умеет Лушка читать или нет. В моей истории я про это ничего не писала, но вдруг она чудесным образом окажется грамотной?

- Вообще ничего не видела? Совсем-совсем? – выдергивает меня из размышлений голос Эдгара. У-у, какой настойчивый! Сказано же, ничего!

- Кожевника видела, — выдавливаю из себя: в книге у меня было, что Лушка пошла в лавку скорняка. Без подробностей, конечно, просто упоминание. Эх, знала бы, что нужно эту тему развить,  накатала бы пару глав: «Лушка и скорняк» и «Лушка и скорняк. Возвращение»! Написала и теперь имела бы представление, что сейчас дознавателю отвечать.

- Ой, да вы от нее ничего не добьетесь, господин дознаватель. Лушка у нас тупенькая, — кокетливо произносит брюнеточка и глазками выпуклыми снова луп-луп. Точно, королева красоты в мире земноводных!

- Значит, тебя Лушка зовут? – поворачивается ко мне Эдгар, а я вдруг делаю нечеловеческое усилие и произношу хрипло, точно ворона после ангины спеть решила:

- Лукреция я…

Все, кто есть в кухне, начинают хихикать и смотрят на меня, как на дурное чудо-юдо.

- Лукреция… - повторяю через силу.

- Лукреция! Ой, не могу! – это рыжая начинает тыкать в меня пальцем и ухохатываться уже без всякого стеснения.

- Лукреция, значит. Жаль, что ты ничего не помнишь, Лукреция, — Эдгар недовольно поджимает губы, поворачивается и выходит из кухни. Хлопает входная дверь, на улице раздаются громкие команды, затем цокот копыт. Все женщины, как одна, кидаются к окнам и прилипают носами к стеклу, глазея на дознавателя и его людей.

А я снова забиваюсь в свой угол за печкой и сижу там, стараясь не отсвечивать.
Главный королевский дознаватель Эдгар. Суровый, властный и неулыбчивый, все о государственных делах думает

- Ах, какой же он красавчик, этот дознаватель! – стонет рыжая Славка, отлипая от окна, когда на улице стихают мужские голоса и цокот лошадиных копыт.

- Фу-у, скажешь тоже! Он такой мрачный, страшный, злющий! У меня рядом с ним даже язык немеет, — возражает брюнеточка. Как же ее зовут? Кажется, я всем персонажам имена давала… Хотя, эти две кухонные стервочки, рыжуха и черненькая, в моей книге играют такие незначительные роли, что я могла их оставить безымянными.

- Да ладно врать-то, Жижка! Чтобы ты языком чесать хоть на минуту перестала нужно штук пять дознавателей. И то, будешь молчать только если тебе рот магией запечатают, — язвит в ответ тетка Лушки.

О, как этой чернявой лупоглазке идет ее имя! Жижка! Я прямо наяву почувствовала  аромат болот, а в ушах зазвучал разноголосый лягушачий хор…

Повариха тоже отходит от окна. Берет в руки нож для овощей, начинает шинковать морковь и вздыхает:

- Ой-ёй, после этих допросов у меня сердце не на месте. Как тут готовить, да чтобы вкусно было, когда нервы дрожат ?!

Именно в этот момент открывается дверь и на кухню заходит Артур. Услышав слова Адонии, уверенно произносит своим потрясающим бархатистым голосом:

- Можете успокоиться, больше не будет никаких допросов. Я вам лично обещаю! Прямо сейчас я поеду и поговорю со своим братом о том, чтобы он не смел так волновать прислугу моей невесты. Потребую, чтобы больше не являлся в приличный дом со своими неотесанными, грубыми служаками и не беспокоил ни в чем неповинных людей!

По кухне несутся восторженные благодарности, а я высовываю нос из-за печки и смотрю на Артура.

Ох, ну до чего же он хорош! Статный, мужественный, решительный. Лицо такое благородное и красивое, с высоким лбом, прямым носом и мужественным подбородком. Скульптурное, просто идеальное лицо.

И о простых людях думает, об их душевном комфорте! Не каждый аристократ на такое способен. Многие слуг даже за людей-то не считают, а этот о них волнуется.

Да-а, потрясающего я создала персонажа. Мечта любой женщины в возрасте от пятнадцати лет до ста… И похоже, в этом доме не только Эльза в него влюблена, но и все остальные дамы. Наверное, и Лушка тоже неровно к нему дышала…

Когда Артур уходит, в кухне еще долго говорят про него. Обсуждают, как повезло хозяйке с женихом и радуются их скорой свадьбе. Только чернявая Жижка, стоя рядом с печкой, за которой спряталась я, поджимает губы и зло цедит себе под нос: «Была б я богатенькой, как хозяйка, так не ее повел бы к алтарю господин Артур. Не эту белобрысую куклу!».

Я про себя ахаю - ничего себе! Это что, лупоглазая на Артура виды имеет? Или, вообще, за спиной у Эльзы, амуры с ним крутит?!

Ну нет, не может такого быть – у меня в романе адюльтером даже не пахло. Да Артур… он идеальный! Верный, преданный своей невесте. Он любит ее! Или… или это только в моем романе так, а в реальности по-другому?!

Сижу, так глубоко задумавшись о героях своей книги, что не замечаю, как кухня пустеет. Заметив, что осталась одна, тоже вылезаю из своего схрона. Потягиваюсь, чтобы разогнать кровь в онемевшем от неподвижности теле, и вдруг вспоминаю про поход Лушки к кожевнику.

А не сходить ли и мне к нему? Узнаю, зачем эта балда туда наведывалась. Ноги заодно разомну и познакомлюсь с местностью, где дом Эльзы расположен. Да и вообще, полезно отправиться на разведку, а то вдруг дознаватель снова начнет спрашивать про кожевника, я хоть буду знать, что отвечать.

Стараясь ступать как можно тише, что при моих габаритах весьма проблематично, подкрадываюсь к двери. Ну как подкрадываюсь? Максимум, что у меня получается, это не свалить ничего из мебели. А так-то, топот стоит такой, что мама не горюй!

К счастью, никто в кухню не возвращается. Я приоткрываю дверь и прижимаюсь ухом к щели. Где-то далеко слышу голоса главной поварихи и рыжей Славки. Противной пучеглазой Жижки не наблюдается. Так что я приоткрываю дверь пошире и высовываю нос в коридор – ни души. Ну вот и славно, пойду искать скорняка. Пора знакомиться с остальными персонажами моей книги и думать, как спасти Лушку, то есть, теперь уже себя, от смерти в злополучной десятой главе!

Жижка, брюнеточка, любительница поиздеваться над Лушкой


Рыжая Славка, вторая кухонная ехидна.

Из дома Эльзы решаю выбраться через какой-нибудь из тайных проходов, про которые  писала в книге. Сначала сомневаюсь, найду ли хоть что-то, потому что действительность, все же, отличается от моей выдуманной истории. 

Но ура, один из проходов оказывается именно там, где я его описала – в корпусе больших напольных часов в холле.

Осмотревшись, чтобы никого рядом не было, я открываю дверцу и… И обло-о-ом! Я не могу в них влезть! Даже половина меня туда не пролезет! Даже треть не войдет! Ну кто же такие узенькие часы делает, а?!

Приходится идти стандартным путем, через черный ход. Но хоть тут никаких подвохов меня не поджидает и ширина дверного проема соответствует моим мега-корпулентным формам.

Выхожу на задний двор и бегу к воротам. Довольно быстро бегу, между прочим. А Лушка-то хоть и обросла жирком до непотребного состояния, но двигается резво, я бы сказала, очень энергично. Явно физической силой не обделена. Ну хоть одна хорошая новость в моем персональном аду!

На улице я долго кручу во все стороны головой и пытаюсь сообразить куда мне идти. Как же звали скорняка, к которому Лушка отправилась…? Мер... Мир… О, Мармадьюк! Да, имечко то еще, но что поделать, если фантазия моя в тот момент расшалилась…

Ловлю за рукав какого-то паренька, с виду курьера или разносчика. На плече у него большая сумка, от которой идет умопомрачительный запах сдобы. Втягиваю в себя вкусный аромат и с трудом произношу:

- Мармадьюк… Кожевник… Где лавка?

Паренек сначала дергается, пытается шарахнуться в сторону, но руки у меня хоть и неловкие, но держат крепко. Я еще и улыбку изображаю максимально приветливую. Так что бедолаге не остается ничего другого, как ткнуть пальцем в сторону виднеющейся вдалеке островерхой башни:

- Там, возле реки в конце улицы. На вывеске конская сбруя и бабская туфелька нарисованы.

Пытается выдрать свою руку из моего захвата, но я не отпускаю. Снова выдавливаю:

- У булочника работаешь?

Паренек еще больше напрягается и бормочет:

- А тебе то какое дело? Нельзя, что ли?

- Можно… Сумка вкусно пахнет…

Парень настораживается:

- Ты оборотень, что ли?

А я вдруг признаюсь:

- Нет. Есть хочу.

- А-а-а, так ты зайди к старику Фрейру, у него недорого и вкусно. И недалеко отсюда, — парнишка показывает куда-то в сторону соседней улицы. Затем с ехидством оглядывает мою могучую фигуру. – Тебе, конечно, еды надо тележку в день, чтобы такую красоту поддерживать!

Ах, ты, гад ехидный! Рука сама поднимается, дать ему подзатыльник, но паршивец резко дергается и выскальзывает из моего захвата. С хохотом бежит прочь, а я стискиваю зубы и даю себе обещание, прямо сегодня сесть на диету. И вообще, начинаю новую жизнь прямо сейчас!

Иду по улице в сторону, где живет кожевник, и с неимоверным усилием пытаюсь выговорить первую пришедшую на ум коротенькую скороговорку:

- В Кабардино-Балкарии валокордин из Болгарии…

- Валокордин из Болгарии в Кабардино-Балкарии…

Ужас, язык вообще не слушается! Я выдавливаю из себя буквально по слову и через несколько минут уже мокрая от напряжения! Но не сдаюсь и упорно, по слову в минуту, пять раз произношу коротенькую скороговорку.

После этого решаю, что на первый раз достаточно. Тем более, что прохожие смотрят на меня с подозрением. Ну, их понять можно: идет бабища нечесаная, немытая, руками размахивает, рот разевает во всю ширь и тужится что-то сказать… Впору задуматься, не пора ли вызывать дознавателей Эдгара, чтобы проверили странную гражданку.

Закончив со скороговорками, начинаю вертеть во все стороны головой, рассматривая улочку, по которой иду.

 А она, надо сказать, краси-ивая! Плотно застроена одно и двухэтажными, в стиле английского фахверка, домиками с белыми стенами и острыми черепичными крышами. На окнах ящики с пышными цветами. Вокруг каждой двери целые арки из плюща и каких-то ярких лиан. Просто сказочная улочка.

И люди, идущие мне навстречу по выложенной крупным булыжником мостовой тоже нарядные, красивые, чистенькие… Вокруг никаких неприятных запахов, грязи или текущих под ногами нечистот. Наоборот, приятные ароматы, свежий воздух, солнышко… А мне здесь нравится!

Лавку кожевника я нахожу на самом краю улицы. На ней, действительно, вывеска с дамским башмачком и уздечкой. Толкнув тяжелую дверь, захожу в полутемное помещение. Над головой звякает колокольчик и на его звук из глубины лавки выходит крепкий мужчина лет сорока пяти. На нем посеревшая от частых стирок, но чистая рубаха, кожаный жилет, свободные штаны. Увидев меня, он довольно улыбается и произносит низким голосом:

- Лушенька, ты рано, не готовы еще твои туфельки. Или ты ко мне пришла, моя красавица?

Делает ко мне шаг и пока я хлопаю глазами на это «Лушенька» обнимает меня за могучую талию и начинает целовать.

О-фи-геть!
Дорогие читатели, в следующей главе покажем визуал нашего страстного кожевника.

Целых десять секунд я пребываю в культурном шоке и полном обалдении – это что, у Лушки есть поклонник?! Толстая, немытая, нечесаная Лушка может нравиться мужчинам?!

А потом прихожу в себя и от души прикладываю свою немаленькую лапку к уху нахала – да как он смеет с честной девушкой так обращаться! Как бы там ни было, но я себя не на помойке нашла и просто так лапать не позволю!

В общем, одной рукой знатного леща мужику отвешиваю, другой его в крепкое плечо толкаю. Ногой по голени с размаху бью и примеряюсь коленом промеж штанин ему всадить. Но скорняк, не будь дурак, мигом понимает, что я девушка строгих правил - прекращает меня целовать и руки убирает.

Отступает и вместо того, чтобы разозлиться на мою драчливость, с восхищением произносит:

- Лушенька, какая же ты сильная! Решительная, смелая, красавица!

- У-у-у! Прибью! – мычу я и снова замахиваюсь.

А он еще шире лыбится и довольно так произносит:

- Мне такая жена и нужна, чтобы детей крепких родила, да побольше. Мальчишек штуки три, и девочек парочку.

И спрашивает серьезно так:

- Пойдешь за меня замуж, Лушенька? Поженимся, ко мне переедешь, славно с тобой заживем…

Что?!

В полном обалдении таращусь на него, а он снова начинает подкрадываться с явно неприличными намерениями.

- Не подходи! – предупреждаю и спрашиваю: - Туфли мои где?

- Через три дня приходи, будут готовы, как и договаривались. Сделаю тебе обувку еще лучше, чем хозяйке твоей пошил. Будешь в этих туфельках настоящей королевой, Лушенька.

- Приду… - мычу я и начинаю пятиться к двери. А кожевник стоит, смотрит, а потом ка-ак шагнет ко мне! Не успеваю я пискнуть, как опять начинает целовать!

Ай да Лушка, кружительница скорняжьих голов и покорительница кожевенных сердец!

В общем, вмазываю мужику еще раз, аж руку себе отбиваю о его крепкое плечо, и выскакиваю из лавки в полном обалдении. Несусь прочь, слыша за спиной его голос:

- Насчет замуж за меня - я серьезно. Жду твоего ответа через три дня!

Ага, жди, будет тебе ответ с отказом и привет с отлупом! Еще мужа мне не хватало…. Хотя…

Тут я перехожу на шаг и начинаю так и эдак вертеть в голове внезапно родившуюся мысль:  может мне, и правда, личную жизнь устроить? Придумаю, как не дать себя убить, а потом замуж выйду! Например… за Артура!

Тут же хлопаю себя по лбу: что-то не туда мои мысли пошли, совсем не туда! У Артура есть невеста, красавица писаная, он ее любит. Куда уж Лушке со свиным рылом в калашный ряд лезть? Да и вообще, не дело это - чужих женихов уводить!

Обругав себя за глупые идеи, возвращаюсь в текущую реальность и понимаю, что… кажется, заблудилась. Видимо в задумчивости свернула не на ту улицу, по которой пришла в лавку к кожевнику. Та была нарядная, красивая, а сейчас я шла по какому-то бомжацкому району.

Дома вокруг грязенькие, низенькие, давно не ремонтированные или откровенные развалюхи. Вместо аккуратной булыжной мостовой скользкая глина, на которой мои ноги тут же начинают разъезжаться. Еще и безлюдная какая-то улица, словно нежилая…

Так, надо выбираться отсюда, не хватало мне еще приключений на свою широкую корму найти. Хватит с меня кожевника с его мексиканской страстью и планами на пятерых детишек!

Начинаю крутить во все стороны головой в поисках переулка, через который могу выйти из этого явно неблагополучного района. Как назло, дома стоят плотной стеной, никуда не свернешь. Приходится идти дальше, пытаясь найти выход. 

Иду, иду, и конечно, поскальзываюсь на особо мокром участке. Начинаю махать руками, перебирать ногами, точно балерина в танце маленьких лебедей. И, заорав во всю мощь своих легких, подняв цунами из грязи, шлепаюсь в глубоченную лужу. От души бьюсь об ее дно затылком  и замираю, ощущая, как вокруг колышется жутко воняющая непойми чем водичка.

Лежу, прихожу в себя, рассматриваю летающих перед глазами мушек. И вдруг слышу неподалеку жалобный старческий голос, уговаривающий кого-то отпустить его. Замираю, прислушиваясь, и понимаю, что совсем рядом со мной происходит что-то очень нехорошее!

Вот он, темпераментный кожевник, протянувший к нашей Лукреции свои беззастенчивые губы и руки вместе с сердцем.  Так-то неплохой мужчинка, правда ведь? Может, надо брать?

И улицы, по которым шла наша Лушка:
В девное время они могут выглядеть так
А в вечерние часы они вот такие. Красивый городок, как нам кажется.

Пытаюсь восстать из воды, аки Афродита из пены морской, но увы… не те у меня параметры. Поскальзываюсь, припадаю на одно колено, разметаю вокруг себя комья грязи вперемешку с водой. Хочется ругнуться веско, отборно и по существу, чтобы от души отлегло. Открываю рот и из него вылетает:

- В Кабардино-Балкарии валокордин из Болгарии!!

И главное, как выдаю! Песнь песней, не меньше. С та-а-аким выражением, что даже сверчки перестают петь, заслушавшись. А потом выдают хором точно с моей интонацией! На-а-адо же! Я – Лукреция, мать всея сверчков. Мать-перемать! Куда там той матери драконов, у нее их всего три. А у меня – толпа, и имя им Легион!

Н-да... видать, сильно я тупой башкой приложилась, если такая чушь в голову лезет. Интересно, Лушка может стать еще глупее, чем была? Или глупее уже некуда? Риторический вопрос, понятное дело.

- Изверги! За что же вы так старика?! – из-за угла доносится жалобное стариковское причитание.

Ладно. Попытка вылезти из скользкой ямы номер два. Поднатуживаюсь, собираю вместе ноги, упираюсь в скользкое дно руками. И-и-и-и... Вполне ожидаемо, руки подгибаются, и я ныряю и без того не самой чистой физиономией в самое илистое и вонючее дно, какое только может быть!

Да, товарищи, это таки дно! Хуже уже быть не может! Будь я сейчас Мариной, писательницей, я бы скорее всего, зарыдала от собственного бессилия, но в заводских настройках Лукреции Туповатовой слезы прописаны не были, поэтому… Где-то на самом дне она, то есть я, находит длинную палку. Упираясь в нее, приподнимается и на коленках, словно собралась помолиться, ползет в сторону сухого места.

А на тротуаре я уже могу встать во весь рост, опираясь все на ту же, довольно крупную и крепкую палку.

- Да что же вы делаете, а?! – уже почти рыдает старческий голос неподалеку.

Я ни разу не Ниндзя-черепашка, хоть и пахнет от меня очень похоже на канализацию, но оставить незнакомого дедулю в тяжелой ситуации не могу, совесть не позволяет.

Иду в сторону причитаний, уповая на эффект неожиданности и свой весьма экзотический внешний вид. Но, как оказывается, запах работает на опережение. Поэтому появиться внезапно не получается.

- Фу! Дед, ты шо, обделался?! – доносится из темной подворотни, как раз оттуда, куда я, дура набитая, иду по собственной воле.

- Есть женщины в русских селеньях! – выдаю я почти загробным голосом цитату из классика.

- Ма-а-атерь Заступница! – верещит один из нападавших. – Демонша! Демонша из подземного мира явилась!

- С спокойною важностью лиц! – продолжаю молоть то, что крутится в голове. Это меня успокаивает. А других – явно нет.

- Демонское отродье, бежим!! Ты посмотри на нее, она же нас всех сожрет!

Трое грязных бандитов-оборванцев разбегаются в разные стороны, побросав все, что было у них в руках и карманах. Один замешкался, запутавшись в ногах, поэтому я, не особо разбирая, цитирую: - С красивою силой в движеньях! – и бью засранца палкой попрек спины, придавая ему почти олимпийское ускорение. 

– С походкой и взглядом цариц, – это я уже сообщаю дедуле, сидящему на земле и прикрываюшему голову руками.

- Не бей, заступница, я не бандит, — жалобно просит дедуля.

- Да знаю я, — выдаю почти связное. – Пошли.

- Куда? Есть меня будешь? Так я худой, жилистый и старый. Пойдем лучше ко мне домой, я тебя вкусненьким накормлю. У меня пироги всякие есть. И с мясом, и с рыбой. Сладкие есть. Хочешь сладкого?

- Ну пойдем, — легко соглашаюсь, расправив плечи и крепко держа в руке палку правосудия. – Пироги – это хорошо.