Седьмой вагон

Алиса

Будильник зазвонил в шесть сорок пять, как всегда.

Алиса протянула руку, нащупала телефон на тумбочке и смахнула ненавистную мелодию, даже не открывая глаз. В обычной жизни-то она была приятной, но только не по утрам...

Желание было одно: полежать еще пять минут.

Всего пять.

И дальше пусть будет всё как всегда... Очередной день сурка... Нет, скорее, хомяка, не желающего вылезать из теплой норки чтобы снова идти в очередной одинаковый день.

Такой же, как множество предыдущих...

Алиса свернулась калачиком, уткнувшись носом в подушку, и позволила себе эти драгоценные пять теплых, уютных, милых минут...

В комнате было темно. За окном дрых еще не проснувшийся город... который понемногу продирал глаза после ночи. Где-то на улице зарычал прогреваемый двигатель машины, в квартире сверху залаяла собака, сосед за стенкой включил музыку...

Алиса вздохнула, заставляя себя открыть глаза.

Знакомое, до тошноты знакомое утро.

Такое же, как множество предыдущих...

Она села на кровати, запустила пальцы в спутанные волосы и посмотрела на вторую подушку.

Ровную, как нетронутый снег.

И такую же холодную.

Пустую уже третий год...

Раньше ее стерильно-белоснежно-несмятый вид вызывал глухую боль. Позже – раздражение. Пото̀м - привычку. Сейчас же эта подушка просто была. Как деталь интерьера, которой не пользуешься, но и убрать жалко.

- Соберись, тряпица, - сказала Алиса себе вслух.

Психолог говорил, что разговоры с собой - это нормально, если они помогают структурировать мысли. Хорошо, когда есть что структурировать. Особенно по утрам, когда в голове есть лишь одна-единственная – сейчас бы рухнуть обратно в кровать, и гори оно всё синим пламенем... Но кто ж тогда работу работать будет? Правильно, никто. Стало быть, встала – и погнала по накатанной, в очередной день не выспавшегося хомяка...

Душ. Кофе. Бутерброд. Лента новостей.

Ритуал повторялся изо дня в день с привычно-занудной точностью. Алиса знала, что через семнадцать минут выйдет из подъезда, ровно в семь сорок пять зайдет в вестибюль метро, пропустит вперед какого-нибудь спешащего мужчину с портфелем, дабы не снес ее на бегу, или женщину со стаканчиком кофе в руке, чтоб не облила ненароком, спустится по эскалатору, и пойдет к своему седьмому вагону.

Почему седьмому?

Да как-то по ее наблюдениям в час пик именно в седьмом было чуть свободнее, нежели в остальных. Возможно, это было связано с тем, что основные пересадки на этой линии метро были расположены в центре платформы, а те, кому не надо было пересаживаться, набивались в первый и последний вагоны.

Потому Алиса предпочитала предпоследний.

Седьмой.

Может субъективный взгляд, конечно, но она предпочитала не рисковать устоявшимися привычками. Если в седьмом толпа пассажиров помнёт фигуру – значит, просто сегодня не повезло. А если в шестом или восьмом – сама дура, что не села в седьмой. Очевидно же...

Сегодня утром всё шло так же, как обычно.

Почти.

Утреннего кофе оставалось на донышке, буквально на один глоток, когда позвонила мама. Алиса посмотрела на экран и закусила губу...

Трубку брать не хотелось.

Мама звонила всегда по одному и тому же поводу: «Когда ты уже устроишь свою жизнь?», «У подруги дочка родила второго», «Ты думаешь, вечно молодой будешь?», «А часики то тикают».

Алиса любила маму, но разговоры с ней были похожи на сеанс самобичевания с обратной связью. Тебя стегают по больному, а ты должна отвечать в стиле: «О да, как же хорошо, что я сейчас получаю морально-психологических трендюлей от своего любимого экзекутора» ...

Звонок стих. И тут же раздался снова.

Алиса сдалась.

- Мам, привет. Я на работу опаздываю, - быстро сказала она вместо приветствия.

- Я на минуточку, доченька. Ты ела?

- Ела, мам.

- А почему голос такой? Опять не выспалась? Я же говорила, нельзя допоздна сидеть за этим компьютером. У тебя круги под глазами будут, какой мужчина на тебя посмотрит?

Алиса зажмурилась. Глубокий вдох. Выдох...

- Мам, у меня все хорошо. Правда.

- Хорошо у кого? У Наташи из второго подъезда хорошо - у нее сын родился. А у тебя что?

- Мам, мне правда пора. Я перезвоню вечером.

- Ну смотри. Я тебе пирожков с соседкой передала. Их ешь, а не эту свою безвкусную еду из коробочек.

- Ты соседку порубила на фарш и сделала пирожки с ней?

- Что? Я не поняла? Соседка вечером зайдет, пирожки передаст.

С юмором у мамы было не очень...

- Спасибо, мамуль. Целую.

Алиса нажала отбой и прислонилась лбом к холодному холодильнику. Постояла так несколько секунд, возвращаясь в привычный ритм жизни. Потом выпрямилась, поправила воротник белой блузки и твердым шагом направилась к выходу.

В подъезде пахло жареной картошкой с нижнего этажа и многолетней сыростью в целом. Лифт, как назло, сломался, судя по красному огоньку кнопки. Алиса вздохнула и пошла пешком. Пять этажей вниз на каблуках - отличное начало дня.

На улице моросил мелкий, противный дождь. Алиса раскрыла зонт и быстрым шагом направилась к метро. Мимо серыми, скучными силуэтами проходили люди с угрюмыми лицами – рабочее утро и дождь не способствует хорошему настроению. Город просыпался, ворчал, и раздраженно толкался локтями его жителей...

В метро было душно.

Всегда.

Даже зимой, когда на улице минус, в подземке стояла своя, особая, тяжелая атмосфера, пропитанная запахом тысяч тел, мокрой одежды и дешевого кофе из автоматов. Во всяком случае, так казалось Алисе – у каждого свое субъективное восприятие окружающей реальности. Может кто-то видит мир по-другому. Алиса воспринимала его так. Особенно по утрам в будни...

Она привычно встала в том месте, куда должен был прийти седьмой вагон. Дождалась поезда. Зашла. Когда состав тронулся, прислонилась спиной к поручню возле двери и достала телефон. Открыла рабочую почту, письмо с заглавием: «Правки к стратегии на текущий квартал». Три страницы мелким шрифтом. Начальник отдела разработки, вечно недовольный дядька лет пятидесяти, прислал это вчера в одиннадцать вечера с пометкой «Посмотри утром свежим взглядом».

«Интересно, у кого это с утра свежий взгляд? - подумала Алиса. – Судя по лицам в поезде, у большинства народа он изрядно протухший. И я точно из этого большинства...»

Девушка углубилась в чтение, машинально отмечая пальцем абзацы, которые нужно будет обсудить на планерке. Вокруг шумели пассажиры. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то слушал музыку в наушниках так громко, что звук прорывался сквозь пластик... Но Алиса привыкла ко всему этому. Давно уже научилась отстраняться от окружающего шума, концентрируясь на рабочих мыслях...

Она не видела, кто стоит рядом.

Не замечала лиц.

Метро было просто фоном, необходимым этапом между домом и работой. Пустым временем, которое нужно просто наполнить своими делами. Ведь когда не думаешь о проблеме, ее как бы и не существует...

Поезд качнуло сильнее обычного. Алиса удержалась за поручень, но сумка соскользнула с плеча. Девушка поправила ее, продолжая читать...

И тут состав дернулся снова.

Неожиданно резко.

Алиса качнулась вперед, вцепилась в поручень мертвой хваткой, но телефон выскользнул из пальцев.

Девушка ахнула, провожая взглядом падающий аппарат. Черный прямоугольник ударился об грязный пол вагона - и отлетел куда-то в сторону.

- Вот же гадство какое... - выдохнула Алиса. Шагнула вперед, присела на корточки, пытаясь найти телефон среди чужих ног и рискуя упасть при следующем рывке поезда.

- Держите.

Алиса подняла глаза.

Мужская рука протягивала ей телефон.

- Экран, кажется, цел, - добавил немного хриплый голос. То ли простужен человек, то ли в караоке песню спел неудачно, перетрудив горло.

Алиса выпрямилась и посмотрела на спасителя ее телефона.

Мужчина стоял рядом, держась за поручень. Высокий, чуть выше нее. Серый свитер крупной вязки, потертый на локтях, но чистый. Темные волосы, небрежно зачесанные назад, одна прядь упала на лоб. Лицо бледное, под глазами тени - то ли не выспался, то ли жизнь такая.

Но глаза...

Серые, внимательные, смотрели на Алису так, будто видели не просто уставшую девушку с телефоном в руке, а нечто большее.

Алиса моргнула. Наваждение длилось секунду – и пропало. Просто мужчина, который помог. Не более того.

- Спасибо, - сказала она и взяла телефон, при этом случайно слегка коснувшись пальцами ладони мужчины... Она была сухой и горячей. Совсем не такой, как можно было ожидать в этом холодном, влажном вагоне.

Мужчина кивнул, чуть заметно улыбнулся уголками губ. Потом достал из своей сумки книгу. Потрепанный зачитанный томик с местами потертой обложкой. Открыл, уткнулся взглядом в страницы. Ну и правильно. Всего лишь небольшой эпизод в вагоне, ничего особенного.

Однако Алиса, вернувшись на свое место возле поручня, почему-то не отводила взгляда от мужчины... Рассмотрела линию плеч, то, как он держит книгу - уверенно, бережно, словно это не обычное чтиво в дорогу, а что-то важное для него. Потом одернула себя.

Что за ерунда? Мужик в метро просто помог. И всё. Обычное дело.

Она снова уставилась в экран, но строчки плыли. Алиса поймала себя на том, что краем глаза смотрит на отражение незнакомца в темном стекле двери. Он читал, изредка хмуря лоб. Губы чуть шевелились, словно парень проговаривал про себя слова. Боже, какой старомодный. Читает бумажную книгу. В наше время увидеть такое всё равно, что встретить динозавра.

На своей станции Алиса вышла, даже не обернувшись. Но всю дорогу до офиса, пока шла по мокрому асфальту, ловила себя на мысли, что в голове почему-то всплывает этот широкоплечий «динозавр» и его серые глаза, так внимательно рассматривающие ее лицо...

В офисе Алису ждала Катя. Подруга, коллега, а по совместительству - главный эксперт по личной жизни всех сотрудниц отдела. Катя сидела за своим столом с кружкой чая и листала ленту в телефоне. Увидев Алису, она оживилась.

- О, явилась! Слушай, я такое вчера видела...

- Кать, дай я себе кофе налью, - взмолилась Алиса, вешая пальто на крючок у входной двери. – Моей утренней чашки мне сегодня точно недостаточно.

- Ну Лис, это важно! Там, в отделе рекламы новый мальчик. Такой! - Катя закатила глаза, изображая экстаз. - Молодой, двадцать восемь годиков, зубы белые, глаза голубые. Глебом зовут, я уже выяснила. И он так на тебя смотрел вчера...

- На меня? - Алиса поморщилась. - Кать, мне уже тридцать один. Какие мальчики?

- Ну и что? Сейчас это модно. Возрастные женщины в тренде.

- Спасибо, что назвала просто возрастной, а не старой бабкой, - усмехнулась Алиса. – Извини, я работать. Дел невпроворот.

Она повесила пальто на вешалку, прошла к своему столу, села в кресло, включила компьютер, и, пока он загружался, откинула голову назад и закрыла глаза.

Перед глазами почему-то снова возникло отражение в темном стекле вагона. Мужчина со старомодной книгой в руке.

- Дура, - сказала Алиса вслух. - Влюбилась в метрошного незнакомца. Как романтично! Тридцать один год, а ты сидишь тут с идиотской улыбкой. Всё надо делать вовремя, милочка. И влюбляться – тоже. Или работу работай, и не занимайся фигней.

Алиса открыла глаза, пробежалась пальцами по клавиатуре, и погрузилась в текст...

Дмитрий

Дмитрий проснулся за пять минут до будильника.

Как всегда.

Организм такой.

С внутренними часами.

Еще бы понять, зачем они там, если есть электронный будильник в телефоне.

Дмитрий полежал пару минут, глядя в потолок.

На потолке была трещина.

Маленькая, почти незаметная.

Дмитрий смотрел на нее по утрам уже три года. С тех пор как переехал в эту маленькую квартиру после развода.

Ремонт надо было делать. Но руки не доходят. Да и потом, если его сделать, то куда глядеть проснувшись? На белый потолок, скучая по старой, привычной трещине?

Дмитрий встал с кровати, сунул ноги в старые тапочки, пошел на кухню. Обои на стенах тоже не очень, конечно. Выцветшие, еще советские... Ну и ладно. Не в обоях счастье, а в крыше над головой. Своей, не съемной. В наших реалиях это ой как немаловажно.

Он жил в доставшейся от бабушки однушке на пятом этаже старой панельки. Здесь пахло старостью, было тесновато и слышно, как дождь молотит по крыше. Древняя мебель поскрипывала и во время использования, и порой сама по себе.

Но зато здесь было чисто.

Хозяин квартиры не любил беспорядок. Бардак, частенько царящий в его голове по разным причинам, он компенсировал порядком в быту.

Дмитрий сварил кофе в турке. Единственная привычка, которую он сохранил с тех наивных времен, когда еще верил, что утро может быть добрым...

Напиток пах вкусно. Обещанием бодрости прямо сейчас, и вдобавок чего-то хорошего в будущем...

Дмитрий налил его в большую кружку со слегка отбитым краем – зачем выбрасывать привычную вещь, если ее еще можно использовать? Вдруг новая, непривычная, не понравится... И сел у окна.

За окном просыпался спальный район. Старушка шла в магазин, волоча за собой двухколесную тележку. Мужик в трениках с пузырями на коленях выгуливал грустную таксу. Девчонка-подросток болтала по телефону на ходу, спеша к остановке...

Дмитрий смотрел на этот скучный городской пейзаж за окном, и думал о своем.

О работе.

О новом проекте.

О том, что вчера звонил Пашка, звал в выходные в баню...

А Дмитрию туда не хотелось. Даже с добавками в плане веселящих напитков и сопутствующих помывке недорогих эскорт-услуг от женщин с вымученными улыбками, также уставших от жизни...

Никуда не хотелось.

Уже давно.

В голове вялой искрой мелькнула мысль: "Надо бы позвонить маме".

И тут же погасла.

Мама жила в другом городе, звонила сама раз в неделю и всегда заканчивала разговор одним и тем же: "Сынок, ну когда ты уже? Тебе не двадцать лет. Лерка, конечно, дура была, но жизнь-то на ней не кончается".

Лерка...

Бывшая жена.

А теперь - воспоминание, которое не хочется доставать из тёмного подвала памяти...

Дмитрий допил кофе, сполоснул кружку и пошел собираться на работу.

В шкафу висели три свитера, две рубашки и джинсы.

Рабочая униформа.

Повседневные доспехи современного рыцаря стула и компьютера из недорогого офиса. В дорогих рыцари таскают на себе еще более неудобные доспехи в виде костюмов и галстуков... В очень среднеоплачиваемой работе тоже есть свои плюсы...

Поверх рубашки Дмитрий надел серый свитер - самый мягкий и любимый - и вышел, думая о том, нафига в шкафу занимают места менее мягкие и совершенно нелюбимые другие свитера, купленные еще Леркой на каких-то распродажах... Хотя, понятно нафига. Вдруг пригодятся...

Утро было серым.

Дождь моросил, не переставая.

Дмитрий раскрыл зонт и направился к метро.

Мимо него спешили люди. Он смотрел на них и думал, что у каждого из них, конечно, своя история жизни. Но в целом все они – похожие. Весь этот нескончаемый поток народа, который скоро поглотит метро, следует на работу. Как река, что крутит колеса невидимых гидротурбин, вырабатывающих энергию жизни города. И он, Дмитрий, тоже одна из капель этого потока. Таких же точно, как и остальные...

В метро он зашел в седьмой вагон.

Привычка.

Когда они с Лерой только начинали встречаться, он садился в первый, потому что так было удобнее – спустился, нырнул в дверь, вышел где надо – и сразу начал подъем наверх.

После развода стал садиться куда попало. Ибо вообще пофиг было на всё, в том числе и на удобства...

А потом заметил, что каждый раз оказывается в седьмом. Просто в нем было чуть свободнее, чем в других, куда, как селедки в бочки, набивались те, кто ценил лишние секунды своей жизни, дорожа удобством спуска-подъема в ущерб относительной свободе седьмого вагона.

Дмитрий встал у поручня, достал книгу.

Сборник стихов поэтов серебряного века.

Он перечитывал эту книгу уже в пятый раз, находя каждый раз что-то новое. Размеренные, выверенные строки успокаивали, настраивали на нужный лад. В них был порядок.

Ритм.

Смысл.

То, чего порой так не хватает в жизни...

Дмитрий подцепил пальцем закладку, открыл книгу там, где остановился вчера, и начал читать. Поезд тронулся, за окнами потянулись толстые черные провода, проложенные по стене тоннеля.

Дмитрий же, погрузившись в книгу, отключился от внешнего мира.

Почти...

Через пару остановок он, переворачивая страницу, случайно поднял глаза - и увидел девушку...

Она стояла возле двери, прислонившись спиной к поручню напротив. Высокая, стройная. Светлые волосы заранее собраны в пучок, чтобы не падали на лицо в офисе. Белая блузка, строгая деловая юбка, пальто нараспашку. Лицо сосредоточенное, глаза в экране телефона. Девушка читала, хмуря лоб, словно ей не нравился текст. Наверняка что-то по работе, ленту новостей с таким лицом не листают...

Дмитрий смотрел на нее несколько секунд. Потом отвел взгляд. Некрасиво так пристально пялиться на незнакомого человека. Но краем глаза он все равно отмечал каждое ее движение.

На вид - около тридцати. Деловая. Уставшая. Брови свои, лишь слегка подправленные пинцетом. Под большими глазами тени невыспавшегося человека, который любит после работы отдохнуть за компьютером, и порой забывает, что завтра ему на работу. Губы напряженно сжаты. Интересно какие они, когда их хозяйка читает текст, который ей нравится?

Красивая...

Не яркой, крикливой красотой, выпячиваемой напоказ, а той, что видна только если присмотреться.

Дмитрий заставил себя читать дальше.

Внезапно поезд дернулся сильнее, чем обычно...

Дмитрий рефлекторно схватился за поручень, при этом книга чудом не выпала из его руки на грязный пол, затоптанный тысячами подошв... При этом Дмитрий увидел, как девушка покачнулась, и телефон выпал у нее из рук.

Она присела, растерянно ища утерянный аппарат, который, упав, ткнулся в ботинок Дмитрию.

Случайность?

Или знак судьбы?

Дмитрий нагнулся, поднял аппарат и протянул девушке.

- Держите. Экран, кажется, цел.

Она выпрямилась и посмотрела на него.

У неё были безумно красивые глаза, в которых голубыми льдинками застыла усталость.

Такая знакомая, родная усталость, которую он видел каждое утро в зеркале...

- Спасибо, - сказала девушка.

Их пальцы соприкоснулись. Ее кожа была прохладной и мягкой.

Дмитрий кивнул. Хотел что-то добавить, но слова застряли в горле. Лишь в голове бились строки из книги о незнакомке, чей схваченный шелками стан движется в туманном окне... Не совсем то, что нужно говорить девушке, чей телефон только что спас от чьего-то неосторожного каблука.

Так и не найдя что сказать, Дмитрий просто отошел к своему поручню, который никто не занял, раскрыл книгу, и сделал вид, что читает.

Но строчки плыли перед глазами.

Он чувствовал взгляд своей незнакомки.

Она смотрела на него.

Секунду.

Может две.

После чего ее глаза вновь вернулись к телефонному экрану.

А потом она вышла на своей станции...

Дмитрий проводил её взглядом.

Девушка шла к выходу быстрым, уверенным шагом, и через несколько мгновений исчезла в толпе пассажиров метро.

Дмитрий вздохнул и снова уткнулся в книгу.

Но читать не получилось.

Стихи превратились в просто черные буквы на белой бумаге, составленные в слова, которые ничего не значили...

Он закрыл книгу, положил ее в сумку, и всю оставшуюся дорогу думал о ней.

О своей незнакомке.

О её глазах.

О прохладе её пальцев.

И о том, что завтра утром он, кажется, снова поедет в седьмом вагоне.

На следующий день Дмитрий встал на полчаса раньше, чем обычно.

Он поймал себя на этом, когда уже завязывал шнурки ботинок - и замер...

«Что происходит?» - мелькнула мысль. «Я что, собрался отлавливать ту незнакомку в метро? Совсем с ума сошел?»

Но ноги уже сами несли его к станции. Бывает такое: умом понимаешь, что какую-то ерунду делаешь, но продолжаешь ее делать. Просто потому, что иначе не можешь...

В седьмой вагон Дмитрий зашел с каким-то непонятным волнением...

Зря нервничал.

И лишние полчаса не поспал тоже зря.

Незнакомки не было.

Но сдаваться Дмитрий не привык. Даже делая совершенно нелогичную ерунду...

Он проехал свою станцию, делая вид, что читает. Вышел на следующей, пересел на встречный поезд и поехал обратно. В результате незнакомку так и не встретил, зато опоздал на работу. Впервые за три года.

Весь день он злился на себя.

«Идиот. Влюбился, как мальчишка, в женщину, с которой перебросился всего лишь парой слов. У такой красавицы наверняка уже есть муж, куча детей, любовник, и собака в придачу. Соответственно, ты ей нужен примерно как той собаке пятая нога».

Вечером позвонил друг Пашка и предложил потусить. «Расслабить тушки», как он выразился.

И Дмитрий согласился.

Надо было проветрить голову, забитую совершенно ненужными, нелогичными, надуманными переживаниями.

...Они сидели в баре, пили пенное лекарство от всех проблем, и смотрели футбол. Пашка - крупный, лысоватый мужик в кожанке - травил байки про свою автомастерскую:

- ...а этот дебил, представляешь, пригнал мне двадцатилетний «бумер», и требует, чтоб я ему движок перебрал за сутки! Я говорю: мужик, ты с дуба рухнул или где? А он...

Дмитрий слушал вполуха, кивал и смотрел в экран. По зеленому полю бегали поджарые мужики, пинали мяч... Хорошо наверно, когда у тебя в голове только одна мысль: забить его в чужие ворота. В этом плане футболисты, наверно, самые счастливые люди на планете...

- Димон, - Пашка ткнул его локтем в бок. - Ты где витаешь? Баба что ли появилась?

- С чего ты взял?

- Да рожа у тебя такая.... Мечтательно-грустная. Как у кота, который колбасу спер, но его у нее отобрали. Колись. Кто она?

Дмитрий вздохнул.

Рассказывать не хотелось. Но Пашка был единственным другом, который не только имел привычку лезть к нему в душу, но и умел слушать. Редкое сочетание. Другие люди очень часто делают первое, но совершенно не способны на второе...

- Встретил одну... В метро.

Пашка присвистнул.

- О как! И чего?

- Ничего. Телефон уронила. Я поднял, отдал ей. Спасибо сказала. Потом она вышла из вагона на своей станции. А я на своей.

- А чего не догнал? Не заговорил?

Дмитрий пожал плечами.

- Не знаю... А что я ей скажу? «Привет, я твой телефон спас, давай познакомимся?» Тупо как-то...

- Ясно. Тормознул и теперь паришься.

- Не парюсь. Просто...

Дмитрий замолчал, подбирая слова.

- Не знаю, что сказать. Глаза у неё... Усталые. Как у меня. И теперь эти ее глаза мне реально покоя не дают... Забыть их не могу...

Пашка посмотрел на него внимательно, потом хлопнул по плечу.

- Слушай, брат. А зачем их забывать-то? Похоже, ты и правда на нее запал. И это надо лечить. Я тебе конкретно скажу. Ты мужик нормальный. Работа есть, руки из нужного места растут, почти не пьешь, не куришь. Стало быть, если она свободная, то почему нет? Найди ее, подкати, спроси как дела, как телефон после падения работает. Не укусит же она тебя. А если и куснёт – так ничего ужасного, от красивой женщины это даже приятственно.

Дмитрий хмыкнул

- Тебе лишь бы поржать. А если она занята?

- Ну, значит, не судьба, - пожал плечами Пашка. - Но тогда ты хоть конкретику знать будешь, а не мучиться.

- Логично, - вздохнул Дмитрий.

- А то ж, - улыбнулся Пашка. – Это тебе не движок за сутки перебрать. Тут всё просто и понятно. Или ты ситуацию разруливаешь, или она тебя жрет изнутри, как коррозия железо. Так что соберись – и вперед. Потом расскажешь, что и как у вас там получилось.

***

Алиса тоже думала о незнакомце из седьмого вагона.

Отметив про себя, что занимается этим уже второй день...

В офисе был аврал, начальник бесился, Катя прибегала три раза с новыми сплетнями... А Алиса ловила себя на том, что смотрит в окно и вспоминает того парня.

«С ума сошла, - думала она, перебирая бумаги. - Ты серьезно? Мужик в метро, который поднял твой дурацкий телефон. Ты даже имени его не знаешь».

Но вечером, ложась спать, она почему-то подумала: «А вдруг я снова увижу его завтра?»

...Утром Алиса оделась тщательнее обычного.

Вместо скучной офисной белой блузки выбрала светло голубую.

Волосы не стала вязать в пучок, а рассыпала их по плечам красивой волной.

К макияжу отнеслась чуть более внимательно, чем обычно.

И вышла из дома, отметив, что ее сердце бьется чуть быстрее, чем обычно, а в животе настороженно шевелят крыльями те самые пресловутые бабочки. Не трепещут, как это бывает у влюбленных, а как бы прислушиваются, не пора ли готовиться к взлету?

...В метро Алиса вошла в седьмой вагон – и аж тихонько охнула от случившейся желанной неожиданности.

Он стоял на том же месте.

У поручня.

С книгой.

Алиса сделав вид, что не замечает его, встала у поручня напротив и достала телефон. Но при этом из-под ресниц ненавязчиво следила за парнем, бестолково водя пальцем по экрану и совершенно не понимая, что там написано.

Он поднял голову, посмотрел на неё...

Она не выдержала и подняла глаза...

На мгновение их взгляды встретились.

Алиса почувствовала, что ее щеки предательски вспыхнули, а бабочки в животе затрепетали крылышками.

«Дура, - подумала она. - Краснеешь, как школьница».

Она поспешно опустила взгляд и всю дорогу до работы читала одну и ту же строчку в документе, не понимая ни слова...

О чем она думала в эти минуты?

Да ни о чем.

Мыслей просто не было.

Сейчас Алиса жила внутри своего нового чувства, полностью овладевшего ею – и для раздумий там не было места...

***

На следующий день всё повторилось.

И на следующий за ним – тоже.

Они встречались в седьмом вагоне каждое утро.

И при этом никто не подходил первым.

Не пытался заговорить.

Но они искали друг друга глазами. И, находя, понимали – в их новом мире, где они оба пока что боятся сделать первый шаг, всё нормально. Ведь когда обоих устраивает существующий порядок вещей, это же хорошо...

Сейчас они жили предвкушением чего-то очень серьезного, которое обязательно должно произойти в их жизни.

Но потом.

Попозже...

Потому что очень страшно порой разрушить неосторожным движением ту тонкую грань, невидимую прозрачную стену, за которой может оказаться не то, что так хотелось, о чем мечталось...

Дима заметил, что по понедельникам его незнакомка обычно грустная. Стоит, сосредоточенно смотрит в одну точку, хмурится. По средам на ее лице иногда мелькает тень улыбки. По пятницам она более расслаблена, наверняка в предвкушении долгожданных выходных.

Алиса узнала, что он меняет книги раз в три-четыре дня. И что даже при наличии свободных мест в вагоне любит читать стоя, прислонившись спиной к поручню, и так углубляется в текст, что иногда вздрагивает, когда поезд останавливается.

А порой он перечитывает те книги, что уже читал. И это – книги стихов... Интересный человек, конечно. Кто в наше время вообще стихи читает? Тем более, изданные в бумаге... Только безнадежные романтики, которые, по идее, должны были исчезнуть подчистую в наше прагматичное время...

Однажды во вторник она зашла в вагон и не увидела его.

Сердце пропустило удар.

Она проверила взглядом всех пассажиров...

Нет.

Бесполезно.

Его не было...

Алиса проехала свою остановку, делая вид, что зачиталась. Вышла на следующей и поехала обратно, чтобы снова сесть в седьмой вагон поезда, идущего в нужном ей направлении.

Но увы, ее незнакомца не было ни в следующем поезде, ни еще в трех... В результате она опоздала на работу, злясь на себя, но при этом понимая, что в те минуты ничего не могла с собой поделать...

И что вновь поступила бы точно так же.

...Он появился в четверг.

Бледный, с темными кругами под глазами.

Алиса с облегчением выдохнула - и тут же испугалась этого выдоха. Затянувшаяся игра в придуманные чувства, которых на самом деле нет, становилась слишком серьезной...

Дмитрий, увидев её, чуть заметно улыбнулся. Только уголками губ. И снова уткнулся в книгу. Ту же самую, что была у него при их первой встрече. Поэты серебряного века...

Вечером Алиса зашла в книжный магазин и купила такую же, только новое переиздание. Дома она читала до полуночи, хотя раньше не любила стихи.

Теперь почему-то они ей нравились...