Секретарша для властного дракона

Лорд Кириан медленно кивает:

– Хорошо. Я готов взять вас на испытательный срок.

Достаёт из папки договор и протягивает его мне:

– Внимательно прочитайте. И если вас устроят условия, поставьте свою подпись.

Старательно вникаю в текст. Кажется, договор вполне стандартный. Кажется, пока не дохожу до пункта, по которому я обязана удовлетворять все желания своего босса и не имею права разглашать условия обязательного соглашения, а также заводить отношения на всё время сотрудничества.

Внутренне холодея, уточняю:

– Что подразумевается под тем, что я должна удовлетворять все ваши желания? Что за «обязательное соглашение»?

– Это значит, что я буду иметь тебя в любое время и в любой позе, какой пожелаю. В обязательном соглашении прописано, что будет считаться приемлемым для таких случаев, – он говорит совершенно бесстрастно, словно это что-то  обычное, словно в этом нет ничего такого.

– Вы имеете в виду секс?

– Вы же не думали, что такую зарплату я готов платить исключительно за секретарскую работу? – иронично интересуется он и поднимает идеально очерченную бровь.

Не то чтобы у меня не появлялось подобных мыслей. Женщина из агентства сказала, что на этой должности уже в течение трёх лет никто не может продержаться дольше пары недель. Так как заранее обговаривалось, что график ненормированный, то я подумала, что может быть, дело именно в этом. Да, наивно, но ведь надежда умирает последней.

Понимаю, что как приличной девушке мне бы стоило подняться и с оскорблённым видом уйти. Понимаю. Но мне срочно нужны деньги. И в таком количестве, что эта работа – единственный вариант.

– Вы девственница? – уточняет лорд Кириан, всё тем же ироничным тоном.

– Нет, – качаю головой я, молясь про себя, чтобы не покраснеть. – Что в этом обязательном соглашении?

– Например, вы должны каждое утро принимать душ и надевать свежее нижнее бельё. И должны удовлетворять меня каждый раз, когда у меня возникнет такое желание.

– И я не могу отказаться?

– Нет.

– О!

И снова поражаюсь тому, насколько он буднично и невозмутимо обсуждает эту тему. Мои же щёки пылают. Приходится контролировать себя, чтобы не начать нервно теребить одежду или кусать губы.

И всё-таки задаю волнующий меня вопрос:

– Вы красивы и богаты. Неужели не можете найти себе девушку?

– Хочу иметь возможность снимать напряжение в любое время и в любом месте, когда я этого пожелаю. Но не стоит заблуждаться, это всего лишь дополнение к вашим основным обязанностям. Как вы будете справляться с работой секретаря – вот что повлияет на то, останетесь ли вы на этой должности.

– Что будет входить в мои должностные обязанности?

– Вы должны будете готовить мне завтрак, отвозить на работу и с работы, выстраивать моё рабочее расписание, готовить материалы для встреч, а во время самих встреч  документировать самые важные моменты; сопровождать меня в поездках, сортировать мою корреспонденцию, приносить документы, варить кофе… В общем, я хочу, чтобы вы стали моей тенью. И у вас не будет рабочего расписания. Вы должны быть готовы в любой момент приехать, если мне это потребуется. Взамен я обещаю вам не только оклад, указанный в договоре, но и щедрую премию.

Ещё раз перечитываю договор и обдумываю услышанное. Чтобы расплатиться по долгам и прокормить семью, мне нужна зарплата минимум тридцать золотых в месяц. Работать на той должности, что я занимала в лавке отца, у меня не получится – всем работодателям подавай диплом, которого у меня нет. Так что я могу претендовать лишь на низкоквалифицированный труд, за который платят не больше трёх-пяти золотых в месяц – то есть устроиться официанткой, уборщицей или торговкой. Эта вакансия секретаря – единственная возможность заработать нужную сумму. К тому же, если я продержусь на этой работе год, агент по найму обещала, что без труда сможет подыскать мне другую высокооплачиваемую должность.

Снова возникает соблазн сказать, что такая работа меня не интересует; окатить лорда высокомерием и гордо уйти.

Как бы я хотела, чтобы у меня была возможность позволить себе гордость.

Но я не могу.

Облизываю пересохшие губы:

– Я согласна, но у меня есть одно условие.

– Какое? – вопросительно приподнимает бровь лорд Кириан.

– Я бы хотела получить в качестве аванса двадцать золотых.

– Хорошо, – он отсчитывает деньги и кладёт на столешницу.

Ставлю подпись под двумя экземплярами договора и обязательного соглашения.

Очень надеюсь, что не совершаю сейчас ошибку.

– Хорошо, – кивает лорд и забирает свои копии документов. – Буду ждать вас ровно в восемь по этому адресу, – он протягивает лист с ровными аккуратными буквами. – Вы должны знать, что я не терплю опозданий… На этом на сегодня всё. До завтра.

– До завтра.

Забираю деньги и покидаю кабинет.

Когда дверь за моей спиной закрывается, несколько мгновений стою, давая себе время хоть немного прийти в себя.

Я приняла решение.

Теперь поздно сомневаться.

Чего бы мне это ни стоило, я справлюсь. Не могу не справиться.

Высоко поднимаю голову и выхожу в коридор. Игнорирую любопытные взгляды. Притворяюсь спокойной и невозмутимой. Но расслабляюсь, только оказавшись на улице.

Сразу же отправляюсь в банк.

Приходится подождать, пока работник, консультирующий по кредитам, освободиться, так что в его кабинет я вхожу, уже полностью вернув себе самообладание.

Здесь я впервые, но почему-то именно так себе это место и представляла: захламлённый стол, вдоль стен стеллажи с рядами папок и стопками бумаг; всё строго функционально и без каких-либо предметов, позволяющих судить о личности лысеющего мужчины в сером костюме.

– О! Лия Дарт! Рад вас видеть, – неискренне улыбается Прайт. – Присаживайтесь.

– Здравствуйте, – приветствую я его и усаживаюсь на краешек стула.

– Вам удалось собрать нужную сумму?

– Именно это мне и хотелось бы обсудить. Я устроилась на работу, получила задаток и готова погасить часть задолженности сегодня, а остальное в течение шести месяцев.

– Но у вас ещё останется процент по кредиту в размере пяти золотых в месяц, – напоминает Прайт.

Напоминает почти дружелюбно, и этот тон резко контрастирует с тем, каким он говорил с нами в прошлый раз.

– Я обязуюсь своевременно выплачивать проценты по кредиту, – добавляю я. – При условии, что дом бабушки не будет продан.

Мужчина прищуривается, отчего его маленькие невнятного цвета глазки, напоминающие крысиные, сужаются до щёлочек:

– Какую сумму вы готовы внести прямо сейчас?

– Пятнадцать золотых.

– Значит, десять золотых в счёт погашения задолженности по процентам и выплату, которую вы должны будете внести за этот месяц, – задумчиво кивает Прайт. – А какую сумму вы сможете внести в следующем месяце?

– Как минимум такую же, – стараюсь говорить с уверенностью, которой не испытываю.

– Я готов отложить продажу дома вашей бабушки. В случае, если вы будете ежемесячно погашать проценты по кредиту и часть долга, дом останется за вами. В противном случае мы продадим дом, и вы вместе с мачехой попадёте в тюрьму, а ваши брат с сестрой – в приют.  Мы друг друга поняли?

– Да.

– В таком случае я готов пойти вам навстречу.

Достаю пятнадцать золотых, расписываюсь в нужных местах, после чего прощаюсь и покидаю банк.

Облегчения не чувствую – мой план будет работать ровно до того момента, пока у меня есть работа. Если же я её потеряю… О таком развитии событий лучше не думать.

Возвращаться домой не хочется – после смерти отца обстановка стала слишком, невыносимо давящей. Поэтому покупаю себе пирожок и усаживаюсь на скамейку в парке.

Думаю о том, что говорить мачехе о размере моей зарплаты, конечно, не стоит, так же как и давать ей деньги. За все эти годы Циана так и не смогла понять ценность денег. Она вполне может истратить всё на новое платье и сладости, не задумываясь, чем мы будем кормить детей завтра. Не говоря уже о том, что у неё даже мысли не возникло устроиться на работу. Хотя какая из неё работница? Избалованная дочка богатого торговца, она жила беззаботно в юности, а потом и выйдя замуж. Пока её отец был жив, он снабжал любимую доченьку деньгами, а после его смерти эту обязанность пришлось взять на себя её мужу. Мой отец искренне любил свою вторую жену, молча сносил упрёки в том, что беден. Старался её баловать по мере своих сил…

Интересно, как именно он планировал отдавать долг, до того как скоропостижно умер? Дела-то в лавке шли не так чтобы очень хорошо – небольшую прибыль она приносила, но и только. Поскольку именно я занималась бухгалтерией, этот факт мне известен достоверно. И других источников дохода у отца было. А если и были, то мне об этом неизвестно.

После смерти отца я продала лавку, машину, все украшения и почти все наряды мачехи. Я продала и наш роскошный особняк, вынудив семью переехать к бабушке – матери отца. Этого хватило, чтобы расплатиться с ростовщиками. Но оказалось недостаточно, чтобы погасить кредит или хотя бы задолженность по выплатам.

Так что мачехе доверять деньги точно нельзя. Ни в коем случае. А вот бабушке – вполне. Она, конечно, сильно сдала после смерти сына, но на неё всё ещё можно положиться: и за братом с сестрой присмотрит, и еду приготовит. Страшно представить, как бы я без неё справлялась. Действительно страшно.

Доедаю пирожок и неторопливо отправляюсь домой. Дом бабушки расположен на окраине, так что дорога занимает чуть больше трёх часов. Если бы шла быстрым шагом, добралась бы за два, но мне хочется максимально оттянуть возвращение.

Захожу в магазин, расположенный неподалёку от дома. Покупаю только самое необходимое: курицу, пакетик круп, бутылку молока, картошку, морковку, луковицу, муку и яйца. Вероятнее всего, придётся найти жильё поближе к работе – не могу же я каждый день тратить четыре часа на дорогу. Придётся быть ещё более экономной.

Сложив покупки в матерчатую сумку, всё-таки иду домой.

Открываю скрипучую калитку и прохожу в небольшой, но очень уютный дворик. С одной стороны две яблони роняют бело-розовые лепестки на землю, а с другой возвышается здоровенный дуб. Дорожка вымощена камнями и ведёт мимо колодца прямо к порогу небольшого деревянного домика.

В детстве мне нравилось здесь бывать.  В детстве всё не казалось таким маленьким и обшарпанным.

Брат качается на качелях, сестра сидит на лавочке у порога, уткнувшись в книгу. Увидев меня, она радостно вскакивает:

– Лия, ты вернулась!

Улыбаюсь:

– Да, милая. Мама снова попросила тебя приглядеть за братом?

– Нет. Это бабушка. У мамы опять мигрень. Она очень расстроилась, когда бабушка отказалась дать ей денег на поездку в город.

– О! Вот оно что. Понятно… Хайрин, идём в дом!

Пятилетний брат продолжает качаться на качелях, игнорируя мою просьбу.

– Не переживай, – поспешно произносит сестричка, – я за ним присмотрю. Пусть качается, если хочет.

– А ты уже сделала уроки?

– Сделала. Не беспокойся.

– Ладно.

Улыбаюсь девочке и захожу в дом.

Когда бабушка жила здесь одна, он казался большим, и у меня была собственная комната. Теперь в ней живут брат с сестрой, гостиную заняла Циана, а мне приходится ютиться в кладовке.

Конечно, бабушка предлагала жить с ней, но у меня совести не хватило – ей и без того приходится терпеть мою мачеху. Я вполне могу обойтись и кладовой. Тем более туда как-то вместились кровать и сундук, а большего мне и не нужно.

Бабушка моет пол. Вспыхивает раздражение из-за того, что это приходится делать пожилой женщине, когда в доме прохлаждается молодая и здоровая.

Преувеличенно бодрым голосом произношу:

– Бабушка, я вернулась!

Она оборачивается:

– О! Лия! Наконец-то! А ты купила продукты?

– Да, бабушка! Идём на кухню.

– Но я ещё не закончила!

– Не страшно. Я потом домою пол. Давай приготовим еду, а после я сама закончу уборку... Я же просила тебя оставить домашние дела мне, я справлюсь.

– Но всё-таки…

– Бабушка, идём!

Забираю у неё швабру и веду бабушку на кухню:

– Можешь меня поздравить! Я нашла работу! Хорошую. Мне выдали аванс, так что я купила продукты. И вот, – протягиваю ей золотой, – держи. Теперь у нас будут деньги на еду.

– Лучше оставь себе, – отказывается бабушка.

– Мне придётся много работать, и я не знаю, во сколько буду возвращаться домой – график ненормированный. Так что за продуктами придётся ходить тебе... Ты же знаешь – Циане деньги давать нельзя.

– Знаю, – вздыхает бабушка и прячет монету в карман.

– Только не говори ей, что я дала тебе деньги.

– Ещё бы! Если она узнает, начнёт клянчить.

– Обязательно начнёт! – киваю я.

Выкладываю продукты на стол.

Бабушка улыбается:

– Похоже, сегодня у нас будет суп. Наконец-то дети смогут поесть мясного.

– Да. Ты, пожалуйста, почисти овощи, а я займусь курицей.

– Хорошо.

Отделяю от курицы крылья, ноги и шею – из них я сегодня сварю суп. А вот остальное снова упаковываю в бумагу и вместе с яйцами отношу в подпол. Завтра можно будет сварить кашу с мясом, ещё и на ужин останется. Чувствую радость, оттого что наконец могу накормить детей чем-то нормальным. Каша с редькой или капустой за это время успели приесться, но я не могла покупать что-то более дорогое. Рада, что теперь это изменилось…

Надеюсь, у меня получится продержаться. Буду терпеть всё что угодно и стараться изо всех сил. Я не могу подвести бабушку и брата с сестрой. И бросить мачеху не могу тоже – отец попросил меня об этом в своём завещании. Я должна выполнить его последнюю просьбу.

Забросив все ингредиенты и дождавшись, пока суп закипит, убавляю огонь и отправляю бабушку отдыхать, а сама принимаюсь за уборку. Мою пол, вытираю пыль. Убираю разбросанные игрушки и детские вещи. Приношу ведро с  чистой водой – водопровода, так же как и канализации, здесь нет. Бабушке в её годы уже сложно со всем справляться самой. Незадолго до смерти отец уговорил её наконец-то переехать к нам, но это оказалось напрасно. У нас больше нет богатого особняка и слуг. Я единственная, кто может обо всём позаботиться.

Накрываю на стол и зову детей ужинать, а потом осторожно стучусь к мачехе.

– Войдите, – раздаётся печальный звонкий голос.

Открываю дверь и приглашаю:

– Матушка, идёмте кушать.

– Снова редька? Я не буду!

– Нет. На этот раз у нас суп с курицей.

– Суп?

Мачеха сбрасывает полотенце со лба и оживляется:

– Хорошо. Так и быть, составлю вам компанию за ужином.

Она встаёт и оправляет роскошное домашнее платье, которое смотрится очень неуместно на фоне потёртой обивки дивана, выцветших штор и дощатого пола. Я оставила ей всего пять платьев: два домашних, одно тёплое и одно лёгкое для прогулок, а также бальный наряд. Хотела продать и его, но мачеха закатила такой скандал, что мне пришлось отступить. Мой аргумент, что нам на что-то нужно кормить детей, её не убедил. И сколько бы я ни пыталась рассказать об истинном положении дел, все мои доводы отметались взмахом изящной ухоженной ладони.

Мир, в котором живёт эта женщина, настолько далёк от реальности, что мне и представить страшно. Кажется, её рассудок помутился после смерти мужа. Или она просто искусно притворяется? На этот вопрос у меня пока нет ответа.

Все рассаживаются вокруг стола. Я разливаю суп по тарелкам. Детям кладу куриные ножки, мачехе и бабушке – крылышки. Мне достаётся шея.

– Лия, нам нужно нанять служанку! Так жить совершенно невозможно! – заводит традиционную песню мачеха.

– Мы не можем нанять служанку. У нас нет денег, – привычно отвечаю я.

– Но ведь у нас были деньги!

– Были. Но у отца оказалось много долгов. Нам пришлось всё продать, чтобы вернуть хотя бы часть.

– Но так не бывает!.. Мы можем попросить у кого-нибудь.

– Вы же пробовали. Но у вас не получилось.

Я даже раздражения не испытываю из-за того, что она подняла эту тему снова. Последнее время это стало чем-то вроде утомительного ритуала.

– Но мы не можем так жить!

– Можем и живём.

– Но ты можешь выйти замуж! Ты недурна собой, я помню, за тобой многие ухаживали. И кажется, ты даже с кем-то встречалась. Почему ты не можешь попросить у него денег?

–  Потому что мы теперь бедны, а всем женихам нужно приданое. После того, как стало известно истинное положение наших дел, все ухажёры испарились.

– Но ты можешь найти новых!

– Не могу. Я устроилась на работу. У меня нет на это времени.

– На работу! Но это неженское дело.

– Но нам нужно что-то есть.

Мачеха какое-то время сосредоточенно поглощает суп, а потом с воодушевлением произносит:

– Это хорошо! Значит, скоро мы сможем вернуться в наш дом.

– Не сможем. Моей зарплаты будет хватать только на то, чтобы не умереть с голоду.

– Но твой отец…

– Мой отец влез в долги, чтобы поддерживать образ жизни, к которому вы привыкли. Именно из-за этого мы и оказались в такой ситуации.

– Но я тоже могу взять кредит!

– Отец брал кредит под залог лавки и дома. Ни лавки, ни дома у нас больше нет.

Доедаю суп и встаю из-за стола:

– Я пойду. Бабушка, я позже помою посуду. Оставь её просто на столе.

И ухожу в свою комнату.

Открыв дверь, вздыхаю: надо всё-таки поставить замок – судя по разбросанным вещам, мачеха снова искала деньги. Её оптимизм – это нечто невероятное.

Складываю вещи. Ещё раз вздыхаю, обнаружив, что одна из моих книг изрисована цветными карандашами. Похоже, Хайрин был здесь вместе с мачехой.

Понимаю, что ругаться бесполезно, поэтому, закончив складывать вещи, возвращаюсь на кухню.

Забираю у бабушки тряпку, которой она уже начала мыть посуду, и принимаюсь за дело сама. Затем нагреваю воду, купаю младшего брата, помогаю вымыться Анике и, после того как дети уходят в спальню, ополаскиваюсь сама.

На кухню возвращается бабушка:

– Я уложила детей спать.

– Спасибо! Сама тоже иди отдыхать.

– Лия, я… – не закончив предложение, она замолкает, стоит какое-то время, а потом уходит к себе.

Завожу будильник, после чего выключаю свет в своей комнате и укладываюсь спать. Завтра будет новый день. Мне потребуются все мои силы.

Будильник звонит в пять тридцать утра. Тут же подхватываюсь, умываюсь, завтракаю жареным яйцом, переодеваюсь и отправляюсь по указанному на листке адресу. 

Нужным мне зданием оказывается магазин женской одежды. Успеваю добраться до места заранее и жду под дверью, не решаясь войти; не чувствую уверенности, что меня впустят – если судить по витрине, наряды здесь продаются слишком дорогие, чтобы я могла их себе позволить.

Машина лорда Кириана подъезжает и останавливается ровно за минуту до назначенного времени.

Мой работодатель выходит, находит меня взглядом и кивает:

– Идёмте, – первым переступая порог магазина.

Мы оказываемся в просторном помещении, вдоль стен которого расставлены манекены в шикарных платьях. Полы мраморные, стены закрыты шёлковыми драпировками, с потолка свисают большие люстры из хрусталя – здесь буквально всё кричит о роскоши и элитарности.

К нам подходит женщина лет тридцати, одетая в алое шёлковое платье. Она склоняется в глубоком поклоне, а распрямившись, приветливо улыбается:

– Лорд Кириан! Счастлива вас видеть! Чем я могу быть вам полезна?

Он кивает на меня:

– Это моя новая секретарша. Нужно подобрать ей что-то приличное. На мой вкус.

Женщина снова низко кланяется:

– Я вас поняла. Сделаю всё в лучшем виде!

А потом поворачивается ко мне:

– Следуйте за мной.

– Хорошо, – киваю я, направляясь за ней вглубь помещения.

Получается, мы приехали сюда, чтобы заказать одежду? Для меня? Новость не радует, а скорее настораживает.

Похоже, в этом вопросе у меня нет права голоса. Остаётся надеяться на то, что у лорда Кириана хороший вкус.

За узорчатой ширмой в дальней части помещения тянется длинный коридор с десятком дверей. Женщина открывает ближайшую к нам и с пренебрежением в голосе произносит:

– Проходите и раздевайтесь до белья. Мне нужно снять мерки.

Когда разоблачаюсь, она обходит меня по кругу и кивает своим мыслям:

– Не так плохо, как я думала.

Затем делает измерения и записывает результаты в блокнот. Закончив, бросает мне:

– Ждите здесь! – и снова уходит.

Возвращается с большим бумажным пакетом, комплектом кружевного белья, чулками, юбкой и блузкой. Вручает всё мне:

– Переоденьтесь. Свои вещи можете сложить в пакет. Там туфли и сумочка.

– Спасибо, – говорю её спине.

Переодеваюсь в новую одежду. Бельё приятно льнёт к телу. Смущает то, что кружевной лиф и трусики не оставляют простора для воображения, но я сейчас не в том положении, чтобы привередничать. Юбка настолько короткая, что едва прикрывает попу и не скрывает полностью кружевного верха чулок. А вот блузка вполне консервативная. Туфли оказываются чёрными лодочками на высокой шпильке. Чувствую себя на них очень неуверенно.

Но что мне по-настоящему нравится – так это сумка. Большая, вместительная, практичного коричневого цвета из натуральной кожи.

Чётко осознаю, что мне всё-таки придётся заняться сегодня поисками жилья – если заявлюсь в таком виде домой, у мачехи возникнет множество вопросов. Как минимум она уверится в своём глупом убеждении, что деньги у меня всё-таки есть, но я их прячу. А редьку с кашей ела просто потому, что я очень их люблю.

Перекладываю договор, ручку, блокнот, расчёску и носовой платок в новую сумочку, а потом складываю все свои старые вещи в бумажный пакет.

Ещё раз осматриваю себя в зеркале и вынужденно признаю, что выгляжу шикарно. Как дорогостоящая путана, например. Остаётся улыбаться и делать вид, будто так всё и задумывалось.

Выхожу из примерочной и отправляюсь в общий зал.

Увидев меня, лорд Кириан убирает документы, которые изучал до этого, в портфель и поднимается с места. Под выжидающим взглядом женщины в алом платье он осматривает меня и прохладным тоном произносит:

– Сойдёт. Я хочу, чтобы остальные вещи были готовы не позднее завтрашнего вечера.

– Конечно, – кланяется женщина. – Всё будет в лучше виде. Не извольте беспокоиться.

В её голосе отчётливо слышится облегчение.

– Идёмте, – произносит лорд Кириан, глядя на меня, и, развернувшись, шагает к двери, уже не оглядываясь.

Стараясь не подвернуть ногу, семеню следом. Обувь оказывается на удивление удобной, но не настолько, чтобы я могла чувствовать себя в ней комфортно.

Как только мы появляемся из магазина, водитель тут же предупредительно открывает перед лордом Кирианом переднюю дверцу.

– Садитесь в машину, – бросает мне лорд.

Усаживаюсь на заднее сидение, и мы трогаемся с места.

Хоть мне и интересно, куда мы направляемся, но решаю не раздражать своего нанимателя вопросами – сама всё узнаю, когда доедем. Чем незаметнее я буду, тем больше шансов сохранить работу после испытательного срока.

Следующим нашим пунктом назначения оказывается частная лечебница. За деревянной дверью двухэтажного особняка, украшенного лепниной и колоннами, оказывается просторный холл, напоминающий скорее гостиную богатого дома, чем вход в медицинское учреждение.

Нас уже ждут. Миниатюрная блондинка провожает нас в кабинет главного лекаря. Он склоняется перед лордом Кирианом в почтительном поклоне:

– Я подготовил зелье, как вы и просили… Девушка, присаживайтесь, – указывает лекарь на одно из кресел напротив камина, сам опускается в соседнее и просит протянуть ладонь.

Касаясь кончиками пальцев моего запястья, он какое-то время молчит, словно прислушиваясь к чему-то, а затем произносит:

– Она полностью здорова. Похоже, в последнее время несколько скудно питалась, но на этом всё. Сейчас принесу противозачаточное зелье.

Он подходит к шкафу возле письменного стола, достаёт хрустальную бутылочку с зеленоватой жидкостью и вручает её мне:

– Выпейте. Это зелье позволит избегать беременности в течение года. После этого ваш цикл полностью нормализуется.

– Спасибо, – киваю я.

Зелье на вкус горьковатое и терпкое, но не противное. Выпиваю всё до капли и возвращаю бутылочку лекарю.

– На этом всё, – сообщает он.

– Благодарю, – слегка кивает лорд Кириан лекарю. – Идёмте, – произносит для меня и выходит из кабинета.

Мы снова садимся в машину и снова куда-то едем. Останавливаемся у роскошного салона красоты.

Следом за лордом Кирианом выхожу из машины и иду к двери, украшенной витражами.

Дверь открывается прежде, чем лорд успевает до неё дойти. На порог выходит ухоженная женщина лет сорока и приветливо склоняется в поклоне:

– Добро пожаловать!

Когда заходим внутрь, граф Кириан кивает на меня и произносит:

– Я хочу, чтобы вы привели её внешность в порядок. Можете себя не ограничивать в средствах.

– Слушаюсь, господин, – женщина снова склоняется в уважительном поклоне.

– Приступайте, – кивает лорд и уходит.

Женщина осматривает меня и качает головой:

– Дорогая, вы ужасно себя запустили! Но мы всё исправим. Следуйте за мной.

Запустила?! Мне так не кажется, но не спорю – понимаю, что снова  моё мнение не играет никакой роли. Чувствую себя безвольной куклой, но ведь я именно на это и соглашалась, подписывая договор. С другой стороны, в салонах красоты я раньше не была. Пора открыться новому опыту.

Женщина приводит меня в зал с несколькими бассейнами, где ждут три миловидные эльфийки. Улыбается:

– Девочки, это… – она поворачивается ко мне: – Как вас зовут?

– Лия.

– Это госпожа Лия. Нам нужно привести её внешность в порядок.

– Будет исполнено, госпожа! – эльфийки кланяются, а потом одна из них распоряжается: – Госпожа Лия, вы можете раздеться и оставить вещи за ширмой в углу.

Выполняю распоряжение, накидываю висящий на крючке халат и выхожу.

– Проследуйте вот в этот бассейн, – девушка указывает на тот, вода в котором имеет голубоватый цвет

Снимаю халат и захожу в воду. Она кажется чуть более горячей, чем мне комфортно. Но по настоянию девушек окунаюсь и пять минут лежу неподвижно.

Затем меня просят выйти из бассейна и лечь на кушетку. Мою кожу натирают чем-то пахнущим розами. Чувствую тепло и покалывание.

После я смываю эту смесь под душем и лежу ещё в одном бассейне около десяти минут. Затем мою кожу снова чем-то натирают. На этот раз покалывания ощущаются сильнее, на грани болезненности.

И опять я нежусь в бассейне. И опять меня чем-то натирают. Опять омываюсь, а потом женщины натирают мою кожу очередным составом.

Затем мне делают массаж. Периодически охаю от боли, на что мастерица каждый раз меня успокаивает:

– Потерпи, милая! Нужно немного подправить. Нельзя себя так запускать! Зато потом и головные боли уйдут, и спинка распрямится. Будешь чувствовать себя так, словно заново родилась.

И в очередной раз нажимает куда-то, вызывая боль.

Под её умелыми руками чувствую, как из тела уходит напряжение, ставшее для меня настолько привычным, что я перестала его замечать. Каждый раз после очередной болезненной манипуляции мне ставится как будто немного легче.

Затем моё тело намазывают чем-то масляным с острым, но приятным ароматом, и просят немного полежать, пока мастера занимаются моими руками и ногами.

Ладони и стопы чем-то натирают, массируют, снова натирают. Ногти подпиливают, придавая им красивую форму. К концу процедуры с удивлением осматриваю свои руки – таких розовых ногтей и нежной кожи у меня не было уже очень давно.

Чем дальше, тем больше проникаюсь уважением к мастерам.

После этого мне разрешают накинуть халат и просят пересесть на кресло. В мои волосы что-то втирается, затем их высушивают, и мастер начинает меня стричь.

И снова меня не спрашивают о том, какую причёску я хочу. Как будто это не имеет значения. Интересно, если бы я платила из своего кармана, они бы тоже так себя вели? Что-то сомневаюсь.

Наконец мастера заканчивают свою работу. Дозволяют мне одеться и подводят к зеркалу.

Смотрю в него, но почему-то не сразу понимаю, что незнакомка в зеркале – это я. Мои волосы лежат аккуратными прядями, обрамляя лицо с идеально ровной кожей, бледность которой сменилась свежестью, свойственной юности. Исчезли тёмные круги под глазами, появившиеся после смерти отца. Ресницы стали гуще и темнее. Губы как будто приобрели более насыщенный розовый оттенок. Что касается остальной кожи – она выровнялась, появилось внутреннее сияние. Спина выпрямилась. Теперь я похожа не на обычную девушку из среднего класса, а на аристократку. Теперь я понимаю, почему мастер говорила о том, что я совсем себя запустила.

Кланяюсь мастерам и искренне произношу:

– Огромное спасибо! Вы сотворили настоящее чудо!.. Как долго продержится эффект?

– Это ваша естественная красота, мы её просто вытащили наружу, – довольно произносит эльфийка. – Но если хотите сохранить её на таком же уровне, вам нужно использовать специальные средства во время мытья и утром наносить на кожу крем. Всё необходимое доставят по указанному лордом адресу.

– Спасибо, – ещё раз благодарю я.

Из салона красоты направляюсь в офис, благо он всего в получасе ходьбы.

Всё ещё неуверенно чувствую себя на каблуках, но после массажа удерживать равновесие в разы проще. Тело кажется лёгким, наполненным силой. Впервые со смерти отца ощущаю себя не старухой, а девушкой своего возраста.

А ещё внезапно оказываюсь объектом мужского внимания. Меня провожают заинтересованными взглядами, а один мужчина даже предлагает познакомиться и приглашает посидеть в кафе. Отказываюсь, конечно. Даже если бы в договоре не было пункта о том, что я не имею права заводить отношения, я бы всё равно отказалась – все мои мысли сосредоточены на том, чтобы продержаться на работе хотя бы год, и на смешанном с ожиданием страхе того, когда же лорд попросит выполнить особые условия нашего договора.

Утешаю себя тем, что он действительно красив. Волевой подбородок, тёмно-синие глаза, ухоженные волосы, дорогой костюм и аура власти, которая присуща лишь по-настоящему богатым  и влиятельным аристократам. Я совсем не кривила душой, когда говорила ему о том, что он может без труда найти себе девушку. А то, что он ведёт себя несколько высокомерно, многим покажется не минусом, а плюсом. С другой стороны, он настолько богат и влиятелен, что может позволить себе совершенно любое поведение. Многие сказали бы, что мне повезло и они с радостью бы оказались на моём месте. Жаль, что я сама так не считаю.