Секреты некроманта

Мэтр некромантии и темных искусств, достопочтенный Николас Локвуд принимает экзамен, усилием воли сдерживая широкий зевок, но при этом зорко следя за нервно озирающимися в поисках чуда адептами. Конечно, экзамен по практической некромантии это вам не шуточки, особенно когда большая часть группы, понадеявшись Всевышнему известно на что, не утруждает себя такой глупостью, как подготовка во время семестра. Светлые студенческие головы наивно полагают, что найти выход, чтобы не учить, гораздо проще, чем, собственно, подготовиться к экзамену. И никто из них не догадывается, что если кому-то и удастся найти этот самый выход, мэтр готов взять такое дарование в личные ученики. Другой вопрос как оценит подобный исход почтенный таким вниманием ученик: как небесную благодать или же ссылку в пасть к дьяволу. Хотя выбраться из последней, вероятно, будет проще.

В ряду у стены слышится легкий шорох. Мэтр тут же резко оборачивается к источнику звука, скидывая с головы глубокий черный капюшон профессорской мантии.

- Господин Ромул, у вас что-то случилось? – и цепкий взгляд на левую руку ученика, что-то пытающуюся нашарить на груди под антрацитово-черным пиджаком.

- Нееет, все в порядке, мэтр Локвуд. – слегка заикаясь, поясняет не самый глупый, но при этом весьма изворотливый адепт. – Что-то сердце прихватило.

- Сердце находится с другой стороны груди, и раз мне после множества практических занятий по анатомии приходится вам это разъяснять на экзамене, то у нас с вами присутствует явная проблема. – Николас ехидно комментирует очевидное.

В просторной аудитории раздается несколько нерешительных смешков, а застигнутый врасплох адепт, заливаясь краской, быстро извлекает руку из внутреннего кармана, так и не найдя столь желанные шпоры.

- Все, отпустило. Простите, мэтр.

- Славно, раз отпустило. Всевышний простит, – милостиво соглашается некромант.

Лениво потянувшись, мэтр решает пройтись по рядам, чтобы взбодриться самому, а заодно и придать ускорение мыслительному процессу студентов. Правильная мотивация залог успеха в таком нелегком деле. Стоило подняться и сделать первый шаг, как со всех сторон интенсивно зашуршало и зашевелилось. Апофеозом всего становится громкий хлопок, раздавшийся из-под первой парты. Лениво и неспешно наклонившись, Николас уперся взглядом в свалившийся с колен лучшей адептки курса огромный том по теории некромантии.

- Олессия? – недоверчивый взгляд на стремительно заливающуюся краской студентку.

- Простите, мэтр. Пересдача? – испуганный шепот и вжатая в плечи голова.

Вот если бы не было уверенности, что адептка и сама все прекрасно знает, не задумываясь выпер бы из аудитории, а то и из академии.

- Ну зачем же так строго, – ответ профессора звучит ужасающе ласково, – за такую изобретательность и сноровку, как протаскивание у меня под носом тома весом в пять килограмм, вы удостаиваетесь еще одной попытки написать свой билет. Кстати, а как и где вы его пронесли? Хотя не отвечайте, не уверен, что мне стоит это знать, ибо будет сложно относиться к вам в прежнем ключе.

Нарочито медленно прохаживаясь между рядами, взгляд Николаса натыкается на крепко сложенного рыжего адепта, сосредоточенно крутящего в руках слишком толстую, по сравнению с имеющимися у остальных коллег по несчастью, перьевую ручку. Многие годы успешной практики подсказывают, что если что-то выбивается из общей картины, это стоит в обязательном порядке рассмотреть подробнее.

- Адепт Вилор, вы позволите взглянуть на ваши пишущие принадлежности?

- Ппожалуйста, мэтр Локвуд.

Слегка трясущаяся рука протягивает требуемое. Вроде бы ручка как ручка. А это еще что такое? Тонкая полоска металла при нажатии начинает отходить в сторону и следом за ней разматывается почти метровый список узкой тонкой бумаги, испещренный с двух сторон корявыми записями сокращений и формул. Причем не зная, что именно стоит искать, ни в жизнь не разберешь что здесь написано.

- Что, адепт Вилор, в учёбе, как и на войне, все средства хороши? Знаете, если бы вы с такой изобретательностью пытались отучиться на инженера, то это лишний раз доказывало бы, что вы этого достойны. Но увы, чтобы впечатлить меня как некроманта, вам стоило спрятать эти записи в труп. Суть улавливаете?

- Пересдача? – унылый вопрос.

- Ну или можете рискнуть прямо сейчас ответить мне согласно содержимому вашего билета, – профессор любезно предлагает студенту присесть на уже отпиленную ветку.

- Благодарю, профессор. Но лучше я выберу пересдачу.

- Лучше бы вы, адепт Вилор, выбрали специальность инженера, – со вздохом провожает взглядом мэтр Локвуд удаляющуюся из аудитории спину. – Даже жаль, такой талант, и надо же было родиться в семье потомственных принципиальных некромантов.

И стоит упорно запихивать парня на факультет некромантии, чтобы получить в лучшем случае посредственность, а в худшем закуску для зомби, когда на инженерном он может стать настоящим бриллиантом? Но кто слушает голос разума и тем более собственного чада, когда в семье есть годами укоренившиеся традиции. Покачав головой, мэтр дальше пробегает глазами по заметно притихшим рядам.

- Адептка Сория, опустите учебную мантию до положенной согласно уставу длины. Практическая часть с забегом от зомби на время у нас предстоит лишь во второй части экзамена. И защитные руны рисуются вокруг щиколоток, а не выше колена. Это ведь защитными рунами покрыты ваши ноги, а не ответами на экзаменационные вопросы, не так ли?

Словленная на горячем адептка быстро вернула мантию до положенной длины, и, на всякий случай поджав ноги, как будто Николас занырнет под парту и полезет проверять, усиленно закивала. Профессор, еще раз убедившись в пристойности вида адептки, неспешно переходит в соседний ряд.

На последней парте в аудитории расположился спортивная гордость университета Айзек. Высокий, здоровый, сильный как дуб. И, к сожалению, в кроне, то есть голове, гуляет такой же ветер. Сейчас же гордость курса сидит укутанный по уши в черный шарф, а на парте располагается внушительная горка пилюль.

- Адепт Айзек, не будете ли так любезны разъяснить, что с вами случилось? – профессор с интересом рассматривает разнообразные баночки с капсулами, и одну берет в руки изучить поподробнее.

- Я заболел, мэтр Локвуд. Видимо, простыл на последнем кладбищенском практикуме.

- Это вы-то, в начале лета? А зимой, значит, после заплыва на спор между льдинами за бочонок пива не заболели? – нарочито удивленно Николас крутит в руках пузырек с пилюлями.

Ага! Открутив крышечку, высыпает парочку на руку и второй рукой начинает раскручивать скатанные в маленькие шарики ответы на экзаменационные вопросы.

- Знаете, Айзек, я это все сейчас изымаю, но чтобы не трепать себе нервы в деканате по поводу вашего изгнания с экзамена, позволю вам собственными усилиями сдать экзамен. Готовы попробовать?

- Нет, мэтр. – адепт со вздохом снимает с шеи уже ненужный конспирационный шарф, - Я не готов сегодня к сдаче экзамена.

- Чудненько, по крайней мере у вас хватило смелости это признать. Тогда до новой встречи!

Следующей придирчивого взгляда профессора удостаивается адептка Навина, расположившаяся на одной из первых парт. В этот раз обычно собранные длинные волосы девушки заплетены в две пушистых длинных косы, свисающие по бокам практически до талии. Ну и кто идет на экзамен с такой прической, зная, что вторая часть будет проходить на плацу и с придающими ускорение зомби в качестве инструктора?

- Адептка Навина, а вы на экзамен, как на праздник готовились? Похвально, похвально. – мэтр Локвуд пристальнее присматривается к студентке и многозначительно улыбается. – Вы же в курсе, что все обнаруженные шпаргалки я безжалостно сжигаю?

Лицо девушки стремительно бледнеет и она принимается лихорадочно вытряхивать из сложного переплетения волос многочисленные бумажки с заготовленными ответами. Удовлетворенно посмотрев на это безобразие, профессор движется дальше.

- Когда закончите, сожжете самостоятельно и подойдите к кафедре за дополнительным билетом. От удаления из аудитории вас спасает только такой творческий подход и то, что вы не успели воспользоваться своими заготовками.

Уже возвращаясь к своему месту, мэтр обращает внимание на расположившегося у окна старосту группы, адепта Шевера. Молодой человек вместо того, чтобы в поте лица излагать все имеющиеся мысли касательно билета на бумагу, с неподдельным интересом смотрит на происходящее на улице, при этом периодически отрицательно покачивая головой. Мэтру Локвуду тоже стало прелюбопытно, что же такое занимательное там происходит. Приближаясь к окну, он выглядывает и имеет счастье наблюдать потрясающую картину. Двое адептов из другого потока под окном растягивают плакаты с крупно написанным текстом, а когда господину Шеверу ответ на развернутом плакате не подходит и он отрицательно машет головой, отбрасывают в сторону ненужный и разматывают следующий. Куча у их ног более чем внушительна.

- Да, адепт Шевер, вам удалось поразить меня до глубины души. В то время как остальные стереотипно пытаются минимизировать проносимые в аудиторию записки, вы свои раздули до невероятных размеров. За трудоемкость также удостаиваетесь еще одной попытки сдать экзамен, а вот вашей группе поддержки не завидую на предстоящем зачете.

Вообще результаты экзамена вышли более чем ожидаемыми. Первую часть удалось сдать половине группы. Но им уже не повезло на второй части: зомби оказались проворнее, а первокурсники бегали все еще не достаточно быстро, а колдовали и того хуже. Но ничего, у этой группы есть потенциал, главное при правильном подходе адепты поддаются дрессировке, а самые необходимые навыки и знания будут вбиваться в их неподдатливые головы после второго курса. Главное, что и по результатам откровенно отчислить никого не хочется, лишь гораздо жестче взяться за их обучение.

После столь плодотворного дня уставший профессор Локвуд приближается к своему мрачному дому. На крыльце винтажного особняка его ожидает внушительных размеров антрацитово-черная коробка. Прикрепленная записка гласит “Профессору Локвуду, с благодарностью за сегодняшний экзамен”. Ну и что это такое? Очередная жалкая попытка адептов его припугнуть? С ехидной улыбкой профессор подхватывает коробку и заходит в собственный дом. Пройдя через обставленную в черных тонах согласно статусу гостиную, не дальше которой допускаются немногочисленные визитеры, он оказывается в снежно-белой кухне. Поставив принесенную коробку на стол, быстро скидывает черную мантию и облачается в мягкий белый домашний костюм. Да, кому сказать не поверят: гроза и ужас некромантского факультета терпеть не может положенный некромантам черный цвет, предпочитая в собственном доме светлые тона. Но разве в свежевыстиранном белом костюме побегаешь по кладбищам? А быть измазанным землей и неизвестно чем еще некромантом такое себе зрелище. Вызывать вместо ужаса смех откровенно не хочется.

Мэтр Локвуд с интересом открывает доставленную коробку и не сдерживает удивленного вздоха. Первыми достаются белые резиновые сапоги и такой же снежный дождевик. Ну и откуда эти мелкие паршивцы узнали о его цветовых пристрастиях? За столько лет даже коллеги в академии не догадались ни разу. Так, а это еще что такое? Следом на свет извлекается набор закусок. Вегетарианский. Ну откуда? Как пронырливые адепты разведали, что мэтр терпеть не может мясо во всех его видах? Когда столько работаешь с плотью уже совсем не хочется употреблять ее в пищу. А еще в коробке присутствует жасминовое масло для ванны и набор заводных скелетиков. Мэтр обреченно застонал. После мертвецких очень хочется, чтобы в личном пространстве царил очень приятный и живой запах. Однако это также был тщательно оберегаемый некромантом секрет. А уж про сохранившуюся привычку закидывать в ванную заводные игрушки не знает ни одна живая душа! Закрыв коробку, Николас задумчиво побарабанил пальцами по столу. Какие пронырливые детки оказались, не чета предыдущим. Ну что же, напрашивается два варианта: или их всех глубоко и надежно закопать на ближайшем практикуме, или с такими талантами вырастить самых успешных некромантов последних лет. Мэтр Локвуд мечтательно закатывает глаза. А ведь следующий учебный год обещает быть более чем интересным. Самому не терпится узнать, что же в итоге получится с этой занятной группой, но его одинаково устроят оба варианта!