Сектор 13

Свет был таким ярким, что слепил глаза, причиняя им немыслимую боль, ослепляя до рези, до выступивших слез и всхлипа, сорвавшегося в пластиковую маску, закрывавшую рот. Я пыталась посмотреть по сторонам, разглядев рядом с койкой непонятные приборы — там все моргало и еле слышно пикало. От моих рук и тела к приборам тянулись провода.

Я моргнула и скользнула взглядом дальше, отмечая белые стены и потолок с лампой, край оконной рамы и вертикальное жалюзи. Это все, что оказалось в поле зрения.

Тело мне не повиновалось: лежало мертвым грузом. Чужое. Недвижимое. Словно камень. Тяжелый кусок свинца.

Страх затопил сознание, и я снова попыталась что-то простонать в маску, но получился лишь отвратительный булькающий звук, когда в тишине прозвучали слова.

— Вы, признаться, очень нас удивили. — Голос говорившего был приятным и низким.

Я моргнула и скосила глаза, когда в поле зрения появился обладатель бархатного тембра — высокий мужчина с седыми волосами, правильными чертами лица, одетый в голубой больничный халат.

«Кто вы?» — хотела спросить, но губы лишь слегка приоткрылись, и маска, накрывавшая их, пропустила полустон. Говорить я совсем не могла.

— Мы не знакомы, — продолжил мужчина. Он встал надо мной, немного наклонившись вперед, частично перекрыв резкий свет лампы, за что я была ему благодарна. Незнакомец заглянул мне в глаза и продолжил: — Боюсь, вы не можете говорить. Впрочем, вы ничего уже не можете, мисс Стивенсон.

Его жестокие слова никак не вязались с милой улыбкой. Как может врач говорить подобное?

Мне захотелось встать, крикнуть ему, чтобы не произносил эти ужасные слова, чтобы замолчал! Но в глубине души я понимала: незнакомец прав. Я не могла ничего. Не пошевелиться, ни толком рта раскрыть. И только вращала глазами, со страхом осознавая, что не ощущаю боли.

А ведь боль быть должна! Должна, после того, что произошло с нами!

Опомнившись, я мысленно содрогнулась от ужаса и отчаяния, затопившего душу. Яркими картинами перед глазами пронеслось все то, что мне пришлось пережить: мои родители… крушение лайнера над пустыней… падение вниз. Свист ветра в ушах, когда оторвалась хвостовая часть самолета. Рев загоревшегося двигателя, что не смог вытянуть стальную птицу обратно в небо, и крушение, за которым последовали взрыв и боль, оглушившие меня, вышвырнувшие вместе с креслом в воздух. А потом сплошная спасительная темнота, которая растворилась только недавно. День или два назад… Я бы знала хорошо, если бы ориентировалась во времени. Но время сейчас для меня будто остановилось. Возможно, прошли недели. А может, и месяцы?

— Но я не представился. — Мужчина заложил руки за спину. – Мое имя Артур Пейн. Я ваш новый лечащий врач и это все, что вам сейчас необходимо знать. Если мы договоримся, я расскажу о себе больше. А пока выслушайте меня, чтобы понять, с какой целью я сейчас здесь нахожусь.

Я моргнула, и он, заметив реакцию, улыбнулся.

— Думаю, мы с вами разумные люди, мисс Стивенсон. А значит, вполне можем найти аналог общения. Я буду задавать вопросы, а вы мне отвечать единственным доступным вам способом.

Его улыбка мне не нравилась. И он сам казался каким-то скользким и неприятным, несмотря на располагающую ухоженную внешность. Мысли то и дело возвращались к родителям и катастрофе. Все, что сейчас меня интересовало, это не вопросы Пейна, а мои собственные. Как, впрочем, и ответы на них.

Жива ли моя семья? И если да, то в каком они состоянии? Где они и где я? Что это за место? Больница? Исследовательский центр, или что-то похлеще?

— Давайте условимся так. Если вы отвечаете «да», то один раз закрываете глаза, — продолжил мужчина в халате. – Если «нет», моргаете два раза. Медсестра, которая сидела с вами, сказала, что голова ваша в порядке, чего не скажешь об остальном теле. Итак, вы согласны пообщаться? Это в ваших же интересах.

Он говорил страшные вещи таким обыденным тоном, что мне хотелось выть от ужаса. Но я не могла. И вместо этого лишь моргнула. Один раз.

— Вот и замечательно. — Пейн распрямил спину и вздохнул. — Сначала короткие факты, которые непременно вас заинтересуют, мисс Стивенсон. Кстати, могу ли я называть вас по имени? Если да, моргните, как мы договаривались.

Я моргнула, разрешая подобное обращение. Плевать, как он будет меня называть. Мисс, или просто Кимберли. Разве это сейчас важно?

— Отлично, Ким. — Улыбка моего собеседника стала еще шире. – Я скажу вам правду. То, что обычно врачи не говорят своим пациентам. Но вы у нас особенная. – Он перестал улыбаться. — После катастрофы вы чудом остались живы. Единственная выжившая из всего рейса и экипажа. Когда вас нашли спасатели, вы находились без сознания, а затем и вовсе впали в кому. Врачи со своей стороны сделали все, что было в их силах. Но увы, иногда медицина, даже самая совершенная, бывает бессильна. – Пейн печально улыбнулся, словно сочувствуя моему горю. Но я не сомневалась — в нем не было и тени этого чувства. — Прогнозы оказались неутешительными, — продолжил врач. — До вчерашнего дня вы находились в коме. Ваши родственники, тетушка и ее супруг, за неимением других ближайших живых членов семьи, подписали разрешение на отключение вас от аппарата жизнеобеспечения…

Я внутренне заледенела.

Что он такое говорит? Единственная выжившая из всего рейса?

Значит ли это, что мои родители…

Что мои мама и отец…

Глаза отчаянно защипало, и мистер Пейн, или доктор Пейн, заметив изменения, замолчал, уставившись на меня уже без улыбки, которая, как мне казалась ранее, прилипла на его физиономию.

— Сожалею, мисс Ким. Ваши родители погибли. Похороны состоялись месяц назад. Ваша тетя, миссис Паттерсон, оплатила расходы, продав все имущество вашей семьи. Следует отдать ей должное: вырученные деньги за дом и то, что она сняла со счетов ваших родителей и с вашего, ушло на погребение и на ваше лечение. Но недавно врачи посоветовали отключить вас от системы. Сегодня это должны были привести в исполнение...

Прозвучало, как приговор.

— ... но вы пришли в себя. Случилось чудо, и вот я здесь!

Я моргнула. Слезы скатились по щекам. Но я не ощутила влаги. Только резь в глазах и это жжение, от которого хотелось зажмуриться крепко-крепко. А еще лучше уснуть, чтобы проснуться и понять, что все было просто сном. Да, ужасным кошмаром и не более того!

Я больше всего на свете хотела вернуться в мир, где родители живы, и я не овощ, который только и может, что тупо моргать. И даже закричать, выплеснув боль, не в состоянии.

— Мои соболезнования вашей утрате, Ким, — проникновенно произнес доктор Пейн. – Но вернемся к сути разговора. Когда вы находились в коме, от нашей лаборатории под ведомством правительства, поступил запрос на ваше тело. На ваш, как бы выразиться мягче, мозг. Так как все, что осталось в вас живым, это он. Остальное поддерживается искусственным путем. Миссис Паттерсон дала разрешение и права на использование вашего тела во имя науки, Ким. Но теперь, когда вы всех удивили и пришли в себя, это, конечно же, невозможно без вашего на то согласия.

«Что еще за чушь он несет?» — подумала я.

— Видите ли, Кимберли, мы ищем людей, подобных вам, оказавшихся в безвыходной ситуации. Людей обреченных, пригвожденных к инвалидным креслам, или тех, кого убивает рак последней стадии. В общем, ищем несчастных, чтобы подарить им второй шанс. И это не бред, как может показаться на первый взгляд. А научный, так сказать, опыт, результатом которого может стать ваше исцеление.

Если бы я смогла, то рассмеялась бы. Дико. Истерично. Но я не смогла и потому лишь моргнула, показывая Пейну, чтобы говорил дальше. Возможно, когда он выговорится, я смогу уснуть и провалиться в спасительную темноту, где не будет ничего. Только пустота. И полное отсутствие душевной боли.

— Прекрасно, — одобрил доктор Пейн. – Рад, что вы заинтересованы. Это поистине шанс для такой, как вы, Ким. Не стану скрывать, ваше будущее печально. Я говорю вам правду, потому что хочу, чтобы вы согласились принять участие в эксперименте, который вам нужен больше, чем мне. Понимаете? Я хочу дать вам шанс на нормальную жизнь. – Он отошел от больничной койки, и теперь я не могла видеть его. Зато слышала голос собеседника и его поступь по плитам пола.

– А теперь перехожу к главному, — произнес врач. — Если вы согласитесь принять участие в нашем эксперименте, вас немедленно перевезут в лабораторию за городом. Точного адреса, увы, сказать не могу. Сами понимаете, информация полностью конфиденциальна. Суть эксперимента состоит в том, что вас, или точнее ваше сознание, отправляют в другой мир…

«Что за чушь он несет?» — тут же подумала я. Шаги приблизились, и Пейн снова оказался в поле зрения. Он склонился надо мной, сложив ладони, словно в умоляющем жесте, и продолжил ровным голосом: — Да. Мне понятны ваши сомнения, Кимберли. Но другие миры существуют. На нашей земле. Параллельные реальности, так бы я назвал их.

Я закрыла глаза, уже не в силах слушать этот бред.

— Вы не верите мне, Ким, — тут же прозвучало в тишине. – А что, если я вам покажу нечто интересное? Откройте глаза, Ким, — попросил Пейн.

Я повиновалась с неохотой, жалея, что не могу сказать ему, чтобы уходил и оставил меня в покое.

Что за бред он вообще несет? Какие миры? Какая параллельная реальность?

— Есть один мир, который очень интересует нас, ученых. Я бы назвал его перспективным миром для переселения. — Пейн улыбнулся, глядя мне в глаза. – Смотрите, Ким, и учтите: я не фокусник и ни в коем случае не обманываю вас. — Артур достал из кармана нечто похожее на ручку — продолговатую черную палочку из матового металла.

Я скользнула по ней равнодушным взглядом, пытаясь хотя бы выражением глаз передать то, что творилось в душе. Но когда Пейн вскинул руку и прочертил в воздухе маленький прямоугольник прямо над моей головой, невидимые линии вспыхнули на секунду, а затем погасли. Воздух внутри прямоугольника заколебался, потемнел, а потом я увидела нечто странное, заставившее мое сердце забиться еще сильнее.

Прямо надо мной зависло окно в другой мир. Мне показалось, что я сошла с ума, когда видела черный лес с синими деревьями и странный клочок неба, по которому плыли серые облака, сыпавшие на чужую землю крупными хлопьями то ли пепел, то ли подобие снега. Мир в окне казался холодным и серым, безмолвным и пустым. Словно там царила вечная зима. Я мысленно поежилась, хотя не ощутила ничего. Ни холода, ни прикосновения ветра.

— Вы видите, Ким? — Пейн вместе со мной заглянул в это окно, когда я заметила нечто темное, мелькнувшее вдали. Прежде чем я успела моргнуть и дать знак собеседнику, доктор ткнул своей странной палочкой прямо в цент прямоугольника, и тот исчез. Лишь напоследок, чужой мир, словно прощаясь, уронил на больничную койку несколько хлопьев, которые тут же растворились, едва соприкоснулись с тканью простыни. Растаяли, будто их и не бывало.

— Мы называем то, что вы сейчас увидели — первый сектор, — прозвучал голос Пейна. – Он достаточно известен нам. Как и тот, второй… Сколько всего секторов существует, мы пока не знаем. Дальше пятого, увы, не продвинулись.

Я перевела взгляд на мужчину, ожидая, что же он скажет дальше и к чему вообще ведет.

— Вижу, теперь вы поверили, — снова улыбнулся врач. – Если, Кимберли, вы дадите свое согласие, то отправитесь туда. — Он ткнул палочкой в пространство, где еще недавно было окно. — Получив возможность не только изменить собственную жизнь, но и принести пользу своей стране, всем тем, кто подобно вам прикован к больничной койке, обреченный влачить жалкое существование. Конечно же, Ким, вы будете не одна. Вас подготовят. И еще несколько человек составят команду.

«Почему именно я?» – мелькнула мысль в голове. Я прекрасно осознавала, что людей, умирающих и больных, достаточно по всему миру. Но выбрали меня. Значит, была причина, или просто так совпало? Но в подобные совпадения я не верила. Хотя была готова вцепиться в призрачный шанс на жизнь.

Стало любопытно, как он намерены меня туда перенести. Я ведь инвалид! Калека, умеющий только моргать.

— Предлагаю вам немного подумать, — сказал врач. – Моргните, чтобы я знал ответ. Один раз – вы подумаете, два – вы не желаете тратить свое время на подобные вещи. Но сразу хочу сказать: там вы сможете снова ходить. Если вы откажетесь…

Я моргнула. Один раз. И не потому, что так сильно хотела попасть в другой мир и начать спасать людей, подобных мне. Нет. Просто я хотела жить. Банально. Наверное, даже эгоистично. Но для меня это было стимулом – снова почувствовать власть над собственным телом.

А еще я надеялась понять, каким образом мне смогут помочь и как поставят на ноги, как обещал этот доктор.

Конечно, все это выглядело нелепо. Я будто цеплялась за соломинку, как утопающий.

Я чувствовала: шанса нет, но так хотела поверить в чудо!

Взгляд Пейна сверкнул.

— Вот и замечательно, — заявил он. – Я почти не сомневался в положительном ответе. Отдыхайте, Ким. Завтра ваша жизнь изменится. Обещаю, это будет последний день в больнице. Мы приедем за вами, и вы не пожалеете.

Я закрыла глаза, слушая его удаляющиеся шаги и понимая, что уже вопреки словам Пейна почти жалею о том, что согласилась. Но иного выбора у меня нет. А жить и дальше, моргая и получая питье и еду через трубочки, пачкая штаны, мне не хотелось. Это не жизнь. Ни за что на свете! Лучше смерть… или этот странный мир, с его холодными красками и пеплом, падающим с неба.

***

Стоило отдать Мардж Паттерсон должное. Да, она подписала документы на отключение системы жизнеобеспечения, но узнав о том, что я вышла из комы, тетушка приехала в больницу, успев всего за несколько минут до того, как меня забрали.

Я видела ее слезы. Слышала, как она отчаянно твердила, что ей очень жаль и все в этом духе. Мардж позволили держать меня за руку, пока санитары везли больничную койку по коридору, а вместе с ней и аппарат, поддерживавший мое умирающее тело.

— Мне так жаль, Ким! Мне так жаль! Твои родители…

Слова Мардж звучали отдаленным эхом. Меня катили по больничному коридору, и я развлекалась тем, что таращилась в потолок, время от времени закрывая глаза, когда мы проезжали под лампой.

— Твои родители и ты! — Мардж громко всхлипнула, и я снова уставилась в потолок.

— Я сделала все, что могла! Я не знала, что ты придешь в себя, прости, Ким!

Не знала. Да. Скорее всего, она действовала из лучших побуждений. И я могла ее понять. Врачи сказали: шанса нет. Я лежала в коме. Деньги на содержание палаты и аппаратуры текли рекой и, скорее всего, уже из ее кармана. Хотя Пейн сказал, что Мардж продала наш дом и сняла все деньги нашей семьи, опустошив банковские счета. А мы не были бедными. Никогда. И все же…

— Мэм, вам лучше отойти, – попросил кто-то из мужчин в темных халатах, обратившись к миссис Паттерсон, когда мы оказались на улице возле больничной машины.

— Ким! – Тетя ринулась ко мне, но санитары уже подняли койку вместе со мной и загрузили в авто, поставив рядом тяжеленный аппарат жизнеобеспечения.

— Нам пора, — прозвучало в тишине. Громко хлопнувшая дверь оборвала причитания Мардж. Впрочем, я была этому рада. Ее рыдания действовали мне на нервы.

Дальше началась дорога. Над головой маячил серый потолок. В окна машины мелькал свет от уличной иллюминации. Когда его сменили длинные фонари и силуэты высоких деревьев, я поняла, что мы покинули пределы города.

Санитар, приставленный ко мне, все время пялился в мобильный, лишь изредка бросая на меня взгляды, по которым, впрочем, было невозможно прочитать эмоции. Наверное, прошло более двух, или даже трех часов, когда, наконец, мы прибыли к цели.

Машина остановилась, и меня снова покатили по какой-то дорожке. Я видела деревья и парк, здания и высокие фонари, терявшиеся в зелени листвы.

Корпус, в который завезли каталку, было похоже на коробку из бетона и стекла. Никаких излишеств, ничего изящного. Впрочем, чего можно хотеть от лаборатории?

В фойе, нас встречали. Мистер Пейн, сменившись больничный халат на деловой костюм, зажав под мышкой планшет, выступил вперед, улыбаясь своей неприятной улыбкой, одетый с иголочки и такой же искусственный, как его неподдельная радость.

— Добро пожаловать в лабораторию Фрейда, — сказал он мне, пока санитары застыли по обе стороны от больничной каталки.

Я моргнула, мысленно подумав о том, не ошиблась ли, соглашаясь на это безумие? Что, если надо мной станут проводить опыты? Что, если никакого шанса нет и меня просто обманули с целью получить подопытного кролика? А я ведь даже слова против сказать не смогу!

На что я подписалась?

Но тут же я сама опровергла подозрения, вспомнив окно в другой мир и пепел, падавший с темного неба. Нет. Своим глазам я верила. Я совершенно точно видела окно, нарисованное в пустоте воздуха черной палочкой Пейна. Отрицать увиденное было невозможно. Да. Мне сказали, что мое тело мертво, но голова по-прежнему работает отлично.

— Уже завтра вас начнут готовить к отправке, — сообщил мне ученый. – А до утра вы можете отдохнуть. Для этой цели вам выделили отдельную палату и двадцатичетырёхчасовой уход квалифицированной сиделки с докторской степенью.

Сиделка с докторской степенью?!

Если бы я могла, то присвистнула бы. Наверное, очень престижно узнать, что зад тебе будет подтирать человек с подобным образованием. А вот по поводу отдыха… Не скажу, что мне его было мало в последние дни, пока находилась в коме.

— Итак, до завтра, Ким, — наклонился ниже Атрур Пейн. – Вам понравится у нас. Поверьте, вы еще скажете мне спасибо, Кимберли, когда снова ощутите себя живой.

Он сделал знак моему сопровождению, и меня покатили дальше. Колеса погрузились в мягкую ковровую дорожку, не издавая ни звука. Рядом толкали систему жизнеобеспечения, без которой я не могла даже дышать. Устав от бесконечной поездки, я прикрыла глаза, размышляя о том, как разительно изменилась моя жизнь с той проклятой катастрофы. И стараясь не думать, кем стала теперь.

Только в голове то и дело вспыхивала яркая мысль: «Овощ! Ты просто овощ, Ким!»

Я была не согласна. Взвыть бы от страха! Вцепиться в ручки каталки, но тело больше мне неподвластно. Мертвым грузом оно лежало на передвижной кровати, и от осознания этого хотелось кричать.

Бесконечная череда дней, потянувшихся после моего приезда в лабораторию, слилась в бесконечный сон.

С первого же дня, как и обещал Пейн, мной занялись. Причем занялись вплотную. Были массажи, когда бесчувственное тело зачем-то мяли, терли, грели, вертели под немыслимыми углами. Мне делали какие-то уколы. К телу прикрепляли присоски и датчики, а затем я часами лежала, пока господа ученые считывали информацию с импульсов.

Лаборатория казалась безликой. Комнаты были одинаковыми квадратными коробками, какая-то больше, какая-то меньше. Врачи прятали лица под масками, словно я была опасной заразой. Я отличала только пол: мужчин от женщин, да самого Артура Пейна, лицо которого порой появлялось за стеклянной стеной. Последний приходил узнать обо мне новости и взглянуть, как я переношу подготовку. Когда наши взоры пересекались, Пейн неизменно скалился своей сахарной искусственной улыбкой, от которой меня бы непременно стошнило, будь я прежней Ким. Лишь однажды при мне проронили фразу, и я навострила уши, ловя каждое слово, брошенное одним из ученых и обращенное к Пейну:

— Все идет отлично. Тело скоро будет готово.

— Замечательная новость, — сказал Артур и с этого дня по вечерам ко мне повадился приходить один из работников лаборатории, который рассказывал мне о мире, куда мне предстояло отправиться.

— У нас пока мало данных, мисс Кимберли, — говорил он. – Мы знаем, что мир разбит на несколько секторов. Каждый сектор не похож не другой. Самым простым считается первый.

«И много уже таких, как я вы отправили в этот мир?» — хотелось мне спросить, но я не могла. И только моргала, как старая винтажная кукла, если ко мне обращались и хотели узнать ответ. Примитивное: да, или нет. Наверное, больше всего в этой кошмарной ситуации мне не хватало возможности говорить.

— После завершения подготовки вашего тела вас отправят в другой мир. Обычно новичок попадает в первый сектор, — продолжал говорить ученый. – Он самый безопасный из всех. Но там холодно и, насколько нам известно, постоянно преобладают холодные воздушные массы.

«Мое тело ничего не чувствует, — подумала я почти зло. – Оно мертво, как поваленное дерево! Ему плевать на холод и на жару! А мне плевать на вас всех, потому что вы не рассказываете мне ничего полезного о том месте, куда собираетесь отправить».

Я просто не представляла себе, как будут там передвигаться, если сейчас валяюсь на койке, словно дохлая рыба? И все эти массажи коту под хвост. Ведь я как не чувствовала ни рук, ни ног, так и продолжаю представлять из себя овощ.

— Ким? – Ученый склонился надо мной. В тот день привезли новый аппарат и пока он рассматривал меня, а я – его, к моему телу начали крепить провода. Тонкие, с крючьями на концах. Эти самые крючья цепляли за мою кожу. Не сомневаюсь, что все это чертовски больно. Но не мне.

Я продолжала лежать и слушала собеседника, пока молчаливые сотрудники выполняли свое жуткое дело.

— Сейчас вам под кожу пустят электрический ток, Ким, — «порадовал» меня ученый. – Это заставит ваше тело, немного ожить. Мышцы, которые атрофировались после комы, вернутся, если не в прежнее состояние, то в близкое к нему. Если вдруг ощутите боль, моргайте. Я буду следить за вами.

Ток?

Я опешила. Меня будут поджаривать, словно мясо на гриле во славу науки? Э, нет! Мы об этом, кажется, не договаривались!

Отчаянно заморгав, я привлекла внимание ученого. Он улыбнулся мне, почти радостно сообщив:

— Кимберли, вам не надо бояться. Разряд слишком слабый, чтобы причинить вам боль. Я просто перестраховываюсь. Ваше тело бесчувственно. Но кто знает… — он недоговорил. – Возможно, ничего не получится. К тому же, ток еще не пустили, — добавил ученый и отошел так, чтобы я перестала его видеть.

Молчаливые сотрудники подключили меня к этому проклятому аппарату и тоже отошли, наверное, опасаясь удара разряда. Из чего я сделала вывод: меня обманывают, и напряжение будет достаточное, чтобы причинить боль. А затем тело дернулось. Непроизвольно. Словно какая—то сила подбросила его вверх.

Я с отчаянием прислушалась к собственным ощущениям, согласная даже на боль, лишь бы что-то чувствовать, но по-прежнему показалась себе просто разумом, заключенным в сосуд. Ни боли, ни острых уколов электричества, пронизывавших тело. Ни-че-го.

Меня подбросило снова. Затем еще и еще, пока «добрый» ученый не произнес короткое:

— Достаточно. А теперь сделайте ей укол. Пусть поспит.

Мысленно я отчаянно замотала головой. Заморгала, пытаясь привлечь к себе внимание. Ко мне подошли, но только для того, чтобы сделать обещанный укол, от которого единственное, что было мне подконтрольным — мое сознание — поплыло, затягивая меня за собой в темноту.

***

Сколько еще дней я провела вот так, то находясь на краю сознания, балансируя на грани, то погружаясь в темноту, безразличную и отрешенную, даже не знаю. День «икс» наступил неожиданно. В очередной раз переложив мое тело на каталку и накрыв простыней, сотрудники повезли меня по коридорам лаборатории, под мигающими лампами, окруженную безразличными лицами в белых масках.

Я плыла в этом свете и думала, что было бы, откажись я участвовать в эксперименте? Наверное, ничего. Меня бы просто забрали без моего согласия. Ведь что может такой овощ, как я? Кому он интересен? Да никому. Даже тетя подписала нужные бумаги. Она подписала бы и больше, лишь бы не брать на себя такую ответственность, как лежачая больная.

Я лежала на каталке и вспоминала свою жизнь. Ту, прежнюю, до падения самолета. Когда училась в институте. Когда строила планы на будущее! Когда мечтала создать семью и добиться в жизни заветной цели.

Все это осталось где-то в прошлом. В той жизни, которая теперь казалась чужой.

Но вот меня завезли в лифт. Створки закрылись, и кабина загудела, то ли поднимая нас наверх, то ли опуская вниз – ощущения были непонятные. А когда лифт остановился и мою каталку вытолкали в коридор, я поняла, что здесь прежде не бывала за все то время, которое, скажем так, гостила у Пейна.

Отрезок пути проходил в стальном коридоре с тусклыми желтыми лампочками на стенах, и закончился в просторном помещении, где не было окон, из чего я сделала вывод, что мы оказались под землей, или в подвальном помещении. Стены комнаты были возведены из металла. Я разглядела мужчин и женщин в халатах. Все они сновали, мельтеша, явно занятые важным делом.

На меня никто даже не взглянул, а вот я рассматривала обстановку, насколько позволял обзор из положения лежа.

Я увидела несколько компьютерных столов с оборудованием. Какие-то полки. Емкости, заполненные жидкостью ядовитого зеленого цвета, и каменную арку в человеческий рост высотой, стоявшую на возвышении и подсвеченную лампами дневного света. От арки тянулись провода. Часть соединялась с компьютерами, часть с емкостью, в которой зеленая жидкость пребывала в спокойном состоянии. Еще какие-то провода уходили в стены, а больше я ничего разглядеть не смогла.

Под потолком зияло необычное окно: круглое, состоящее из четырех частей, разного цвета, словно витраж в церкви. Я даже залюбовалась этим странным окном, когда каталку остановили, закрепив колеса.

— Ким! – Высокая фигура возникла в поле зрения.

А вот и Пейн собственной персоной. Его улыбка меня бесила, но я моргнула, отвечая на свое имя.

— Ваше тело достигло максимальной подготовки, — сообщил мне ученый, не переставая улыбаться. – Сейчас я введу вас в курс дела, и вы отправитесь в новый мир, где все это, — он кивнул на мое бесчувственное тело, — забудется, словно страшный сон. Вы готовы снова встать на ноги, Кимберли, и порадовать нас?

Я моргнула. Готова я не была. Я ничего не знала, ничего не понимала, но почти мечтала, чтобы все закончилось. Мне осточертело находиться здесь, даже несмотря на то, что там, в этом загадочном мире, меня ждала неизвестность.

Тогда мне казалось, что все лучше, чем эта лаборатория.

— Вот и отлично. – Пейн сделал знак, и кто-то из людей, находившихся рядом, принес ему высокий металлический стул, отдаленно похожий на барный. Ученый взгромоздился на него, рассевшись вальяжно и сложив руки на животе. – В этой лаборатории, в сердце нашего Исследовательского Центра, находится единственный устойчивый портал, который ведет в первый сектор. То, что я вам показывал тогда, в больнице, это временный портал. И он не способен пропустить в себя никого и ничего. Этот же, — Артур указал на каменную арку, — наше достояние и гордость. И скоро вы пройдете через него, Ким.

«Какое подозрительное счастье!» — подумала я зло.

— В другом мире время течет немного иначе, чем здесь. Вам под кожу вживят датчик, который мы будем способны отслеживать, чтобы знать, что с вами и как. На другой стороне вас будут ждать. Один из первопроходцев мира. Он и расскажет, что к чему и поможет устроиться.

А вот это была приятная новость. Знать о том, что я буду не одна, уже плюс к этому безумию! Главное, чтобы обещанный первопроходец оказался настоящим.

— Самый приятный сюрприз для вас, Кимберли, заключается в том, что в том, другом мире, ваше тело излечится, — сообщил мне ученый. – Мы пока не можем понять, каким образом это происходит, но это факт. Те несколько человек, кого мы уже отправили в первый сектор, полностью излечились. Один из мужчин, Квентин, он и будет вас встречать, был болен раком на последней неизлечимой стадии, когда не помогает ни облучение, ни операция. Так вот, теперь он, судя по его словам и ощущениям, полностью здоров. Боли исчезли, волосы на голове начали расти снова. Секторальный мир каким-то непостижимым и положительным образом влияет на регенерацию организма.

«Так в чем подвох? – удивилась я. – Если этот мир такой замечательный и излечивает любые болезни? Давайте устроим туда паломничество и спасем тех, кто нуждается!» — Дерзкие мысли, продиктованные естественным страхом, приподняли мне настроение. А еще я догадывалась, что не все так радужно, как рассказывает Пейн. Должен быть какой-то подвох. Иначе зачем отправлять одного неизлечимого больного за другим?

Помрачнев, Пейн вдруг произнес:

— Но есть одно но, Ким.

Я мысленно рассмеялась. Вы читаете мои мысли, Артур! Да? Мне ведь можно тоже называть вас по имени, раз мы такие добрые друзья?

— Полагаю, вы сейчас задаетесь вопросом, почему, открыв такой мир, мы не рассказали об этом общественности. Почему толпы тех, кто нуждается в помощи, не стоят у дверей Центра? Но ответ есть и, увы, он не очень приятен и, скорее всего, разочарует вас. – Доктор Пейн выдержал паузу, а затем произнес: — Мир принимает всех, кого мы отправляем туда, но никого не отпускает обратно…

Все, что я смогла сделать, это широко распахнуть глаза и застыть, глядя в лицо ученого.

***

Его слова еще звенели у меня в ушах, когда сотрудники лаборатории открыли портал. Ремни, удерживающие мое тело, отстегнули, и меня прямо на каталке подвезли к каменной арке, которая заметно изменилась. Теперь внутри там, где раньше находилась пустота, воздух искрился словно от электрического разряда. Я видела, как крошечные молнии пробегают по камням. Слышала, как они трещат, сосредоточившись внутри и словно рисуя опасную преграду.

«Никто не вернулся. Ни один из участников проекта!» — прозвучало у меня в голове.

Я покосилась на тех двоих, толкавших каталку, и остановившихся, едва мы достигли электрической паутины. Работники лаборатории ждали сигнала, прежде чем отправят меня в неизвестность. Одетые в костюмы биозащиты, они смотрели на портал через стекла широких очков. Меня же облачили в теплую зимнюю одежду, как напоминание о том, что в другом мире, а именно в первом секторе, царит вечная зима.

Мысленно дрожа от страха перед неизвестностью, я во все глаза смотрела на воздух, искривший в пространстве тоннеля, пытаясь подготовить себя перед отправкой в другой мир. Туда, откуда еще никто не возвращался, но где все, по словам Пейна, были живы и излечились от своих недугов.

Что же… выбор невелик. Главное, чтобы этот ненормальный меня не обманул, и чтобы там, на той стороне, меня ждал обещанный незнакомец по имени Квентин.

«Он вам все объяснит, Ким, и поможет освоиться в непривычном мире!» — сказал Пейн.

— Готовность номер три! – раздался в тишине приглушенный голос. Он прозвучал в пространстве, размноженный колонками, установленными по периметру помещения, и показался мне излишне громким.

Я заметила, как искры собрались в центре прохода и действительно нарисовали паутину, за которой воздух всколыхнулся и проступило изображение, уже прежде виденное мной: синий лес и серый пепел, падавший с темного неба.

— Портал открыт, – произнес человек в биозащите, пока остальные покинули помещение, наблюдая за происходящим через толщу стекла.

Я всего на несколько секунд крепко зажмурилась, пытаясь прогнать страх.

— Готовность номер два. – Голос принадлежал женщине и отчего—то раздражал меня до ужаса. Наверное, всеми виной было осознание того, что я не смогу вернуться, несмотря на слова Пейна, убежденного в том, что выход из мира секторов существует. Просто его еще никто не обнаружил.

«Из этого мира есть выход, я уверен! Он существует, но его надо найти, — говорил Артур. – Для этого мы и отправляем туда людей. Чтобы они попытались… Это будет прорыв!»

С чего он решил, что из незнакомого мира есть этот самый выход, я понятия не имела, а спросить не могла по известным причинам, подозревая только, что мне открыли не всю правду. Ну на то они и ученые. Странный народ. Себе на уме. Я для них просто расходный материал и не более того.

Я ощутила, как с моего лица сняли маску. Дышать стало тяжелее, и я попыталась открыть рот, силясь сделать вдох. По порталу пробежал сильнейший разряд, и паутина засветилась.

— Мы готовы, сэр! – крикнул один из ученых, стоявших рядом со мной. А я вдруг почувствовала, что начинаю задыхаться. Теперь, когда от меня отсоединили последние проводки и сняли маску, сознание словно накрыло пеленой.

— Готовность номер один. – Прозвучало в опустившейся тишине. В тот миг, когда у меня перед глазами начало темнеть, двое ученых с силой толкнули каталку, и я покатилась вперед, прямо в портал, искривший электричеством.

Воздуха, хотела я захрипеть и, кажется, даже смогла приоткрыть рот, а потом тело ощутило боль. Жуткую. Острую. Словно меня одновременно пронзили тысячи острых игл.

Я не успела обрадоваться тому, что снова почувствовала тело. Пространство перед глазами закружилось. Я отчаянно втянула воздух, но ощутила лишь боль, когда водоворот, похожий на черное торнадо, затащил меня, закружив в пустоте.

Я хотела закричать, но не смогла. Еще несколько мгновений меня вертело в пространстве, а затем неведомая сила выплюнула меня из портала. Пролетев несколько метров, я упала на спину, ощутив слабую боль от удара об промерзшую землю.

Сорвавшийся с губ хрип и возвращение чувствительности, пусть не во всем теле, а лишь частично, слабый отголосок прежней меня, пока не обрадовали. Я лежала на мерзлой земле, раскинув руки и ноги в стороны, словно тряпичная кукла, и дышала, глядя на хмурое небо, сыпавшее холодный пепел на лицо.

Сколько прошло времени с тех пор, как я упала на землю с каталки, толком не знаю. Пепел продолжал падать. Вальяжно, неторопливо. Темный лес окружил меня и взирал молчаливо, а я думала о том, как, оказывается, приятно ощущать даже холод и эти прикосновения странного снега чужого мира.

А еще… Еще чертовски здорово было дышать самостоятельно.

В одном Пейн меня не обманул: этот мир умел исцелять.

Сил подняться не было. Я сделала попытку пошевелиться и тут же почувствовала, что тело просыпается. Ощущение было слабое: на кончиках пальцев болезненно, до стона, покалывали злые иглы, возвращавшие циркуляцию крови.

Что там говорил Пейн, прежде чем меня вытолкали сюда? Что к месту моего определения придет некто по имени Квентин? Что мне надо просто подождать его прихода, не так ли? И этот Квентин все расскажет, объяснит, поможет и устроит экскурс в новую жизнь. Значит, пока лежу. Да и другого варианта нет. Тело мне еще неподвластно.

Я закрыла глаза, наслаждаясь возвращающимися ощущениями. Но время шло, и я понимала, что начинаю замерзать, а этот Квентин все не появлялся.

«Ты для чего согласилась на этот кошмар? – спросила саму себя почти зло. – Чтобы замерзнуть насмерть в чужом мире?» — и сделала первую полноценную попытку просто перекатиться на бок. Ага. Как бы не так. Мне удалось лишь покачнуться и то, едва-едва.

— Черт! – Я выругалась, вдруг заметив, что произнесла ругательство вслух. Вышло хрипло, неразборчиво. Нечто похожее на лепет младенца, если бы младенцы говорили таким баском, какой прорезался сейчас у меня. Голос изменился. Наверное, сказались долгое молчание и проклятая кома, отнявшая у меня недели жизни. Но надо что-то делать. Лежать и ждать Квентина дальше не вариант. Да, лес казался спокойным и все, что меня пока волновало – это холод и снег. Но кто знает, кто еще обитает в этом мире?

Артур Пейн и его ученые не потрудились ввести меня в курс дела, как я не подавала им сигналы, отчаянно моргая. Все твердили: Квентин все расскажет, Квентин поможет. А где он, этот Квентин? Придет ли вообще? Существует ли он на самом деле? А что, если я тут такая первая?

От подобной мысли тело пронзила жуткая волна страха.

Я снова покачнулась, вложив в движение все крохи силы, что пробудилась в моем теле. И, о чудо, мне почти вдалось перекатиться. Рассмеявшись хрипло, словно прокаркала ворона, я снова застыла, подготавливаясь для очередного переворота, и в следующий раз все удалось. Правда, не так, как было задумано. Перевернулась я отлично. Не то, что на бок, а сразу на живот, уткнувшись при этом лицом в землю, покрытую синим влажным мхом.

Мох был склизкий и противный. Но ощущать влагу на лице было таким удовольствием, что я улыбнулась чужой земле и чужому растению, испачкавшему мою кожу.

Дальше было лучше. Я смогла пошевелить сперва одной рукой, затем второй… убила добрых минут пятнадцать, чтобы подтянуть конечности и приподняться самую малость над землей. Оглядеться и почти сразу рухнуть носом в тот же мох.

И все же, это был огромный прогресс для той, которая не могла даже самостоятельно дышать.

— Отличный мир! – пробормотала я. – Просто замечательный мир. Вот так бы и расцеловала этот мох!

Очередная попытка порадовала еще сильнее. Мне удалось просунуть руки себе под грудь, и теперь я приподнялась и смогла оглядеть поляну, на которой лежала, и темные силуэты деревьев на фоне неба. Пепельный снег продолжал падать, тая на земле, а я все лежала, вслушиваясь в тишину и почти не надеясь, что обещанный Квентин придет, когда слабый треск заставил меня навострить уши. Я затихла, чувствуя, как сердце в груди бьется с новой отчаянной силой. Но заставила себя успокоиться и вдохнуть свободнее.

«Это он. Человек Пейна, не иначе!» – сказала себе, а вслух крикнула: — Здесь! Я здесь!

Криком этот хрип можно было назвать только с огромной натяжкой, но в оглушающей тишине он прозвучал достаточно громко, и ответом мне был очередной хруст и чья-то тяжелая поступь. Нехорошее предчувствие заставило меня затихнуть. Я запоздало сообразила, что будь нарушитель тишины Квентином, он отозвался бы, крикнул что-то в ответ. Но шаги приближались, а ответа как не было, так и нет. И только с минуту спустя я расслышала странный тяжелый вздох и сопение, явно не принадлежавшие человеку. Было в них что-то пугающее, звериное.

Шаги приближались, а я лежала, боясь оглянуться и увидеть нечто из фильма ужасов. Фантазия напрочь отказывалась работать, как и тело, закаменевшее от страха.

Хруст приблизился, затем замер. Я задержала дыхание, решив прикинуться бревном. Да, глупо, но какой другой выход, если встать и побежать нет никакой возможности?

Удар сердца… Еще один. И в воздухе раздался оглушительный рев, от которого у меня едва не заложило уши. За спиной зашуршала опавшая листва, раздался низкий сдавленный вдох, и прямо передо мной, взбивая мох и землю, опустились огромные черные лапы непонятного существа.

Крик рвался из горла. Не знаю, как смогла его подавить, проглотив, словно ком, уставившись на две жуткие конечности с огромными когтями, вонзившимися в мох. Когти были каждый с мой мизинец длиной. Желтые, грязные. А лапы походили отдаленно на собачьи или волчьи. Покрытые шерстью, они воняли так, что защипало глаза, и я уже поняла: передо мной не Квентин. Точно не он. Оставалось набраться храбрости, поднять голову и посмотреть на зверя. Только страх удерживал меня от этого движения. Вместо того чтобы закричать, поднять взор, я прижалась к холодной земле и поползла, загребая мох и камни руками — волоча свое непослушное тело. Огибая страшные волосатые лапы с когтями и слушая недоуменный рык твари.

По всей видимости, мне удалось его удивить. Потому что зверь не напал. Не тогда, пока я продолжала ползти на пузе и на чистом упрямстве.

Ноги совсем не слушались. Да, пальцы кололо, но в целом они все еще были неподвижны. Встать и побежать я не могла. Оставалось только ползти и слушать, как следом за мной идет чудовище.

Я не понимала, почему оно не нападает. Играет? Возможно. В том, что тварь плотоядная, я не сомневалась. Так смердеть могло лишь существо, питающееся мясом, а не травкой и корешками.

Я ползла и ползла, а монстр шел за мной, издавая низкие утробные звуки. Оно словно смеялось, забавляясь над беспомощной жертвой. Чудище уже успело сообразить, что убежать я не могу, а возможно, было сыто, иначе не играло бы со мной, как кошка с мышкой, что, впрочем, не умаляло грозившей мне опасности.

Под руками хлюпало. Земля стала влажной и холодной. Снег продолжал падать, а я двигалась вперед, полная отчаянной решимости и понимая, что умру, когда твари надоест следовать за мной. Но вот поляна пошла под уклон. Я подтянулась к краю небольшого оврага, перевесилась вниз и, оттолкнувшись руками, покатилась, ударяясь о камни, выглядывавшие изо мха. На дне шлепнулась в речку, мгновенно ощутив, как ледяная вода заливает одежду, и было выругалась, когда услышала громкий всплеск. Мой преследователь спрыгнул вниз, оказавшись совсем рядом.

— Да чтоб тебя, — проговорила в сердцах, ухитрившись сесть и упереться спиной на скользкий склон. Взгляд вырвал у камней у реки нечто страшное, отчего я мгновенно перестала дышать. В воде, чуть ниже места, куда я скатилась, уползая от преследователя, лежало человеческое тело. Точнее, его нижняя половина.

По горлу поднялась тошнота. Я стиснула зубы и резко втянула воздух, с ужасом глядя на мертвеца.

Река омывала ногу в тяжелом кожаном сапоге. Набрякшая рваная армейская куртка местами вздулась, словно воздушный шар. Я видела только ноги, принадлежавшие мужчине, и пыталась успокоиться, уже сообразив, кто это был, стараясь не обращать внимания на алую кровь, убегающую с речным потоком. В желудке что-то снова завозмущалось, заторопилось наружу, но я сделала очередной глубокий вдох, усмиряя взбунтовавшийся организм. Еще не хватало, чтобы меня сейчас вырвало. Тогда тварь, несомненно, нападет. И мне наступит конец.

Впрочем, мне в любом случае теперь не жить. Ведь мой шанс лежал рядом… Точнее, его половина. Думать о том, куда делись голова и торс с руками, не хотелось. И все же, я еще раз взглянула на мертвеца.

Квентин. Не иначе. Кто бы еще мог оказаться в это время поблизости, как не мой, так называемый, проводник в новый мир?

Бедняга. Сама того не подозревая, я стала причиной гибели человека.

— Черт, — вырвалось у меня. Страх заковал сердце в тиски. Оно едва билось, полное ужаса и осознания того, насколько коротким будет мое пребывание в новом мире. Почему мне никто не обмолвился даже словом о том, что за твари населяют этот первый сектор? Почему?

Вряд ли добряк Пейн не знал об этом.

Рядом раздался рык. Мохнатые лапы переместились в мою сторону, и я решилась посмотреть на их обладателя. Очень медленно, чтобы не провоцировать существо на атаку, я подняла голову и тотчас пожалела об этом.

Лучше бы мне не видеть длинную морду с оскаленными клыками. И эти наросты-иглы на мощном теле. И глаза, горевшие ярким синим светом, словно сама преисподняя взирала на меня из глазниц чудища, которому не было места в нормальной жизни.

Наши взгляды встретились, и тварь зарычала, подобравшись всем телом. Размером она была с приличного молодого теленка и лишь отдаленно походила на волка. Я не видела в своем мире ничего подобного этому созданию. Покрытое шерстью мощное тело с раздувавшимися боками, на которых, помимо прочего, красовались какие-то уродливые наросты, походившие на панцирь черепахи, наверняка, столь же плотные. В синих глазах существа сверкнуло желание убить. Кажется, монстр наигрался и здесь, у реки, я и умру, так толком и не почувствовав снова свое тело.

— Надеюсь, ты подавишься, — произнесла я громко, показывая пустому лесу никому не нужную браваду.

И тварь прыгнула. Оттолкнулась задними лапами, расплескав воду, зацепив ногу того, кого сожрала прежде, чем нашла меня.

В тот миг я очень хотела быть храброй, смелой. Хотела заглянуть в глаза своей смерти, но в последний момент испугалась и зажмурилась, почти ощущая неминуемую боль.

Громкий треск, раздавшийся в воздухе, оглушил меня на долю секунды. Боль я ощутила. В ногах, когда на них, еще толком не оживших, упало нечто тяжелое, придавив к камням и вырывая из моей груди стон отчаяния и муки. Сердце пропустило удар. Я приготовилась умереть, но смерть за мной так и не явилась. Река продолжала журчать, ноги болели так, что хотелось вопить, но никто не рвал меня на части, вонзая жуткие клыки в измученное тело.

— Эй! Тут есть еще кто-то! – вдруг услышала я мужской голос, ворвавшийся в мое сознание словно гром среди ясного неба. Я открыла глаза и, оглядевшись, увидела, что монстр, преследовавший меня, лежит мертвым рядом. И лишь его лапа придавила мои многострадальные конечности, отчего они и разрывались от боли.

Над головой на вершине оврага, послышались шаги. Вниз посыпались мелкие камешки, а затем кто-то начал спускаться. Молча, не таясь.

Наученная горьким опытом, я теперь держала рот на замке, соображая, кто же это может быть. А менее чем минуту спустя увидела своих спасителей.

Мужчин оказалось двое. Незнакомцы, на вид довольно опасные, спрыгнули на берег и разделились. Один направился к телу, лежавшему в воде, второй — в сторону убитого монстра, то есть, в мою. При этом молодой мужчина глядел не на дохлую тварь, а на меня. Глаза в глаза. И я застыла, слушая свое сердце, не в силах произнести ни слова.

Незнакомец был молод. Я бы не дала ему тридцати. Рослый, крепкий. Одетый в камуфляжного цвета охотничью куртку, с рюкзаком за спиной и ружьем наперевес. Он приблизился, вскинул оружие и, прежде чем подойти ближе, пнул ногой монстра, предварительно направив ему в голову ружье. Затем обитатель первого сектора нажал на курок. Очередной удар грома заставил меня оглохнуть на несколько секунд. Кровь и ошметки плоти и костей полетели в стороны. Я почувствовала, как на щеку приземлилось нечто вязкое, отвратительно горячее. И, прежде чем открыла глаза, смахнула это нечто, решив даже не смотреть, потому что и так чувствовала себя прескверно.

— Логан! – прозвучало в тишине. – Тут девка. Судя по всему, свеженькая.

Я открыла глаза и встретилась взглядом с незнакомцем. Он оскалился, показав белые крепкие зубы, и наклонился ниже, словно хотел разглядеть меня как можно лучше. Я, в свою очередь, смотрела на него, отмечая глубокий шрам на щеке и излишне крупный нос. А вот глаза мужчины мне почти понравились. Карие, с вкраплениями золота. И взгляд был адекватным.

— Свежая? – донеслось до моего слуха. – Не похоже. Была бы свежая, визжала бы так, что мне не пришлось бы тратить патроны. Тварь сдохла бы от ее воплей.

Мужчина со шрамом усмехнулся, не сводя с меня взгляда.

— А у меня дохляк. Точнее, половина от дохляка. Тварь успела пожрать, прежде чем мы ее прибили. Потому и не была такой прыткой.

— Да свежая, я тебе говорю. — Парень со шрамом распрямился, а затем склонился уже над придавившим меня телом чудовища. Напрягся и убрал тяжеленную лапу с моей несчастной ноги.

— Кто… — прохрипела я. – Кто вы? – и уже с надеждой спросила: — Квентин?

Выражение лица незнакомца вмиг изменилось. Парень резко встал во весь рост, возвышаясь надо мной, как скала в океане. Несколько долгих мгновений он рассматривал меня, словно что-то пытался сообразить, а затем обернулся к своему товарищу, рявкнув:

— Все понятно. Трупяк — это Квентин.

— Что?

Я продолжала лежать на земле, понимая, что еще немного и от свежего воздуха этого мира меня начнет потряхивать. Тепло покидало тело ужасной скоростью, а я по-прежнему не ощущала нижнюю часть себя, кроме кончиков пальцев, пронзенных острыми иглами циркулировавшей крови. Выводы были поспешными и неопределенными. Но я поняла кое-что важное. Парень, который лежит в реке, и есть обещанный мне Квентин. В этом я не ошиблась. Чудовище разделалось с ним, когда он направлялся за мной, успев полакомиться бедолагой. Оттого монстр не стал нападать на меня сразу, решив поиграть. Так что, в какой-то мере мне повезло, что тварь наткнулась сперва не на мое бренное тело, а на вполне некогда живого мужчину, с которым мне уже не доведется познакомиться.

Но кто были эти двое? Друзья Квентина? Такие же участники эксперимента, как и я? Боже, сколько вопросов без намека на ответ.

Пока я размышляла, второй мужчина подошел ближе. Встал рядом, позволяя себя разглядеть и изучая меня в ответ.

— Еще одна коматозница, — указал на меня тот, что был со шрамом. А я уставилась на его друга, чувствуя странную беспомощность от взгляда пристальных серых глаз. Черт побери, да у меня по спине от него мурашки!

Мужчина был высоким. Даже выше, чем его напарник, и уж точно пошире в плечах. Крупный, но не массивный, в одежде, идентичной первому. Но если у парня со шрамом в чертах лица было что-то располагающее, то этот другой, Логан, смотрел так, что хотелось, подобно страусу, спрятать голову в песок. Скрыться, так сказать, от его взора, слишком пронзительного и внимательного, словно выворачивавшего тебя наизнанку.

У него было удлиненное лицо, четко очерченные скулы и достаточно полные губы. Большие глаза и очень короткие волосы, темные, словно черный пепел.

— Как твое имя? – спросил мужчина, глядя на меня сверху вниз. Спросил так, что захотелось исчезнуть из его поля зрения. Кажется, незнакомец пугал меня посильнее твари, что сейчас мертвая валялась рядом. С чудовищем хоть было все понятно. Оно просто хотело меня сожрать. Этот же тип был по-настоящему опасен. И его взор, пронизывающий насквозь, вызывал у меня страх.

— К…ким...ик! – выдала я икнув.

— Кимик? – усмехнулся парень со шрамом на щеке.

— Кимберли, — выпалила в ответ, набрав полные легкие воздуха.

— Свежак? – просто поинтересовался он, пока Логан продолжал пронизывать меня взглядом.

— Если вы имеете в виду… — Я закашлялась, когда в горле задрало, но почти сразу продолжила хриплым, надломленным голосом: — Что я попала в первый сектор только сегодня, то да. Свежее не бывает. Я уже здесь минут тридцать. Почти местный житель! – Надо же, я смогла пошутить? Прогресс. Только шутку не оценили.

— Вставай, Кимик. — Парень со шрамом протянул мне руку, а затем обернулся к товарищу. – Мы же не оставим ее здесь, Логан?

— Пусть идет с нами. Дальше решим, что с ней делать, — ответил тот спокойно. Но мне всего на миг показалось, что он недоволен? Или как понимать интонацию его голоса?

— Отлично! – Парень со шрамом посмотрел на меня, удивленный. – Ну же? Чего сидишь? Ждешь, когда на запах крови прибегут еще парочка кусак?

— Кусак? – повторила удивленно.

— Ну да. — Он явно устал ждать, когда я приму его руку. Наклонился ниже и, схватив меня, резко потянул, вынуждая подняться. Да не тут-то было. Ноги наотрез отказывались работать, и я повалилась, так и не зафиксировавшись на своих двоих. Шлепнулась на камни, застонав, когда в бедре отозвалось болью. Во всем этом был только один плюс: я поняла, что онемение прошло и я уже все чувствую своей пятой точкой. Даже слишком хорошо чувствую.

— Черт, Логан! — выругался парень. – У нее что-то с ногами.

Тот второй, уже было шагнувший прочь, обернулся. Снова уставился на меня, сканируя серым взором, а затем покачал головой.

— Я не могу пока ходить, — сообщила я.

— Уже вижу, — произнес Логан. В тот миг я вдруг испугалась, что меня оставят здесь, или, того хуже, пристрелят, чтобы не была обузой. Но мрачный Логан меня удивил. Он подошел ко мне и, прежде чем я успела хоть что-то произнести, наклонился, поправив оружие на плече, а затем с необычайной легкостью подхватил меня на руки, подняв прямо с земли.

— Обшарь карманы Квентина и уходим, пока другие кусаки не прибежали на шум, — велел Логан своему спутнику, имя которого я еще не знала, но мысленно окрестила его Шрамом.

— Без проблем! – отозвался парень и метнулся к телу, шлепая по реке.

Я же приготовилась обхватить Логана за шею, когда он весьма легко и непринужденно перебросил меня через плечо, словно я была не девушка, а охотничий трофей.

— Эй! – было возмутилась я, но притихла, сообразив, почему он так поступил. Мужчине были нужны свободные руки, способные снять ружье в опасный момент. А если он будет нести меня, как невесту из храма, то подобное джентльменство может закончиться плачевно, выскочи на нас еще один такой вот кусака.

— Кто вы? – спросила я, глядя сверху вниз на крепкий зад закинувшего меня на плечо Логана. Зад, к слову, был очень хорош даже с такого ракурса, но мое состояние приближалось к истерике. Я осознавала, что только шок не позволяет мне кричать и биться, будто умалишенной.

Чудесный мир, ничего не скажешь! Попала я, так попала.

— После, — ответил мне Логан и продолжил идти, придерживая меня одной рукой, чтобы не свалилась по дороге. По пути он позвал Шрама, и парень вскоре присоединился к нам, замыкая шествие.