Секунда до старта

Привет, дорогой читатель!

Рада снова встретится с тобой на страницах моей второй книги.

Эта история про Марка ( брата-близнеца Алисы, главной героини моей книги "Плакса") и Снежану - двух людей, повстречавшихся в жизни друг друга в самый нужный момент. Марк мучается от безответных чувств, а Снежана борется со своей судьбой. У них будет трудный путь, прежде, чем они решаться довериться друг другу. Снежана не самый светлый персонаж и она будет совершать поступки, которые будут взывать к ее совести.

В своем телеграмм канале: lanastina я делюсь своими мыслями, некоторыми подробностями книги и общаюсь с подписчиками. Буду благодарна, если поддержите подпиской ♥

Если вы не читали мою первую книгу - ничего страшного. Можете начинать с этой, если не боитесь словить пару спойлеров ♥

Приятного чтения ♥

Посвящается:

Маленькому воину, живущему в каждой девочке.

Иногда, для того, чтобы победить, нужно чем-то пожертвовать. Хороший герой откажется от самого желанного, чтобы спасти весь мир. Плохой герой разрушит целый мир, но сохранит то, что ему дорого.

А я… Я просто человек, который пытается выжить.

Мама всегда меня учила тому, что нужно быть сильным, справедливым человеком и тогда мой жизненный путь будет легким, а сама я – счастливой. Пока она была рядом, именно так все и было. Я могла позволить себе мечтать о чем угодно.

А потом мама умерла. И мой моральный компас, который она с любовью настраивала во мне все эти годы, сломался, а вместе с ним и я.

Все мои мечты, планы, даже чувства, все это стало таким неважным. Казалось само мое существование утратило всякий смысл. Я больше не хотела стать врачом, забылись простые девичьи мечты – выйти замуж и построить такую же крепкую семью, какой была моя. Вся наивность, которую мама пыталась во мне сохранить, испарилась. И теперь это место стало пусто.

Я чувствовала себя так, словно мой идеальный дом рухнул, но у меня в руках не было ничего, что помогло бы мне построить новый. И не было рядом никого, кто показал бы, как это делать. Научил, как справиться с горем и что нужно делать, чтобы по кирпичику, отстроить новый дом. Не такой идеальный, но надежный.

Отец нашел утешение в алкоголе, полностью растворившись в своем горе, он совершенно забыл, о том, что у него есть дочери, нуждающиеся в нем.

Василиса была совсем ребенком и ей, больше чем мне, нужен был кто-то, кто о ней позаботится. И этим кем-то могла стать только я. Воздвигнув вокруг себя стены изо льда, замораживая свои чувства, я решила сосредоточиться на том, чтобы младшая сестра не чувствовала себя так, как чувствую себя я – одинокой и потерянной.

Мамы у нас больше не было. Но у нее все еще есть я. И дедушка.

Он забрал нас с Васей к себе спустя год после смерти мамы. Поначалу отец пил не так много и мы надеялись, что ему просто нужно время, чтобы справиться с потерей любимой жены. Но, с каждым месяцем становилось все только хуже. Его перестало интересовать что-либо кроме бутылки водки и, когда он начал продавать из дома мебель и устраивать посиделки со своими «друзьями» у нас дома, мы переехали жить к дедушке. Почти за четыре года, что мы не жили с отцом, он появлялся на пороге дедушкиной квартиры не больше раз, чем пальцев на одной руке. Лишь для того, чтобы попросить денег.

И меня пугало, что я не чувствую к нему ничего, кроме жалости. От того отца, которого я знала, ничего не осталась. Пустая оболочка, наполненная дешевым сорокоградусным пойлом. И все, о чем я желала, чтобы он исчез из нашей жизни окончательно. Мне надоело видеть, как его редкие появление перед дверью нашей квартиры, сказываются на Василисе и дедушке.

Из носика чайника раздался свист, сообщающий о том, что вода закипела и я, вздрогнув, выключила его и заварила себе растворимый кофе.

Спустя полчаса, когда я уже почти доедала свой завтрак, на кухню вошел дедушка. На нем, как обычно, была его старая домашняя рубашка в синюю клетку, поношенные спортивные штаны и теплые носки.

– Рано ты сегодня, Снежа, — сказал он и, прошаркал мимо меня, поцеловал в макушку и сел на табуретку напротив.

– Не спалось, – я встала со своего места и поухаживала за дедушкой, поставив перед ним тарелку с едой. – Приятного аппетита.

– Василек еще спит? – спросил дедушка.

Я кивнула.

– Пора уже будить, скоро в школу, – дедушка слегка трясущейся рукой, поднес кусочек омлета ко рту.

– Пусть еще немного поспит, время еще есть.

– Нельзя ей спуску давать, иначе от рук отобьется.

– Перестань, – пожурила я дедушку. – Она хорошо себя ведет.

– Балуешь ты ее, Снежа, – покачал головой дедушка. – А колбаса у нас есть?

– Закончилась. Через пару дней зарплата, я куплю.

– Не трать на это деньги. Купим с пенсии, как и планировали. Я

Я вздохнула, крепче обхватив пальцами кружку. Жили мы достаточно скромно. Его пенсии и моей зарплаты хватало лишь на базовые вещи: еда, проездной, оплатить школу Васи, коммунальные платежи и другие мелочи, позволяющие нам просто жить. Мы еле сводили концы с концами и если к концу месяца у нас оставалась лишняя копеечка, дедушка откладывал ее.

– И не думай из-за такой мелочи переживать, – взглянув на меня из-под седых бровей, словно прочитал мои мысли дедушка. – Ты сегодня поздно будешь?

– Как обычно. С утра у меня тренировка, затем сразу на работу.

– Не нравится мне, что ты так мало отдыхаешь. Может, уволишься?

Я встала из-за стола и поставила тарелку в раковину.

– Дедуля, мы же уже это обсуждали. Нам нужны деньги и твоей пенсии на нас троих не хватит. К тому же, работа администратором совсем не сложная. И благодаря ей я могу бесплатно посещать тренажерный, а ты знаешь, как мне это нужно.

Я подошла к дедушке и положила ему руки на плечи. Он похлопал меня по правой руке.

– Упрямая, как твоя бабушка.

Я фыркнула и, чмокнув дедушку в макушку, убрала руки. Он часто мне это гвоорил.

– Мне пора собираться. Увидимся вечером.

Каждый раз, когда в разговорах с дедушкой речь заходила о деньгах, я чувствовала себя так, словно подвела нашу маленькую семью. Сжимающее кости ощущение того, что я делаю недостаточно, разъедало меня изнутри, каждый раз, когда мы оказывались на мели. Недостаточно одной подработки, чтобы приносить в семью деньги, в которых мы так нуждаемся. Недостаточно тренируюсь и прикладываю усилий, чтобы выигрывать забеги и начать зарабатывать этим. Всегда недостаточно. Нужно стараться еще больше.

Я обвела взглядом свою комнату и все, что я в ней увидела: от выцветших обоев, до обшарпанного шкафа, лишь подтвердило мои мысли. Встряхнув головой, я достала одежду и, сняв пижаму, переоделась в одежду для бега.

Сложив в спортивную сумку сменную обувь и одежду, я отправилась на тренировку, по пути заглянув в комнату Василисы, чтобы убедиться, что она не проспит. Сестра уже сидела на кровати и сонно потирала глаза. Все в порядке.

Закрыв за собой входную дверь, я лицом к лицу очутилась с нашим соседом по тамбуру.

– Снова ты, нищенка, – с выражением полного отвращения, произнес он.

Как и во все предыдущие разы, я просто проигнорировала его существование. Нажав на кнопку вызова лифта я вцепилась в ручку сумки и принялась ждать, когда он приедет. Артем молча сверлил взглядом мою спину. Когда створки лифта открылись, парень прошел мимо меня, грубо толкнул плечом и с гадкой ухмылкой нажал на кнопку первого этажа.

– Адьес, убогая.

Подставив ногу, я помешала створкам закрыться и, когда те снова разъехались, я зашла в лифт, даже не удостоив Артема взглядом. За несколько лет нашей соседской жизни я привыкла к его паскудному характеру и тому, что он всегда пытался меня унизить. Сначала я общалась с ним также, как и с другими людьми: вежливо и отстраненно. Но быстро поняла, что Василевский из той касты людей, которые плевать хотели на всех, кроме себя, а, значит, мне нет нужды притворяться рядом с ним добродушным человеком.

Поэтому я выбрала самую лучшую тактику в мире – игнорирование. Каждый раз он из кожи вон лез, чтобы заставить меня ответить на его выпады. Любимой темой его издевок было наше финансовое положение. Не трудно было догадаться, что дедушка с двумя внучками, живущие на одну лишь пенсию, не купаются в деньгах. Артем постоянно пытался покрутить перед моим носом своими дорогими часами или телефоном. Когда он купил себе машину, то каждое утро на протяжении недели, когда мы сталкивались на лестничной площадке, рассказывал мне обо всех ее характеристиках. Он почему-то решил, что раз у нас нет денег, я буду завидовать тому, что у него они есть. Но он просчитался.

В шестнадцать лет меня мало интересовали материальные вещи. Единственное, о чем я тогда мечтала, чтобы мама была жива. Каждую ночь она мне снилась и каждое утро я просыпалась в слезах с осознанием того, что это всего лишь сон. Так что все попытки Артема унизить меня тем, что я бедная, с треском провалились.

Сейчас это могло бы сработать. Я стала взрослее и в полной мере прочувствовала, какого это, когда денег хватает лишь на то, чтобы закрыть базовые потребности. Но Василевский за эти годы меня настолько заколебал, что все, чего я желала, чтобы этого хоккеиста недоделанного купил какой-нибудь клуб НХЛ и он перестал маячить перед моими глазами.

– Почему ты всегда молчишь? – спросил парень.

Боковым зрением я увидела, что он смотрит на меня. Отвечать я снова не собиралась. Как только створки лифта разъехались, я вышла первой, слыша за собой тяжелые шаги Василевского. На выходе из подъезда он меня обогнал, снова задел плечом и вышел первым. Какой идиот.

Я видела его удаляющуюся к парковке спину и, поправив ремешок спортивной сумки, закинутой на плечо, поспешила в противоположную сторону, к метро.

Как обычно, людей в семь утра было не протолкнуться. Кое-как втиснувшись в вагон, словила на себе несколько недовольных взглядов женщины в строгом костюме. Представительница высшего класса недовольна, что такие отщепенцы жизни, как я, с огромной спортивной сумкой топчутся перед ее лицом. Но ничего, я тоже не из робких. Я без стеснения решила пялиться на нее в ответ. Моя любимая игра, кто первый отвел взгляд тот и проиграл. Конечно, спустя несколько секунд женщина сдается и, закатив глаза, словно из нас двоих недалекая – я, отводит взгляд. 1: 0 в мою пользу.

Выйдя на своей станции, я прошла несколько метров до входа в парк, и, закинув сумку с вещами в ящик для хранения, а все важные вещи сложила в поясную сумку и взяла с собой. Сегодня по плану легкий бег, а это значит, что основной упор на расстояния, которое я пробегу за сорок минут и внимательное отслеживание пульса.

У меня есть отвратительная привычка – поддаваться эмоциям во время бега. Вопреки мнения о том, что во время бега все мысли улетучиваются, оставляя лишь чувство горящих легких и приятную тяжесть в икрах, в моей голове властвует хаос. Это то, что не мешает мне во время забегов. Тренер считает, что если я перестану так много думать, а начну доверять своему телу и позволять ему просто делать свою работу, у меня получиться конкурировать с лидерами на любительских соревнованиях. Есть даже неплохой шанс занять призовое место. Это именно то, к чему я стремлюсь. Но пока что все, чего я добилась – мешаю сама себе в этом.

Пятнадцать минут я трачу на то, чтобы размять свои мышцы и суставы, выполняя базовые упражнения, а затем начинаю свою беговую работу.

Первые двадцать минут мне удается поддерживать нужный темп и следить, чтобы пульс оставался в нужной мне частоте ударов. Однако, стоит мне лишь подумать о том, что я недостаточно сконцентрирована, как злость закипает и я неосознанно начинаю увеличивать темп. Чертов пульс превышает норму и все свои усилия я направляю на то, чтобы успокоиться, а не на то, чтобы следить за дыханием и положением корпуса.

К концу тренировки я один сплошной комок недовольства и нервов. Сегодняшняя работа выполнена на семьдесят четыре процента из ста. Не так уж и плохо, но этого недостаточно.

С хорошими показателями мне не выиграть соревнования. Если я хочу добиться своей цели, я должна отрабатывать на все сто и даже больше. Иначе так и продолжу болтаться на обочине жизни, пока другие достигают результатов о которых я лишь мечтаю.

Я с силой ущипнула себя за запястье, стараясь прекратить поток бегущих мыслей. Мне нужно сосредоточиться не на самобичевании, а на том, чтобы не повторить больше этих ошибок. Взглянув на часы, я поняла, что на заминку осталось всего десять минут, прежде, чем я начну опаздывать на работу.

Пока осень не вступила в свои законные права, я почти каждый день тренировалась в Парке Горького. Помимо того, что здесь было невероятно красиво, он еще и располагался рядом с моим местом работы. А это было удобно, потому что всегда после утренней тренировки у меня была смена в тренажерном зале, где я принимала душ, переодевалась в рабочую форму и приступала к своим обязанностям. Ничего сложного в работе администратора тренажерного зала нет, но помимо очевидных плюшек в виде неплохой заработной платы, я могла бесплатно заниматься на тренажерах, а еще принимать душ, что делало наши итак не большие коммунальные платежи еще меньше. В нашей ситуации это было не лишним.

Завязав свои волосы в хвост, я окинула себя взглядом в зеркало и, заперев шкафчик, вышла из раздевалки персонала.

– По тебе можно часы проверять, – улыбнулась мне Маша. – Всегда вовремя.

– Пунктуальность – мое все.

– Отличная черта, – девушка встала из-за стойки, освобождая мне место. – Но если ты вдруг решишь прийти пораньше, я не буду против.

Подражая ее поведению, я глупо хихикнула, словно Маша сказала какую-то очень остроумную шутку.

– Буду иметь ввиду. До завтра.

Девушка помахала мне рукой и, приложив бейдж к чипу двери, вышла.

Вздохнув, я приступила к выполнению своих рабочих обязанностей, радуясь, что Маша решила не задерживаться сегодня, чтобы поболтать, как она частенько делала. У меня совершенно не было сил изображать заинтересованность в общении, когда это было совсем не так.

Главы будут вестись от двух лиц!

Буду стараться выкладывать их через день.

Надесюь в дальнейшем будет получаться делать это чаще ♥

Кстати, обложка пока что временная. Когда нарисуется новая, я ее поменяю.

Приятного чтения ♥

Если бы мне платили не за то, что за каждый отыгранный матч я приношу команде в среднем по два очка, а за мою тупость, то я бы уже мог прикупить себе свой собственный хоккейный клуб.

Помятые бутоны красных роз, торчащие из урны, самое настоящее тому подтверждение. Я был жалким идиотом, продолжающим увиваться за девушкой, которая послала меня еще несколько месяцев назад. Но я не мог отказаться от нее, даже если именно этого она и хотела.

– Опять не получилось? – хлопнул меня по плечу, только что подошедший Лисовский.

– И как ты догадался? – я повел плечом и сбросил его руку.

Лис закатил глаза. Эту бесящую привычку они с моей сестрой-близнецом делили на двоих.

– Сердце подсказало, – улыбнулся друг. – И твое унылое табло.

– Унылое табло у нас было вчера на матче со счетом 3: 0 не в нашу пользу.

Улыбка сползла с лица Лиса и я чертыхнулся про себя. Знал ведь, что он парится из-за того, что не забросил во вчерашнем матче штрафной буллит и не принес команде хотя бы одно очко.

– Ладно, пошли, если опоздаем на тренировку, Захар оштрафует, – Лис пошел в сторону тренажерного зала и я поплелся следом за ним.

Наш клуб считался одним из лучших в лиге, а это значило, что со спонсорами проблем не было. Перед началом нового сезона мы переехали тренироваться в новый спортивный комплекс. И мы могли пользоваться здесь всем, чем захотим: тренажерный зал, банный спа-комплекс, бассейн и, конечно же, ледовая арена. И все это с безлимитным посещением. Надо ли говорить, что на массажах я отрывался по полной?

Сегодня тренировка проходила в тренажерном зале. Захар всегда после матча старался не нагружать нас на льду, поэтому по полной отрывался «на земле». [ПW1] Вместе с нашим вторым тренером, а также с дежурным тренером в зале, они следили за тем, чтобы мы правильно выполняли упражнения и не травмировались. Даже ушибленный мизинец может негативно повлиять на исход игры.

В это время суток посетителей не так много, поэтому зал и раздевалка были почти свободны. Каждому из нас составили план тренировки, исходя из его возможностей и полученных травм, если такие имеются. Главный тренер раздал нам распечатанные листики с упражнениями, подходами и количеством повторений. Мы пытались ему объяснить, что сейчас это все можно сделать с помощью гаджетов, но он всячески отвергал это предложение, ссылаясь на то, что так надежнее. По лицу второго тренера, которому приходилось все это печатать, было понятно, что ему эта возня с листиками нравится не больше, чем нам. Но он такой же подневольный человек, как и мы. Главный тренер сказал – мы исполняем.

Закрыв свой шкафчик, я направился в самый дальний третий зал, который обычно занимала наша команда для тренировки. Девушка-админ с собранными в хвост рыжими волосами, вежливо попросила тех нескольких человек, что занимались а нашем зале, переместиться в другой. Я видел, какую недовольную рожу скорчил один из мужиков на ее просьбу и мне захотелось встряхнуть этого недалекого. В отличие от меня, рыжая сделала вид, что не заметила его реакции, продолжила дружелюбно улыбаться.

Я отвернулся от этой картины, искренне радуясь тому, что в своей профессии я могу дать в морду кому-то, кто ведет себя как мудак.

– Ты чего завис, капитан? – рядом со мной появился один из наших нападающих Артем Василевский. – А, ждешь, пока выгонят плебеев.

– Захлопни пасть, – предложил я парню.

– Это уже становится скучно. Впрочем, как и твоя последняя игра. Где же запал, агрессия, которую нам обещал Захар, когда притащил тебя в клуб?

Я сжал челюсти. Этот ушлепок доставал меня при каждом удобном случае, с тех пор, как я подписал контракт с «Гончими волками» и стал их капитаном. Не знаю, чем руководствовался Захар, назначая меня капитаном: моей лучшей статистикой в лиге или дружбой с моим отцом, но сделал он это явно не просто так. Бывший капитан перешел в другой клуб и, по слухам, его место должен был занять вице-капитан Василевский, но тренер его обломал.

Мне было глубоко плевать, будет ли на моей игровой джерси капитанская нашивка. Я просто привык, что установки тренера не обсуждаются. Если он считает нужным назначить меня капитаном, значит так тому и быть. Хотя, признаю – это странно. Капитана обычно выбирает команда.

– Там же, где и твой коэффициент полезности.

– Остроумно, – кучерявый цокнул и, развернувшись, пошел к тренажерам.

По пути он столкнулся с девушкой-администратором, и, сместив свой корпус немного влево, целенаправленно задел ее своим плечом. Ну, это уже было через чур даже для его дерьмового характера.

Рыжая сморщилась от боли и, сжав пальцы правой руки, почти замахнулась в сторону Василевского, но затем, недовольно поджав губы, опомнилась и опустила руку. Корпоративная, мать ее, этика. Жаль, я бы посмотрел, как хрупкая девчонка дала по морде почти двухметровому барану. Видимо, придется самому. Я без проблем выдерживал его ядовитые плевки в мою сторону, но намеренно целиться в девушку – это перебор. Сжав руки в кулак, я сделал шаг вперед, не сводя взгляда с этих двоих. Я столько раз хотел дать ему по роже и вот, пожалуйста, что это если не подарок судьбы.

Внезапно чья-то сильная рука схватила меня за плечо, останавливая.

– У тебя первое упражнение на ноги? – глядя мне в лицо, требовательно спросил Валерий Иванович.

– Что?

– Ты оглох, Светлов?

– Нет.

– Тогда вали к тренажеру, а не наживай проблем на свою и мою задницу.

Я проводил взглядом удаляющуюся спину рыжеволосой девушки-администратора, чье лицо полыхало от злости. Василевский, довольный своей выходкой, с ехидной ухмылкой отправился к своему тренажеру. Что не так с этим придурком.

– Забудь, – словно прочитав мои мысли, произнес Захаров. – Сосредоточься на тренировке.

– Да он…

– Я сказал – на тренировке. Это тебя волновать не должно.

– Но…

– Светлов, если ты сделаешь хоть одно телодвижение в сторону Василевского, можешь прощаться с командой. Я ясно выразился?

Тренер сверлил меня взглядом, ожидая ответа. Я не понимал, почему он защищает этого идиота, но знал, что Захар не бросает слов на ветер. Если он сказал попрощаюсь с командой, значит так оно и будет и обсуждать это нет смысла. Как бы сильно меня не бесил Василевский, хоккей всегда был на первом месте.

– Ты меня услышал?

– Услышал.

– Тогда не вижу телодвижений в сторону тренажера.

Иногда Захаров обращался с нами не как, с игроками его команды, а как с солдатами. Мы должны безукоризненно ему подчиняться и выполнять все, что он скажет. Да, так работают во всех клубах лиги. Но только Захаров за любое нарушение его правил, попрощается даже с самым лучшим игроком. Но, как показала практика, с помощью этих жестких правил ему удалось вытащить клуб со дна турнирной таблицы и сделать его одним из лучших в лиге. Поэтому мы беспрекословно выполняли все, что он от нас требовал. Потому что знали – это все ради результата.

Второй тренер замаячил рядом со мной, когда я заканчивал второй подход румынской тяги. Наверняка Валерий Иванович прислал его приглядывать за мной. И это могло бы мне даже польстить, если бы я не думал, что тренер держит меня за неуправляемого идиота.

Я контролирую свои эмоции, а не они меня. Да, я действительно собирался дать в морду Василевскому. Но этот порыв продктован не рыцарскими побуждениями, а простым рациональным использованием времени. Рано или поздно он меня достанет и я съезжу ему по морде. Не вижу смысла затягивать с неизбежным.

– Слишком много навесил на гриф, – Игорь Павлович снял с каждой стороны только что навешанные мной пяти килограммовые блины.

– Я сделаю.

Второй тренер вздохнул и посмотрел на меня, как на надоедливую муху.

– Светлов, ты думаешь вашу программу тренировок разрабатывают идиоты?

Я промолчал.

– Делай строго по тому, что тебе написали.

Ввязывать в спор еще с одним тренером даже для меня было слишком. Я молча продолжил выполнять упражнения, в перерывах между подходами перекидываясь разговорами с парнями. По большей части мужики в команде были адекватные. С распростертыми объятиями меня, конечно, никто не встречал, но и низкосортных розыгрышей и шуток не отпускали. Хотя могли бы последовать примеру Василевского и стебать меня за каждый промах.

Закончив все упражнения, уставший и потный я плелся в раздевалку, желая как можно скорее оказаться под душем, а после в своей постели. Подходя к стойке администратора, первым делом мне в глаза бросилась рыжая копна волос, а затем взгляд метнулся к знакомой рядом с ней девушке. Я замер.

Анфиса с широкой на лице улыбкой о чем-то увлеченно рассказывала девушке-администратору. Рыжая слушала ее внимательно, не перебивая, лишь изредка качала головой. Девушки явно были подругами.

С одной стороны я не хотел вмешиваться в их разговор, прерывать его. Анфиса наверняка разозлиться на меня за это. Но с другой стороны, пофиг. Она в последнее время всегда на меня злиться.

– Анфиса, можно тебя на минутку? – подойдя ближе, окликнул я.

Обе девушки повернулись в мою сторону. Рыжая окинула меня безразличным взглядом, а вот зеленые глаза Анфисы презрительно сузились.

– Нет, – отрезала она.

Черт, ожидаемо. Возможно, затевать этот разговор в стенах тренажерного зала – не лучшая идея. Но я никогда не отличался хорошими идеями. За это отвечала моя сестра Алиса[ПW2] .

– Я хочу поговорить, – я сделал еще несколько шагов и оказался прямо рядом с ней.

– Если ты не заметил, я уже разговариваю. И не с тобой.

Я метнул взгляд в рыжую, ожидая увидеть на ее лице смущение, но она оставалась все такой же невозмутимой. Что ж, девчонка умела держать себя в руках.

– Всего на минуту, – не сдавался я.

В конце концов, это все, чем я занимался месяцами – не сдавался в своих попытках убедить Анфису быть моей девушкой.

– Я на минуту, – сказала она своей рыжей подруге и, больно вцепившись ногтями мне в локоть, потянула к автоматам с протеиновыми батончиками. – Прекрати меня преследовать.

– Только когда ты снова согласишься быть со мной.

Анфиса заправила за уши свои распущенные черные волосы и мне тут же захотелось к ним прикоснуться, как я делал это раньше. Сжать их, накрутить на свой кулак и притянуть ее в свои объятия.

– Я никогда не была с тобой, – девушка уперла руки в бока. – Да, мы повеселились какое-то время вместе, было здорово. Но больше я этого не хочу. У меня другие планы на жизнь и тебя в них нет. Пойми уже это наконец и отвали.

– Отношения не будут мешать твоей спортивной карьере, обещаю.

Анфиса раздраженно выдохнула.

– Послушай, Марк, ты хороший парень, но мне не интересны отношения с тобой. Я не играю, не набиваю себе цену или еще что-то, что ты можешь себе придумать. Не нужно мне дарить цветы и выслеживать. Просто забудь о том, что между нами было. И меня тоже забудь. Я достаточно ясно выразилась?

Я молчал.

– Принимаю твое молчание за согласие, – Анфиса развернулась и вновь подошла к своей рыжей подруге.

Я пошел в сторону раздевалки, пытаясь переварить то, что сказала Анфиса. Я никогда не выслеживал ее специально. Мы тренировались в одном спортивном комплексе и встречи были неизбежны. По этой причине я каждый раз, зная, что сегодня есть вероятность, что мы пересечемся, покупал цветы. Анфиса никогда не принимала их. Обычно она их выбрасывала либо отдавала своей подруге, с которой они вместе тренировались. Когда мы не сталкивались, я отдавал букет первой встречной. Выбрасывать цвет было жалко.

Но я не был долбаным сталкером. Отчаявшимся влюбленным? Возможно. Жалким неудачником, что упустил девушку своей мечты? Определенно точно это про меня. Но преследователем? Черт, это даже звучит жутко. И я даже предположить не мог, что Анфиса мои попытки привлечь ее внимание воспринимает именно так. Если бы моя сестра-близнец узнала, что какая-то девушка обо мне так думает, то она, совершенно точно, поколотила бы меня своими маленькими кулаками.

[ПW1]Так говорят, когда тренировки проходят не на льду.

[ПW2]Главная героиня первой книги цикла «Плакса»

Домой я возвращалась поздно. После того, как я передала смену в зале ночному администратору, осталась там еще на час, чтобы потренироваться самой. Я не нагружаю себя большими весами во время упражнений и не стремлюсь к каким-то определенным результатам. Хочу, чтобы не только мышцы ног были в тонусе, но и остальные тоже. Вообще, это не всегда обязательно и у каждого бегуна на этот счет свое мнение. Для кого-то достаточно легкого ОФП пару раз в неделю, кто-то вообще только разминается перед стартом и тренировками, но при этом показывает отличный результат.

У меня не было денег на оплату тренера по бегу, поэтому я самостоятельно изучала информацию в сети. Это оказалось не так просто, как мне хотелось бы. Слишком много информации, которая при этом противоречит друг другу. Мне повезло, что в один из дней я наткнулась на беговой форум. Там было слишком много людей: начинающие бегуны, любители, профессионалы и тренера. Обсуждали там тоже все: от своих беговых результатов, до продажи вещей. Благодаря чему я не только смогла найти ответы на интересующие меня вопросы, но и купить себе самые необходимые для бега вещи за полцены, а иногда и меньше. Не сразу, конечно. Я в течение года копила на часы, чтобы отслеживать свои показатели во время бега. Это было самым важным элементом тренировок. Наравне с хорошими беговыми кроссовками. Но их я себе пока позволить не могла, даже б/у они были мне не по карману. Те, которые у меня сейчас, самые простые и недорогие. К слову скзаать, выглядят они сейчас так, как будто жизнь их хорошенько потрепала. В некоторых местах они протерлись до дыр и мне пришлось их зашивать, стертая подошва и пятна, которые уже ничем не выводились. К счастью, во время бега этого никто не разглядит, иначе я бы сгорала со стыда.

Во дворе я по привычке взглянула на окна нашей квартиры и удивилась, увидев, что на кухне включен свет. Я взглянула на часы: почти одиннадцать. Дедушка уже должен спать, Василиса тоже. Ну, или по крайней мере, готовиться ко сну.

У меня не было реальных причин за них волноваться, однако тревога, словно змея, обвила мою шею и я ускорила свой шаг, желая оказаться дома как можно скорее. Наверняка, кто-то просто забыл выключить свет, успокаивала я свои разогнавшиеся мысли. Это маловероятно, потому что дедушка внимательно следит за всеми нашими расходами и приучил нас всегда проверять выключен ли свет, вода и даже зарядка из розетки. Он где-то прочитал, что всунутый в розетку блок питания, не заряжающий телефон, потребляет, пусть маленькую, но энергию.

Но мое колотящееся в груди сердце не принимало никаких логических объяснений. Тревога никуда не спешила уходить, а значит единственный вариант – скорее оказаться дома и убедиться, что все в порядке. Слегка подрагивающими руками я всунула ключ в замочную скважину и открыла дверь. Свет был включен, а с кухни доносились голоса дедушки и Василисы. Разувшись и бросив рюкзак на пол, я немного успокоилась. Они оба дома. Это хорошо.

Я прошла на кухню и замерла, когда увидела заплаканное лицо младшей сестры. Тревога, которая немного ослабила свои удушающий объятия, снова вцепилась в меня.

– Что случилось? – я села рядом с сестрой и обняла ее за хрупкие плечи, притягивая в свои объятия.

Ответом мне был тяжелый всхлип. Я посмотрела на дедушку, ожидая, что он сможет мне объяснить, что происходит.

Не волнуйся.

– Ну? Чего молчите?

Василиса шмыгнула носом и ее тоненькая ручка обвилась вокруг моей талии.

– Сын приходил, – все же выдавил из себя дедушка.

– Что ему было нужно? – глупый вопрос.

– Деньги.

Я вздохнула. Отец не часто приходил сюда, но когда такое случалось, повод всегда был один – ему нужны были деньги. Всегда деньги. Никогда не мы.

– А кому они не нужны, – ухмыльнулась я. – Надеюсь, ты спустил его с лестницы?

Дедушка молчал. Я застонала от отчаняия, понимая, что может значить это молчание.

– Пожалуйста, скажи, что ты ему ничего не давал.

– Я ему ничего не давал.

Я выдохнула. Хорошо. Это хорошо. Я поцеловала сестру в макушку и крепче прижала к себе, показывая, что она здесь, со мной.

– Но он сам их взял, – продолжил дедушка.

Я так быстро вскинула голову, что комната на секунду превратилась в размытое пятно.

– Что ты имеешь ввиду?

Дедушка вздохнул и поджал губы. В уголках его морщинистых глаз начали собираться слезы. Только плачущего старика мне для полной радости не хватало.

– Мы пили чай, все было хорошо. Кажется, Сережа даже был трезвый, – печаль на лице дедушки была такой сильной, что мое сердце сжалось. – Потом он пошел помыть руки, а мы с Васильком остались ждать его на кухне. Сережа быстро вернулся к столу, а затем спешно допил чай и ушел. Я ему говорил, чтобы он тебя дождался, но он сказал у него дела.

Злость, словно кислотный дождь, забарабанила по моей коже. Конечно, у него есть дела поважнее, чем его дочь. Успеть купить бутылку водки за украденные деньги, пока никто их не хватился. Если бы я не обнимала сейчас младшую сестру, то совершенно точно швырнула бы в стену несколько кружек, чтобы избавиться хотя бы от маленького кусочка злости, который я сейчас ощущаю. Вместо этого я еще крепче прижала к себе вздрагивающее тело Василисы. Ей я нужнее.

– Как ты понял, что деньги пропали?

– Когда я вышел с кухни, увидел, что дверь в мою комнату открыта, хот я ее всегда закрываю, – дедушка сморгнул слезинку и я отвела взгляд, не желая это видеть. – Сразу пошел туда, поднял матрас, а там – пусто.

Я еле сдерживалась, чтобы не накричать на него. Как можно было впустить в дом этого урода? В прошлые визиты мне приходилось спускать его с лестницы и потом выслушивать долгие нравоучения дедушки о том, что каким бы не был человеком его сын, он все равно мой отец и так поступать с ним неуважительно. Василиса после дулась на меня несколько дней, говоря, что надо было с ним поговорить, вдруг он изменился.

Я не давала ему даже шанса попасть внутрь, потому что знала, что он не изменился. И все, что он принесет с собой в этот дом нам лишь навредит. Но в этот раз, он видимо знал, что меня нет дома и, воспользовавшись моментом, присел на уши к мягкотелому отцу и наивной маленькой дочери.

Мне хотелось высказать дедушке о том, что он был не прав, доверяя лживым словам своего сына и впуская его в дом. Упрекнуть в том, что из-за его глупости мы остались без денег, что наше и без того шаткое финансовое положение стало еще хуже. Хотелось прокричать, что я говорила вычеркнуть из нашей жизни этого человек и забыть о нем.

Но я этого не сделала. И, наверное, никогда не смогу сделать. Как бы сильно я не злилась, мои эмоции делу не помогут.

– Сколько там было денег?

– Десять тысяч.

– У нас же осталось еще столько же?

Дедушка кивнул. Хотя бы так.

– Василек, ты как, успокоилась? – я погладила сестру по голове.

Сестра шмыгнула носом и подняла голову. Ее карие глаза, красные от слез, смотрели на меня с такой тоской, что мне захотелось пойти найти нашего папашу и пару раз хорошенько дать ему по морде за то, что он так наплевательски относиться к чувствам Василисы.

Я знала, почему она плачет, потому что ее детское сердце искромсано на кусочки. Сначала она потеряла мать, затем отец променял ее на бутылку водки. А сегодня приперся и принес с собой надежду, что все может быть по-другому, а потом исчез, прихватив часть наших отложенных денег. Урод.

– Снежа, можно я сегодня буду спать с тобой?

– Конечно, – я попыталась выдавить из себя улыбку. – Уже поздно. Иди готовься ко сну, а я после тебя.

Вася кивнула и, встав, отправилась в ванную.

– Ты злишься, – сказал дедушка, как только на кухне мы остались вдвоем.

– Какая разница, – я устало прикрыла глаза.

Послышался тяжелый вздох, но я продолжала держать глаза закрытыми.

Только сейчас я осознала, как же дико я устала. Возможно, за этот бесконечно долгий день, а может за все то время, пока пыталась удержать то, что осталось от моей семьи.

– Я не мог поступить иначе, – продолжал дедушка. – Галя бы не простила меня, если бы я выгнал нашего сына, даже не выслушав.

– Бабушки уже нет, – напомнила я ему.

– Она всегда со мной, – я приоткрыла один глаз и увидела, как дедушка прижал ладонь к своему сердцу.

Это такой простой жест, но сколько в нем было тоски и любви. Сердце сжалось, напоминая мне о том, что я все еще могу что-то чувствовать. Что во мне осталось что-то еще живое, а не одни сплошные цели и стремления. Но, даже если и так, это было погребено где-то глубоко под землей. Рядом с мамой.

Я вздохнула и распахнула глаза.

– Ты не должен больше впускать отца в квартиру. Чем скорее ты поймешь, что его уже не спасти, тем лучше будет для всех нас. А пока, я хочу, чтобы ты отдал мне оставшиеся деньги. Я положу их на счет в банке.

– Ты же знаешь, что я не доверяю банкам.

Следующие слова дались мне так легко, что я даже на секунду этому ужаснулась.

– А я не доверяю тебе.

У меня не хватило смелости посмотреть дедушке в глаза. Но мои слова были чистейшей правдой. Пока дедушка не определиться, чего он хочет больше: верить в свои иллюзии о том, что его сын перестанет быть алкоголиком или заботиться о своих внучках, которые в нем нуждаются.

– Жестокая ты, Снежа.

Фраза ледяным копьем вонзилась в спину, когда я выходила из кухни.

– Кто-то из нас должен таким быть. И лучше это буду я.

Я вышла из кухни, оставляя дедушку одного. Чувство вины кусало меня за мои слова. Возможно, я обошлась с дедушкой грубо, но я надеюсь, что однажды он поймет, что это было нужно ради блага нашей семьи. Может быть, он даже не станет держать на меня обиду. В конце концов, он простил своего сына и за большие провинности.

Я не мог поверить, что полгода назад поддался уговорам своей сестры и согласился снять квартиру в том же доме, что и она со своим парнем, только на этаж ниже. Не скажу, что у меня было слишком много вариантов, потому что клуб предоставлял квартиры в одном районе, находящемся недалеко от нашего спортивного комплекса, где мы тренировались.

Я мог бы выбрать любой другую свободную квартиру в этом районе и тогда мне бы не пришлось почти каждое утро лицезреть в своей квартире мою сестру и моего лучшего друга. Но я с детства привык потакать любым просьбам Алисы, уступая и в этот раз. Потому что, действительно, что плохого в том, чтобы быть соседями?

Нужно было задаваться этим вопросом до того, как Лисси почему-то решила, что нам всем будет здорово проводить время вместе, как можно чаще. Ни я, ни Лис не пришли в восторг от этой идеи. Ему хотелось все свободное время проводить с ней, а мне… ну, где угодно, только не с ними. Я был рад, что им удалось решить все свои проблемы и сейчас они наслаждаются своим счастьем. Но мне не нравилось быть тем самым Стивом [ПW1] из мемов, которым пестрили видео в социальных сетях.

Алиса каждое утро приглашала меня на завтрак, но я упорно игнорировал ее сообщения. Она терпеливо продолжала ждать меня, но, когда ее терпение иссякало, как сегодня, она, заручившись поддержкой моего лучшего друга, терроризировала звонок моей квартиры, пока я не сдавался и не открывал им дверь.

– Доброе утро! – улыбалась моя сестра-близнец, держа в руках форму для запекания, прикрытую сверху кухонным полотенцем. – Долго ты не открывал.

– Потому что не хотел этого делать, – сказал я и отступил на шаг, давая возможность ей и Лису войти в квартиру.

– Я именно это ей и сказал, – друг протянул мне руку и я ее пожал.

Алиса пихнула Лиса локтем в бок.

– А вдруг с тобой что-то случилось?

– Со мной случилась ты, в тот день, когда мама двадцать два года зада вытолкала из себя не только меня, но и тебя.

– Фу, – Алиса сморщила свой носик и сунула мне в руки форму для запекания. – Отнеси на кухню.

Пахло омлетом и в предвкушении вкусной еды, мой живот довольно заурчал. Может, не так уж и плохо все же жить рядом. Но эти мысли явно были продиктованы голодом, а не моей разумной частью. Была ли вообще у меня такая? Надеюсь, что да.

Я пошел на кухню, поставил на стол форму для запекания и включил чайник. Лис вошел следом за мной и сел на один из свободных стульев.

– Она думает, что ты чувствуешь себя одиноко, поэтому стремится показать, что у тебя есть мы, – сказал Лис.

Ему не нужно было объяснять мне поступки моей сестры. Даже если меня раздражало то, что она не может оставить меня в покое, я никогда по-настоящему на это не злился. Она всегда заботилась о людях, которых любит и мне повезло быть для нее именно таким человеком.

– Доставай тарелки, – скомандовала Алиса, как только вошла на кухню. – Этот омлет, между прочим, по рецепту нового шеф-повара в мамином ресторане. Так что должен быть очень вкусным.

– Запах обалденный, Лисичка, – похвалил ее Лис.

Я поставил тарелки на стол и перевел взгляд на сестру. На ее щеках появился едва заметный красный оттенок смущения и легкая улыбка. Я удержал все саркастичные комментарии при себе. В конце концов, если я буду влезать со своим «фу» каждый раз, когда они создают эти ванильные сцены, мой саркастический словарь быстро закончится и в один день мне нечего будет им на это сказать.

Я сделал нам кофе, пока Алиса раскладывал по тарелкам омлет. Как только мы все расположились за столом, несколько минут мы завтракали в полном молчании, но потом Алиса не удержалась.

– Как у тебя дела с той девушкой?

Я перевел взгляд на Лиса, но тот невозмутимо пожал плечами и отправил в рот кусок омлета. Не то, чтобы я рассчитывал на то, что он ничего не расскажет моей сестре о нашей с Анфисой последней встрече. Я знал то, что знает кто-то один из них, обязательно знает и другой.

– Ты же уже знаешь ответ, зачем спрашиваешь тогда?

– Я знаю ситуацию, но не знаю, что ты чувствуешь по этому поводу.

Ну, конечно, куда без разговоров об эмоциях. Любимая тема Алисы.

– Когда я ем, я глух и нем, – с набитым ртом произнес я.

Лисси несколько секунд вглядывалась мне в лицо, а затем пожала плечами и улыбнулась.

– Хорошо, я подожду, пока ты доешь.

Слева от нее раздался смешок и я бросил на друга гневный взгляд. С тех пор, как они начали встречаться, я потерял друга и обрел брата. Но я не совру, если скажу, что иногда скучал по тем славным дням, когда они терпеть друг друга не могли.

– После завтрака у меня тренировка.

– Она у нас сегодня в час, – ответил Лис. – Чем быстрее ты сдашься, тем раньше это все закончится.

Я показал ему средний палец, а затем сделал глоток кофе.

– Она назвала меня сталкером, – сдался я. – Попросила больше не выслеживать ее.

– Ты следил за ней? – ахнула Алиса.

– Нет, конечно нет, – но мой голос не звучал уверенно. – Обычно я писал ей, спрашивая как дела и все в таком духе. Иногда ждал ее с цветами у входа в спорткомплекс, когда знал, что в этот день она там будет. Ноя не следил за ней или что-то в этом роде.

И без того большие серые глаза стали еще шире.

– Это, – Алиса запнулась, подбирая слова. – Довольно напористо.

– В твоем стиле, – дополнил ее слова Лис и я мысленно сделал пометку, хорошенько припечатать его в борт на тренировке.

– Так что, это и в самом деле сталкерство?

Алиса пожевала свою нижнюю губу, явно над чем-то раздумывая.

– Ну, это немного пугающе, – призналась она.

Я выругался.

– И что мне делать? Извиниться?

Я спрашивал совет потому что понятия не имел, что делать. У меня никогда не было длительных отношений с девушками. Я всегда был сосредоточен на своей спортивной карьере и все другое меня не слишком сильно волновало. И обычно я был тем, кто прекращал любую связь, но в случае с Анфисой все было иначе. Она первая отправила меня за борт, когда наши встречи стали для нее неудобными. Но в тот момент, когда она решила все прекратить, я понял, что хочу, чтобы это продолжалось.

Не знаю, возможно ли было назвать то, что я ощущаю любовью, но мне хотелось проводить с ней все свое свободное от хоккея время. Она понимала меня, как никто другой. Не знаю, это из-за того, что она тоже была спортсменкой или же из-за того, что она была моим человеком. Но для меня это было неважно.

Мне нравилось, как я чувствовал себя рядом с ней. И я хотел сохранить в себе это чувство, как можно дольше. Возможно, даже, на всю жизнь.

– Я думаю, тебе нужно дать ей пространство, – предложила Алиса.

– Фигня. У нее было несколько месяцев в прошлом году, когда я брал перерыв и жил в нашем родном городе, – напомнил я. – За то время она даже ни разу мне не написала.

Тогда как я думал о ней каждый день. Но эти мысли я оставил при себе.

Алиса вздохнула и они с Лисом переглянулись между собой. Затем сестра положила свою маленькую руку мне на плечо и легонько сжала.

– Тогда, возможно, ты должен уважать ее решение – не быть с тобой и постараться ее забыть.

– Нет, это не вариант, – отрезал я.
Мне просто нужно сменить тактику. Ей не нравится, что я навязываюсь? Окей, я найду другой подход, чтобы получить ее взаимность. Как говорит тренер: нет игроков, которые бы не забрасывали, есть установки, которые не работают.

Я всегда был целеустремленным и упорным. Если я чего-то хочу, то я обязательно найду способ этого добиться.

[ПW1]Из песни You, me and Steve – Garfunkel and Oates

Василиса еле передвигала ногами, а на ее лице читалось явное нежелание идти сегодня в школу. Что было странно, потому что в отличие от меня, ей нравилось учиться. Василек не была отличницей, но хорошо справлялась со всеми предметами. И даже если она получала двойки, а такое у нее чаще всего случалось с техническими предметами, то я старалась акцентировать внимание на чем-то хорошем, например, на пятерке по русскому языку. Двойку, по желанию, она сможет исправить в любой момент, а вот взаимоотношения наши от моих нотаций не улучшаться.
Понимая, что что-то не так, я остановилась и Василиса последовала моему примеру.

– Василек, что случилось?

Сестра опустила голову вниз и вздохнула.

– Ничего.

Мой рост примерно около ста шестидесяти семи, Василиса ниже меня почти на две головы, поэтом я немного присела, чтобы наши с ней глаза были на одном уровне. Я аккуратно обхватила сестру за щеки и приподняла ее голову, чтобы увидеть лицо.

– Помнишь, мы договаривались: не лгать друг другу?

Вася кивнула.

– Тогда расскажи мне, почему ты не хочешь идти в школу?

– Потому что я хочу побыть с тобой, – глаза цвета молочного шоколада затопила печаль. – Завтра и послезавтра ты работаешь, а у меня, наоборот – выходные. Потом у меня снова школа, а у тебя выходные, которые ты проведешь на тренировках. А я по тебе соскучилась.

Мое сердце сжалось, когда я увидела искреннюю тоску на лице моей двенадцатилетней сестры. И стало еще печальнее, от осознания, что она права. Даже не смотря на то, что мы живем вместе, я уделяю ей слишком мало времени. В мой рабочий график 2/2, выходные дни на субботу и воскресенье в лучшем случае, выпадают раз в месяц. Перед началом рабочего дня я ухожу до того, как Василиса просыпается, чтобы успеть потренироваться, а возвращаюсь, когда она уже спит.

В свои выходные дни я пропадаю либо в Лужниках, либо в легкоатлетическом манеже нового спортивного комплекса «Юность», выполняя беговую работу. Второй вариант предпочтительнее, так как я работаю в тренажерном зале при этом спортивном комплексе и у меня есть возможность бесплатно посещать и манеж. Но, иногда, в основном чтобы подсмотреть за тренировками других бегунов, я хожу бегать в Лужники. Я пытаюсь запомнить упражнения, которых я раньше не видела, иногда даже подслушать установки чужого тренера и мысленно прикинуть, подойдут ли они мне. Знаю, это жалко, но у меня есть цель и я не побрезгую даже такими низкими способами ее достижения.

Так что, да, сестра права, видимся мы с ней редко. К тому же, после того, как пару дней назад отец заявился к нам домой и украл часть отложенных денег, Василиса ходила темнее грозовой тучи.

– Тогда сегодня ты не пойдешь в школу, – уверенно заявила я.

Карие глаза сестры восторженно распахнулись, а губы приоткрылись в удивлении.

– Честно-честно?

Я кивнула.

– Чем бы ты хотела заняться?

Глядя на то, как на лице сестры появляется искренняя улыбка, уголки моих губ приподнялись. Василиса качнулась вперед и обвила меня своими тонкими руками за шею, а затем быстро отстранилась.

– Я хочу мороженое и в кино, посмотреть какой-нибудь мультик.

Улыбка сползла с моего лица. Два билета в кино сейчас я не могла себе позволить. Через пару дней, когда мне придет зарплата, я смогла бы выделить на это деньги, но сейчас у меня их попросту не было.

– Предлагаю другой вариант, – я взяла Василису за руку. – Сейчас мы идем гулять на набережную, а потом, по пути домой, зайдем в магазин, купим себе мороженое и посмотрим какой-нибудь мультфильм дома. Как тебе такое предложение?

Василиса несколько секунд колебалась, а затем кивнула. Мы с дедушкой не скрывали от нее наше финансовое положение и всегда честно отвечали, что денег у нас не так много, как у других семей и мы не все себе можем позволить. И, хоть Василиса это все понимала, она все еще была ребенком, которому хотелось все и сразу: розовые кроссовки как у ее одноклассницы, новый телефон, много красивой одежды и украсить комнату так, как ей хочется. Это нормально. И мы, по возможности, старались исполнять ее желания.

– Только давай не на набережную сходим, а на твою работу.

Я нахмурилась.

– Это еще зачем?

– Я хочу посмотреть, где ты работаешь, – Василиса потащила меня в противоположную от школы сторону.

– Мы не можем туда просто прийти, – сказала ей я.

– Почему?

– Такие правила, – я пожала плечами. – Давай лучше по набережной.

– Ладно, – нехотя согласилась Василиса.

Я крепче сжала ее за руку и потащила в сторону парка Горького. Можно было бы проехать пару остановок на метро, но погода была хорошая, поэтому было решено пойти пешком.

Во время всей прогулки, я спрашивала Василису о школе. Сестра не отличалась особой болтливостью, но, видимо, она и правда, по мне соскучилась. Рассказывала она все, про уроки, про своих одноклассников, даже парочку сплетен про учителей. Безобидных, но, она так смеялась, когда рассказывала о том, как мальчишки из «В» класса обмазали стул мелом. Старый прикол, но актуальный всегда.

В какой-то момент, когда Василиса рассказывала про свою школьную подружку Инну и ее увлечения танцами, меня уколола вина. Мы не могли себе позволить оплачивать платные кружки, поэтому Василиса посещала бесплатные школьные: пение и рисование.

И я еще раз убедилась в том, какие мы с ней были разные. В ее возрасте я была самым настоящим сорванцом: лазила по гаражам с мальчишками, ходила в кружок по стрельбе, пыталась заниматься паркуром и не раз разбивала себе не только коленки, но и лоб.

Василиса же была спокойной, вдумчивой девочкой и всегда после школы спешила домой. Очень редко она могла поддаться на уговоры своей школьной подружки и после школы задержаться поиграть на улице. Что мне очень нравилось, потому что не приходилось переживать за нее.

Мама говорила, что из-за меня она начала седеть слишком рано, постоянно переживая, приду я домой целая или с очередной шишкой.

– А купишь мне бисер? – спросила вдруг Вася. – И леску?

Я недоверчиво покосилась на сестру.

– Это еще зачем?

– Буде плести браслетики и продавать их! – с энтузиазмом заявила сестра. – А потом накоплю денег и сделаем ремонт в моей комнате. Хорошая идея?

– Хорошая, – я улыбнулась.

– Так купишь?

– Куплю, – пообещала я.

– Спасибо! – Василиса обвила руками мою талию и мы остановились посреди пешеходной дорожки. – Ты самая лучшая сестра!

Я потрепала ее рукой по макушке.

– Я твоя единственная сестра, а значит сравнивать тебе не с кем.

– Даже если бы у меня их было сто, ты бы все равно была лучшей, – уверенно заявила Василиса и я улыбнулась.

Я так сильно любила эту маленькую девочку.

– Разойдись, – раздался крик справа и я без колебаний сделала шаг назад, притягивая за собой Василису и упираясь спиной в холодный камень парапета.

Рядом пронесся табун, иначе не назовешь то количество парней, бегущих в одинаковой спортивной форме. Белая футболка и синие спортивные шорты. Я без труда узнала в них хоккеистов, базирующихся в нашем спорткомплексе «Юность».

Это моментально испортило мне настроение. Значит где-то в этой толпе и Василевский, нежелательное для меня лицо номер один. Вася с интересом разглядывала парней, а затем удивила меня, когда подняла руку и помахала. Я проследила за ее взглядом и увидела, что машет она именно Василевскому. Тот кстати, сразу увидел ее и, удивленно вскинув брови, помахал ей в ответ. А затем, когда его взгляд скользнул по мне, он ухмыльнулся и я, не удержалась, и из-за спины Василисы показала ему средний палец. Ухмылка быстро сошла с его лица, но сделать он ничего не мог, поэтому просто отвернулся и продолжил бежать.

Я уже почти открыла рот, чтобы спросить у сестры, какого хрена она не просто махала, но и улыбалась Василевскому, как на лицо упала тень и перед моим взглядом появилась тяжело вздымающаяся широкая мужская грудь, обтянутая белой футболкой. Я подняла голову вверх, недовольно хмурясь.

– Чего тебе?

– Привет.

Одновременно произнесли мы.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал парень. – Но сейчас у меня нет на это времени.

Он повернул голову в сторону, куда убежали его товарищи по команде, а затем взгляд его голубых глаз вернулся ко мне. Меня не часто можно лишить дара речи, но ему это удалось.

– Ты завтра работаешь? – зачем-то спросил он.

Я нахмурилась и принялась подбирать приличные варианты, куда его послать.

– Работает, – вместо меня ответила Василиса. – И завтра и послезавтра тоже.

Парень опустил взгляд ниже, туда, где я прижимала к себе свою сестру и на его губах появилась улыбка.

– Спасибо, Пеппи, – он потрепал ее по макушке. – До завтра.

Бросил мне парень и, развернувшись, побежал догонять своих товарищей по команде. Я все еще не понимала, что это такое вообще было. Почему этот хоккеист вообще подбежал ко мне. И еще больше меня интересовал вопрос, что ему от меня нужно.

– А почему он назвал меня Пеппи? – спросила Василиса.

Потому что он ненормальный? Это первое, что пришло мне на ум. Но озвучивать это сестре я не собиралась.

– Есть такой мультик «Пеппи Длинныйчулок» про смелую, рыжую девочку, – пояснила я.

– Интересно-о, – протянула Василиса. – А давай его посмотрим, как вернемся домой?

Я кивнула. Мне было все равно, что смотреть. Куда больше, чем чокнутый хоккеист, меня волновал тот факт, что Василиса так дружелюбно встречала Василевского. Если уж совсем честно, я даже не думала, что они хоть раз пересекались. Когда мы только переехали к дедушке, я старалась оградить Василису от встреч с ним, опасаясь, что он начнет и ей выговаривать все те гадости, что говорил мне. Со временем я поняла, что он почти все время торчит либо на тренировках, либо в разъездах, и в силу разных графиков они вряд ли когда-то пересекутся так надолго, что он успеет наговорить ей гадостей. Видимо я оказалась не права в своих выводах и это меня беспокоило.

– Василевский, скорость включай! – грозный голос тренера пронесся по тренировочной арене. – Здесь тебе не балет!

Пронесся гул смешков, включая и мой. Раздался свисток и мы, как по команде вскинули головы в сторону тренера. Он махнул рукой, подзывая нас к себе.

– Я сказал что-то смешное? – сдвинув брови к переносице, спросил Захаров.

Его колючий взгляд проходился по нашим лицам, пока мы молчали. Когда его глаза впились в мое лицо, ожидая ответа.

– Нет.

– Тогда какого лешего вы не выполняли установку тренера, а ржали как кони?

Ну, это явно было преувеличение. Так, несколько небольших смешков из-за того, что воображение подкинуло Василевского в его полной экипировке с одним маленьким дополнением – балетной пачкой поверх нее.

– Так одно другому не мешает, – усмехнулся один из наших вратарей Колесников.

Тренер окинул его своим острым взглядом и улыбка мигом сползла с лица парня. Да, Захаров умел выпотрошить душу одним лишь взглядом. К этому нужно было либо привыкнуть, либо вот так каждый раз стыдливо отводить взгляд. Ну, или третий вариант – свалить из команды. Вряд ли кто-то из нас захотел бы им воспользоваться.

– Если вы хотите возглавлять турнирную таблицу, а не болтаться в ее низу, как самые последние неудачники, вы должны полностью, – холодный тон голоса тренера мог бы посоперничать с холодом льда, на котором мы все сейчас толпимся. – Слышите меня, полностью выкладываться не только на играх, но и на тренировках. В тот момент, когда вы заходите в раздевалку, в вашей голове должен быть только хоккей и ничего больше. Это ясно?

– Да, – хором отозвалась команда.

– Дважды я не повторяю. Кто не уяснил с первого раза, будем прощаться.

Тренер поднес к губам свисток и мы вернулись к тренировочному процессу.

Ни один мускул в моем теле не дрогнул от этих слов. Сначала хоккей – затем все остальное. Эту установку еще в детстве я получил от своего отца и с тех пор ни разу ей не пренебрегал. Поэтому предупреждение тренера для меня не то, чтобы пустой звук, но переживать мне точно не о чем. Вряд ли в моей жизни произойдет хоть что-то, что сможет посоревноваться с хоккеем.

А вот за своего друга я переживал. В отличие от меня, у Лиса на первом месте совершенно точно был не хоккей. И ему еще довольно долго придется доказывать не только самому себе, но и тренеру, что он достоин быть частью нашей команды. И каким бы хорошим нападающим не был Лис, Захаров поверил в него и перед руководством клуба взял его под свою ответственность. Если Лис не будет показывать нужный результат, Захарова попрут из клуба вместе с ним. Я надеялся, что этого никогда не случится.

– Светлов, сколько будешь возиться с шайбой? Бросай! – проорал тренер.

И я бросил. Взмах, громкий щелчок и шайба залетела в верхний левый угол. Вратарь сделал сейв, думая, что я брошу по низу. Но в этот раз ему не удалось меня прочитать.

– Хорошо, – снова прогремел голос тренера. – В следующий раз попробуй сделать хороший бросок без моей команды. Колесников, ты не в песочнице играешь, а в КХЛ и такие детские броски должен брать с закрытыми глазами.

Я усмехнулся. Вот так вот одним предложением он макнул нас обоих лицом в дерьмо. Если однажды случится день, когда хоть кто-нибудь из команды удостоится его похвалы, это будет первым знамением конца света.

В раздевалке, после тренировки, как обычно, стоял гвалт. Парни переговаривались между собой, делились эмоциями и шутили. Не знаю, откуда у них были на это силы, потому что меня хватило лишь на то, чтобы доползти до раздевалки, упасть на свое место и осушить бутылку с водой.

– Кстати, Тема, а тебе бы пошла балетная пачка, – прозвучал голос одного из моих товарищей по команде. – С цветами нашего клуба хорошо бы смотрелась белая.

Парни заржали. Не я один представлял себе эту картину.

– Пошли вы, – отмахнулся от них Василевский.

– Если надумаешь сменить вид деятельности, я заранее заявляю, что в моем лице у тебя уже есть один фанат, – поддержал я всеобщее веселье.

Василевский ничего мне не ответил, но злоба, явно читающаяся на его лице, все сказала за него.

Сначала я не понимал, почему он с первого дня ведет себя так враждебно. Раньше мы с ним не пересекались ни на льду, ни в жизни. Вся команда, кроме него, отнеслась к моему в ней появлению положительно. Они не слепые и не дураки, прекрасно понимали, что такой игрок, как я, значительно усилит «Гончих волков», что всем только на руку. И, возможно, меня иногда можно назвать тщеславным, но в данном случае это всего лишь статистика.

И вот, не смотря на то, что Василевский пользовался любой появившейся возможностью, чтобы брызгаться своей гнилью в мою сторону, я пытался наладить с ним контакт. Хорошая хоккейная игра строиться не только на тактических установках тренера и игроках, выкладывающихся на матче на все двести процентов. Команда должна быть единой и работать, как один механизм.

Человек получает информацию с помощью пяти основных органов чувств: глаза, нос, уши, язык и кожа. Чем лучше работает каждый из этих органов, тем сильнее человек. Также и в хоккее. На льду в связке нас также пятеро и если мы игнорируем друг друга, то счет сложиться не в нашу пользу. Видимо, именно поэтому тренер перевел Василевского из первого звена во второе. Что дало ему второй повод меня ненавидеть.

Первым было то, что он метил на место капитана, а получил нашивку ассистента. Капитанскую тренер отдал мне. Я этого не ожидал, но и дураком не был, чтобы отказываться. Видимо это слишком задело Василевского и вместо того, чтобы достойно принять ситуацию, он выбрал быть обиженным, не забывая при этом пассивно-агрессировать.

На выходе из раздевалки нас вместе с Лисом остановил пиар-менеджер команды.

– Отлично, вы то мне и нужны, – мужчина в идеально сидящем костюме-тройке просиял при виду нас.

– Зачем?

– Ну, как же, – его брови взлетели вверх. – Нужно согласовать даты вашего интервью для сайта нашего клуба. Сезон только начался и вы, как новички, отлично себя показываете. Фанатам нужно больше информации о вас.

– Мы не единственные новички в этом сезоне, – резонно подметил Лис.

– Это так, – кивнул мужчина. – Вы что, не читаете наш форум? Посты в социальных сетях?

Мы синхронно покачали головами. Конечно, у нас были странички в социальных сетях, но делились мы там чем-то крайне редко и, в основном, связанным с хоккеем.

– Как все запущено. Ну, ничего, теперь у вас есть я и мы исправим это недоразумение.

Я взглянул на часы. Почти восемь вечера. Я не знал, во сколько заканчивается смена у рыжеволосой девушки администратора тренажерного зала, но интуиция подсказывала, что лучше мне поторопиться.

– Сколько это займет времени?

– О, всего несколько минут.

Мы потратили на это почти час. Дело не закончилось лишь выбором дат. Илья Евгеньевич, оказывается так зовут этого мужчину, вызвал к себе девушку, занимающуюся продвижением социальных сетей команды. Она была подготовлена к встрече, что навело меня на мысль о том, что наш пиар-менеджер спланировал это заранее.

– Ну, и последний вопрос, который больше всего волнует фанаток нашего клуба, ваше сердце свободно?

– Нет, – коротко и слишком быстро ответил Лис.

– Жаль, – Илья Евгеньевич поджал губы. – Молодые девушки любят свободных хоккеистов. А что насчет тебя? – этот вопрос был адресован уже мне.

Сначала я хотел отшутиться, сказать, что-то банальное, вроде того, что статус моего сердца: навечно занято хоккеем. Но это было бы глупо, учитывая, что безумная затея, поселившаяся в моей голове, этому противоречила.

– Я не холост.

– Какое упущение, – расстроено покачал головой мужчина. – На сегодня все. Идите, а я подумаю что с этим можно сделать.

Дважды нам повторять было не нужно. Попрощавшись, мы с Лисом направились в сторону выхода.

– Так значит «не холост»? – шутливо толкнул меня в бок друг. – С каких пор?

– С сегодняшнего дня.

Лис усмехнулся.

– До завтра, – я потянулся за рукопожатием.

– Ты разве не домой?

– Нет.

– Куда ты собрался? – спросил друг, пожимая мою протянутую руку.

– Ты становишься таким же надоедливым, как и Лисси.

Лис просто пожал плечами.

– Так что?

– Мой ответ – ничего. Увидимся завтра.

Развернувшись, я направился в сторону тренажерного зала, надеясь, что не опоздал.

– Только ни во что не вляпайся, – догнал меня голос друга. – Но если все же вляпаешься, мне не звони.

Я усмехнулся, полностью уверенный в том, что если бы со мной что-то действительно случилось, Лис бы был первым, кого я набрал.

В зале было почти пусто, а стойка администратора пустовала.

Черт, неужели я опоздал.

Тренажерный зал работает круглосуточно и, насколько я знаю, ночной администратор должен сменять дневного. Спустя несколько минут к стойке подошел парень в желтой футболке и бейджем администратора приколотым к груди.

– Добрый вечер. Вам нужна помощь?

– Девушка администратор, которую вы сменяли уже ушла?

– Извините, но я не могу разглашать информацию о наших сотрудниках.

– Я и не просил у тебя информацию о ней. Мне нужно знать, она здесь или нет.

Несколько секунд парень словно обдумывал мои слова, а затем произнес, кивнув мне за спину:

– Снежана тренируется в третьем зале.

Так бы сразу.

– Спасибо.

Я опустился на пуфик и принялся ждать рыжеволосую. Парень администратор окинул меня недоверчивым взглядом, но ничего не сказав, вернулся за свое рабочее место.

Минуты тянулись долго и все это время я думал о том, как мне своим предложением не испугать девушку. Никак. Она в любом случае решит, что я спятил. Даже я сам так думаю. Чем дольше я ждал рыжеволосую, тем глупее казалась мне моя затея. Предлагать встречаться девчонке, которую даже не знаю, что может быть тупее? Только безостановочно думать об этом, когда нужно просто взять и сделать.

– Ты что здесь делаешь? – раздался надо мной недовольный женский голос и, подняв свои глаза я столкнулся с недовольным лицом рыжеволосой.

Уголки моих губ поползли вверх при виде ее насупленных бровей и раскрасневшихся после физических упражнений щек. Уперев руки в бока, она пыталась выглядеть грозно, но все, чего мне захотелось, это щелкнуть ее по носу, чтобы узнать, сможет ли ее взгляд стать еще более сердитым.

– Тебя жду.

– Зачем?

– Поговорить.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. Проваливай.

Я встал с пуфика и девушка инстинктивно отступила назад.

– У меня есть парочка увлекательных тем для беседы.

– Не интересует, – фыркнула рыжая и, развернувшись, от чего ее хвост подпрыгнул вверх, сделала шаг в сторону раздевалки, но я схватил ее за локоть, удерживая на месте. – Руки убрал!

И прежде, чем я успел сообразить, она со всей силой ударила своей рукой по моей.

– Ауч, ты чего?

– Я тебе не давала разрешения меня касаться.

– Снежана, тебе нужна помощь? – спросил администратор из-за стойки.

Девушка перевела взгляд с меня на него и покачала головой.

– Пока нет, – сказала она, а затем снова посмотрела на меня. – Слушай, я не знаю, чего ты от меня хочешь, но я знаю о твоих сталкерских замашках и вот что я тебе скажу. В отличие от Анфисы я не буду с тобой нянчиться и не поленюсь написать на тебя заявление о преследовании.

– Я тебя не преследую. Всего лишь хочу поговорить.

Девушка закатила глаза и раздраженно выдохнула.

– Назови хотя бы одну причину, почему мне нужно с тобой разговаривать?

Я открыл рот, чтобы ответить ей, но не издал ни звука. Я не ожидал, что рыжая окажется настолько несговорчивой.

– Вот и поговорили, – бросила девушка. – Надеюсь, больше тебя не увижу.

– Постой, – я снова потянулся рукой в сторону рыжей, но вовремя вспомнив, как ей это не понравилось, опустил руку. – Ты не обязана со мной разговаривать, у тебя совершенно нет на это причин, кроме той, что я тебя об этом прошу. Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, можем встретиться в людном месте. Например, как насчет кафе через дорогу? Я подожду тебя там, пока ты переоденешься.

Несколько долгих секунд, рыжая изучала меня, а затем произнесла:

– Закажи мне пасту с креветками.

Девушка скрылась за дверьми раздевалки, а на моих губах появилась победная улыбка. Это, определенно точно, можно рассматривать как согласие.

– Ты платишь за ужин, – я выдвинула стул и села напротив парня. – И это не вопрос.

– Само собой.

Возможно, идти в кафе с незнакомым парнем было не лучшим моим решением, но перспектива халявного ужина и очевидно отсутствующий инстинкт самосохранения сделали свое дело и вот я здесь.

Анфиса не вдавалась в подробности их отношений с этим парнем, кажется, она называла его Марком. И, слава богу, слушать историю ее личной жизни в мои планы не входило. Все, что мне нужно было узнать из беседы с ней, когда и где у них следующая тренировка. В отличие от меня, бегом Анфиса занималась с детства, поэтому за ее плечами, помимо кучи медалей и грамот, есть звание мастера спорта по легкой атлетике. А еще классный тренер, чьи установки на тренировку я любила подслушивать.

– Может тебе новую порцию заказать? Эта уже остыла, пока я тебя ждал, – любезно предложил Марк.

– Это упрек? – я накрутила на вилку длинные спагетти и отправила в рот, наслаждаясь их нежным сливочным вкусом.

– Это факт.

Ну, а почему бы не воспользоваться возможностью заказать что-то еще, если он платит? Я взяла в руки меню, которое, видимо, парень попросил не уносить, и пробежалась по нему глазами.

– Тогда позови официанта, я сделаю еще один заказ.

Марк дождался, когда официант появится в его поле зрения и подозвал к нам.

– Чем могу помочь?

– Мне, пожалуйста, еще две пасты с морепродуктами, два кусочка «Наполеона», один чизкейк и чашку зеленого чая, пожалуйста.

Официант перечислила мой заказ и, подтвердив его, оставила нас наедине. Я подняла голову и встретилась с изучающим взглядом голубых глаз, ожидая какие-нибудь остроумные комментарии, но парень меня удивил, промолчав.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Об Анфисе.

Мне понравилось, что он не стал юлить и прямо сказал, чего хочет. Я ценила в людях честность, даже если себя таковой назвать не могла.

– Другого я и не ожидала. Что ты хочешь узнать?

Парень вздохнул. Он не выглядел смущенным, но я ощущала его неуверенность. Возможно, он как и я, сомневается, стоило ли вообще сюда приходить.

– Может, для начала, хотя бы узнаем имена друг друга? – предложил он.

Прожевав очередную порцию пасты, я сделала глоток прохладной воды.

– Я знаю, как тебя зовут, Марк.

– Но я не знаю, как зовут тебя, – последнее слово он произнес чуть громче.

– Был бы внимательнее, увидел его на бейдже, – пожала я плечами.

Парень явно понимал, что я над ним подшучиваю и надо отдать ему должное, реагировал на это совершенно спокойно, молча ожидая, когда я произнесу свое имя. Но со мной это не сработает.

– Так что, Марк, – я сделала акцент на его имени. – Спрашивай.

Парень усмехнулся и уголки его губ дернулись вверх. Затем он подался вперед и, сложив руки в замок, положил их на стол.

– Я хочу знать, что тебе Анфиса рассказывала обо мне.

– Немного, – я пожала плечами. – Сказала, что ты что-то среднее между сталкером и влюбленным дурачком.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, не дав мне возможности посмотреть, что он чувствует из-за моих слов. Вообще-то, я даже смягчила то, что рассказала мне девушка. Она вообще много болтала и из ее рассказа я так и не поняла, нравится ей, что Марк за ней бегает или же наоборот.

– Что еще? – спросил Марк.

– Она много чего говорила, – честно сказала я. – Но, если не вдаваться в подробности: вы какое-то время проводила вместе, а затем разошлись. До тех пор, пока ты не начал ее доставать. Вот и все.

– Доставать? Это она так сказала?

– Не дословно, но смысл в том же.

К нам подошла официантка с тремя десертами и чаем. Она начала выставлять все на наш стол, но я ее прервала.

– Извините, я забыла вас предупредить, чтобы мой заказ упаковали, хочу забрать его с собой, – я вежливо улыбнулась. – Оставьте мне только чай. О, и я не доела пасту, ее тоже упакуйте, пожалуйста.

– Да, конечно, – девушка поставила передо мной чашку с чаем и забрала тарелку с половиной моей порции.

Я вернула свое внимание Марку, который смотрел на меня с широко открытыми от удивления глазами. Извини, парень, но у меня есть семья, которая не прочь будет полакомиться вкусной едой. При мысли о том, что мы не можем позволить себе даже морепродукты, потому что, как говорит дедушка, цена на них неоправданно высока, настроение мое испортилось. Может я и поступала неправильно, «объедая» хоккеиста, но, если выпала возможность порадовать свою семью, то неправильные вещи я оправдываю правильными решениями. Конечно, они правильные только для меня. Но это мое оправдание и мне с этим жить.

– Что ты так смотришь? – спросила я у Марка. – Мне нужно закрыть углеводное окно после тренировки.

Конечно это чушь, но что еще я могла ему сказать?

– А сейчас ты этого сделать не можешь?

На лице парня снова появилась улыбка и он покачал головой, словно не мог поверить в то, что только что увидел. Неважно, если он думает, что я расчетливая дрянь, заставившая раскошелится его на дорогой ужин. Главное, что он не знает о том, что я настолько бедная, что для того, чтоб позволить себе один поход в это кафе, мне пришлось бы экономить на всем в течение месяца.

– К сожалению – нет. Мой организм лучше усваивает углеводы в полночь.

Я ляпнула первое, что пришло мне в голову.

– Интересно, а как ты это поняла?

– Прочитала какую-то научную статью.

– Заинтриговала, – улыбка не сходила с лица парня. – Может, поделишься ссылкой, я бы почитал, вдруг мне тоже нужно так делать.

Он явно надо мной глумился. И, если в чем я и была хороша, так это в том, чтобы поддерживать чужую игру.

– А разве у вас в команде нет врача, который следит за вашим питанием? Думаю, если бы тебе нужно было так питаться, он бы предложил тебе это.

– В целом логично, – Марк побарабанил пальцами по столу. – В любом случае, могу только позавидовать твоему аппетиту.

Это был сарказм. Он видел, что я осилила лишь полпорции своей пасты.

– Спасибо, он у меня с детства такой, – мне нужно было как-то перевести тему. – И, раз уж ты знаешь режим моего питания, думаю, имеешь право знать и мое имя. Меня зовут Снежана.

Марк словно заново меня увидел. Сначала он долго вглядывался в мое лицо, будто пытаясь понять, не лгу ли я ему, затем он обвел взглядом мои плечи, спустившись по рукам вниз до кончиков пальцев. Я сильнее вцепилась в кружку с чаем, отказываясь признавать, что это может меня смутить.

– Тебе подходит, – произнес Марк. – Красивое имя.

Я вздрогнула. После того, как мы переехали жить к дедушке, отец часто говорил мне, что я полностью оправдываю свое имя. Такая же холодная. Я сделала глоток чая и затолкала мысли об отце в самый дальний угол своего сознания, в коробку с надписью «хлам». Где ему было самое место.

– Так что, это все, что ты хотел от меня?

Марк сжал двумя пальцами переносицу и прикрыл глаза. Я не рассматривала его также пристально, как он меня, потому что не было нужды. Скорее всего так близко мы общаемся первый и последний раз, так что даже запоминать его имя было незачем, не говоря уже о том, чтобы разглядывать его. Конечно, я не слепая и понимаю, что выглядит он вполне привлекательно, как и куча других парней, до которых мне тоже нет никакого дела.

– Вообще-то, у меня к тебе предложение. Скорее всего оно покажется тебе странным, но, я называю его отчаявшимся, – голубые глаза Марка смотрели прямо в мои. – Это даже произносить стремно. Но я хочу, чтобы ты знала, я не сталкер, просто влюбленный парень, который не знает, что еще сделать, чтобы вернуть любимую девушку.

Вау. Это была честность, которой я не ожидала и смысла которой все еще не понимала. Но не каждый человек мог смело признаться в своих чувствах. Я не могла. Так что за это я его немного даже зауважала.

– Даже не знаю, что тебе сказать…

– Будь моей девушкой, – перебил меня Марк. – Фиктивной, естественно.

Пару секунд я смотрела на его серьезное лицо, а потом из моей груди вырвался смех. Искренний. Но Марк продолжал оставаться серьезным и мой смех стих. Он не шутил.

– Слушай, такие схемы работают только в сериалах. В жизни иногда нужно отпустить того, кого любишь. Как говорила моя бабушка: «насильно мил не будешь». Так что, советую тебе именно так и поступить.

– Сдаваться не в моем стиле, – пожал плечами Марк.

Увидев за его спиной нашего официанта, я помахала рукой, подзывая к нам. Мне не нравились обороты, которые начала принимать наша встреча, поэтому я собиралась уйти отсюда, как только мне принесут мою еду. О чем я и сообщила официантке, когда она к нам подошла.

– Конечно, я сейчас посмотрю, собрали ли его.

– Не уходи, – попросил меня Марк, как только официантка удалилась от нашего столика. – Давай обсудим мое предложение. Я понимаю, что у тебя здесь нет своего интереса, но, может я бы мог тебе платить?

Я встала из-за стола с такой скоростью, что сама себе удивилась. Мне нужно было отсюда убираться. Не потому, что меня пугало его предложение и весь тот бред, который он нес про фиктивные отношения. А потому что, когда мне предлагают деньги за что-то такое несущественное, как изображать чью-то девушку, я могла бы и согласиться. Мой поломанный моральный компас пищал о том, что это неплохой шанс подзаработать и мне нужно было убираться отсюда подальше, пока я не принялась обсуждать условия этой возможной между нами сделки.

– Я ухожу, – встав из-за стола, я посмотрела на Марка. – Надеюсь, ты выбросишь эту чушь из головы и больше не подойдешь ко мне с этой чушью.

Марк ничего не ответил. Его лицо, снова не выражало никаких эмоций и я, подняв с пола сумку со своими спортивными вещами, направилась прочь. Сделав, два шага, я выдохнула и, повернувшись снова к нему лицом, произнесла:

– Спасибо за ужин.

Голубые глаза столкнулись с моими и Марк кивнул. Может я и была не самым хорошим человеком, но я умела быть благодарной. Почти у выхода я столкнулась с официанткой, которая протянула мне полный пакет еды.