Сельский триллер

Пакет оказался дырявый. Но блогер Виталий узнал об этом только полчаса спустя, недосчитавшись нескольких купленных в супермаркете мелочей. А пока что он возвращался домой после напряженного дня и предвкушал приятный вечер в тишине…

— Как он мог запереть меня одну в квартире на целый день! — Она кипела негодованием.

Все утро он отмахивался от нее и делал вид, что она ему осточертела. Потом просто забрал телефон, ноутбук, закрыл дверь и ушел, оставив ее беспомощной пленницей его однушки в Приморском районе.

Она бестолково металась от окна к окну и громко разговаривала сама с собой, пытаясь справиться с паникой и понять, как ей выбраться на свободу — туда, где кипела жизнь.

И как ее угораздило так глупо попасться? Ведь еще вчера Виталик казался таким милым, тихим, скромным. Вечер накануне она провела, наблюдая за тем, как он ведет прямой эфир. Экран ноутбука озарял лицо мужчины загадочным светом; яркие блики мелькали в стеклах очков. Виталик просветленно и немного рассеянно улыбался и вещал подписчикам о пользе пюре из шпината и смузи из картофельных очистков на кокосовом молоке.

Сама она предпочитала сладости и мясо, но у пп-блогера столь вредной еды не водилось, и она решила, что вполне протянет какое-то время на облегченном рационе. Главное, что Виталик уже три дня терпел ее присутствие и готов был мириться с некоторыми неудобствами, которые она, безусловно, привнесла в его размеренную холостяцкую жизнь. Хотя, надо отдать ей должное, она изо всех сил старалась быть незаметной и скромной. Но, видимо, делала это недостаточно хорошо. Иначе почему он вдруг решил так жестоко с ней поступить?

А может, он и не был таким уж милым парнем, а только притворялся? И, на самом деле, это был его план: ввести ее в заблуждение, заставить думать, что у них все хорошо, а потом… Потом, после проведенных вместе трех замечательных дней, он бросил ее. Одну. И не просто бросил, а запер в хорошо звукоизолированной квартире на восемнадцатом этаже…

Что это, если не абьюзивные отношения?! Ну конечно! Это они и есть. А Виталик — маньяк с садистскими наклонностями.

«Брошу его, — зло подумала она, когда сил совершать очередной марш-бросок по квартире у нее уже почти не осталось. — Как только придет, сразу же брошу — сбегу, пока не опомнился. Переберусь поближе к природе — туда, где просторы, свобода, много свежего воздуха и никаких восемнадцатых этажей. Лишь бы подальше от этого гада Виталика, который меня ни во что не ставит! Вот только бы не оказалось, что он ушел на несколько дней. Ведь так и от голода помереть недолго…».

К тому моменту, когда ключ в замочной скважине повернулся дважды, она уже накрутила себя по полной программе и была полна решимости изменить свою жизнь. От прежней, тихой и незаметной нее, не осталось и следа.

Она приготовилась идти на таран и, как только входная дверь открылась, рванула на лестницу. Виталик едва успел отшатнуться в сторону и нелепо взмахнуть рукой: она пронеслась мимо, сыпля в его адрес проклятиями и обещаниями больше никогда сюда не возвращаться …

В ее жизни, определенно, шла черная полоса. Наверное, чертов блогер ее сглазил! Попытка найти умиротворение среди бескрайних сельских просторов обернулась полным провалом. Или, правильнее сказать, кошмаром.

Началось все с того, что она облюбовала себе райский уголок, в котором надеялась провести остаток этого лета. Уже во время осмотра фазенды появилось ощущение, словно кто-то наблюдает за ней, но она не придала этому значения: мало ли, что там примерещится. После жизни с Виталиком нервы стали вообще ни к черту.

За обедом с хозяином дома, пенсионером Петром Васильевичем, нехорошие предчувствия усилились. Но угощение было таким вкусным (куда там горе-блогеру на пп), что она совершенно растаяла и потеряла бдительность. А ведь говорили ей подруги — прежде всего, надо доверять своим инстинктам!

После восхитительных блинчиков с домашним вареньем, которым она ухитрилась обляпаться с ног до головы, ее совершенно разморило.

«Похоже, пора подыскивать местечко для послеобеденного отдыха, — подумалось ей. — И желательно, такое, чтобы всех видеть, но, в то же время, чувствовать себя уютно и защищенно».

— Остаюсь здесь жить! — объявила она Петру Васильевичу, поудобнее устраиваясь в дальнем углу комнаты. И в этот момент кто-то грубо схватил ее и потащил…

Зрение вернулось не сразу. Проморгавшись и немного придя в себя, она обнаружила, что находится все в том же углу, только крепко связанная. Путы стягивали ее так сильно, что было невозможно пошевелиться.  Она, тем не менее, попыталась вырваться и отчаянно забилась, задергалась всем телом.

Тщетно.

Липкий страх буквально опутал ее со всех сторон. И теперь не только она сама, но и ее мысли, казалось, были парализованы.

Она оглядела комнату. Петр Васильевич по-прежнему сидел за столом. Напротив него откуда-то взялась подозрительная тощая девица с ярко-рыжими волосами. Они мирно беседовали о том, что уже можно собирать черную смородину, пили ароматный травяной чай и не обращали никакого внимания на тот беспредел, который творился в другой части комнаты. Похоже, что вся эта ситуация была для них совершенно обыденной.

Ей это показалось каким-то нереальным. Словно она не жертва, а зритель, и просто смотрит один из триллеров про маньяков-убийц — из тех, что так любит Виталик.

Скосив глаза, она поискала взглядом своего мучителя. Его нигде не было видно. Но она не обольщалась — каким-то шестым чувством понимала: живой ей из этого жуткого дома не выйти. Однако, верить в это отчаянно не хотелось.

Вдруг слева почудилось какое-то движение. Из темноты, из какого-то невидимого взгляду прохода, начал медленно проступать пугающий силуэт… Он проявлялся постепенно, словно материализуясь из мрака, как черный призрак. Контуры его тела плыли, напоминая мираж. Но потом словно чья-то рука подкрутила резкость, и она увидела...

Он был страшен настолько, что у нее даже не нашлось бы слов, чтобы его описать. Но ужаснее всего были глаза, а вернее, их взгляд — холодный и безжалостный. Именно в этот момент ей стало неотвратимо ясно: пощады не будет.

Она замерла и отвернулась, чтобы не видеть его. Глупая, как будто это спасет! Но почему-то казалось, что если не смотреть, то он, возможно, не заметит ее, пройдет мимо. Конечно, этот «фокус» не сработал.

Он приближался медленно, наслаждаясь ее беспомощностью, давая почувствовать все оттенки ужаса и отчаяния. И он все правильно рассчитал: страх парализовал ее так сильно, что даже окажись она сейчас без пут, все равно не смогла бы удрать. Поэтому она просто молча ждала и надеялась отключиться как можно быстрее, чтобы не сильно страдать.

Спасение пришло неожиданно. Рыжеволосая вдруг встала из-за стола и направилась к жертве и ее мучителю. Не дойдя до них несколько шагов, девица включила торшер и с омерзением уставилась в угол. Несколько мгновений она смотрела молча, а потом глаза ее широко раскрылись, зрачки расширились от ужаса, и она завопила со всей дури:

— А-а-а-а! Дедушка, тут огромный паук!

Рыжеволосая отскочила, а мгновение спустя через всю комнату пронесся с оглушительным свистом тапок: он порвал в клочья паутину, освобождая жертву, и оставил от паука некрасивое пятно на обоях.

«А Петр Васильевич-то снайпер!» — подумалось мухе, которая за одну минуту успела испытать и ужас неминуемой гибели, и ликование от своего неожиданного спасения.

Не помня себя от радости, она вылетела в сад и на полной крейсерской скорости полетела обратно в город, в маленькую однушку в Приморском районе. Все-таки, там гораздо безопаснее, чем в этой дикой сельской глуши.

Муха наслаждалась свободой и радужными надеждами. Она даже почти любила Виталика в этот момент!

Да, сейчас она была самой счастливой на свете и мчалась домой, совершенно не подозревая, что незадачливому блогеру наконец-то попался пакет без дырки, и в этот раз он донес до дома свои покупки — все... включая липкую ленту от мух.