СЕМЕРО

- Ольховский Сергей Александрович, - полностью представился он, когда пожал Славе руку.

- Чичерин Вячеслав, - отозвался тот грубым прокуренным голосом. – Викторович по отцу.

- Значит, вы с нами? – Слава не ответил на вопрос, только сжал руку собеседника крепче.

С самого начала Сергей не доверял ему. Ещё тогда, в бункере. Славик, по тюремной кличке Сотка, сидел один, где-нибудь в углу. Ни с кем не разговаривал, всех сторонился, лишь иногда мог подменить Ольховского у радиоприёмника. Когда Сергей просил своего хорошего друга, шахматиста Колю Белова, разговорить уголовника, влить в общее дело, Слава молча уходил, говоря одно и тоже: «Я сам за себя стою».

А теперь Чичерин сам, хоть и не уверенно, но предложил объединиться. Довериться Сотке всё одно, что принять пулю в лоб, Сергей прекрасно это понимал. Но, смотря на несчастные лица людей, которые в один миг потеряли всё, сердце его больно щемило. Многие, кого он и сам знал, не выжили после случившегося: родня, любимые студенты, друзья. Но люди из бункера, такие же, как он, стали для него новой семьёй. С ними Сергей смог оправиться от воспоминаний о жене Кате, которую сильно любил.

Она была учительницей русского и литературы в начальной школе, и с Сергеем познакомилась через Белова. Точнее, Коля специально подстроил их встречу, но пара сразу нашла общие интересы. А потом свадьба, веселье и совместная жизнь. И всё у Ольховских было, кроме детей, которых оба так хотели. Сперва работа отнимала много времени. Что Катя, что Сергей – трудоголики до скрипа зубов. Всё думали, что успеется, занимались своей жизнью, вставали на ноги. После пяти лет брака стали думать о ребёнке, и тогда же выяснилось, что его у них никогда не будет. Сколько бы они не старались, сколько бы не бегали по больницам и врачам, итог был один – бесплодие. Катя ушла с работы, много плакала и винила себя во всём, а Сергей, как мог, успокаивал её. Это случилось с ними, ничего не изменить, но жизнь продолжается. Ольховский любил жену, и вот предложил он взять мальчика или девочку из детского дома. Какая разница, что ребёнок не родной, зато любимый, как говорил Сергей. И когда решение было принято, и Катя уже придумала имя для дочери – Лиза – всё и случилось. Екатерина не спаслась. Сам Ольховский, находясь в этот момент на работе, выводил студентов из здания университета, рискуя жизнью. Он думал о Кате, вспоминал её лицо, слышал её мягкий голос, одновременно руководил испуганной группой парней и девушек. «Катя, Катенька, - проносилось у него в голове. – Как же ты там сейчас без меня».

Ольховский не уберёг её, но он убережёт всех, кто сейчас в нём нуждается. Среди спасшихся выделялась Галя – студентка Ольховского, круглая отличница. Она совсем исхудала, стала бледной, шуганной, с красными прыщами на лице. От страха почти ни с кем не разговаривала. Её родители и двое младших братьев жили не далеко от города, где она училась. Каких-то сорок три километра, она ездила к матери на автобусе каждые выходные и на каникулах. Сергей был уверен – её семья погибла, и Галя это понимала, поэтому всегда тянулась к нему и к тёте Зине - полной продавщице из одинокого прилавочного магазина, что стоял когда-то возле университета. Туда ходил и Гришка Петухов, из строительного колледжа. Покупал себе спички, да сигареты, часто ловил Галю за рукав кофты, и смеялся с того, как она краснела и быстро убегала. Сергей знал и его, пару раз случайно встречал его и отчитывал за плохое поведение. А Гриша плевать хотел на учителя.

Сейчас же от города остались руины. Кое где уцелели многоэтажки, магазины и всё. Сергей посмотрел себе под ноги, где валялись камни и куски бетона, и поёжился от страха. Где-то здесь был его дом, а чуть дальше – университет, любимая работа.

- Вместе надо держаться, - наконец прохрипел Слава, натянув на лоб старую потрёпанную фуражку, пряча за козырьком тёмные глаза.

- Верно говорит, вместе, - подтвердил Николай Белов, стоя рядом с Сергеем. Подмышкой он крепко зажимал шахматную доску – последнее, что у него уцелело в этой суматохе.

- Я обещаю вам, - говорил он, собрав вокруг себя всех, кого хотел уберечь, - я буду стараться. Вместе мы выживем.

Работая преподавателем, Ольховский признавал, что никогда не умел красиво и убедительно говорить, но в этот произнёс речь ещё хуже. На лицах Гали, Гриши и других не было ничего, кроме усталости, но и выбор не велик. Им нужен лидер и они выбрали идти за Сергеем.

За свою говорящую фамилию – Петухов, молодой Гришка получил прозвище Петух. Так его звали ещё с начальной школы. Кличка присосалась к парню, и осталась с ним навсегда. Высокий, тощий и сутулый, с взъерошенными чёрными волосами. В колледже, где он учился, про Петухова ходили неприятные слухи. Двоечник, быдло и раздолбай носил на занятия складной перочинный ножик, за стенами ловил первокурсников, молодых девушек и запугивал их ради мелких, но лёгких денег. И в бункере парниша вёл себя точно также. Как говорил про него Николай Белов: «Петушится наш мальчуган, что с него взять».

Когда убежище осталось позади, и Гриша вместе с Галей и другими примкнули к Ольховскому, норов парня под утих. Их компания нашла крышу на первом этаже разрушенного многоэтажного дома. Тут они впервые заночевали, развели костёр из того, что смогли найти. Пока Сергей и Коля увлечённо играли в шахматы, Гришка Петух расселся на холодном бетоне, постелив под зад свою тонкую куртку, которую и раньше подолгу носил в колледже, не снимая. Ловко, своим складным ножом, он открыл банку тушёнки, принялся есть. Напротив, на коленях сидела Галя, и вертела в руках такую же банку тушёнки.

- Давай сюда, - сказал Гриша, потянув к ней руку. – Открою.

Через пару минут Галя жадно уплетала куски тушёнки за обе щеки. Блеск от жира покрыл её губы и подбородок. От этого зрелища Грише стало по-своему противно. Он никогда не испытывал к девушке романтического влечения, особенно сейчас, когда Галя забыла, когда в последний раз мылась и брилась. Её длинные тёмно-каштановые волосы превратились в коротко подстриженные засаленные клочки. За время выживания она, будучи уже плоскогрудой и тощей, высохла почти полностью. Иногда, специально хватая её за руки, парень чувствовал странный холод, сочившийся из длинных костлявых пальцев.

- Глупая ты девка, Галка, - усмехнулся Гриша, выкинув пустую банку куда-то далеко, в темноту. – Всё ты знаешь, на пятёрки училась, вся такая хорошая, отличница, а раздобыть себе еду не можешь. И толку от тебя?

- Зато, - обиженно шмыгнула носом девушка, - я училась в университете, а ты нет.

- Зубрилка, - посмеялся парень. – В твоём университете не учили, как открывать консервные банки? А-а-а, пошла бы к своему любимому Ольховскому просить помощи, не будь меня здесь? Учительская шестёрка.

- Дурак, - только и смогла сказать Галя, прежде чем зареветь.

- Ох-ох-ох, - передразнил её Петух, забавно скривив лицо.

Девушка быстро поднялась на ноги и зашагала прочь, к тёте Зине, вытирая слёзы.

- Ах, я тебе дам! – грозила кулаком Зинаида, одновременно обнимая и успокаивая Галю. – Паршивец такой! Зачем к девчонке пристаёшь? Сопляк! Бандит! Пороть тебя надо.

Полная верещавшая женщина лишь раззадорила парня. Достав из кармана куртки, на которой сидел, спички и пачку сигарет, Гриша закурил и отвернулся в сторону, встретившись взглядом Славы Сотки. Мужчина еле слышно усмехнулся, подойдя к юноше.

- От баб больше визга, чем пользы, - сказал Сотка, смотря на парня сверху вниз.

- И не говори, - короткий смешок вырвался из груди Гриши. Он встал на ноги и сунул собеседнику пачку сигарет. – Будешь?

Слава молчал взял сигарету, закурил от спички, которую зажёг Гришка, и тихо сказал «спасибо».

- Серёга, угомони своих женщин, а то кудахчут, как курицы, - посмеялся он, а потом вспомнил про Гришину фамилию. – Не обижайся, пацан.

- Никаких обид.

Пока Серёжа и Коля успокаивали тётю Зину и Галку, Гриша смотрел на Сотку, который отошёл от всех в сторону и медленно курил. "Хотел бы я быть таким же, - подумал про себя парень, сев обратно на бетон".

Он курил и долго что-то вспоминал. Детство. Гриша рос в том же посёлке, где и Галя, и хорошо знал девушку. Пару раз провожал её до дома, таскал ей портфель, но тайно, чтоб знакомые пацаны не видели, а то засмеют. Его мать Людмила Степановна работала почтальонкой, часто развозила с маленьким Гришкой письма на велосипеде. Тогда мальчуган не знал бед, любил по выходным играть с местными пацанятами во дворе. Со школы скорее бежал на почту к маме, где делал уроки, а потом катил с Людмилой Степановной домой, сидя на багажнике большого рамного велосипеда. А вот с отцом Борисом Николаевичем Гриша виделся редко. Борис был трактористом, сутра уезжал на работу, обрабатывал поля, собирал урожай. Возвращался поздно вечером, когда сын давно спал. Иногда они вместе выбирались на рыбалку, но только зимой. Гриша не любил рыбачить в жгучий мороз, поэтому молча сидел на льду и смотрел в прорубь, пока его отец подсекал рыбу. Его работа приносила семье много денег. Когда Гриша окончил пятый класс, Бориса не стало. Нахлебавшись водки в сторожке, он выехал в поле, где разворотил несколько тракторов, заработал увольнение и долги. Позже, Людмила нашла мужа повешенным в сарае.

По учёбе Гриша сразу же скатился до троек и двоек, а убитая горем мать не была в состоянии следить за его жизнью. Юноша с трудом окончил девять классов и вплоть до девятнадцати лет болтался в посёлке, нарываясь на неприятности. Небольшой домик умершей бабушки продали и на вырученные деньги Людмила отправила сына учиться в колледж, в надежде сделать из него человека.

Гришка разлёгся на полу, ощущая колючий холод и жёсткость всей спиной. Последний раз он видел маму год назад, когда приезжал в посёлок на летние каникулы. В тот день они сильно поругались, а рано утром, на первом же автобусе, Петухов уехал обратно в город, ничего не рассказав Людмиле.

Воспоминания о прошлом тяготили его не меньше, чем других. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и попытался уснуть, громко стуча зубами от холода и неожиданно появившегося страха.