Семейный бизнес

Погода радовала. В отличие от компании, собравшейся теплым июльским вечером за одним столом: родители по очереди косились в виду отсутствия рядом со мной Димки, сестра, как обычно не удостаивала и взглядом, радушно, насколько хватало способностей, общаясь лишь с гостями, Алексей шутил и пытался быть приятным, но что-то в его внешности не давало мне окончательно поверить в то, что он не кто иной, как рубаха-парень, ну а в сторону Егора после вчерашнего фиаско я старалась даже не смотреть.

Итак, вечер обещает быть долгим. Например, таким же долгим, как и предыдущий, закончившийся для меня совсем не так, как я предполагала. Да и не там. Но об этом позже.

Сейчас же мы принимали иногородних гостей у родителей на даче. Точнее в беседке, потому как мама решила, что барбекю будет в самый раз. Вот это «барбекю», прошу заметить, характеризует маму как нельзя лучше — все вокруг нее должно быть на соответствующем уровне, шашлык же — звучит слишком просто.

Хотя я со своей стороны была совсем не против «барбекю» — ужинать на свежем воздухе в такую погоду гораздо приятнее, нежели внутри кирпичного дома или, Боже упаси, как вчера — в ресторане.

Тем более, что в этой конкретной беседке я проводила время с особенным удовольствием — выполненная по маминым авторским эскизам, она представляла собой каменный домик без стен, увитый темно-зеленым плющом, что ненавязчиво спускался с крыши на опорные колонны, вход освещали кованные светильники, а внутри, помимо печи для вышеупомянутого «барбекю», находилась садовая мебель с мягкими подушками, в которой мы на данный момент и расположились.

К тому времени, как мясо было готово, опустилась приятная прохлада, послышалось чириканье уставших от выматывающей всех и вся жары птичек, и я пыталась получать удовольствие если не от окружения, то хотя бы от уютного треска дров в мангале и тишины воскресного вечера.

— Маша, дорогая, а где сегодня Дима? — подтверждая мои главные опасения, все-таки поинтересовалась мама.

И, положа руку на сердце, понять я ее могу — собрались мы все здесь не просто так. А с определенной, можно даже сказать корыстной, целью — свести мою старшую сестру, Регину, и Егора, а для пущего успеха сего мероприятия неплохо было бы, чтобы рядом со мной, намекая на занятость, восседал жених. Иначе для чего было все дело затевать.

И вот как на мамин вопрос по поводу Димки получше ответить? «Он мне изменил, мы расстались и ни в какую Барселону мы не едем. И в связи с этим я ваша со всеми потрохами»?

Родные ведь ни о чем не знают. Уже представляю, как вытянутся в очередной раз от разочарования их лица, когда я сообщу, что мы с Димой больше не вместе, свадьба отменяется, впрочем, как и наша поездка в Испанию.

Брак с Димой, который их запросам вполне соответствовал, и последующая учеба в магистратуре заграницей хоть как-то примиряли родственников с моей бестолковой специальностью, отказом от участия в семейном бизнесе и несерьезным, по их мнению, отношением к жизни в целом. Искусствоведение, опять же согласно их мнению, — блажь, вдруг пришедшая мне в голову и задержавшаяся там неприлично долго. Мысль, что мой собственный выбор делает меня счастливой, почему-то не спешит к ним озарением. Семья до сих пор считает мое поведение подростковым бунтом, который я не смогла вовремя перерасти. Родители постоянно ставят в пример старшую сестру, Регину, выбравшую серьезную специальность, напрямую связанную с экономикой и финансами, и работающую к их обоюдному удовольствию на благо отцовской фирмы, которая, к слову сказать, занимается проектированием и пошивом модной одежды. Родители даже умудрились зарегистрировать собственный бренд и открыть сеть фирменных магазинов.

Передо мной же теперь встал вопрос — куда себя определить. Раз магистратура отменяется, возникает необходимость искать работу. Причем такую, чтобы родители не смогли придраться и заставить прогнивать в их фирме на какой-нибудь унылой должности подобно растению. Ясное дело, что вакансию, типа экскурсовод, они не оценят, а куда пристроиться с моим дипломом, да еще и с квалификацией бакалавра, я пока что понятия не имела.

Поэтому открывать душу и признаваться в чем дело было ни в коем случае нельзя.

— Эммм, вы не говорили, что он тоже приглашен.

«Потрясающе, весьма достойный ответ» — мысленно отвесила я себе оплеуху, быть клоуном дня — как раз то, чего мне сегодня не хватало для остроты эмоций. Папа удивленно посмотрел на меня, Регина прыснула в стакан, реакцию Егора и Алексея я заметить не успела, а мама всплеснула руками:

— Дочка, я же не думала, что тебе нужно объяснять настолько элементарные вещи!

— Ничего страшного, сильнее соскучится. — буркнула я, а папа решил дипломатично сменить тему:

— Регина, вы всех предупредили о завтрашней экскурсии?

— Да, пап, начальники цехов должны все подготовить.

— Что за экскурсия? — проявила я любопытство, радуясь, что легко отделалась от неудобного вопроса.

— Мы решили, что документы — слишком скучно и попросили показать производство изнутри. — ввел меня в курс дела Алексей.

— А производство и грохот станков — весело? — не смогла поверить я, приняв желание гостей бесполезно потратить время за причуду.

— А вы составьте нам компанию, и убедитесь лично. — улыбнулся партнер Егора, к которому я начинала проникаться симпатией по ходу вечера все больше и больше.

— Тогда Машке нужно присоединяться к нам и в бухгалтерии, чтобы прочувствовать разницу. — усмехнулась Регина, и захохотала, глядя, как сморщился мой нос от скучнейшей перспективы.

Кажется, вино в ее случае положительно влияет на характер.

— А что, Маша, тебе и правда будет полезно пойти завтра с ребятами. — тут же уцепилась за бредовую идею мама.

Ага. Сначала цех, потом бухучет, работа на полставки, а в итоге мне сорок, и я хожу на работу, чтобы поливать цветы и пить чай в обнимку с калькулятором и стопкой документов.

— Я бы с радостью, но не смогу. — мысленно я потирала руки, хотя всем своим видом постаралась выразить максимальную степень сожаления. — У меня завтра своя экскурсия.

— Марья водит детей-сирот в различные музеи города, благо ее образование этому способствует. — пояснил не понимающим, о чем идет речь, гостям папа. Вообще, мне кажется, что он — единственный человек, который не особо против моего выбора, и, если бы не постоянное давление со стороны мамы, он бы в мою жизнь и не вмешивался, принимая младшую дочь такой, какая она есть.

— Благое дело. — серьезно покивал Алексей, а Егор даже не удержался и кинул на меня удивленный взгляд. — И как вы пришли к этому, если не секрет?

— Ничего секретного. — пожала я плечами. — Сначала водила детей в качестве практики от института, а потом поняла, что не могу их бросить.

— Можно же перенести твою экскурсию хоть раз? — от намеченных планов мама так просто не отказывалась, да и собственные замыслы она ценила выше посторонних.

— Мам, они же ждут. — скрыть осуждение в голосе я не смогла. Да и поощрять чужую черствость вовсе не хотелось.

— Не вижу проблемы. — впервые после вчерашнего скандала в туалете обратился ко мне Егор. — Почему бы вам не взять детей с собой на фабрику?

Видя, что я заколебалась, папа добавил:

— Отличная идея, тем более это будет полезно для их профориентации.

— К тому же, никуда от них музеи не денутся — как стояли веками, так и будут еще столько же стоять. В следующий раз сходите. — поддержала мама.

Вопреки собственным желаниям и настойчивому шепоту внутреннего голоса, пришлось признать, что совместная экскурсия — действительно выход из положения, и согласиться под давлением большинства, хотя перспектива провести еще некоторое время в компании Егора совсем не радовала. Остается надеяться только на то, что завтра я буду слишком занята с детьми, и отвлекаться на кого-либо еще или испытывать неловкость времени не будет.

— Ну что ж, пожалуй, мне пора. —я поднялась из-за стола, рассудив, что время уже позднее и мой уход никого не обидит — дело близилось к ночи, а разговор присутствующих плавно скатился к рабочим вопросам.

— До завтра. — попрощался Алексей, угрюмый кивок Егора дал понять, что в наши с ним отношения, несмотря на пару коротких реплик, остались на прежнем уровне.

Отец вызвался проводить до машины, поэтому я поцеловала сестру и маму на прощанье, и последовала за ним. У ворот он поинтересовался:

— У тебя точно все в порядке, дочка? Ты какая-то странная последнее время.

«Мой внимательный, заботливый папочка» — с нежностью подумала я, а внутри разлилось уютное тепло.

— Да, пап, не беспокойся. — крепко обняла я его, пытаясь выразить таким образом всю любовь и благодарность.

Облекать чувства в слова — для меня настоящая беда, стоит только вспомнить катастрофический финал вчерашнего разговора с Егором.

— Как тебе наши гости? — попытался он выведать хоть что-то.

— Приятные. — осторожно ответила я. — Правда этот Соболев какой-то угрюмый, а Алексей вполне дружелюбный, лучше бы уж он был сыном твоего партнера.

— Глупышка. — тихо рассмеялся отец. — Ты не смотри, что он, якобы компанейский, у Егора Петров что-то вроде серого кардинала. У таких людей, как он, обычно не бывает лишних слов, все продумано, у каждого действия свой смысл — мягко стелет, жестко спать. Так что неизвестно, у кого из этих двоих влияния больше. Ну да ладно, ни к чему это тебе, а Регинка и сама разберется.

С родной сестрой, к слову, мы абсолютно не похожи, даже становится странно, что у одних и тех же людей получились настолько разные дети. И не только по характеру, но и внешне. Регина высокая, хрупкая, утонченная блондинка, очень женственная, несмотря на акулью деловую хватку, не удивлюсь, если в определенных кругах у нее даже прозвище есть, наводящее ужас на всех посвященных. Бледная тонкая кожа, голубые глаза, пухлые губы — все это делает ее похожей на холодную скандинавскую красавицу. Настоящая отрада и гордость наших родителей. Я же, по их мнению, вечная пацанка в джинсах, хотя в свою защиту могу сказать, что одеваюсь так, как мне удобно и не собираюсь лишний раз перед кем-то выделываться, стараясь принарядиться, чтобы понравиться. Но все же остаюсь девушкой весьма привлекательной, хотя и проигрываю сестре, если нас поставить рядом.

Отец поцеловал меня на прощание и захлопнул водительскую дверцу. Благодаря нашему с ним разговору всю дорогу до дома я проделала с улыбкой, окрыленная пониманием того, что что бы в этой жизни ни приключилось, у меня всегда есть к кому обратиться.

Из-за детей экскурсия была перенесена на вечер, так как хоть и стояло лето на дворе, режима дня и различных мероприятий им никто не отменял, поэтому с утра я смогла выспаться и, не торопясь, собраться.

И конечно же, такое приятное утро не могло оказаться безукоризненным. Не в этой жизни. Подпортить его мне умудрился бывший женишок Димка вместе со своими назойливыми звонками. Эпитет «бывший» он получил за дело и не так давно. Судя по тому, что его настойчивые попытки дозвониться, начавшиеся еще два дня назад, прекращаться и не собирались, стало понятно, что смиряться с положением вещей мой несостоявшийся муж не собирается и надежды на диалог до сих пор не потерял.

Сегодня же к так и оставшимся без ответа звонкам присоединились сообщения, жалостливые поначалу, с просьбами снять трубку и поговорить, сменились обвинительными с упреками в бессердечии, нежелании его понять и отсутствии во мне чувств с самого начала нашего романа. Парня кидало из стороны в сторону, как матросов по палубе угодившего в шторм корабля. В конце концов, чтобы не раздражаться и не портить себе настроение, я попросту внесла абонента в черный список. В квартире сразу же стало на порядок тише и уютнее, а на душе — приятнее.

Вообще-то с родителями мы живем вместе, точнее это я живу в их квартире, пока еще не обзавелась собственным жильем, но на лето они переезжают в загородный дом во владения свежего воздуха, и я остаюсь полновластной хозяйкой, получая от одиночества истинное наслаждение. Обязательные телефонные разговоры с мамой по душам — посильная плата за удовольствие. Обычно мама старается строить наши с ней отношения по принципу «мы с дочерью подружки», но дружить с человеком, чьих ожиданий я с детства не оправдываю, у меня получается плохо, и она, уверена, это видит, но стараний своих не прекращает. Похоже упрямство во мне взялось не без причины.

Переменчивая погода, которой так славится наш прекрасный город, сегодня решила кардинально измениться, и вместо палящего солнца на улице нас ждало пятнадцать градусов тепла. Или мороза — для кого как. И это в июле! Посмотрев, что синоптики дождя не обещают, хотя это ничего и не гарантирует, я надела любимые в этом сезоне рваные мальчишеские джинсы, белую майку и кожаную куртку, которую оставила расстегнутой. На ноги выбрала эспадрильи, волосы решила убрать в косу, благо она у меня получается солидная.

Захватив вместо сумки рюкзак, я стала выходить из квартиры и обнаружила под дверью довольно-таки внушительный букет алых роз с запиской.

«Если проза в любви неизбежна,

Так возьмем и с нее долю счастья:

После ссоры так полно, так нежно

Возвращенье любви и участья...»

— гласила подпись. Я поморщилась — приплетать к нашей ситуации строки классиков — бесстыдство полнейшее. Что-то не припомню, чтобы хоть у одного из них измены до свадьбы рассматривались как ссоры или тем более проза жизни. Тоже мне прозаик!

Тем не менее, пришлось заносить цветы в дом и ставить в воду — не так уж я импульсивна, чтобы выкидывать букет от неугодного кавалера в мусор или окно. К тому же пятничный вечер прекрасно научил справляться с внезапными порывами. Вазу с цветами я решила определить на кухонный стол, пусть уж всех радует.

Перед тем, как опять выйти из квартиры, чисто на всякий случай я посмотрелась в зеркало и подмигнула отражению. Не то чтобы я была особо суеверна, но мало ли что.

Я вприпрыжку спустилась по лестнице, ступеньки мелькали под ногами, а деревянные перила скользили под ладонью, доставляя удовольствие родом откуда-то из детства, на пальце свободной руки болтались, позвякивая в такт прыжкам, ключи от машины. Не снижая скорости, я поздоровалась с консьержем — мужчиной в возрасте, и скрылась в дверях. На улице, не смотря на прохладу, все равно было здорово, и я с удовольствием вдохнула полной грудью, будто до этого просидела взаперти не меньше недели.

К моменту моего появления дети уже были собраны и ждали в холле вместе с воспитателем — приятной женщиной примерно сорока лет. Обычно со мной ездят на экскурсии тринадцать воспитанников — семь мальчиков и шесть девочек, но на лето отличившимся выдают путевки в лагерь, так что сегодня вместо тринадцати меня ждали десять ребятишек.

Лика — мой белокурый ангел — при виде меня с визгом кинулась навстречу и обняла. Обожаю эти сладкие детские объятия, а с девочкой у нас вообще особая связь. Хотя я и знаю, что выбирать любимчиков совсем не педагогично, но ничего поделать с собой не могу. Малышка сразу же запала мне в душу, не спрашивая на то разрешения, а небольшой дефект в виде косого глазика делал мои чувства к девчушке лишь сильнее.

Остальные дети были куда сдержаннее, потому поприветствовали меня разноголосым «здравствуйте, Мария Аркадьевна!». Я улыбнулась в ответ, поздоровалась и, построив ребят парами, повела их на выход. Возглавляли разношерстную колонну я в паре с Ликой, а замыкать наш строй довелось Ромке, которому сегодня пары не досталось, и Елене Максимовне — сопровождающему нас воспитателю.

Дорога до фабрики на общественном транспорте заняла минут пятьдесят, так что к проходной мы прибыли как раз вовремя. Там нас уже встречал Александр Михайлович — заместитель начальника вышивального цеха, который мы сегодня и решили ради разнообразия показать детям.

Вообще компания ООО «ПавлТЕКС» располагалась на обширной территории за бетонным забором в одном из спальных районов нашего города. В нескольких невысоких зданиях советской постройки разместились производственные цеха, заводская столовая, о которой я расскажу позже, и склады с готовой продукцией, а вот административное здание было отстроено совсем недавно и выделялось на фоне остальных построек большим количеством стекла и бетона, вызывая справедливое недоумение у посетителей.

Перед тем, как приступить к экскурсии, мы прошли вслед за встретившим нас замом в кабинет начальника цеха, где уже ждали сам хозяин кабинета — Андрей Борисович, а также Егор, Алексей и Регина, которые до нашего приезда успели осмотреть раскройный, швейный и вязальный цеха. В кабинете перед тем, как отправиться на производство, мы смогли оставить лишние вещи и верхнюю одежду. Там же нас ознакомили с техникой безопасности и дали расписаться в журнале, что особо понравилось детям. Тем, у кого длинные волосы, выдали косынки.

«Маман бы от моего вида точно скисла» — думала я, повязывая голову цветастым треугольником и хихикнула, — «в белой майке, рваных джинсах и косынке». Регина, к слову облаченная в строгий темно-коричневый костюм и телесного цвета шпильки, сразу же поджала губы и одарила начальственным взглядом, а Лика, глядя на это дело, — покрепче вцепилась в мою руку. Я успокаивающе улыбнулась девочке. Неудивительно, что все сотрудники боятся мою сестрицу, но меня такими взглядами уже не проймешь — все-таки вместе выросли.

От грохота работающего оборудования, внешнего вида современных машин, напоминающих скорее сверхумных и быстрых роботов, и слаженности их действий дети пришли в восторг. Я с некоторой долей грусти отметила, что картины и другие музейные экспонаты, хоть им и нравились, но такого сильного впечатления на ребят не производили. Мальчишки наперебой задавали вопросы про работу механизмов и с деловым видом выслушивали ответы.

Девчонки же самим оборудованием интересовались мало, в отличие от получаемых на нем изделий. Я улыбнулась: девочки — такие девочки. С разрешения начальника цеха они взяли себе по несколько забракованных изделий и по горстке бесхозных бусин, что умудрились найти.

Во время экскурсии я периодически ловила на себе серьезные взгляды Егора, на которого всеми силами старалась не смотреть, но который вопреки моим стараниям так и притягивал взгляд. Сегодня он был одет в голубые джинсы и серую футболку с английской надписью: «Не советую», светлую ветровку нес в руках.

В официальных костюмах он выглядел недоступнее и строже, — подумалось мне, — а вот такой — в потертых джинсах и футболке — он напоминал того Егора, что я встретила несколькими днями ранее, простого обаятельного парня, у поступков которого, казалось бы, не было двойного дна. Приходилось все время напоминать себе о том, как он поступил со мной и сестрой — хорошо хоть Регина не в курсе, и убеждать саму себя, что возможно из-за воздействия алкоголя и стресса та ночь запомнилась мне гораздо более прекрасной, чем была на самом деле. Хорошо хоть Лика, продержавшая свою теплую ладошку в моей руке все то время, что шла экскурсия, необъяснимым образом придавала уверенности в себе и периодически отвлекала робкими тихими вопросами.

Эх, не в курсе еще мамочка, что я, сама того не ведая, родительский замысел в зародыше подпортила. Но кто ж знал, что этот Егор, будь он не ладен, и есть тот самый представитель папиного поставщика.

А суть родительской затеи состояла вот в чем: в связи с нагрянувшим кризисом, они решили укрепить позиции и заручиться поддержкой основного партнера — человека в определенных кругах весьма влиятельного, владельца нескольких прядильных комбинатов и текстильных фабрик, расположенных на Родине и за рубежом, читай в Китае.

Проще говоря, папин партнер командировал к нам родного сына под предлогом деловой поездки, а на деле выходило, что помимо сугубо производственных задач, тому предстоит решать еще и личные — то есть скрепить договоренности узами брака с одной из дочерей: мной или Региной. Как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Конечно же, насильно к браку принуждать никого не собираются, но «ни один из нас не может отрицать преимуществ подобного решения. Это позволит обеим сторонам расширить границы, выйти на новый уровень и увеличить обороты. Прозрачность сделок возрастет в разы, так как смысл пытаться обхитрить друг друга потеряется вовсе, ведь все равно все в итоге достанется общим потомкам» — родительские призывы звучали как предвыборные обещания политиков. Только вот после им будет хорошо, а отдуваться за все народу.

И, конечно же, мои родители не были бы самими собой, если бы и тут не попытались схитрить. Они великодушно предоставили выбор невесты дорогому гостю. Точнее иллюзию выбора. Ведь, по их мнению, и выбирать-то нечего: взбалмошная, несерьезная пустышка Маша с дипломом искусствоведа, абсолютно бесполезная для дела, или деловая, хваткая, ответственная Регина, на которую всегда можно положиться. К тому же, к огромному ужасу нашей матери, Регине было уже тридцать, а в голове — одна работа, и никаких намеков на семью и детей в ближайшем будущем. Хоть в чем-то дорогая сестра не дотягивает до заоблачной планки родителей.

Через некоторое время после начала рассказ экскурсовода, роль которого взял на себя Александр Михайлович, наконец-то стал укладываться в моей голове, и вместо отдельных слов вперемешку с непрошенными мыслями о Соболеве, в моей голове зазвучал стройный текст, и я даже втянулась. Оказалось, производство одежды — действительно занимательная вещь, и навязанное мне против воли времяпровождение нежданно негаданно увлекло.

После того, как цех был осмотрен, а, казалось бы, нескончаемые, но до того непосредственные, вопросы детей закончились, мы поблагодарили Александра Михайловича за рассказ и пошли обратно в кабинет, где оставили верхнюю одежду и личные вещи. А вопрос, Игорька, о том, можно ли из здешних запчастей построить трансформера-автобота, заставил улыбнуться даже неприступную Регину.

По пути назад дети оживленно болтали, делясь полученными эмоциями и хвастаясь добытыми сувенирами. И даже тихая обычно Лика убежала вперед, чтобы пообщаться со сверстниками, без ее руки стало как-то пусто и одиноко, что становилось непонятно, кому из нас эта привязанность нужнее. От ее маленькой ладошки я напитывалась уверенностью и поддержкой, как от зарядного устройства.

Я плелась чуть ли не последней по коридору, выкрашенному зеленой краской — похоже прогресс здесь коснулся лишь оборудования, обойдя такие незначительные помещения, как лестницы и коридоры, стороной. Полные впечатлений дети то и дело перебивали друг друга, чтобы рассказать о собственных чувствах. Их неприкрытое довольство заставило порадоваться тому, что родственники все-таки убедили показать им предприятие.

— Похоже детям понравилось. — раздалось вдруг справа, заставив вздрогнуть. Меланхолию, накрывшую было меня с головой, как ветром сдуло. — Не жалеешь, что согласилась на экскурсию? — спросил Егор, его голос звучал довольно дружелюбно.

Он что, мысли мои читает? И с чего это вдруг наш дорогой иногородний гость начал со мной разговаривать, если у нас вроде как обоюдоострый нейтралитет.

— Конечно нет. — улыбнулась я чуть теплее, чем он того заслуживал. — Но становится немножко обидно, музеи их в такой восторг не приводят.

— Может ты рассказываешь не так захватывающе, как Александр Михайлович? — улыбнулся Егор. — Утомляешь бедных детей неинтересной информацией и занудными фактами. Да и автобота из картин построить вряд ли удастся...

— Считаешь меня занудой? — приняла я вызов. Если он решил общаться как ни в чем не бывало, мне только и остается, что последовать примеру старших.

— Я всего лишь предположил. — Егор поднял руки ладонями вверх. — Хотя... Ты можешь провести для меня экскурсию в частном порядке, так сказать, чтобы я составил верное мнение. — понизил он голос, от чего вниз от затылка тут же пробежала стая мурашек.

— Ты улетаешь уже в воскресенье, так что в следующий раз. — холодно произнесла я и отодвинулась от мужчины на безопасное расстояние — внезапно изменившееся поведение не могло не настораживать, у меня даже короткие волоски по всему телу встали дыбом, как у животных при близком присутствии хищника.

Егор внимательно меня оглядел и кивнул:

— Что ж значит действительно в следующий раз.

«И вот что это значит?» — воистину мужчины с Марса, женщины с Венеры!

Всю дорогу до кабинета после этого странного разговора мы проследовали в молчании, но Егор так и не отошел от меня дальше, чем на метр. Хорошо хоть мы шли последними, и его интимный шепот мне на ушко остался никем не замеченным.

В кабинете Андрея Борисовича нас ждал сюрприз — чтобы порадовать ребят, взрослые организовали небольшой банкет — стол для совещаний был накрыт одноразовой бордовой скатертью и манил детей всевозможными сладостями. Просто рай для кариозных монстров — оценила я разноцветное угощенье, тем не менее желудок приветственно заурчал, а рот солидарно наполнился слюной.

Перед тем, как сесть за стол, ребята пошли прятать по карманам оставленных курток добытые в процессе нехитрые сокровища. Я же кинула в общую кучу рюкзак, чтобы не мешался за столом. Часть взрослых последовала моему примеру.

За столом дети с воодушевлением приступили к еде, набивая рты сладостями и ненадолго отрываясь от угощений для того, чтобы быстро вставить весомую реплику в общий гомон, так что шум в кабинете стоял не хуже, чем в цеху, откуда мы только что вернулись. Воспитательница и я по мере сил старались призывать ребят к порядку, напоминали о хороших манерах, но помогало ненадолго. Боюсь, просили мы о невозможном.

Регина, иногородние гости и начальники осмотренных цехов, хоть и присоединились к нам, за столом сидели обособленно и говорили о работе. К их разговору я даже не стала прислушиваться, случайно уловив несколько наводящих уныние фраз.

«Ну и кто из нас зануда» — мстительно подумала я про Егора и его компанию и продолжила наслаждаться живым общением с детьми.

Много времени, чтобы опустошить стол похлеще саранчи, детям не понадобилось, я вообще удивлена, что нам с Еленой Максимовной удалось хоть что-то урвать. Так что мы не стали дожидаться, пока высокое начальство наговорится и закончит-таки импровизированное совещание, и сидеть за разоренным столом, попрощались и, поблагодарив за впечатляющую экскурсию, покинули так понравившееся детям производство.

Оказавшись в стенах родного дома, я смогла наконец-то выдохнуть и расслабиться. Что ни говори, а денек выдался напряженный — то, что близкое присутствие Соболева вытягивает все жизненные силы, оставляя взамен внутреннюю истощенность и тяжелую голову, я поняла окончательно и бесповоротно.

«Усталость — усталостью, а питаться нужно как следует» — проснулась педантичная часть меня, лишь изредка, показывающая свою голову, и я, переодевшись в домашние шорты и майку, побрела на кухню готовить ужин, ведь сладкий стол, что был организован стараниями мужчин на фабрике, нормальной едой назвать никак нельзя. Тем более молодой организм, измучанный стрессами, нуждается не только в углеводах.

Возле плиты я угодила в лапы вдохновения — не иначе как от радости, что этот день почти закончен, и видеться с Егором причин вроде бы и не осталось, — я приготовила не только горячее, но и даже салат. Едва поколебавшись, плеснула в бокал немного красного вина — да и кто меня после всех событий осудит, и чуть было не выпустила из рук початую бутылку, когда услышала раздавшийся звонок. Сдержать разочарованный стон я оказалась уже не в силах — и кого только принесло на ночь глядя? Ясное дело — никого желанного, приличные люди в это время по домам сидят.

Дверной глазок показал счастливо улыбавшегося Дмитрия, видимо для поднятия собственного боевого духа. Похоже парень, отчаявшись дозвониться, решился приехать лично. Как бы сильно он меня не раздражал, буквально до изжоги, сил прогнать бывшего несолоно хлебавши в себе я не нашла. Пришлось провести его на кухню и, не имея на то ни малейшего желания, пригласить отужинать. Выслушивать его оправдания на голодный желудок я была не готова, так что, усадив незваного гостя за стол, достала вторую тарелку, в которую, положила мяса, даже не думая поинтересоваться мнением бывшего жениха. Уж что-что, а вкусы его я знаю наизусть.

Не успел Димка начать свою несомненно проникновенную речь о том, что мы вопреки все и вся должны быть вместе, как раздался еще один звонок, сотрясая внутренности разрядом тока. Сменить его что ли? Оставив Димку наедине с наполненными тарелками, я отправилась посмотреть, кто же терзает звонок на этот раз. Похоже на спокойный ужин сегодня рассчитывать не приходится.

Я распахнула дверь, не утруждаясь посмотреть в глазок — все равно, как я уже говорила, так поздно никого приятного глазу там не обнаружу. За порогом статуей дружбе сильных мира сего стояла неразлучная троица — Егор, Алексей и Регина, нацепив на лица самые хмурые выражения, что я когда-либо видела. От чего складывалось ощущение, что я — всенародный любимец, а им, вопреки собственным на то желаниям, пришлось явиться по мою душеньку. Интересно, они теперь всегда втроем ходить будут?

— Привет. Давно не виделись. Какими судьбами? — я облокотилась на косяк и пыталась хоть как-то намекнуть тройке, что они как бы не вовремя, и хозяева им не особо и рады.

— Прекрати паясничать. — разозлилась сестра и, оттеснив меня плечом, прошла в коридор, ее глаза метали молнии. Не сестра, а Зевс-громовержец! Мужчины последовали за ней.

«Как солдаты за своим генералом» — пронеслось в голове, когда я краем глаза ухватила их мрачное шествие, закрывая входную дверь. Вырвавшийся при этом смешок пришлось маскировать под кашель, но не думаю, что удалось хоть кого-то этим обмануть.

— У нас к тебе серьезное дело. — процедила Регина. Интересно, и где же я успела провиниться? И нескольких часов после экскурсии не прошло.

— О, у всех троих? — я округлила глаза, как обычно не сумев сдержаться.

— Идемте на кухню. — Регина не стала тратить силы на то, чтобы хоть как-то среагировать, а я решила их не останавливать и полюбоваться на реакцию, когда выяснится, что кухня не совсем свободна.

Мужчины все так же молча проследовали за сестрицей вглубь квартиры. Я медленно выдохнула, готовясь к неизбежному, и отправилась вслед за ними.

— Извини, что помешали вашему приятному семейному вечеру. — судя по количеству выделившегося яда, сестра была способна на сильные эмоции. Она естественно была не в курсе наших с Димкой трудностей. — Но нам действительно нужно серьезно поговорить. Наедине.

Димка стоял пунцовый, как рак. Было видно, что парень неслабо зол, и я его в общем-то понимаю — пришел к девушке замаливать грехи в надежде на примирение, а тут являются трое, и недвусмысленно дают понять, что ты тут лишний.

Алексей оглядывал кухню с непроницаемым видом, Егор сверлил меня злобным взглядом, желваки ходили на его лице, а я отказывалась даже представлять, на какие мысли наводит наш кухонный натюрморт с розами, ужином на двоих и одним бокалом вина посередине. Но оправдываться ни перед кем не собиралась, моя личная жизнь — не их ума дело!

— Дим, идем я провожу тебя. — потерла я занывшую вдруг переносицу и потянула мужчину за рукав, направляя в сторону выхода.

— Мы будем в кабинете. — донеслось мне в спину.

Будто на ковер вызывают! Регине нужно почаще отдыхать от работы и вспоминать, что с близкими принято общаться не так, как с подчиненными.

— Сейчас не лучшее время для разговора. — тихо обратилась я к Димке, когда мы оказались у входной двери. В ответ он кивнул, потом наклонился, чтобы поцеловать на прощание, но я придержала бывшего ладонями и покачала головой.

— Маш, я люблю тебя. — сказал он, с печалью глядя мне в глаза.

«Раньше об этом думать надо было» — грустно подумалось мне, вслух я произнесла:

— Пока.

— Пока. — прошептал он и вышел, а во мне так некстати шевельнулось сочувствие. И кому только посочувствовала! Тряхнув головой в попытке обрести душевное равновесие, я направилась в кабинет к ожидающей меня троице во главе с разъяренной Региной. И чем я ее так достала? Поскорее бы закончить этот их серьезный разговор и наконец-то остаться одной.

Кабинет меня встретил тишиной, лишь старинные напольные часы отстукивали секунды, напоминая всем присутствующим о неотвратимости грядущего и быстротечности настоящего. Регина устроилась за отцовским дубовым столом — подарком от мамы, мужчины расположились на кожаном диване напротив камина, мне же предполагалось действительно выслушивать их, стоя на ковре, — кто бы мог подумать!

Ну это мы еще посмотрим! Я склонилась к сестрице, облокотившись о папин стол, теплое полированное дерево под ладонями странным образом придало мне решимости, и, не дав никому и рта раскрыть, отчеканила:

— Регина, почему ты считаешь, что имеешь хоть какое-то право так себя вести и вторгаться в мою личную жизнь?

— Да потому что вечно от тебя одни неприятности, за что бы ты не взялась! — вскочив на ноги, воскликнула сестра. Колесики директорского кресла, что выскочило из-под ее зада, с характерным звуком проехались по паркету.

— Правда? И чем же я тебе не угодила на этот раз? — я тоже повысила голос.

В серьезную ссору наша перепалка не успела перерасти, потому как я почувствовала на плече тяжесть чьей-то ладони и вздрогнула от неожиданности — в запале я совершенно позабыла, что мы здесь не одни.

— Тише девушки, мы же пришли сюда не для того, чтобы ссориться. — Алексей усадил меня на освободившийся диван.

Егор тем временем оказался возле Регины и что-то тихо сказал той на ухо. Сестра уселась обратно на стул. Рассадив нас по разным углам, как боксеров на ринге, мужчины остались стоять.

— С ней же совершенно невозможно разговаривать. — махнула в мою сторону Регина, никак не желая угомониться, чем заслужила укоризненный взгляд от Алексея.

«Давай-давай, продолжай вести себя как стерва, тогда Егор точно не захочет связываться с нашей сумасшедшей компанией, и твое семейное счастье помашет тебе ручкой» — внутри меня все кипело, и я, стиснув зубы, прожигала сестру взглядом. Вот бы можно было заткнуть кому-то рот одной лишь силой мысли!

— Мария, мы просим прощения за столь бесцеремонное вторжение, — повернулся ко мне Алексей, удостоверившись, что Регина не собирается вмешиваться. — Но сегодня во время экскурсии произошло кое-что очень неприятное. И мы хотели бы попробовать разобраться с этим делом самостоятельно, не привлекая официальные органы.

Ярким напоминанием о недавнем разговоре с папой над головой мужчины как будто мигало сообщение: «Опасен почище королевской кобры».

— Да? — осторожно протянула я. — А я ничего такого не заметила.

— После, так сказать, чаепития я заметил, что у меня пропал кошелек, который я оставил в кармане куртки. — пояснил Егор из-за Регининой спины, его руки лежали поверх папиного кресла.

Я уставилась на мужчину — его объяснение лично для меня ясности не внесло.

— А я тут причем? И почему Регина меня в чем-то обвиняет? — кивнула я в ее сторону головой. — Вы же не хотите сказать, что явились сюда, потому что думаете, будто это я взяла кошелек? — все еще недоумевая, поинтересовалась я.

— Нет, конечно. — попытался успокоить меня Алексей и сел рядом. — Но мы думаем, что возможно, я подчеркиваю — возможно, это сделал кто-то из детей.

— Что? — снова вскочила я. — Да как вы вообще можете так думать!

— А на кого нам думать? — снова взвилась Регина. — На Андрея Борисовича или Александра Михайловича, которые были с нами в кабинете? Или на начальников остальных цехов? Думаешь, им так нужны деньги, что они опустились до кражи бумажников?

— Да мне плевать, нужны ли им деньги! Но судя по тому, что вы первым делом заявились не к ним, а ко мне, их непричастность для вас — дело давно решенное!

— Не все так просто, к сожалению. — загородил меня ото всех Алексей и, мягко надавив на плечи, усадил обратно на диван. — В этом кошельке помимо денег находилась еще и флешка с важной информацией.

Я нахмурилась, удивленная чужой беспечностью — кто же в здравом уме важные флешки где попало разбрасывает! Да, судя по последним поступкам, Соболев не в своем уме уж точно.

— Поэтому, для нас все оказалось бы гораздо проще, если бы это была простая кража денег, а не, скажем так, промышленный шпионаж. — попытался объяснить свою позицию Алексей. — К тому же согласитесь, мы не можем исключать подобный вариант.

— Да, а что же вам мешает? — обида за детей не давала вот так вот просто принять чужую логику.

— Профессиональные особенности. — улыбнулся Петров.

— Так что лучше бы это были твои дети! — вставила Регина, чем снова вывела из себя.

—Регина, ты в своем уме? Побойся Бога! Для кого лучше-то? — прокричала я. Как можно быть такой бессердечной! — Для детей или для тебя и компании?

— Конечно, нет. Ваша сестра просто неправильно выразилась. — если бы не Алексей, вполне возможно драка двух сестер стала бы логичным завершением сегодняшнего вечера.

— Эти дети ни причем, так и знай. — ткнула я пальцем в сторону сестрицы. — И я буду просто счастлива посмеяться в твое вытянувшееся лицо, когда ты в этом лично убедишься. А, кстати, — осенило вдруг меня, — как вы собрались выяснять это, не привлекая органы?

— Вот поэтому мы и приехали к тебе. — взял слово Егор. — Алексей завтра улетает в наш родной город решать проблемы, которые могут возникнуть в связи с утратой документов, Регине придется взять это на себя здесь, а я займусь тем, что буду опрашивать детей. Нам нужна твоя помощь, чтобы организовать с ними встречу.

Я сверлила мужчину взглядом, взвешивая все за и против и принимая единственно верное решение. То, что я сидела, а он стоял, похоже ни капли его не смущало.

— Я буду присутствовать при разговоре с каждым ребенком, и ни один из них не должен понять, что вы его в чем-то подозреваете. — отчеканила я.

— А Регина, если и будет присутствовать, то не произнесет и слова. — так и хотелось добавить «своим поганым ртом», но я сдержалась. В ответ сестра одарила убийственным взглядом.

— По рукам! — хлопнул в ладоши Алексей и встал с дивана, оставив меня одну приходить в себя и осознавать, на что же я только что подписалась. — Что ж, мы с Региной Аркадьевной удаляемся, дабы не мешать обсуждать вам детали. — повел он сестру в сторону выхода. У двери она одарила меня еще одним многозначительным взглядом и бросила:

— Можешь не провожать, я за собой закрою.

Как будто я собиралась!

— Всего хорошего, Мария Аркадьевна, спасибо за понимание и согласие помочь. — Алексей был как обычно сама вежливость. Интересно, он на самом деле приходится Егору кем-то вроде Серого кардинала? Судя по тому, что ему бы больше подошла должность сотрудника ФСБ, так оно и есть.

Оставшись наедине с Егором, который так и не отпустил папиного кресла, в тишине кабинета, я вдруг со всей четкостью осознала, насколько теперь неловко себя ощущаю рядом с ним. Неужели это тот же самый человек, с которым я гуляла по ночному городу, пила шампанское из бумажных стаканчиков и хохотала до упаду, и которому была готова раскрыть душу нараспашку? Примерно с минуту мы смотрели друг на друга, не решаясь прервать повисшее молчание.

— Мне жаль, что у тебя украли кошелек. — наконец произнесла я, чтобы сказать хоть что-то. В конце концов, это я хозяйка, а он всего лишь гость, пусть и незваный, и развлекать меня не обязан.

— Ну да, теперь я не такой завидный жених. — попытался перевести все в шутку Егор. Я грустно улыбнулась.

— Хочешь есть? — спросила я, потому как сама была голодна, и, уверена все еще теплый, ужин, вынужденно оставленный на кухне, так и манил вернуться обратно.

— Проголодалась? — догадался мужчина и, взяв меня за руку, повел на кухню.

Его рука была такой же теплой и приятной, как мне и запомнилось, и я не нашла в себе сил вытащить свою из его уверенной хватки или сказать в защиту что-нибудь ядовитое про его предполагаемую помолвку с Региной.

На кухне мы поменялись ролями, и я взяла командование на себя, усадив Егора на стул, который прежде занимал Димка.

— Мясо, овощи, салат? — перечисляла я, пока убирала тарелку и приборы бывшего.

— И то, и другое, и даже компот. — весело ответил Егор, а я сообразила, что скорее всего мужчина, как и я, помимо пирожных на ужин ничего не ел.

— Компота нет, могу предложить вино и минералку.

— Тогда вино.

— Хорошо. Но мы по чуть-чуть. — предостерегла я. А то один раз уже выпила с ним. Знаем, плавали.

В ответ на мою осторожность Егор рассмеялся.

Как ни странно, спонтанный совместный ужин прошел на удивление приятно. Мы снова болтали обо всем на свете, как будто были знакомы не первый год. Последний раз я так хохотала опять же с Егором в тот вечер после клуба. И совсем неудивительно, что я не заметила, как мы опустошили бутылку вина, а я забыла обо всех проблемах.

— Спасибо, ужин был потрясающий, как и компания. — произнес мужчина, откинувшись на спинку стула. — Давно так вкусно не ел.

— Да, сегодня на меня нашло вдохновение. — улыбнулась я комплименту. — Такое не каждый день случается.

— Значит мне повезло.

Я пожала плечами и встала, чтобы убрать со стола. Егор помог загрузить грязную посуду в посудомойку, при этом находясь ближе, чем следовало. Я крутилась возле него и старалась на всякий случай не поднимать голову, чтобы не встретиться взглядом, тем не менее смогла легко ощутить, что от мужчины очень приятно пахнет, как будто морем. Когда машинка загудела, набирая воду, он склонился ко мне и тихо произнес:

— Маша, мы кажется кое-что забыли.

Я смотрела в его серые глаза, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Мы забыли договориться о завтрашней встрече. — так же тихо, почти шепотом, пояснил Соболев.

Смысл его слов начал постепенно разгонять туман в моей голове и, быстро отодвинувшись от мужчины на приемлемое расстояние, я откашлялась.

— Ребята все равно заняты примерно до двух. Так что я утром обо всем договорюсь и позвоню тебе.

— Хорошо. Не подскажешь номер такси, мне еще в отель возвращаться. — Егор потер лицо руками, а я только сейчас заметила, как он устал. Интересно, тому виной сегодняшний день, или вся командировка проходит тяжелее, чем кажется со стороны.

— Конечно. — продиктовала я номер и почему-то решила добавить. — Оставить тебя ночевать здесь, извини, не могу, мы и так наделали много всего неправильного.

Егор удивленно посмотрел на меня и ничего не ответил, а я почувствовала, как краснею. Ну вот кто меня за язык тянул? С чего я вообще взяла, что он хочет остаться! Хорошо хоть мужчина занялся тем, что вызывал такси, и не стал продолжать этот неловкий для меня разговор.

— Спасибо, что сделала этот вечер приятным, Маша. — сказал перед выходом Егор. — И кстати, я совсем не считаю то, что мы сделали неправильным. — серьезно глядя мне в глаза, он поднес мою ладонь к губам и поцеловал. Колючие мурашки иголками разбежались по всему телу от того места, где губы мужчины коснулись кожи.

А потом он ушел, не сказав более не слова и оставив меня в полнейшем ступоре. Дверь я закрыла уже после того, как услышала звук разъезжающихся створок лифта.

Это еще почему он не считает произошедшее между нами неправильным? Не совсем же он извращенец — спать с двумя сестрами почти одновременно. В некоторых вопросах этого мужчину я совсем не понимаю, как ни стараюсь.

После ухода Соболева я никак не могла собраться с силами и отправиться спать. Уж слишком взбудоражили события почти минувшего дня.

Я стояла на террасе и любовалась ночным городом. Под окнами шумел проспект, вдалеке раздавался хохот припозднившихся компаний, которые можно встретить лишь в теплое время года, а в голове у меня непрошенными гостями поселились воспоминания о нашем с Егором роковом знакомстве.

Тот вечер пятницы тринадцатого, развернувшей всю мою жизнь на сто восемьдесят градусов, я решила провести в ночном клубе и, сидя за столиком в лаунж-зоне в компании лучшей подруги, с пристальным интересом изучала посетителей. Вот уже некоторое время я занималась тем, что усердно крутила головой по сторонам, но никто подходящий не находился. Энтузиазм постепенно начал угасать, при этом чувствовала я себя подобно режиссеру третьесортного фильма: на пробы к нему приходит кто угодно, но только не тот, кто в самом деле нужен.

В заведении мы оказалась совсем не потому, что являемся ярыми поклонницами безумных танцев по ночам или модной клубной музыки. Нет. У меня был план, и заявилась я туда для его воплощения, прихватив Вику для поддержки.

С воплощением, к сожалению, оказалось совсем не просто. И хотя атмосфера соответствовала — приятная музыка, приглушенное освещение и куча народа, неожиданным препятствием явились мои внутренние требования. Индивид должен был быть приятным внешне, адекватным — читай не в пьяном угаре или того похуже, — пришедшим сюда без подруги и, главное, постарше меня — взаимодействовать с юнцами я категорически отказывалась, пусть даже и для дела. Казалось бы, не такие уж и высокие у меня запросы, однако ж, в этом популярном среди молодежи месте, пока ни один человек под данное описание не подходил. Надо сказать, весьма мешало еще и то, что организаторы в честь зловещей даты решили устроить костюмированную вечеринку, а народ, с удовольствием подхватив идею, расстарался как смог.

Когда стало ясно, что от той интенсивности, с которой я вращала головой, скорее появится межпозвоночная грыжа, нежели нужный мне человек, я решила сделать перерыв. В отличие от полыхавшей внутри злости на бывшего, которая в дополнительном допинге извне не нуждалась, шаткую этим вечером уверенность в намерениях следовало подпитать.

— За то, чтобы по жизни нам встречалось как можно меньше козлов! — провозгласила я и сделала очередной глоток коктейля, продолжая на автомате сканировать взглядом помещение.

В ответ на мой тост Вика усмехнулась и сделала небольшой глоток. Почему-то вся эта ситуация ее забавляла. Я же, чтобы окончательно не расклеиться, старательно накручивала себя. Уж лучше так, чем плакать и раскисать от жалости, терзая себя и остальных сакраментальным вопросом «Как он мог!». В голове опять пронеслись воспоминания о сюрпризе, который я решила на свою голову сделать Димке сегодня днем. В итоге оказалось, что сюрприз преподнес мне он.

— Я одного не понимаю, — в который раз начала я терзать подругу. — Зачем вообще было меня замуж звать, если ему так нравится многообразие? Ну и гулял бы себе на здоровье! И ни мне бы голову не морочил, ни себе бы в удовольствиях не отказывал. — я замолчала, а потом добавила и махнула рукой. — Хотя он и так не отказывал.

В ответ подруга рассмеялась, но из уважения попыталась спрятать улыбку за бокалом, который был наполнен, не в пример моему, больше, чем наполовину.

— Я что, такая стремная, что уж лучше в монахи податься, чем хранить мне верность?

— Не, ты просто супер! — заверила подруга и не стала многословить, понимая, что мне нужно выговориться, а не молча выслушивать о том, какая я хорошая, и какой же Димка козел. Про это я и сама могу рассказать, и получше многих.

Вообще-то, до сегодняшнего дня я, как и Вика — а ее словам я безраздельно доверяю, считала себя симпатичной и в привлекательности своей не сомневалась. Хотя ростом не особо удалась — сто шестьдесят сантиметров, и на том спасибо, никакими выдающимися частями тела похвастать не могла — фигура у меня больше спортивная, чем женственная, непослушные волосы каштанового цвета, серые глаза, прямой нос, губы как губы. Однако, все вместе, как ни странно, складывалось в довольно-таки привлекательную картину.

— Спасибо, и почему ты не мужчина? Я бы лучше за тебя замуж вышла.

— Потому что тогда я была бы единственным идеальным мужчиной, и одной Маше Павловой уж точно не досталась. — растянула губы в улыбке подруга. — Есть конечно вариант сделать операцию, но на это, извини, я даже ради тебя не пойду.

И хотя на такой ответ невозможно было не улыбнуться, в голове, подобно моли в шкафу, роились саморазрушающие мысли о том, что же со мной не так, раз человек решил узаконить наши отношения только на бумаге. Зачем тогда вообще жениться? Неужели ради того, чтобы стать зятем более чем обеспеченных людей, то бишь моих родителей?

Я вздохнула еще раз. Родители! Мысль о близких заставила поморщиться. Глядя на мою кислую физиономию, подруга съязвила:

— Никак заприметила подходящего красавчика?

— Попридержи свой сарказм, — протянула я шутливо. — еще посмотрим, кто из нас будет завтра улыбаться.

— Смотрю, твой пыл не угасает? — уже серьезнее спросила Вика.

— Я уверена в своем решении, как никогда. — не хотела я сдаваться и постаралась убедить в этом подругу, ведь если она сообразит, что я готова вот-вот позорно струсить и отказаться от шальной затеи, вслух признав ее бредовой, тут же утащит домой. А я так и останусь несчастной обманутой девочкой.

Так что убеждала я скорее себя. Говорить о своем плане, нет лучше Плане, оказалось в разы легче, чем действовать, хоть План мой был прост и неказист. Решено было выбрать первого понравившегося мне мужчину, и сделать с ним то, что Дима — козел! — делал с той блондинкой в отсутствии меня, и даже немножечко в присутствии. Ну и добавить ему внешнего сходства с козлами в виде шикарных таких рогов. А заодно доказать себе, что все еще в состоянии понравиться какому-нибудь симпатичному представителю противоположного пола. После неожиданно подлого удара в спину самооценку необходимо было поднимать.

Как я уже говорила, соответствующий объект обнаруживаться никак не желал, несмотря на то, что сидели мы тут уже не первый час, и все это время я неустанно бдела по сторонам. Может просто не то место выбрали, и мужчины нужного мне типажа тут попросту не водятся? А где тогда водятся, не в театре же?

С Димкой — моим первым и пока что последним мужчиной — меня познакомили общие друзья на одной из вечеринок, что так любят устраивать студенты, а больше я нигде за свои двадцать четыре года и не знакомилась. Так что опыта в охоте на противоположный пол у меня, можно сказать, как у младенца, хоть я и числилась до сегодняшнего дня в рядах готовящихся к свадьбе граждан.

Вздохнув, я поболтала остатками коктейля в стакане, посмотрела на бьющиеся о прозрачные стенки кубики льда и поняла, что одной порции для сегодняшнего вечера будет маловато, а значит пора отправляться за второй, пока первая не успела досрочно выветриться. Вика от добавки отказалась, заявив, что с такими темпами мне очень пригодится трезвый адекватный соратник, поэтому я отправилась к бару, что распростерся вдоль одной из стен помещения, в одиночестве.

Стоило мне остаться с мыслями наедине, как они, подобно змеям, повылазили на свет из темных нор: мало того, что сегодня не высплюсь, так придется еще и напиться из-за этого придурка, моего бывшего женишка! Столько проблем подкинул, идиот! Причем, сам факт измены в тот момент, как ни странно, меня волновал меньше всего. И чем дальше я петляла между заполненными разношерстными компаниями столиками, расставленными в порядке, ведомом одному лишь арт-директору, тем сильнее накручивала себя. Не знаю, до чего бы я в итоге додумалась, если бы на полпути к барной стойке неожиданно не врезалась во что-то. Я подняла глаза и обнаружила перед собой мужчину, ростом значительно выше меня, так что пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Из-за освещения как следует рассмотреть незнакомца не удалось.

— Вас перед собой смотреть не учили? — рявкнула я, глядя из-под бровей. Злость на весь мир придавала смелости. Хотя по-хорошему следовало бы поблагодарить мужчину за то, что не дал окончательно закипеть.

Мужчина даже не нашелся что сказать в ответ на столь явную наглость, ведь это я не замечала ничего вокруг. В свою защиту могу сказать, что агрессии я тут же устыдилась — все-таки в культурном городе живем — и напомнила себе, что незнакомец в столкновении не виноват, как, впрочем, и в моих бедах. И вообще с людьми следует вести себя поприветливее. Поэтому, я прикрыла глаза, медленно выдохнула, усмиряя раздражение, и извинилась:

— Не обращайте внимания, у меня сегодня плохой день. — сделала я круг рукой, как бы поясняя за что извиняюсь.

Мужчина, казалось, на мою предыдущую грубость нисколько не обиделся.

— Тогда может быть я могу вам помочь с его завершением? — предложил он и улыбнулся.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, причем отказ мой прозвучал бы немногим вежливее приветствия, но вспомнив про План, решила, а почему бы собственно и нет, глупо будет не воспользоваться так удачно предоставленным случаем.

— И как вы хотите это сделать? — улыбнулась я в ответ. Надеюсь, что вышло натурально. Хотя вряд ли, подозреваю, улыбка смахивала скорее на оскал, или на то, что у меня частичный паралич мышц лица.

— Ну, у каждого свои способы. — видимо весьма посредственное освещение сыграло мне на руку, и мужчина не сбежал, передумав. — Вы тут одна?

— С подругой, но она поймет. — фу, что ж я несу! Если он проведет со мной хотя бы полчаса и не отчалит, даже не потрудившись придумать достойную причину, уже можно будет купить себе медаль за великие достижения в деле соблазнения мужчин.

Но на откровенно бесстыжие слова незнакомец никак не прореагировал.

«И слеповат, и глуховат, однозначно» — мрачно пошутила я.

— В таком случае предлагаю для начала познакомиться. — он улыбнулся и протянул мне руку. — Егор.

— Мария. — улыбнулась я в ответ и пожала протянутую руку.

— Как официально. — заметил Егор, его улыбка стала шире.

Ну не говорить же ему, что Маша, по-моему, мнению, звучит до обидного просто и не годится для женщины, которая хочет снять мужчину на одну ночь. «Другое дело, если бы меня звали Лилит или Сюзанна»! — мысленно добавила я.

Рука Егора, кстати, оказалась большой, теплой, твердой и в целом приятной. Правильная такая мужская рука. Тут же я подбодрила себя мыслью, что это хороший знак, значит и остальное по всей видимости мне с ним понравится.

«Ага. Осталось дело за малым — самой оказаться для мужика настолько приятной, что бы он захотел, как я выразилась недавно, всего остального».

Егор, тем временем, перехватил меня другой рукой и направился к бару. Причем огибать встречных людей и всяческие препятствия у него получалось куда лучше моего. Следуя за мужчиной, я вспомнила про оставленную за столиком подругу и свободной рукой выудила телефон из кармана джинсов. Прямо на ходу я отправила ей сообщение — надеюсь Вике не придется скучать в одиночестве.

К тому моменту, как мой новый знакомый отодвинул для меня высокий, явно дизайнерский, стул, я как раз управилась и засунула телефон обратно в карман. Егор не стал следовать моему примеру и взбираться на стул, а облокотился о барную стойку, что была подсвечена изнутри голубым неоном, и поинтересовался:

— Чем могу тебя угостить, Мария? — он сделал акцент на моем полном имени.

— Ром-колой, Егор. — в тон ему ответила я. Наверное, нужно было заказать что-то более женственное.

«Ну да, секс на пляже, заодно и тонко намекнуть про намерения».

Мужчина кивнул, подозвал бармена и стал делать заказ. Пока он был занят, я постаралась как следует рассмотреть кто же все-таки попался в мои далеко не профессиональные сети, благо освещение тут оказалось намного лучше.

Выяснилось, что мне, как и большинству новичков, повезло: высокий, довольно-таки спортивного телосложения, насколько позволяли рассмотреть серая рубашка, голубые джинсы и широкие плечи. Фух, мысленно выдохнула я, не могу представить, чтобы я провела ночь с каким-нибудь пузаном, в конце концов, не так уж я и зла на Димку. Но не будем о грустном. Новый знакомый оказался обладателем темно-русых волос, широких бровей, а вот разобрать цвет глаз я не смогла — либо голубые, либо серые, скулы у него оказались высокие и резкие, что как мне кажется свидетельствует о решительности и твердости характера обладателя, или же мне просто хотелось так думать, прямой нос, ничем не примечательный рот и гладко выбритый подбородок.

«Готовился к вечеру, значит!» — сделала я вывод, но тут же осекла себя. Ну и мысли в голову лезут!

В общем достался мне на сегодня не красавчик с картинки, резюмировала я, но на мой вкус внешность приятная, можно сказать даже мужественная.

«Это очень хорошо» — не переставала я периодически приободрять саму себя.

На этом исследование чужой внешности пришлось остановить, так как Егор уже пододвигал мне заказ. Однако, вертлявый бармен с модной стрижкой оказался шустрым. Не знаю, заметил ли мужчина мой пристальный интерес, но себе так явно глазеть не позволял.

— Предпочитаешь пойти за столик или остаться здесь? — предоставил он мне выбор.

Быстренько прикинув все за и против, я решила оставить все как есть.

— Лучше здесь. — ответила я. — Но если хочешь, можно и за столик, это ведь ты у нас стоишь. — кивнула я на ряд занятых барных стульев позади мужчины.

— В такой компании и постоять не сложно.

Что на это ответить, я не знала, поэтому улыбнулась и заняла себя тем, что стала болтать трубочкой в стакане. Хотя мне, в свою очередь, тоже было приятно, да и что скрывать, его близкое присутствие волновало, впрочем, как и предвкушение и неизвестность.

— Что ж, Мария, чтобы придумать, как будем развлекаться, мне нужно узнать тебя получше. — видимо не дождавшись от меня инициативы, Егор взял дело в свои руки. — Что предпочитаешь, петь, танцевать, читать книги, купаться, ходить в музеи? Какие-то свои варианты? — перечислял он, стараясь удержать серьезное выражение на лице, но лучики морщин, про себя я их называю добрыми — у семнадцатилетних таких не бывает, то и дело расползались от уголков его глаз к вискам, сводя старания мужчины на нет.

— А что ты будешь делать, если скажу, что купаться и читать книги? — решила я ни в коем случае не облегчать ему задачу.

Егор отпил из стакана, в котором находилось что-то, по цвету смахивающее на коньяк или виски, и ответил:

— Тогда придется водить тебя по круглосуточным книжным магазинам, терзая продавцов на предмет, нельзя ли у них заодно прикупить и бассейн, пока мы не получим то, что нужно.

Я демонстративно опустила взгляд на босоножки, которые ни разу не одела после того, как года два назад отгуляла в них свадьбу подруги, а потом еще пару недель залечивала мозоли, полученные в довесок к сногсшибательному наряду. От неприятных воспоминаний ступни как будто начало печь сквозь подошву.

Егор все правильно понял, хоть эти непередаваемые ощущения, уверена, были ему не ведомы, если только он не тайный трансвестит, и поправился:

— Носить тебя по магазинам.

Я засмеялась. Вообще общаться с ним оказалось очень легко, и никакой неловкости я не испытывала, несмотря на то, что новый знакомый оказался аж на восемь лет старше. В какой-то момент я даже забыла про свой План и начала просто наслаждаться общением с интересным мужчиной, так не похожим на всех тех, с кем я раньше имела дело. А я уж думала, что вряд ли сегодня мне улыбнется удача.

Оказалось, что приехал Егор к нам из другого города по рабочим вопросам, не женат, детей нет. Про это, кстати, он сам уточнил, я не спрашивала. О себе же я рассказала, что только закончила университет, и это лето планирую посвятить поискам себя, и дела всей своей жизни, а потому пока что свободна как ветер. Ни про какого жениха и предстоящие проблемы с родителями, естественно, упоминать не стала. А также поведала несколько студенческих баек, которые произошли со мной и одногруппниками на самом деле.

Общение с Егором настолько захватило меня, что я умудрилась позабыть обо всем на свете, в том числе и об оставленной в одиночестве за столиком подруге, и о том, сколько коктейлей уже выпито. В какой-то момент я решила, что нам просто необходимо пойти гулять и насладиться прохладой и свежестью ночного города. Егор идею с удовольствием поддержал, и мы покинули заведение. О том, чтобы написать Вике, я, ясное дело, даже и не вспомнила.

На улицу мы выходили, держась за руки, и этот факт меня совершенно не беспокоил, а, наоборот, казался чем-то очень даже естественным и правильным — родственную душу все-таки не каждый день встречаешь. Мы прошли мимо змейки из стоящих в очереди на вход людей, мимо курящих в сторонке посетителей, мимо ожидающих своих ночных клиентов такси и направились в сторону набережной. Я поистине наслаждалась теплым июльским ветерком, ночным воздухом и обществом мужчины, а также тем, что все ненужные мысли, хоть и на время, покинули мою голову.

Как давно я не чувствовала себя такой свободной! Этой ночью я могла делать что хочу и ни о чем не думать и не беспокоиться. Рациональный Дима никогда не водил меня просто погулять. С ним мы ходили в рестораны и на выставки. Я старалась воспринимать такие проявления серьезности с юмором и говорила себе, что у каждого — свои недостатки.

Алкоголь все-таки давал о себе знать, потому что вдруг мне пришло в голову, что просто так гулять неинтересно, и мы должны обязательно пить шампанское. А то что, ночью алкоголь у нас не продают, делало затею в моих глазах еще интереснее, и как с возникшей трудностью справляться, решать предстояло Егору. В итоге мы зашли в первый попавшийся по пути ресторан и уже через пару минут вышли со всем необходимым. Так что захватывающего квеста не получилось.

— А мы не можем пить прямо из горлышка! — осенило меня в тот момент, когда раздался хлопок вылетающей пробки и золотистая пена покатилась на асфальт.

— Стесняешься? — поддразнил мужчина и сделал показательный глоток.

Я захихикала и ткнула в него пальцем:

— Теперь ты преступник и тебя арестуют, а меня возьмут в понятые!

— А я скажу, что ты обманом заставила меня, так что не думай, что сможешь отмазаться и остаться чистенькой.

— И еще что-то смеют говорить про женское коварство! — возмутилась я. — Нам нужны стаканчики, и тогда не придется топить друг друга на допросе. — шампанского, конечно, хотелось, но пить из горла я все же не решалась.

«Не способна ты, Маша, в этой жизни на безумство»!

Решить проблему помогла вывеска Макдональдса, светящаяся метрах в трехстах от нас.

— Знаешь, предлагаю сделать сегодня что-то действительно плохое. — повернулась я к Егору.

— Даже боюсь себе представить насколько плохой ты можешь быть. — в притворном ужасе Егор прикрыл рот рукой.

— Сейчас мы пойдем в Макдональдс, — кивнула я в сторону вывески. — И позволим себе съесть кучу вредоносной еды, возможно даже опасной для жизни. Заодно и стаканчики возьмем. — я схватила мужчину за руку и, как не знающий препятствий паровоз, потащила в нужную мне сторону. Он расхохотался:

— Вижу, ты можешь быть действительно плохой, когда захочешь.

— Что ж, тебе со мной повезло. — похвалила я себя.

Чтобы алкоголь не свалил с ног раньше времени, я действительно заказала еды, Егор меня в этом поддержал и заказал еще больше. Думаю, в тот вечер мы смогли создать серьезную угрозу для здоровья, и кто там утверждал, что я не способна на безумства?

А после мы вновь продолжили гулять, разлив шампанское по бумажным стаканчикам с известным логотипом и заедая его фаст-фудом. Свой стаканчик я закрыла пластиковой крышкой и вставила соломку, заявив, что так вкуснее.

Через какое-то время я поняла, что не могу больше сделать и шага, и мы остановились на набережной, выбрав место поспокойнее. Я уселась на парапет спиной к реке, благо камень за день достаточно прогрелся, позади тихо плескалась вода, горели огни противоположного берега, превращая обычную ночь во что-то волшебное, Егор встал рядом.

— У вас красивый город. — сказал он, положив локти на гранит и глядя вдаль.

— Сама его обожаю. — ответила я и задрала голову к небу, вдохнув ночной воздух как можно глубже. И хотя звезды были пока еще высоко и светили ярко, я знала, что до рассвета оставалось не так уж и долго. В это время года ночи у нас особо короткие и бесправные.

— Летние ночи так мимолетны. — сказала я, продолжая смотреть наверх и пытаясь разглядеть там хоть какую-то подсказку. — Вот бы наша никогда не кончалась. — совсем тихо прошептала я звездам, возвращаться в реальность совсем не хотелось.

В ответ Егор грустно улыбнулся и переместился поудобнее, его руки оказались на моих щеках, а губы вдруг поцеловали. Нежно и не настойчиво. Большие пальцы мужчины легко скользили по моему лицу, а я почему-то подумала, как хорошо, что Дима мне сегодня изменил. А потом в голове никаких мыслей не осталось, был только мужчина, что так прекрасно целовал меня на набережной теплой летней ночью.

—Поехали ко мне? — попросил он, когда какое-то время спустя прервал поцелуй.

—В твой город? — попыталась я отделаться шуткой, так как вопреки всему, и Плану в том числе, была совсем не уверена в своем ответе.

—В гостиницу. — серьезно посмотрел он мне в глаза.

Я же смотрела в невероятные глаза голубовато-серого оттенка и знала, что лучше отказаться, попросить посадить меня в такси и отправить домой. Так будет правильно. Но где-то внутри, гораздо глубже всех принятых норм и правил, во мне сидело даже не желание согласиться, а какая-то неизбежность — внутри что-то знало, как бы я не пыталась сопротивляться, все равно поеду, потому что только рядом с ним я могу почувствовать ту необъяснимую легкость, что позволяет вознестись над всеми проблемами и неприятностями.

В ответ я смогла лишь кивнуть, не веря собственной смелости и безрассудности, и точно зная, что слова при попытке заговорить обязательно застрянут не сдвигаемым комом в горле.

Он улыбнулся, обнажив ровные зубы, снял меня с парапета, и мы отправились ловить такси.

Проснулась я из-за отнюдь не романтической нужды посетить уборную. Егор сопел мне прямо в ухо, обняв со спины, от чего непослушные короткие волоски на виске, которые особенно раздражают при попытке соорудить прическу, шевелились и щекотали щеку. Судя по глубокому ровному дыханию, отчетливо различаемому сзади, мужчина крепко спал. Я постаралась аккуратно выбраться из его медвежьей хватки и тихонечко поползла на край королевских размеров кровати. Похоже парень знал, зачем едет в наш город, а иначе как еще объяснить этот кингсайз.

Голова вчерашних возлияний совсем не оценила и давала о себе знать при каждом движении, поэтому продвигалась я медленнее, чем мне бы того хотелось.

Наверное, так чувствовала бы себя наутро Золушка, если бы смогла остаться с принцем. Волшебный вечер, плавно перетекший в ночь, закончился, и девушка столкнулась с суровой, высвеченной безжалостным утренним светом, действительностью.

«Хотя... Принц и правда ничего» — улыбнулась я про себя, еще раз оглядев мужчину, так удачно подвернувшегося мне накануне.

Но как только мысли собрались перетечь на тему «А вот если бы...», я заставила себя собраться и продолжить свою тихую депортацию на четвереньках с кровати, которая, скажу честно, так и манила остаться.

Гигантское зеркало с подсветкой, что занимало всю стену в ванной, показало девушку изрядной степени помятости: всклокоченные волосы, припухшие глаза с остатками косметики и сухая от обезвоживания кожа. Часы пробили двенадцать, бал окончен, а так называемая принцесса превратилась в тыкву. Ну а что я, собственно говоря, ожидала увидеть после ночи, за которую пила и занималась всякими непотребствами в разы дольше, чем спала. Маму сотрясет удар, узнай она, что я сделала этой ночью.

Однако, внезапно пришедшая в голову мысль о том, что у Димки так кстати появились рога, заставила широко улыбнуться. И хотя стреляющая боль в висках вынудила улыбку тут же убрать, душа моя ликовала. Но если честно признаться самой себе, вчера я поехала с Егором совсем не потому, что желала отомстить кому бы то ни было. И кто бы что не говорил про отношения на одну ночь, сейчас я ни капли не жалела о случившемся между нами, теперь я хоть знаю, что на бывшем свет клином не сошелся, и есть на этом свете мужчины и позавиднее.

Я не стала тянуть время, тем более какой смысл продолжать таращиться в зеркало, если ничего хорошего оно в ответ не выдает, и умылась холодной водой, чтобы немного взбодриться — ведь поспать удалось совсем недолго, смыла оставшуюся с вечера косметику и отправилась на поиски одежды. Попутно я осматривала номер, попеняв себе, что вчера было совсем не до этого. Ничего такой номер, отметила я, в наличии две комнаты — гостиная и спальня, из которой я и вышла, санузел примыкает к последней, при входе в номер небольшая прихожая с отдельной гардеробной. Обстановка современная, эффектно замиксованная с элементами классики. Над оформлением явно потрудился дизайнер — комнаты выдержаны в одном стиле, пастельные тона, паркет на полу и льняной текстиль недвусмысленно намекают на благосостояние клиентов, необходимая бытовая техника присутствует, в том числе сплит-система и плоский телевизор с хвастливой надписью smart tv.

Сам собой напросился очевидный вывод о стоимости комнат, и я решила не стыдиться того, что вчера заставила бедного командированного за все платить. Ясно, что командированный вовсе не беден. Вряд ли фирмы оплачивают рядовым сотрудникам номера дороже стандартных.

Я оделась, и ощущения от неудобной одежды, с которыми я готова была мириться вчера, сегодня утром вызвали чуть ли не зуд по всему телу. Корсет, джинсы и босоножки на высоком каблуке, смотревшиеся уместно в ночном клубе, на девушке, покидающей гостиницу по утру, смотрелись кричаще. Яснее ясного, что любой, кто посмотрит на меня, придет к выводу, заметим верному, что дама домой еще не возвращалась.

Тем не менее, подождать вызванное такси я решила в холле гостиницы, так как встречаться с Егором совсем не хотела. И хотя вечер и ночь были потрясающе-прекрасными, утро после такой ночи мне представляется краем неловкости. Что два человека, получившие друг от друга все, что им было нужно, могут сказать друг другу? «Спасибо за все, было приятно познакомиться»? Или давать заведомо ложные обещания обязательно позвонить? Бред. Уж лучше незаметно уйти по-английски, тем более обстоятельства этому весьма удачно способствуют.

Оказавшись дома, я приняла душ и решила немного поспать, так как вечер мне предстоял тяжелый, и чтобы его выдержать, сил потребуется немало. Потому что даже простой, казалось бы, семейный ужин с родителями и старшей сестрой для меня легко пройти не может.

Почему я, вроде бы взрослый состоявшийся человек, в кругу семьи начинала чувствовать себя неуклюжим подростком, объяснить толком не могла никому, в том числе и самой себе.

Сегодняшний же ужин обычным назвать никак нельзя — к нам должны присоединиться иногородние папины партнеры.

Хорошо хоть до этого ужина есть еще время отдохнуть, подумала я, ставя будильник, чтобы не опоздать. Идти туда хотелось так же, как семикласснику на концерт классической музыки, но не все же коту масленица.

Определенно, сон пошел мне на пользу, проснулась я не в пример бодрее, организм оценил предоставленный отдых по заслугам и ответил легкостью во всех конечностях. В голову даже пришла шальная мысль, что возможно все будет нет уж плохо, как я себе нафантазировала.

«Ага, еще скажи, что тебе даже понравится!»

Чтобы не растерять внезапно пришедшее хорошее настроение, я включила бодренькую музыку и стала наносить макияж. Как только я открыла тюбик с тушью, зазвонил телефон — ну не дадут нормально собраться! Дисплей выдал изображение мамы и льстивую подпись «Мамуля» — на что только не пойдешь, лишь бы сделать родителям приятно, тем более, что у меня это так редко получается. Я приглушила звук — мама навряд ли оценит мой музыкальный вкус, — и ответила на звонок.

— Маша, надеюсь, ты не забыла о сегодняшнем ужине? — начала мама издалека.

«Ага, забудешь тут. Это так же невозможно, как забыть о визите к стоматологу — чем бы ты не занимался, не самая приятная перспектива будет мрачно маячить на горизонте, отравляя любое удовольствие».

— Мам, нет, конечно, я уже собираюсь. — закатила я глаза. Хорошо хоть она меня не видит.

— Дочка, ты же понимаешь, насколько этот ужин важен для нас и нашего благополучия? — продолжала давить родительница.

— Ну конечно, мам. — старалась я уверить ее в том, что отношусь к мероприятию не менее серьезно.

— Мы должны произвести наилучшее впечатление и как семья в целом, и каждый ее член в отдельности. — я слушала, не перебивая, и ждала, когда уже мама перейдет к сути.

— Поэтому очень важно, чтобы мы все смотрелись гармонично, согласно статусу и положению нашей семьи. — наконец-то я услышала к чему была вся эта многословная прелюдия — мама боится, как бы я не заявилась в ресторан по обыкновению в джинсах.

— Мам, ну конечно, я понимаю. Я уже выбрала то синее платье, что мы купили в последний раз. — постаралась успокоить я ее волнения. Это мне сегодня светил один из не самых приятных вечеров, а у мамы судьба старшей дочери решалась.

Темно-синее платье длиной до середины икры и усыпанное по подолу мелкими розовыми цветами, кстати, выбрала мама и заставила приобрести в один из наших совместных походов по магазинам, что она так любит практиковать для пользы внутрисемейных отношений и, в качестве бонуса, для пополнения моего шкафа «приличными» вещами. Мне же проще с мамой согласиться, потратить пару часов на примерки и, задвинув покупки в дальний угол, почти никогда их не надевать. Тем более, что требуется от меня не так уж много: всего-то несколько часов свободного времени, побольше радости от обновок, и в итоге все довольны. А сегодня еще и выдался случай лишний раз продемонстрировать маме пользу от таких походов.

— Хочешь я приеду, помогу тебе? — управляться с кистями для макияжа и расческой у нее получалось на уровне профессионалов, а упоминание о платье, которое она выбрала, следуя врожденному чувству прекрасного, заметно смягчило ее и задобрило.

— Да нет, спасибо, я справлюсь. — я представила, как мама лепит из меня девочку-ромашку, которая со мной ничего общего не имеет, и обрадовалась, что сейчас ее нет рядом. Тяжелый и упрямый мамин характер обычно не оставляет моим жалким попыткам сопротивления никаких шансов. Помню, какие раньше, когда я была маленькой, у нас были скандалы из-за того, как мама меня наряжала. Весь дом на ушах стоял. Но теперь-то я выросла и выбираю тактику тихого сопротивления — молча делаю по-своему, впрочем, иногда уступая маме в ущерб собственному комфорту. Но, как говорится, на войне без жертв не обойтись.

— Как хочешь. — вздохнула мама. — И не забудь сделать что-нибудь с волосами. — наставительно произнесла она, как будто обуздать мои волосы представлялось возможным, и не дождавшись ответной реакции, закончила. — Ну все, целую, и не опаздывай.

— И я тебя, пока. — сказала я и повесила трубку, потом медленно выдохнула — так, пока что все не так уж плохо, во всяком случае, по телефону я легко отделалась.

Когда все было уже почти готово — платье, туфли и украшения, соответствующие случаю, были на мне, распущенные волосы спускались до лопаток — все равно, чтобы соорудить из них что-то стоящее, потребуется несколько человек и арсенал инструментов, а в одиночку я даже и пытаться не стала, — и оставалось собрать только сумочку, раздался звонок. За дверью, я обнаружила, того, кого видеть не хотелось больше никогда. В идеале было бы, чтобы Димка, мой не состоявшийся женишок, сгинул навсегда вместе с той лахудрой-блондинкой, что так отчаянно под ним стонала и извивалась, будто ее жалили змеи. Но, к сожалению, я скорее поверю в Деда Мороза, чем в то, что он вот так легко и просто оставит меня в покое и откажется от удачной партии.

Первым порывом было захлопнуть дверь, желательно, попав мощнейшим листом стали по наглой морде — входную дверь родители выбирали на совесть. Но я сдержалась, сказав себе, что этот дебил меня больше не волнует, и призвав на помощь все равнодушие, что было внутри. Такими темпами совсем скоро я познаю дзен. К тому же Егор смог полностью затмить блудливого женишка, и после яркого знакомства с иногородним брюнетом, обида из-за предательства бывшего заметно потускнела. Да еще мне наглядно показали, что бывший далеко не самый завидный любовник, и вряд ли беспринципная блондинка в тот вечер много приобрела.

— Ну и что тебе надо? — я сложила руки на груди и не спешила впускать незваного гостя в квартиру. Кстати говоря, это были первые слова, что я ему сказала, после того, как вчера увидела блудливого Казанову без штанов и молча ушла, ну, не считая негромкого «О!», что заставило парочку обернуться и прерваться. Даже не знаю, смог ли Димка после этого продолжить.

— Отвезти тебя на ужин, если ты еще не забыла. — ответил он, жадно оглядывая меня с ног до головы, аж противно стало — как будто Экс без спроса ощупал меня грязными руками.

Сам парень был облачен в костюм, при галстуке, и выглядел очень даже презентабельно, но у меня вызывал лишь брезгливость и отвращение — с гнильцой товарищ оказался, как показало время.

— И ты думаешь, что после вчерашнего, все еще приглашен на наш семейный ужин? — от столь явной наглости мои брови поползли на лоб. Может он еще уверен в том, что мы вопреки всему через месяц улетим Барселону?

— Твоя мама позвонила и попросила привезти тебя. Кстати, потрясающе выглядишь. — произнес он, приняв покаянный вид — ну просто кот, наевшийся сметаны без хозяйского на то разрешения.

Надо же как все оказывается просто: изменил, приехал как ни в чем не бывало, комплимент с виноватым видом отвесил, — и все, конфликт исчерпан. А мама тоже хороша — решила подстраховаться. И ведь ничего не поделаешь, придется ехать, скрипя зубами, с этим болваном, не выяснять же отношения прямо сейчас, а потом лицезреть кислые лица родственников, мол как я могла специально явиться одна и попытаться перейти дорогу родной сестре, которая постарше будет и которой мужик нужнее.

— И не мечтай, что этот ужин сможет хоть что-то изменить между нами. — предостерегла я Димку после того, как, поджав губы, выдержала значительную паузу, а парень успел заметно поднапрячься, и отправилась собирать сумку, попутно отменяя вызванное такси.

От предстоящей перспективы провести вечер в обществе бывшего, помимо спорного удовольствия от общения с родственниками, настроение упало, я никак не могла заставить себя взять наконец-то сумку и отправиться в ресторан. Поэтому я разрешила себе смалодушничать и выпить чашечку кофе перед выходом, дабы еще чуть-чуть потянуть время. Дима так и остался стоять в коридоре, ибо на то, чтобы пригласить его пройти достаточно любезности я в себе не нашла, а пройти без приглашения у него в этот раз наглости не хватило.

К сожалению, как и все хорошее, кофе закончился до обидного быстро, я вздохнула, убрала чашку в посудомойку и пошла на выход, Димка все так же топтался у двери и ждал меня как верный мерин своего рыцаря.

В машине всю дорогу я смотрела в окно, пресекая любые попытки бывшего заговорить. Припарковавшись у ресторана, он рысцой оббежал машину, чтобы помочь мне выбраться. Так и хотелось сказать ему, куда он может засунуть свою галантность, но я в очередной раз сдержалась.

Для ужина родители выбрали один из модных нынче брендовых ресторанов, тех что с открытой летней террасой и замысловатыми латунными ручками на кранах в уборной. В фойе нас встретила милая хостес и, улыбнувшись как самым дорогим гостям, узнала на чье имя был заказан столик и после проводила вглубь ресторана. Столик, кстати, вопреки моим ожиданиям, оказался в помещении, а не на свежем воздухе. Зал был оформлен в азиатском стиле: живые деревья, лаконичная мебель, вычурные светильники над столами и затейливая обивка некоторых кресел, — все это настраивало на приятное времяпрепровождение.

По пути к столику, который был расположен у окна и позволял любоваться видами главного проспекта нашего города, Дима попытался взять меня за руку, но я не далась, а он благоразумно настаивать не стал. Так как из-за моего кофе мы задержались, все остальные были уже на месте. Мама с папой сидели лицом ко входу в зал, поэтому заметили нас первыми.

Папа, несмотря на возраст, выглядел не в пример сверстникам свежо и подтянуто: прямая осанка, стильная стрижка, которой не портили начавшие седеть волосы, а наоборот придавали внешнему виду солидности, коричневый пиджак отлично сочетался с маминым зеленым платьем — подозреваю, что это ее работа.

Мама, в свою очередь, тоже выглядела гораздо моложе истинного возраста, ее светлые волосы были уложены в элегантную прическу, макияж — профессиональный и неброский, и в целом она была прекрасна, как и всегда.

Заглядевшись на родителей, я по-доброму им позавидовала — глядя на их пару, каждому становилось понятно, что несмотря на прожитые годы и возможные разногласия, их чувства на зависть окружающим оставались крепки и нерушимы, вот что значит — быть единым целым. И я вдруг поняла, что, какими бы недостатками мы все ни обладали, и что бы в этой жизни с нами ни случилось, они — наш с сестрой незыблемый якорь в любой шторм и бурю.

Спиной к нам сидели Регина в жемчужно-сером платье без рукавов и два брюнета по бокам от нее. Судя по отлично скроенным пиджакам, последние были облачены в костюмы. Для нас же остались два свободных места — одно на диване по соседству с родителями, второе рядом, на торце прямоугольного стола. Другим торцом столик был приставлен к окну.

Я прикинула, как будет проходить ужин при такой посадке гостей и мысленно поаплодировала маме. Браво, маман! Надо же так ловко все устроить. Регина весь вечер будет находиться в обществе мужчин, я же, отодвинутая в сторону, буду всецело принадлежать обществу предприимчивой родительницы и докучливого женишка, благо со вчерашнего дня перешедшего в статус бывшего.

— А вот и наша Машенька пожаловала. — встала мама и невесомо расцеловала мои щеки, будто мы были на светском рауте, папа, оказавшись задвинутым к окну, просто кивнул. — Опаздывает как обычно. — пожурила она нерадивую младшенькую дочь, еще не хватало, чтобы по головушке погладила.

Мои зубы сами собой сомкнулись с такой силой, будто я была крокодилом, не желающим выпускать вожделенную добычу, но спустя несколько секунд я заставила челюсти расслабиться и вежливо улыбнулась.

«Спокойно, Мария Аркадьевна, ты взрослый человек, ты справишься. Тем более этих мужчин ты видишь в первый и, надеюсь, последний раз в жизни, так что не все ли равно, о чем они подумают. А сегодня бенефис маман и Регины, вот в связи с этим терпи и радуйся, что не тебя замуж выдают».

— Добрый вечер. — поприветствовала я сидящих, не видя толком никого из-за не до конца рассеявшейся красной пелены перед глазами. — Прошу прощения за задержку. — совсем не сожалея об оной, извинилась я.

— Ну не будем терять время, — обратилась к гостям мама. — Позвольте представить вам мою младшую дочь Марию и сопровождающего ее жениха, Дмитрия. Мария, Дмитрий, познакомьтесь, Соболев Егор, сын нашего давнего делового партнера, и его друг и соратник Петров Алексей. — махнула она в сторону мужчин, зажавших мою сестру с обеих сторон.

К собственному несчастью, тут я уже смогла как следует рассмотреть гостей и, пока мама нас представляла, бросила все силы на то, чтобы совладать с собой и не выдать на весь ресторан что-то типа «Твою же ж мать!». Сама не знаю, как у меня получилось оторвать округлившиеся от шока глаза от Егора, с которым мы оказались знакомы благодаря вчерашней ночи, и вроде бы ровным голосом произнести:

— Приятно познакомиться. — это все, на что я оказалась способна в неординарной ситуации и, даже не подав мужчинам руки, поскольку не хотела, чтобы те заметили, до чего меня трясет от волнения, плюхнулась на скамейку рядом с мамой. Вот бы можно было сесть вообще за другой столик, желательно спиной к гостям. Но под маминым боком тоже неплохо.

Егор же пробуравил меня взглядом, вместо приветствия молча кивнул, а затем так же молча пожал руку Диме. И судя по реакции последнего рукопожатие оказалось более чем крепким. Алексей повторил действия своего друга, но не так эмоционально, и даже сказал: «Очень приятно».

— Евгения, вам чрезвычайно повезло: у вас прекрасные дочери. — обратился к маме Егор, когда все расселись по местам, но смотрел при этом в мои глаза.

«От такого накала можно и в камень превратиться! Мамочка, спасибо тебе, что рассадила нас по разным концам стола» — мысленно возблагодарила я. — «иначе эту встречу я бы точно не пережила».

Весь ужин я просидела как на иголках, почти не принимая участия в разговоре, благо от меня таковое и не требовалось, и молилась, чтобы вечер поскорее подошел к концу, и можно было отправиться домой. И уж тем более я никак не реагировала на завуалированные подколки родственников, которые на тот момент волновали меньше всего. Максимум, на что хватало сил — это время от времени выдавать на публику вежливую улыбку. Не удивлюсь, если в половине случаев она оказывалась совсем не к месту.

Дима решил весь вечер посвятить воскрешению нашей любви, словно она, как птица Феникс, могла восстать из пепла, и для нужно было лишь чуть-чуть постараться. Эта его убежденность вылилась в назойливые ухаживания за обиженной невестой, видимо ни на что другое его фантазии, растраченной с давешней блондинкой, уже не хватило. Бывший женишок регулярно подкладывал мне снеди в тарелку, очевидно считая, что на полный желудок мое сердце оттает быстрее.

Я же от осознания, ЧТО оказывается вчера натворила, не могла проглотить и кусочка, опасаясь, что тот обязательно застрянет в горле — и поделом мне будет, поэтому вскоре на моей тарелке образовалась гора нетронутой еды, которую я методично расковыривала вилкой. Местные кухонные изыски меня сегодня волновали мало, так что маме пришлось вмешаться и попросить официанта поменять мне тарелку. Взгляд, который она бросила при этом на Димку, был более чем красноречив, и моему, так называемому жениху, пришлось поумерить свой пыл и потерять надежду на скорое примирение. Представляю, как глупо я при этом выглядела, но в свете открывшихся обстоятельств мне было все равно. Я занималась самобичеванием. Родители от меня отрекутся, если узнают, что натворила их непутевая дочь. Сестра, естественно, примет их сторону.

Егор же периодически кидал на меня недобрые взгляды, а уж от взглядов, которыми он одаривал Димку, того и вовсе становилось жалко. Я даже испытывала некоторое злорадство, глядя как тот неуютно ерзает под чужими взглядами.

Через какое-то время в зале, где мы сидели, зазвучала живая музыка, и папа пригласил маму танцевать, они отправились на специально выделенную для этого площадку перед сценой. Алексей, следуя его примеру, пригласил Регинку. Я же осталась за столом в компании предполагаемого жениха и Егора, который пересел поближе к нам, чтобы было удобнее разговаривать. От враз накалившейся обстановки волоски на шее встали дыбом, добавив моей и без того пышной прическе еще треть объема.

— Так значит вас можно поздравить со скорой свадьбой? — побарабанил пальцами по столу мужчина и, склонив набок голову, пристально посмотрел на меня. Казалось, в его серых глазах назревала гроза и готовилась накрыть всех, неосторожно оказавшихся поблизости, с головой.

— Нет. — я опустила глаза и продолжила ковыряться в салате.

— Да. — тут же встрял Димка, но под моим убийственным взглядом немного сник.

— Интересно, является ли ваш случай одним из тех, когда женское «нет» на самом деле означает «да»? — проговорил Егор, разглядывая что-то в бокале с коньяком, что болтал в руке, а затем по очереди оглядел нас с Димкой, как будто решая для себя кто из нас больше виноват.

— Думаю, что мы с моей невестой, — выделил последние слова Дима. — Сами разберемся.

И кто его за язык тянет? Я пнула осмелевшего жениха под столом и одарила многозначительным взглядом. Что о нас подумает Егор, меня уже не волновало. Мои намеки на Димку подействовали слабо, так как он продолжил:

— Советую вам уделять чужим невестам поменьше внимания, а то своей рискуете так и не обзавестись. — совсем обнаглел бывший.

— Боитесь, что ваша невеста может польститься на внимание малознакомого мужчины? — усмехнулся в ответ Егор.

«Так, это уже удар ниже пояса! Какой бы ветреной женщиной я в его представлении не являлась, вот так прямо намекать об этом — просто низко!»

У Димки лицо стало пунцовым, а я, решив, что в их перепалке принимать участия не собираюсь, с громким звуком отодвинула от себя тарелку и встала.

— Прошу прощения, джентльмены, — я специально сделала ударение на последнее слово. — Мне нужно отлучиться! — и ушла не оборачиваясь. Хорошо хоть раньше здесь бывала и знала в какой стороне находится туалет.

В голове шумело, подол дурацкого платья путался в ногах, мысли скакали как рассыпавшиеся горошинки по полу, но мое самобичевание ушло на второй план, совершенно поблекнув по сравнению с возмущением на поведение мужчин. Одному тридцать два, другому двадцать пять, а вели себя как подростки! Слышала бы мама их разговор! Хотя нет, хорошо, что не слышала, иначе мигом бы поняла, что у нас троих тут что-то нечисто. А главное, что со всем этим делать, я и понятия не имела.

В туалете, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли, я аккуратно побрызгала водой в лицо, стараясь не испортить макияж, и, прикрыв глаза, заставила себя дышать медленно и глубоко. Как вести себя по возвращении я, как ни старалась, придумать не смогла. Прикинув, что прошло уже достаточно времени, чтобы все остальные вернулись за стол, я решила идти обратно. Так как тамбур с умывальниками являлся общим для мужчин и женщин, при выходе из кабинки меня совершенно беспрепятственно поджидал Егор. Выглядел он уже не таким злым, как за столом. Похоже, не одной мне удалось немного остыть.

— Не кажется ли тебе, Маша, что нам нужно объясниться? — произнес он вкрадчиво мне на ухо и, не спрашивая разрешения, схватил за талию и затащил обратно в кабинку.

Щелкнул замок, давая понять, что на побег рассчитывать не приходится. Кабинки на мое несчастье в ресторане были довольно просторными, с отдельными умывальниками, и позволяли свободно разместиться вдвоем, хотя и не были для подобных целей предназначены.

— Неа, не кажется. — к этому разговору я оказалась совершенно неготовой и попыталась трусливо убежать.

— А я все-таки настаиваю. — преградил мне путь Егор. — Объясни-ка мне, недалекому, что это за клоун крутится вокруг тебя? Если мне не изменяет память, вчера у тебя никакого жениха и в помине не было.

Я вздохнула. Ну не объяснять же ему КАК вчера все обстояло на самом деле. Покидая гостиницу, объясняться с ним я вообще не планировала.

— Вот уж не думала, что тебя будет волновать семейное положение случайной знакомой, которую ты подцепил в клубе. — попыталась я уйти от ответа.

— Ты серьезно полагаешь, что наше знакомство было случайным? — поднял бровь мужчина.

Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы осознать, ЧТО он только что произнес, и я ошеломленно уставилась в лицо своему, как выясняется, не случайному знакомому.

— Ты знал, кто я такая! — я обвиняюще ткнула в него пальцем.

— А ты думаешь, я такой болван, чтобы явиться на этот ужин, который больше походит на красивый спектакль, поставленный твоей мамой, не выяснив прежде, с кем придется иметь дело?

— Ну что, выяснил? — злобно посмотрела я на него из-под бровей, а потом меня посетила отвратительная в своей неприглядности догадка. — С Региной тоже выяснил? — повысила я голос, мои руки сами по себе сжались в кулаки.

— Маша, ты все неправильно поняла. — попытался успокоить меня Егор, но поморщился, видимо от того, как пошло и бессмысленно прозвучала его фраза.

— Нет, это ты все неправильно понял! — я опять ткнула пальцем в его грудь. — Если для тебя вчерашнее было разведкой, — нарисовала я в воздухе кавычки. — То для меня — мимолетным приключением, сексом на одну ночь, если хочешь знать! И наше теперешнее знакомство, никак это не меняет! — с каждым произнесенным словом мой голос звучал все громче, а щеки пылали все ярче.

— Значит я для тебя — мужчина на одну ночь? — угрожающе прищурил глаза Егор. — А этот клоун — спутник жизни?

— Этот клоун — не твоего ума дело! — от обиды мой голос сорвался на крик. — А если так хочется выяснить, то можешь и с ним сходить на разведку!

Егор, тяжело дыша, уставился на меня. Кажется, последние слова были произнесены напрасно, вот не могу смолчать, когда нужно.

— Чтобы я еще хоть раз, — медленно и отчетливо произносил он каждое слово, — связался со вчерашней школьницей. — закончил мужчина и саданул кулаком по стене, после чего развернулся и вышел, хлопнув дверью и оставив меня в кабинке одну.

Не выдержавший такого удара кафель забрызгал черный пол светлыми кусочками, несколько попали в мои волосы и на платье. Подобно вылетевшим из стены осколкам, последние крупицы боевого духа испарились из меня. Я неподвижно стояла, зажав руками рот, и пыталась осознать, что же только что натворила. Вместо того, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, я умудрилась превратить досадный инцидент в катастрофу чуть ли не вселенского масштаба.

Когда нашедшее на меня оцепенение понемногу начало отпускать и пришло осознание, что мое отсутствие длится уже неприлично долго, я заставила себя подойти к зеркалу и привести внешность в порядок. Щеки оказались мокрыми от слез, и когда я их вытирала, руки все еще тряслись. «Вот и прогулялась, чтобы избежать скандала за столом» — мысленно покачала я головой. Поняв, что вернуться в таком состоянии за стол и делать вид, что все в порядке, просто не смогу, я решила по-тихому отправиться домой, благо сумочка с деньгами и телефоном болталась на плече.

Уже из такси я позвонила маме и слабым голосом сообщила, что видимо чем-то отравилась и была вынуждена уехать домой, не попрощавшись. Чувствую, за этот внезапный уход мне еще предстоит выслушать.

Террасу я покидала уже глубокой ночью. Быстро уснуть мне не дали все те же противоречивые мысли о Егоре и смысле его поступков, а также беспокойство за детей. Жизнь и так обошлась с ними сурово, не хотелось бы добавлять им еще плохих впечатлений. Так я и ворочалась в кровати, сбивая простынь и перескакивая с мысли на мысль, уже отчаявшись прийти к более-менее внятному выводу.

Под утро я наконец провалилась в беспокойный сон, но облегчения он так и не принес. Снились мне гигантские станки, черные кошельки, пытающиеся меня схватить и пугающие черными провалами своих беззубых ртов, огромные бусины и маленькие дети, запертые в птичьей клетке, которых я никак не могла высвободить. Так что чувствовала я себя по утру Алисой в стране чудес.

После бессонной ночи, настроение было под стать пасмурному небу, что низко висело над городом и в любую минуту было готово пролиться холодным дождем. Да еще и горло саднить начало, оказывается спать с открытым окном в июле — опасно для организма.

Я заставила себя вылезти из-под одеяла и поежилась, ощутив под ступнями холодный пол. Тапочки, как всегда, каким-то образом оказались под кроватью, и чтобы их достать, пришлось вставать на четвереньки. Как только я постоянно умудряюсь их туда закинуть?

Шаркая подошвами, я доплелась до ванной, умылась, почистила зубы и пошла на кухню ставить кофе. Часы, висящие над кофемашиной, показывали одиннадцать утра, и я поняла, что уже можно звонить директору дома, где живут дети, чтобы договориться о встрече, причиной которой служит совсем не приятный инцидент.

Алла Михайловна взяла трубку после третьего гудка, так что я даже успела прокашляться перед тем, как приступить к серьезному разговору.

— Добрый день, Алла Михайловна, не отвлекаю?

— Нет-нет, Маша, что-то случилось?

— Вообще-то да. — немного помялась я, перед тем, как ответить. — Вы, наверное, знаете, вчера мы с детьми были на экскурсии. — пустилась я в объяснения, выходило путано и из ряда вон плохо, да еще и текущий вдобавок нос красноречия не добавлял. — Но дети вели себя просто отлично. Дело в том, что вчера на фабрике произошло одно неприятное событие, которому ребята могли стать свидетелями. Поэтому мы бы хотели поговорить с ними, может кто-нибудь заметил что-то, что могло бы нам помочь.

— А мы, простите, — это кто? — раздалось наконец после продолжительного молчания, когда я совсем уже было уверилась, что дама пошлет меня подальше, еще и подскажет куда затею свою засунуть. Не могу сказать, что ее отказ меня бы сильно расстроил.

— Это я и Егор Станиславович, партнер моего отца. — не стала я углубляться в детали.

— Маша, вы же понимаете, что эти дети ранимы и, мягко говоря, чувствительно относятся ко всякого рода происшествиям, в которых могут быть замешаны, а уж тем более к различным подозрениям в свой адрес.

— Ну что Вы, Алла Михайловна, никаких подозрений! Мы будем предельно аккуратны с вопросами, если, конечно, вы позволите побеседовать с ребятами. — не смотря на отвратительное самочувствие, я прилагала все усилия, чтобы убедить женщину согласиться. По молчанию на том конце провода становилось ясно, она сомневается.

— Ну хорошо, приезжайте к шести, у них как раз свободное время по расписанию. — наконец приняла решение директор. — Но я очень надеюсь на вашу порядочность, Мария. — напустила строгости в голос женщина.

— Спасибо Вам, Алла Михайловна. — с облегчением выдохнула я.

Разговор с директором отнял гораздо больше сил, чем я рассчитывала, поэтому известить Егора о встрече я малодушно решила сообщением.

В ответ Соболев кратко написал, что заедет за мной в пять. На чем — не уточнил, а интересоваться я не стала — все равно позже узнаю, так что этот вопрос остался открытым.

Свободное до вечера время я решила посвятить поискам подходящей работы. На какую-либо более активную деятельность это по-осеннему серое, промозглое утро не вдохновляло, так что я достала планшет и поудобнее устроилась в широком кресле, принявшем меня в свои объятия в гостиной. Чашку с горячим чаем пристроила рядом на журнальном столике. Поиски шли ни шатко, ни валко, что вкупе с предстоящим допросом детей — а как еще называть этот разговор — бодрости духа не добавляло. Зевота вовсю разрывала мой рот, и чай с мятой, очередную чашку которого я принесла с кухни, никак не помогал.

В конце концов я решила на сегодня бросить это бессмысленное занятие и начала потихоньку готовиться к приезду Егора.

Приняв душ, я высушила волосы и убрала их в косу — все равно при такой погоде ничего путного от укладки не останется, подкрасила ресницы и нанесла румяна — на большее вдохновения не хватило, и отправилась к шкафу с одеждой. Сегодня мой выбор пал на джинсы, лаковые кеды и белый пуловер в черную полоску. Особо наряжаться настроения не было.

Оставшийся до встречи с Егором час я провела в интернете, бездумно зависая в соцсетях, заодно пообедав вчерашним ужином. Изнутри плотным покровом накрыла тоска.

Звонок раздался на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Но к пущему разочарованию за дверью топтался Дима, а вовсе не тот, кого я ждала, от чего уныние выросло еще на несколько пунктов.

— Привет. Есть время поговорить? — умудрился он с высоты своего роста посмотреть так, будто был ниже меня головы на две.

— Пятнадцать минут. В шесть за мной заедет Егор. — я постучала пальцем по циферблату часов, что болтались на левом запястье. С сегодняшним настроением для того, чтобы напустить предельно равнодушный вид, стараться даже не пришлось.

— Егор? — вспыхнул Димка. — С какой это стати ему за тобой заезжать!

«А с какой стати тебе так этим возмущаться?» — справедливо негодовало внутри меня.

— Нравлюсь ему сильно. — сказала я назло и, глядя на вытянувшееся лицо кавалера, решила того успокоить. — Да по делам поедем.

— Я бы сам мог тебя отвезти куда нужно. — сник Димка, весь его вид, начиная от опущенного в пол взгляда и заканчивая носками туфель, выражал тяжелейшую печаль.

— Зачем гонять две машины. Ты поговорить пришел или предложить свои услуги? — меньше всего я хотела сейчас обсуждать наше с Егором общение.

— Маш, я так больше не могу. Мне тебя не хватает. Нас не хватает. — для пущего эффекта он взял мою руку и начал с несчастным видом наглаживать ладонь большим пальцем, уставившись при этом прямо в глаза. Обычно нехитрый прием срабатывал безотказно, и Димке об этом было прекрасно известно, сейчас же этот жест вызвал лишь одно желание: выдернуть руку и отодвинуться. Как от цыганки, вознамерившейся погадать по ладони.

— Дим, — вздохнула я и высвободила руку. — Неужели ты не понимаешь, что я не смогу к тебе относиться так же, как раньше, после всего, что увидела и узнала.

— Я понимаю и готов на все. Пусть уже не будет так, как раньше, но, пожалуйста, давай попробуем еще раз? — горячо убеждал меня Димка, а может и самого себя. — Обещаю, я все исправлю и больше никогда не обижу тебя. Те женщины, они для меня ничего не значат, и я сам не знаю, почему делал это.

— Ничего не значат? — я грустно усмехнулась и покачала головой. — И тем не менее они были в твоей жизни. И в нашей совместной жизни тоже были. Нет смысла отрицать произошедшее и говорить, что оно ничего для нас не значит.

— Я прошу тебя, — Димка опять схватил мою руку, а его голос вдруг охрип. — давай попытаемся обо всем забыть и начать все сначала.

— А о том, что у меня после тебя были мужчины тоже забудем? — я решила не вести пустых разговоров, а сразу давить на больное.

Мужчина ошеломленно уставился на меня, даже его большой палец, непрерывно гладивший мою руку, замер на полпути. Еще бы, — мысленно усмехнулась я, — ведь после нашего расставания и недели не прошло.

— Обо всем забудем. — наконец решился Димка, было видно, что далось ему это ой как не просто. — В конце концов ты имела право.

Ответить на сие благородство мне не дал телефонный звонок, раздавшийся из сумочки, что валялась на тумбочке в прихожей.

— Ну что, мисс Марпл, готова? — веселый голос Егора продрался сквозь толщу уныния, что захватило меня с самого утра.

— Сам-то как думаешь, умник?

— Тогда жду тебя внизу в черном внедорожнике. — не стал разглагольствовать Соболев и повесил трубку, даже не попрощавшись.

— Прости, Дим. — вопреки логике, что-то не давало мне посмотреть бывшему жениху прямо в глаза, и я предпочла говорить, уткнувшись в сумку, якобы проверяя все ли на месте. — Мне пора идти. И я действительно не думаю, что после всего случившегося нам стоит пробовать остаться вместе. И хотя времени прошло совсем не много, я уже не та, что была до той пятницы. Да и ты не тот, даже если сам так и не считаешь. — говоря все это, я попыталась отстраниться от обид и рассуждать беспристрастно.

— Сейчас я действительно уйду, но не сдамся. — поднял он мое лицо за подбородок и, не дождавшись ответа, вышел.

Я медленно выдохнула, избавляясь от неприятного осадка, что оставил внутри тяжелый для меня разговор, как будто наше расставание было на моей совести, погасила во всей квартире свет и, перекинув ремешок сумочки через плечо, вышла за дверь.

На улице искать Егора долго не пришлось. Прямо у подъезда, несмотря на пасмурное небо, блестел боками новенький черный БМВ с местными номерами. И откуда только взял? Не купил же.

— Если этот придурок так и будет виться около тебя, мне придется лично попросить его не попадаться мне на глаза. И назвать мою просьбу вежливой будет непросто. — сквозь зубы выдал вместо приветствия Егор, уставившись прямо перед собой.

Я так и застыла в кожаном кресле, с ремнем безопасности в руке, мой рот сам собой открылся от удивления.

Я уставилась на мужчину, все еще сидя в пол-оборота. Что случилось с его настроением за те несколько минут, которые мне понадобились, чтобы спуститься из квартиры? Да и какое он вообще имеет право распоряжаться моей личной жизнью! Но начинать поездку в детский дом со скандала желания не было, к тому же разговор, произошедший в туалете ресторана, а особенно его незабываемый финал, все еще красочно жил в моей памяти, поэтому я примирительно произнесла:

— Он всего лишь приходил закончить вчерашний разговор, ведь вечером ему пришлось уйти.

— В таком случае, для него было бы лучше, если бы этот ваш разговор был действительно окончен. — уже спокойнее сказал Егор и внимательно оглядел мое лицо.

Я смогла выдохнуть и пристегнуться.

— А тебе не кажется, что это несколько… ммм, не в твоей компетенции? — подбирать слова пришлось осторожно, неизвестно как его плохое настроение отразится на детях.

— Вот увидишь, малыш, — щелкнул он меня по носу. — это очень даже в моей компетенции.

Этот невозможный мужчина заставил мою челюсть отвалиться уже второй раз за пять минут. Гнев моментально вскипел где-то в районе живота и тягучей лавой ударил прямо в голову, на миг лишая зрения и даже слуха, и, чтобы не наговорить лишнего или не вцепиться в ухмыляющуюся Соболевскую физиономию, я предпочла отвернуться к окну. Пальцами я изо всех сил стискивала кожаную обивку сиденья, надеюсь после моих ногтей там останутся внушительные дыры. Это ж надо иметь такую наглость, что еще за малыш?! Да пусть свою Региночку так называет, кобель!

Как мы покинули двор и проехали половину пути я не заметила. Говорил ли что-то за это время Егор, тоже сказать не могу. И хотя гнев постепенно отпускал мою голову, тонким ручейком вытекая наружу, поворачиваться в сторону Соболева, а уж тем более вести с ним светские беседы, совсем не хотелось, поэтому до детского дома — а это почти шестьдесят минут — мы ехали в молчании. Зато, как ни странно, за всю дорогу я даже ни разу не подумала о предстоящем допросе, мысли о котором уже с утра успели вытянуть всю душу, чем сберегла себе немного нервов, а в конце пути и вовсе задремала. Удобные сиденья из бежевой кожи и ровный гул в салоне этому очень даже способствовали.

Вел, кстати, Егор, несмотря на все свои недостатки, спокойно и плавно, по пустякам из себя не выходил и матом не ругался, соседние машины не подрезал. До места мы добрались без труда, благо дорогу мужчине подсказывал навигатор, от меня лишь требовалось сообщить нужный адрес.

Проснулась я от того, что мое ухо защекотало тихое:

— Просыпайся, красавица, мы приехали.

Я нехотя разлепила веки, ибо дрема после беспокойной ночи была уж очень сладкой, а тихий шепот на ушко так и манил понежиться еще чуть-чуть. Но долго рассиживаться в удобном кресле я себе позволить не могла — дела никого не ждут.

Подобострастно помогать мне при выходе из машины мужчина не стал, за что сразу же получил мое негласное одобрение. Я подождала, пока Егор закроет машину, и повела нас внутрь здания. Алла Михайловна ждала в своем кабинете на третьем этаже.

— Алла Михайловна, добрый вечер. — поздоровалась я, после того, как, постучавшись, открыла дверь с табличкой, подтверждавшей что мы не ошиблись адресом.

— Здравствуйте, молодые люди. — дама внимательно посмотрела на нас из-под очков, ее приветствие прозвучало так, будто мы уже заранее были в чем-то виноваты.

Выглядела она внушительно и лично на меня всегда навевала ужас и заставляла тушеваться. Среднего роста, пышной комплекции, с выдающейся грудью, рыжие волосы уложены в неизменно высокую прическу. Классическая такая директорша, ученики которой больше всего боятся попасть к ней на ковер. А еще при виде нее в голове почему-то крутится устрашающее всех школьников слово «педсовет».

— Добрый вечер. — кивнул Егор.

— Алла Михайловна, позвольте представить — это Егор Станиславович, он будет вместе со мной беседовать с детьми.

— Очень приятно. — ее взгляд из-под очков просканировал Егора с ног до головы и обратно, а выражение лица явственно говорило о том, что приятностью там и не пахло. — Надеюсь, вам не нужно объяснять про психологические особенности детей-сирот и про то, насколько осторожно следует вести допрос.

— Мы сделаем все возможное, чтобы наша беседа, — выделил мужчина последнее слово, — не принесла детям дискомфорта.

— Надеюсь на вашу порядочность и компетентность, Егор Станиславович. — поджала губы Алла Михайловна, так до конца и не поверив в безобидность нашего сегодняшнего мероприятия. Я, скорее, была солидарна с ее точкой зрения, нежели с абсолютной уверенностью Егора.

На него, надо отметить, должного впечатления разговор с навевающим ужас на всю округу директором не произвел. «Вот это понимаю, стрессоустойчивость» — позавидовала я и велела себе следовать его примеру, причем желательно по жизни. Не хватало еще, чтобы рыжеволосая дама увидела мою нервозность и передумала.

Алла Михайловна тем временем встала, опираясь двумя руками о столешницу, и тяжелой походкой направилась мимо нас к двери. Директриса не сказала нам ни слова, лишь обдала облаком едких духов, видимо то, что мы должны последовать за ней, подразумевалось само собой.

Комната, где в это время находились дети, расположилась на первом этаже и представляла собой что-то вроде спортивного зала, разделенного на зоны. Там были и шведские стенки с канатами и различным спортинвентарем, и музыкальные инструменты, и столы с настольными играми, и даже зона для просмотра телевизора. Короче, досуг на любой вкус.

Как только мы в компании Аллы Михайловны показались в дверях, дети застыли на местах, а я сделала приятный для себя вывод, что не единственная тут, кто побаивается грозной женщины. В наступившей тишине директор поведала ребятам о том, что нам от них нужно, ее годами выработанный менторский тон вернул меня лет на десять назад, во времена средней школы, когда нам с одноклассниками каждый день приходилось выслушивать не отличающиеся разнообразием напутствия учителей. Я даже смиренно приготовилась к тому, что женщина разразится речью минут на двадцать, но она ограничилась лишь коротким сообщением, чем, признаться, приятно удивила.

После сухого объявления директрисы слово взял Егор:

— Добрый вечер, ребята. Хотя мы с вами уже виделись накануне, и не сомневаюсь, что все меня помнят, представлюсь еще раз. Меня зовут Егор Станиславович, и мы с Марией Аркадьевной приехали к вам за помощью. Вчера после экскурсии кое-что случилось, и нам бы очень хотелось услышать ваше мнение на этот счет.

Дети, к тому моменту сбившиеся в кучу посреди помещения словно цыплята, тут же загудели, заинтригованные происшествием. Послышались робкие вопросы, адресованные друг другу, наконец кто-то более решительный громко спросил:

— А что вчера случилось?

— Вот это мы и попытаемся выяснить с вашей помощью. — ушел от прямого ответа Егор. — Постарайтесь вспомнить все, что только сможете, начиная с момента возвращения в кабинет Андрея Борисовича.

Я покосилась на Аллу Михайловну. Началом беседы главная женщина заведения вроде осталась довольна, и я смогла немного выдохнуть, отпустить волнение и перестать жевать нижнюю губу. Судя по всему, прямо обвинять детей Егор не собирался, за что лично я была ему безмерно благодарна.

— И чтобы не создавать столпотворения и лишней суеты, говорить с Егором Станиславовичем будете по очереди. — добавила директор. — Кирилл, ты проходи первый, а остальные продолжают заниматься своими делами. После Кирилла беседовать пойдет Роман, и далее по алфавиту. Надеюсь, напоминать вам, кто за кем идет и приносить журнал, не понадобится.

Ребята потихоньку начали разбредаться по залу, но, судя по тому, что далеко никто не уходил, оставшееся время будет посвящено обсуждению последних событий. А мы направились за рыжеволосой дамой в подготовленный для нас кабинет.

Кирилл, долговязый худой парень пристроился сбоку от меня. По тому, как он теребил шнурки серой кофты, было видно, что парень немного волнуется. Подавив в себе желание как-то подбодрить и приобнять подростка, — в этом возрасте мальчишка вряд ли оценит подобный жест, — я шла молча, попутно разглядывая выполненные карандашом и красками детские рисунки, украсившие стены коридора, и старалась игнорировать раздражающий скрип видавшего виды линолеума под ногами.

Табличка на двери кабинета, который выделила нам директриса, печатными буквами гласила, что явились мы во владения педагога-психолога Стрельниковой Нины Викторовны. Внутри было светло и приятно глазу, по правую руку от входа расположился стеллаж с папками, литературой и пособиями, слева пристроились кожаный диван цвета кофе с молоком и журнальный столик, напротив входа стоял рабочий стол, над которым висели различные дипломы и сертификаты, свидетельствующие о высокой квалификации хозяйки кабинета.

Предложив нам располагаться и оставив ключи, Алла Михайловна удалилась, тяжело ступая по коридору. Без лишних слов становилось понятно, что наш приезд добавил женщине работы к и без того огромному списку дел. Егор усадил меня за стол, а сам расположился на диване вместе с Кириллом. Парень сел на край дивана, пристроив руки на худых коленях. Я устроилась на самом краю сиденья и выпрямилась, приготовившись коршуном следить за ходом беседы и без раздумий вмешиваться в случае чего. Егор сделал вид, что мою боеготовность не заметил.

— Кирилл, вспомни, пожалуйста, вчерашний вечер. Нас очень интересует чаепитие и все, что происходило в это время в кабинете. — голос мужчины целиком и полностью располагал к беседе. Даже мне внезапно захотелось вспомнить все и оказаться чрезвычайно полезной.

— Так вы же тоже там были. — буркнул парень, не отрывая взгляда от своих ладоней.

— Были. Но в том-то и дело. Мы могли чего-то не заметить, на что-то не обратить внимания. Потому и приехали к вам за помощью.

Кирилл повернулся к Егору, долго и внимательно изучал его лицо, затем посмотрел на меня и, выдохнув, начал говорить:

— Ну мы пришли в кабинет, где оставили куртки, девочки сразу же побежали к дивану, чтобы сложить свои тряпки.

— Тряпки? — не понял Егор.

— Ну или что они там в цеху понабрали? Они же всю обратную дорогу друг другу хвастались, вы не заметили, что ли? — парень уставился на Егора. Очевидно, увлекшись разговором со мной на пути из цеха, Егор действительно упустил этот момент. Или не придал ему значения. В поисках истины они оба повернули головы ко мне, и я кивнула, подтверждая слова ребенка.

— Что ж, очевидно, я должен больше внимания уделять женщинам.

«Еще больше?» — подняла я бровь, но мужчина предпочел мой немой вопрос оставить без ответа.

— Ну вот, девчонки рассовали свои тряпки по карманам курток, а мы стояли и ждали их, потому что не могли сесть за стол раньше девочек, так нас Елена Максимовна учит и ругает, если мы так не делаем.

— А взрослые что в это время делали?

После первых вопросов стало ясно, что Егор слово держит и к делу относится со всей ответственностью, в чем я могла недавно убедиться на личном опыте. А значит, за душевное спокойствие детей можно не переживать и позволить себе расслабиться.

— Взрослые? Они тоже ждали девчонок у входа и за стол не садились, ну это мужчины и худая женщина.

— Регина Аркадьевна? — решил уточнить Егор, хотя, на мой взгляд, и так было понятно, кого парень имел в виду.

— Наверное. — отмахнулся парень. — Мария Аркадьевна с девчонками к дивану пошла. — оба посмотрели на меня.

— Рюкзак оставить. — кивнула я, подтверждая слова ребенка.

— А Елена Максимовна с нами стояла. Потом вы пошли к дивану и сняли куртку. — обратился Кирилл к мужчине, тот в ответ кивнул. — А потом девчонки сели за стол наконец-то, ну и мы смогли сесть. А вы, ну то есть, взрослые сели с другой стороны стола и говорили только между собой. Ну вот, а мы говорили друг с другом и с Марией Аркадьевной, и с Еленой Максимовной.

— Но больше, конечно, друг с другом. — чуть подумав, добавил парень.

— Значит, сначала девочки и Мария Аркадьевна оставили свои вещи на диване, потом я. И потом все сели за стол, а к дивану больше никто не подходил? — подвел итог Егор. Кирилл потер лоб.

— Ну да. А что, кто-то диван испортил? — сделал парень нехитрый вывод.

— Расскажу, когда выясним. — улыбнулся Егор. — А во время чаепития кто-нибудь выходил из-за стола?

Кирилл задумался.

— Да вроде нет, только Лика с Марией Аркадьевной в туалет выходили.

Я опять кивнула, подтверждая слова ребенка.

— Ну вот, а потом мы поели и поехали.

— И вам опять пришлось ждать, пока девчонки первыми оденутся? — подмигнул Егор.

— Нет, тут таких правил нету. — серьезно ответил парень. — Можно помочь девочкам одеться, но ждать необязательно. Мы все вместе одевались. И Елена Максимовна, и Мария Аркадьевна.

— И никаких споров у дивана не возникло? Вас же много было, а места там мало. — прищурился Соболев.

— Ну мы парнями потолкались маленько, но в шутку. С Марией Аркадьевной особо не побалуешься, она потом нас доклады про картины писать заставляет, а иначе с собой потом не берет. — умудрился нажаловаться парень.

— Это точно, она меня тоже чуть было не заставила. — покивал Егор с серьезнейшим выражением на лице, и ни один мускул на его физиономии не дрогнул. — Спасибо тебе, Кирилл, оказывается я многое упустил вчера из виду. — пожал он парню руку.

— Пожалуйста. — приосанился тот.

— Кирилл, сбегай, пожалуйста, приведи к нам Рому. По-моему, он следующий за тобой по алфавиту? — подала я слегка гнусавый из-за простуды голос.

— Ага. — ребенок воспринял мою просьбу буквально, и уже из-за двери на полном ходу крикнул: — До свидания!

— До свидания. — произнесли мы одновременно с Егором, обращаясь, ясное дело, уже в пустоту.

— Вот видишь, не могли дети взять твой кошелек. — воспользовалась я случайной передышкой. — Потому что, когда они раздевались, твоя куртка была еще у тебя в руках, а когда одевались, слишком много свидетелей было.

— Я, если честно, тоже склоняюсь к тому, что не все так просто. — совершенно неожиданно согласился со мной Егор.

Он сидел, уставившись в окно, а когда перевел взгляд в мою сторону и увидел, что я приготовилась спорить с ним до последнего, защищая детей, бесстыдно расхохотался.

— Похоже для тебя это полнейшая неожиданность.

— Тогда почему ты занимаешься всем этим сам и не хочешь подключить полицию, или хотя бы нашу службу безопасности? — возник у меня совершенно резонный вопрос.

— А Леха по-твоему кто? — склонил голову набок мужчина, будто старался понять, что я думаю по этому поводу.

— Ближайший друг и соратник. — повторила я точь-в-точь слова матери, которыми она представила мужчину в ресторане. Хорошая память в моем случае — производственная необходимость.

— И это тоже, но помимо всего прочего, он начальник моей службы безопасности. — пояснил недалеким Егор. — А остальным я не доверяю.

Значит папа был стопроцентно прав, и приятный в общении Алексей действительно не так прост, как хочет казаться.

— Твоей службы безопасности? — я выделила первое слово.

— Да. Отец почти отошел от дел, но мы это не афишируем.

— Зачем тогда мы теряем тут время и опрашиваем ни в чем не повинных детей? — я никак не могла понять логики поступков Соболева, а плохое самочувствие рвения к делу не добавляло. «Прыскалку» что ли в аптеке купить?

— Ну, например, чтобы вы с сестрой не передрались, выясняя, кто виноват. — протянул мужчина и засмеялся, увернувшись от блока стикеров, который я в него швырнула, — взаимоотношения с семьей — моя больная тема. Жаль, что не попала, с честно заработанным фингалом Егор нравился бы мне гораздо больше.

А когда до меня дошло, что именно этой реакции от меня и ожидали, поджала губы и уставилась в окно, не желая доставлять Соболеву еще больше удовольствия.

— А еще для того, чтобы убедиться, что мы копаем там, где нужно, ведь дети со своим природным любопытством могли действительно увидеть что-то важное, на что мы, взрослые, попросту не обратили внимания.

Ответить я не смогла, потому как дверь распахнулась, и запыхавшийся Ромка Дмитриев ввалился в кабинет.

— Здравствуйте! — гаркнул парень и замер в ожидании. Кажется, после возвращения Кирилла, дети поняли, что тут их не съедят, и поменяли настрой с настороженного на боевой.

— Здравствуй. — поприветствовала я подростка, видеть парня всегда было в радость. Среди детей Ромка был самый старший, и к тому же самый крупный. Высокий рост, широкие плечи и светлые волосы говорили о том, что вскоре девчонки будут безответно вздыхать по углам.

— Привет. Проходи, садись на диван. — сказал Егор и подобрал стикеры, которые, отскочив от стены, упали на пол к ногам мужчины.

Ромка послушно сел и уставился на Егора в ожидании.

— Ром, расскажи, пожалуйста, про вчерашнее чаепитие. Кто что делал, где стоял, куда отходил. Все, что ты запомнил.

— Вчерашнее чаепитие. Так. — парень нахмурил брови. Мы пришли в кабинет Андрея Борисовича. Сначала зашли мужчины и сестра Марии Аркадьевны, потом наши девочки, они побежали к своим курткам оставить сувениры. Ну вы знаете, им на экскурсии разрешили взять. — посмотрел парень на Егора. Тот согласно кивнул, и Ромка продолжил:

— Потом зашли мы с Еленой Максимовной. Мы уже хотели сесть за стол, но она вперед девочек не разрешила. Так что мы стояли около стола и ждали. Макс сказал, что не должно быть таких правил, а я сказал, что мы не вырастем мужчинами, если не будет никаких правил. А он сказал, что все правила для малышей. Я даже хотел врезать ему, но Елена Максимовна увидела и отвела меня в сторону. — скривился парень.

— Ты все правильно сказал. — поддержал Ромку Егор. — Но драться чуть что не так — тоже не по-мужски.

Ромка согласно кивнул и продолжил:

— Ну вот, и самыми последними вошли вы с Марией Аркадьевной. И тоже по очереди подходили к дивану. А потом все сели за стол и пили чай с пирожными. Ну Мария Аркадьевна пила кофе, а что пили остальные взрослые я не разглядел. А нам то кофе не предлагали, поэтому мы точно чай пили. Там для каждого было пирожное и торт. Я съел и то, и то. И еще немного конфет. Андрей тоже съел и то, и то. Я видел, потому что он рядом со мной сидел.

— А из-за стола кто-нибудь выходил? — прервал пошедшего вразнос ребенка Егор, а я с облегчением выдохнула, представив, как мы весь ближайший час выслушиваем кто что ел и пил, и что еще при этом было сказано.

— Мария Аркадьевна с Ликой выходили. — кивнул в мою сторону Роман. — Еще вроде мужчины покурить выходили. Это я не очень запомнил.

— Выходили. — согласился Егор, а я удивленно на него посмотрела. Неужели так увлеклась едой и детьми, что не заметила?

— Вы с Ликой тогда как раз вышли. — пояснил мне мужчина. — Неужели в коридоре не встретились?

Я отрицательно покачала головой. Значит, со мной не все так плохо, как я подумала сначала.

Ромка продолжил подробный рассказ. Внимательный он парень, однако. И сидеть бы нам тут до ночи, выслушивая все нюансы вчерашнего вечера, если бы не Егор. Мужчина тактично прерывал парня на самых незначительных моментах и уводил беседу в нужное нам русло.

Если откинуть все ненужные подробности, отмеченные детской памятью, выходит, что сначала к дивану подошли девочки и я, затем, следуя нашему примеру, к дивану направляется Егор и оставляет там куртку, в кармане которой находится кошелек с флешкой внутри. Далее все садятся за стол чаевничать, в процессе чего из-за стола выходили я с Ликой, и начальники четырех осмотренных цехов, а также замначальника вышивального цеха. Итого пятеро мужчин выходили покурить. Они же, как я понимаю, находятся у нас на подозрении. Вряд ли кто-то из детей после чаепития мог вытащить кошелек на глазах у товарищей и воспитателя и остаться незамеченным. Да и Егор склоняется к тому же выводу. Я совершенно точно кошелек не брала, Елену Максимовну подозревать тоже глупо — к дивану она подходила только один раз, да и то в компании меня и детей, и, если бы она могла в этой ситуации незаметно стащить кошелек, с такими талантами ее вряд ли бы допустили до воспитания детей. Алексей и Регина, как бы мне не хотелось обратного, тоже вне подозрений, вот и остается лишь пятеро мужчин.

Хороший следователь наверняка бы заподозрил Егора в фарсе, Алексея в измене, Регину в плетении интриг, но я та, кто я есть, и потому совсем уж недостоверные предположения предпочла сразу отмести и поверить словам Егора, а также родной сестре и собственным глазам. Обманусь, так обманусь, вряд ли потеря важной информации, хранящейся на флешке Егора, обернется для меня серьезными неприятностями.

За один вечер опросить всех детей мы, конечно же, не успели. После Ромки мы поговорили с еще двумя мальчишками, принимавшими участие в экскурсии. Ребята рассказали нам то же самое, что и Кирилл с Романом, кто-то с большими подробностями, кто-то с меньшими.

Когда выделенное нам время подошло к концу, мы отправились к Алле Михайловне договориться о завтрашнем визите. Егор запер кабинет педагога-психолога, звук поворачивающегося ключа по пустому коридору прокатился эхом, говоря о том, что все работники в это время уже разошлись по домам. Наши шаги гулко звучали, как мне казалось, на все здание, и я порадовалась, что почти не ношу каблуки, громкий звук которых заставил бы меня почувствовать себя в роли отбойного молотка или нелюбимого всеми соседа с перфоратором. Егора, казалось, ничего не волновало, он уверенно шел вперед к своей цели.

«Так же уверенно и спокойно он подошел к вопросу о женитьбе и объединении компаний» — грустно подумалось мне.

Видимо, заметив мое вдруг сникшее настроение, мужчина решил взять меня за руку, но я не позволила, решив не допускать вольностей в нашем с ним общении, ну или хотя бы в этом деле постараться, если не преуспеть. Все равно ни к чему хорошему это не приведет. Намек был понят и на близости, так сказать, мужчина настаивать не стал, но и какого-либо недовольства не выказал.

В кабинете директор встретила нас недружелюбным взглядом и молчанием, Егор прошел вперед, а я замешкалась в дверях, не зная, то ли пройти и мужественно встать рядом с мужчиной, то ли спрятаться за его спиной. В конце концов сказала себе, что глупо бояться женщины, пусть и грозной наружности, и подошла поближе к ее столу.

Нашей нерасторопность даму, мягко говоря, не обрадовала.

— Я рассчитывала, что вы управитесь за один день. — женщина захлопнула папку с документами и опустила очки на нос. Ветерок из открытого позади нее окна шевелил выпавшие из прически волоски, от чего женщина, явно вымотавшаяся за день, утратила столь неприступный и грозный вид и уже не производила на меня такого сильного впечатления.

— Мы тоже, но, к сожалению, дело продвигается не так быстро, как бы нам того хотелось. — пожал плечами Егор.

— Молодые люди, вы не можете не понимать, какую сумятицу вносите в упорядоченную жизнь детей. Да сейчас лето, и они живут по особому, облегченному режиму, но тем не менее, он есть. Я не могу каждый день перекраивать под ваши нужды.

— Мы все понимаем, но и вы поймите нас. — перебил даму Егор. — Произошла серьезная кража и мы пытаемся сделать все возможное, чтобы не привлекать официальные органы. Не думаю, что вы заинтересованы в том, чтобы ваша организация и дети в частности были вовлечены в официальное расследование и связанный с этим возможный скандал. Я предлагаю пойти друг другу навстречу, что, повторюсь, в интересах обеих сторон, а мы в добавок в качестве благодарности поможем вашей организации материально.

Взгляд, которым женщина одарила Егора, посмевшего оказать сопротивление, мог заставить отступиться любого, меня то уж точно, но только не его. Мужчина и бровью не повел, он сделал свой ход и ждал ответа от оппонента. Я же благоразумно молчала и в противостояние «титанов» не вмешивалась. Наконец директор приняла решение:

— Даю вам еще два дня, а после пущу разговаривать с детьми только представителей официальных органов. — уступка женщине далась не легко.

Я даже зауважала Егора — своего добиваться он точно умеет. Поблагодарив даму и договорившись о времени визита, мы покинули кабинет и направились к машине.

— У тебя не возникло такого ощущения, что мы с тобой провинившиеся старшеклассники, а Алла Михайловна — наш строгий директор? — решилась я поделиться, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Нет. — засмеялся Егор. — Видимо я слишком давно был провинившимся старшеклассником.

— Значит она производит такое впечатление только на меня.

— Уверен, дети, что воспитываются здесь, с тобой солидарны. — Соболев усмехнулся и похлопал меня по плечу.

— Но я-то уже взрослая. — возразила я. — Наверняка это связано с какой-нибудь психологической травмой детства.

— Думаешь, давным-давно, скажем так, статная рыжая женщина оставила глубокий след в твоей душе?

— Определенно. — весело сказала я. — И с тех пор я такая. Бедные родители уже и не знают, что со мной делать.

— Могу им подсказать. Тебя нужно срочно замуж.

— Тогда мне нужен настолько впечатляющий муж, что он окажется способен затмить статную рыжую женщину и оставить в моей душе еще более глубокий след.

— Согласен, задача не из легких. — серьезно покивал мужчина и открыл мне пассажирскую дверь внедорожника, к которому мы уже успели подойти.

— Прошу. — махнул он рукой.

Я забралась в автомобиль. Так как к вечеру распогодилось и даже выглянуло солнце, салон нас встретил нестерпимой духотой, а кремовые кожаные сиденья вдобавок грели зад через штаны. Я даже засучила рукава трикотажной кофты, но особой пользы это не принесло. Егор запустил мотор и тут же раздался гул кондиционера, обещающий скорый конец мучениям. Я не вытерпела и поставила комфортные для себя двадцать два градуса, невзирая на простуду. Раздельный климат контроль — это вещь!

— Куда? — повернулся ко мне Соболев.

Своим вопросом, если честно, мужчина поставил в тупик. Так и хотелось ответить «до центра за сотку», но уверенности в том, что юмор будет оценен по достоинству, не было.

— Эмм… Домой? — почему-то мой ответ более походил на вопрос.

— Можем заехать по пути поужинать, сегодня вроде как моя очередь угощать.

— Ну только если ты угощаешь. — согласилась я, при этом уговаривая себя, что ничего плохого в том, что опять проведу вечер наедине с женихом сестры, нет и быть не может. Подумаешь, поужинаю. Вчера она сама ко мне его привела, а потом вообще с его другом уехала и одного оставила. В пустой квартире!

— Заметано, только не ешь очень много.

— Договорились, я буду есть мало, но выберу что подороже.

— Вряд ли в Макдональдсе ты найдешь что-то, что сможет серьезно ударить по моему бюджету. — на лице Егора цвела улыбка победителя.

Мы выехали на проезжую часть и низкое закатное солнце, приобретающее в это время суток оранжевато-розовый оттенок, стало светить прямо в лицо. Егор надел очки, а я за неимением оных опустила козырек. Но и это меня не спасло — солнце оказалось слишком низко. Тогда я скинула обувь и забралась в кресло с ногами. Мама с Региной обязательно бы сделали мне по этому поводу замечание, но с Егором я почему-то могла позволить себе больше.

Музыку Соболев не включал, и в салоне стояла уютная тишина, разбавляемая шумом мотора, кондиционера и встречных машин, а садящееся солнце придавало всему приятный золотистый оттенок. Но какой бы приятной ни была тишина, смирно сидеть — не для меня.

— Откуда у тебя машина? — я повернулась к мужчине и пристроила гудящую из-за заложенного носа голову на согнутых коленях.

За рулем и в солнечных очках он смотрелся действительно здорово. И привлекательно.

— А я-то все ждал, когда же ты спросишь. — Егор позволил себе кинуть на меня быстрый взгляд, ненадолго отвлекаясь от дороги. Я молчала.

— Арендовал. — наконец ответил он. — Хотел кабриолет, но глядя на вашу погоду, передумал.

— Ну да, серьезному мужчине — серьезная машина. А куда мы едем?

— Забыла? В ресторан.

— Мне из тебя ответы клещами тянуть? — вскинулась я.

— А может это сюрприз? Потерпи немного, тебе понравится.

— Сюрприииз. — уселась я обратно. — Ладно тогда. Но если что, Макдональдс — это плохой сюрприз.

— Ну вот, а я думал, тебе понравится.

— Нет уж, придумывай что-нибудь новенькое.

Болтать ни о чем с Егором, когда он не занимался тем, что вгонял меня в краску, я могла до бесконечности, поэтому время в дороге пролетело незаметно. Привез он меня в очень даже приличный ресторан, отужинать в котором может себе позволить далеко не каждый, а вовсе не в Макдональдс, как грозился. Ресторан располагался в центре нашего города на крыше одного из зданий, так что виды открывались соответствующие. Столик мы выбрали на открытом воздухе, благо погода сегодня вечером позволяла.

— Откуда такая осведомленность о заведениях нашего города? — спросила я, расположившись в удобном кресле и листая меню.

— Скажем так, интернет еще никого не оставлял в беде. — Егор устроился напротив.

—Кажется ты сделал неплохой выбор.

—Уже была тут?

—Неа. Но очень наслышана. А сейчас и местную кухню опробую. — я определилась с выбором и захлопнула меню, правда немного перестаралась, и раздавшийся хлопок оказался чуть громче, чем я рассчитывала.

Тут же возле нас материализовался официант в коричневой униформе и принял заказ. Я заказала легкий салат и морепродукты на гриле, Егор взял стейк и салат с тунцом. От вина мы, не договариваясь, отказались в пользу простой воды. Ни лимонадов, ни морсов не хотелось.

—Давно ты занимаешься с детьми? — задал неожиданный вопрос Егор.

Я задумалась.

—Пару лет. Сначала водила экскурсии ради зачетов, а потом втянулась, да и с детьми сдружилась. Не могу их бросить.

—А почему вообще искусствоведение?

—Много почему. — пожала я плечами. — Однообразная работа не по мне, не могу сидеть всю жизнь на одном месте и перебирать бумажки. Я же сначала на экономический поступила, как родители того хотели. Они спали и видели нас с Региной в семейном бизнесе, мол все для нас делают, а мы для своих детей продолжим. Но после полутора лет учебы поняла, что не мое. Ну совсем. Втихаря забрала документы и поступила на искусствоведческий. И в отличие от большинства однокурсников наслаждалась учебой.

—Значит ты у нас вольная птичка и не терпишь ограничений? А родители как отреагировали?

—Закатили скандал, когда узнали. В основном, конечно, мама. — спустя время малоприятные поначалу воспоминания вызывали улыбку. — Но уже поздно было, я полгода как училась на новом месте. Потом устроили бойкот, а в конце сделали вид, что смирились, но осудить при каждом удобном случае не забывают.

—Я заметил. — Егор убрал руки со стола, потому как официант принес наш заказ и расставлял тарелки.

Салат радовал глаз аппетитной зеленью и яркими помидорками, как раз то, что нужно, чтобы не набивать желудок перед сном, и я, не теряя времени, приступила к еде. Надо сказать, готовили здесь действительно вкусно, не зря об этом ресторане столько говорят, хотя и забитый нос насладиться ужином в полной мере не дал. Егору вроде тоже понравилось.

—А тебе нравится то, чем ты занимаешься? — спросила я, после того, как расправилась с салатом и откинулась на спинку кресла.

—Конечно. — кивнул мужчина и вытер рот салфеткой. — Мне нравится делать то, что хорошо получается, и видеть результат. Бизнес приносит стабильный доход, дает надежную работу многим людям. К тому же это позволяет ни от кого не зависеть.

—И ты так легко согласился с тем выбором, который сделал за тебя отец?

—Поначалу было все равно. Я радовался отсрочке от армии и тому, что меня пристроили в престижный ВУЗ без особых на то усилий с моей стороны. Веселился с друзьями и наслаждался жизнью. Потом отец резко перестал платить за экзамены, и мне пришлось взяться за учебу всерьез. Благо пропустил я не много и смог нагнать самостоятельно. С тех пор отделял учебу от развлечений. К тому же я, в отличие от большинства, быстро понял для чего учусь.

—Так значит, ты у нас откосил от армии, да? А как же долг перед Родиной?

Егор засмеялся:

—У меня долгов нет. После университета, отслужил, как и положено, два года — отец настоял.

—Ого, да ты просто завидный мужчина! — констатировала я и мы рассмеялись. — А как твоя мама отреагировала на то, что ты пошел служить? Обычно женщины против этого.

—Ее не стало, когда мне было пятнадцать. — вмиг стал серьезным Егор. — Банальный рак. И никакие средства и связи ее не спасли.

—Ох, прости, пожалуйста. — выдохнула я и сжала его за руку. — Вечно я что-нибудь не то ляпну.

Мужчина какое-то время рассеяно водил большим пальцем по моей руке и смотрел на крыши города, мерцающие в лучах закатного солнца.

—Ничего, уже столько лет прошло. Но я до сих пор иногда представляю, что бы было, будь она сейчас с нами. — повернулся он ко мне и видимо, заметив блеснувшие в моих глазах слезы, спросил:

—Ты что, плачешь?

—Да, последние пару лет я стала какая-то чувствительная, сама на себя не похожа. — фыркнула я и стала промакивать пальцами глаза, стараясь не размазать тушь по всему лицу.

—Вот уж не думал, что когда-нибудь доведу женщину до слез прямо посреди ресторана. — с улыбкой покачал головой Егор.

—Наверное, в этот момент тебя осуждает весь ресторан. О, надеюсь, это несут наше горячее. — кивнула я в сторону приближающегося официанта и похлопала себя по животу.

Не знаю, как стейк Егора, но морепродукты выглядели так, будто сошли с рекламы рыбного ресторана, расположенного где-нибудь на берегу моря. Даже не ответив на вопрос официанта, нужно ли нам что-нибудь еще, я накинулась на еду с тем же рвением, что и толстушка после недельной голодовки. Так что говорить с официантом довелось Егору — он к своей порции отнесся более сдержано.

Перед тем как приступить к стейку, Соболев задержался на мне взглядом — я методично пережевывала морских гадов, — и уже было открыл рот, чтобы отпустить едкий комментарий, но сдержался. Ел он размеренно и аккуратно, так, что я почувствовала себя туземкой, делящей трапезу как минимум с герцогом.

—А ты случайно мизинец не оттопыриваешь, когда пьешь из бокала? — поддела я, расправившись с гадами.

—Ну я же не виноват, что могу себя контролировать в общественных местах. Даже при диком чувстве голода.

—У меня не было дикого чувства голода. Просто признайся, что твое мясо не привело тебя в восторг. — ткнула я вилкой с насаженной на ней креветкой в Егора.

—Ну да, обычно в восторг меня приводят несколько другие вещи. — как я ни старалась, мужчина был невозмутим.

Я поджала губы и решила молчать до самого дома, раз уж кое-кто тут слишком умный. Если получится, конечно. Какое-то время мы ужинали в молчании, которое сопровождалось лишь бряцаньем ножей и вилок о фарфор, что Егора совсем не смущало. Я же по природе своей молчать долго не могла, и от того чуть ли не ерзала по сиденью. Уверена, будь кресла выполнены из другого материала, сиденье после моего ухода было бы отполировано на славу. Даже морепродукты потеряли былую привлекательность. Егор мои страдания видел и явно получал от этого удовольствие. Садист! Чтобы хоть как-то развлечь себя, я прищурилась, не беспокоясь о лишних морщинах, и уставилась на мужчину, прикидывая в уме всевозможные несчастья, подстерегающие его на жизненном пути.

—А не твой ли это разговорчивый кавалер сидит позади тебя? — кивнул куда-то за мою спину Егор, тем самым прерывая пошедшую вразнос фантазию как раз на том самом месте, где я придумала, что через год после свадьбы его Регина будет весить сто килограмм.

Я машинально обернулась и действительно увидела Димку, сидевшего на два столика позади нас в компании лучшего друга Олега и двух худощавых блондинок, которые слегка перестарались с загаром и противно хохотали сквозь надутые губы чуть ли не на весь ресторан. Про себя я прозвала их Воблы-гриль. Ну и вкус у моего бывшего. Не удивительно, что я его не привлекала как женщина, куда уж мне до таких высот, точнее худот.

Настроение у меня стараниями Егора было пакостное, поэтому, когда бывший отвлекся от махающей, как мельница, руками Воблы, что сидела справа, и наши взгляды пересеклись, я постаралась улыбнуться настолько радушно, насколько позволяли способности, и помахала рукой, чтобы он уж точно понял, что я все видела и обиды в душе не держу. Увидеть выражение его лица в тот момент — бесценно, хоть для рекламы Мастеркард снимай за гонорар. Даже низкосортный политик, пойманный за неприличным занятием, не смог бы выглядеть столь удивленно и одновременно с этим невинно.

Димка, кстати, после утреннего визита ко мне принарядился. Видать озадачился целью произвести самое незабываемое впечатление на блондинок-вобл. Одет он был в темно-синий трикотажный пиджак и белоснежную, до рези в глазах, рубашку, которую мы, кстати, покупали вместе, на левой руке спортивные часы, каштановые волосы крупной волной зачесаны набок. На столе, сбоку от его тарелки, лежали модные солнцезащитные очки. В общем, как бы мне не хотелось утверждать обратное, смотрелся мой бывший жених привлекательно. Хотя и был в сравнении с Егором мелковат.

Меньше всего я сейчас хотела наблюдать за душевными метаниями бывшего и тяжелой работой мысли, что можно было с легкостью прочитать по его лицу, поэтому более тратить свое время не стала и, повернувшись обратно к Егору, схватилась за приборы.

— Двойное свидание — это так мило. — весь яд, что распирал меня изнутри, не давая нормально доужинать, незаслуженно излился на Соболева.

— Интересные у вас с женихом отношения. — выразил он мысли вслух, с интересом разглядывая меня.

— Забей. — отмахнулась я, не желая вдаваться в подробности.

Теперь рыба, лежащая в тарелке перед моим носом, ассоциировались исключительно с воблами и прежнего восторга не вызывала. В голове даже возникла мысль поменяться блюдами с Егором, но я отмела ее как не совсем культурную.

— Похоже грядет душещипательная беседа, впору салфетки доставать. — протянул Егор, его взгляд следил за чем-то позади меня.

Я оборачиваться не стала — и без того было ясно, что сейчас произойдет. Долго ждать не пришлось, и буквально через несколько мгновений справа от меня раздалось:

— Не помешаю?

— Ну что вы. — Егор сделал приглашающий жест рукой, и Димка, проскрипев свободным стулом по паркету, уселся третьим за наш столик. Я откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, всем видом показывая бывшему жениху собственное отношение к происходящему.

— Может вы позволите поговорить нам наедине? — совсем обнаглел Димка. И откуда столько смелости в человеке?

— Не имею привычки оставлять женщину, которую привел в ресторан. — покачал головой Егор.

А я была ему безмерно благодарна за то, что не согласился, потому как, если бы мне пришлось выслушивать слезливые объяснения в одиночку, это стало бы последней каплей на сегодня.

— Предпочитаете оставаться свидетелем семейных распрей? — нахохлился Димка.

Распрей? Он серьезно? Ну и словечко подобрал. Решил задавить соперника интеллектом, не иначе.

Отвечать Димке Егор не пожелал и лишь пожал плечами. Тот, прекрасно понимая, что другого шанса я ему не дам, бросил укоризненный взгляд на Егора и, развернувшись корпусом ко мне, приступил:

— Маш, на самом деле все не так как кажется.

Егор на заднем плане кивал с серьезным видом. Я чуть не прыснула от смеха — еле удержалась, Димка же, и не подозревая, что что-то не так, продолжил:

— Это сестра Олега и ее подруга. Олег давно хотел с ней познакомиться, но одна она отказывалась с ним встречаться. Я и не собирался сегодня никуда идти, но Олег упросил помочь.

— Сестра? — уточнила я. Нам обоим было прекрасно известно, что ни сестер, ни братьев у Олега не было.

— Двоюродная. — продолжал врать бывший с самым честным выражением на лице. Он меня совсем за дуру держит? — Но она меня совсем не интересует, я здесь, чтобы другу помочь.

— Дим, остановись. — выкинула я вперед ладонь, не выдержав очередного потока лживых оправданий. — Если честно, меня совсем не интересует, где и с кем ты проводишь время. Я думала, сегодня днем мы все выяснили.

— Маш... — одарил он меня таким взглядом, как будто это я кое-чего недопонимаю.

— Дима, все. Тебе уже пора.

— Ты совершаешь ошибку. — встав из-за стола, покачал головой Димка и отправился восвояси.

— Извини за эту сцену. — вздохнула я.

— Да ничего, я даже немного развлекся. — ответил Егор и отпил воды из прозрачного высокого стакана.

— Значит ты отправила жениха в отставку? — через некоторое время поинтересовался мужчина.

— Не выдержал проверки временем. — не стала я вдаваться в подробности и обнажать душу.

— А родители не знают? — как всегда оказался проницательным Егор.

— Неа. — я покачала головой. — Они думают, что в августе мы улетаем в Барселону, где я уже поступила в магистратуру, а сентябре поженимся. И признаться, что все накрылось медным тазом, я пока не могу.

— Почему?

— Помимо тонны осуждений, что меня ждет от родственников, как только они узнают о нас с Димкой, родители не преминут воспользоваться ситуацией и сразу же пристроят меня на какую-нибудь «приличную», — нарисовала я пальцами кавычки, — должность без права на обжалование. Плюс куча занудных нотаций от мамы ежедневно в течение как минимум ближайшего года. Да и вообще, не хочется лишний раз их разочаровывать. — резюмировала я.

— Но рано или поздно сознаться все равно придется. Явка с повинной облегчает наказание. Или трусишь? — поддел меня мужчина.

— Трусят трусы, а я хочу смягчить удар, поэтому и молчу. А пока ищу работу, и уже отослала документы на поступление в наш универ. Как только определюсь с будущим, сразу же сознаюсь.

— Да ты стратег. — засмеялся Егор.

— Знаешь, не так-то просто быть той самой паршивой овцой в стаде, при виде которой остальные осуждающе качают головой, мол чего еще от нее ожидать.

— Вот только не надо на себя наговаривать, и на родственников заодно. — совсем не проникся мужчина.

После короткого разговора с Егором аппетит опять ко мне вернулся, и я даже смогла осилить половину своей тарелки — уж больно большой оказалась порция. Егор быстренько расправился с мясом и начать таскать у меня креветок, но, когда я отодвинула от себя блюдо и предложила ему доесть, отказался, заявив, что так не интересно.

На город опустились серые сумерки, и мы решили не засиживаться. Соболев расплатился по счету и повел меня на выход. Проходя мимо столика, за которым сидел бывший, я опасалась очередной сцены, но мне повезло — в креслах, хихикая, шушукались Воблы, покинутые своими кавалерами.

На стоянке при выходе из здания, мы встретили Олега. Он как раз собирался зайти внутрь.

— Привет, Маш. Шикарно выглядишь. — остановился он возле нас.

— Привет. А ты чего тут? — поинтересовалась я. Не говорить же ему из вежливости, что он тоже неплохо выглядит.

— Да вот, за телефоном спускался. — показал он нам монстра величиной с разделочную доску.

— Ясно. Как сестра? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Какая? — посмотрел на меня Олег, будто я была не в себе.

— Двоюродная. — невозмутимо ответила я. Егор стоял рядом с каменным лицом.

— Да нет у меня сестры никакой, с чего ты взяла? — озадаченно потер подбородок Димкин друг.

Так я и знала! Гад и лицемер, а еще говорил, что всегда на моей стороне, и женщины лучше меня Димону не сыскать, а теперь вот девочек ему поставляет!

— Да? Ну извини, видимо я что-то перепутала. Ладно, пока. — заторопилась я и, подталкивая Егора, направилась к машине в обход Олега.

— Пока. — растерянно донеслось нам вслед.

Егор, молчавший все это время, покачал головой:

— Ну и озадачила ты бедного парня.

— А нефиг с врунами и подонками всякими по ресторанам шастать.

Мы забрались во внедорожник и в уютной тишине — я даже стала клевать носом, — поехали домой. Точнее я — домой, а Егор — в гостиницу. Перед тем, как уехать, он довел меня до самой двери, прислонив к которой чмокнул на прощание в макушку, зачем-то зарывшись носом в мои волосы, а так как мужчина был значительно выше меня ростом, проблем с этим делом у него не возникло. Спиной я ощущала прохладу металлической двери, щеки же мои пылали — это вообще нормально, так себя вести с сестрой будущей жены?

Как реагировать на такое поведение я не знала, поэтому просто постучала пальцем по виску.

— Сладких снов, птичка. — улыбнулся он, забрал из моей ладони ключи и, открыв дверь, мягко втолкнул в квартиру.

Собиралась ко сну я в небольшом ступоре, ставшем после общения с этим типом для меня чем-то обыденным. Все действия я совершала на полном автомате, параллельно перебирая в уме такие разные события сегодняшнего дня. Лежа в кровати, пообещала себе завтра еще до приезда Егора позвонить маме, не дожидаясь момента, когда она сама меня наберет, а через несколько мгновений уже крепко спала и никаких дурацких снов на этот раз не видела.