Семейный портрет с колдуном

- Что?! – леди Икения Майсгрейв, секунду назад с увлечением рассуждавшая, какая свадебная арка лучше – увитая жимолостью или розами, побледнела как смерть. – Он прислал письмо?

- Сам приехал, миледи, - с поклоном ответил мажордом, почтительно кланяясь.

- Приехал?! – почтенная леди схватилась за сердце. – Уже?!

- Что случилось, мама? – встревожено спросил Аселин и выпустил мою руку, которую уже четверть часа тайком держал под скатертью, нежно поглаживая. – Кто приехал?

- Двоюродный дедушка Вирджиль, - замогильным голосом произнесла леди Икения. – Он уже внизу.

Я одна не поняла, какая трагедия в том, что на помолвку приехал престарелый родственник, но Майсгрейвы замерли в ужасе.

- Зачем его принесло? – сквозь зубы произнесла замужняя сестра Аселина.

- Тише, - зашептала леди Икения, - умоляю, Корнелия! Он может услышать.

- Что сидим? – спросил Аселин и пригладил вихор, который у него всегда задорно топорщился, невзирая на масло и сахарную воду. – Надо встречать…

- Да, - прошептала леди Икения, но никто не двинулся с места.

- Не рады в этой семье видеть бедного дедушку Джиля, - насмешливо заявил муж Корнелии. – Его здоровье! – и он опрокинул в себя бокал красного сухого вина, а потом довольно крякнул

Его веселость могла объясняться тем, что сам он носил фамилию Бо, а не Майсгрейв, а может тем, что он успел выпить довольно много вина, и теперь пребывал в самом прекрасном расположении духа.

- Граф Вирджиль Майсгрейв, - объявил мажордом, распахивая двери,

Майсгрейвы медленно встали, поворачиваясь ко входу, и даже господин Бо поспешил подняться из кресла, оперевшись на столешницу, потому что его немного штормило.

Подумав, я тоже встала. Если в семье моего жениха принята такая почтительность к престарелым родственникам, я должна следовать этому правилу. Ведь скоро я стану Майсгрейв и…

- Добрый вечер, дедушка Джиль! – радостно произнёс Аселин и почти бегом бросился навстречу человеку, который вошел в комнату. – Разрешите, я возьму ваше пальто?

- Вы промокли, дядюшка? – заворковала леди Икения. – Сюр! Быстро придвинь кресло к камину! Дядюшке надо обогреться!

- Слушаюсь! – господин Бо с кряхтением принялся передвигать тяжелое кресло к огню, ему поспешил помочь мажордом.

Корнелия тащила думные подушки и плед, а я стояла столбом, глядя на двоюродного дедушку Джиля. Дедушка?! Это шутка?

Человек, вокруг которого сейчас суетливо хлопотали Майсгрейвы – те самые Майсгрейвы, которым принадлежала почти вся Вересковая долина, плюс Саммюзиль-форд и все окрестные деревни с поселками на пятьдесят миль – был ненамного старше Аселина. Высокий, широкоплечий, с такими же непокорными, как у моего жениха, черными волосами… Аселин был похож и не похож на него… Я считала, что мой жених – самый красивый мужчина во всем королевстве, но теперь увидела, что это не так. Самый красивый мужчина снимал промокшее пальто, и Аселин оказался лишь бледной копией этого мужчины.

Всё, что так нравилось мне в женихе – высокий рост, благородные аристократические черты, очаровательная улыбка, зелёные глаза, опушенные длинными черными ресницами – присутствовало в «двоюродном дедушке» вдвойне. Даже глаза у него были не просто зелёные, а потрясающе зелёные. Как изумруды – такие же яркие, прозрачные, блестящие…

Это – граф Майсгрейв?!. Да вы шутите!

Тем временем граф позволил Аселину взять у него пальто, потрепал по щеке леди Икению и, насмешливо прищурившись, окинул взглядом Корнелию – она уже разложила в кресле подушки и теперь стояла у камина, развернув плед, чтобы согреть его пламенем.

- Всё ещё не беременна, - изрёк «дедушка Джиль» и досадливо пощелкал языком. – Когда уже ты порадуешь меня правнучком, Ко-Ко? А где твой Бопкинс? Опять спрятался? Пусть не боится, шпанские тараканчики закончились, новую партию ещё не наколдовали, так что эту ночь он будет спать спокойно.

- Дядюшка, мы называем его Бо, - осторожно напомнила леди Икения. – И Сюр здесь, вот он…

- А, не заметил за креслом, - добродушно признал граф. – И совсем забыл, что он сменил имя, чтобы породниться с такой влиятельной и богатой семьей, как наша. Это ведь счастье – стать одним из Майсгрейвов? Так, Бопки… Бо! Ну-ка, подойди.

Я наблюдала за этим представлением, не зная, что и подумать. Двоюродный дедушка, оказавшийся почти ровесником своим внукам, играючи оскорблял и унижал представителей одной из самых знатных семей. Так принято в мире аристократии? В том мире, о котором я слышала только легенды, превозносившие благородство, воспитанность и достоинство правящих фамилий. А теперь я наблюдала совсем другое. Пожалуй, так и последний дровосек не разговаривал со своей женой.

Тем временем господин Бо, криво усмехаясь, подошел к графу.

- Болит? – заботливо осведомился «дедушка».

- Болит, - признал господин Бо.

- Хорошо, что болит, - граф Майсгрейв похлопал его по плечу. – Ещё раз узнаю, что картежничаешь – болеть будет дольше и сильнее.

- Понял, сэр, - отозвался Бо без особого энтузиазма.

- Ну и где наш сюрприз? – спросил «дедушка», проходя к камину и усаживаясь в кресло.

Корнелия тут же укутала ему ноги пледом, леди Икения поднесла кружку с грогом, а я поняла, что наступил мой черёд.

- Дедушка, позвольте представить вам леди Эмилию Валентайн, - назвал меня Аселин и громко зашептал: - Эмили! Скорее иди сюда!

Всё это походило на какой-то нелепый розыгрыш, и я был втянута в него, хотя понятия не имела – в какой момент надо смеяться шутке.

Я вышла вперёд и поклонилась, но не успела поприветствовать графа Майсгрейва, потому что в этот самый момент леди Икения подала ему кружку с грогом, и каким-то невероятным образом горячий напиток выплеснулся на колени гостю.

Последовали не вполне приличные проклятия, и у меня появились две минуты отсрочки, пока все хлопотали вокруг графа.

- Ты всегда была неуклюжей, Ики, - наконец изрек он. – Ладно, отойдите от меня. Хвала небесам, самое главное ты мне не ошпарила. А так я всё равно промок под дождем, поэтому - ничего страшного. Просто буду сейчас благоухать анисом и корицей.

- Может, пройдете переодеться? – предложила леди Икения.

Она выглядела такой испуганной и несчастной, будто совершила страшное преступление и теперь её ждала неминуемая расплата.

- Конечно, переоденусь, - успокоил её граф и поднялся из кресла. – Прямо сейчас. А леди Валентайн пойдёт со мной. Поможет мне снять штаны.

Сначала я решила, что ослышалась, но все в комнате замерли, повисла гробовая тишина, а Аселин громко сглотнул.

- Что, простите? – пробормотала я.

- Вы не хотите помочь мне? – граф удивился так искренне, что я подумала, что ослышалась во второй раз.

- Дедушка шутит, - неуверенно произнес Аселин и так же неуверенно засмеялся.

- Ну вот, хоть внучек оценил шутку, - граф улыбнулся, показав ямочки на щеках, а я окончательно растерялась.

Вот это была шутка? Кто-то посчитал её смешной?

Но так, похоже, считали все Майсгрейвы – они засмеялись старательно и громко. И граф смеялся, посматривая на меня. И от этого взгляда мне всё больше становилось не по себе.

Двоюродный дедушка резко оборвал смех, и остальные тоже замолчали, только господин Бо не успел и хохотнул в полнейшей тишине.

- Пошутили – и хватит, - сказал граф. – Леди Валентайн, прошу за мной.

Это всё меньше походило на шутку, и я оглянулась на Аселина, ища помощи и поддержки, но он только кивнул, тайком указывая в сторону графа. Предлагает мне пойти?!. Леди Икения сделала вид, что расправляет кружева на лифе платья, Корнелия отвернулась к столу, наливая вина. Слуги исчезли, словно их и не было, и только господин Бо смотрел на меня странным взглядом – насмешливым и сочувствующим одновременно.

- Да не съем я вас, - произнес граф ласково, как мог бы разговаривать кот с мышью. – Идёмте. Просто хочу поговорить с вами наедине. Должен же я знать, кого мы собираемся принимать в семью.

- Иди, - одними губами подсказал мне Аселин, и я неуверенно шагнула к графу, а потом последовала за ним из столовой в холл и дальше, по коридору замка.

Граф шёл уверенно, но совсем не в крыло, где располагались жилые комнаты. Сама я ещё не слишком хорошо ориентировалась в фамильном замке Майсгрейвов, а в северной башне, куда мы сейчас направлялись, не была ни разу.

- Я живу здесь, когда навещаю Икению, - пояснил граф, хотя я ни о чем у него не спрашивала. – Сюда запрещено заходить, поэтому нас никто не потревожит, и мы побеседуем спокойно.

- О чем вы хотите побеседовать? – спросила я сдержанно.

Он не ответил, потому что мы остановились возле арочной двери без каких-либо признаков замочной скважины. Граф толкнул дверь и отступил, пропуская меня, следом вошёл сам.

- Разрешите мне сменить штаны? – с преувеличенной вежливостью спросил он, проигнорировав мой вопрос. – С каждым годом Икения становится всё рассеяннее, но сегодня она превзошла саму себя.

Скрывшись за ширмой, он принялся насвистывать, будто позабыв обо мне. Я не стала ему мешать и терпеливо дожидалась, когда он переоденется. Впрочем, граф не дал мне заскучать, и минуты через три появился в новом костюме – темно-зелёном, с вышивкой, на ходу повязывая шейный платок.

- Итак, - он смерил меня взглядом с головы до ног, - сколько вы хотите за то, чтобы оставить Аселина с миром и отбыть куда-нибудь подальше сегодня же ночью?

- Простите?.. – только и пролепетала я.

- Не надо так жалобно хлопать глазами, - сказал он. – Не поверю, что вам не было известно, что мой внук – один из богатейших женихов Тирона. Став его женой вы получите доступ к пятидесяти тысячам годовой ренты, но я предложу вам пятьсот тысяч. Сразу, здесь и сейчас. Если используете с умом эти деньги, будете жить, как королева. Станете носить бриллианты и настоящее золото, а не дешевку из латуни, - он выразительно посмотрел на мой простой браслет.

- К вашему сведению, это не дешёвка, - ответила я, стараясь не выказать, как обидели меня его слова. Хотя, чего можно ждать от человека, который даже со своими родственниками вёл себя крайне оскорбительно. – Этот браслет достался мне от родителей, и я не променяю его ни на золото, ни на бриллианты. Как не променяю любовь на пятьсот тысяч.

Зелёные глаза прищурились, взгляд стал испытующим, а я покраснела, чувствуя себя так, будто меня раздевали публично.

- Понятно, набиваете цену, - медленно произнес граф Майсгрейв. – Хорошо, сколько вы хотите? Во сколько вы оцениваете свободу моего внука?

- Прошу прощения! Но он – не телёнок, чтобы его оценивали, - твёрдо возразила я. – Мы с вашим… мы с Аселином любим друг друга, и я выхожу за него исключительно по личной приязни…

- К его капиталам, - подсказал граф.

- …к человеку! – всё-таки вспылила я. – И деньги здесь ни при чем.

- Продолжайте, - бросил мне Майсгрейв и сел в кресло за столик, глядя на меня в упор.

То, что граф не предложил сесть, лучше всего указывало на его ко мне отношение. Посчитал меня охотницей на богатых мужей? Но ведь он ничего не знает обо мне… Я заставила себя успокоиться, вздохнула поглубже и заговорила тихо и дружелюбно:

- Понимаю ваши подозрения, милорд, но уверяю, что вы ошибаетесь. Я познакомилась с Аселином, ещё не зная, кто он. Когда он мне открылся, я уже согласилась стать его женой. Не скрою, меня испугал тот факт, что Аселин – наследник рода Майсгрейвов, но вы, насколько я вижу, в добром здравии, так что все богатства семьи всё равно останутся у вас. Вряд ли мне удастся завладеть ими.

- Пятьдесят тысяч годовой ренты – это тоже неплохо, - напомнил граф, а когда я хотела возразить, приказал мне молчать, вскинув руку. – Слушайте меня внимательно, юная леди. Мой внук скрыл от вас не только свою фамилию. Он не рассказал вам кое-чего пострашнее.

- Насколько мне известно, Аселин больше ничего не скрывал, - запротестовала я, перепугавшись сама не зная чего. А вдруг сейчас выяснится, что Аселин женат? Или помолвлен?! Но разве он стал бы скрывать такое от меня? И его семья не стала бы…

- Судя по вашему ошарашенному личику, вы не знали о моем существовании, - с самой любезной улыбкой сказал граф.

- Знала, - тут же отозвалась я. – Но… представляла вас немного другим.

- Дряхлым стариком со склерозом, радикулитом и подагрой, - опять подсказал он, и я поджала губы, потому что он угадал. – Ага, значит, так и было, - произнес граф с удовольствием. – Так вот, Аселин не рассказал вам главного. Вот уже десять лет я являюсь личным советником ее величества королевы. По делам, связанным с колдовством, волшебством и предсказаниями.

- Вы… один из королевских колдунов? – вот здесь я перепугалась по-настоящему. О королевских колдунах говорили многое, и по большей части – ужасное.

- Первый из всех, - похвалился он. – Поэтому, как вы понимаете, в случае вашего отказа отлипнуть от моего внука, я с легкостью превращу вас в бабочку, или в белую мышь. Или вовсе отравлю.

Несколько секунд я молча смотрела на него, лихорадочно соображая – могли ли эти угрозой быть правдой, а потом сказала:

- Не надо пугать меня, милорд. Если бы вы это могли, то так бы и сделали, а не торговались со мной, обещая баснословные суммы.

Похоже, мой удар попал в цель, потому что колдун опустил длинные ресницы, на мгновение притушив свет зелёных глаз, но сразу же усмехнулся:

- Глупое дитя. Те суммы, что кажутся вам баснословными, для меня ничего не значат. Я предложил вам выбор, решайте.

- Решать, отравите вы меня или превратите в крысу? – парировала я. – Нет, так не пойдет. Если у вас хватит совести поступить подобным образом с невинной девушкой – то я помогать не стану. Выбирайте сами, за что ваша душа будет вечно гореть в аду.

- Моя душа и так достанется аду, - ответил он, и ямочки на щеках обозначились особенно отчетливо. – Так что одним прегрешением больше, одним меньше – никакой разницы.

- Бессмысленный разговор, - попыталась прекратить я эту словесную перепалку. – Я не откажусь от Аселина и сомневаюсь, что он откажется от меня. Сейчас не прошлый век, и браки не заключаются по благословению родителей. Аселин и я сами решим нашу судьбу, и вся гильдия королевских колдунов не сможет нам помешать.

- Смело сказано, - оценил он. – Но глупо. Последний раз предлагаю деньги.

- Думайте, как вам угодно, - с негодованием ответила я. – И оставьте свои деньги при себе.

- Хорошо, упрямое существо, - произнёс он и потёр переносицу – будто раздумывал, в кого бы меня превратить. – Вы решили бросить вызов Майсгрейву? Вызов принят. Мне доставит удовольствие поиграть с такой красавицей. Но замуж за Аселина вы не выйдете.

- Вы мне угрожаете? – спросила я с бьющимся сердцем.

- Это не угроза, а предсказание, - благодушно объяснил он. – Предсказания – это то, чем занимаются колдуны. Вот я и предсказываю – вашей свадьбе не бывать. Не пожалейте, что отказались от денег.

Он сказал именно то, что сказал, и я закусила нижнюю губу, не сводя с него глаз, пытаясь угадать, насколько он серьезен в своих намерениях.

Если граф настроен решительно, то это крах твоим надеждам, Эмили Валентайн. А ты так радовалась, что семья Аселина приняла тебя безо всяких недовольств и упрёков по поводу недостаточной родовитости и достаточной бедности. Но всё ведь будет решать Аселин! Он не станет никого слушать…

Или станет?..

- По-моему, вы засомневались, - вкрадчиво сказал колдун, наблюдавший за мной, и я опять сравнила его с котом, скогтившим мышь.

- Вы надавите на Аселина? – с вызовом произнесла я. – Лишите его наследства?

- О нет, - заверил он меня, - наследства не лишу. Я рассчитываю увидеть-таки правнуков и заинтересован, чтобы Аселин как можно скорее обзавёлся семьей.

- В чем же дело? Он готов!

- Но не с вами, - отчеканил колдун и поднялся из кресла. – Вернемся к столу, дорогая леди. Иначе бедняга Аселин решит, что мы проводим время не только в приятных беседах.

- Вряд ли он считает, что беседа с вами может быть приятной, - не удержалась я от колкости.

- Вряд ли он считает, что я позвал вас для беседы, - сладко ввернул колдун.

- Что?! – воскликнула я.

- Возвращаемся? - вежливо предложил граф и ни с того ни с сего помахал мне рукой.

Он издевался надо мной. Насмешничал. Решил, что всё будет так, как он желает. Я не понравилась ему в качестве невестки, и он убежден, что Аселин тут же позабудет о наших чувствах и с радостью женится на той, которую укажет злоязычный дядюшка. Но он не знает Аселина!..

- Для вас будет огромным ударом, если ваше предсказание не сбудется, - сказала я. – Если Аселин не пожелает отказаться от меня.

- Я буду удивлен, - он распахнул двери, опять пропуская меня вперёд. – Потому что мои предсказания всегда сбываются.

Мы спустились в столовую, не разговаривая больше друг с другом, и я чувствовала себя, как новобранец перед первым боем против опытного противника. Но сдаваться я не собиралась. Пусть он сильнее, пусть знает больше, но на моей стороне – небеса. Потому что небеса всегда покровительствуют искренней любви.

Когда мы появились, Майсгрейвы стояли там же, где мы их оставили – Корнелия с бокалом вина - возле стола, Аселин и леди Икения – возле пустого кресла перед камином, господин Бо – за спинкой кресла. Только вряд ли он простоял там всё время, потому что сейчас держал тарелку с жареной курицей и увлечённо жевал.

Я сразу направилась к Аселину, и он тоже двинулся ко мне, но сделал два шага и замер, глядя на меня, как на чудовище. Но тут же отвел глаза и пригласил всех за стол.

- Да-да, - дрожащим голосом подхватила леди Икения, почему-то тоже смотревшая на меня странно.

Корнелия закатила глаза и пошла к своему креслу, держа бокал с вином, из которого даже не отпила. Господин Бо приподнял брови и тут же пожал плечами и снова задвигал челюстями.

Да что с ними со всеми?

Проходя мимо зеркала, я увидела собственное отражение и чуть не упала в обморок. Перед этим ужином я очень тщательно уложила волосы, чтобы выглядеть, как леди из высшего общества. Прическа была простой, но изящной, я украсила её белой розой и была очень довольна результатом, а теперь мои волосы были растрепаны, и роза уныло поникла – помятая, с обломанными листьями.

Боже! Я бросила гневный взгляд в сторону графа, а он лишь безмятежно улыбнулся в ответ. Теперь я поняла намеки про «приятную беседу». Это были его колдовские проделки – я ничуть в этом не сомневалась. И теперь Аселин…

- Твой дедушка – большой шутник, - шепнула я жениху, когда мы сели за стол и возобновили трапезу.

- Чем вы там занимались?! – свирепым шепотом спросил Аселин, распиливая ножом отбивную, будто она была не из нежнейшей телятины, а каменная. – Ты вся помятая, будто тебя на сеновале валяли!

- Милорд граф забавлялся колдовством, - я старалась говорить спокойно, потому что чувствовала, что Аселин готов взорваться. Не хватало ещё на радость главному Майсгрейву рассориться с женихом за ужином. Собственно, этого колдун и добивается. Ведь сам сказал, что свадьбы не будет. – Он испортил мою прическу заклятьем, - пояснила я Аселину, - чтобы вы сразу придумали невесть что.

Аселин быстро взглянул на меня и уткнулся в тарелку.

- Зачем ему это? – буркнул он, но заметно успокоился.

- Сказал, что не допустит нашей свадьбы, - мы сидели на противоположном от колдуна конце стола и могли шептаться безбоязненно. Хотя… можно ли что-то скрыть от королевского колдуна?

Граф Майсгрейв расположился во главе стола, потеснив оттуда леди Икению, и с необычайной нежностью посматривал в нашу с Аселином сторону.

- Не допустит? – спросил мой жених и положил нож так неловко, что он громко звякнул по тарелке.

Все обернулись к нам, но я как ни в чем не бывало продолжала есть, а Аселин натянуто улыбнулся.

- Почему не допустит? – зашептал он, когда леди Икения начала расспрашивать двоюродного дедушку, про столичные новости.

- Я ему не понравилась, - коротко ответила я, впервые подумав – а почему это не понравилась? Конечно, я не рождественский пудинг, чтобы приводить в восторг всех, но нет во мне ничего отталкивающего. Аселину я понравилась с первой нашей встречи, как он сам говорил. И больше, чем внешность, его привлекли мои манеры.

Мы встретились в гостях у общих знакомых – Аселина пригласил лорд Сандерлин на костюмированный бал в честь девятнадцатилетия дочери. Я была приглашена этой самой дочерью – леди Оливией Сандерлин, и прекрасно провела время в компании незнакомого, но очень настойчивого молодого человека, который по каким-то причинам предпочел не называть своего имени и прятался под маской сокола. На следующий день я и думать забыла об этой встрече, но молодой человек напомнил о себе сначала огромным букетом, а потом и визитом.

Уже через неделю я сама высматривала в окно своего неожиданного поклонника, который представился господином Майсом, инспектором почтовых отделений из столицы, а ещё через неделю получила бриллиантовое колечко и предложение руки и сердца. Долго думать я не стала, попросила пару дней, а потом дала согласие. У меня не было сказочного богатства, чтобы на него мог польститься мошенник, не было родственников, у которых надо было бы спрашивать согласия на брак, и моё сердце тоже сказало «да», потому что более красивого и очаровательного юноши я никогда не встречала.

Сказка любви превратилась в любовный роман, когда мой жених признался, что скрывал настоящее имя. Так я стала невестой Аселина Майсгрейва, но не очень удивилась. Почему бы наследнику богатейшей и влиятельнейшей семьи не полюбить меня? Полюбила же я его, не зная ни о статусе, ни о богатстве?

И, возможно, если господин колдун узнает эту нехитрую историю, он смягчится и поверит в искренность моих чувств? Наших чувств с Аселином?

От воспоминаний и раздумий меня пробудил голос главного Майсгрейва.

- Свадьбу лучше устроить в королевском парке, - сказал он громко. – Леди Валентайн очень мне понравилась. Милая, красивая девушка, - последнее слово он выделил особо и мерзко усмехнулся, - лично я от неё в восторге. Так что поздравляю Аселина и предлагаю запланировать поездку в столицу на следующей неделе. Надо заказать невесте платье, договориться с кондитерами, а семейный портрет напишет мастер Леонсио.

- У него очередь на полгода вперёд, - заметила леди Икения, а мы с Аселином переглянулись. - И мы не хотели устраивать грандиозную свадьбу. Хотели пригласить только близких родственников.

Я ничего не понимала. Только что двоюродный дедушка заявил, что не видать мне свадьбы с любимым, и тут же разглагольствует о платьях, угощениях и портретах…

- Не волнуйся, Ики, твой дядюшка обо всём договорится, - заверил леди Икению граф. – Ради такой красивой пары мастер найдёт время в графике. А свадьба Майсгрейва не может быть тихой. Мы устроит торжество на всю столицу.

- А ты говорила!.. – зашептал Аселин.

Я только передернула плечами. Откуда мне известно, что делается в голове у его чудного дедушки? Но хорошо, если он переменил решение. Ещё бы извинился за выходку с моей причёской.

Ужин прошёл вполне благожелательно, мы закончили вечер в гостевом зале – леди Икения играла на фортепиано, мужчины потягивали коньяк. Мы с Аселином сидели рядышком на диване, и всё внимание было направлено на нас. Граф пожелал услышать историю нашего знакомства, и я рассказала ему о маскараде и прочем, а мой жених сидел, как воды в рот набрав. Пару раз я выразительно посмотрела на него, приглашая принять участие в разговоре, но он продолжал сидеть, уставившись на узорчатый ковёр на полу.

- История Золушки, рассказанная от первого лица, - изрекла вдруг Корнелия.

Господин Бо кашлянул, а леди Икения поспешила объяснить:

- Конечно, в глазах общественности это и правда выглядит, как невероятная сказка, но мы всегда относились к дорогой Эмилии, как к равной. Она благородного рода, у нее прекрасное образование, к тому же они с Аселином так любят друг друга…

- Их любовь видна даже мне, - подхватил граф, и от его взгляда я невольно поёжилась, хотя милорд Майсгрейв великолепно улыбался, показывая ямочки на щеках. – Так трогательно и мило…

Я ощутила в воздухе повисло нечто почти физическое – страх, досада, злорадство, злоба… Мне казалось, я чувствую всё это так явно, будто пробую на вкус блюдо за блюдом. А может, мне чудится? Никогда раньше я не была такой чувствительной. Неужели это присутствие королевского колдуна настолько лишило меня душевного равновесия?

После ужина я успела привести в порядок причёску и заменила помятый цветок на свежий, но каждый раз, когда граф во время беседы делал движение рукой, мне становилось не по себе и я спешила посмотреть в зеркало. Кто знает, что он вздумает наколдовать мне в следующий раз? Может, свиной пятачок.

О королевских колдунах говорили многое – об их искусности, беспринципности и… богатстве. Говорили, что они умеют доставать золото из воздуха, а избавиться от неугодного человека могут посредством одного-единственного слова. Правда это или нет, я не знала. Но судя по тому, что пережила первую встречу с Вирджилем Майсгрейвом, не всё из рассказов было правдой.

Вирджиль. Имя ему совершенно не подходило. Оно перекатывалось на языке серебряным бубенчиком, а голос колдуна был низким, густым, немного ленивым. Зелёные глаза то и дело вспыхивали, отражая пламя свечей. Как у кота. Как у злобного и хитрого лесного кота. А кота невозможно назвать звоном серебряного бубенчика.

- Ты почему так смотришь на него? – зашептал мне на ухо Аселин.

- Нельзя? – я перевела взгляд на жениха. – Он и в самом деле - советник королевы?

- Первый тайный советник, - выдавил Аселин.

- Ты не сказал мне об этом.

- Просто не думал, что это важно.

- Он так молод… - я не удержалась и снова посмотрела на колдуна. – Он, действительно, твой дедушка?

- Да, двоюродный. Я тебе потом расскажу…

- Спасибо, что хоть расскажешь, - сухо отозвалась я.

Аселин выглядел пристыженным, но извиняться не стал. Я слушала беседу колдуна с леди Икенией – шквал незнакомых имён, вельможи, о которых я не имела ни малейшего представления, какие-то события – вроде бала орхидей... Совсем другой мир. Неужели, мне придётся жить в нём? Аселин говорил, что мы будем жить в Саммюзиль-форде. Сначала снимем дом, а к концу года начнем стройку своего родового гнезда. Зачем нам ехать в столицу? Надеюсь, если и придётся – то только для того, чтобы сыграть свадьбу. Как-то раньше я не задумывалась, что свадьба наследника Майсгрейвов – дело больше политическое, чем личное.

- Всё, мои дорогие! Пора спать! – объявила леди Икения. – Время к полуночи, скорее отдыхать.

- Очень вовремя, Ики, - тут же отозвался граф. – Мечтаю об отдыхе, - и посмотрел на меня, улыбаясь кошачьими глазами.

Я постаралась не заметить этого взгляда, распрощалась со всеми и, действительно, только и мечтала – лечь поскорее в постель, но Аселин, целуя меня в щеку, успел шепнуть:

- Через час жду тебя в гостиной, надо поговорить.

О чём разговаривать глухой ночью? Я собралась возразить, но промолчала. Мы с Аселином скоро поженимся. Вполне понятно, что жених хочет побыть наедине с невестой.

А невеста с женихом, получается – не хочет?

Я испытала угрызения совести за такую духовную чёрствость, но тут же успокоила себя тем, что во всём виноват граф Майсгрейв. Это его появление выбило меня из колеи, и остальных тоже. Не зря господин Бо сказал, что никто не любит двоюродного дедушку Джиля.

В своей комнате я умылась, молоденькая горничная, приставленная ко мне леди Икенией, помогла раздеться и причесаться на ночь. Когда девушка ушла, я накинула поверх ночной рубашки бархатный халат и, дождавшись установленного времени, выскользнула в коридор. Даже если я кого-то встречу, то скажу, что просто проголодалась, и не хотела беспокоить слуг.

Было темно, только внизу, у основания лестницы, горела масляная лампа под стеклянным колпаком. Держась за перила, я начала спускаться, и когда была уже на середине лестницы, услышала голоса. Аселин что-то говорил – раздраженно, немного визгливо, а отвечал ему… граф Майсгрейв. И говорил он тихо, но грозно, без насмешки – совсем не так, как за столом.

Первым моим порывом было развернуться и убежать, но тут граф произнес моё имя, и я замерла, обратившись в слух.

- …других тебе мало? – закончил фразу Вирджиль Майсгрейв.

- Я женюсь только на ней, - упрямо произнёс Аселин.

– Вокруг тысячи девушек, - колдун заговорил тихо, вкрадчиво, и я как наяву увидела опасные искорки в зелёных глазах – словно лесной кот, который мурлычет и ходит кругами, прежде чем броситься на жертву. - Есть и красивее, и богаче, и благороднее по рождению…

Этот голос действовал гипнотически даже на меня, стоявшую в темноте и на расстоянии – я спустилась на одну ступень, потом на другую, и так незаметно дошла до низа лестницы. Можно представить, как голос колдуна действовал на Аселина, потому что мой жених молчал, и я испугалась, что сейчас он произнесёт именно то, что хочет услышать чудесный двоюродный дедушка Джиль.

В гостиной горела свеча, отбрасывая неверный, дрожащий круг, и в этом кругу стояли друг против друга Аселин и Вирджиль Майсгрейв. Аселин так же, как и я, был в халате поверх ночной рубашки, а королевский колдун даже не снял зелёного камзола. Вышивка на ткани зловеще поблескивала – как будто по руке главного Майсгрейва от запястья к плечу ползла, извиваясь, змейка.

- А я не суку на племя выбираю, а жену! – вспылил Аселин. – И, к вашему сведению, мы с Эмили уже доказали друг другу нашу любовь! Полностью доказали!

Трудно сказать, на кого больше произвели впечатления эти слова – на меня или на колдуна. Разумеется, у нас с Аселином не было ничего, кроме нескольких поцелуев. Он держал меня за руку, один раз я погладила его по щеке, но разве он говорил об этом? Речь явно шла не о поцелуях!..

Я покраснела, потому что слышать подобное было не очень приятно. Пусть даже Аселин сказал это из лучших намерений. Что же до колдуна – он смотрел на моего жениха, стиснув зубы, и было видно, как играли на скулах желваки. Куда делся кот с бархатистыми лапами? Сейчас хищник готов был выпустить когти.

- Ты с ней уже переспал? – спросил он без обиняков.

Вот так – грубо, прямолинейно, оскорбительно.

- Да! – Аселин с вызовом вскинул голову. – И теперь даже вы, дедушка Дж… - он не договорил, потому что захрипел, схватившись за шею.

Клянусь! Колдун даже не прикоснулся к нему!

Оцепенев от ужаса, я смотрела, как Аселин упал на колени, задыхаясь, а граф пристально глядит на него, медленно сжимая в кулак пальцы правой руки.

- Завтра же ты скажешь, что всё это было ошибкой, - заговорил Вирджиль Майсгрейв – чётко, раздельно, будто разговаривал с несмышлёным ребёнком. – Заплатишь ей отступные и отправишь вон.

Лицо Аселина побагровело, но он ухитрился прохрипеть:

- Нет!..

- Маменькин сучонок, - процедил граф сквозь зубы и резко сжал кулак.

Аселин с приглушенным стоном рухнул на ковер, засучив ногами.

Это было уже слишком, и я бросилась вперёд. Я хотела крикнуть, чтобы колдун прекратил издевательства, но не успела. Чья-то ладонь прихлопнула мне рот, и меня уволокли обратно, в темноту.

- Тише, - услышала я шёпот и узнала леди Икению. – Не ходите туда, Эмилия. Пусть Аселин немного за вас пострадает. Это произведёт впечатление.

Произведёт впечатление?! Она с ума сошла, что ли? Как может мать смотреть на страдания собственного сына?!

Я вырвалась, и леди Икения не смогла меня удержать. Бросившись в круг света, я встала между Аселином и графом Майсгрейвом.

- Прекратите! Прекратите сейчас же! – крикнула я в лицо колдуну. – Как вы можете!.. Какая жестокость!..

Нет, я не ошиблась. В зелёных кошачьих глазах сейчас плескалась ярость. И ещё ненависть.

За моей спиной хрипел Аселин, и я не знала, чем ему помочь, как остановить обезумевшего колдуна.

- Между нами ничего не было! Ничего! Ничего! – завопила я уже вне себя от ужаса. – Он солгал вам!

Будто что-то захлопнулось в зелёных глазах, и колдун убрал руки за спину, насмешливо кривя губы. Аселин перестал хрипеть и тяжело задышал. Я бросилась к нему, помогая сесть.

- С тобой всё в порядке? – бормотала я, понимая, что говорю глупости. Конечно же, не в порядке. Кто будет хорошо себя чувствовать после такого!

- Да мы просто шутили, леди Валентайн, - добродушно произнёс колдун. – Аселин, скажи своей невесте, что мы дурачились.

- Мы… дурачились… - с трудом произнёс мой жених. – Дай вина… пожалуйста…

- Очень плохая шутка, - сказала я, сердито взглянув на ухмыляющегося графа. Налив вина из графин, я поднесла бокал Аселину. Он жадно напился, а потом поднялся на ноги, отряхивая халат.

Леди Икения и не подумала выйти из тени, и мы с Аселином остались вдвоём против колдуна. Я ждала, что сейчас Вирджиль Майсгрейв покажет свой истинный облик, потребует, чтобы я убралась из замка, да и из города заодно, но граф снова заиграл ямочками на щеках и пожелал нам доброй ночи.

- Вижу, я помешал идиллии влюблённых, - промурлыкал он. – Удаляюсь, чтобы Аселин мог сказать вам, леди Валентайн, всё то, что у него на сердце. Но не слишком увлекайтесь, голубки. Помните о приличиях.

Он прошёл мимо нас, едва не задев плечом, и Аселин отступил. Я не догадалась сделать то же самое, и колдун этим немедленно воспользовался.

- Доброй ночи, Эмилия, - сказал он многозначительно, наклонился и поцеловал меня в щеку прежде, чем я успела отшатнуться. – До завтра, сладких снов, - пожелал он, уже исчезая в темноте коридора.

Мы с Аселином остались в гостиной одни. Я всё ещё смотрела в ту сторону, куда скрылся граф, когда мой жених сказал незнакомым хриплым голосом:

- Ну что, довольна? Выставила меня перед ним лжецом!

- О чём ты? – я удивлённо обернулась.

Аселин стоял нахохлившись, затягивая пояс на халате.

- Зачем было встревать в разговор? И что это за поцелуй в щечку на прощание? Мне ты разрешила поцеловать себя только через две недели, а дедуля удостоился такой чести в первый день знакомства. Какую игру ты ведёшь, Эмили?

- Какую игру? – растерялась я. Внезапно вместо Аселина, которого, как мне казалось ещё недавно, я знала так хорошо, будто провела рядом с ним целую жизнь, появился совсем незнакомый мужчина.

Он смотрел на меня с неприязнью, почти с ненавистью. Совсем как… колдун.

Да что же это такое?..

- Успокойтесь оба, - в гостиную вошла леди Икения, о которой я совсем позабыла.

- Аселин, ты крайне невежлив. Сейчас же извинись перед Эмилией. Она бросилась защищать тебя, а ты ещё и недоволен.

- Прости, - пробормотал он, а потом схватил меня за руку и пылко поцеловал кончики пальцев. – Прости, Эмили, - произнёс он уже внятно. – Я повёл себя недостойно.

Но я молчала, не спеша прощать его. Я ещё не разобралась, что произошло, и не поняла, как следует себя вести.

- А вы, Эмилия, - леди Икения решительно повернулась ко мне, - не должны сердиться на моего сына. Возможно, он сказал нечто, вам неприятное. Но он пытался защитить вас. Защитить вашу с ним любовь.

- Разве нашей любви что-то угрожает? – спросила я у леди Икении, но смотрела на Аселина.

- Ничего, - заверил он меня. – Помолвка состоится завтра…

- Уже сегодня, - заметила леди Икения.

- Сегодня, - поправился Аселин. – И нам ничто не помешает сыграть свадьбу.

- А твой дедушка? – я не смогла удержаться от иронии. – Будешь утверждать, что вы просто шутили?

- У дедушки Джиля… странное чувство юмора, - опять забормотал Аселин.

- Об этом ты хотел со мной поговорить?

- Думаю, мой сын хотел рассказать вам кое-что о нашей семье, - леди Икения мягко взяла меня под локоть. – Но лучше это сделаю я. Аселин, иди спать. Мы с дорогой Эмилией немного побеседуем. Хотите вина, Эмилия?

От вина я отказалась и, к своему стыду, испытала облегчение, когда мой жених ушел. Вряд ли сейчас я смогла бы разговаривать с ним, как раньше.

Внезапная мысль ударила меня, как молния.

Колдун. Это всё колдун. Он приехал – и радость и счастье исчезли, словно их и не было.

- Пойдёмте в мою комнату? – предложила леди Икения, забирая графин и два бокала. – Там нам никто… не помешает.

«Или не подслушает», - мысленно ответила я на её заминку.

Мы поднялись по лестнице, зашли в комнату леди Икении, и я села в кресло у зажженного камина. Несмотря на лето, в замке Майсгрейвов было прохладно, и я невольно потянулась к теплу.

- Не сердитесь на Аселина, - леди Икения закрыла дверь на задвижку, налила в бокал вина, предложила мне, а когда я отказалась – сделала глоток сама. – Он не рассказал вам о нашем двоюродном дедушке, и вы, я думаю, уже поняли – почему.

- Не слишком молод ваш дедушка? – спросила я, глядя на пляшущие языки пламени.

- Да, ему всего лишь тридцать три, - согласилась леди Икения. – Но он и в самом деле двоюродный дедушка Аселина. И титул, и всё состояние Майсгрейвов принадлежат ему. Так получилось, что мой дед – прежний граф Майсгрейв, вёл не слишком праведную жизнь… Колдуны – они все такие, Эмилия. Они живут по своим законам, для них не существует морали. Но вы, верно, слышали об этом? О королевских колдунах много чего говорят.

- Да, - признала я. – Слышала. Но насколько сплетни соответствуют правде?

- Я вам кое-что расскажу о нашей семье, - продолжала леди Икения, - а вы судите сами – чему верить, а чему нет.

Она села в кресло напротив меня, с бокалом в руке, и тоже задумчиво посмотрела на огонь.

- Мой дед долго не женился, - начала она, отпивая вино глоток за глотком, - колдуны женятся поздно. Но это не помешало ему иметь любовниц. Одна из них родила ему сына – моего отца. Разумеется, он не был Майсгрейвом. Дед дал ему фамилию – Сайд, это означает «побочный». Не слишком приятно быть лордом Сайд. Особенно при дворе королевы. Но мой отец никогда не жаловался и не претендовал на титул. Тем более, сыновей у него не было, была только я. Когда родился законный сын – Вирджиль, виконт, наследник титула, про меня все забыли. Я довольно долго невестилась, но потом нашелся хороший человек, который согласился взял замуж леди Сайд, - она произнесла эту фамилию с издевкой и пригубила бокал. – Потом родились Корнелия и Аселин. Дед передал нам земли Саммюзиль-форда, это неплохой доход, но мы не являемся владельцами этих земель. Мы пользуемся ими лишь с разрешения графа Майсгрейва. Стоит Вирджилю написать одну-единственную бумагу – и все мы станем нищими.

Она замолчала, давая мне время всё обдумать.

Да, теперь было понятно, почему дедушка оказался почти ровесник своим внукам, и почему всё семейство так заискивает перед ним.

- Когда родился Аселин, мой дед очень щедро разрешил ему носить фамилию Майсгрейв, и за это я ему благодарна. Корнелия тоже была записана, как Майсгрейв, но потом связалась с этим Бопкинсом… - она вздохнула, - крайне неудачный выбор. Но что поделать? Когда мы обо всём узнали, то позор уже случился, и ничего не оставалось, как быстро их обвенчать.

- Мы с Аселином не совершили ничего подобного, - заверила я её. – Можете быть спокойны, леди Икения.

- О! Я полностью доверяю вам обоим, - рассмеялась она. – Во-первых, я знаю своего сына. Во-вторых, я доверяю его выбору.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я её.

- Но Вирджиль, как вы видели, воспринял это очень серьезно. Понимаете, Эмилия, двор королевы – такое место, где всё должно иметь приличный вид. Вирджиль очень щепетилен в этом плане.

– Вы слышали разговор графа и Аселина с самого начала? Мне кажется… - я тщательно подбирала слова, чтобы не предстать перед леди Икенией в глупом свете, как перед Аселином, - мне кажется, граф не слишком доволен, что ваш сын выбрал меня…

Она будто ждала этого вопроса.

- Начнём с того, – сказала она, - что за последние пару лет Вирджиль по тем или иным причинам отклонил кандидатуры уже трёх благородных девушек, которые могли бы составить партию Аселину. Я буду говорить с вами откровенно, Эмилия, - она испытующе взглянула на меня, - и надеюсь, что этот разговор останется только между нами…

- Не сомневайтесь, леди, - пообещала я.

- Дело в том, что Вирджиль не женат. Колдуны, как я говорила, женятся поздно. Мой сын – тоже Майсгрейв. Если у него появится сын – Майсгрейв уже по законному рождению, может случится такое, что именно к нему, как к наследнику по мужской линии, перейдут титул и состояние. Вирджиль опасается этого. Ведь тогда он не сможет… держать нас всех на привязи, - она усмехнулась и осушила бокал. – Вы зря отказались от вина, Эмилия. Это лучшее вино из наших погребов. Греет жарче солнца.

- Простите, миледи, но почему милорд Вирджиль не женится и не заведёт наследника? - я проигнорировала её замечание насчёт вина, потому что пить не хотелось, а отказываться казалось невежливым. – Тогда бы он спал спокойно, и вам жилось бы спокойнее. Поведение графа, прошу ещё раз прощения, показалось мне не совсем… - я замялась, но леди пришла ко мне на помощь.

- Показалось вам оскорбительным, - закончила она за меня. – Будем честны, Эмилия. Он обращается с нами хуже, чем со слугами. Но мы вынуждены терпеть. Смирились и привыкли. Но не знаю, выдержите ли это вы.

Я не ответила, потому что не знала, что ответить. То, что граф Майсгрейв – домашний тиран, было понятно. Но совершенно не понятно, как этот тиран проявит себя, если мы с Аселином будем тверды в намерении заключить брак, и что будет, когда я стану носить фамилию Майсгрейв и попаду в полную зависимость от Вирджиля Майсгрейва?

- Его выходка с вашей причёской была просто ужасна, - сказала леди Икения. – Дьявольская выходка. В первую секунду я поверила… - она смущенно замолчала.

- Уверяю вас, он даже не прикоснулся ко мне, - ответила я, чувствуя, как начинаю злиться, вспоминая о проделке графа и нашем разговоре. – Он просто повёл рукой – и вот…

- Вирджиль Майсгрейв – главный колдун её величества, - подтвердила леди Икения. – Для него этот трюк – пара пустяков. Увы, наша королева верит в предсказания, в судьбу и прочие ненаучные методы, поэтому смотрит на его выходки сквозь пальцы. Но не вздумайте никому сказать об этом! Её величество скора на расправу, очень легко попасть в опалу из-за неосторожного слова. Вам только предстоит это узнать, если вы любите моего сына и намерены отстаивать свою любовь.

- Думаете, это потребуется? – спросила я с бьющимся сердцем. – Думаете, граф станет этому всерьез препятствовать?

- Думаю, он сделает всё возможное, чтобы рассорить вас с Аселином, – призналась леди Икения. – И то, что произошло сегодня, прекрасно это подтверждает. Он разыграл прекрасный спектакль, и вот уже вы с Аселином отдалились.

- Совсем не поэтому, - тихо сказала я.

- Он хотел поговорить с вами - мой сын, - продолжала леди, - но я очень прошу вас не встречаться с ним сегодня. Успокойтесь, обдумайте всё. Но есть ещё кое-что, что вы должны знать.

- Слушаю, - отозвалась я уже с некоторой обречённостью. Семейные тайны Майсгрейвов были не слишком приятны, и их было… как-то слишком много.

- Вирджиль помешан на чистоте магической крови, - леди Икения понизила голос, словно поверяя мне страшную тайну, - а у Аселина нет ни капли магической силы. Вирджиль уверен, что причина – в моей бабушке, той самой любовнице прежнего графа Майсгрейва. Она была обыкновенной женщиной, и мой отец не унаследовал способности к магии. Как и я, как Корнелия. Вирджиль относится с презрением ко всем, кто не обладает магической силой. Он считает, что женой моего сына может стать только девушка, у которой в роду были колдуны, и которая сама обладает хоть небольшой толикой волшебной силы.

- И такая девушка есть у него на примете? – осторожно спросила я.

Леди Икения горестно кивнула:

- Да, он настоятельно советовал Аселину жениться на леди Филомэль, она дочь графа Нэн. Вирджиль считает, что она - единственная, кто достойна стать женой моего сына. Леди Филомэль обучалась у лучшей колдуньи королевства – леди Моргвейн, в её пансионате Ав-Ли. Очень красивая, одарённая девушка. И очень нравится королеве.

- Вам леди Филомэль тоже очень нравится? – спросила я. – Будем честны, леди Икения. Я совсем не хочу добавлять проблем вашей семье. Если Аселин дал той леди слово…

- Совсем нет! – переполошилась она. – Боже, Эмилия, вы не так меня поняли. Я всегда буду на стороне моего сына. Если он выбрал вас – я горой встану за вас. Но если бы он выбрал леди Нэн, я была бы за неё. Поймите меня правильно.

- Значит, всё будет решать Аселин.

- Вы с Аселином, - подсказала она. – Но мне кажется, после встречи с нашим двоюродным дедушкой ваша решимость поколебалась.

«И после вашего рассказа, дорогая леди», - мысленно ответила я ей, а вслух произнесла:

- Но если граф боится, что у Аселина родится наследник, то почему он настаивает на браке с леди Нэн?

- Ах, как вы ещё наивны и невинны, - протянула леди Икения. – Если у Аселина и леди Филомэль родится сын, одарённый магией, его изымут из семьи в пятилетнем возрасте и отправят обучаться в королевский пансионат Эмриса. А этот пансионат находится в ведении Вирджиля. Обучение ведется десять лет. И десять лет малютка будет во власти нашего двоюродного дедушки. Вы представляете, что может произойти?

- Не навредит же он ребёнку! – воспротивилась я. Сама мысль об этом казалась мне невозможной.

- Мне хотелось бы на это надеяться, - согласилась леди Икения. – Возможно, я дую на воду, обжегшись на молоке… Но если вы заметили, все мы предпочитаем притворяться, что выходки графа – это шутки. Всего лишь глупые шутки, а не прямые угрозы или шантаж. Готовы ли вы вести себя так же? Балансировать на грани, терпеть откровенные оскорбления, но всегда держать себя в руках. Потому что малейшее неосторожное слово может привести к тому, что вы наблюдали сегодня. Подумайте, Эмилия. Завтра помолвка, сделайте верный выбор.

- Вы… - я медленно поднялась из кресла, - это он попросил вас поговорить со мной. Граф велел сказать вам всё это… Он не хочет, чтобы я вышла за Аселина…

- Нет, что вы! – испугалась леди Икения, тоже поднимаясь. – Эмилия, сейчас я разговариваю с вами добровольно, без какого-либо давления с его стороны. И… если быть честной до конца, я бы хотела видеть женой Аселина именно вас, а не леди Филомэль. С ней у нашей Корнелии сложились… не совсем хорошие отношения. Когда-то она ради забавы увела у бедняжки Корнелии поклонника, и моя дочь до сих пор это болезненно переживает. Она была сильно влюблена. Именно из-за этого и бросилась в объятия Бопкинса.

Но я смотрела на неё недоверчиво. Такой откровенный рассказ… Когда я ещё не помолвлена, не стала женой… Либо леди Икения слишком доверчива, либо ведёт какую-то игру. По приказу колдуна, например.

Леди всплеснула руками, видя мои сомнения.

- Эмилия, клянусь вам, я поддержу вас, если вы решите выйти за Аселина, но пойму, если после сегодняшнего вечера вы передумаете. Только не сердитесь на моего сына. Это была моя идея – скрыть всё от Вирджиля. Мы рассчитывали, что когда он узнает, что вы уже поженились, то смирится с этим. Но он взял и приехал. И, судя по всему, кто-то сообщил ему о вас. О, если я узнаю, кто это… - она гневно блеснула глазами.

Резон в её словах был, но кое-что смущало.

- Леди Икения, - спросила я, - значит, если бы граф не приехал сегодня, вы не рассказали бы мне, в каком положении находится Аселин? И все вы?

- Встречный вопрос, - леди Икения стала необыкновенно серьезной. – Разве это имеет для вас значение? Вы выходите за Аселина или за его статус и капиталы?

Не знаю, почему я не ответила сразу. И чем дольше молчала, тем труднее становилось заговорить. Сейчас леди Икения заподозрит меня в корысти… Но она тоже ничего не говорила.

- Разумеется, мне нужен Аселин, - произнесла я, наконец. – Признаюсь, я влюбилась в него с первого взгляда. Когда он впервые пришел ко мне, и я увидела его без маски, то сразу подумала – это судьба. Именно вот этой фразой – это судьба.

- Тогда всё остальное не так уж и важно, - откликнулась леди Икения. – Мой сын полюбил вас, Эмилия. И чтобы получить вас, пошел на обман. Но признайтесь себе – слишком ли страшен этот обман? В каждой семье не без урода, а то, что Аселин сказал о вас Вирджилю – это была попытка защитить вашу любовь. Но вы благополучно свели его усилия на «нет».

- Совсем нет… - запротестовала я. – Просто…

- Просто вы должны решить для себя – любите ли вы моего сына, - перебила меня леди Икения. – По-настоящему. А не по воле судьбы или вопреки ей. Если любите – то смело идите завтра в церковь, и я поддержу вас, и всеми силами постараюсь оградить от козней Вирджиля. Но если любви нет… тогда лучше откажитесь сейчас. Потому что потом вы можете остаться только с любовью Аселина. И если для вас она ничего не значит, вы посчитаете, что остались ни с чем.

Я вернулась к себе в комнату, чувствуя себя так, словно меня обманули, предали, а потом ещё и пристыдили за это. На душе было удивительно гадко, и с Аселином мы так и не поговорили.

Утром я проснулась с головной болью. Горничная принесла чашку мятного чая, и от этого аромата стало немного легче. Я умылась, надела батистовую сорочку и нижнюю юбку, отороченную кружевной лентой шириной в две ладони. Платье, которое я собиралась надеть в церковь, уже достали из шкафа и разложили на постели. Очень красивое платье светло-голубого, почти белого цвета, с большим кружевным воротником и манжетами. Разумеется, это был подарок Аселина. Сама я не смогла бы позволить себе такую роскошь.

- Давайте помогу вам одеться, леди, - предложила служанка, потому что я очень уж долго стояла перед кроватью, разглядывая свой праздничный наряд.

Я не ответила, и она повторила:

- Леди?..

- Оставьте меня, пожалуйста, минут на десять, - попросила я, возвращаясь в реальность. – Мне хочется побыть немного одной.

Она поклонилась и вышла, но взгляд был недоумённый. Конечно, не так должна выглядеть в день помолвки счастливая Золушка, отхватившая принца. Я и правда выглядела не очень – в зеркале отразилось бледное лицо в обрамлении темных волос. Мраморная маска, да и только.

Я ожесточённо потёрла щеки, но румянец не вернулся.

И что прикажете делать? Как поступить? Прямо перед помолвкой сказать Аселину: прости, вчера всё было хорошо, но приезд твоего дяди многое изменил?

Колдун от радости прыгать будет, что расстроил свадьбу так быстро. А ведь когда он предлагал мне деньги, чтобы бросить Аселина, я горела от гнева, мне казалось немыслимым, что я сама откажусь от свадьбы. Что же изменилось, если сегодня я начала сомневаться?

Аселин повёл себя не так, как следовало.

И как же следовало?

Я села в кресло, сжав виски пальцами.

И как же ему следовало вести себя, дорогая Эмили? Что может сделать человек против колдуна высшего уровня? Только крикнуть, что любимая девушка уже принадлежит ему. Может, мне и правда не надо было вмешиваться? Только как позволить, чтобы на глазах убивали человека?.. Но леди Икения не волновалась. «Пусть пострадает», - сказала она. Получается, она знала, что колдун не убьет её сына? Значит, такое бывало и раньше? Но чем подобные издевательства лучше убийства?

Я вздрогнула, когда дверь скрипнула, приоткрываясь.

- Подождите десять минут, - попросила я, решив, что это моя горничная, но в комнату проскользнул Аселин.

Он был ещё без камзола, в расстегнутой жилетке, с незавязанным шейным платком, висевшим на плече.

- Эмили! – Аселин бросился ко мне, я вскочила ему навстречу, и он обнял меня.

От него пахло мылом, и щеки были чисто выбриты. Когда рядом не было графа, Аселин снова показался мне идеалом красоты. Как я могла подумать, что у него недостаточно яркие глаза? Или недостаточно утончённые черты? Ладно, пусть не такие яркие и утонченные, но он – живой, настоящий, и вот он рядом, прижимает меня к груди.

- Прости, - шептал он, целуя мои глаза, щеки, губы, - Эмили, я вчера совсем спятил.

- Но я не одета... - зашептала я в ответ, захваченная его порывом.

- Подождет! Мама мне всё объяснила, я такой дурак! - Аселин говорил сбивчиво, целуя, запуская пальцы в мои волосы. - Когда стало известно про Корнелию, он пошумел, но смирился. Я посчитал, что сейчас будет так же… Поэтому и сказал…

- В любом случае, не надо было этого говорить…

- Прости, я подумал, он сам захотел на тебе жениться, - повинился Аселин.

Мне стало смешно, несмотря на головную боль и тревогу.

- Ас, - сказала я, высвобождаясь из его объятий, - я точно его не заинтересовала. Он предложил пятьсот тысяч, чтобы я оставила тебя в покое и ночью убралась из Саммюзиль-форда.

- И что сказала ты? – он взял меня за руку, целуя в ладонь.

- Отказалась.

- Эмили… - он снова обнял меня – порывисто, крепко.

- Подожди, Ас, - я опять высвободилась и села на кровать, уронив руки на колени. – Леди Икения сказала, что вы все зависите от графа Майсгрейва, и что земли возле Саммюзиль-форда вам не принадлежат.

- Да, формально мы их арендуем у графа, - подтвердил он, становясь передо мной на колено. – Но договор аренды может быть в любой момент расторгнут в одностороннем порядке.

- Графом, – уточнила я.

- Разве это важно? – удивился он, сжимая мою руку в ладонях. – Эмили, это ведь ничего не значит…

- Он чуть не задушил тебя вчера.

- Он просто пугает. Не убил ведь он Корнелию.

Аселин сказал это почти небрежно, дёрнув плечом, будто показывая, что всё это не заслуживает внимания.

- Ты говоришь так, будто это в мере вещей, - тихо ответила я. – Но так быть не должно, это неправильно.

- Увы, но приходиться терпеть, – на мгновение лицо Аселина посуровело. – Ему принадлежит всё, мы ничего не можем сделать.

- А если он в отместку лишит вас земель? Что будет тогда? – задала я главный вопрос.

- Головы-то он меня не лишит, надеюсь, - усмехнулся мой жених. – Мозги останутся. Буду и дальше работать в инспекции почтовых отделений, жить в Саммюзиль-форде - мне нравится этот городок, - тут он помедлил и закончил. – Возможно, останешься ты. Тебе ведь неважно, есть у меня деньги или нет. Верно, Эмили?

Что можно было ответить на это? Конечно же – да, верно.

Аселин поцеловал меня и заглянул в глаза.

- Это ведь значит «да» и в остальном? Ты не откажешься стать моей женой?

- Сегодня только помолвка, - напомнила я.

- Да, только помолвка. Но до свадьбы ты можешь ещё передумать, Эмили. Если так, я пойму.

Я покраснела, будто он пристыдил меня. Но я не совершила ничего предосудительного, и не собиралась.

- Мне страшно, Ас, - сказала я.

- Он ничего тебе не сделает! – принялся уверять меня Аселин.

Но тот факт, что оба мы избегали называть графа по имени, обходясь безликим «он» - говорил о многом.

- Я боюсь не графа, - эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела осознать их смысл.

Аселин посмотрел удивлённо, а я поспешила объяснить:

- Мне страшно, что ты изменишься. До вчерашнего дня я думала, что знаю о тебе всё. И вдруг – ничего не знаю.

- Тебе ведь не важно, какой у меня счёт в банке…

- Не в этом дело, - перебила я его. – Я о тебе, а не о твоих деньгах.

- Разве я так изменился? Я по-прежнему твой господин Майс. И я по-прежнему люблю тебя больше всех в этом мире. А ты? Ты любишь по-прежнему?

Ещё вчера я так легко говорила ему: люблю, любимый… Почему же сейчас мне не хотелось произносить эти слова?

Аселин понурился, и теперь я вполне заслуженно испытала угрызения совести.

- Я не обиделась на то, что ты сказал графу, - попробовала объяснить я свои сомнения прежде всего себе, - меня обидело, как ты потом накинулся на меня. Тебе не в чем меня упрекнуть, Ас. Скорее, это я должна упрекать тебя, что ты многое от меня скрыл. Ты мне не доверяешь?

- Что ты! Ничуть в тебе не сомневаюсь, Эмили!

- Тогда постараемся доверять друг другу, - торопливо сказала я, пока он не начал снова требовать признаний в любви. – Забудем, что было вчера, и… тебе надо привести себя в порядок, - я погладила его по щеке, - и мне тоже. Сейчас вернётся горничная, уходи. Если граф узнает, что ты бегаешь ко мне в комнату, он точно не похвалит ни тебя, ни меня.

- К черту его! Я люблю тебя, - Аселин расцеловал меня напоследок, - безумно люблю.

Он ушёл, я а продолжала сидеть на кровати, положив руки на колени. Стоило Аселину уйти, и на сердце снова навалилась тяжесть. Зачем только приехал этот двоюродный дядюшка?

- Какая трогательная встреча с утра, - услышала я насмешливый голос и вскрикнула от неожиданности, возмущения и испуга. – Что же вы не поклялись в ответ в вечной любви, леди Валентайн? - из-за полога кровати вышел граф Майсгрейв и остановился передо мной.

- Вообще-то, это – моя спальня, - проигнорировала я его вопрос. – И сейчас я не совсем одета.

- И что же? Не вижу в этом ничего страшного, – он вскинул брови и окинул меня таким взглядом, что впору было потерять дар речи, побледнеть и упасть в обморок.

Но ни первого, ни второго, ни третьего у меня не получилось. Наоборот, я покраснела, и совсем не собиралась лишаться чувств и молчать.

- Если вы настолько бессовестны, что вас ничего не смущает, - произнесла я как можно строже, чтобы он сразу понял, что его выходки меня совсем не забавляют, - то смущена я. Извольте выйти, милорд.

- Не изволю, - ответил он, продолжая рассматривать меня. Зелёные глаза вспыхивали, хотя солнце, льющееся в окно, не попадало в них. – Мне нравятся полуодетые хорошенькие девушки с утра.

- А вы допускаете, что не нравитесь девушкам?

- Хм... – он, паясничая, посмотрел в потолок, потом перевел взгляд на меня и… улыбнулся, показав ровные белые зубы и ямочки на щеках. – Нет, это невозможно.

- Возможно! – выпалила я. – Сейчас придёт моя горничная…

Колдун хмыкнул, повёл рукой – и металлическая задвижка сама собой скользнула в пазах, заперев дверь изнутри.

Тут я перепугалась не на шутку. В пансионе, где мне пришлось обучаться с двенадцати до девятнадцати лет, воспитательницы всё время пугали нас, рассказывая об ужасах, что подстерегают невинных девиц, оказавшихся наедине с мужчинами. А перед сном те воспитанницы, которые уезжали на каникулы домой, рассказывали нам не менее ужасные истории о девах, которые решили изведать запретный плод, оставшись наедине с мужчиной. Так сладко, что теряешь голову, а если мужчина распален страстью, то ты не защитишься от него, хоть дерись.

Я всё ещё сидела на постели, но теперь медленно поднялась, отступая за кровать. Колдуна позабавил мой испуг, он наблюдал за мной, склонив голову к плечу и наслаждаясь каждым мгновением.

Но не станет же он насиловать меня, в само деле? Меня – невесту его родственника, в день помолвки… Я закричу, дверь выломают… Аселин выломает… И увидит…

- Как вы попали сюда? – спросила я, чтобы потянуть время.

- Если я скажу, что стал невидимым и проник в вашу комнату в образе утреннего ветерка – вы поверите?

Он играл со мной, даже сейчас дурачился, хотя ситуация была совсем не смешной. Если Аселин узнает, что граф был в моей спальне… Боже, даже думать не хотелось об этом…

- Не поверю, - ответила я. - Вы не входили в эту дверь, - для убедительности я указала на дверь и сделала к ней пару шагов.

Если мне удастся дёрнуть задвижку и выскочить из спальни…

- А я вошёл не через дверь, - любезно пояснил граф. – В этом замке много секретов, о которых знаю только я. Так вы не ответили – почему не поклялись в ответной любви Аселину. И если сделаете ещё шаг к двери, маленькая хитрюга, я превращу дверную ручку в змею. Желаете посмотреть?

- Вы ещё и подслушивали, - возмутилась я, невольно отшатываясь.

- А, боитесь змей! – обрадовался колдун. – Это хорошо, надо чего-то бояться в этой жизни. Слишком уж вы бесстрашная, леди Валентайн. Но если честно, подслушивать вашу нежную беседу в мои планы не входило. Я собирался поговорить с вами, но… замешкался, глядя на вашу красоту.

- Вы бесстыдник, - процедила я сквозь зубы. – Подглядывали, как я переодевалась?

- Вряд ли во всём мире нашелся хоть один мужчина, который отвернулся бы в такой момент.

- Вот мужчина бы как раз и отвернулся!

- О, у вас наконец-то появился румянец, - очаровательно улыбнулся он. – После разговора с Аселином вы ничуть не походили на счастливую невесту. Были бледны, даже в зелень, как вот это ваше платье.

- Оно голубое, - поправила я его.

- Одно от другого недалеко, - усмехнулся он. – Но с румянцем вы гораздо привлекательнее. И даже будете похожи на настоящую невесту. Если помолвка состоится.

- Если?

- Я же сказал, что замуж за Аселина вы не выйдете.

Граф оказался рядом так быстро, что я не уследила его движение взглядом, а в следующую секунду он схватил меня за запястье – мой латунный браслет больно впился в плоть, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть на радость колдуну.

- Вы немного потеряете, леди Валентайн, - его голос стал тихим, вкрадчивым, но от этого не менее грозным.

- Пустите, - пробормотала я, бестолково дёргая рукой, но делала это всё более вяло, теряя силы.

Голос колдуна повелевал, приказывал, заставлял подчиняться, ему невозможно было противиться, но я пыталась. Пыталась не слышать этого бархатистого мурлыкания, не подчиняться ему…

- Всё равно вы не любите Аселина, - продолжал граф Майсгрейв, положив ладонь мне на макушку и уперевшись большим пальцем между моих бровей.

Я была уверена, что он пытается заколдовать меня. Превратит, как обещал, в мышь… Или в лягушку… Как в старинной сказке про гордую принцессу, отказавшую в любви колдуну… Только этот колдун не просит моей любви…

Он смотрел на меня, но я видела его лицо белым неясным пятном с зелеными сполохами глаз…

- Не сопротивляйтесь Эмили, - нашёптывал граф, - это бессмысленно… бесполезно…

Он хочет заставить меня отказаться от свадьбы… Чтобы я сама отказалась… Чтобы забыла Аселина…

- Люблю! – выдохнула я, в то время как мурлыкающий голос терзал мозг, а перед глазами словно заколыхалась пелена тумана, лишая зрение ясности. – Я полюбила Аселина с первого взгляда! Как только увидела, то сразу поняла – это он! Будто узнала из тысячи!

Колдун отпустил меня так резко, что я вынуждена была схватиться за спинку кресла, потому что голова кружилась, и ещё немного – и я упала бы.

- Что за бред, - сказал граф Майсгрейв презрительно, но отошел от меня, мельком выглянув в окно. – Как вы могли его узнать, если раньше не видели?

- Не видела, - подтвердила я, постепенно приходя в себя. – На маскараде он прятал лицо и, признаться, тогда Аселин не произвел на меня особого впечатления, но когда он пришел ко мне уже без маски – не смогла устоять. Не знаю, как приходит любовь к другим, но я полюбила сразу и навсегда. Можете превратить меня в мышь, но над моим сердцем вы не властны, милорд.

Дверь сильно дёрнули, а потом застучали чуть ли не кулаком.

- Леди! Леди! Зачем вы заперлись? Мы опоздаем! - причитала горничная из коридора.

Граф посмотрел на меня задумчиво, будто что-то для себя решая. Я выдержала его взгляд, а он сказал:

- В конце концов, Аселин прав. Помолвка – это ещё не свадьба.

- Леди, откройте! – умоляла по ту сторону двери служанка.

Я бочком двинулась к двери, ожидая нового нападения колдуна, но он стоял безучастно, будто разом потерял ко мне интерес. Ещё мгновение – и я отперла дверь и распахнула её.

- Карета уже ждёт, леди! – горничная влетела в спальню, подобно вихрю. – А вы ещё не одеты и волосы ещё не уложены!

Она пробежала к туалетному столику, где лежали в шкатулке шпильки, а я, обернувшись, обнаружила, что колдун исчез. Когда он удалился и каким образом – оставалось тайной.

Но горничная уже усадила меня на круглый стульчик перед зеркалом и начала расчесывать мои волосы, ловко укладывая их и закрепляя шпильками. Завершающим штрихом была белая роза, которой девушка украсила мою причёску. Чтобы надеть платье, понадобилась помощь ещё двух служанок, и уже через четверть часа я была наряжена, как и подобает невесте.

Теперь разговор с колдуном казался мне кошмарным сном – что-то странное, невнятное, что помнишь только обрывками. Зачем он приходил? Наговорить мне гадостей? Подслушать нашу беседу с Аселином? Я нервничала, но всё прошло, стоило увидеть увитую цветами карету и моего жениха, стоявшего рядом и открывающего дверцу. Он казался мне островком среди бушующего моря, и я плыла к нему с упорством и отчаянием, запрещая себе даже думать, что островок может оказаться скалой без растительности и пресной воды. Или спиной гигантской рыбы…

Эмили! Что за мысли в такой счастливый день! Я незаметно ущипнула себя за руку, чтобы вернуться к реальностям жизни, и Аселин поддержал меня под локоть, помогая забраться в карету, а потом придержал мою юбку, чтобы я могла сесть, не помяв платье.

- Ты самая красивая в мире, - шепнул он, умудрившись пожать мне руку под бдительным взглядом леди Икении, которая уже сидела в карете. Будущая свекровь поправила манжеты на моём платье и улыбнулась одними глазами, показывая, что ей всё нравится в моем внешнем виде. Аселин сел рядом со мной, и карета тронулась с места.

Окно было открыто, и когда мы подъехали к церкви, я увидела, что нас встречает толпа приглашенных. Здесь были знакомые моих родителей, мои подруги и их родители – все празднично наряженные, с цветами и лентами. Аселин спрыгнул на землю, опустил подножку и помог выйти сначала матери, а потом мне.

На нас обрушился целый шквал розовых лепестков, которые разбрасывали из корзин хорошенькие детишки в нарядах цвета дома Майсгрейвов – зелёных с золотой строчкой. Всё это больше походило на свадьбу, чем на помолвку.

В толпе я заметила графа Майсгрейва. Он был в черном камзоле, как будто в трауре, и смотрел на меня и Аселина, прищурив глаза. Я резко отвернулась, и словно услышала насмешливое хмыканье.

Ну что он сделает, позвольте спросить? При всём городе бросится наперерез священнику и закричит, что он против свадьбы? Так он точно будет выглядеть посмешищем для всех.

Едва мы с Аселином зашли под своды храма, заиграл орган. У алтаря нас поджидал священник в парадном облачении. Алтарь и статуи святых были украшены лилиями и ветками плюща, и от самого входа расстелили красную ковровую дорожку.

Еще несколько шагов, и Аселин наденет мне на палец кольцо, назовёт день свадьбы… Голова у меня внезапно закружилась, и чтобы не упасть, я схватила за локоть своего жениха.

- Эмили? Что с тобой? – тревожный голос Аселина не был услышан, потому что от входа раздался громогласный бас.

- Именем королевы! Остановите службу!

Орган замолчал на полуноте, и певчие свесились с балкончика, чтобы разглядеть, кто это посмел вмешаться в таинство. Моё головокружение прошло как по-волшебству, и я, вцепившись в руку Аселина, оглянулась.

В дверном проёме стоял дородный высокий господин – краснолицый, рыжий, как огонь. На нём был смешной пышный берет – алый с зелёным помпоном, а на камзоле была золотом вышита корона. Королевский герольд. Должностное лицо, объявлявшее приказы королевы.

Моё сердце сжалось от дурного предчувствия, а герольд уже громогласно объявлял:

- По приказу её величества королевы Гвендолин девица Валентайн и лорд Майсгрейв-младший должны прибыть в столицу, чтобы предстать перед её величеством! Помолвка и свадьба без королевского разрешения недопустимы!

Ответом на это заявление была гробовая тишина. Боюсь, и для меня, и для Саммюзиль-форда это было слишком огромным потрясением – чтобы сама королева проявила внимание к предстоящему бракосочетанию, да ещё таким драматическим образом! Прервав помолвку, отложив венчание!.

Священник больше не смотрел возмущенно и махнул рукой, без слов приказывая служке унести кольца, а сам развернулся и исчез за алтарём, показывая, что когда в дело вмешиваются сильные мира сего, небеса умолкают.

Лицо Аселина стало несчастным и испуганным. Он взял меня за запястье, словно боялся, что меня вот-вот заберут, и так сжал мою руку, что больно вдавил в плоть латунный браслет. Совсем как граф Майсгрейв некоторое время назад…

Граф!..

Это его козни!..

Я нашла Вирджиля Майсгрейва в толпе взглядом. Граф стоял рядом с дамой в бледно-жёлтом платье, но смотрел не на неё. И не на меня с Аселином. Он опустил ресницы, приглушив зелёное сиянье глаз, и… улыбался. Ямочки так и играли на щеках.

Дама в жёлтом что-то взволнованно у него спросила, граф обернулся к ней, будто только что заметив, и вдруг засмеялся – громко, совершенно не заботясь о том, что смеяться в церкви, а тем более при таких обстоятельствах – крайне неприлично.

До последней минуты я уговаривала себя, что это какая-то ошибка. Но я и сама не верила в эти уговоры. Могли быть сотни причин, почему её величество королева вот так расстроила мою свадьбу. Начиная с дочери графа Нэн и заканчивая моим недостаточно высоким происхождением. Мои родители происходили из благородных, но не титулованных семей, и отец был дворянином только в четвертом поколении, а до этого мои предки были всего лишь секретарями при правителях Саммюзиль-форда. И пусть я закончила пансион имени святой Линды, моё образование вряд ли можно было назвать блестящим. А вот Аселин…

Вернувшись поскорее в замок, чтобы избежать расспросов, Майсгрейвы заперлись в столовой, изгнав слуг. Вернее, из Майсгрейвов были только леди Икения, Корнелия и Аселин. Компанию им составили мы с господином Бо, а колдун нас проигнорировал, хотя меня так и подмывало поговорить с ним по душам.

Не смог заставить меня и Аса отказаться от свадьбы – позвал на помощь свою покровительницу. Как это низко!

Я сидела на диванчике и машинально крутила латунный браслет на запястье. Колдун посмеялся над ним. Обозвал поддельным золотом. Но латунь – пусть не благородный металл, но гораздо крепче золота. А выглядит ничуть не хуже. И это – подарок родителей на мой день рождения. Я плохо помнила тот день, когда у меня появилось это украшение. Помнила, что папа смеялся, а мама надела браслет мне на руку и громко восхищалась его тонкой работой и изяществом. На самом деле украшение было простенькое – цепочка из семи звеньев, а на них три подвески в виде крохотных замочков. У браслета не было застёжки, но так как я росла, а подарок – нет, теперь он почти вплотную охватывал моё запястье. Можно было обратиться к ювелиру, но я не хотела разрезать браслет. Совсем не хотела его менять. Потому что это была память. Память о родителях.

- Аселин и Сюр, - говорила меду тем леди Икения, - вы отправитесь первыми, заодно разузнаете, что понадобилось королеве. А мы - за вами, дамским кортежем. Всё равно поедем медленно, чтобы не растрясло в дороге.

Все согласно кивали: да, да.

Я тоже кивнула. Больше мне ничего не оставалось – только кивать. Я никогда не была в столице, никогда не была при дворе, и моё пребывание там всецело зависело от семейства Майсгрейвов. Как они скажут – так и будет. Но уезжать из Саммюзиль-форда отчаянно не хотелось. Я чувствовала себя, как пугливый зайчонок, высунувший нос из родной норки и вдруг осознавший, что мир очень огромен. И страшен.

- Эмили, ты ведь согласна? – Аселин подсел ко мне. – Всё это досадно, но так даже лучше. Будет свадьба в столице… Там красиво… Тебе понравится.

- Конечно, понравится, - тоном, не терпящим возражения, заметила леди Икения. – Все юные девушки рвутся в столицу. И не каждой выпадает такая возможность. И тем более – возможность предстать перед королевой.

- И сшить платье у королевской портнихи, - кисло добавила Корнелия.

Они словно уговаривали себя и друг друга, что коварный ход колдуна, нарушивший планы, на самом деле сыграл всем на руку.

«Мы предпочитаем притворяться, что выходки графа – это шутки. Всего лишь глупые шутки, а не прямые угрозы или шантаж», - вспомнила я слова леди Икении, сказанные наедине.

Да, если я была зайчонком, с опаской выглядывавшем из норки, Майсгрейвы были зайцами, с закрытыми глазами бегающими по лесу, кишащему волками. Если не видеть опасности – то её вроде как и нет.

Они так привыкли, они сознательно выбрали эту линию поведения со своим двоюродным дедушкой. Но во мне всё протестовало против подобного выбора.

- Значит, решили, - подытожила леди Икения. – Мальчики, вы отправляетесь сегодня, а мы не спеша соберемся и поедем завтра. Эмилия, не берите много туалетов – две или три перемены платья вам хватит. Всё равно мы полностью обновим ваш гардероб. Ваши наряды слишком просты для двора.

- Да, леди, - ответила я, рассматривая замочки на браслете.

Пока леди Икения давала указания господину Бо, Аселин придвинулся ближе и шепнул:

- Ты не рада?

Я отрицательно покачала головой и шепнула в ответ:

- Ты обещал, что мы будем жить здесь, в Саммюзиль-форде.

- Так и будет, - заверил он меня. – Только сначала предстанем перед её величеством. Возможно, она хочет лично благословить наш брак…

- Или запретить его.

- Нет оснований, - быстро ответил Аселин.

- Она может посчитать, что я недостойна тебя.

- Но решать-то мне?

Я посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала. Чем дальше, тем больше я убеждалась, что в этой семье решает один человек. И это точно не Аселин.

Колдун не появился к ужину, а я дёргалась всякий раз, когда входная дверь открывалась. Но это входили слуги, внося перемены блюд. После ужина, когда Майсгрейвы отправились в гостиную, чтобы провести время за музицированием и разговорами, я отозвала своего жениха в сторону и тихо сказала:

- Я хотела бы вернуться сегодня домой, Ас. И переночую там же.

- Почему это? – вскинулся он.

- Мне надо собрать вещи, если мы едем в столицу, - пояснила я, умолчав об истинной причине. Но не могла же я признаться жениху, что боюсь, как бы его дедушка не вздумал навестить меня в спальне. Опять и на этот раз ночью.

- Эмили, зачем тебе возвращаться? – он взял меня за руки, ласково сжимая мои пальцы. – Ты и слуг отпустила…

Слуг – это он преувеличил. Раньше со мной жила только компаньонка – суровая дама средних лет, которая занималась домом и ходила на рынок.

- Что ты собралась брать с собой? – продолжал убеждать меня Аселин. – Скажи, что надо, я всё куплю. Или купим уже в столице.

- Есть вещи, которые не купишь и в столице, - терпеливо ответила я, хотя слова Аселина больно укололи. Как будто он ненароком напомнил, какая разница между ним и мной даже в материальном плане.

- Не знаю, надо спросить маму, - и Аселин отправился на переговоры с леди Икенией.

Я не стала его останавливать, но с некоторым раздражением подумала, что это моё дело – где я хочу спать ночью. Пока я не Майсгрейв. И после прерванной помолвки – даже не невеста Майсгрейва. Лучше бы я уехала тихо, оставив записку… Нет, это было бы невежливо… Леди Икения уговаривала меня переехать в замок, а теперь получается, что я сбегаю.

Наверное, именно так леди Икения и подумала, потому что когда Аселин подошёл к ней и заговорил, она почти подбежала ко мне, беспокойно заглядывая в глаза.

- Вы уверены, что вам нужно возвращаться, Эмилия? – спросила она, чуть нахмурившись. – Не самое разумное решение. После того, как сегодня сорвалась помолвка, ваше возвращение может вызвать ненужные разговоры.

- Вряд ли моё желание провести дома ночь перед отъездом вызовет чьё-то непонимание, - возразила я. – Прошу прощения, но буду настаивать.

- Эмили… - страдальчески начал Аселин, но леди Икения остановила его жестом.

- Мы должны уважать желания Эмилии, - строго сказала она сыну. – Тем более – ты ей никто, даже и не жених теперь. Я отправлю с вами горничную, - сказала она мне, - чтобы помогла вам, и чтобы вам не было так одиноко.

Я поблагодарила и отказалась, но леди Икения проявила настойчивость. В конце концов, я уехала в компании молоденькой служанки. Признаться, втайне я была этому рада – не очень приятно находиться одной в пустом доме.

Приехав, я устроила девушку в комнате своей бывшей компаньонки, а сама прошла в кабинет отца, чтобы собрать документы и бумаги, которые могут понадобиться в столице. На столе горела свеча, и в её неровном свете я перебирала пожелтевшие от времени письма мамы, деловые записи отца. Я так увлеклась, что не заметила, как наступила полночь.

Настенные часы пробили двенадцать раз, я потянулась, покрутила головой, разминая затёкшие мышцы и… вскочила, чуть не опрокинув кресло. Потому что в кабинете я была не одна – возле порога стоял граф Майсгрейв собственной персоной.

Не знаю, давно ли он стоял вот так, любуясь на меня, но лицо у него было невероятно довольным. Глаза по-кошачьи блестели, а когда он шагнул к столу, вспыхнули драгоценными камнями.

- И что это вы здесь делаете, позвольте спросить? – поинтересовалась я дрогнувшим голосом, прикидывая – надо ли кричать прямо сейчас, чтобы услышала горничная. Хотя, чем мне поможет горничная?..

- Вы как будто не рады меня видеть, - ответил он и прищелкнул пальцами.

Тотчас загорелась свеча на камине, потом ещё одна и ещё…

- Совсем не рада, - откровенно призналась я, помимо воли заворожено наблюдая, свечи зажигаются сами собой.

- Какая похвальная откровенность, - вздохнул колдун. – Могли бы хоть приврать. Из вежливости.

В камине вспыхнул огонь, хотя дров там не было. Пламя было не как обычно – оранжевое и желтое, а странно голубоватое. В комнате сразу стало тепло и как-то слишком уютно.

- Не умею врать даже из вежливости, - я с трудом заставила себя отвернуться от колдовского огня.

- Простой фокус, - небрежно сказал колдун. – Но впечатление производит, верно?

- Вы заявились, чтобы произвести на меня впечатление?

- Не совсем, - он сделал ещё шаг вперёд и теперь нас разделял только дубовый стол.

Я заметила, что на графе был дорожный костюм – строгий, безо всякой вышивки. Надеюсь, двоюродного дедушку срочно вызывают в столицу, и в ближайшие дни я буду избавлена от его общества.

- Хотели сообщить что-то срочное? – спросила я, храбрясь. – Что-то случилось? Иначе ума не приложу – зачем вам надо было врываться ко мне в дом, как разбойнику. Как, кстати, вы вошли? Я заперла двери.

- Не смешите, - он фыркнул и пригладил волосы. – Всерьез думаете, что меня удержат ваши жалкие замочки?

- И правда, наивно на это надеяться, - согласилась я. – Раз уж вас не удерживают правила приличия – что там каким-то замкам?

- Оставим разговоры о моей неприличности и поговорим о вас, - колдун смотрел на меня благожелательно. Очень благожелательно. - На вашем месте я бы не ездил в столицу.

- Почему же?

- Потому что там не любят мошенниц.

Он сказал – и замолчал, наблюдая за мной.

- Кто вам позволил оскорблять меня? – спросила я ровно, хотя в душе у меня всё заклокотало ярким пламенем, как у дракона. И точно так же, как дракону, мне хотелось сейчас плюнуть огнем в колдуна. Жаль только, что у меня не было подобных способностей.

- Наверное, ваши тайны позволили? – граф в два счета оказался рядом со мной. – Тайны за тремя замочками… - он взял меня за руку, коснувшись латунного браслета.

Я попыталась высвободить руку, но колдун не отпустил меня, потеснив к стене. Прижавшись спиной, и всеми позвонками ощущая неровности лепнины, я только и могла, что бестолково дёргаться то вправо, то влево, пытаясь его обойти.

- Заметались-то, заметались, - он посмеивался, глядя на мои безуспешные попытки. – На помощь станете звать?

- А надо? – спросила я свирепо.

Он поднял глаза к потолку, морща лоб, а потом признал:

- Можно попробовать, но вряд ли будет толк.

- Что вам от меня нужно? – я поняла, что силой тут не возьмешь, и перешла к переговорам. – Опять пришли предлагать за Аселина деньги? Зачем? Вы ведь уже подключили к делу её величество. Думаю, она поможет вам избавиться от меня без доплаты.

- В этом деле я справлюсь сам, без помощи её величества, - заверил он и вдруг спросил: - Сколько вам лет?

- Девятнадцать, - ответила я.

- А выглядите старше.

- Зато вы – прекрасно сохранились. Для двоюродного дедушки.

Он проигнорировал мою колкость и задал новый вопрос:

- Где вы родились, Эмилия Валентайн, девица девятнадцати лет?

- В Линтон-вилле, - я смотрела ему прямо в глаза, чтобы показать, что нисколько не боюсь, но на самом деле сердце колотилось, как сумасшедшее - то ли от страха, то ли от… восторга.

Стоп. Эмили, какой восторг? Опомнись! Конечно, от страха.

- А когда вы переехали в Саммюзиль-форд?

- Мои родители - четыре года назад, а я – в прошлом году, когда закончила обучение. Мне пришлось выпуститься досрочно из-за их смерти, поэтому я не получила королевский сертификат гувернантки.

- Как интересно, - почти промурлыкал колдун. – Сегодня я как раз посетил Линтон-вилль. Милая деревушка, уютные улочки… Зашёл в церковь… - он замолчал, глядя на меня с улыбкой.

- Решили замолить грехи? – спросила я с вызовом.

- Нет, это всё равно бессмысленно. Мои грехи не замолишь. Просто решил кое-что проверить. Попросил церковную книгу, просмотрел записи девятнадцатилетней давности, и – представьте себе! – не нашел ни одной Эмилии Валентайн. Как будто её и не было.

Рот у меня открылся сам собой.

- Что вы такое говорите? – с трудом произнесла я.

- Чистую правду, - поклялся колдун, с самым невиннейшим видом распахнув глаза. Поднял мою руку с браслетом и сказал, поочередно касаясь подвесок-замочков: - Ни одной леди Валентайн девятнадцать лет назад… и двадцать лет назад… и двадцать один год назад…

- Значит, это какая-то ошибка! – горячо сказала я. – У меня есть свидетельство о рождении, оно датировано пятнадцатым августа…

- А вдруг оно поддельное?

- Оно не может быть поддельным! Скорее всего, в церковной книге не сделали запись!

- Ну да, - произнёс колдун с сомнением.

- На что это вы намекаете?

- На то, что вы слишком топорно работаете, Эмили Валентайн. Или как вас там?

- Подите вон, - сказала я, толкнув его в грудь.

Толку от этого, разумеется, не было никакого. Но спустя секунду он сам отпустил меня и даже отошёл к камину, протянув руку к синему огню. Языки пламени ласкали его ладонь, пальцы, но ничуть не обжигали. Наверное, граф опять пытался поразить меня своими колдовскими умениями, но я дала себе слово, что больше ничему не удивлюсь, даже если он снимет голову и начнёт играть ею в кегли.

- А ещё – вы ведь обучались в пансионе святой Линды? – спросил Майсгрейв, хитро взглянув в мою сторону.

- Да, - ответила я с вызовом.

- Я проверю, - заметил он ласково.

- На здоровье, - пожелала я ему. – Проверьте и убедитесь, что оскорбляете меня зря. Настоятельница подтвердит, что я обучалась там пять лет. Матушка Бевина…

- Наговорит кучу комплиментов в ваш адрес? – перебил меня колдун. – Расскажет, какая вы были милая, добрая, послушная?

- Именно такой я и была!

Он засмеялся, и мне было так же странно слышать его смех здесь, в кабинете, как и в церкви. Что такого смешного я сказала? Я и в самом деле была одной из лучших учениц пансиона и никогда не доставляла своим воспитательницам хлопот.

- Были? – уточнил он. - А сейчас изменились?

- Не придирайтесь к словам, - ответила я сердито. – И уходите! У вас совсем нет стыда?!

- Нет, - повинился он. – Но вы правы, мне пора уходить. Я и так уделил вам слишком много времени.

- И зря, - быстро сказала я.

- Точно зря? – он вопросительно приподнял брови. – Имейте в виду, Эмили, я не стану молчать перед королевой. А если выясню ещё и обман с пансионом…

- Нет никакого обмана! – крикнула я, теряя терпение. – Не удивлюсь, если это вы уничтожили церковные записи! И не удивлюсь, если вы попытаетесь запугать монахинь из пансиона!..

- Как вы разволновались… - он скрестил руки на груди. – Только вряд ли на королеву произведёт впечатление ваше волнение. Королева не любит театрального проявления эмоций.

- Но мне незачем производить впечатление, я не совершила ничего предосудительного, - продолжала я с жаром, - и предстану перед её величеством, потому что мне нечего бояться и нечего скрывать.

- Значит, уехать за границу с приличным капиталом в сумочке я вас не убедил?

- Ничуть!

- Напрасно, - он закусил нижнюю губу и казался раздосадованным. – И моего внука вы отлично обработали. Никогда не видел в нём столько глупой храбрости.

- Столько любви, может быть? – не удержалась я от сарказма. – Почему вы так стремитесь разрушить наши отношения? Чем я вас не устраиваю, милорд?

Он окинул меня взглядом, и я покраснела от смущения, и от злости. Это неприлично - так разглядывать девушку. С ног до головы, оценивающе, как… как лошадь на продаже!

- С чего вы решили, что не устраиваете? – спросил он, опять заиграв ямочками на щеках. – Вы очень даже милы. Я бы не отказался… узнать вас поближе.

- Нет, спасибо, - тут же отозвалась я. – Мне даже разговаривать с вами не хочется, а не то что открывать вам душу.

- О, душу… конечно, - он усмехнулся так, что мне сразу захотелось позабыть обо всех приличиях и расцарапать ему физиономию. – Вообще-то, я говорил не о душе, она меня интересует меньше всего.

- Уходите, - произнесла я сквозь зубы. – Сейчас же убирайтесь. Ваши намёки… они отвратительны.

- Чем же они отвратительны? – удивился он. – А вы, вроде бы, рассердились? Почему? Я настолько вам неприятен? Обычно я нравлюсь женщинам.

- Вероятно, тем, у кого плохой вкус!

Тут я сознательно солгала. Не надо было быть проницательной, как леди Моргвейн из Ав-Ли, чтобы догадаться, насколько он нравился женщинам. У него было всё, чтобы привлекать их, словно глупых бабочек огнём. Красота, богатство, должностное положение… И особое очарование, которое чувствовала даже я, хотя он невероятно злил и пугал меня каждой выходкой.

- А вас коробит, - упрекнул он, широко улыбаясь.

- Чего вы ждали? – ответила я вопросом на вопрос. – Вы собирались уходить, как мне казалось?

- Собирался, - согласился он, взмахнул рукой, и синее пламя в камине погасло, а следом потухли все свечи, кроме одной – стоявшей на столе. – Но вы всё-таки подумайте, Эмили. Пока ещё есть время для бегства.

- Я уже сто раз вам говорила...

Но он не дослушал и вышел из кабинета. Я подождала минуты две, а потом осторожно выглянула в коридор.

Никого.

Спустившись на первый этаж, я проверила входную дверь.

Заперто изнутри.

Окна тоже были заперты, и ставни не были повреждены. Как же этот колдун пролез в мой дом? Не через трубу ведь?!

На всякий случай, ложась спать, я придвинула к двери сундук, а на ставнях начертила солнечный круг, чтобы охранял от нечисти.

Не знаю, что помогло – сундук, солнце, или колдун просто решил выспаться, но в эту ночь меня никто не беспокоил.

Я вскочила на рассвете, надела дорожное платье и туго заплела косу, заколов её шпильками. Кто знает, может, королева захочет увидеть нас сразу по приезду, и я не должна показаться ей растрёпанной замарашкой.

Дожидаясь карету Майсгрейвов, я написала несколько писем с извинениями за сорванное торжество – подругам, друзьям родителей, и передала их мальчишке-почтальону, заплатив несколько медяков, чтобы разнёс письма сегодня же.

Ближе к полудню прибыла леди Икения в дорожной карете. Я никогда не ездила в таких удобных и роскошных экипажах – сидения были обиты малиновым бархатом, мягкие, как пуховые подушки. И подушек тоже было много – леди Икения удобно расположилась, подсунув их под локти и шею. Здесь был даже маленький столик, а окна занавешивались плотными шторами. Одно удовольствие путешествовать – можно объехать полмира и не утомиться в дороге.

Слуги поставили на крышу кареты мои вещи – два небольших сундука, а дорожную сумку я взяла с собой. Там лежали документы, платки, зеркальце, флакон духов и мешочек с засахаренными орешками, если по пути захочется погрызть чего-нибудь вкусного.

- Аселин уже уехал. Вместе с Сюром, - рассказала леди Икения, когда карета двинулась по улице. – Они всё устроят к нашему приезду, а Корнелия поедет в другой карете – там наши драгоценности, провиант и одежда. Слугам я не доверяю, мало ли что им взбредет. Наши фамильные изумруды – такое искушение…

Я приподняла штору, глядя в окно, и рассеянно слушала, время от времени кивая. Мы с Аселином собирались тихо и спокойно жить в Саммюзиль-форде, но со спокойной жизнью что-то не складывалось. И помолвку отменили. Колдун верен себе. Сказал – не выйдешь замуж, и вот свадьба уже под вопросом.

- Думаете, королева не захочет, чтобы я выходила за Аселина? – спросила я.

- Не вижу причин, по которой её величество может запретить ваш брак, - ответила леди Икения после некоторого раздумья. – Но я удивлена, что она вызывает нас. Аселин – всего лишь наследник второй очереди. Королеву больше должен был бы интересовать брак Вирджиля.

Меня передёрнуло, как от сквозняка. А что если королева интересуется именно браком графа Майсгрейва?!

«Я подумал, он сам захотел на тебе жениться», - сказал Аселин.

«Я бы не отказался узнать вас поближе», - сказал граф.

Не может ли быть так… Нет, не может… Невозможно… Я запаниковала, пытаясь убедить себя, что всё вздор – и я не представляю никакого интереса для Вирджиля Майсгрейва.

Но тут, словно ответом на мои страхи и сомнения, карета резко остановилась, и снаружи послышался весёлый голос графа.

Мы с леди Икенией переглянулись с одинаковым беспокойством, а в следующую секунду дверца кареты распахнулась, и перед нами предстал граф Майсгрейв – в изумрудно-зелёном камзоле с вышивкой алыми, синими и золотыми цветами, с непокрытой головой и… невероятно довольный.

- Что случилось, дядюшка? – спросила леди Икения.

- Ничего не случилось, - ответил он и пинком опустил подножку. – Выбирайся из кареты, Ики. И побыстрее, не будем задерживать движение.

- Зачем? – но она уже торопливо поднялась с сиденья, уронив подушки, подобрала подол платья и спустилась по ступенькам.

- Затем, что вы поедете с Корнелией, - объявил граф, одним прыжком оказался в салоне кареты и подмигнул мне. – А с леди Валентайн поеду я.

- Что?! – пробормотала леди Икения и нервно оглянулась, став красной, как вишня. – Но это же… неприлично…

- Кто виноват, что ты думаешь о неприличностях, Ики? А я и леди Валентайн не видим в этом ничего страшного, – Вирджиль Майсгрейв поднял лесенку и взялся за дверцу, намереваясь её захлопнуть.

- Постойте! – крикнула я и бросилась вперёд, готовая выскочить из кареты даже без лестницы. – Постойте, я тоже поеду с леди…

Но дверца захлопнулась перед самым моим носом, и последнее, что я увидела – растерянное лицо леди Икении.

- Пустите меня! – я в ужасе стучалась в закрытую дверцу, но она словно стала единым целым с салоном кареты. – Пустите!

- Что вы так переполошились? – лениво спросил граф, разваливаясь на подушках, оставленных леди Икенией. – Я вас и не держу вовсе.

Карета качнулась и поехала, а я, оставив бесполезные попытки освободиться, села на сиденье напротив графа, постепенно сдвигаясь в уголок.

- Что вам нужно? – спросила я, боясь взглянуть на колдуна.

- Ничего, - ответил он. – Просто не люблю трястись в седле. Кости ноют, знаете ли.

Но вряд ли это было причиной, потому что следом за этими словами послышался смешочек. Гадкий смешочек. Он забавлялся, этот проклятый колдун!

- Вы поступаете возмутительно, - я попыталась к его совести. – Подумайте, что скажут, если узнают, что мы ехали вместе в карете. Аселину вряд ли это понравится…

- Конечно, не понравится, - подхватил граф. – Когда мой внук узнает об этом, он потеряет покой. Будет мучиться, теряясь в догадках – чем же мы тут с вами занимались, милая Эмили.

Он попал в цель. Я представить себе не могла, как Аселин воспримет новую выходку своего дедушки. Оставалось лишь надеяться, что леди Икения всё понимает и не расскажет сыну, что произошло. И что никто не заметит меня в карете. Иначе свадьба точно не состоится, потому что на весь Саммюзиль-форд растрезвонят о потере репутации.

Моей репутации.

Я сидела на мягком сиденье, как на иголках, ожидая, как в любую минуту нас остановят гвардейцы при выезде из города. Но мы проехали ворота, и мост, а у нас даже не проверили документы. Вирджиль Майсгрейв мог бы вывезти мой труп – и никто ничего не узнал бы.

- Вы так загадочно молчите, - граф подсунул под локоть подушку и теперь полулежал, подперев голову и мечтательно посматривая на меня. – Есть причины?

- А вы не догадываетесь? – отрывисто спросила я.

- Решительно, нет, - пожаловался он. – Вы как будто хотите, чтобы я пожалел, что поехал с вами. А ведь мы могли бы так чудесно провести время.

- Боюсь, я не смогу развлечь вас, милорд. Лучше бы я поехала с леди Икенией и…

- Вы могли бы сесть на меня, - продолжал тем временем граф, - или, например, позволили бы мне встать перед вами на колени и нырнуть под вашу юбку.

Я собиралась просидеть в уголке кареты, как мышка, глядя в пол, но тут уставилась на колдуна, не веря тому, что услышала.

- Вы что такое говорите? – произнесла я с трудом. Лучше было бы притвориться, что я ничего не поняла – как и положено благовоспитанной девушке, но предательская краска уже заливала меня до ушей, и я ничего не могла с этим поделать. Просто сидела напротив этого нахала и краснела, краснела…

- А что вас смущает? – в свою очередь удивился граф. – Я – человек широких взглядов, и считаю, что женщины заслуживают удовольствия в той же мере, что и мужчины, и готов доказать вам это, Эмили. Хотите проверить? Мой язык и пальцы к вашим услугам, если остальное пока не устраивает.

Я постаралась взглядом выразить переполнявшее меня негодование, но Вирджиль Майсгрейв сделал вид, что не понял моего возмущения.

- Не смущайтесь, Эмили, - замурлыкал он. – В каком-то смысле я – либерал, особенно в том, что касается права женщины на любовь…

- Меня смутило вовсе не это! – огрызнулась я, всё сильнее заливаясь краской.

- Что же? Расскажите, и мы попытаемся вместе решить проблему.

- Проблема в вас! Вы ведете себя, как… стареющий ловелас!

- Возможно, - легко согласился он. – Но я умею доставлять удовольствие… невинным девушкам. И обещаю, что мой внук ничего не узнает. Если только вы сами не проболтаетесь, - он выдержал мелодраматическую паузу и добавил, таинственно понизив голос: - Когда станете звать меня во сне, умоляя, чтобы я вас взял.

- Вы безумны, - произнесла я, чувствуя, что ещё немного – и сама сойду с ума от такого откровенного бесстыдства.

Вот так напрямую предлагать мне любовь?.. Вернее, не любовь, а… запретные удовольствия?.. Неужели, Аселин был прав, и я заинтересовала королевского колдуна? Похоже на один из романов, что мы тайком читали в пансионе, пряча потрепанные книги под матрасы, чтобы не заметили воспитательницы. Юной и невинной девой пленился властный и жестокий герой, и всячески добивается её.

Но это же книжные истории, а в жизни вряд ли возможно, чтобы граф Майсгрейв нашёл что-то примечательное в Эмили Валентайн из Саммюзиль-форда. Но ведь Аселин нашёл?..

Все эти мысли промелькнули в моём сознании со скоростью ветра. И точно так же, как ветер поднимает пыль, всколыхнули сомнения. Сомнения, страх, волнение…

А граф продолжал смотреть на меня, блестя глазами.

- Ну что вы, – он явно наслаждался моей растерянностью, показывая ямочки на щеках и посмеиваясь. – Уверяю, я в здравом уме и твердой памяти. Просто вы – милы, я – необыкновенно очарователен, мы нравимся друг другу. Так почему бы не подчиниться зову природы и не пошалить немного? М-м? Эмили?.. – замурлыкал граф.

Зелёные глаза вспыхнули колдовским огнём, и я вжалась в стенку кареты, не зная, что делать дальше. То ли закричать о помощи, то ли заткнуть уши и начать молиться.

Но мне не пришлось делать ни того, ни другого, потому что карета вдруг резко накренилась и повалилась на бок. Раздались треск и скрежет, испуганное ржание лошадей, послышалась ругань кучера и слуг, и меня швырнуло через весь салон. Я врезалась бы о противоположную стенку, но на пути попался граф Майсгрейв. Конечно, упасть на него было приятнее, чем на деревяшку. Он поймал меня в объятия, задержав и не дав укатиться под сиденье.

Карета ещё раз дрогнула и замерла. Снаружи кто-то истошно кричал, но я почему-то слышала эти крики словно издалека.

- С вами всё в порядке? – спросил граф, крепко меня обнимая.

А я очень уютно лежала на его груди, в окружении рассыпавшихся подушек, прижимаясь щекой к пёстро вышитому камзолу. От графа пахло заморскими пряностями – остро и терпко, и хотелось не узнавать - что там снаружи произошло, а закрыть глаза и уплыть по волнам тёплого южного моря, которое внезапно разлилось от края и до края…

Дверца над нами распахнулась, и в салон хлынул яркий свет. Я зажмурилась, недовольно пряча лицо на груди графа, а сверху раздался испуганный голос кучера:

- Колесо слетело, милорд! Вы целы?

- Со мной всё хорошо, - ответил Вирджиль Майсгрейв, - а вот девушка, похоже, ударилась головой. Быстро позови кого-нибудь!

Пока меня поднимали и вытаскивали из кареты, я болталась в руках мужчин, как тряпичная кукла. Разве я ударилась? Нет, я не чувствовала боли. Но почему-то не могла пошевелиться.

Граф выбрался из кареты следом за мной, без чьей-либо помощи, спрыгнул на землю и осторожно принял меня на руки, после чего уложил на траву, встревожено заглядывая в лицо.

- Эмили, - произнес он громко и раздельно, - вы меня слышите?

Я моргнула, показывая, что слышу, но ничего не ответила, потому что говорить не хотелось.

Колдун бесцеремонно взял меня за подбородок, заставляя повернуть голову вправо и влево, потом выругался сквозь зубы и довольно сильно похлопал меня по щекам. От этих похлопываний в голове мгновенно прояснилось, я обрела возможность двигаться и… думать.

- Что вы делаете? – спросила я сердито, останавливая руку колдуна и пытаясь подняться. – Хватит пощёчин! У меня и так звон в ушах!

Он тут же отпустил меня и сел рядом на траву, взъерошив волосы. Я тоже села, одёргивая задравшуюся до колен юбку, и огляделась. Роскошная карета Майсгрейвов лежала на обочине, колёсами вверх. Бечевка, стягивавшая багаж, лопнула, и сундуки валялись в кювете. Кучер и сопровождающие слуги суетились вокруг, обсуждая, как поднимать карету и менять колесо. Лошадей уже выпрягли, а по дороге к нам приближалась вторая карета, из которой на ходу выглядывала леди Икения.

- Что случилось?! – начала кричать она, когда между нами расстояние было ещё около пятидесяти шагов. Подъехав, леди выскочила из кареты и побежала нам, оступаясь на неровностях дороги. – Что произошло?

- А ты не видишь, Ики? – иронично спросил граф. – Мы с леди Валентайн немного покувыркались.

- О-о… Как?.. – леди Икения захлопала на него глазами, а потом перевела взгляд на меня.

Я встала, отряхивая платье и понимая, что граф не желает вести себя по-человечески, и вряд ли кто-то сможет разубедить его в этом нежелании.

- Кувыркнулись в кювет, я имею в виду, - продолжал он, потешаясь над изумлением племянницы, - так что не надо изображать вселенский ужас. Лучше позаботься о леди Валентайн.

- А что с ней? – почти тупо переспросила леди.

- Со мной всё хорошо, - немедленно ответила я.

- Всё замечательно, не считая того, что она ударилась головой, - усмехнулся колдун. - Жаль, что путешествие закончилось так драматично, ведь мы приятно проводили время. Но сейчас карету поднимут, заменят колесо…

- Прошу простить, но поеду я только вместе с леди Икенией и Корнелией, - резко сказала я. – А нет – пойду в столицу пешком.

Слуги, суетившиеся вокруг опрокинувшейся кареты, быстро посмотрели в нашу сторону, но тут же снова занялись делом с преувеличенным рвением.

- Она испугалась и немного нервничает, - объяснил граф Майсгрейв, хотя никто не просил у него никаких объяснений.

- Я в здравом уме и твёрдой памяти, - вернула я ему его собственные слова, а он всё так же сидел на траве, в своём пёстром зелёном камзоле, и, казалось, развлекался происходящим. – И больше никогда не сяду с вами в одну карету.

- Вот так новость! – изумился он. – По-моему, я тоже в твёрдой памяти и прекрасно помню, что вроде как даже выступил в роли спасителя, когда мы кувыркнулись. Вряд ли Ики смогла бы так ловко поймать вас и прижать к груди, как сделал я.

Теперь даже кучер, пытавшийся успокоить лошадей, уставился на нас, а леди Икения не просто покраснела, а побагровела.

- Нам лучше уйти, - пробормотала она, хватая меня под руку и увлекая к карете.

- Леди Валентайн! – позвал граф, вскакивая и устремляясь за нами. – Неужели вы вот так бессердечно бросите меня? После того, что мы с вами пережили?

Какой же наивной дурочкой я была, когда решила, что интересую Вирджиля Майсгрйва. Он просто меня компрометирует, чтобы позлить Аселина. И хочет вывести меня из душевного равновесия, чтобы я убежала прочь, позабыв даже о вознаграждении за отказ от свадьбы. А ведь всё верно – я готова была умчаться в ужасе. Была готова… Но теперь не стану убегать, пусть хоть он сам будет биться головой о карету…

Я остановилась и уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю, но леди Икения опередила меня.

- Дядюшка такой шутник, - заворковала она, и с удвоенной силой потащила меня к карете. – Удивительное чувство юмора! Именно это и ценит в нём её величество. Но карету будут чинить долго, а юной девушке не следует стоять на дороге, под солнцем… Надеюсь, путешествие в нашей компании покажется вам не менее увлекательным, Эмилия. И Корнелия будет рада…

Она почти затолкнула меня в карету, но я не сопротивлялась. Сейчас я поехала бы и с ведьмой на помеле, только не вместе с графом. И оставалось благодарить судьбу за столь удачно сломанное колесо, которое избавило меня от Вирджиля Майсгрейва в качестве попутчика.

- Корнелия будет рада… - бормотала леди Икения, торопливо забираясь в карету следом за мной.

Я опасалась, что граф попросту выволочет меня из кареты или устроит ещё что-нибудь пошлое и омерзительное, но он наблюдал, как мы садимся, как слуги поднимают лесенку, как закрывают дверцу…

- Мы не договорили, леди Валентайн! – крикнул он, когда карета тронулась. – И я обязательно покажу вам свой дом. Проявлю столичное гостеприимство!

- Оставьте его себе, - сказала я в окно, когда мы проезжали мимо графа.

Он засмеялся и помахал нам рукой на прощанье, а потом повернулся к перевернутой карете и от души выругал кучера.

Корнелия молча потеснилась, давая мне место на сиденье. В отличие от леди Икении она не казалась удивленной или испуганной, но посматривала на меня искоса и с настороженностью, будто ждала, что я устрою какую-нибудь гадость. Леди Икения выразительно посмотрела на неё, и Корнелия, словно спохватившись, повернулась ко мне со словами соболезнования.

- Вы не поранились, леди Валентайн? – поинтересовалась она с преувеличенной тревожностью.

- Мне повезло. Не получила ни царапины, - ответила я.

- Это замечательно, - кивнула Корнелия и откинулась на подушки, закрыв глаза и сунув ладони под мышки.

- Да, лучше всего сейчас вздремнуть, - сказала леди Икения. – Укрыть вас пледом, Эмилия?

- Нет, благодарю, - отказалась я от пледа. Спать точно не хотелось. У меня дрожал каждый нерв, каждая частичка души трепетала, и вовсе не из-за того, что перевернулась карета. Похоже, колдун решил действовать исподволь, но наверняка, чтобы расстроить нашу с Аселином свадьбу. Приступил к настоящим боевым действиям, а мне нечего противопоставить в этой войне. Я не колдунья, без связей при дворе, мои родители были простыми людьми, и у них нет никаких заслуг перед короной, чтобы можно было просить королеву о милости. Но леди Икения и Аселин – другое дело. Они скажут свое слово, и ее величество не сможет отказать… Тем более, леди Икения уверена, что нет оснований для запрета свадьбы…

Глядя в окно на проплывающие мимо рощи, поля и холмы, я пыталась понять, почему на сердце так уныло. Не страшно, не гневно, а именно уныло… Колдун сказал, что замуж я не выйду, и это было возмутительно. Но почему когда я думала, что всё закончится хорошо, и королева не будет чинить препятствий – то не испытывала никакой радости. Наоборот…

- Вы так грустны, Эмилия, - оторвала меня от размышлений леди Икения. – Не волнуйтесь. Уверена, что поездка доставит нам только радость и удовольствие. Вы даже не представляете, как весело в столице…

Она хотела отвлечь меня и принялась описывать развлечения, которые нас ожидают. Я была ей благодарна, потому что слушая её рассказы могла хоть на время позабыть о мерзком колдуне и его пошлых шутках, которые вовсе не казались мне шутками.

В столицу мы приехали уже в сумерках. Шторы были приподняты, и я могла любоваться главным городом нашего королевства. А здесь было на что посмотреть! Улицы освещались фонарями, на каждом перекрестке били фонтаны, мимо них прогуливались нарядные господа и дамы, и легкие открытые коляски, запряженные великолепными рысаками, несли куда-то смеющихся красавиц и их весёлых кавалеров.

Дом Майсгрейвов находился на тихой улочке, вдали от фонтанов и фонарей. Дом был небольшим, всего в два этажа, затененный высокими старыми тисами. Немного старомодный вид особняку придавали пестрые занавески на окнах, круглые клумбы во дворе и дорожки, посыпанные белым песком. Но мне всё это показалось очень милым, а особенно - качели, подвешенные на толстом горизонтальном суку. Наверное, на них качался маленький Аселин…

Мы зашли в дом, слуги занесли вещи, и только сейчас я вспомнила, что мои сундуки и сумка остались на дороге, вместе с перевернутой каретой. Слава небесам, что при мне осталась дамская сумочка с моим свидетельством о рождении. Я вздохнула с облегчением и тут же мысленно отругала себя. Всё же я вела себя слишком беспечно. Если граф снова заговорит, что я мошенница, кроме этого документа я вряд ли чем-то докажу свою правоту.

- Ничего страшного, - успокоила меня леди Икения, погладив по руке. - Я отправлю нашего Чонки к дому графа, и как только его экипаж прибудет – Чонки заберет ваши вещи.

- Граф живет отдельно? – спросила я, встрепенувшись.

- Едва ли королевский колдун сочтет подобающим жить в скромном домике в районе Могильника, - сказала леди Икения.

- Могильник?..

- Раньше здесь было кладбище. Когда-то тисы, которые сейчас растут во дворе, росли возле могильных склепов, - леди Икения говорила тихим, торжественным голосом, но взглянула на меня и рассмеялась: - Видели бы сейчас своё лицо, Эмилия! Не пугайтесь. Кладбища нет уже лет двести, и призраки прошлого никогда не приходили в этот дом.

Всё равно – не самая лучшая тема для разговора на ночь. Надевая перед сном ночную рубашку, которую ссудила мне Корнелия, пока не привезут мои вещи, я не удержалась и выглянула в окно. Одинокий фонарь перед калиткой освещал старый тис и качели. Ветер чуть раскачивал дощечку с цепями – вперёд… назад… вперёд… назад…

Резко опустив штору, я отошла от окна и поскорее легла в постель. Почему-то раскачивающиеся качели вызвали во мне совсем не те чувства, которых можно было ожидать. Не умиление от детской игрушки, нет. Совсем нет. Что-то тревожное, что-то… волнующее… что-то, о чём невозможно было признаться даже самой себе…

- Спать, немедленно спать, Эмили! – приказала я себе и закрыла глаза.

Мне хотелось ни о чем не думать и сразу уснуть, но в полудрёме почему-то всё припоминались качели, медленно раскачивавшиеся вперёд… назад…

Но это были совсем другие качели. Не с проржавелыми цепями, а увитые живыми цветами. Цветы белого шиповника пахли сильнее лучших садовых роз, и белые лепестки сыпались мне на лицо нежным, ароматным дождем. Я держалась за верёвки качелей и взлетала, замирая сердцем от восторга и счастья. Летишь вперёд – и кажется, что сейчас достанешь до самого неба!.. Но человеку невозможно превратиться в птицу, и тебя, достигнувшего самой высокой точки, относит назад – будто бросает в бездонную яму, и дух занимается от страха.

Только на самом деле бездонной ямы нет, и чьи-то крепкие, сильные руки подхватывают меня под бедра, чтобы подтолкнуть вперёд, для нового полёта. И я не знала, чего желаю больше – одинокого взлёта или падения, чтобы снова оказаться во власти этих сильных рук.

Вперёд… назад… вперёд… назад…

Движение качелей замедляется, но я не делаю попытки раскачаться. Наоборот, жду, когда они остановятся совсем, потому что тогда сильные руки лягут на мои бёдра и уже не отпустят, прижимая, поглаживая… И это будет бесстыдно, отчаянно бесстыдно и… отчаянно восхитительно!..

Я запрокину голову, и мужчина, стоящий позади, наклонится, чтобы поцеловать меня – поцеловать нежно, трепетно, а потом жарко, горячо, неистово!.. И я тоже буду целовать его – так же исступленно, как он меня…

Вскочив в постели, я уставилась в темноту.

Всё-таки, я уснула. Свеча погасла, жаровня прогорела, и в комнате было свежо, но я отбросила одеяло, потому что тело моё пылало, как в лихорадке. Я застонала и взлохматила двумя руками волосы, мечтая выбить глупой сон из памяти раз и навсегда.

Потому что мужчиной, который целовал меня под дождем из лепестков, был граф Майсгрейв.

Стыд, страх и… возбуждение. Как могло случиться, что сон про Вирджиля Майсгрейва настолько растревожил меня? Заставил мечтать о его поцелуях, о его руках…

Возможно, порочность заразна? Или я порочна по природе? Но с Аселином мне не составляло труда держаться в рамках приличий, хотя он и умолял о поцелуях – всего лишь о простых, невинных поцелуях! А не о том бесстыдстве, что предлагал граф!..

И как могут подобные сны сниться благовоспитанной девушке?..

Но помимо воли я снова улетела мыслями под дождь из белых лепестков.

Как странно, как нелепо, как… прекрасно…

Шорох в темноте моментально прогнал все мои страдания из-за сна.

- Кто здесь?! – позвала я, ожидая чего угодно – от ядовитых змей, посланных колдовством, до графа, тайком пробравшегося в спальню.

- Это я, Эмили, не бойся, - послышался голос Аселина, а потом раздались звуки удара кремня о кресало.

Это был мой жених, но почему-то я совсем не обрадовалась, и даже не перевела с облегчением дух. Неужели, сон про колдуна так повлиял на моё отношение к Аселину? И что же изменилось?.. Почему всё во мне воспротивилось тому, что Аселин пришел меня навестить?..

- Зачем ты здесь? – спросила я, помедлив. – Уже поздно.

- Я уехал, не попрощавшись, - простодушно сказал он. – Ужасно скучал по тебе.

Он, наконец, выбил искру и вскоре затеплился огонек свечи, осветив снизу лицо Аселина. Он был в рубашке с расстегнутым воротом, в штанах и босиком – совсем домашний вид, но мне это не понравилось. Я почувствовала раздражение и досаду, что он вот так заявился ко мне в спальню. Ночью, без предупреждения…

- Мы не виделись всего один день, - возразила я, натягивая одеяло до подбородка. – Вполне можно было подождать до утра.

- Ты мне не рада? – спросил он с таким искренним изумлением, что мне стало стыдно.

- Рада, конечно, - сказала я, смягчившись. – Но я спала, Ас. Мы день провели в дороге.

- Прости, что разбудил, - покаялся он и присел на край кровати. – Но дай хоть посмотреть на тебя.

- Завтра насмотришься, - пошутила я, но веселья в душе не было. – Иди спать, Ас.

- Завтра дедушка Джиль приглашает нас на обед, - произнёс он невпопад.

Я затаилась, ожидая, что он ещё скажет. Мне было тревожно и неловко, хотя раньше я никогда не испытывала неловкости в его присутствии. Или всё дело было в том, что он произнёс имя графа? Дедушка Джиль… Звучит странно, нелепо… Вирджиль… Ещё нелепее…

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Аселин.

- В смысле? – переспросила я, хотя мгновенно поняла, о чем сейчас пойдет разговор.

Неужели, леди Икения рассказала?.. Боже, да при чем тут леди Икения? Как будто она одна видела то, как граф повел себя во время поездки в столицу…

- Ты меня разлюбила, Эмили? Ты больше не хочешь выходить за меня?

Я ждала совсем не этого и растерялась ещё больше, чем когда граф предложил нырнуть мне под юбку.

- Что ты говоришь, Ас?.. – забормотала я. – К чему такие вопросы?..

- Скажи, что это не так? – он взял меня за руку и поцеловал в ладонь.

Мне ужасно хотелось высвободить руку, но я не осмелилась. Отчего-то было стыдно и жалко, и я заставила себя погладить Аселина по голове. Волосы были густыми, жесткими, и смешно торчали надо лбом.

- Это не так, - произнесла я тихо. – Если я передумаю, то скажу тебе об этом первому. Но разве мне надо передумать?

- Эмили! – он пылко поцеловал меня в ладонь, потом в запястье, потом губы его скользнули выше, но я остановила его, спрятавшись под одеяло.

- Иди спать, - я постаралась говорить как можно мягче. – Тем более, завтра нам предстоит обед с твоим дедушкой. Для этого надо хорошо выспаться и набраться сил.

- Можно я тебя поцелую? – попросил он и потянулся ко мне.

Я позволила только поцелуй в щеку, и добрых десять минут уговаривала Аселина не шуметь и уйти поскорее, пока он умолял позволить хоть немного больше.

- Немедленно уходи, а то рассержусь! – пригрозила я ему, когда он стал уже чересчур настойчив.

Оставшись одна, я долго лежала в постели, глядя на огонёк свечи.

Леди Икения расписывала мне столичное гостеприимство – будут сплошное веселье, развлечения, новые знакомства… Но в эту радужную картину совсем не вписывался Аселин, выпрашивающий под покровом ночи поцелуй, заржавленные цепи качелей на тисовых деревьях, выросших у склепа, и… королевский колдун, обещавший, что я стану звать его во сне.