Семь бусин на алой нити

Осень считалась благоприятным временем для заключения брака, и потому в Столицу стали съезжаться из отдаленных городов и усадеб знатные молодые люди, а также всевозможные бездельники, неспособные себе отыскать жену в родном городе. Следом за ними улица заполнили свахи, шумное крикливое их племя, множество женщин, ведущих себя хуже базарных торговок, расхваливающих рыбу, паровые булочки и тыквенные семечки. Всегда они были одеты пестро и не по возрасту, всегда вышагивали во главе небольшой и такой же крикливой свиты. Их высокие, утыканные шпильками прически, видны были отовсюду. Впереди непременно вышагивал какой-нибудь идиот с гонгом, бьющий в него мерно и громко, точно сборщик подати.

Нин Байзы свахи всегда напоминали тех молодчиков, что выбивают из несчастных должников последние гроши. От таких людей, как и от долгов, лучше держаться подальше.

Он с радостью предпочел бы заполненным народом улицам свои тихие комнаты на самом верху астрономической башни, но некоторые дела требовали его присутствия внизу. Завершив их, Нин Байзы на обратном пути неосторожно свернул на Большой рынок, думая купить немного яблок, и наткнулся, как назло, на тетушку Ешэн с ее многочисленной свитой.

Несмотря на свое прозвание тетушка Ешэн была еще очень молода и, наверное, хороша собой, если смыть с нее весь крикливый макияж, да распустить волосы, уложенные в высокую и сложную, как по статусу положено, прическу с массивными золотыми шпильками. Она считалась лучшей в городе свахой, и трижды подтверждала это звание в королевском дворце на ежегодных смотрах глав городских гильдий. Ее красное платье, расшитое цветами, успело там изрядно примелькаться. Тетушка, пользуясь королевским дозволением, часто посещала всевозможные банкеты, где пополняла бесконечный список своих клиентов. Кроме того, она с наслаждением распускала слухи, что приходится родней богу брака Ваньхуню и умеет видеть пресловутые алые нити, связывающие всех влюбленных легковерные покупались на такие байки, и клиентов становилось все больше.

Не то, чтобы это особенно волновало Нин Байзы, основной его заботой были государственные дела, а также похороны — тут по счастью не вмешивались никакие сторонние люди с глупыми байками, никому не хотелось называться родней князя Преисподней. Просто браки, устроенные тетушкой Ешэн, а также многими иными городскими свахами с весьма романтическими, но нелепыми представлениями о жизни, оказывались недолговечными. Разводов, конечно, практически не было, да и кто бы стал выносить ссор из своего дома. Но разговоры ходили всякие. Особенно в тех случаях, когда родители шли на поводу у свахи и своих собственных детей и заключали шаткие союзы, точно сошедшие со страниц какой-нибудь пьесы: по большой и совершенно нелепой любви.

В любовь Нин Байзы, конечно, верил. Но еще больше он верил в то, что проблем она приносит больше, чем радости. Хорошим примером тут служила собственная его сестра, которая бросила все и вернулась за возлюбленным в бывшую когда-то им всем родной Карсу. Там любовь быстро остыла, взамен ей вспомнилась старая вражда, и теперь сестра влачила жалкое существование в пустом доме с парой всего служанок, пока ее «прекрасный» муж, которого столько она нахваливала, развлекался в публичных домах с певичками.

Лучше уж трезвый расчет, чем такая любовь.

Это не говоря уже о том, что все самые крепкие союзы прописаны среди звезд. И если ничего там пока ценного не читается, лучше подождать. Сам Нин Байзы, к примеру, давно уже знал, что вступит в брак до тридцати лет, и потому не нервничал, никуда не торопился и даже особенно не искал подходящую девушку. Когда придет время — звезды укажут.

Нин Байзы отодвинулся к самой стене, пропуская пышный кортеж свахи и отвернулся на всякий случай, чтобы не встретиться с ней ненароком взглядом. Увы, удача сегодня изменила ему. Как и было прописано в гороскопе, который он составил по привычке перед завтраком, день будет изобиловать серьезными разговорами, неприятными встречами и зыбкими обещаниями удачи. Разговор был, теперь вот подоспело время встречи.

Тетушка Ешэн остановилась, повернулась к нему, удерживая возле лица расписанный пионами веер. Взгляд ее поверх веера скользнул лукаво, вызывая мурашки и дурные предчувствия. Сваха на всех так смотрела, словно примеривалась, откуда начнет есть.

- Ба! Это же Нин-чжансин! А я как раз говорила Тао-Тао, что давно вас не видела. Встреча с почтенным чжансином всегда... к удаче.

Голосок у свахи был медовый, и появилось неприятное ощущение, что сейчас Нин Байзы увязнет в этом разговоре, как любопытная мушка-сластена. Он поклонился, стараясь сохранять самое невозмутимое выражение лица.

- Тетушка Ешэн.

- Мне сказали, это вы разрушили свадьбу министра Ли, - минуя все прочие любезности перешла к делу сваха. Взгляд поверх веера был теперь колючим, даже злым.

- Я только высказал свои соображения.

- Ваши «соображения» были на шести листах первосортной бумаги, я их видела. Вы отыскали в гороскопах несчастных такую какую-то «несовместимость», что ни в одной книге не описана!

- Я просто предположил, что барышня Чирин не сможет родить молодому министру сына, - ровным тоном сказал Нин Байзы, неглубоко кланяясь, больше чтобы сделать на своей мысли акцент.

- Сына?! - тетушка Ешэн крутанула веер в руке и ударила ребром его по ладони, точно это был мясницкий тесак. - А родила бы дочь, что, беда случилась бы?! У него от трех наложниц четыре дочери, так может не в барышне Чирин было бы дело, а? Они так любили друг друга! Министр впервые пошел поперек воли своего отца, а вы! Вы!

- В том-то и проблема, тетушка Ешэн, - вздохнул Нин Байзы. Он в который уже раз попытался прояснить свою позицию, но это было, конечно, бесполезно. - Что хорошего в браке, который не одобряют родители? Это ведет к смуте. Что хорошего в браке, который идет наперекор звездам? Любовь... любовь проходит, тетушка, как только люди сталкиваются с настоящими трудностями.

- Тогда это не любовь, а похоть! - отрезала сваха. - Впрочем, что вам-то знать о том и другом, вы же евнух! Евнух!

Видно, она потеряла на срыве этой свадьбы немалую сумму денег и какие-то особенные подарки, раз так разозлилась, что начала разбрасываться подобными словами. Как Нин Байзы успел заметить, среди свах «евнух» было страшным ругательством. И то верно, браков они не заключают, детей не заводят, так что свахам от них одно расстройство. Самого же Байзы это оскорбление ничуть не задело. Он мягко улыбнулся и поклонился чуть ниже, желая закончить разговор и уйти. Но не тут-то было. Сваха шагнула к нему и сжала запястье, так что даже сквозь слои шелка Байзы ощутил жар ее руки. Его окутал сладкий аромат жасмина, исходящий от одежды и волос женщины. Запах такой же угрожающий и назойливый, как и сама она и ее слова.

- Если вы еще раз вмешаетесь в мои дела, Нин-чжансин, я найду на вас управу, - пообещала она.

Байзы высвободился и ни слова не говоря пошел прочь.

Привычная суета во дворе и залах Мэйюаня вернула Ешэн хорошее настроение, испорченное, казалось, на весь день встречей с астрологом. Как же раздражал ее этот высокомерный мальчишка, вмешивающийся раз за разом в дела, которые вовсе его не касались. Ешэн ведь не пыталась предсказывать будущее или вычислять подходящую дату для какого-то важного события, так почему астролог считал, что он может играть с человеческими сердцами? Бедный министр Ли, бедная барышня Чирин! И они были далеко не первыми жертвами этого самодовольного нахала.

Плюхнувшись за свой рабочий стол, Ешэн принялась энергично обмахиваться веером. Таотао, вынырнув из-за ширмы, расписанной пионами, подала колотый лед с сиропом и фруктами. День несмотря на начавшуюся уже осень, был невероятно жаркий и душный, что также не упрощало работу.

Отправив в рот пару ложек сладкого холодного лакомства, Ешэн подвинула к себе бумаги. Мэйюань семей Ён и Ом по праву считался лучшим в городе и заслужил свою репутацию десятилетиями упорной работы. Недостатка в клиентах у них никогда не было. В разгар осени даже, можно сказать, на износ работали, устраивая свадьбу за свадьбой. Потом зимой, когда наступало время подсчитывать прибыли, платить налоги и делать записи в гильдейских книгах, Ешэн всегда испытывала законную гордость. У нее не было достойных конкурентов.

Иногда, впрочем, становилось скучно. Уже давно ничто не бросало Ешэн вызов, и потому сегодня к раздражению примешивалось легкое возбуждение. Хотелось как-то проучить ледышку-астролога, посадить его в лужу со всей его глупой наукой, с его слепыми и глухими ко всему звездами.

- Влюбить его может в себя?

- О ком вы, тетушка? - спросила Таотао, просматривающая за соседним столом анкеты. Все в их Мэйюане было обставлено самым тщательным образом, и в бумагах всегда был порядок. - Вот, здесь то, что написала о дочерях госпожа Бао. А здесь опись их наследства, составленная королевским поверенным. Есть некоторые... расхождения.

Ешэн сверила два списка и хмыкнула. Расхождения?

- А госпожа Бао, оказывается, горазда врать. Четыре надела земли! Ха! А на деле — жалкая усадьба на окраине княжества Джуё, в степи, где и посадить-то нечего. Намекни ей, что так поступать не следует. Если будет упорствовать, отсылай ее к Фаньши. Пускай там людей обманывает. И я говорила о Нин Байзы. Может мне влюбить в себя Нин Байзы?

Таотао покачала головой с самым серьезным видом, словно идея не была только что пришедшей в голову тетушки шуткой.

- Нет, не стоит. Если он в вас влюбится, то станет преследовать. Такие холодные люди часто прячут весьма страстную натуру. Он будет назойлив, захочет на вас жениться, и что в итоге? Вы либо откажете королевскому чжансинши, что может короля прогневать, либо снова станете мужней женой, но теперь уже без работы.

Ешэн махнула веером и согласилась с предельной серьезностью:

- Твоя правда, Таотао. Может тогда сосватать ему кого? Загибается же бедный евнух без женской ласки!

- Если он евнух, на кой ему ласка? - поинтересовалась вынырнувшая из-за все той же ширмы бабуля Ёнбо. - А-а, ты все с астрологом нашим ссоришься? Нет во всем Дзинчене такой сварливой жены, что я бы ему решила просватать.

- Бабушка! - Ешэн вскочила на ноги и поспешила усадить пожилую женщину на почетное место. - Вы пришли узнать, все ли в порядке? Не нужно было утруждаться, я бы вечером принесла все отчеты в усадьбу!

Ёнбо похлопала ее по руке складным веером, а после — мягкой теплой ладонью.

- Знаю, знаю, моя девочка. Я верю тебе, ни разу ты не подводила меня. Если что хорошего Ён И в своей жизни сделал, так это на тебе женился. Я тут по совсем другому поводу. Переполох большой будет в городе, и нам бы нужно к нему подготовиться.

- Что за переполох? - спросила с любопытством Ешэн. Если уж дело заинтересовало главу семьи Ён, старейшую городскую сваху, главу гильдии, то значит оно нешуточное. - Принеси-ка нам чаю со сладостями, Таотао. Мы ведь заказали из Пионовой беседки тыквенные пирожные и танъюань? Что за переполох, бабушка?

Ёнбо с удовольствием потянула время. Дождалась, пока Таотао принесет чай и закуски, потом долго, придирчиво выбирала самое красивое, самое поджаристое пирожное и ела его, нахваливая мастерство кухарки.

- Ну вот что за женщина эта Лайлин! Будь она чуть помоложе, и я бы выдала ее замуж безо всякого приданного, с одними такими талантами. Да будь она еще и красавицей, вошла бы в королевский гарем!

- Бабушка!

Ёнбо, посмеиваясь, отряхнула с рук крошки.

- Сейчас, сейчас, нетерпеливая моя. Ты ведь слышала, какое на прошлой неделе во дворце было торжество?

Ешэн кивнула. В прошлый четверг отмечали восемнадцатилетие принца Ильдзана, любимца брата-короля, вдовствующей королевы и всего двора. Главы всех городских гильдий по этому поводу объявили выходной день и заказали много вина и закусок. Веселье продолжилось и в пятницу, затем захватило храмовый день и едва не перекинулось на следующую неделю.

- Его высочество уже вступил в тот возраст, когда пора задуматься о жене, а поскольку у его величества нет на примете подходящей девушки...

Ешэн кивнула с пониманием и энтузиазмом.

- Смотрины!

- Вот завтра и узнаем, - Ёнбо вытащила из рукава позолоченный пропуск. - Завтра ты идешь во дворец на прием к королю. Если мы женим принца, мне не о чем будет сожалеть!

Ешэн кивнула, прижав заветный пропуск к груди. Женить принца! Это была самая настоящая мечта. Пускай их Мэйюань и был известен, но еще ни одной свахе ни в семье Ён, ни в семье Ом не удавалось совершить подобное. Ешэн, получись у нее, станут почитать потомки как домашнюю богиню.

- Я сделаю все, что в моих силах, бабушка!

Своим девизом еще в начале правления король Ильджен выбрал «Умеренность и равновесие», и с тех пор того придерживался. Банкеты во дворце устраивали элегантные, но без чрезмерного шума, излишней еды и слишком обильных возлияний. По настоящему пышные празднества бывали всего несколько раз в год. Даже рождение своего первенца король отмечал не празднеством, а церемонией пожертвования храма и бедным, что должно было дать младенцу долгую и счастливую жизнь. Вот и сегодня, несмотря на радостный и торжественный повод, все было обставлено весьма скромно, и Государь держался по обыкновению просто, часто покидая свое место на возвышении, чтобы сказать несколько слов брату или гостям. Зато в зале было необычайно шумно. Так шумно, как только бывает в комнате, где собралась почти сотня женщин. Все городские свахи были сегодня здесь, не забыв и о сопровождающих. Во дворец нельзя было приводить большую свиту, но каждую из свах сопровождала одна, а то и две служанки, а также часто старшие родственницы — если сама сваха была еще слишком молода и не вошла в солидный возраст. Вдобавок к этому в зале были священники, странствующие монахи, шаманы, шаманки, астрологи из Академии, словом — все те, в чьей власти подобрать принцу Ильдзану подходящую жену. Сам принц на взгляд Нин Байзы выглядел бледновато.

Из четырех младших братьев Государя он один остался в столице, при дворе, и пользовался заслуженным уважением и доверием. Он никогда не замышлял дурное, не участвовал в заговорах, больших или малых, не примыкал к какой-либо партии при дворе и собственной не обзавелся. К старшему брату Ильдзан и вовсе относился с почти сыновней почтительностью. Все его любили, и Нин Байзы его сейчас было немного жаль. Страшно было оказаться в руках такого количества жадных женщин.

Впрочем, держался принц как всегда непринужденно, и сейчас беседовал в дальнем конце приемной залы с тетушкой Ешэн. То и дело беседа прерывалась, потому что сваха доставала небольшую тетрадь и что-то в нее записывала.

Прозвенел дворцовый гонг, и старший евнух протяжным тонким голосом возвестил о начале аудиенции. Государь, как показалось Нин Байзы из его укромного уголка, неохотно поднялся на возвышение и сел. После стройное славословия, несколько запоздавшего, гости также заняли свои места. Нин Байзы прошмыгнул между монахами из Сыли и опустился на подушки среди чиновников. Астрологи Академии, сидевшие позади, наградили его мрачными, полными зависти взглядами.

- Наш дорогой и любимый брат, - плавно начал Государь, - вступил в тот возраст, когда мужчине нужна жена. В Карраске много прекрасных девушек, но у Нас нет никого конкретного на примете и мы не можем даровать брак дорогому брату высочайшим указом. Потому Мы повелеваем: тот, кто просватает брату Нашему девушку, которая придется ему по сердцу, и брак с которой будет благославлен Небесами, получит триста золотых слитков, будет на десять лет освобожден от налогов, пожалован красным одеянием и нефритовым знаком, а также назван Лучшим в городе сватом. Свадьба должна быть сыграна до зимы, так что сроку Мы вам даем в три месяца без одного дня.

Стоило Государю умолкнуть, и толпа ожила. Зал наполнился перешептываниями, короткими возгласами и даже тихим сварливым молчанием, там где свахи припоминали друг другу старые обиды.

- Банкет начался! - возвестил старший евнух.

Нин Байзы поискал глазами принца. Тот с обычным своим дружелюбным видом беседовал с парой подскочивших к нему свах. Те, наверняка, уже принялись нахваливать свой «товар», и на банкете от них некуда было скрыться. Впору уж пожалеть несчастного.

- Нин-чжансин, есть у вас уже кто-то на примете?

- Министр Ли? - Нин Байзы сдержанно поклонился.

Министр Ли, совсем молодой для такой должности, ему едва исполнилось тридцать, весьма успешно руководил министерством церемоний, приняв должность от отца. Старый министр Ли удалился на покой, но столицу не покинул, и все еще вмешивался с в дела семьи и двора, даже сейчас присутствуя на банкете. Оттеснив в сторону свах, он разговаривал теперь с принцем.

- У меня к вам одна просьба, Нин-чжансин, - министр Ли взял Байзы за локоть и потянул в тень украшенной драконами колонны.

- Просьба?

- Отец прислушивается к вашему мнению, - в словах молодого министра прозвучала вдруг мимолетная горечь, но почти сразу же тон стал деловым. - Пожалуйста, скажите ему, что моя сестра — неподходящая пара для его высочества.

- Но...

- Отец желает породниться с Его Величеством, но Минь-минь... - министр Ли вздохнул. - Не думаю, что она будет счастлива в браке с принцем. Мне не хотелось бы новых разочарований... Я не прошу вас лгать, Нин-чжансин, но просто... поговорите с отцом, просто обмолвитесь, что этот союз вам не кажется удачным, пока отец не поставил на уши всех столичных свах.

Нин Байзы покачал головой немного удивленно.

- Этот союз и в самом деле удачным не будет. Ваша сестра, как я помню, родилась в год лошади, а это для змеи худшая пара. Я конечно же поговорю с вашим отцом, но...

- Моя благодарность будет велика, - пообещал министр Ли туманно и скрылся в толпе чиновников.

Нин Байзы проводил его недоуменным взглядом, а спустя мгновение наткнулся в толпе на тетушку Ешэн. Она среди всех прочих свах веделялась самым роскошными нарядом и самыми дорогими украшениями. Неудивительно, ведь она не только носила титул лучшей свахи; бабушка ее покойного отца занимала три десятилетия подряд пост главы гильдии, и одно это уже делало тетушку Ешэн особенной.

Глаза ее горели от возбуждения. Сваха нацелилась на большой королевский приз, и Байзы стало даже жаль принца. Говорят, мало кому удавалось устоять под напором тетушки Ешэн, когда она принималась нахваливать своих невест.

До этой минуты Байзы во всем этом участвовать не собирался. Он давал советы, он составлял карты и указывал людям на совместимость, он даже устроил при дворе несколько весьма удачных брачных союзов, но никогда это не рассматривал в качестве основного своего занятия. Но в эту минуту, глядя на смеющуюся сваху, едва прикрывающую лицо веером, он решил, что непременно поучаствует в смотринах и отыщет для принца самую лучшую невесту. Такую, за которую не придется краснеть, и которая не обратит его жизнь в кошмар. Ту, что ему даруют звезды, а не глупые романтические представления свах вроде тетушки Ешэн о любви.

Ешэн в третий раз переложила с места на место описные книги, а после с раздражением спихнула их со стола и закусила черенок кисти. Все без толку! Разве можно предлагать принцу кого-то из этих глупых девиц с их жадными и сварливыми мамашами? Ешэн любому человеку могла подобрать пару, но в жизни бы не позволила породниться с королем какой-нибудь госпоже Бао, пусть род ее и мог похвастаться изрядной древностью.

- Вот, здесь еще несколько имен, - Таотао протянула свежую, еще пахнущую чернилами стопку тетрадей. - Но они по большей части дочери купеческие.

- Не подойдет, - покачала головой Ешэн. - Даже мы не можем себе позволить такое: предлагать принцу купчиху. Такое только в сказках и срабатывает. Пересмотри еще раз записи обо всех незамужних аристократках в возрасте от шестнадцати до двадцати... двух. Не беда, если девушка будет чуть старше, верно? Главное, чтобы она была умна, и у нее был хороший нрав. Принц Ильдзан сам обладает превосходным характером, он умен, начитан, утончен. С пустышкой ему жизни не будет. Нет, тут должно быть что-то особенное...

Ешэн снова закусила кончик кисти, и Таотао буквально выхватила его изо рта своей госпожи и покачала укоризненно головой.

- У нас впереди почти три месяца, тетушка, а Дзинчэн — город большой.

- Ты хочешь, чтобы нас обскакали эти курицы из Сорочьего квартала? - нахмурилась Ешэн.

- Нет, но...

- Госпожа... - в кабинет осторожно заглянул молоденький слуга. Он появился в Мэйюане всего несколько недель назад и до сих пор робел, искренне считая Ешэн внучкой Ванхуня. - У нас клиент. Я поднес ему чаю, но выглядит он так, словно долго ждать не... не намерен.

Смешавшись, юноша потупился. Ешэн, подойдя, потрепала его по щеке.

- Подай сладости, те что сегодня доставили из Пионовой беседки, я сейчас подойду.

Конечно, розыск невесты для принца был первоочередной их задачей, но и о других клиентах забывать не следовало. Это могло бы разрушить репутацию их Мэйюаня. Поправив одежду, проверив ровно ли воткнуты все шпильки и немного подрумянив щеки — сваха должна всегда выглядеть полнокровной и жизнерадостной — Ешэн вышла в приемную залу.

Когда-то она была огромной, и здесь будущих невест обучали танцам — в те далекие времена, когда в обязанности Мэйюаней входило подготавливать девушек к семейной жизни. Подготовка была на вкус Ешэн несколько однобокой: их учили петь, танцевать, готовить и говорить мужу приятные вещи, но обходили стороной многие более важные вопросы: как правильно ссориться, например. Как реагировать на обиды и измену. Да и что с мужем делать в постели, как сейчас полагала Ешэн, тоже лучше иметь некоторые представления. Чтобы это не слишком шокировало в неподходящий момент.

Но в конце концов Ешэн решила, что важнее всего для будущих супругов — получше узнать друг друга, а этого не позволяли формальные встречи в присутствии родителей, на которых обсуждался обычно размер приданного и доходы жениха. Ешэн уговорила своего мужа разделить этот никому уже не нужный зал на небольшие комнатки ширмами и занавесями, и теперь тут можно было спокойно поговорить с глазу на глаз за чашкой чая. Прислужники Мэйюаня следили, чтобы молодые люди не переступали черты дозволенного, однако в разговоры не вмешивались. Здесь же Ешэн предпочитала принимать гостей.

- Он вон там, тетушка, - шепнул слуга, указав на дальний закуток, почти у самой двери. Его выбирали люди нетерпеливые, желавшие как можно скорее покончить со всеми делами и уйти. Иногда такие люди становились самыми простыми клиентами Мэйюаня, а иногда — самыми сложными и придирчивыми.

Подойдя, Ешэн сделала изысканный поклон, сложив руки у бедра, и улыбнулась.

- Дорогой гость, тетушка Ешэн прибыла.

Мужчина поднял на нее взгляд, и Ешэн поняла опасения молодого прислужника. Мужчина выглядел... суровым. Даже мрачным. В его грубоватых, крупных чертах лица была какая-то привлекательность, они были одновременно отталкивающими и завораживающими. Пухлые чувственные губы, наверное, недурно целовались, но сейчас они были плотно сжаты. Он источал опасность, этот мужчина, и одет был соответственно: в простого покроя добротную одежду немаркого цвета, под которой угадывался легкий доспех. Что за человек он, если ему требуется доспех в Столице? Или это дело привычки?

- Тетушка? Вы слишком молоды для тетушки.

Голос у него был, вопреки ожиданию, мягкий и приятный.

- Мне это часто говорят, - Ешэн села к столу и наполнила чаем две чашки. - Могу я узнать имя дорогого гостя и цель его визита?

Мужчина хмыкнул.

- Меня зовут Ко Инжэ, и я пришел, конечно, чтобы найти себе жену.

- Конечно.

- Мне сказали, что вы — лучшая сваха в городе.

Ешэн улыбнулась.

- Так написано у нас на вывеске. И мы ценим свою репутацию. Что за жену вы ищете, господин Ко? В Столице много невест, и нрав у всех разный. Нужна вам веселая подруга, или заботливая хозяйка?

Ко Инжэ пригубил с задумчивым видом чай.

- Мне нужна разумная женщина. Которая без капризов покинет город и поедет со мной в Вонгай.

С этим было куда сложнее. Немногие столичные красавицы согласятся покинуть этот полный развлечений и соблазнов город для того, чтобы жить на границе. Ешэн покопалась в памяти, пытаясь ухватить мысль за хвост. Верно! Ко Инжэ! Князь Вонгай, крошечной территории на самой границе королевства, под боком у могущественных Шенов. Это суровые владения, где песка и степного ковыля много больше, чем людей. В такое место женщина поедет либо по очень большой любви, либо по очень трезвому расчету.

- Есть ли у вас иные пожелания? - продолжила Ешэн расспросы. - Чего вы хотите от своей будущей супруги? Какой она должна быть?

Ко Инжэ хмыкнул.

- Незамужней женщиной, очевидно. Достаточно молодой и здоровой, чтобы родить детей. И достаточно родовитой, чтобы впредь мне не пришлось отказывать сватам из числа кочевиников.

Так вот в чем дело. Ешэн прикусила губу, чтобы не рассмеяться. В своих краях господин Ко, должно быть, жених видный, и его осаждают отцы из числа кочевых вождей. На всех их дочерях не женишься, а отказывать неразумно.

- Думаю, у меня отыщется для вас подходящая невеста, - пообещала Ешэн с улыбкой, мысленно уже выстраивая план действий.

Она задала еще несколько вопросов, убедившись окончательно, что Ко Инжэ не из тех людей, кто делятся подробностями своей жизни даже со свахой. Работу это не облегчало, но Ешэн давно уже поняла, что людей подобного сорта бесполезно убеждать в чем-то. Проще найти к проблеме иной подход.

Проводив гостя, она переоделась в более скромный и практичный наряд, взяла из кладовой коробку сладостей и отправилась в Цзюиньюэ за информацией и советом.

Это был один из старейших публичных домов в Столице, и достаточно уважаемых. В последнее время репутация этих заведений разрушалась множеством дешевых домиков, открытых на окраинах, где предлагали плохое вино, вульгарные танцы и низкосортные- развлечения, но Дома вроде Цзюиньюэ все еще сохраняли о себе хорошую память. В дни больших представлений здесь даже можно было встретить придворных дам, с ног до головы укутанных полупрозрачной тканью. Они пили и веселились ничуть не меньше обычных горожан, наслаждаясь изысканными танцами и первосортным вином. Впрочем, Ешэн ни то, ни другое не интересовало.

- Сестрица Бай Моли свободна? - поинтересовалась она у привратника, показывая свой ярлык. - Скажи, что с ней хочет перекинуться парой слов тетушка Ешэн.

Привратник поклонился почтительно и проводил Ешэн немедленно в одну из комнат на втором этаже, где сташие куртизанки принимали своих гостей. В комнате тонко пахло пионами — любимый аромат Бай Моли и самой Ешэн. В отдалении звучала музыка, пипа и флейта играли дуэтом «Плыву по озеру в туманный день». Атмосфера в Цзюиньюэ была потрясающая.

Подали чай и сладости, не такие шикарные, как в Пионовой беседке, но тоже неплохие, и дожидаясь куртизанку Ешэн съела полтарелки дынного мармелада.

- Тетушка! - скользнув в комнату, Бай Моли прикрыла дверь.

- Сестрица Моли! - Ешэн помахала рукой, подзывая куртизанку к себе. - У меня для тебя гостинец.

Приоткрыв крышку лаковой коробки, Бай Моли восхищенно ахнула и облизнула пунцовые губы.

- Из Пионовой беседки? Это же так дорого!

- Не дороже хорошей информации, - отмахнулась Ешэн.

Бай Моли быстро села напротив и наполнила чашки чаем.

- О ком ты хочешь узнать, тетушка?

- Ко Инжэ.

- О, князь Вонгай? - хмыкнула куртизанка с набитым ртом. В присутствии близких приятельниц она всегда теряла светские манеры, воспитанные с таким трудом. - Вернее сказать — князек, потому что того Вонгай... Пф-ф!

- Сложный клиент?

- О нет, пойми меня правильно, тетушка, - Бай Моли отряхнула с губ крошки. - Он щедрый, и, хотя этого сложно ожидать при его манерах и внешности, очень нежный человек. Но... Как бы сказать... он слишком серьезный. В сердце у него дыра, все в голове. Его желания не простираются дальше... ну, ты понимаешь. К музыке он глух. К поэзии — тоже. Любит вкусно поесть, но это ведь не к нам. Когда приезжает в Столицу по делам, то в Цзюиньюэ заходит, кажется, только потому что здесь можно всех нужных людей встретить. Но девушек выбирает, и подарки оставляет. Так что если он тебе как жених интересен, то скажу тебе: не евнух, не жадина, и жестокости в нем нет.

- Но и завидным женихом его не назовешь, - вздохнула Ешэн. - Да уж, задачка.

- Дела у Вонгай идут хорошо, хотя иногда приходится отражать набеги кочевников, - продолжила Бай Моли. - Ко Инжэ сюда приезжает, чтобы торговые связи наладить, да оружием закупиться. Несколько раз, как я слышала, нанимал людей из Карсы, но в основном справляется своими силами. Фехтует красиво. Что тебе еще сказать... Доходы у Вонгай скромные, если со Столицей сравнивать, но и свои сильные стороны имеются. Деревья у них там какие-то растут особенные, целые деревни из них изготавливают мебель и шкатулки, которые даже тут сейчас стали цениться. Есть серебро и самоцветные камни, даже нефрит. У Ко Инжэ подвеска из белого нефрита, такая красивая! На вид дорогая, но он так с ней небрежен, словно в Вонгай она ничего не стоит.

Ешэн задумчиво кивнула. Работа виделась ей довольно скучной: найти женщину, которая согласится уехать на край земли ради серебра и нефритов. Достаточно жадную и недостаточно светскую, которая легко проживет без столичных соблазнов. И которая примет вот такого мужа: глухого к музыке и поэзии и неспособного на романтические порывы.

- В постели, если это тебя вдруг интересует, очень неплох, - сказала Бай Моли и подмигнула.

Может подыскать ему какую молодую вдовушку, которая это сочтет подходищим поводом выйти замуж?

- Вообще я слышала, что Ко Инжэ не просто так в Столицу зачастил, - куртизанка отправила в рот половину пирожного, обсыпавшись розоватой пудрой. - Он, говорят, хочет с Шенами объединиться, войти в состав северного княжества, чтобы укрепить собственное положение и границы. Не знаю, делает ли его это более выгодным женихом, или обесценивает.

Шены! Точно! Ешэн щелкнула пальцами. Шенин — дочь князя, подруга детства его высочества Ильдзана! Чем не невеста?

- Спасибо за информацию и советы, - Ешэн поднялась. - Комиссия в этот раз, обещаю, будет выше обычной.

Куртизанка безразлично кивнула. Ее не так интересовали деньги свахи, как возможность посплетничать о своих клиентах и разнообразных знакомых. Сердечно с ней распрощавшись, Ешэн поспешила назад в Мэйюань, вспоминая, где лежит у них тетрадь с именем, датой рождения и всей информацией о барышне Шен. Все больше и больше казалась она Ешэн подходящей для принца невестой.

Нин Байзы и сам не ожидал, что за семь лет, что он занимал сначала должность помощника чжансина, а потом и главного астролога, в его архиве накопится такое количество звездных карт. Они были аккуратно записаны им сперва со слов наставника, большого знатока небесных светил, а затем и по собственным наблюдениям. Жизнь всей Столицы лежала сейчас у него на столе, и Байзы испытывал легкий трепет. Изучив чуть внимательнее карты, он мог предсказать будущее людей, дать им ценный совет или уберечь от беды. Была в архиве даже карта Государя, составленная в день его взошествия на престол, но к ней Байзы решил не прикасаться. Никто кроме Его Величества не может решать, когда следует смотреть на его судьбу и заглядывать в будущее.

А вот звездную карту принца Ильдзана Байзы достал и внимательно изучил сверяя прежние свои наблюдения с нынешним положением звезд. Ночь была ясной, и все небо было видно особенно отчетливо.

Принц родился в год Змеи и в месяц змеи, в день и час, когда над горизонтом поднялась звезда, именуемая Сердцем вечности. Это был хороший знак, обещающий принцу блестящее будущее. Ему суждено было стать опорой трона. Помимо благоприятной судьбы боги наделили принца Ильдзана и его матушку мудростью. Наставник всем братьям нынешнего Государя и их матерям подробно расписал судьбу, все взлеты и падения, и то место, которое каждому суждено занять. Всем им было предсказано достойное будущее, в котором не было только одного — трона. И только мать принца Ильдзана смирилась с этой мыслью и воспитала юношу в почтении к старшему брату и в понимании, что не следует просить слишком многого. Благодаря ее мудрости он один остался при дворе, все же прочие давно были отправлены в ссылку в разные концы страны.

Подобно всем, рожденным в год Змеи, принц был умен, склонен все просчитывать наперед и полагаться на конкретные факты, а не на домыслы. Он был целеустремленным человеком, сильной натурой, верной своему слову, и, кажется, дурные стороны, присущие этому знаку, совсем его не коснулись. В нем не было лжи, притворства, отчужденности или подверженности темным страстям, что иногда завлекают змей в неприятности. Жена такому человеку нужна особенная. Принца не привлекут хорошенькие пустышки, которых предложат ему непременно городские свахи. Они разоденут девушек, обычат кое-каким трюкам, но змеи хорошо видят сквозь всю эту ложь. Нет, принцу нужна такая же мудрая, уверенная в себе и целеустремленная супруга, с которой он сможет разделить свою судьбу и предназначение.

Отложив в сторону тетрадь, Байзы посмотрел на стопку звездных карт, на которых записаны были судьбы и характеристики девушек из знатных домов. Эта не годится, эта тоже. У этой в карте значится немало хорошего, но сама она невероятно глупа. Должно быть, мать ее соврала о дате и часе рождения своей дочери, чтобы ей предсказали лучшее будущее. Такое на самом деле случалось сплощь и рядом с тех пор, как кто-то из весьма неразумных астрологов напечатал объемистый и путаный труд «Предсказание по звездам и небесным нитям». Теперь каждый мог себя возомнить чжансином, сверившись с парой таблиц. Пользуясь ими, матери подменяли даты рождения своих детей, пытаясь для них добиться более яркого будущего и процветания. В итоге, конечно же, выходило наоборот: поступая вопреки своей судьбе, молодые люди попадали в неприятности.

Взяв новую звездную карту, Нин Байзы задумчиво хмыкнул. Княжна Вэньлай. Конечно, ей уже двадцать два года, она на четыре года старше принца, но все в ее семье стареют медленно. Она выглядит совсем юной девушкой. У нее прекрасные манеры, отличное, почти идеальное образование и она принадлежит к княжескому роду Карсы. Это будет полезный брак. Как и все, рожденные в год быка, она трудолюбива, и отличается упорством. Это также хорошее качество для того, кто входит в королевскую семью. Она сама из очень знатного рода, ее предки много веков управляют Карсой, и управляют великолепно, а значит княжна понимает, какая ответственность лежит на каждом члене семьи Иль. И наконец... наконец — она красавица.

Раскрыв обе тетради, Байзы принялся за расчеты, внутренее опасаясь провала. Княжна Веньлай выглядела слишком идеальной невестой для Его высочества, и непременно должны были отыскаться серьезные препятствия. Вот и приходилось многократно пересчитывать все пути звезд, сверяясь то с записями в картах Его высочества и княжны, то с расстеленным на столе подробным изображением звездного неба, со всеми на него нанесенными объектами, включая кочующие звезды. За этим занятием — с кистью в зубах и длинной линейкой в руке — его и застал старый министр Ли.

Хотя он и отошел от дел, господин Ли Чжэн все еще часто появлялся при дворе, контолируя каждый шаг своего сына. Отчасти, возможно, сваха Ешэн была права: молодому министру Ли следовало бы добиться для себя самостоятельности, но сделать это было непросто. Господин Ли Чжэн ничему не позволял ускользнуть из его рук.

- Почтенный Чжансин.

Байзы отложил линейку, повесил кисть на место и поклонился.

- Бывший министр. Проходите, прошу. Чаю?

- Я вас отвлек, мастер Нин? - Ли Чжэн указал на звездные карты.

- Нет-нет, ничего страшного. Рутинная работа, - уверил его Байзы и жестом подозвал слугу. Выслушав распоряжение, мальчишка убежал за чаем и закусками.

Ли Чжэн устролися в кресле на веранде, откуда видно было весь город, как на ладони, и в ночи — полное звезд небо.

- Веранда ваша уступает только Старой абсерватории! - восхитился старый министр. - Пригласите меня как-нибудь вечером полюбоваться звездами, мастер Нин.

- Непременно, мастер Ли. Но что за дело привело вас ко мне? - осторожно спросил Байзы, в принципе уже догадываясь о цели визита. Молодой министр наверняка был прав, и Ли Чжэн собирался просватать принцу свою дочь.

Оправдывая все ожидания, старый министр достал из рукава звездную карту, переплетенную в великолепный синий шелк, затканный серебряной нитью.

- Прошу, Нин-чжансин, решите судьбу моей дочери.

Байзы осторожно, двумя руками взял карту и развернул.

Барышня Ли Минь родилась в год лошади, ей едва исполнилось семнадцать, и судьба ее должна была засиять по-настоящему. Чтобы понять это, достаточно было беглого взгляда на карту. Ее отличали ум, ловкость и находчивость, ей предстояло разрешить немало бед благодаря своей сообразительности. Однако, сочетание года, дня и часа рождения говорили о большем, чем у прочих ее сверстниц, стремлении к независимости. Ли Минь была дикой лошадью, которую нелегко укротить, о чем, конечно, ее отцу говорить не следовало. Поэтому Байзы кратко, сжато, в самых вежливых выражениях изложил свои мысли касательно будущего барышни Ли и вернул карту отцу.

- Что насчет ее брака?

Вот мы и добрались до сути... Байзы спрятал неловкость за рукавом и чашкой чая. Он и в самом деле не видел для барышни Ли никаких перспектив, ее вхождение в королевскую семью ничего не сулило ни ее отцу, ни роду Иль, ни молодоженам. Но отказывать старому министру между тем было не слишком приятно. Он отличался, говорят, даже в молодости сварливостью и злопамятностью. Сейчас он помнил хорошее, то как Байзы уберег его сына от дурного брака, однако хорошее он, опять же по разговорам, помнил недолго.

- Барышня Ли принесет своему супругу большое счастье и процветание, - осторожно ответил Байзы. - А рожденные в браке дети будут опорой страны. Предложение о браке поступить вам до того, как барышне исполнится девятнадцать.

Задумичво кивнув, старый министр Ли сделал небольшой глоток чая, а после с полминуты рассматривал золотистый настой.

- А что звезды говорят о браке моей дорогой дочери с Его высочеством?

Байзы еще раз раскрыл звездную карту.

- Нет. При всем почтении, господин Ли, это плохая идея.

- Почему?

В это простое, короткое слово старый министр вложил всю свою подозрительность и неприязнь.

- Ваша дочь рождена под знаком лошади, а его высочество — под знаком змеи. Два таких человека не смогут создать крепкий брак. Он только сделает вашу дочь несчастной и может привести даже к ранней ее гибели. Хуже всего, если у барышни Ли возникнет к ее высочеству сердечная привязанность. В ответ ее Его высочество не полюбит, и тогда — быть беде. Подыщите барышне мужа, рожденного в год дракона, человека великодушного и мудрого, которого будет заботить ее счастье.

Старый министр задумчиво кивнул, а после просил:

- А что будет, если пойти против звезд? Мне всегда это было любопытно, Нин-чжансин, не думайте, что это лишь нашей с вами нынешней темы касается. Каждый по своему ведь мыслит: шаманы одно говорят, монахи — другое, астрологи — третье. Есть еще шеновы ведьмы, которые невесть чему поклоняются.

- Мы все под звездами ходим, - сдержано ответил Байзы. - И у Государя мандат небес, также начертанный среди звезд. Не следует идти им наперекор.

Старый министр Ли побарабанил по столу пальцами, пугающе длинными ногтями, рождающими разные весьма неприятные ассоциации.

- Слышал я, Его высочество хочет испросить у Государя дозволения поехать послом в Акаш. В эти дикие, болотистые земли, населенные настоящими дикарями. Женщины там распутны, а мужчины до сих пор безвольны. Это и в самом деле не та судьба, которую хочет отец для любимой дочери... Спасибо за совет, Нин-чжансин, он как всегда бесценен.

Байзы поднялся следом и проводил гостя до двери. Когда шаги старого министра стихли на лестнице, он наконец-то смог выдохнуть, и словно камень с души скатился. Байзы все еще полагал, что поступил правильно, расстроив свадьбу молодого министра Ли с той девицей, но все равно, определенные угрызения совести испытывал, вмешиваясь так вольно в чужую жизнь. Теперь этот долго можно было считать уплаченным: он выполнил просьбу министра. Не говоря уже о том, что брак барышни Ли с принцем, которого старый министр вполне мог добиться одним лишь своим напором, в самом деле принес бы одни только несчастья. Да еще это посольство в Акаш... Байзы снова вернулся к звездным картам, но не смог разглядеть подсказки. Если принц и собрался в другую страну, то этого сейчас сказать было нельзя, и нельзя было узнать, к чему приведет такое посольство. Должно быть, над Акаш небо другое.

Снова вооружившись линейкой, Байзы возобновил расчеты.

Формальные смотрины были, по мнению всех городских свах, самым утомительным во всей их работе. Устраивались они почти сразу же, как жениху или невесте присылалось письмо с предложением брака, и было очень мало времени, чтобы по-настоящему подготовить невесту. А барышня Шен, к немалой досаде тетушки Ешэн, оказалась очень и очень непростой особой. Чего, впрочем, ждать от Шенов?

Наряд был готов, в манерах барышни сомневаться не приходилось, но Ешэн не видела в ней ни малейшей заинтересованности предстоящими смотринами, тем более — браком. Девушка все то время, пока ее наряжали, красили, делали ей прическу и выткали шпильки, читала книгу — какой-то глупый романчик, пересказ романтической балаганной пьесы, смотреть которую было, честно говоря, стыдно даже человеку, настолько верящему в любовь, как тетушка Ешэн. Романчик был сладкий, как дынные пирожные из дешевой лавочки за углом, и такой же безвкусный.

- Я знаю Дзандзана с детства, - оборвала Шенин тетушку, когда та попыталась снова затеять разговор о предстоящих смотринах. - Не думаю, что мне нужно готовиться.

- Создается впечатление, - проворчала Ешэн, - что ты совсем не хочешь замуж.

- Верно, - кивнула Шенин, вызвав волну шепотков. - Совершенно не хочу. Но у меня долг перед семьей, и я должна слушаться отца. Честно говоря...

Девушка потянулась, пытаясь размять шею. Ешэн ей сейчас немного, совсем немного сочувствовала — придворные украшения, выбранные по столь важному случаю, весили немало.

- Честно говоря мы с Минь бы куда охотнее покинули дворец и отправились в странствие, как героини романа.

- Это вредные романы, - вздохнула Ешэн. - Еще вреднее чем то, что барышня Шен сейчас читает. Героини в реальной жизни не ходят по дорогам с мечом в руке и не сражаются с разбойниками. В Карсе, быть может, или в пустыне; или в Вонгай где-нибудь, но не здесь, в привычном мире.

Про Вонгай она зря вспомнила. Ешэн поморщилась, как от зубной боли. Ко Инжэ был еще хуже княжны Шен. Придирчивый, переборчивый, и совершенно непривлекательный для всех столичных барышень. Никто ему не нравился, и он не нравился никому. Отвратительный клиент! Ешэн запланировала смотрины для него в самое ближайшее время, но список вероятных невест таял, как кусок льда под палящим летним солнцем.

- Все будет хорошо, тетушка, - улыбнулась Шенин и похлопала сваху по руке. - Не переживай. Мы с Дзандзаном поладим.

- Смотрины — это важно, - продолжила ворчать Ешэн, поправляя несуществующие складки на платье княжны. - Там будет множество красавиц, и как бы ты не была хороша, всегда может найтись та, что сумеет привлечь внимание Его высочества какой-нибудь глупой выходкой.

- Дзандзан такого не любит, - покачала головой Шенин. - Для него важно сохранить лицо. Он ведь принц, он будет выбирать ту невесту, что придется ко двору.

- Тогда тем более, будь внимательнее и осторожнее! Кое-кто из свах наверняка будет играть грязно, чтобы добиться своего.

Шенин ободряюще улыбнулась, хотя на самом деле это Ешэн должна была ее успокаивать.

- Буду, буду тетушка.

- Паланкин готов! - сообщил слуга.

Ешэн в последний раз проверила, все ли готово, взяла свою невесту за руку и повела ее к дверям. Ешэн страшно нервничала. На кону была репутация Мэйюаня, необходимость лишний раз утереть нос всем прочим свахам и указать им место. В гильдии слишком много стало разговоров о том, что хозяйка Мэйюаня Ён слишком молода, и над ней нет никакого присмотра, а это может стать причиной нарушения церемоний. Кое-кто начал распускать о Ешэн сплетни и даже придумал ей любовника, чего стерпеть было совсем уж невозможно. Такой грязный поклеп бил по репутации, которой Ешэн гордилась. К тому же, пошли разговоры о том, что, оставив свой пост главы гильдии, госпожа Ёнбо должна будет передать его кому-то из городских свах постарше, а не слишком молодой вдове своего внука. Ешэн нужно было устроить эту свадьбу и получить королевскую награду, чтобы всем заткнуть рты и продолжить свою работу спокойно. Она не хотела славы и почестей, ей даже не нужно было звание лучшей свахи в Дзинчене или пост главы гильдии. Ешэн просто хотела, чтобы в делах у нее был порядок, в жизни — покой, и чтобы имя ее не трепали в грязных сплетнях, портя репутацию, и создавая Мэйюаню весьма дурную рекламу.

Как ни пыталась она успокоиться, напряжение не спадало, а когда они, перебравшись через реку, доехали до дворца, стало только хуже. Широкий парадный двор был уже заполнен повозками и паланкинами, и в глазах рябило от ярких тканей и сверкающих драгоценностей. И, конечно же, повсюду алели платья свах. В первую секунду светлые одежды Нин-чжансина принесли настоящее облегчение. Взгляд отдыхал на них.

Потом Ешэн увидела, кто идет рядом с придворным астрологом, и пробормотала еле слышно пару проклятий, что подслушала давеча на рынке. Потому что княжна Вэньлай была невероятно хороша. Потому что она одна-единственная и могла составить конкуренцию Шенин, и потому что астролог явно намерен был победить. Этого Ешэн допустить не могла. То, что о ней сплетничали и ее способности ставили под сомнение, вне всяких возражений, злило. Но то, что кто-то посторонний вторгался на ее территорию, выводило ее из себя по-настоящему. Заниматься бы астрологу своими звездами, своими церемониями да похоронами, но нет, ему потребовалось вмешаться в жизнь людей. И ладно бы он сулил великую судьбу или прдостерегал от дурных поступков, тут он был в своем праве. Но он вмешивался в дела любовные, вообразив себя Ваньхунем. Что бы ни было написано в звездах, Ешэн сомневалась, что им есть хоть какое-то дело до человеческих чувств. А значит и примешивать их к вопросам брака не следует.

Астролог заметил ее и едва заметно кивнул. Ешэн в ответ изобразила самый издевательский свой поклон и крепче сжала руку княжны Шен.

- Следуйте в павильон Удачи и Процветания! - протяжно высоким голосом возвестил один из евнухов, и всу потянулись прочь со двора следом за слугами.

Прежде Ешэн не доводилось бывать в этой части дворца, посторонних обычно не пускали в обширные сады, полные цветущих кустарников. Погода стояла теплая, и потому османтусы цвели, как ни в чем не бывало, и вокруг стоял его нежный, медовый аромат, от которого во рту появлялся знакомый вкус пирожных. За прошедшие дни дел было столько, что у Ешэн ни минутки не было, чтобы заглянуть в Пионовую беседку и порадовать себя чем-нибудь сладким. Поэтому она решила, что, женив принца, непременно закатит пир для себя одной.

Размышляя о будущем, которое старалась видеть счастливым и радужным, Ешэн не забывала оглядываться по сторонам, любуясь королевским садом и подмечая мелкие детали. Все тут устроено с большим вкусом, и выглядит скромно. Его величество не одобряет показную роскошь. Говорят, при его отце к чиновнику нельзя было заявиться без дорогого подарка, сейчас же им прилично брать только чай и какие-то не менее скромные подношения, что, конечно, не всем нравится. Но удобно, следует признать, потому что, если верить рассказам Ёнбо, а также родной бабушки Ешэн, в былые времена сватовство из-за всех этих «подарков» было делом хлопотным и очень затратным. Сейчас главное — найти хорошую невесту.

За этими размышлениями они добрались до павильона Удачи и Процветания, изящного здания, поставленного на сваях на берегу пруда. Его крыши взмывали вверх на углах, украшенные фигурками фениксов, в клювах которых покачивались колокольчики. Стоило подняться ветру, и в саду слышался мелодичный звон. Изысканность павильона всех привела в восхищение, и девушки, до той поры перешептывающиеся, замолкли, рассматривая шелковые шторы, такие тонкие, что они казались почти прозрачными, и украшающие их резные нефритовые подвески. А потом их проводили внутрь, в просторную, элегантно обставленную залу, где на небольшом возвышении сидел принц, и всем вовсе стало не до разговоров. Оробела даже до той поры державшаяся достаточно свободно Шенин.

Принц Ильдзан был очень красив, и ее сложно было винить в том, что теперь она умолкла и потупилась, боясь поднять на молодого человека взгляд. В каком-то смысле принц был воплощением всех мечтаний и чаяний столичных девиц: высокий, стройный, элегантно одетый, сдержанный, со взглядом нежным, и такой же нежной улыбкой, он словно сошел со страниц тех романов, что вошли сейчас в моду. Ешэн не удивилась бы, окажись, что многие из этих романов с принца и списаны. То был не худший источник вдохновения.

- Смелее, - шепнула она, подтолкнув Шенин в в спину. - Обрати на себя внимание Его высочества. Вы давно знакомы, вам есть о чем поговорить.

Первые смотрины были нужны исключительно для того, чтобы отсеять самых робких и неуверенных, а также тех, кто принцу совсем не приглянулся, и тут можно было совершить две одинаково глупые вещи: быть слишком робкой и быть слишком назойливой. И Ешэн совсем не увидивалсь, когда большая часть невест, либо сопровождаемая не самыми ловкими свахами, либо ими плохо обученная (да и про самих свах словно доброго нельзя было сказать) поделилась на две почти равные половины. Одни замерли, точно каменные изваяния, боясь поднять взгляд на принца, другие принялись говорить наперебой, и по большей части глупости. Когда Его высочество поднялся и принялся ходить по залу, останавливаясь и беседуя с невестами, он удостоил своим вниманием не более двух дюжин из без малого сотни. Шенин к немалому облегчение Ешэн была в их числе. Принц остановился рядом с ними, обменялся с княжной какими-то старыми, им одним понятными шутками и весьма благослклонно высказался о макияже Ешэн, который она рисовала все утро. Тетушка подозревала, что тут крылась насмешка — макияж ей никогда не давался, и особенно плохо получался «цветок сливы», но лицо принца было непроницаемым, а его улыбка — очаровательной. Поклонившись, он пошел дальше и к немалой досаде Ешэн затеял беседу с княжной Вэньлай. Сопровождающий ее астролог, поймав мрачный взгляд свахи, скупо и холодно улыбнулся и отвернулся.

Княжна Вэнь, как и все в ее роду, отличалась непростым характером, и была, к тому же, рождена в год быка. Это делало ее честной и трудолюбивой, но также и упрямой и немного обидчивой. Смотринами она была недовольна. Ее тетушка, сопровождавшая княжну в Дзинчен, на смотринах не присутствовала, но то ли ей в красках все описали слуги, то ли она достаточно часто посещала подобные собрания. Сейчас она сидела, поджав свои сухие тонкие губы, и мрачно изучала Нин Байзы. От этого взгляда ему становилось не по себе, как, впрочем, и всегда, стоило ему оказаться под прицелом глаз какой-нибудь суровой пожилой кумушки. Та либо пыталась найти ему жену, либо — недостатки в нем самом, объяснявшие, почему жены до сих пор нет.

- Это просто позор, что любая, даже самая захудала городская сваха привела во дворец свой товар! Тоже, без сомнения, захудалый!

Подобное определение невест — как товар, и тем более не лучшего качестве — разозлило Нин Байзы. Он часто и сам бывал невысокого мнения о столичных красавицах, по большей части суетливых глупых пустышках, но ни за что не позволил бы себе сказать подобное вслух.

- Это было решение Его Величества, - только и мог сказать Байзы, прикрываясь именем Государя.

Тетушка Вэнь сжала губы еще плотнее, так что они почти пропали, и рот превратился в невнятную трещину на ее покрытом белилами и румянами лице.

- Да, мы не можем перечить Его Величеству. Но мы можем сделать что-то с прочими претендентками.

Байзы с определенным трудом сохранил невозмутимое выражение лица, хотя ему очень хотелось вскинуть брови и вопросить не без патетики: что? Что мы можем сделать, госпожа?

- Придумайте, как избавиться от лишних претенденток, - отрезала тетушка Вэнь, - или мне это придется придумывать. И, поверьте, лучшее что приходит мне в голову, Нин-чжансин, это отказаться от ваших услуг. Я никогда не доверяла всем этим бредням о звездах, и согласилась принять вашу помощь только из-за вашего положения при дворе. Если от него нет ни малейшего прока, к чему мне продолжать вести с вами дела?

Нин Байзы сдержал гримасу. Стоило, наверное, поблагодарить Небеса за то, что тетушка Вэнь не стала припоминать ему дела столетней давности и то, как семья Нин вынуждена была спешно покинуть Карсу, уличённая в заговоре против князя. С тех пор прошло много времени, минуло несколько поколений, и Нин Байзы никак не мог отвечать за своих далеких предков, тем более, как он слышал, в заговоре участвовали далеко не все члены семейства. До сих пор в Карсе жили далекие его родственники, принадлежавшие побочным ветвям и тем или иным образом отказавшиеся от своей фамилии. Вовсе не из-за княжеской немилости, а потому что, как гласило семейное предание, тогдашний старейшина Нин обладал просто отвратительным характером. Байзы не имел к нему никакого отношения. Это, однако, не умаляло презрения в глазах тетушки Вэнь.

- Я что-нибудь придумаю, госпожа, - сказал Байзы, глядя ей прямо в глаза и изображая всю искренность, на которую только был способен.

- Вам лучше постараться, - кивнула женщина, поднимаясь. - Мы уходим, Вэньлай.

Княжна, до той поры сидевшая с книгой у окна, поднялась и последовала за своей теткой, как покорная тень. Видно было по напряженной спине, по почти сведенным судорогой плечам, что девушке хочется взбунтовать, но хорошее воспитание и здравый смысл всякий раз одерживают верх.

Проводив гостей, Байзы еще некоторое время стоял на пороге Персикового павильона, глядя им вслед.

Ему нужно было что-то придумать.

Конечно, принцу нет дела до большинства претенденток, он с ними даже не поговорил толком, с некоторыми и взглядом не обменялся. Однако, он не может оскорбить их явным отказом, а значит смотрины затянутся надолго, и раз за разом придется проходить через эту мучительную процедуру, выслушивая потом упреки княжеской сестры, пока принц наконец не сделает свой выбор. Надо его как-то подтолкнуть.

Байзы думал, что княжна Вэньлай непременно заинтересует Его высочество, ведь она была хороша собой, весьма остромуна, легко могла поддержать беседу и держалась с отменным достоинством. В конце концов, они были близки по своему положению. Пускай Карса — всего лишь небольшой город, окруженный весьма скромным наделом земли, но она сохраняет веками свою независимость, а значит княжна Вэньлай — дочь самовластного правителя. Она во всем подходит Его высочеству. Но как назло проклятой тетушке Ешэн пришло в голову пригласить на смотрины княжну из рода Шен. Семейство это состояло в тесной связи с королевским, когда-то их прародитель оказал огромную услугу первому из Ильских королей. И к тому же, барышня Шенин была знакома с принцем с детства, и когда-то они тесно дружили. Сейчас эти детские воспоминания играли Ешэн на руку. За минувший вечер Его высочество возвращался к княжне Шен раз за разом, обмениваясь какими-то репликами, посмеиваясь, вспоминая прошлое. Она — как и ее сваха — была опасной соперницей.

- Нин-чжансин?

Байзы обернулся чуть резче, чем следовало, застигнутый врасплох, и хорошо, что не схватился за оружие. Некоторые привычки изжить было сложно, а тесное общение с госпожой Вэнь пробудило давние воспоминания. Оставалось только радоваться, что оружие во Дворце могут носить только королевские стражники.

- Министр Ли.

Они обменялись с молодым министром церемоний поклонами.

- Я хотел поблагодарить вас, - министр Ли вытащил из рукава небольшую коробочку, украшенную искусной резьбой. - Отец оставил всяческие попытки просватать мою сестру за Его высочество. Вы убедили его. Опять.

Это было явной колкостью, которую Байзы проглотил. Глядя на коробочку в руках министра, он покачал головой.

- Не стоит благодарности. Я сделал то, что должен был. Ваша сестра и Его высочество никак не предназначены друг другу. Их совсместная судьба была бы печальна.

- И все же, вы взяли на себя труд сказать это моему отцу. Прошу, примите.

Брать что-то из рук молодого министра было неразумно, даже несмотря на то, что при всех новых законах, введенных Его Величеством, подобный обмен подарками между придворными не считался взяткой. Байзы подозревал, что Государь с удовольствием искоренил бы этот обычай, но не решился «сражаться со встречным ветром», как это обычно поэтично называют в старых хрониках.

- Я недостоин вашего внимания, министр.

- Все же, возьмите, - молодой министр Ли буквально всунул коробочку в руки Байзы. - Эта вещь изготовлена специально для вас. Поможет сделать ваши расчеты более тонкими.

Внутри оказался небольшой, искусно сделанный синпань из серебра, с чернеными гравированными знаками на нем. И это явно был намек, на который отвечать не следовало, поэтому Байзы поклонился со сдержанной улыбкой.

- Смиренно принимаю столь ценный подарок.

Министр Ли бросил на него короткий взгляд и также позволил себе сухую, тонкую улыбку. И в этот момент Байзы понял, что перед ним стоит решение многих его проблем. Подойдя чуть ближе, он самым доверительным образом коснулся рукава молодого министра.

- На самом деле я хотел обсудить с вами одну вещь, касающуюся Министерства Церемоний, мастер Ли. Вещь, которая серьезно облегчит жизнь Его высочества.

Министр Ли посмотрел на Байзы с подозрением, но все же кивнул.

- Я вас слушаю, Нин-чжансин.

Сватовство принца было непростой задачей, но оно ни в какое ни шло сравнение с браком Ко Инжэ. Кажется, никогда в жизни у Ешэн не было такого придирчивого клиента. Всякий раз все начиналось со слов: «У меня нет никаких особых требований к невесте», а после требований этих появлялся целый список, и будущая княгиня виделась Ешэн каким-то магическим существом, Небожительницей, феей с зачарованной картины. Потому что не бывает у обычных людей всех этих добродетелей одновременно.

- И все ему нехороши! - в раздражении Ешэн отбросила в сторону бумаги, и Таотао бросилась полбирать их. Пол был влажный после уборки, и записи едва не промокли.

- Госпожа!

- И зачем я только взялась за это дело? - раскрыв веер, Ешэн принялась энергично обмахиваться. - Ведь сколько раз зарекалась! Совершенно невозможно работать с чужаками. Те, кто лишь изредка приезжают в Столицу, сами не знают, чего здесь ищут. Ну а те, кто прибывает с рубежей, а то и из других земель... Дикари, по другому их не назвать.

- Если мы будем отказывать, госпожа, о нашем Мэйюане рано или поздно пойдет дурная слава, - резонно заметила Таотао. - В нашем деле нельзя быть слишком переборчивыми. Вспомните госпожу Лайбо. Она бралась только за верные дела, и хотя браки устраивала раз за разом, к ней в конце концов перестали обращаться. Что это за сваха, которая женит только молодых, красивых и богатых?

Ешэн со вздохом кивнула.

- Ты права, как всегда. Просто я была бы признательна князю Ко, если бы он сразу же сказал все, что хочет, а не по одной фразе в день. Сперва ему была нужна просто жена, а теперь выясняется, что есть определенные требования к ее здоровью и характеру.

- Ну, это-то очевидно, - пожала плечами Таотао. - Вонгай — место, говорят, дикое и неустроенное. Переборчивая столичная красавица, слабый цветок, на тамошнем ветру не выживет.

Ешэн с тоской посмотрела на стопку тетрадей, где записаны были все ее невесты, и вздохнула. Стопка таяла на глазах, и теперь, после сегодняшних смотрин, пришлось убрать из нее еще четырех претенденток. Одна была слаба здоровьем, и не перенесла бы холодную ветренную погоду, вторая оказалась на взгляд Ко Инжэ (да и на взгляд Ешэн, чего уж там) слишком сварливой, а две других сами отказались от брака, едва увидев князя и узнав, откуда он родом. С чьей-то легкой, но дурной руки по Столице растеклись басни, будто бы в Вонгай живут демоны и оборотни, превращающиеся при северном ветре в чудовищ. В подобные сказки, казалось, должны были верить только малые дети, но девицы на выданье, видать, от них недалеко ушли.

Ешэн перебрала тетради, их осталось всего семь, отложила еще одну — барышня Тайзу терпеть не может детей, а их у князя оказалось сразу двое — и вздохнула.

- Если бы это была единственная проблема... Что делать со смотринами принца? Сколько в прошлый раз собралось свах и невест? Его высочеству попросту не выбрать из такого количества.

Таотао убрала тетради в ларец, замкнула его на ключ и занялась приготовлением чая. Ешэн подсела к столу, подперев щеку рукой и наблюдая за своей служанкой и наперсницей. Уверенные, отточенные движения Таотао всегда ее вдохновляли.

- Нужно сделать как-то так, чтобы Его высочество говорил только с барышней Шен, - предложила Таотао. - Может быть, одеть ее как-то по-особому? Или... Я слышала, Его высочество и барышня Шен с детства дружат, так что наверняка есть какие-то памятные для них вещи...

- Нет-нет, - Ешэн помотала головой. - Это едва ли возможно. Даже если принц и захочет говорить весь вечер только с барышней Шенин, нам это не позволят. Прочие свахи и их глупые невесты будут рвать его, бедолагу, на части. Да еще Нин Байзы влезет со своими сухими советами. Принц — человек рациональный, и боюсь, рано или поздно начнет к ним прислушиваться. Нам нужно найти способ избавиться от большей части претенденток.

- Подсыпать в чай имбирь с куркумой? - предложила Таотао со смешком. - Некрасивый, конечно, способ, но вполне действенный.

- О таком позоре для столичных девушек я не хочу даже ради пустого смеха думать, - покачала головой Ешэн. - Нет, нужно придумать что-то другое...

Она несколько раз раскрыла и закрыла веер, разглядывая три крупных пионовых соцветия, нарисованные на нём. Нужно найти простой и красивый способ избавиться от большей части претенденток. Такой, чтобы все остались довольны, а неподошедшие Его высочеству девушки не держали зла ни на него, ни на Ешэн. Что-то такое... очевидное. Простое. Не зависящее от личных предпочтений Его высочества, потому что если сказать всем этим столичным девицам: «Принц вас не любит», то это будет слишком грубо, слишком оскорбительно и для них, и для Его высочества Ильдзана.

Ешэн еще раз открыла и закрыла веер. Открыла.

- Состязание!

- Что вы сказали, тетушка? - Таотао поставила чашку на край стола и опустилась на подушку. - Состязание?

- Ну да, конечно! - с щелчком закрыв веер, Ешэн ударила им себя по колену. - Состязание! Соревнование, которое выявит лучших из лучших, и принцу не придется никого оскорблять отказом.

- Хм-м-м... - Таотао неуверенно покачала головой. - Я читала, в прошлом действительно так делали, но то было сотни лет назад. Давным давно этот обычай сочли устаревшим, и к тому же, невесты — не скаковые лошади, чтобы соревноваться.

- Все, что устарело, рано или поздно становится новым, - отмахнулась Ешэн. - Подумай, это ведь наилучший вариант! Немедленно выводите коней, я поеду в Министерство Церемоний. Надо решить это как можно скорее, пока кому-нибудь в самом деле не пришли на ум имбирь и куркума!

Министерства и Управы располагались на противоположном берегу реки, достаточно близко, но перебраться вплавь было почти невозможно, потому что на воде развернулась бойкая торговля. Большие плоскодонки купцов скользили по водной клади, приставая то к одному, то к другому берегу, и в середине дня все швартовочные кольца были заняты. Извозчики на своих лодочках отплывали вниз или вверх по течению под укрытие мостов, курили и ругались впологолоса, но давно уже не пытались что-либо изменить. Когда Ешэн еще была ребенком, случались драки, но несколько законов и суровые штрафы их прекратили. Пожалуй, хуже всего приходилось тем бедолагам, что построил когда-то давно, возможно сотни лет назад, землю на том берегу и возвел усадьбу, полагая, что близость к управам и солидному весьма аптекарскому рынку — это большое достоинство места. Сейчас они жили словно в самом сердце базара.

Ешэн речной рынок нравился.

Здесь всегда царило оживление, слышался смех, порой — крики и ругань, но без этого жизнь не обходится. Она куда охотнее спускалась к воде за покупками, чем отправлялась по магазинам, степенно выстроившимся в квартале неподалеку, словно королевская стража с копьями-штандартами наизготовку. У каждого магазина была красивая вывеска и какой-нибудь девиз, но там было совсем не весело.

Повозка свернула к мосту, который Ешэн пересекла без малейших препятствий. Видя ее эмблему на дверце, стража даже не заикнулась о пошлине, которую платила большая часть горожан. Обычно от ее уплаты не освобождали представителей торгового сословия, а именно так свахи были записаны в реестре Министерства Церемоний наряду с изготовителями храмовой утвари и бумаги-фучжи, однако Мэйюань Ешэн давно уже заслужил в городе почет. И сама она тому немало способствовала.

Миновав мост, повозка покатила по широкой улице, тянущейся через район Министерств. Справа и слева тянулись высокие здания, украшенные большими эмблемами и резными вывесками, и почти везде выстроилась целая очередь из просителей и жалобщиков. Почти всегда тут яблоку негде было упасть. Впереди даже образовалась немалых размеров толпа — из здания королевского суда выводили какого-то разбойника, успевшего обрести в городе известность. Был он, судя по количестве разодетых девушек, хорош собой, и городские красавицы решили полюбоваться напоследок. Ешэн подобная задержка только раздражала.

- Остановите, я пешком пойду. Иначе мы тут застрянем. Ждите меня на набережной.

Выбравшись из повозки, Ешэн юркнула в толпу, набросив поверх своей высокой прически тонкую шаль. И сразу же оказалась окутана удушающим ароматом духов и благовоний, которые были в моде в этом году. Девушки теми ароматами откровенно злоупотребляли. Ешэн всегда говорила своим подопечным: будьте естественны. От вас должно пахнуть чистотой, свежестью, за вами должен тянуться легкий шлейф лотоса, пиона или цитруса, быть может — мяты. Но никогда — никогда! - не смейте заливать себя духами и маслами, точно дикарки! Это вульгарно. Да, это привлекает внимание, но еще больше это отталкивает. Достойных мужчин во всяком случае.

Прижав край шали ко рту, Ешэн продолжила протискиваться через толпу, которая волновалась, точно море в ненастный день. Двери суда с грохотом распахнулись, преступника вывели, и на улице сразу послышался гомон. Кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то причитал, кто-то ахал и восхищался от немалой своей дури. Толпа двигалась, точно единое огромное неповоротливое тело, а Ешэн пыталась высмотреть просвет, тот переулок, в который можно прошмыгнуть, чтобы обходными путями добраться до Министерства Церемоний.

Ее толкнули. Поволокли вперед, и Ешэн подумала — запоздало, конечно — что следовало изначально выбрать другой путь. Не отпускать слуг. Переждать. Но она так спешила, и в своей поспешности часто делала глупости. Ее снова толкнули, она едва-едва удержалась на ногах, понимая, что следующий толчок будет последним. Ее повалят на землю и затопчут.

Чьи-то руки бесцеремонно, но так надежно обхватили ее за талию, выдергивая из толпы. Шаль соскользнула с головы, и толпа поволокла тонкое полотнище вперед, туда, где должна была состояться казнь. Ешэн потрясающе легко отделалась. Она обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, и наткнулась на мрачный взгляд королевского астролога.

- Спа-спасибо, - выдавила Ешэн, вывернувшись из рук мужчины.

- Благоразумие вам во всем отказывает, тетушка Ешэн, - Нин Байзы отряхнул руки.

- Мне срочно нужно было попасть в Министерство Церемоний, - зачем-то попыталась оправдаться Ешэн, прекрасно осознавая, что и в самом деле совершила глупость. О, как же злил ее этот человек одним только холодным, безразличным выражением своего лица.

- Лучшего момента вы и выбрать не могли. Сегодня судят Отравителя из Бьяли, история у многих на слуху. Очень поучительная, к слову сказать. Он отравил трех своих жен, которые в него были без памяти влюблены.

Ешэн фыркнула.

- Что вы имеете против влюбленных, хотелось бы знать. Это вполне естественное для человека состояние.

- Влюбленные глупеют, - безразличным, монотонным голосом отозвался Нин Байзы. - И перестают осознавать последствия своих действий.

- О, кто же та несчастная, что разбила вам сердце? - хмыкнула Ешэн. - Впрочем, благодарю за помощь. Я пришлю вам подарок.

Коротко кивнув, она пошла в сторону Министерства Церемоний, как нарочно, расположенного в самом конце улицы. Нин Байзы нагнал ее без труда и спросил с подозрением:

- И что вам там понадобилось?

- А ваше ли это дело?

- Если это связано со свадьбой Его высочества — мое. И если вы нечисто играете — тоже.

Ешэн вспыхнула от накатившего гнева и резко обернулась.

- Нечисто?! Нечисто?! Да есть ли хоть один человек в этом городе, кто может меня в чем-то обвинить?!

- Примерно половина городских свах, - кивнул Нин-чжансин. - Вы переманиваете у них клиентов, очерняете их невест, а своих расписываете так, что жених будто Светящийся Жемчуг покупает.

- Я никогда и никого не очерняю, - фыркнула Ешэн. - Просто я предпочитаю говорить людям правду. Если невесту предлагают больную, косую да нищую, а выдают ее за Небесную фею, как я могу молчать?

- Ну то есть, вы играете нечисто, как и все другие свахи, - пожал плечами Нин Байзы.

Ешэн уперла руки в бока и сделала шаг вперед. Выглядела она при этом, должно быть, угрожающе, потому что астролог отступил на полшага.

- Хорошо, хорошо же. Я собираюсь упростить всем нам — и вам в первую очередь, сват-новичое — задачу и предложить министру Ли устроить для невест принца состязания, как в старинных книгах. Видите, никакого жульничества. Честная игра.

Нин Байзы пожал плечами безразлично.

- Что ж, если это единственная причина навестить Министерство, можете уже не ходить никуда, тетушка. Я сегодня утром предложил молодому Министру Ли то же самое.

Ешэн сощурилась.

- Собираетесь добиться преимуществ, верно? Избавиться от конкуренток?

Нин-чжансин поднял брови.

- А вы не тем же самым занимаетесь, тетушка Ешэн?

Ничего странного не было в том, что двум неглупым людям пришла в голову одна и та же мысль, но Ешэн все равно никак не могла стряхнуть с себя раздражение. Этот проклятый звездочет, шарлатан королевских масштабов, посмел ее обойти! Да еще там, где Ешэн считалась признанным мастером. Никогда она не опускалась до жульничества, это было попросту жалко, но всегда умела повернуть дело к себе верной стороной. Потому и слыла в еще очень молодом возрасте лучшей столичной свахой.

- Хорошо же... И что сказал министр?

К немалой ее досаде Нин Байзы решил потянуть время: поправил одежду, тонкие пряди убрал с висков за уши. Так и захотелось ткнуть его шпилькой пару раз.

- Министр Ли посчитал идею вполне разумной. Он докладывает все Его Величеству и Его высочеству прямо сейчас. Состязания и правила будет давать принц Ильдзан, так что все по честному. Ни вы, ни я, ни любая из городских свах не будет иметь нечестных преимуществ.

- Хорошо же... - кивнула Ешэн. - Я вернусь домой и буду ждать официального объявления. Но если вы, чжансин, попробуете играть нечестно, я немедленно доложу о том в Министерство Церемоний.

- Никто и никогда не сомневался в моей честности, тетушка Ешэн, - холодно ответил Нин Байзы.

Фыркнул, Ешэн развернулась и пошла в сторону набережной.

- Тетушка! - донеслось ей вслед. - Будьте осторожнее. Не попадитесь опять толпе.

- Сама разберусь! - тихо огрызнулась Ешэн.

Тетушка Вэнь три раза перечитала принесенный Нин Байзы свиток, словно на нем могли каким-то образом возникнуть новые слова. Губы ее скривились в неприятной гримасе.

- Чайная церемония?

- С этим будут какие-то проблемы? - вежливо уточнил Байзы, переводя взгляд на княжну Вэнь. Та сидела возле окна, безразлично разглядывая прохожих.

Сегодня они встречались в одной из лучших городских чайных, где можно было узнать самые последние новости об этом тонком искусстве. Мода переменчива, и постоянно меняли взгляды на способы заварки, качество воды в том или ином источнике, на сорта чая, на то, в какой посуде его следует подавать. Байзы полагал, что чай бывает вкусный либо нет, но знатные барышни должны были в том разбираться получше него. 

- Никаких. Но — чайная церемония?! Что за затея?!

- Она входит во множество дворцовых ритуалов, - напомнил Байзы. - Кроме того, именно чай молодая жена подает на утро после свадьбы своим новым родителям. Учитывая, что его высочество — сирота, чай княжна будет подавать Его Величеству. Неудивительно, что принц хочет быть уверен, что все пройдет гладко.

Старая тетка переменилась в лице. Князья Вэнь гордились своей независимостью, но и среди этой семьи были те, кто желал взобраться повыше, буквально — прыгнуть поверх собственной головы и встать почти на одну ступень с Государем. Карса, конечно, ни в какое сравнение не шла с Карраской, пускай и была богатым, процветающим городом. Но о просторах, масштабах, о золоте, шелке и стали она могла только мечтать. Стать родней Государю и чай ему подавать — это было немалое достижение. Во всяком случае, в глазах тетушки Вэнь.

- Конечно, моя племянница прекрасно заваривает чай и знает все церемонии, - госпожа Вэнь вздернула нос и стрельнула беспокойно глазами в сторону княжны Вэньлай. Та оставалась все так же спокойна и безучастна. - И раз уж это была затея Его высочества... какие еще испытания он нам приготовил?

Байзы покачал головой.

- Этого я не знаю, госпожа. Всем занимается Министерство Церемоний под личным руководством принца Ильдзана. Если я вмешаюсь, это будет несколько... некрасиво, не так ли?

Тетушка Вэнь фыркнула.

- Все, что вы сделаете — просто уберете с дороги весь этот сброд, да и только. Вульгарные женщины, разодетые в свои красные платья, с этим золотом на голове! Выглядят хуже куртизанок!

Эти слова Байзы порядком озадачили. Во-первых, сама госпожа Вэнь была одета богато, и в высокую прическу — сложный шиньон, обошедшийся ей в пару золотых слитков — вколола полдюжины шпилек с камнями и подвесками. В Карсе так не одевались, то была столичная мода, которой женщина с удовольствием следовала несмотря на почтенный возраст. Во-вторых, насколько Байзы помнил, в Карсе отношение к куртизанкам было, конечно, не уважительное, но лишенное подобного презрения. Ну и наконец, как бы Байзы не относился к методам свах, против них самих он ничего не имел. Женщины просто выполняли свою работу. 

- Что вы можете сказать о нашей главной конкурентке? - спросила вдруг тетушка Вэнь.

- Кого из невест вы имеете в виду? - озадачено спросил Байзы, перебирая в уме список.

- Я имею в виду эту высокомерную выскочку — тетушку Ешэн. Говорят, она — лучшая сваха в городе. Нам было полгода назад отказано под предлогом того, что клиентов слишком много.

Байзы пожал плечами.

- Она и в самом деле популярна, госпожа, и вполне успешна. В голове у нее много глупых идей, она верит в любовь и во всякие сказочные побуждения, сошедшие со страниц романов. Но браки, между тем, заключает вполне крепкие.

- Поэтому она привела барышню Шен? - в голосе тетушки звучали змеиное шипение и бульканье яда. - Я слышала, Шенин — старая подруга принца. Ешэн действует наверняка. Надо от нее избавиться.

Байзы едва не поперхнулся чаем.

- Ка-каким это образом?

Тетушка Вэнь поспешила прикрыть лицо рукавом.

- Я не предлагаю вам совершить преступление, мастер Нин, но ведь есть же различные способы. Наверняка, вам должно быть известно про нее что-то... пикантное. Что заставит его Величество или принца дать ей от двора отставку.

Байзы нахмурился. Ему не нравилось, какое направление принял вдруг этот разговор.

- Говорите яснее, госпожа Вэнь.

- Тетушка Ешэн — одинокая вдова, самостоятельно ведущая все дела, и у нее не может не быть темных секретов, - улыбнулась госпожа Вэнь. - Поверьте моему опыту, юноша. Молодые женщины, пусть даже и самые умные, совершенно не умеют выбирать себе любовников. Особенно вдовы.

Байзы постарался сделать вид, что не слышал этого. Подобные разговоры были ему особенно неприятны, он не желал выяснить чьи либо «пикантные» истории, пусть даже и — тетушки Ешэн. Тем более для того, чтобы использовать это в нечистой игре, да еще и сразу после того, как сам обвинил в том же сваху. Он постарался нацепить самое спокойное и уверенное выражение лица, улыбнуться и перевести разговор в удобное, нормальное русло. Чайная церемония, вот что сейчас важно.

О том, насколько это важно, Байзы сумел убедиться два дня спустя, когда всех претенденток пригласили в Камелиевый павильон, расположенный в самой дальней части дворца. Он был неплохо с этим местом знаком: здесь было тихо, и Байзы нравилось прогуливаться по аккуратно выметенным дорожкам в одиночестве, прислушиваясь к шелесту листвы, или пить чай на террасе. Сегодня это место было необыкновенно оживленным, хотя невесты боялись лишний звук издать. Казалось, над павильоном стоит гудение, словно тут собрался целый рой насекомых. 

Каждой из девушек был предоставлен небольшой столик со всем необходимым, но многие принесли с собой сундучки с чайными принадлежностями, что было, пожалуй, хорошим тоном. Был такой и у княжны Вэнь: в павлониевом ящике лежали всевозможные приборы и инструменты, а также несколько лаковых коробочек с чаем, но Байзы сомневался, что его заварить позволят. Во дворце были очень строгие правила безопасности. 

Для свах были предоставлены места в стороне, и некоторые уже сидели там, иные же беспокойно расхаживали взад и вперед по галерее, бросая на своих подопечных строгие и беспокойные взгляды. Кажется, чайная церемония напугала их. Байзы поискал глазами тетушка Ешэн. Она сидела на самом крайней стуле, перебирая нефритовые и золотые бусины на своих четках, и взгляд ее блуждал по зале. Казалось, сваха совершенно спокойна и уверена в себе.

Есть ли у нее в самом деле грязные секреты, которые не стоит вытаскивать наружу? Любовник неподходящий, или еще что-то?

Байзы раздраженно тряхнул головой.

- А-а, Нин-чжансин! - заметив его, тетушка Ешэн махнула рукой. - Идите, идите сюда. Что нам попусту нервничать?

Можно было отступить и смешаться с толпой свах, но это показалось Байзы во-первых малодушным, а во вторых — страшноватым. Он побаивался этих шумных вульгарных женщин в красных платьях. Поэтому он подошел и опустился на свободный стул.

- Тетушка.

- Нам с вами, полагаю, не о чем беспокоиться? - улыбнулась сваха. - Женщины из старых семей прекрасно умеют заваривать чай.

Байзы бросил взгляд на невест, замерших ровными рядами, словно претенденты на государственном экзамене. 

- По силами ли им королевские церемонии...

- Ну, - тетушка Ешэн пожала плечами, - это вам и мне показалось хорошей идеей, верно? На самом деле, не в церемониях дело. Их-то никто не знает кроме Чайного мастера, а он учеников берет редко, а учениц — никогда. Дело в том, удастся ли тебе произвести впечатление, или нет.

- Я полагал, дело во вкусе чая, - хмыкнул Байзы, расслабляясь.

- Вкус — это часть впечатления. Вкус, цвет, аромат. Красота процесса.

Байзы бросил на молодую женщину короткий взгляд.

- Вы, надо полагать, заваривать чай умеете?

Ярко напомаженные пунцовые губы растянулись в широкой улыбке, и Байзы подумалось, что тетушка Ешэн была бы очень красивой женщиной, если бы умела обращаться с красками для лица. Все в ней было чрезмерно, кроме этой улыбки.

- Моя матушка когда-то озаботилась моим образованием, а бабушка моего мужа все отполировала. Нельзя ведь научить тому, чего не понимаешь сам, верно. По счастью, церемония предстоит простая, чай не придется резать, толочь и пересыпать. Просто — заварить. Эта дурочка Байхай принесла золотую посуду!

Прикрыв лицо веером, тетушка Ешэн хихикнула, а после, склонившись к Байзы, шепнула:

- Нет ничего хуже металла для заваривания дилекатного королевского чая.

Байзы едва не отшатнулся, и снова вспомнил слова госпожи Вэнь о темных секретах. 

- Начинается, - улыбнулась тетушка Ешэн, кивнув на двустворчатые двери, в которых появились сперва евнухи, а затем и Его высочество. - Начинается.

Успех окрылил тетушку Ешэн. Княжна Шенин была великолепна во всем: она скромно воспользовалась предложенным дворцом чайным набором, выбрала простой, но изысканный чай, проявила самые приятные манеры и наконец — приготовила просто восхитительный напиток. Он благоухал цветами, как и положено ванча, любимому сорту Его величества.

И выбор чайной церемонии был удачен, тут принцу — говорят, испытания отбирал именно он — нельзя было отказать в прозорливости. Самые вульгарные и глупые девицы проиграли и вынуждены были отправиться под присмотром своих свах домой, искать женихов попроще. Теперь претенденток было всего двенадцать — девушки из лучших семьей, княжеских кровей, дочери министров и градоначальников. Среди них была к немалой досаде Ешэн и Вэньлай, которая также прекрасно с заданием справилась. Приходилось признать, что у юной княжны Вэнь отличные манеры и хороший вкус. Впрочем, Ешэн сомневалась, что Нин Байзы выбрал бы ту, что легко может проиграть. Сам он проигрывать не любил.

Окрыленная победой, Ешэн, вернувшись в Мэйюань, устроила новые смотрины для самого беспокойного своего клиента. На этот раз она не стала беспокоить дочерей местной знати. В Вонгай без разницы будет, сколько поколений предков служили в министерствах и ходили к королю на поклон. Куда лучше князю Ко подойдет девушка из воинского сословия. Многие из них сопровождают своих родителей на границу, имеют представления о жизни в гарнизоне, и их не напугает далекий и дикий край. К тому же, как правило, они обладают отменным здоровьем и обучены в той или иной мере владеть оружием, так что могут за себя постоять. В приграничье это будет не лишним. 

Разослав приглашения пяти генеральским дочерям, Ешэн занялась другими бумагами, которые копились на ее столе день за днем. Счета, жалобы — попадалось и такое, редкие благодарственные письма. Иногда ей присылали подарки те молодые супруги, кто благодаря ее стараниям были счастливы в браке. Подарки были как правило глупые, но милые, вроде амулетов, магических печатей или каким-нибудь самодельных украшений, но Ешэн ими по-настоящему гордилась.

- Новое послание из дворца, - Таотао прошмыгнула в комнату, неся на вытянутых руках свиток желтого шелка.

- Так скоро? - выхватив из рук помощницы послание, Ешэн поспешно его развернула.

- Полагаю, Его высочество обо всем позаботился заранее. Он всегда казался мне очень предусмотрительным молодым человеком.

Да, кивнула Ешэн, пробегая глазами каллиграфически выписанные строки, этого у принца Ильдзана никак не отнять.

- Взгляни.

Таотао заглянула в свиток.

- Стрельба из лука? Девушек сейчас такому учат?

- Не всех,- покачала головой Ешэн. - Но Шены точно учат. И принцу это прекрасно известно. Победа почти у нас. Его высочество не может явно выказать свою симпатию, но он выбрал состязание, в котором барышня Шенин совершенно точно победит. Едва ли у нее есть достойные соперницы.

- А что княжна Вэньлай? - спросила Таотао с тревогой. - Она также должна неплохо владеть оружием.

- Почему? Потому что она из Карсы? - Ешэн фыркнула. - Вот уж необязательно. Думается мне, это пустые легенды, что все в Карсе умеют мастерски сражаться. Если вспомнить, Нин Байзы тоже карсин и что, ты его можешь представить с мечом или копьем?

- Его не могу, - согласилась Таотао, - а вот барышню Вэнь — вполне. Она высокая, стройная и гибкая. Что, если она победит?

- Тогда принц наверняка устроит третье состязание. Не переживай, сестрица, - Ешэн похлопала помощницу по руке, - победа будет за нами.

Впрочем, все ее хорошее настроение улетучилось уже на следующий день, хотя он и был очень важен: Ешэн собиралась устроить смотрины для князя Ко, обсудить предстоящее состязание с Шенин, а также переделать кучу важной бумажной работы, которую откладывала на потом. Если Его высочество выберет Шенин своей невестой, последуют всевозможные обряды и ритуалы, на которых сваха должна присутствовать, и станет уже не до бумаг. Но проклятое письмо, лежащее на столе, было стократ хуже всех счетов и жалоб. 

Оно не было подписано, но Ешэн ни минуты не сомневалась, что это — дело рук одной из ее соперниц. Только бестолковые базарные бабы, мнящие себя столичными свахами и позорящие свою гильдию, могли написать подобную мерзость. В письме не было ни слова правды, но ложь, порождающая слухи, куда хуже. В нее охотнее верят, и от нее куда сложнее избавиться. 

Ешэн скомкала послание, сжала в руке, вонзив ногти в ладонь. Кто только осмелился намекнуть, что она — почтенная вдова, добродетельная женщина — заводит себе любовников из числа рыночной черни. И только на основании того, что ее-де видят часто в районе городского рынка! А где ей покупки делать, скажите на милость?

Нет, это не свахи. Те прекрасно понимают, как нелепо звучат подобные доказательство. Это кто-то из мамаш, кто-то из числа знать. Человек, искренне полагающий, что продукты у нее на столе и украшения в шкатулке появляются по взмаху сказочного волшебного цветка. Или...

Или, подумалось, это Нин Байзы. Но Ешэн отчего-то не хотелось настолько дурным считать своего соперника. У них была масса разногласий, они не сходились ни в чем, но представить, чтобы королевский астролог опустился до такой дешевой и глупой подлости...

- Господин Ко Инжэ уже здесь, - сообщила Таотао. - И барышня Шенин тоже. И — внезапно — господин Нан Байзы. В каком порядке приглашать?

Ешэн, немало озадаченная, вскинула брови, а потом бросила взгляд в зеркало. Вид у нее был растрепанный. Письмо застало ее так некстати, за завтраком, спутало все планы, и Ешэн не успела еще привести себя в порядок, накраситься и закончить приличествующую свахе прическу. Появляться в таком виде перед клиентами было верхом безрассудства. После этого по городу точно поползут дурные слухи. Сваха всегда должна выглядеть как... как сваха.

- Князю подай чай и закуски. Барышне покажи луки, заодно поинтересуйся у нее невзначай, насколько хорошо она умеет стрелять. А астролог пусть заходит. Едва ли у него ко мне какое-то по-настоящему серьезное дело.

Сев к зеркалу, Ешэн раскрыла сразу вся баночки и смочила слюной кончик кисточки. Макияж всегда был для нее непростой задачей. Заставший ее за сосредоточенный рисованием цветка во лбу астролог выглядел удивленным.

- Что, вы полагаете, женщины с краской на лице сразу рождаются? - сварливо спросила Ешэн.

- О нет, нет... Просто многое мне стало понятно.

Нин Байзы подошел, продолжая рассматривать ее со все возрастающим интересом, от которого стало не по себе. Ешен бы предпочла, чтобы он отвернулся. И конечно, рука ее дрогнула, и вместо цветка на коже появилось какое-то расплывшееся красное пятно. Пробормотав еле слышно короткое ругательство, она принялась стирать его краешком платка.

- У вас дело ко мне, Нин-чжансин? Если вы зашли чтобы праздно поболтать, то извините, сегодня совершенно нет времени. Вам не надо со своей невестой разбираться?

- По счастью княжна Вэнь прекрасно умеет стрелять из лука. Я присутствовал на последней королевской охоте, и она подстрелила трех куропаток и зайца.

- Рада за нее, - прикусив от напряжения кончик языка, Ешен все-таки изобразила во лбу что-то более-менее пристойное, выпрямилась и оглядела столик в поисках помады. - Так что у вас за дело?

Нин Байзы вздохнул. Видно было, что начинать разговор ему не хочется, и время он сейчас может тянуть бесконечно долго. Вот только у Ешэн его совсем не было.

- Поспешите, мастер Нин. Я и в самом деле тороплюсь. У меня много работы.

- Это касается письма.

- Письма? - встрепенулась Ешэн. Взгляд ее метнулся к скомканному листку бумаги на полу. - Ах, письма... Значит это ваших рук дело?

- Нет! - испугался Нин Байзы, и как Ешэн показалось — искренне. - Я никогда бы не опустился до такого!

- Правильный ответ, чжансин, «я никогда бы не подумал о вас дурно», - с мрачной насмешкой поправила Ешэн. - Неудивительно, что вы так до сих пор и не нашли себе жену.

- Сейчас не время для шуток, - нахмурился Нин-чжансин. - Это письмо отправила тетка барышни Вэнь, и у этой женщины есть наверняка еще каверзы в запасе.

Ешэн промокнула с губ излишки помады и улыбнулась своему отражению. 

- Мне часто угрожают, и родители, и другие свахи. Это часть моей работы, к сожалению. Но спасибо, что предупредили.

- Я не предупредил. Я извинился. Потому что не хочу, чтобы вы думали, что это поганое письмо — моя затея, и тоже что-то сделали.

Ешэн негромко фыркнула. Вот вы какого обо мне мнения, господин астролог? Ну что ж, этого не изменишь.

- Не беспокойтесь, мне и в голову не пришло, что вы можете написать что-то подобное. Вы известны при дворе своим добрым нравом и целомудрием.

Ее сарказм пропал втуне, Нин Байзы не обратил на него ни малейшего внимания. И выглядел он обеспокоенным. На долю секунды его даже стало жалко.

- Не беспокойтесь так, мастер Нин. Я буду втройне осторожна. А теперь мне и в самом деле пора. Работа.

Когда она проходила мимо, астролог удержал ее за рукав.

- На состязании на всякий случай проверьте лук и стрелы.

Ешен рассмеялась.

- Что, мастер Нин, напугала вас родственница невесты? Не беспокойтесь, я постоянно имею с ними дело, и знаю, как следует поступить. А теперь позвольте.

Высвободив из его пальцев край своих одежды, Ешен пошла в залу, чтобы встретиться наконец с князем Ко.

Странно и немного завораживающе было наблюдать, как очень красивая женщина скрывается под слоем краски. Байзы даже почти забыл о цели своего визита, хотя стыд при этом не прошел. Едва прознав, что проклятая тетка Вэнь отослала-таки паскудное письмо (об этом проговорилась, краснея от стыда, княжна) он помчался в Мэйюань. Если бы тетушка Ешэн решила, что это послание — его рук дело, могла бы начаться настоящая война, а Байзы к этой минуте уже понял, что совсем этого не хочет. Ему хватало проблем с госпожой Вэнь. До этой минуты он в самом деле не представлял, насколько жуткими бывают родственницы, желающие во что бы то ни стало выгодно отдать девицу замуж. Казалось, некоторые готовый пойти на любую подлость. 

Покинув следом за хозяйкой комнату, Байзы оказался в просторной, поделенной ширмами на закутки зале, с интересом оглядываясь. Надо признать, Мэйюань, пусть и выглядел пестрым и ярким, был обставлен с большим вкусом. И благовония были хорошо подобраны. Казалось, тетушка Ешэн преуспевает во всем, кроме собственного макияжа.

- Вы к нам по какому-то вопросу?

Обернувшись, Байзы посмотрел на мрачную служанку свахи. Та рассматривала его, не стесняясь, и выглядела достаточно враждебно.

- Нет, госпожа. Я уже все обговорил с вашей хозяйкой и ухожу.

- Это хорошо, - кивнула служанка. - Дверь там.

И она указала в дальний конец залы.

- Не беспокойте наших клиентов, Нин-чжансин. Доброго дня.

Развернувшись, она скрылась за ширмами, из-за которых слышалось девичье щебетание. Похоже, сегодня в Мэйюане устроены были смотрины, и от такого Байзы предпочел сбежать. Он прошел через залу, лавируя в своеобразом лабиринте из ширм, занавесей и кадок с цветущими растениями, и едва не наткнулся на высокого человека в несколько старомодном темном одеянии. Пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

- О, князь Ко.

Ко Инжэ, правитель Вонгай, крошечной земли на севере у самых границ, сощурился, припоминая, кто же перед ним.

- Нин Байзы, - напомнил Байзы. - Королевский астролог. Мы с вами виделись на приеме.

Князь Ко кивнул, но узнавания на его холодном, словно рубленом лице не появилось.

- Прошу меня простить, - аккуратно обогнув Ко Инжэ, Байзы продолжил свой путь к выходу.

Любопытно было, что князь Вонгай здесь ищет. Неужели жену? 

Отвлеченный этими мыслями, Байзы как назло снова налетел на кого-то, и на этот раз ситуация вышла вдвойне неловкой.

- Ба-барышня Шен! Прошу меня простить!

Барышня Шенин опустила взгляд и сделала шаг назад. Вблизи — прежде виделись они всего несколько раз, и вокруг всегда было много народа — она выглядела действительно красивой и, пожалуй, могла в том обставить княжну Вэньлай. Следуя обычаям своей семьи она носила простую одежду, скромную прическу и малое количество украшений, впрочем, дорогих, и выглядела одновременно строго, скромно и привлекательно. Если она еще и из лука хорошо стреляет, то Вэньлай ни за что не завоевать внимание принца. Кто она рядом с Шенин? Разряженная кукла, чей макияж немногим лучше неумелого «цветка сливы» тетушки Ешэн. Она, вероятно стараниями своей тетки, бывает почти вульгарна, как певичка из Веселого Дома. Если сравнивать Вэньлай с прочими претендентками, она прекрасна, но рядом с Шенин — чертополох подле розы. Победить ее можно было лишь одним способом: не дать участвовать.

Мысль эта мучила Байзы всю дорогу до королевского дворца. Он пугался и стыдился ее, потому что, казалось, сделался вдруг похож на сварливую тетку Вэнь, которая говорит о других людях гадости и рассылает отвратительные письма. Но, поднявшись на башню и выпив полчашки давно остывшего чая, Байзы нашел-таки приемлемое и благопристойное решение.

Он астролог и будет действовать как астролог.

Барышня Шен родилась в один год с принцем, а двум Змеям звезды ничего хорошего не сулят. Оба расчетливы, оба рациональны, и это может быть как благословением, так и проклятием. 

Шены были загадочной семьей, но вот что было хорошо о них известно: Шены больше всех прочих в Карраске полагались на предсказания и предзнаменования. Значит, к словам Байзы они отнесутся серьезнее прочих.

Но просто написать: «Ваша дочь и Его высочество не совпадают по гороскопу и будут несчастливы»... это плохая идея, тем более что всем при дворе уже известно, что Нин Байзы и сам участвует в королевском сватовстве. Нужно воззвать не только к вере князя Шен, но и к его здравому смыслу; не просто обрисовать проблему, но и найти решение.

Байзы бросился к сундуку, куда сложил все бумаги, которые, как он полагал, более ему не понадобятся. По повелению Государя он составлял звездные карты всех гостей Дворца, и в соответствии с ними король действовал. Иногда. Байзы до сих пор не мог понять, в самом ли деле Его Величество верит своему астрологу, или же по каким-то причинам только делает вид. Но свою работу Байзы всегда исполнял исправно.

Нужная тетрадь сыскалась на самом дне. Байзы вытащил ее, раскрыл и проглядел бегло нужные ему даты. Бык. Почти идеальное сочетание! Схватив первый попавшийся лист бумаги, Байзы принялся за расчеты. Нужно было торопиться, потому что времени до второго состязания оставалось совсем мало, всего несколько дней, и к тому же — тетушка Ешэн была особой решительной, и не любила откладывать дела в долгий ящик. Она наверняка в этот самый момент подыскивала Ко Инжэ подходящую невесту, и он мог на предложенные варианты легко согласиться. В конце концов, мало кто из мужчин приграничья может устоять перед столичными красавицами. 

Но если Байзы поспешит, и если расчеты его выйдут верными, все может сладиться наилучшим для всех — кроме, возможно, тетушки Ешэн — образом. Впрочем, свою плату она уже должна была получить, и жаловаться ей будет не на что.

Женщины из воинского сословия тоже оказались нехороши, и Ешэн подумалось, что с большим удовольствием — и пользой для всех — она удавила бы Ко Инжэ, а не женила его. Воображения уже не хватало, сваха не представляла, что еще может предложить этому невыносимому, переборчивому мужчине. Она исчерпала все возможности, у нее кончились подходящие для князя невесты — и неподходящие тоже. Оставалось еще несколько девушек из купеческих семей, но ни одну из них, пожалуй, не отдали бы замуж в такие далекие, опасные и дикие земли.

Кое-как настроение Ешэн подняли пирожные из Пионовой беседки. Их было восемь, все- элегантные, с красивой печатью, с блестящей глазурью и лепестками цветов поверху, и они очень быстро закончились. Отряхнув с губ крошки, Ешэн поднялась из-за стола и подошла к старому шкафу, где хранила записи о самых безнадежных своих клиентах. Может быть тут, среди старых дев и веселых вдовушек, которым не найти уже себе пару ни в столице, ни в окрестных городах, отыщется подходящая супруга для Ко Инжэ.

- Госпожа... - Таотао загадочно понизила голос, словно бы их кто-то собирался подслушивать. - У нас тут неожиданный гость...

- Кто еще? - проворчала Ешэн. Последним неожиданным гостем был Нин Байзы, и вспомниать его визит и связанное с ним паскудное письмо вовсе не хотелось.

Таотао подошла ближе и шепнула на ухо хозяйке:

- Княжна Вэнь.

- Вэньлай?! - Ешэн прижала руку ко рту и огляделась, словно их и в самом деле кто-то собирался подслушивать. - Что она тут делает?

- Не знаю, госпожа, - покачала головой Таотао. - Она желает говорить лично с вами.

- Проводи ее в сад, и проследи, чтобы лишние глаза этого не видели, - распоряилась Ешэн, с грохотом захлопывая шкаф.

Нехорошая выходила ситуация. Свахи никогда не переманивали друг у друга клиентов, это считалось исключительно неприличным. И если кто-нибудь узнает, что княжна Вэнь навещала Ешэн... Тут уже одним омерзительным письмом дело не обойдется. Если дела совсем пойдут плохо, могут и в гильдию нажаловаться. Быть может не Нин Байзы, он едва ли понимал, с чем имеет дело, и был бесконечно далек ото всех правил, которым следовали свахи. Но и без него доброхотов найдется немало.

Сад, по мнению Ешэн, был для разговора достаточно укромным местом. Там был высокий почти вдвое выше ее роста — забор, густо разросшиеся фруктовые деревья и цветущие кустарники, а шум родника заглушал и шум с улицы, и любые разговоры. В беседке над небольшим, не чета тому, что в королевском Дворце, прудом Ешэн принимала только самых важных гостей.

Барышня Вэньлай поджидала там, сжавшись в кресле и комкая небольшой платочек. По счастью ей хватило ума надеть плащ и шляпу с вуалью, которые почти полностью скрывали ее от людских глаз. Завидев Ешэн, девушка избавилась от шляпы и подскочила с места.

- Тетушка!

- Что привело вас ко мне, княжна? - вежливо спросила Ешэн.

Пара секунд, и платочек из отличного джуёсского шелка оказался разорван пополам. Даже как-то не по себе стало.

- Присадь, дитя мое, - Ешэн указала на кресло, а после наполнила чашки свежезаваренным чаем. - Вот, выпей.

Они были почти ровесницы, но Ешэн не могла отделаться от ощущения, что перед ней сидит совсем юная, неопытная, даже в чем-то глупенькая и беспомощная девочка, не знающая, как ей следует поступить. Ешэн и сама такой была накануне свадьбы. Вот только, было ей тогда всего шестнадцать.

Княжна сделала быстрый глоток, закашлялась и прижала ко рту обрывки платка. Не удержавшись, Ешэн погладила ее по голове.

- Так что привело тебя ко мне? - спросила она, взяв самый доверительный тон.

Он сработал. Отняв платок, княжна улыбнулась доверчиво.

- Я... можете вы помочь мне, тетушка?

- С чем? - Ешэн постралась не хмуриться слишком явно, чтобы не спугнуть девушку.

- Я не хочу выходить за Его высочество, - выпалила княжна после короткой паузы и добавила: - Есть человек, которого я люблю.

Ешэн поперхнулась чаем.

- И он тоже любит меня! - поспешила уверить ее девушка.

Прокашлявшись, Ешэн осторожно спросила:

- Если это так, почему же молодой человек не просил вашей руки, княжна?

Вэньлай опустила взгляд и пробормотала что-то неразборчивое.

- Что-что?

Снова непоянтое бормотание.

Ешэн вздохнула.

- Барышня Вэнь, если вы не будете со мной откровенны, я едва ли сумею вам чем-то помочь.

- Речь идет о генерале Бо Анли, - выпалила наконец девушка.

- О-о...

Бо Анли, полководец тридцати с небольшим лет, успел уже прославиться, защищая крепости на побережье Хайшэ. Он был одинаково хорош и в морских, и в наземных сражениях; и в тактике, и в стратегии. Так во всяком случае о нем рассказывали. А еще пару лет назад он, с молчаливого согласия Его Величества, предпринял попытку захватить Карсу. Вероятно, город этот можно было взять только хитростью, а для этого Бо Анли оказался слишком прямолинеен. В любом случае, он вынужден был отступить, едва не покрыв свое имя позором. Карса потребовала уплатить виру за погибших воинов и принести извинения, что и было сделано. Его Величество сделал вид, что совершенно не одобрял действия генерала, и Бо Анли был сослан то ли в Тутен, то ли в Бьяншэн, словом, куда-то на восток. Где и когда с ним могла увидеться княжна, и как ухитрилась его полюбить — Ешэн не представляла.

- Вы же не делали ничего... неправильного, барышня? - с подозрением уточнила тетушка.

Княжна потупилась.

- Я... мы обменивались письмами, и только.

- С генералом, атаковавшим ваш город?!

- Это были любовные письма! - вскинула подбородок Вэньлай. - И это было уже после того, как Бо Анли отослали прочь из столицы. Но совсем недавно Его Величество позволил Ан-гэ вернуться. И... Он хочет на мне жениться, но он не может ни просить моей руки, ни тем более — идти против воли Его Величества.

И Вэньлай всхлипнула. Всхлипнула картинно, фальшиво, поглядывая на Ешэн поверх обрывков платка. Ах ты маленькая ж ты дрянь! В раздражении тетушка прикусила губу.

- Если вы сумеете придумать, как нам с Бо Анли пожениться, вы ведь от этого только выиграете, - сказала наконец Вэньлай напрямик. - Если вы мне поможете, я проиграю последнее состязание, и женой принца станет барышня Шен.

Так вот зачем эта хитрая девица пришла в Мэйюань. Ешэн сокрушенно покачала головой, удивляясь коварству особы, которая еще несколько минут назад казалась такой милой и наивной. Она явилась сюда, прекрасно понимая, что у свахи могут быть проблемы. И прекрасно сознавая, какая это непростая задача: устроить брак карсинской княжны с каррасским генералом с такой историей.

- Это не слишком просто, барышня Вэнь. Честно говоря, куда проще было бы устроить ваш брак с Лэй Ло.

- Если вы найдете способ, выиграем мы обе, - уже не таясь заявила Вэньлай, окончательно сбрасывая маску очаровательной глупенькой девочки.

Странно, впрочем, было ожидать такой наивности от девушки из рода Вэнь. Тут Ешэн сама была виновата. Она вздохнула. Если сейчас отказаться, Вэньлай найдет немало способов досадить. И даже если при этом она — исключительно ради собственной выгоды — и проиграет состязание лучницы, но Шенин при этом победить не позволит. Однако, соглашаться, очертя голову, на ее предложение также было немыслимо.

- Дайте мне два дня, - попросила Ешэн. - Я должна все внимательно изучить. И поговорить с генералом Бо. Как знать, может он и не любит вас вовсе, а лишь использует в дурных свои целях. Вы же не хотите стать жертвой жестокого и опасного человека?

- Я верю Ан-гэ, - покачала головой Вэньлай. - Но я понимаю ваши опасения. Они делают вам честь, тетушка Ешэн. Не зря у вас такая репутация в городе. Все говорят, что вы помогаете влюбленным и спасаете девушек от страшной участи. Бо Анли поселился в чайном доме Мудань, вы можете встретиться с ним там. А я буду ждать вас через два дня на шелковом рынке.

И, раздав распоряжения, как истинная княжна, Вэньлай поднялась, надела свою шляпу, запахнула вуаль и удалилась.

Ешэн раздраженно ударила по столу. Как только она, разумная женщина, позволила заманить себя в ловушку?

Шены были странным семейством. Третья по знатности семья королевства, ближайшие соратники Государя, занимавшие последние сто лет высочайшие посты при дворе, они предпочитали жить на торговой стороне города, и усадьба раскинулась в бывшей кузнечной слободе, постепенно разрастаясь за счет покупки все новых и новых участков. Поблизости все еще звенели молотами кузнецы, и слышалась перекличка торговцев и покупателей, и окруженный высокой стеной княжеский терем казался неуместным. Словно жемчужина, брошенная в миску гороха.

Второй странностью было то, как обособленно они жили. При дворе Байзы встречал только Старейшину Шена и старшего из трех его сыновей — Шен Баоли, молчаливого молодого человека, который всегда держался отстраненно, погруженный в какие-то свои мысли. Шенов не зря считали странными. Однако Байзы удалось каким-то образом их заинтересовать своим письмом, и вот, он стоял перед высокими черными воротами, украшенными золочеными гербами, изображающими схематичный черепаший панцирь, и не решался постучать.

Дверь открылась сама собой. На пороге стоял рослый привратник в легком доспехе и черных одеждах, с копьем в руке. Вид он имел скорее — ряженого, чем настоящего воина, и Байзы подумалось, что таким образом Шены то ли запугивают непрошеных гостей, то ли подшучивают над ними. Об их своеобразном чувстве юмора и характере также ходили многочисленные легенды.

Байзы поспешил продемонстрировать свою нефритовую бирку, которую привратник изучил придирчиво, после чего с улыбкой посторонился.

- Приветствую вас, Нин-чжансин. Его светлость ждет вас в саду.

С некоторой опаской и не без предвкушения Байзы шагнул за стены загадочной усадьбы Шенов.

Обставлена она была просто и со вкусом, говорящим немало о ее обитателях. Ничего лишнего, никаких громоздких статуй или огромных ваз, вошедших недавно в моду, никаких экзотических растений, на поддержание жизни которых во враждебном им климате тратятся огромные силы и средства. Простота столетней давности и элегантность. Дорожки были выложены не камнем или сланцем, а спилами дерева, вытертыми сотнями ног. В стыках между ними пробивалась трава, и это выглядело естественно. Единственное, что, пожалуй, производило подлинное впечатление, это старое дерево дано, настоящая диковина из земель Акаш, о которой Байзы много слышал, которое он видел на рисунках, но никогда — вживую, да еще так близко. Оно и в самом деле походило на расцветшую в неурочный час вишню, и оттого вызывало смутное беспокойство. Стоя рядом, Байзы чувствовал, как мурашки бегут по коже совершенно без причины.

- Производит впечатление, верно?

Застигнутывй врасплох, Байзы обернулся и вынужден был запрокинуть голову. Шен Баогу — средний сын и главный наследник, очень высокий, худой и привлекательный молодой человек, по слухам — любимец отца. Во всяком случае, именно ему, а не старшему сыну обещано было место Старейшины в будущем. Другие слухи нашептывали, что к передаче наследства, а тем более власти Шены подходят самым необычным способом, и личная приязнь тут не при чем.

- Я...

- Вы - Нин Байзы, королевский звездочет, - кивнул юноша с усмешкой. - Отец и брат ждут вас. Я провожу.

Шен Баогу пошел вперед, подметая дорожку подолом длинного бледно-голубого узорчатого халата, на который Байзы боялся теперь наступить. В его волосы вплетены были тонкие цветные ленты и золотые цепочки, что полностью противоречило тому строгому и аскетичному образу, что уже сложился в воображении Байзы. Впрочем, когда они дошли до небольшой чайной беседки, выяснилось, что Шен Баогу — один такой франт. И его отец, и братья одеты были строго и просто, в темные одежды, почти лишенные вышивки. Только ониксовые кольца и нефритовые подвески, да качество шелка говорили о богатстве семьи.

- Твой гость, отец, - Шен Баогу сделал шаг в сторону, а после приглашающий жест, и Байзы пересек небольшой ручей по горбатому мостику. - Если я...

- Сядь, - жестко приказал Старейшина. - Этот разговор и тебя может касаться.

Шен Баогу на мгновение закатил глаза, после чего быстро пересек мост и опустился на ближайший стул, раскрыл веер и принялся рассматривать узор на нем с преувеличенным интересом.

- Присаживайтесь, мастер Нин, - Старейшина Шен указал на место подле себя. - Баоли, подай нам чаю.

Старший из сыновей князя поклонился и, отойдя в сторону, принялся заваривать чай. Пауза затянулась. Вокруг было слишком много народа, ипотому Байзы не решался первым начать разговор. Ему было не по себе, что говорить о некоторых вещах придется не только с отцом, но и с братьями барышни Шенин. Князь ему помогать не спешил, терпеливо дожидаясь, пока старший сын приготовит и подаст чай. Второй и третий сыновья молчали, замерев неподвижынми статуями. Среднего интересовал веер, младшего — заросли криптомерии за беседкой.

Наконец, сделав глоток, Старейшина Шен крякнул, утер усы и перешел к делу.

- Ваше письмо мне показалось любопытным, Нин-чжансин. Хотя и несколько очевидным.

Байзы очень надеялся, что не покраснел после этих слов. Конечно же, его намерения были очевидными!

- Интересно, - продолжил князь, - сколько в ваших словах лжи, а сколько — правды?

- Я никогда не лгу, если дело касается моей службы, - покачал головой Байзы.

Князь неспешно достал из рукава письмо самого Байзы, развернул его и окинул взглядом, от которого стало не по себе. Затея, изначально сомнительная с точки зрения моральной, начала теперь казаться еще и опасной.

- В таком случае, то, что здесь написано — правда?

Байзы кивнул, надеясь, что выглядит в этот момент уверенно, и вытащил звездные карты, составленные накануне. Обычно ему приходилось подробно разъяснять суть своей работы, и, видя непонимание в глазах собеседника, он очень быстро сдавался и упрощал все. Князь Шен слушал внимательно, кивал, быстро на пальцах проверял расчеты и то и дело поднимал глаза к потолку беседки, словно мог сквозь него увидеть звездное небо. Сыновья его молчали, утраивая тревогу Байзы.

- В ваших словах есть резон, - сказал наконец князь, возвращая карты. Сделав глоток, он продолжил. - Мне мысль о свадьбе с принцем с самого начала не казалась хорошей, но тетушка Ешэн умеет быть настойчивой.

Он хмыкнул.

- И злопамятной. Имейте в виду, Нин-чжансин, своими действиями вы наживете смертельного врага. Не следует недооценивать купеческое сословие. Что ты скажешь, Гу-нань?

Шен Баогу закрыл веер и опустил глаза в пол. Голос его прозвучал так елейно-смиренно, что Байзы заподозрил в словах издевку.

- Я ничего не могу сказать, отец. Моего ума недостаточно для таких важных вопросов.

- Ли-нань?

Старший сын, все это время простоявший с торонке, словно простой слуга, подошел и наполнил чашки чаем. Казалось, ему нужно занять чем-то руки.

- Вы, Отец, приняли уже решение. Но если вам нужно знать мое незначительное мнение, то Нин-мэй не следует заключать брак с Его высочеством. Его Величество благоволит к брату, и число его обязанностей будет расти, и часть их ляжет тяжким грузом на сестру, а она не готова к такому и навлечет позор на наш род. Кроме того, Шенин легкомысленна, свободолюбива, и оказавшись во дворце она также наделает много ошибок. Если бы мое мнение что-то значило, Отец, я прислушался бы к совету почтенного чжансина.

Шен Баогу фыркнул.

- Ин-нань? - Старейшина посмотрел на третьего сына.

- Мое мнение имеет еще меньше значения, чем слова старших, Отец, - пробормотал юноша.

«Умно», - подумал Байзы. Шен Баоли сказал то, что его отец желал услышать, а двое других предпочли отмолчаться. Если их мнение и отличалось от отцовского, этого никому было не узнать.

- Что ж... - князь Шен задумчиво кивнул. - Я приму ваш совет, Нин-чжансин. А вы — мою благодарность. Думаю, без подарков можно обойтись, ведь для вас прямая выгода, если моя дочь откажется от принца.

Байзы отвел взгляд. Он прекрасно понимал, что никто в семье Шен не строит на его счет иллюзий. Он в первую очередь выигрывал от того, что барышня Шен выйдет за кого-то другого. Но слышать упреки в этом — пусть и неявные — было довольно неприятно.

- Я очень рад быть вам полезным, Ваша светлость, - тихо проговорил Байзы.