✉️Семь кедровых орешков. Пустышка

Тревожная мысль о том, что не услышала будильник и проспала, заставила Лену резко распахнуть веки. Девушка хотела встать, но точного привычного движения не вышло — тело оказалось, на удивление, непослушным.

«Что они сделали со мной?!» — паника охватила мгновенно, ведь она давно ждала чего-то подобного.

Лена замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, и почти сразу пришло понимание — ноги и руки одеревенели от неудобного положения тела, в котором, похоже, она находилась довольно длительное время.

Лена осторожно пошевелила пальцами рук и ног, стало больно, словно тысячи мелких иголочек впились в кожу, но она почувствовала облегчение — она не связана и не прикреплена к больничной койке кожаными ремнями, через некоторое время сможет встать.

Девушка снова прислушалась к себе и к тому, что происходило вокруг. Голова раскалывалась, в висках стучало, шея тоже затекла, как и остальное тело, а где-то вдалеке раздавался гул многочисленных возбужденных голосов.

Темнота вокруг мешала что-либо рассмотреть и пришлось напрячься и перестроиться на ночное зрение, которое тут же определило, что она находится в лесу или в парке, а к ее распластанной на твёрдой холодной земле фигуре медленно приближается смог — с той стороны, откуда шли голоса — и неприятно щекотал ноздри.

Лена попыталась сесть. С трудом, но у неё получилось. Она согнула ноги в коленях, положила на них слабые руки, на руки — гудящую голову и стала ждать, когда вновь сможет владеть ослабевшим непослушным телом и когда мысли окончательно прояснятся.

«Доктор Крауф зашёл в камеру. Закрыл ее. Мы разговаривали... О чём?.. Почему так болит голова!» — Лена попыталась вспомнить, что случилось, но пока ничего не получалось. Только одно девушка поняла совершенно отчетливо — она не в здании, где находилась лаборатория доктора фон Дока, доктор Крауф, который полгода проводил над ней эксперименты, и её одиночная камера. От осознания последнего обстоятельства Лена испытала невероятное облегчение.

Через некоторое время девушка, как могла, осмотрелась. Её окружали высокие деревья с шелестящей листвой и толстыми стволами, у их подножия — густые кустарники разной формы и размеров, сама она сидела на остывшей земле, покрытой мягкой травой, утыкаясь макушкой склоненной головы в цветущий пышный кустарник, а в ноздри начинал забиваться едкий дым.

«Меня вывели погулять в лес? Ночью? И подожгли его? Новое испытание?» — довольно лениво размышляла Лена, а потом совсем рядом услышала тяжёлые шаркающие шаги, приглушённые мужские голоса и интуитивно замерла, боясь пошевелиться. И сразу же до неё донёсся глухой голос мужчины, который проворчал:

— Зря снимаешь колпак, Ральф. Если кто-нибудь из Старцев узнает — накажут.

— Курить хочу, — нервно и раздраженно ответил другой мужчина. — После карательных мер всегда хочу курить. В этом же идиотском колпаке это сделать невозможно.

— Тогда быстрее, — буркнул первый мужчина. — Пока не застукали.

Лена постаралась дышать очень тихо и через раз, чтобы не выдать своё присутствие. «Карательные меры? Бог мой, что здесь происходит?!»

Девушка стала осторожно и растерянно осматриваться вокруг, не делая лишних движений, но пути к отступлению не обнаружила.

— Лео, не пойму, чего трясёшься, как крыса? — насмешливо и грубо процедил тот, кого назвали Ральфом. — Вокруг дома расставлены наши люди, которые мышь не пропустят. Так что снимай колпак, дыши полной грудью и перестань трястись.

Лена внимательно прислушивалась к разговору двух незнакомцев, не зная, чего от них ожидать. Интуиция вопила о том, что показываться этим двоим нельзя! Лена услышала шуршание одежды, а затем Ральф с явным наслаждением проговорил:

— Уф-ф, как же мне этого не хватало!

— В колпаке голова потеет, — недовольно пробурчал Лео. — Без него хорошо, но он хотя бы немного спасал от вони.

«Почему эти двое в колпаках? У военных — фуражки и каски», — мелькнула мысль у девушки. Она так и сидела, боясь пошевелиться, руки и ноги, не успев полностью отойти, вновь стали деревенеть.

Лена с паникой осознала, что от двух мужчин её отгораживает лишь огромный цветущий куст, за которым она сидела тихо, как мышь, и то, что её до сих пор не заметили и не почувствовали — это невероятное везение.

— Это были последние из списка, — услышала Лена неприятный голос Ральфа. — Теперь нужно залечь на дно.

— Думаешь, всё так серьёзно? — спросил Лео с недоверием.

— Это приказ Великого мудреца, Лео, поэтому всё более, чем серьёзно, — хмуро усмехнулся Ральф и добавил: — Иногда ты меня, мягко говоря, удивляешь.

— Ральф, я хочу уехать в Запретные земли, — медленно произнёс Лео, делая в речи мелкие паузы, словно очень волновался.

— Рехнулся?! — похоже, от неожиданной новости Ральф подавился дымом, которым до этого затянулся. Мужчина стал кашлять и грубо ругаться.

— Там меня не достанут, — тихо пробормотал Лео.

— Кто? — прокряхтел Ральф, откашливаясь. — Кто тебя не достанет, идиот?!

— Мудрец и Старцы, — еле слышно, будто чего-то опасаясь, прошептал Лео, но Лена его хорошо расслышала — её слух был идеален.

— Хочешь соскочить? — зло прошипел Ральф.

— Я так больше не могу, — жалобно пробормотал Лео. — Мне кошмары снятся.

— Не ной! — жёстко оборвал его Ральф. — Мы делаем большое дело — чистим империю от пустышек! Потомки нам спасибо скажут.

— Сегодня мы расправились не только с пустышками, но и с магами, — с тяжёлым вздохом заметил Лео.

— Так они покровительствовали этим проклятым, — выплюнул слова Ральф.

— Тебя совесть не мучает?

— Совесть? Знаешь что? Ты трусливый пёс, не достойный быть «головой» в Невидимой империи! Я сам тебя... — с угрозой в голосе процедил Ральф.

Лена услышала шуршание одежды, тяжёлое сопение и такие звуки, будто один мужчина схватил второго за грудки и затряс.

— Ральф, я твой брат! — возмутился Лео. Похоже, именно он старался вырваться из захвата рассерженного брата.

— Вот и веди себя так, чтобы мне за это не было стыдно, — сквозь зубы процедил Ральф. — Трусливый пёс ты, а не брат. И идиот. Когда заляжем на дно, я вправлю тебе мозги.

— Ральф, наша няня была пустышкой. Она часто мне снится и ...

— Она умерла, — жёстко прервал мужчина.

— А если бы нет? Её мы тоже… убили бы, как остальных пустышек?

— Заткнись! — ещё больше разозлился Ральф. — Какой же ты кретин! Надень колпак! В нём умнее выглядишь! И заткнись!

— Ральф...

— Ты слабак и трус, Лео. Больше ни слова. Прибью. — Холодный голос Ральфа так напугал девушку, что она вжала голову в плечи и зажмурилась.

Удаляющиеся шаги мужчин позволили Лене облегченно выдохнуть и снова расслабить тело. Она осторожно пошевелила пальцами ног и рук, несмотря на боль встала на колени, стараясь не шуметь и не задевать ветки куста, за которым пряталась.

Лена отметила, что на ней длинная рубашка из светлого льна, которую она всегда надевала для лаборатории. Возник закономерный вопрос: если доктор Крауф собирался отвезти её в лес для очередного эксперимента, как уже бывало не раз, почему не предоставил возможность переодеться в другую одежду, более подходящую для лесных вылазок?

В ноздрях вдруг резко защекотало от запаха незнакомого растения. Боясь чихнуть, Лена испуганно зажала нос пальцами и осторожно выглянула сквозь ветви, машинально отметив, что те мягкие, гибкие и послушные, с шелковистыми на ощупь маленькими листочками, от которых исходил пряный, сильный и даже немного терпкий аромат. В растениях и травах Лена хорошо разбиралась — мама научила, поэтому точно определила, что подобного кустарника никогда прежде не видела.

Незнакомый лес, неизвестные растения, мужчины-каратели в колпаках и мантиях...

Где она оказалась? Это очередной эксперимент или… нет?

Лена осторожно, не делая лишних движений, развела в стороны ветви кустарника. То, что девушка увидела сквозь них, позади гладких стволов редкого леса, повергло в ещё большее изумление.

Вдалеке, в сумраке, в отсветах пламени догорающего остова двухэтажного дома, Лена различила многочисленные человеческие фигуры. Одни сидели верхом на лошадях, другие стояли на своих двоих, и на всех были надеты серые бесформенные балахоны и колпаки с прорезями для глаз и рта.

— Братья и сестры, кара совершена! — торжественно произнёс «серый балахон» на лошади. — Дальше вы знаете, что делать. Будьте осторожны! Великий мудрец с нами! Да здравствует Невидимая Ровения!

— Служу Невидимой Ровении! — раздался в ответ нестройный хор уверенных мужских и женских голосов.

«Серый балахон» развернул лошадь, на которой до этого гарцевал, и направился прочь.

«Ку-клукс-клан? Я сошла с ума?» — поразилась Лена, разглядывая находящиеся перед ней фигуры, вспоминая фотографии куклуксклановцев из школьных учебников по истории.

Сильный мужской голос прокричал:

— Братья и сестры, скоро здесь появится полиция — нужно расходиться!

Через несколько минут серые балахоны разошлись в разные стороны, площадка перед сожжённым домом опустела, и девушка увидела на земле неподвижные тела мужчин и женщин в неестественных позах.

От неожиданности Лена дернулась назад, ветви кустарника мягко хлестнули по нежной коже, распущенные волосы запутались в листве.

«Что происходит? «Чёрный орден» теперь карает в костюмах ку-клукс-клана? — мучительно соображала девушка, освобождая пряди волос из неожиданного плена. — Почему тогда каратели боятся полиции?»

Боль в висках выстрелила неожиданно, голову словно сдавило стальными клещами, перед глазами резко потемнело, и в следующее мгновение темнота поглотила разум девушки.

Когда Лена пришла в себя, обнаружила, что лежит на узком жестком диване в незнакомом помещении с высоким светлым потолком, закутанная в тёплое и немного колючее одеяло, а под голову заботливо подложена удобная небольшая подушка.

Неужели тот кошмар в незнакомом лесу ей приснился? Люди в колпаках и неподвижные тела на выгоревшей траве… почудились? Или ее вернули в лабораторию? Тогда откуда одеяло и подушка?

Было уютно, тепло и комфортно, Лена прикрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли, когда услышала незнакомый мужской голос:

— Проснулась, девчушка?

Девушка осторожно повернула голову на звук голоса. Напротив дивана за большим столом из тёмно-красного дерева сидел незнакомый пожилой мужчина в чёрной строгой форме и с интересом наблюдал, как она копошится в одеяле.

Увидев его, Лена испуганно вздрогнула, удивлённая ласковым обращением, да и выражением лица тоже — офицеры СС никогда так не разговаривали с ней.

— Не бойся меня, девочка, — нахмурился мужчина, заметив её испуг. — Меня зовут Алекс Когнус. Я — сержант полиции.

Лена удивленно посмотрела на того, кто представился сержантом, ничего не понимая.

— Как ты себя чувствуешь? Целители осмотрели тебя и, кроме небольших царапин и синяков, физических повреждений не обнаружили, — мягко произнёс сержант, внимательно наблюдая за девушкой.

Целители? Лена чуть прищурилась, оглядываясь вокруг. Наверное, сержант Когнус хотел сказать «врачи» или «доктора»?

Кабинет как кабинет. Узкие шкафы, забитые толстыми папками, на стенах — картины с пейзажами, стол сержанта, небольшой диван, на котором ее разместили, за тонкой занавеской Лена рассмотрела решетку на окнах. Действительно похоже, что она в полицейском участке.

— Ты помнишь, как тебя зовут?

Лена замерла, размышляя. Что могли с ней такого сделать, что она могла забыть своё имя? Нет, она не забыла его, но теперь из осторожности пока не скажет об этом — всегда лучше промолчать, чем сказать, а потом пожалеть. Этому её научила жизнь.

Девушка медленно, но уверенно отрицательно покачала головой: «Нет, мол, не помню имя».

Офицер в ответ тяжело вздохнул и нахмурился.

— Как ты, вообще, выжила, девочка? Почему они тебя не тронули? Это ты помнишь? — сипло спросил он, с непонятным сочувствием уставившись на неё.

Лена вопросительно посмотрела на мужчину, действительно не понимая, о чём он её спрашивает, удивляясь искреннему участию во взгляде.

Кто такие «они»?

— Невидимки, — удивлённо и с некоторым подозрением ответил офицер на её насторожённый взгляд. — Члены организации «Невидимая Ровения». За многие годы ты первая и единственная, кому удалось выжить после карательной акции.

«Невидимки? Ровения? Карательная акция?» — Лена ничего не поняла и просто закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что с ней случилось, и успокоиться, потому что страх и растерянность постепенно стали овладевать ею.

Поняв, что голова почти не болит, девушка физически расслабилась, сосредоточилась, и воспоминания нахлынули на неё неудержимым потоком, словно кирпичики, складываясь в единое целое.

Лена вспомнила, как проснулась в камере, в которой жила последние несколько месяцев, как ждала доктора Оливара Крауфа, чтобы тот увёл её в лабораторию, как доктор пришёл, явно чем-то озабоченный, вошёл внутрь камеры и закрыл дверь на ключ...

Девушка вспомнила всё, что произошло с ней, и теперь боялась открыть глаза, чтобы не выдать взглядом незнакомому офицеру шока и изумления.

Доктор Крауф говорил бред чистой воды и, воспользовавшись её невменяемым состоянием после известия о смерти брата и мамы, пытался убедить в существовании других миров. Тогда она решила, что доктор сошёл с ума из-за своих невероятных открытий и поэтому поверил в другие миры — далекие и магические.

Но куда-то же она переместилась из камеры, так как сейчас явно находилась не в ней и даже не в здании, где располагается лаборатория доктора фон Дока.

Люди в серых балахонах, пожар, странный лес, непонятный разговор двух братьев и этот кабинет с незнакомым офицером полиции — это не галлюцинации, а яркое подтверждение тому, что она телепортировалась из камеры.

То, что она смогла телепортироваться в другое место, не очень удивило Лену — нет ничего необычного в том, что учёные, которые смогли создать зомби и создавали совершенного солдата, смогли создать и телепорт.

«Хотя... может меня просто вынесли из камеры, когда я потеряла сознание, и никакой телепортации не было?» — пришла в голову разумная мысль.

— Где она?! — резкое нетерпеливое восклицание влетевшего в кабинет высокого и крупного человека в чёрной форме полицейского прервало размышления Лены.

Распахнутыми от удивления глазами девушка наблюдала, как вновь прибывший широкими уверенными шагами стремительно приближается к ней, наклоняется и внимательно всматривается в вытянувшееся лицо.

Невольно Лена вжала голову в плечи — незнакомец показался невероятно большим, грозным и сердитым. Когда девушка встретилась взглядом с серыми холодными глазами на жестком лице, то быстро отвела взгляд – ей показалось, что этот мужчина запросто сможет проникнуть в самые сокровенные мысли.

— Сержант, вы, действительно, нашли её у дома Радеусов? Проверили? — отрывисто спросил только что вошедший офицер сержанта Алекса Когнуса, изучая девушку цепким взглядом.

— Да, капитан Роннигус. Обычная девушка, пустышка, — ответил сержант Когнус, при появлении незнакомца вставший с кресла и вытянувшийся в струнку.

Капитан Роннигус сильными длинными пальцами крепко схватил Лену за подбородок и, к удивлению девушки, повернул девичье лицо сначала вправо, затем влево, внимательно всматриваясь. Казалось, что въедливый мужской взгляд впивается в каждую родинку, пересчитывает ресницы и изучает изгибы плотно сжатых губ и заломленных светлых бровей.

— Амулетов, блокирующих или сдерживающих магию, не было на ней? — сдержанно поинтересовался он, тоже сжимая губы в тонкую линию.

— Нет, капитан.

— Браслета мага? Следа от его ношения? —продолжал допрашивать капитан, не отрывая пронзительного взгляда от девушки, замершей под его взглядом, покорно позволяющей поворачивать лицо из стороны в сторону.

— Нет. Она же ребёнок совсем! Какой браслет, капитан?! — искренне удивился сержант.

— Ребёнок? А если на ней личина? — сквозь зубы процедил капитан, бросив яростный взгляд на сержанта.

Лена мысленно согласилась с капитаном. Ребенок? Она? Видел бы сержант Когнус на что она способна. Но при чем тут «личина»? А магия? Они приняли ее за шпионку?

— Ее проверили. Наши штатские маги. Она чиста, — с уверенностью возразил сержант.

— Кто ты такая? — глухо поинтересовался капитан Роннигус уже у Лены. — У Радеусов я тебя никогда прежде не видел. Что делала у них? Как смогла скрыться от карателей?

— Девчушка только что пришла в себя, — с лёгкой досадой вмешался хозяин кабинета. — Пока молчит. В шоке от всего. Даже имени не помнит. Сами посмотрите на неё.

— Я не тебя спрашивал, Алекс, — с досадой поморщился капитан, не отводя пристального взгляда от лица девушки.

Лена решила пока отмалчиваться, тем более офицер Когнус сам придумал оправдание её поведению. Однако девушку удивило, что ни один, ни второй офицер не имеют понятия о том, кто она такая. Это настораживало.

Услышав про амулеты, браслеты и штатных магов, Лена решила, что это завуалированные военные термины, чтобы непосвященные ничего не поняли.

И всё же… военная форма на капитане, да и на сержанте была странная — чёрная, с необычными рунами на рукавах и воротнике в виде вензелей. Лена мало разбиралась в военной форме, но офицеры Германии точно не носили подобную.

— Алекс, отвечаешь за неё головой, — тяжело вздохнул офицер Роннигус, задумчиво разглядывая девушку. — Странная она. Подозрительная. Не вздумай отпускать её. Может она видела кого-нибудь из этих отморозков.

— Ясно, что отвечаю головой, — кивнул сержант Алекс. — Да и как отпустить? И куда? Похоже, у девочки амнезия на почве шока.

— Больше никого не спасли?

— Нет, капитан Дин. Только ее нашли живой, в драной грязной ночнушке, без сознания, в кустах недалеко от дома.

— Уроды! Твари! Ненавижу! — с ненавистью процедил капитан Дин, мазнув раздражённым взглядом по девушке, от чего та ещё больше вжала голову в плечи, и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что сотряслись стены.

Лена вздрогнула, скосила глаза на оставшегося в кабинете сержанта Когнуса и закуталась в одеяло до самого носа.

— Не бойся капитана, — виновато произнёс сержант Алекс. — Он не на тебя злится, а на то, что «невидимкам» снова удалось скрыться. И никаких следов не оставили, кроме пепелища и тел. Погибший капитан Радеус был близким другом нашего капитана.

Лена подозрительно косилась на пожилого сержанта. Имена, манера говорить, форма — ясно, что ни он, ни его хмурый начальник не являлись офицерами Германии.

Тогда кто они? Солдаты Франции? Польши? СССР? Почему она понимает их язык? Лена знала только родной язык — немецкий.

Имена мужчин были похожи на английские или американские: Дин, Алекс. Поэтому они точно не поляки и не русские. Куда же она попала? И как? Что сделали люди в костюмах ку-клукс-клана? Кого сожгли? И где доктор Крауф? Как он позволил ей исчезнуть из своего поля зрения?

— Ты не вспомнила имя? — снова спросил офицер, прерывая раздумья девушки.

Лена отрицательно покачала головой и закрыла глаза. Решила, что пока лучше помолчит, понаблюдает и подумает, как ей себя вести и что говорить, потому что совсем ничего не понимает.

Девушка услышала, как сержант тяжело вздохнул, пробормотав под нос что-то вроде: «Бедный ребенок», подошёл к двери и, приоткрыв ее, дал кому-то распоряжение, чтобы ей принесли поесть и приготовили место для ночлега в другом кабинете:

— Найдите девочке другое одеяло. Не такое колючее. Я под этим сам спать не могу.

«Пусть считают, что я всё ещё в состоянии шока. Хотя, наверное, так оно и есть», — подумала Лена Лайберт, молоденькая девушка с Земли, не верящая в магию и другие миры, не представляющая, что буквально через несколько часов её уверенное представление о мире и вселенной перевернётся с ног на голову, и совсем не подозревающая, что у неё появится шанс на новую жизнь, без лабораторий и опытов над живыми людьми.

Империя Ровения. Столица.

Дворец императора Ансара Великого.

Палатин империи, иначе – начальник службы разведки и правосудия, граф Алан Монтегус, а также глава полиции империи, граф Антоний Ровенус, ждали прихода императора Ровении в зале Малого совета.

Им было назначено на семь утра, но император опаздывал. Граф Монтегус, мужчина лет шестидесяти, с благородным гордым лицом, с шапкой седых волос, с цепким взглядом карих глаз, в темно-синем строгом мундире службы разведки, нервно прохаживался по залу Малого Совета, крепко сжимая в правой руке толстую красную папку.

Граф Ровенус, намного старше палатина, уже давно пополневший и постаревший, в строгой чёрной форме полиции, стоял у окна, курил сигару и с плохо скрываемой усмешкой наблюдал за метаниями палатина, прекрасно осознавая, почему тот так взволнован. В левой руке аристократ также сжимал папку, не менее внушительную и тоже красную.

Именно в этом зале, а не в своём кабинете, император Ровении Ансар Варниус предпочитал принимать сановников, когда хотел подчеркнуть важность предстоящей встречи. Поэтому двое мужчин сейчас нервничали, хотя и являлись двумя из восьми самых главных людей в империи. Оба являлись ровенами — высшими аристократами и членами Малого совета империи, участвующими в обсуждении государственных вопросов и претворяющими в жизнь императорские решения.

— Что ты так нервничаешь, Алан? Ты и твои люди проделали колоссальную работу за последние месяцы, — наконец не выдержал граф Ровенус. — Никто на твоем посту не мог сделать ничего подобного несколько лет — перестань мельтешить перед глазами — в глазах рябит!

Граф Монтегус резко остановился, обернулся к говорившему и скривился, будто от досады.

— Ты сам всё прекрасно понимаешь — реакция императора всегда непредсказуема, не знаешь, чего от него ждать, — палатин в отчаянии махнул рукой и продолжил мерять шагами зал Малого совета дворца императора.

— Я читал твой доклад, Алан. Поверь, вряд ли после него тебя пожизненно запрут в далекой крепости, как твоих предшественников, — ровным голосом произнес глава полиции, легко выпуская колечки дыма в открытое окно. Курение сигары его всегда успокаивало.

— Как ты можешь быть таким спокойным?! — поразился граф Монтегус.

— Я тоже нервничаю, как и ты, — сдержанно возразил граф Ровенус. — Только держу себя в руках. Да и ты давно не зелёный юнец, чтобы так переживать.

Хотя причины волноваться действительно были. Причём у обоих пожилых мужчин. Император Ансар правил Ровенией уже двадцать лет и за это время прослыл сюзереном с абсолютно непредсказуемой реакцией на казалось бы обычные донесения.

Если император был недоволен работой или докладами подданных, то бешенство и гнев охватывали его мгновенно, и дальнейшая судьба этих подданных могла вызвать только сочувствие — с неугодными император расправлялся быстро и жестоко. Сегодня же донесения двух важных сановников были далеко не заурядными, поэтому и волнение охватывало сильнее, чем обычно.

Когда появился император, оба пожилых аристократа вытянулись по струнке, недокуренную сигару главе полиции пришлось в срочном порядке выкинуть в окно — император ненавидел, когда курили. Двое ровенов приложили ладонь к груди с левой стороны, где находилось сердце, и в унисон произнесли:

— Слава императору!

— Доброе утро, господа, — сдержанно отозвался император Ансар.

Проницательные льдистые глаза засекли и выкинутую недокуренную сигару главы полиции, и тщательно скрываемую нервозность главы разведки, но лицо императора осталось невозмутимым. Оба далеко не молодых сановника невольно почувствовали себя маленькими детьми, которых молодой правитель видит насквозь.

Император пересек зал широкими быстрыми шагами и сел во главе стола для заседаний.

— Господа, прошу вас, присаживайтесь, — небрежно махнул он ладонью на места слева и справа от себя.

Император по сравнению с двумя пожилыми ровенами был совсем еще молодым мужчиной, на вид не старше тридцати лет, с аккуратно уложенными светлыми волосами, полоской светлых усов над верхней полной губой, с крупными чертами породистого лица. Серые пронзительные глаза вызывали чувство страха и опасности у всех, кто с ним сталкивался. Простые жители Ровении за его деяния для империи уже прозвали его «Великий», хотя справедливее было бы прозвать его «Жестокий».

Когда два советника заняли места, император холодно и сдержанно проговорил:

— Надеюсь, вы отдаете себе отчёт, что в связи со сложившейся обстановкой на севере империи наша совместная встреча очень важна. Я настроен услышать подробный отчёт о проделанной работе обоих ведомств, — холодные колючие глаза Ансара Варниуса внимательно и изучающе смотрели то на одного советника, то на другого. — Столкновения магов и людей без магических способностей за последние годы участились, с каждым днём становятся всё кровопролитнее. Ситуация давно вышла из-под вашего контроля, господа, — последняя фраза была произнесена с выразительными недовольными нотками, услышав которые оба советника сразу побледнели. — Вы никак не возьмете контроль над беспределом, который сотрясает север!

— Ваше величество, наша служба сделала все возможное и невозможное за последние месяцы, чтобы предоставить подробную информацию обо всем, — как можно спокойнее и с достоинством начал говорить палатин империи.

За время расследования преступлений на севере он стал третьим палатином. Первых двух император отстранил от должности, как несостоятельных, и те доживали свой век в неизвестном месте.

— Вы знаете из наших докладов, что долгое время мы никак не могли выйти на след преступников. Но за последние месяцы мы далеко продвинулись в расследовании и поняли, почему долгие годы не было никаких зацепок.

— Неужели? – император со скепсисом посмотрел на графа Алана. — Не прошло и нескольких лет, —ядовито процедил он, — и вы наконец-то готовы предоставить информацию? Если сейчас я не услышу ничего нового по этому делу, дорогой граф, пеняйте на себя, — в голосе императора прозвучала явная угроза. — Я не посмотрю на ваши бывшие заслуги перед империей!

Граф Монтегус постарался не показать сюзерену, какие чувства испытывает в настоящий момент. А высший ровен империи, несмотря на то, что являлся одним из самых уважаемых аристократов империи, сейчас чувствовал страх.

Но граф, конечно, боялся не за себя, а за жену, детей и внуков, ведь если он попадет в немилость к императору, то это отразится на всех членах семьи, причём самым жестоким образом.

Когда несколько месяцев назад граф Монтегус узнал о внезапном назначении на должность палатина империи, то решил сразу же отправить жену, детей и внуков в соседнее государство от греха подальше и на всякий случай, помня о судьбе семьи палатина, занимавшего должность до него — всех казнили, как врагов империи. Но император запретил выезд за пределы границ империи членам семьи своего нового палатина, предугадывая решение последнего.

— Ваше величество, беспорядки на севере, убийства и издевательства над пустышками совершают члены тайной организации, — как можно увереннее начал донесение палатин. — Это организация, включающая в себя большое число людей из самых различных классов общества, отстаивающая идею превосходства магов. Тайное общество имеет своё «Предписание», в котором говорится о целях организации: спасти империю от разрушения, магов от вымирания и унижений, дать людям без магических способностей права и обязанности, удобные магам и способствующие их процветанию. В предписание входит клятва о не допущении равенства магов и пустышек, которую дают все члены общества.

— Неужели появилась хоть какая-то информация? — пробормотал император, при этом выглядел он всё равно недовольным, и палатин империи почувствовал, как его прошибает холодный пот.

— В организации разработана довольно сложная структура, — продолжил доклад сановник. — Само общество получило название «Невидимая империя Севера», или «Невидимая Ровения». Её глава – «Великий Мудрец», хитрый и изворотливый одаренный маг, судя по всему с прекрасными связями в нашей империи. При нём состоит совет из десяти «Старцев» — главных помощников, которые неофициально возглавляют каждый домен севера империи, называемый в их организации «Округ». «Округ» состоит из «Провинций», которыми управляют «Великие учителя» с помощниками – «учениками». Рядовые члены – «головы». Эта сложная структура идеально работает — похоже, что кто-то очень грамотный и влиятельный руководит всем.

— То есть вы хотите уверить меня, что кто-то в империи организовал подпольную «невидимую империю»? — голос императора опасно завибрировал. — И этот кто-то считает, что может без моего разрешения вытворять, что ему вздумается?! Попирать законы?! Убивать пустышек, которых я запретил убивать?!

— Да, ваше величество, именно так, — твёрдо ответил палатин, не отводя смелого взгляда от потемневших полных ярости глаз императора.

— И все эти годы вы не могли их обнаружить?! — ледяной тон Ансара Великого мог заморозить кого угодно.

Два советника почти вжали в плечи седые головы, не смея произнести что-либо в ответ взбешённому императору.

— Откуда у вас эта информация?! — прорычал император Ровении. — Несколько лет вы не могли найти ничего, что могло бы помочь в расследовании убийств пустышек, и вдруг вываливаете такую информацию! А куда смотрит полиция империи, много лет позволяющая под носом творить беззаконие?!

Яростный взор нашёл жертву, глава полиции еле сдержался от того, чтобы не расстегнуть узкий воротничок служебного кителя, который вдруг стал душить его.

— Руководитель тайного общества чересчур умен и изворотлив, все члены организации всегда уходят у нас перед носом, как будто наперёд знают о любой засаде, — глухо ответил он.

— То есть умнее и изворотливее, чем вы? — ехидно поинтересовался император. — Тогда зачем мне такой глава полиции, любезный граф?

Граф Ровенус посерел - он понял, что, скорее всего, его дни на должности главы полиции сочтены, а, возможно, и жизнь находится в опасности. Он молчал, хотя молчать было нельзя, — необходимо оправдываться и защищаться.

— Не я не мог найти, а мои предшественники, — в свою очередь, с достоинством ответил палатин, не давая страху овладевать им, и переключая внимание императора на себя. — Под моим же непосредственным руководством проведено тщательное расследование, благодаря которому этот запутанный клубок уже не кажется таким запутанным, — последнюю фразу граф Монтегус выделил особенной интонацией.

Какое-то время император Ансар сверлил своего палатина угрожающим взглядом, как будто размышляя, сейчас его прибить или позже.

— Продолжайте доклад, — холодно проронил он, а палатин империи незаметно выдохнул с облегчением.

— Преступлениям членов организации предшествует предупреждение, посланное в форме безымянного письма, внутри которого находятся кедровые орешки, — продолжил он. — Семь штук.

— Что за бред вы несете? — перебил палатина император. — Какие кедровые орешки?!

— Это не бред, ваше величество, — сдержанно продолжил палатин. — Получив предупреждение, жертва, если это маг, должна отречься от своих взглядов, если она симпатизирует пустышкам, либо в течение двух дней покинуть территорию империи. Если предупреждение получает пустышка, у него есть два дня уехать в другое государство. Если жертва игнорирует предупреждение, её ждёт неминуемая смерть. Поначалу люди не понимали серьёзности происходящего и часто не обращали внимание на послания. Через два дня их ждал один и тот же вариант развития событий - смерть. Однако за последние годы пустышки и симпатизирующие им маги научились не игнорировать предупреждение невидимок. Они либо покидают империю, либо вступают в противостояние и… погибают.

Император долго молчал, пронизывая хмурого и собранного палатина тяжелым взглядом.

— Почему демоновы орешки? Что это за знак? О чем он говорит?

— Данный момент пока не выяснен, мой император, — покаянно произнес граф Алан, — но мы обязательно выясним. Дайте нам ещё немного времени.

— Ещё? Вы издеваетесь?!

Грохот от удара императорского кулака оглушил сановников, находящихся в зале Малого совета.

Граф Монтегус замолчал, ожидая разрешения говорить дальше. Император Ансар тяжело дышал и с трудом пытался взять себя в руки.

— Семь кедровых орешков?! — прошипел он надсадно. — Семь проклятых орешков шлют убийцы перед тем, как начинают убивать?!

— Ваше величество... — глухо пробормотал глава полиции, но не успел ничего сказать — император медленно поднялся с кресла, резко расстегнул запонку, отшвырнув ее с брезгливым выражением лица, поднял узкий рукав сюртука, освобождая широкое запястье, охваченное широким золотым браслетом.

Щёлкнул замок, браслет с громким стуком упал на деревянную крышку стола. Оба сановника вздрогнули. Лицо императора исказилось, он резко вскинул сильные руки, и... предметы зала Малого совета друг за другом стали вспыхивать словно свечки.

Огонь поглощал шкафы с документами, изящные стулья с мягкой обивкой, шторы и предметы интерьера, а император явно наслаждался устроенным зрелищем: серые глаза горели холодным злым огнем, лицо искажала яростная гримаса удовлетворения.

Языки пламени «гуляли» в нескольких метрах от стоящих у стола сановников, вскочивших следом за императором, - тот встал, и без величайшего разрешения ровены не имели права сидеть в его присутствии. Оба аристократа «держали» лица — не первый раз наблюдали подобный выход гнева сюзерена.

— Мудрецы. Старцы. Ученики. Орешки, — с ненавистью отрывисто цедил император, наблюдая за царившим безобразием. — Попляшете у меня... Все попляшете.

Через некоторое время лицо императора Ансара вновь приняло обычное холодное выражение, взгляд стал нечитаемым, он медленно опустился в кресло и посмотрел сначала на одного сановника, затем на другого.

— Садитесь и продолжайте доклад, — сухо произнёс Ансар Великий, подрагивающей рукой защёлкивая на запястье браслет — браслет сильного мага, блокирующий магию, который обязаны носить все маги, чей уровень магии превышал восемь баллов по шкале Ровена.

Палатин с бесстрастным выражением на лице, не заглядывая в красную папку, не отрывая взгляда от будто застывших глаз императора, продолжил говорить:

— Члены тайной организации появляются в серой мантии и коническом головном уборе с прорезями для глаз и рта, созданные, полагаю, специально для устрашения выбранных жертв. Поэтому жертвы никогда не видят лиц палачей. Символ общества – молния, изображённая на мантии. Палачи и проводят Суд Великого Мудреца над жертвами молниеносно, не зная пощады.

— Помимо этого организация имеет сложную систему конспирации, — глухо добавил глава полиции, уже полностью пришедший в себя. — Члены никогда открыто не собираются в одном месте. За огласку секретов полагается смерть. Существует сложнейшая система явок и паролей. Каждый член организации обязательно знает определенные сигналы, которые меняются каждый день. Ни один из рядовых членов — «учеников», «голов» и «великих учителей» — никогда не знает заранее ни места следующей встречи, ни настоящих имен других членов организации, ни имена жертв. Поэтому мы так долго и не могли выйти на их след.

— С каждым годом, с увеличением власти и численности членов организации, растет число их жертв и степень жестокости, — перехватил инициативу палатин. — Группы численностью, в зависимости от операции, от десяти до пятисот человек, действуют чрезвычайно оперативно и не оставляют свидетелей. Жертв вешают, топят, режут, калечат. Убивают только людей без магических способностей или тех, кто покровительствует им. Это и дети, и женщины, и мужчины, и старики.

— Во всех доменах принимаются различные меры, чтобы справиться с самоуправством и жестокостью, и чтобы члены общества не могли подготовиться и принять меры, но пока все безуспешно, — осторожно произнес глава полиции. — Вынужден признать, что наша служба не в состоянии… самостоятельно... разрешить ситуацию с «Невидимой империей». Необходимо военное решение вопроса: ввести осадное положение во всех доменах Севера и привлечь военных магов.

— Поддерживаю, — сухо поддержал друга и соратника палатин.

В помещении Малого совета наступило тяжелое, давящее на нервы молчание. Император сидел мрачнее тучи, переваривая полученную информацию, не отрывая холодного пронизывающего взгляда от обоих сановников.

— Как вышли на след? — голос императора прозвучал хрипло и глухо.

— Это заслуга нашего разведчика, мой император, — признался палатин. — Когда начались убийства на Севере, и мы узнали, что убивают пустышек и тех, кто им симпатизирует, мы заслали своих людей, чтобы они изображали ярых ненавистников пустышек. Одного нашего сотрудника приняли в члены «Невидимой империи», он осторожно провёл расследование. Ему пришлось поучаствовать в нескольких… убийствах, чтобы из «головы» стать «великим учителем» провинции одного из доменов. Пока он не стал им, мы не получали от него никаких известий, и довольно долго, поэтому считали, что его тоже раскрыли, так как до него наши разведчики попадали только на должности «голов» и «учеников», а потом бесследно исчезали, не выходя на связь.

— В каком же домене ваш человек стал «великим учителем» провинции? — тяжело вздохнул император.

— Это секретная информация, мой император, —осторожно ответил палатин. — Расследование пока не закончено.

— Секретная информация для императора? – прошипел император Ансар, снова медленно поднимаясь с кресла и испепеляя взглядом зарвавшегося советника. — Вы явно забываетесь, граф!

— В домене Литвин, ваше величество, — глухо произнес палатин, старательно скрывая недовольство.

Некоторое время император пристально смотрел на сановника, будто пытаясь влезть тому в голову.

— Я услышал вас, господа. Оставьте папки, я изучу информацию. Мне нужно время осмыслить услышанное и понять, какие меры помогут решить данную проблему. Вы свободны.

Оба советника поднялись, приложили руку к сердцу и торжественно произнесли:

— Служу империи!

Император Ансар кивнул, молча прощаясь. Граф Монтегус и граф Ровенус с одинаковым достоинством удалились, благо дверь была в противоположном конце от бешеного огня, поглотившего уже половину зала. Император же мрачным ненавидящим взглядом уставился на папки, которые остались лежать на столе.

Из незаметной двери в отдаленном углу кабинета вышел высокий худой человек в чёрной одежде. Он приложил правую руку к сердцу, как до него два советника, и тихо произнёс:

— Слава императору!

— Ты прочитал их? — не поворачивая головы задал вопрос император.

— Да, мой император, — сдержанно ответил императорский менталист.

— Они всё рассказали?

— Почти, мой император.

— Почти? — император обернулся и вскинул на мужчину жёсткий взгляд. — Почти?! — гневно сузил он глаза. Желваки заиграли на высоких скулах.

Менталист невозмутимо молчал.

— Что скрыли? — зло процедил Ансар.

— Имена, мой император. Они не сказали имена магов, которые помогли разведчику, ставшему «великим учителем» в провинции домена Литвин.

—А, ну это не так существенно, — успокоился император. — Зачем мне имена?

— Полностью согласен с вашим величеством, —склонил голову мужчина.

Император снова сел за стол и открыл красную папку, внимательно изучая документы, лежащие в ней.

— Поздравляю вас, ваше величество! Наконец-то есть зацепки в этом деле.

— Можете быть свободны, герцог, — император не обратил внимание на поздравление. — И затушите это безобразие.

— Служу империи, — тихо отозвался мужчина, послушно вскинул руки, на которых не было сдерживающего магию браслета, и пламя мгновенно стало утихать, а вскоре совсем исчезло, оставив после себя обугленные предметы.

Маг повернулся и направился обратно к маленькой незаметной двери зала, из которой появился.

— И всё же, герцог, кому мы обязаны тем, что, наконец, напали на след преступников? – прилетели в его спину слова императора.

— Анатолю Радеусу, Крису Монтегусу и Альфреду Роксу, — спокойно ответил тот, обернувшись.

— Надо подумать, как наградить их, — задумчиво пробормотал император, продолжая изучать документы. – Отчаянные смельчаки.

— Думаю, это будет справедливо, — согласно произнес мужчина и исчез за маленькой дверью.

— Как будто мне важно, что ты думаешь, старый хрыч, — с отвращением пробормотал император. —Анатоль Радеус, Крис Монтегус и Альфред Рокс… — задумчиво повторил он и усмехнулся.

«Поющая» пещера. Полуостров Стаф. Север империи Ровении.

Великий мудрец Невидимой империи Севера и его десять Старцев держали совет, расположившись за круглым столом в огромной древней «Поющей» пещере.

В пещере все было приспособлено для заседаний таких необычных посетителей: и огромный дубовый стол, и удобные узкие кресла с высокими мягкими спинками, и толстые ковры на каменном полу, и многочисленные магические светильники, и многое другое.

Великий мудрец был одет в черную мантию, черную маску и черный колпак с прорезями. На Старцах были надеты такие же костюмы, только серые. На груди мантий всех присутствующих золотыми нитями была вышита молния.

— Собаки императора вышли на наш след, — говорил тем временем Великий мудрец. — Много лет нам удавалось совершать правосудие без последствий для наших братьев и сестер. Наша организация за эти годы встала на ноги и стала достаточно могущественной и успешной. Мы соблюдали Предписание, мы карали виновных в расшатывании империи. Теперь же на время необходимо затаиться, но выполнить перед этим следующее.

Он оглядел помощников, которые были разного роста, возраста, комплекции и пола. Несмотря на то, что под масками он не видел их лиц и выражений глаз, он был уверен, что они внимательно слушают все, что он им говорит, и выполнят все, что он им скажет.

— Первое — мы должны уничтожить полицейскую крысу, которая втерлась к нам в доверие, и из-за которой теперь мы вынуждены на время затаиться. Это «Великий учитель» одной из провинций округа Литвин — хитрая и изворотливая крыса. Его и его ближайшее окружение не упустить и привести ко мне. Второе — ликвидация главы полиции и главы разведки и правосудия. Незамедлительно! Они слишком неожиданно продвинулись вперед в своем расследовании. Третье — необходимо уничтожить всю информацию, связанную с нами, которая у них хранится. Вы сами знаете, кто и чем должен заняться. Далее — мы должны уничтожить пустышек и тех, кто им помогает, указанных в последних списках, — говоривший обвел всех присутствующих горящим взглядом и жестко добавил: — В последние списки добавьте следующие имена – Анатоль Радеус, Крис Монтегус и Альфред Рокс. Отправьте им конверты с кедровыми орешками, но времени собраться и сбежать не давайте. Уничтожить. Они люди «Великого учителя» — предателя в округе Литвин.

— Великий мудрец, все будет исполнено, — спокойно проговорил один из Старцев.

— Служу Невидимой Ровении, — в унисон торжественно произнесли остальные, причём женские и мужские голоса слились в одно целое.

Великий мудрец поднялся и произнёс:

— Братья и сестры соединим нашу магию, подтвердим личность каждого.

Старцы поднялись, защелкали золотые браслеты, из широких рукавов взлетели вверх руки: тонкие и мощные, мужские и женские, гладкие и морщинистые. Великий мудрец тоже поднялся и вскинул руки, но увидеть его кисти было невозможно — они были в перчатках — длинных, тонких, чёрных, с маленькими дырочками на кончиках пальцев.

Магический поток полился от каждого мага, соединяясь в центре в один целый шар, который медленно завертелся- закрутился, постепенно из прозрачно- белого становясь голубым, коричневым, зелёным и в конце — ало-красным.

Став ало-красным, шар завертелся с бешеной скоростью и через несколько секунд бесшумно взорвался, испустив в разные стороны магические лучи-стрелы, которые безболезненно впивались в тела стоящих «невидимок».

— Все живы — здоровы? — усмехнулся Великий Мудрец. — Личности подтверждены.

Север империи. Домен Литвин. Деревня Зарес.

Дом Анатоля Радеуса.

Спустя два дня.

Анатоль Радеус, капитан полиции, с гордостью поглядывал на свою семью, которая разместилась за небольшим столом. Ужин был скромным, но сытным. Сегодня у него получилось вернуться домой пораньше, и они смогли поужинать всей семьей, что случалось очень редко в последние годы. Ариану на удивление тоже никто не дернул из дома из ее многочисленных пациентов.

Милая Ариана что-то выговаривала младшему сыну — хулигану, который вел себя недостаточно культурно, по ее мнению, за столом, а старшая дочь Кирания, аккуратно пользуясь ножом и вилкой, расправлялась с говяжьим стейком.

Анатоль был счастлив. Ни одного дня он не жалел о выборе, который сделал много лет назад, выбрав Ариану, а не семью, которая была против их брака.

В дверь позвонили, и Кирания пошла посмотреть, кто пришел к ним.

Девушка вернулась, растерянная и испуганная.

— Что там, дочка? — с улыбкой спросил капитан Радеус, удивленный бледным личиком дочери.

— Конверт, — тихо проговорила Кирания. Тонкими пальцами девочка почему-то смяла белый конверт. — Он был не запечатан, и я посмотрела, что в нем. Это не письмо.

— И что же в нем, солнышко? — с любопытством спросила Ариана.

Кирания дрожащей рукой протянула ей конверт.

— В нем кедровые орешки, мама, — очень тихо ответила Кирания, но родители услышали ее.

Девушка увидела, как улыбки стали медленно сходить с лиц родителей, как папа побледнел и с силой сжал пальцами столешницу, а мама в растерянности и испуге закрыла рот рукой. Маленький братик удивлённо переводил взгляд с одного на другого, ничего не понимая, а Киранию затрясло от ужаса – девочка знала, что означают кедровые орешки.

Север империи Ровении. Город Дах – столица Севера.

Особняк Криса Монтегуса.

Крис Монтегус внимательно читал письмо от своего троюродного дяди, палатина империи, в котором тот благодарил за службу, просил быть осторожным и просил его найти кое-что в столице севера для тетушки, жены дяди.

В дверь кабинета постучали, и бледный дворецкий, не дожидаясь разрешения войти, зашел с подносом для писем.

— Ваше сиятельство, вам п-п-послание.

Удивленный Крис вскинул глаза:

— Морис, с каких пор ты стал заикаться?

— П-п-посмотрите послание, ваше сиятельство, — пробормотал дворецкий, дрожащими руками протягивая поднос хозяину.

Заинтригованный Крис протянул руку за письмом, а когда взял его, из незапечатанного конверта на колени ему высыпались кедровые орешки.

— Что за… бред?! – процедил мужчина. – Как… Откуда… Демоны их возьми!

Мужчина внимательно смотрел на то, что лежало у него на коленях, и мучительно размышлял.

— Вызови курьера магической почты! — наконец приказал он дворецкому. — Быстро! А я пока вызову полицию.

Север империи. Домен Литвин. Город Стон.

Таверна «На перепутье».

Альфред Рокс выпивал уже, наверное, пятую пол-литровую кружку эля и мрачно наблюдал за партнером в карты, который собирал со стола мелкие банкноты, в сумме составляющие приличный выигрыш.

— Не расстраивайся, Альф, в следующий раз повезет тебе, — ухмыльнулся Стив Ронгс, заметив его взгляд.

— Иди, знаешь, куда?! – хмуро процедил Альф.

— Ну, не умеешь ты играть, — нахально ухмылялся Стив. – А я профи. И предупреждал тебя.

— Слышишь ты, профи, шел бы ты отсюда, пока цел, — злобно прошипел Альф, поднимаясь со стула с угрожающим видом. Он допил эль и хмуро уставился на Стива.

— Все ухожу, не злись, — сразу посерьезнел тот: все знали, что с Альфом лучше не связываться.

— Альф, хватит буянить! – подошла к ним Дарина, местная разносчица. – Вот возьми, какой-то мальчонка передал для тебя письмо.

Мужчина взял письмо и с удивлением понял, что снаружи оно чистое, даже без имени адресата. Открыв его, он увидел в конверте кедровые орешки. Семь штук.

Со злостью Альф сжал письмо в огромном кулаке, уже забыв про Стива и проигрыш, уставившись перед собой злым невидящим взглядом.

— Ну-ну, еще посмотрим, кто кого, паршивые псы, — еле слышно прошептал мужчина.

— Что тебе принесли, Альф? — поинтересовался заинтригованный Стив, пытаясь заглянуть в конверт, но Альфред Рокс, не обращая на него внимание, уже направился к выходу из таверны.

Старец округа (домена) Литвин настороженно смотрел на Великого мудреца. Уже не менее десяти лет служил он Невидимой Ровении и ее идейному вдохновителю и руководителю — Великому мудрецу, но до сих пор не знал, кто на самом деле является главой их подпольной империи.

Великий мудрец каждый раз появлялся либо в черном костюме невидимки, либо под разными личинами, и полностью не доверял никому, в том числе и десяти Старцам, которые были его ближайшими советниками и доверенными лицами.

В одном Старец был полностью уверен – глава Невидимой Ровении — значимый и титулованный аристократ в Ровении, к тому же талантливый и сильный маг, владеющий магией Двойника. Только благодаря ему они добились всего, чего достигли на сегодняшний день.

Сам Великий мудрец знал каждого Старца в лицо, их титулы, семьи и всю подноготную.

— То есть ты хочешь меня убедить в том, что понятия не имеешь, кто в твоем округе предатель? Я правильно тебя понял? – обманчиво спокойно переспросил Великий мудрец, сегодня появившийся в облике императорского менталиста, герцога Йоргуса, от чего сразу становилось не по себе – императорского менталиста боялась каждая собака в империи.

Великий мудрец пристально рассматривал виски через стеклянные стенки стакана, наполненного на четверть янтарным напитком, покручивая стакан перед собой. Он так внимательно рассматривал напиток, будто тот должен дать ответы на давно мучившие его вопросы.

— Одновременно и правильно, и неправильно, Великий мудрец, — как можно спокойней ответил Старец. Он знал, что глава подпольной империи не любил неуверенных в себе и подобострастных людей, и если ты в чем-либо уверен, то нужно оставаться спокойным и убедительным в разговоре с ним. — Не за одним Великим учителем в моем округе не замечено подозрительное поведение, все давно состоят в нашей организации, все отличаются преданностью общему делу, все неоднократно доказали это, и всем я доверяю как себе, иначе бы не приблизил. Именно об этом я говорил вам.

— Но нам ясно дали понять, что среди них крыса! – ледяным тоном процедил Великий мудрец, поднимая не менее ледяной взгляд на Старца. В образе императорского менталиста подобный взгляд имел удвоенный эффект — неприятная дрожь прошла по позвоночнику Старца, хотя он считал себя хладнокровным и жестким человеком.

— Ни один из отступников, которых вы последними указали в списке, не произнес имя предателя. Все не имели понятия о нем, несмотря на применяемые меры допроса. Поэтому я делаю вывод… — Старец осекся.

— Ну? Какой же? — внимательный холодный взгляд напротив пробирался в самую душу Старца.

— Среди моих людей нет крысы. Это была провокация. Это было сказано, чтобы посеять разлад в наших рядах, чтобы мы стали уничтожать друг друга, — твёрдо ответил Старец округа Литвин, бесстрашно смотря в глаза главы тайного общества невидимок Севера.

Великий мудрец невольно задумался и отвел взгляд от помощника, снова обратив его на стакан с виски.

Старцу домена Литвин он доверял, как себе, впрочем, как и остальным девяти Старцам, и причин не верить ему сейчас не было. Старцы прошли тщательную проверку много лет назад, когда создавалась «Невидимая Ровения», и проходили ее регулярно, чтобы подтвердить лояльность общему делу. Поэтому он доверял им во всем, кроме своей настоящей личности, — все же осторожность превыше всего.

Но провокацией ли было то неожиданное известие о крысе в их рядах? Если так, то полиция и служба разведки зашли в своем расследовании даже дальше, чем он предполагал. Получается, они знали, что эта информация дойдет до него — Великого мудреца, и он проведет чистку в рядах «невидимок» — прикажет уничтожить всех Великих учителей домена Литвин, поскольку ни на одном остановиться не сможет без явных подозрений и доказательств?

Тогда его невидимая империя основательно пошатнется без целого слоя доверенных и преданных исполнителей в целом округе, тщательно отбираемых и проверяемых ни один год, умеющих думать и принимать решения.

Да, возможно, что так и есть.

А если нет? Если крыса действительно есть в их рядах?

— Значит, так, — принял решение Великий мудрец. —На время уходим в тень – император уже подумывает о введении военного положения на севере империи, что нам совсем не нужно. Когда возникнет необходимость, я вас соберу. А ты за это время должен разобраться с ближайшим окружением — найти и уничтожить крысу, если она есть, или поручиться головой за каждого Великого учителя в твоем округе.

— Спасибо за доверие, мой господин, — с видимым облегчением произнес Старец. – Я сделаю все, что требуется.

— И даже больше, — сухо добавил Великий мудрец.

— Конечно. Не сомневайтесь. И даже больше, —охотно согласился Старец.

— Граф Ровенус и граф Монтегус? – холодно проронил Великий мудрец, наконец отпивая виски из стакана.

— Сегодня с ними должны покончить, мой господин. К ним нелегко подобраться ввиду их статуса и того, что они сильные маги, но сегодня оба приезжают во дворец императора, поэтому вечером можно присылать соболезнования их семьям, — холодная улыбка змеи скользнула по узким губам Старца домена Литвин.

— Уверен? – приподнял бровь мнимый герцог Йоргус.

— Ими занимаются люди Старца домена Данвин. Они специалисты высшего уровня, мой господин, и уже все подготовили.

— Да, я в курсе, что они спецы, — с удовлетворением произнес Великий мудрец. — Ну что ж, отлично. Ты успокоил меня. А теперь расскажи, как дела у твоего сына?

Великий мудрец налил янтарный напиток во второй стакан, и дальше беседа потекла неспешно и по-дружески, будто два старых приятеля встретились за стаканчиком виски, чтобы поделиться семейными новостями, за тем исключением, что новости про членов семьи рассказывал только один из собеседников.

В полицейском участке Лену продержали сутки. Девушка так и не заговорила, боясь сказать лишнее. Пока полицейские решали, что с ней произошло, и какие меры в отношении нее предпринять, Лена наблюдала, собирала информацию и анализировала.

В памяти все время возникал последний день, тот самый, когда она еще отчётливо понимала, что с ней происходит.

В то утро будильник зазвенел громко, неумолимо, и она, еще секунду назад крепко спящая на узкой короткой кровати, мгновенно проснулась, широко открыв голубые глаза.

За несколько минут после последнего громкого трезвона она застелила кровать, умылась и почистила зубы. Потом позавтракала безвкусной овсянкой, выпила остывший чай, уже стоявший на столе в камере, поменяла длинную просторную белую ночную рубашку на точно такую же, но дневную, причесалась и заплела длинные волосы в косу, села на прикрученный к полу металлический табурет около такого же металлического стола и стала ждать, когда за ней придут.

Ждать оставалось минут пять.

Лена села, выпрямила спину и сложила руки на коленях. Замерла. Закрыла глаза.

Так, совершенно не двигаясь, она могла просидеть ровно восемнадцать часов сорок две минуты и шестнадцать секунд. Именно это время недоверчиво выдавил из себя два дня назад доктор Крауф, в очередной раз проверяя ее выносливость. Сейчас же оставалось всего пару минут ожидания — доктор всегда пунктуален.

Уже шесть месяцев и четырнадцать дней Лена жила в этой камере, два на три метра, в которую умудрились запихнуть все: узкую небольшую кровать, как раз под ее рост метр шестьдесят пять, небольшой стол, стул, умывальник. Три раза в день девушку выводили в туалет.

Она знала, что и этих месяцев могло не быть, так как ее должны были уничтожить, как и всех, кто шел против «Черного ордена» Третьего рейха Германии, если бы доктор фон Док не забрал ее, брата и маму для своих загадочных исследований.

«Черный орден» СС — «орден чистокровных», элита рейха. Ещё несколько лет назад обычные граждане не слышали об этом ордене, теперь одно упоминание о нем наводило ужас на всех простых людей.

СС строился как настоящий монашеский орден. Высшую, руководящую ступень образовывали посвященные. Большую же часть ордена СС составляли монахи-воины «мертвая голова», принявшие посвящение в спецшколах — орденсбургах. Сюда попадали только арийцы чистого нордического типа после прохождения отборочных тестовых испытаний. Тайная доктрина в самой краткой формуле: «Верить, повиноваться, сражаться! Точка!»

Эсэсовцы, удостоенные приема в бурги, постигали там в числе прочего и тайное знание о том, что смерть для них — сознательный акт самоотречения ради служения «Черному ордену». Посвященные приносили обеты и вступали на «путь сверхчеловеческой судьбы», оказывались «на той стороне» бытия, где царила иерархия секты.

Посвященные готовились к явлению богочеловека, которого пришлют на Землю высшие силы после того, как изменится равновесие духовных сил в мире после уничтожения «низших рас».

Для тех, кто вступал в школу, дороги назад не было. Если эсэсовец оступался, сбегал из школы, он уничтожался вместе с семьей, женой, детьми. Таковы были неумолимые законы СС.

Старший брат Лены, Карл, сбежал из такой школы, не согласный с доктриной и испуганный тайными знаниями, полученными в спецшколе.

Именно от него Лена и мама узнали всю правду о "Черном ордене" и обо всем остальном. Конечно, Карла быстро выследили, схватили, и всю их семью должны были немедленно уничтожить, как врагов Третьего рейха, когда неожиданно в их судьбу вмешался доктор Оливер Крауф, старый друг умершего отца, которого Лена не видела уже много лет.

Доктор Крауф обратился к своему начальнику, доктору фон Доку, в лаборатории которого работал, а тот попросил за семью Лайбертов у самого Гитлера. Попросил отдать их ему для опытов, которые он проводил в секретной лаборатории.

Сначала Лена не понимала, что за опыты и исследования проводятся в лаборатории доктора фон Дока. А когда поняла... уж, лучше бы она ничего не знала и не понимала.

В секретной лаборатории доктора фон Дока, в которой работал и доктор Крауф, создавали совершенного бездушного солдата, неуязвимого для пуль и запрограммированного убивать не раздумывая.

Маму и брата она больше не видела, но доктор Крауф давал понять, что они пока живы, как и сама Лена…

Девушка вздрогнула и открыла глаза, потому что железная огромная дверь камеры бесшумно открылась. В здании лаборатории вообще все предметы были бесшумными и отрегулированными, чтобы ничто не мешало ученым создавать свой шедевр — совершенного убийцу. Но слух Лены давно стал идеальным — этому способствовали проводимые над ней эксперименты.

В открытую дверь уверенно вошел доктор Крауф, невысокий худощавый пожилой мужчина с правильными чертами лица и умными серыми глазами.

Лена не знала, что чувствовала к этому непонятному для нее человеку. С одной стороны, доктор спас ее семью, с другой — обрек на страшное существование, которое не пожелаешь никому. Девушка была одновременно и благодарна доктору, и зла на него.

— Доброе утро, Лена, — тепло улыбнулся доктор Оливер.

К удивлению девушки, он все время так улыбался, когда приходил за ней и уводил в лабораторию. Она не знала, за всеми ли подопытными приходили сами доктора, которых вместе с доктором фон Доком и доктором Крауфом было всего семь человек, но за ней определенно.

— Доброе утро, доктор Крауф, — ровно ответила Лена и поднялась, полагая, что сейчас они пойдут как всегда в лабораторию, но мужчина остановил ее.

— Присядь пока, девочка. Сегодня другой распорядок дня. Многое нужно рассказать тебе.

Не показывая удивления, Лена села обратно на табурет с такой же прямой спиной, как сидела до этого.

Доктор прикрыл за собой дверь и даже, к недоумению девушки, закрыл ее ключом изнутри, чего никогда раньше не делал. Невольно Лена почувствовала тревогу.

Вошедший встал рядом с умывальником, сверху вниз уставился на девушку. Взгляд серых глаз стал серьезным, а улыбку словно стерли с лица.

— То, что я сейчас расскажу тебе, я не имею права раскрывать, но… дело в том, что я не совсем тот человек, за которого ты меня принимаешь, а теперь еще изменились некоторые обстоятельства.

Лена не пошевелила даже пальчиком, ничем не выдавая волнение и удивление. За несколько месяцев во власти сумасшедшего доктора фон Дока и не менее странного доктора Крауфа девушка почти в совершенстве научилась владеть эмоциями.

— Давай обо всём по порядку, — вздохнул доктор Крауф и пальцами правой руки потер лоб, словно пытаясь угомонить сильную головную боль. — Несколько недель назад добровольцам из "Черного ордена" ввели наш препарат и забросили в одно местечко — в Арденны на севере Франции, где они попали в окружение. Понимая, что они участвуют в эксперименте, и, чтобы избежать плена, все солдаты покончили с собой. После этого связь с ними прервалась, и некоторое время мы ничего о них не знали.

Лена почувствовала невольное волнение. Мысль о том, что учёные стали испытывать препарат не только на людях, находящихся здесь, но и на солдатах, ужаснула ее.

— Однако, через три дня после этого, нашим разведчикам удалось взять языка-англичанина, который на допросе показал, что в тылу наступающих союзных войск действует небольшая, но очень опасная группа немцев — диверсантов, у которых они заметили полное пренебрежение к жизни, отчаянную смелость, невероятную физическую силу и удивительную способность без вреда для своего здоровья рвать электрические провода.

— Зачем вы мне это рассказываете? — не сдержавшись, враждебно спросила Лена.

За последние полгода ужасный препарат из лаборатории доктора фон Дока сделал ее, робкую и пугливую, неуверенную в себе девочку шестнадцати лет, очень выносливой, сильной и отчаянно смелой.
— Ты сейчас все поймешь. В тыл к противнику мы отправили специальную разведывательную группу, задачей которой было найти этих диверсантов и описать их действия. Группа свою задачу выполнила. Она обнаружила... двух зомби.

Лена невольно уронила челюсть от изумления: «Зомби?!»

— Группа представила подробное описание их действий. По словам разведчиков, они лично видели, как двое людей в нашей форме внезапно напали на лагерь американских солдат. Американцы открыли огонь из автоматов, бросили в них несколько гранат, однако это не причинило наступающим абсолютно никакого вреда. В результате примерно двадцать американцев отступили перед двумя зомби.

Доктор замолчал. Лена потеряла дар речи. В застывшем взгляде стоял вопрос: «Вы делаете из живых людей зомби?!»

Доктор Крауф присел на краешек кровати девушки, и по облегчению, мелькнувшему на худощавом мужском лице, у Лены создалось впечатление, что до этого момента пожилой мужчина еле стоял на ногах.

— Лена, ты так и не поняла, кого создавали в лаборатории? — мужской голос прозвучал недоверчиво и устало.

— Нет, — еле слышно пробормотала девушка. — Я считала, что совершенного человека.

Во взоре доктора мелькнуло странное выражение — одновременно насмешливое, снисходительное и восторженное, но уже через мгновение серые глаза стали обманчиво спокойными.
— В лаборатории доктора фон Дока создавали зомби.

Лена вздрогнула.

— Попытка наших разведчиков вступить в контакт с теми двумя не увенчалась успехом. Судя по всему, зомби иначе, чем до смерти, воспринимают происходящее, не понимают человеческую речь, сами не могут издать ни единого звука, а любое живое существо принимается ими за врага, которого необходимо уничтожить. Лена, это означает, что Карл Хайнс фон Док создал то, что хотел: бездушную совершенную машину для убийства.

В тюремной камере наступила гнетущая тишина.

— Я тоже стану зомби? — с трудом выдавила из себя Лена, девичье лицо стало совершенно бескровным.

— Нет, не станешь, — с явным удовлетворением в голосе ответил доктор Крауф и дальше продолжил говорить медленно и словно нехотя, делая большие паузы в предложениях, — но... так получилось, что... одним из зомби… в Арденнах… оказался… твой брат Карл... Думаю, ты должна об этом знать .

Лена почувствовала, что как будто ей дали под дых. Она беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах что-либо произнести, перед глазами резко потемнело.

На несколько минут в камере вновь воцарилась полная тишина — вязкая, липкая и удушающая. Тонкие девичьи пальцы взлетели к нежной шее, неуклюже дернули узкий ворот рубахи.

— Карл? Мой брат? Этого не может быть... Почему он? — каждое с трудом выдавленное слово приносило Лене практически физическую боль, царапало горло и мешало нормально вдохнуть.

— Девочка моя, — доктор тяжело поднялся и подошел к девушке, хотел погладить ее по волосам, но Лена в ужасе отшатнулась от протянутой руки, неловко свалилась с табурета на пол, свернулась калачиком на холодном каменном полу и спрятала бледное лицо в маленьких узких ладонях.

— Прости меня, девочка, но я мог спасти только одного из вас троих, — тихо проговорил доктор Оливер. — Твои мать и брат выбрали тебя.

— Выбрали меня? — словно сомнамбула повторила Лена, открывая лицо и потерянным взглядом блуждая по хмурому лицу доктора.

— У меня очень мало времени, — немного раздраженно проговорил мужчина. — Вернее, у нас его практически нет, поэтому все рассказы и объяснения потом. Сейчас же просто внимательно слушай меня и не перебивай. Твой отец был моим другом. Когда он умирал, я пообещал заботиться о вас. Ты знаешь это. И все было хорошо, пока Карл не сбежал из спецшколы "Черного ордена". Когда я устраивал его в неё, то не подозревал, что он так слаб духом. Я возлагал на него большие надежды. Ну да ладно, теперь поздно сожалеть, — тонкие губы доктора сжались в недовольную линию. — Твой брат подставил вас с матерью, он понимал, что последует за его поступком. Поэтому, когда встал выбор, Карл выбрал тебя, чувствуя перед вами вину, хотя я хотел, чтобы это был он, так как он старше и сильнее.

— Выбрал меня для чего? — еле слышно прошептала Лена, уже более осмысленным взглядом уставившись на доктора.

— Втайне от доктора фон Дока я изобрел препарат, который делает человека сильнее, выносливее и так далее, но не превращает его в зомби, — самодовольно усмехнулся доктор Оливер. — Именно его все это время я испытывал на тебе, девочка. И ты прошла все испытания. Только пару раз, как ты помнишь, у тебя была клиническая смерть, но после этого я доработал препарат. Теперь он безупречен. И ты безупречна, Лена.

Девушка молча вопросительно смотрела на доктора, слишком пораженная всем услышанным.

— Дело в том, что этот препарат — дело всей моей жизни. Ты — совершенный человек, который вынослив, ловок, силен, и, что самое удивительное, ты неуловима для пуль, гранат и других смертоносных орудий, но не потому что ты зомби. У тебя потрясающая молниеносная реакция и чутье на опасность. Девяносто процентов из ста ставлю на то, что ты умрешь естественной смертью, от старости. И ты никогда не станешь зомби, Лена.

— Это правда? — сдавленно прохрипела девушка.

— Чистая правда, — твердо ответил доктор.

— Теперь ваш препарат будут давать солдатам Третьего рейха?

Доктор усмехнулся с непонятным выражением на лице:

— В том-то и дело, что нет, девочка. Мой препарат оказался никому не нужным. Нынешняя Германия нуждается в послушных зомби-убийцах, а не в совершенных солдатах, которые будут обладать умом и смогут сопереживать ближним. Через час меня арестуют и будут судить, как предателя, потому что о моих опытах узнали и доложили, куда следует. Препарат уничтожат, с тобой неизвестно что сделают: или сразу отправят в печь, или решат исследовать. Поэтому у нас с тобой единственный выход.

— У нас есть выход, доктор? — с горечью в голосе вздохнула пленница. — Отсюда невозможно сбежать.

— Возможно, — прозвучал совершенно невозмутимый ответ. — В другой мир.

Лена посмотрела на доктора, словно на сумасшедшего.

— Ты нужна мне, чтобы я смог продолжить исследования по созданию совершенного человека. Теперь ты — единственный ключ к человеческому совершенству. К сожалению, я не смогу взять записи, к ним доступ для меня уже закрыт, но все формулы и исследования сохранились в моей памяти, некоторые формулы я написал на своем теле.

Лена закрыла глаза, обняла себя худыми руками и замерла. Очевидно, что слова доктора не произвели на девушку должного впечатления.

— Ты веришь в другие миры, девочка? — сдержанно поинтересовался доктор Оливер.

— Нет, — ответ девушки доктор скорее угадал по шевелению бледных девичьих губ, чем услышал.

— Зря, — голос доктора прозвучал уверенно и серьезно. — Другие миры существуют. Их много. Посвященные «Чёрного ордена» поклоняются черной магии и только примерно представляют, что есть другие миры, я же знаю то, о чём они даже не догадываются.

— В нашем мире нет магии, — пробормотала Лена.

— Так думают непосвящённые, — спокойно отозвался доктор. — Такие, как ты — обычные граждане. Посвященные маги верят в обратное.

— Бред, — упрямо буркнула девушка.

— Нет, не бред. Скоро ты в этом убедишься сама. Я уничтожил препарат, превращающий людей в бездушные автоматы для убийства, чтобы его нельзя было запустить в массовое производство, и уничтожил все записи лаборатории за много лет. Эсэсовцы теперь никогда не смогут создать зомби – убийц. А нам надо исчезнуть.

— Нам? А как же мама?

— Твоей мамы давно нет, — глухо прошептал доктор, отводя глаза. — Прости, но я не мог раньше сказать тебе. Она не выдержала испытаний.

Доктор стал рисовать на полу непонятные символы, но Лена особо и не всматривалась, погруженная в себя, оглушенная свалившимся горем. Через несколько минут мужчина протянул ей небольшой пузырек из темного, почти черного, стекла и уверенно приказал:

— Выпей. До дна.

Несчастная пленница безучастно и послушно выпила — в принципе, Лене стало все равно, что с ней будет. Доктор тоже выпил жидкость из другого, точно такого же бутылька.

— Лена, встань в круг. Или сядь, все равно.

В дверь громко забарабанили, и она слегка сотряслась от ударов.

— Времени нет! — с досадой прошипел доктор, схватил неподвижную девушку подмышки и перетащил в нарисованный круг, по четырем сторонам которого (север, юг, восток и запад) были разложены камни-артефакты. — Слушай меня внимательно и ничего не бойся. Я все вычислил и во всем уверен. Мы выпили с тобой препарат и через пару минут как будто умрем.

Лена безучастно смотрела на строгое напряженное лицо доктора Крауфа.

— Но это только на несколько мгновений, чтобы тела выдержали напряжение и нечеловеческое давление, возникающие при переходе в другие миры. Очнемся мы в другом мире. В магическом мире. Если вдруг мы перенесемся не вместе, я обязательно найду тебя, девочка, только ты дай знать о себе. Ты все поняла?

Лена оставалась все также безучастна, а дверь камеры все сильнее сотрясалась от внешних ударов. Тогда доктор тоже встал в круг, замер и торопливо зашептал фразы, среди которых Лена улавливала только «миры», «вселенная», «боги», «магия». Через несколько предложений доктор перешел на незнакомый язык — сложный и певучий.

Голова девушки была опущена, и она заметила, как наполнились светом диковинные старинные артефакты, в ушах зашумело, голова закружилась, и Лена осознала, что теряет сознание.

Или она умирает? Доктор сказал, что они как будто умрут. Пусть все случится по-настоящему. Она устала каждую минуту бояться, а без мамы и Карла жить не хочет.

Офицеры полиции деревни Зарес неизвестной Лене страны пришли к выводу, что она зачем-то вышла из дома и гуляла ночью в лесу, рядом с которым находился дом Радеусов. Поскольку ее нашли в одной ночной рубашке, они выдвинули версию, что возможно она «избранница Луны», которая, не осознавая себя, может гулять по ночам.

Именно это её и спасло — при нападении «невидимок» — «куклуксклановцев» её не оказалось дома, а позже, когда она пришла в себя, то успела спрятаться в ветвистом густом кустарнике недалеко от дома. Убийство семьи Радеусов и сжигание дома произошло у неё на глазах, поэтому от шока она онемела и не могла прийти в себя до сих пор.

Лена поняла, что ее приняли за родственницу семьи Радеусов, с членами которой расправились во дворе их собственного дома те уроды в колпаках и в мантиях с молнией на груди. Причём за родственницу именно Арианы Радеус, которая была обычной женщиной-пустышкой без толики магии, и на которую она якобы была еще и очень похожа. Анатоль Радеус являлся боевым магом и другом капитана Дина, поэтому родство с ним сразу исключили — последний знал в лицо всю родню погибшего Анатоля.

Да, эти странные офицеры говорили именно о магии, на чем Лена старалась не акцентировать внимание, чтобы не впасть в еще большую растерянность, чем она чувствовала сейчас. Она ощущала себя слепым новорождённым котенком, который ничего не понимал и абсолютно не знал, что ему делать. Но как котенок инстинктивно ищет маму, чтобы насытить свой крошечный желудок, так и Лена инстинктивно поняла, что ей пока нужно помалкивать и осматриваться.

Поскольку Лена «не смогла вспомнить» своё имя, где живет и есть ли у неё родители, не могла ничего написать, а документы сгорели в доме (так удачно решили офицеры), ее до выяснения личности и нахождения возможных родственников распределили в приют для несовершеннолетних пустышек, находящийся под патронажем сестёр милосердия.

«Приют для пустышек» — странное и непонятное название, но опять девушка не стала ничего спрашивать, даже при помощи жестов или мимики, чтобы не вызывать лишнее подозрение.

Капитан Диннар Роннигус итак все время с большим подозрением косился на нее. Лене казалось, что его темные холодные глаза заглядывают в самую душу, видят насквозь и знают, что она вовсе не родственница Арианы Радеус, жены его друга, а наглая самозванка.

Огромный грозный полицейский из столицы провинции, к которой относилась деревня Зарес, вызывал у девушки необъяснимое чувство ужаса и паники, поэтому когда ей сообщили, что отправляют в приют, она почти обрадовалась — да хоть куда, только подальше от жуткого типа – Диннара Роннигуса, а там она разберется, куда и к кому попала.

Приют находился в столице провинции Сандрия домена Литвин, к которой относилась деревня Зарес. И именно туда отправили девушку в сопровождении полицейского на автомобиле какой-то загадочной марки.

Лена так и не поняла, как молоденький полицейский завел автомобиль и как управлял им, причем тот постоянно поворачивался к ней, сидящей на заднем сиденье, и, гордо выпячивая худую грудь, рассказывал о том, что Сандрия — лучшая провинция во всем магическом мире Арде и, безусловно, во всей Ровении, и очень жаль, что девушка ничего не помнит из прошлого, иначе обязательно согласилась бы с ним.

То место, которое полицейские обозвали приютом, тоже повергло Лену в ступор.

Это у них приют? У неё в городе был городской приют, она даже была в нём несколько раз с мамой, которая там подрабатывала, чтобы заработать для них с Карлом лишнюю рейхсмарку, поэтому девушка примерно представляла себе, как должен выглядеть приют. Этот же приют просто поразил воображение.

Да куда она попала в конце концов?! Все это нелепый розыгрыш? Очередной эксперимент врачей? Но для чего и зачем? Чего хотел добиться доктор Крауф, забросив ее в это место? Какие испытать человеческие возможности? Выяснить, сможет ли она сохранить душевное равновесие, попав в ситуацию, где каждое последующее событие вызывает изумление?

Но Лена уже устала удивляться и «держать» лицо. Она — обычная испуганная девчонка, а не совершенный человек.

На территорию приюта они въехали через огромные кованые роскошные ворота с... фуриями? Лена проводила недоверчивым взглядом каменные изваяния тех, кого видела только в книжках библиотек. Ещё ей показалось, что уродливые фурии повернули каменные головы вслед их автомобилю. Девушка резко отвернулась, а затем снова осторожно повернулась. Фурии больше не следили за ней. У неё явно начинаются галлюцинации.

Автомобиль проехал по широкой ухоженной ровной дороге, вдоль которой росли одинаковые большие, ветвистые и очень красивые деревья с необыкновенными огромными резными листьями, которых Лена никогда раньше не видела и с интересом рассматривала. Сине-зеленые листья на деревьях? Серьезно? Или у неё что-то с глазами?

Девушка пригляделась. Такой оттенок листьев она видела только у редких домашних растений, таких как колеус синий или пуансетия голубая, но чтобы у огромных деревьев?

Лена постаралась внимательней рассмотреть их, но не успела — дорога оказалась не очень длинной и быстро привела их к огромному светлому красивому трехэтажному дому, построенному буквой пэ и больше похожему на дворец какой-нибудь очень богатой и титулованной графини или герцогини, а не на приют для бездомных пустышек.

— Только в нашей провинции есть такой красивый приют для пустышек, — с удовольствием поведал молоденький полицейский. – Тебе повезло попасть именно сюда, к сестре Мадлен. Сейчас здесь тихо, потому что все дети и учителя находятся на вечерних занятиях, но через часик будет шумно и весело. Тебе здесь понравится. Ну выходи, что ли.

Сам полицейский, которого звали Рудион, уже выбрался с водительского сиденья и открыл дверь для Лены, которая довольно нерешительно вылезла из автомобиля, откинула голову и недоверчиво ещё раз осмотрела фасад великолепного дома с узкими высоченными окнами и малюсенькими балкончиками.

— Все поначалу удивляются, когда попадают в приют, — улыбнулся разговорчивый Рудион, заметив реакцию девушки. — Этот дворец действительно впечатляет.

Выдержка и безэмоциональность Лены, которым она научилась за последние несколько месяцев, когда жила в камере при лаборатории доктора фон Дока, дали сбой, и она нервно хмыкнула, почти икнула, и зажала рот рукой, чтобы не разразиться нервным смехом.

Неожиданно в одном из окон второго этажа она увидела ухмыляющегося парня лет восемнадцати, который широко улыбался, подмигивал ей и, оттопырив большой палец правой руки и приподняв его вверх, показывал, что, мол, все отлично. Лена нерешительно замерла, не зная, как реагировать, когда за спиной услышала недовольный голос Рудиона.

— Это Рональд Аверин, один из воспитанников приюта, держись от него подальше, если не хочешь неприятностей.

Лена не стала улыбаться парню в ответ и повернулась к полицейскому, вопросительно посмотрев на него: «Почему?»

— Все беды, которые у сестры Мадлен случились за последние десять лет, с тех пор как она организовала этот приют, были связаны с этим оболтусом и его дружками.

Лена обернулась и снова посмотрела на окно второго этажа, где до этого видела улыбающегося Рональда, но теперь окно было закрыто занавеской, и больше ей никто не улыбался.

Сестра Мадлен вызвала у девушки не меньшее изумление, чем здание приюта, которое внутри оказалось ещё прекрасней, чем снаружи.

Пройдя вместе с Рудионом по великолепной центральной лестнице, широкой и мраморной, а затем по коридору второго этажа, покрытому мягким шикарным ковром, в котором ноги девушки утопали по щиколотки, Лена попала в кабинет директора приюта.

Рудион передал письмо директору и ретировался с видимым облегчением.

Сестре Мадлен на первый взгляд было лет тридцать пять — сорок. Женщина была одета в строгое коричневое платье с длинными рукавами, с белоснежными манжетами и с таким же воротничком, волосы были убраны под высокий белоснежный головной убор так, что не единой волосинки не выглядывало, а строгое лицо было с идеальными будто чеканными чертами без единой морщинки, с высоким лбом и светлыми нахмуренными бровями. Сестра Мадлен была очень красива даже в монашеской одежде, и Лена подумала, что на ее прекрасное лицо можно смотреть бесконечно.

— Ну, здравствуй, потеряшка, — мягко произнесла сестра, дочитав письмо до конца и подняв на девушку... фиалковые глаза. Фиалковые?! — Я —сестра Мадлен, директор приюта. А ты, как я поняла из письма, не помнишь своего имени?

Лена кивнула, не сводя с сестры завороженного восхищенного взгляда.

— Мы должны как-нибудь тебя называть, — по-доброму улыбнулась молодая женщина, изучающим взглядом осматривая девушку. — Поэтому я буду предлагать тебе имена, а ты кивни на том, которое тебе понравится. Хорошо?

Лена согласно кивнула, удивленная таким предложением.

— Мелисса?.. Жанета?.. Мирия?.. Тания?.. Глосия?.. Еления?.. — принялась перечислять женские имена сестра Мадлен. — О, Еления? — почему-то удивилась женщина. – Тебе нравится это имя?

Лена неуверенно кивнула.

— Хорошо. Тогда пока будешь Еления Роннигус, —снова улыбнулась сестра, и на удивленный взгляд девушки пояснила: — Потерявшим память или просто не помнящим своё имя детям я даю своё родовое имя. А я — сестра Мадлен Роннигус.

Лена как могла изобразила жестами огромного офицера, которого встретила в полицейском участке, и вопросительно посмотрела на сестру Мадлен.

— А, я поняла, что ты хочешь сказать, — вдруг весело рассмеялась женщина и тут же словно помолодела на десять лет, став ещё красивее. — Тот грозный полицейский, который напугал тебя, мой младший брат — Диннар Роннигус.

Лена изумленно уставилась на сестру Мадлен, и та снова, на удивление, правильно поняла выразительный взгляд девушки.

— Мы не очень похожи? У нас матери разные, а отец один, — мягко улыбнулась директор приюта. — Я рождена первой супругой, а Дин — от второй жены отца.

Лена многозначительно посмотрела на сестру Мадлен, и та вдруг снова тихо рассмеялась, а девушка невольно улыбнулась в ответ. Даже смех у сестры звучал идеально — словно хрустальный перезвон. Такой смех мог принадлежать только доброму человеку, и Лене вдруг захотелось быть с этой женщиной не сдержанной и хмурой, а открытой и искренней.

— Какая выразительная у тебя мимика, девочка. Но ты не права — Диннар хороший человек, прекрасный брат и самый лучший полицейский, — на этих словах прекрасная сестра Мадлен грустно улыбнулась. — Раньше их было трое — самых лучших полицейских, — прекрасные фиалковые глаза стали вдруг печальными. — Теперь... Дин остался один, поэтому после тяжелых потерь он кажется таким суровым и жестким.

Сестра Мадлен уже отвела в сторону грустный взгляд, красивые губы сурово сжались в тонкую линию, черты лица заострились, и она сразу будто постарела на несколько лет.

—Иди, Еления, пока ты свободна. Тебя отведут в твою комнату, все покажут и расскажут — за дверью уже ждут, — безэмоционально проговорила женщина, обратив невидящий взгляд на лежащие на столе бумаги. – Когда устроишься и поужинаешь, мы снова с тобой встретимся и все обсудим.

Некоторое время Лена ещё смотрела на прекрасное грустное лицо, не в силах оторваться от него, чувствуя жалость к этой взрослой красивой женщине, в жизни которой, похоже, произошла серьезная драма.

А потом друг за другом произошли сразу несколько событий, потрясших не успевшую уйти девушку до глубины души.

Лена уже приоткрыла дверь, чтобы выйти из кабинета директора, и напоследок обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на необыкновенную красавицу, поразившую ее воображение.

Сестра Мадлен в задумчивости протянула руку, и книга, спокойно стоявшая до этого на полке шкафа, расположенного напротив стола сестры, вспорхнула с полки и поплыла к сестре. По воздуху! Сама!

Женщина спокойно поймала летящую книгу, положила ее перед собой, раскрыла, а потом легко и тихо хлопнула в ладоши, и сразу в четырех местах в кабинете загорелись светильники — небольшие круглые шары, летающие под потолком.

— Ближе и ярче! – властно произнесла сестра Мадлен, светильники послушно подлетели к столу и ещё сильнее осветили кабинет и бескровное лицо Лены.

Значит, все разговоры о магии — правда?! Все, что она принимала за завуалированные термины —амулеты, блокирующие магию, браслеты магии, боевой маг — это правда?! Она попала не в другую страну...

Лена облизнула вмиг пересохший губы, судорожно сжала ручку двери. Она столько всего увидела и услышала, но так и не поняла самого главного. Не захотела понимать...

Подсознательно отстранялась...

Но теперь надежда на то, что она каким-то волшебным образом попала в другое государство, находящееся на родной планете Земля, разбилась вдребезги.

Она находится в другом мире... Чужом...

Здесь другие люди... Непонятные... Маги?.. Пустышки?.. Невидимки?..

Лена резко обернулась к выходу, совершенно растерянная, чувствуя, что ноги ослабли в коленях и еле держат ее, и увидела прозрачного человека в жутко старомодной одежде, который не стоял на ногах, а плавал над полом и... дружелюбно улыбался ей.

Призрак?

Призрак?!

Встреча с потусторонним существом стала для Лены последней каплей…

— Еления… — с удивлением начала говорить сестра Мадлен, наконец, заметившая, что новенькая потеряшка еще не ушла, но девушка уже не услышала директора, не увидела, как скривилось от огорчения лицо расстроенного призрака, который увидел шокированное лицо девушки.

Последнее, что Лена подумала, когда начала плавно оседать на пол, теряя сознание, было: «Доктор Крауф действительно телепортировал меня в магический мир! Я в другом мире! Мамочка! Боже мой! Разве это возможно?!»

***

Рональд Аверин с удивлением отмечал, что, даже находясь без сознания, новенькая хмурилась. И тогда, когда вышла из полицейского автомобиля, тоже очень настороженно все осматривала, подозрительно оглядывалась, как будто опасалась чего-то.

Рональд также видел ее первоначальные изумление и шок, а потом восхищение и недоверие, когда она увидела «приют пустышек». Эта реакция на приют ему была понятна — все новенькие сначала испытывают подобные эмоции — за десять лет нахождения в приюте он насмотрелся и уже привык.

Но не все новенькие ведут себя так настороженно, как эта девчонка. Она была очень напряжена, как будто ожидала какой- то подвох.

А когда увидела его? Просто окаменела, глаза расширились и с подозрением уставились на него. Любая девчонка разулыбалась бы в ответ, а эта? Еще больше нахмурилась и растерялась, потом отвернулась к этому придурку из полиции, будто спрашивая совета.

Странная. Испуганная. Подозрительная. Со Дна Севера? Они так бы себя и вели, окажись в подобном месте. Но, вроде, не похожа. Ключевое слово — «вроде». Хотя он бы запомнил ее, если бы увидел там — с такой-то внешностью! И, демоны его возьми, какая же она хорошенькая!

Сейчас девушка лежала перед ним беззащитная и хрупкая. Нежное лицо, маленький прямой носик, волосы необычного медного цвета, пушистые светлые ресницы на белоснежной коже, пухлые розовые губы приоткрыты, тонкая рука с нежными пальчиками лежала на неспокойно вздымающейся небольшой груди. Она вообще беспокойно себя вела, и Рональд уже несколько раз накрыл ее одеялом, которое она бессознательно сбрасывала, мечась по больничной постели.

Новенькая всю ночь и уже половину нового дня находилась в больничном отсеке приюта без сознания, и он не выдержал, пришёл посмотреть на неё. Весь приют гудел, как пчелиный улей, из-за её появления. Ещё бы — уже давно не было новеньких. А тут девушка, да ещё и прехорошенькая.

Интересно, какого цвета у неё глаза? Хотя, какого бы не были, она уже нравилась ему. И очень.

Рональд наклонился и осторожно прикоснулся губами к розовым губам спящей, поцеловал, нежно и легко. Вот так. Без спроса. Он всегда делал то, что считал нужным, ни с кем не считаясь и не спрашивая разрешения. Только к двоим людям в этом мире он мог прислушаться — к Мадлен и Диннару Роннигусам. Ну, и к отцу, конечно. К троим. Но к отцу невозможно не прислушаться — чревато. А брата и сестру Роннигус он искренне уважал.

Губы Елении оказались мягкими и податливыми, и Рональд чуть задержался, потому что сердце вдруг взволнованно забилось, чем очень удивило его — он редко волновался.

Интересное имя выбрала себе девчонка — как у матери сестры Мадлен. Ему понравилось. Еления на древнем языке означает «нежная».

Девушка улыбнулась во сне и перестала хмуриться, морщинка между тонкими изящными бровями разгладилась, лицо стало спокойным и безмятежным. Она тихо вздохнула.

После того, как перестала хмуриться, девушка стала еще привлекательнее, и Рональд залюбовался ею. Поймал себя на том, что просто, как дурак, сидит и пялится на девчонку. Никогда с ним такого не было.

Парень осторожно провёл ладонью по густым медным волосам, разметавшимся по подушке, пропустил сквозь пальцы густые прядки, на миг замерев, не поверив тем необычным ощущениям, что почувствовал — внутри все задрожало от восторга, такими мягкими и шелковистыми оказались волосы девушки. Кончиками пальцев Рональд обрисовал абрис нежного лица, почувствовав бархатистость белоснежной гладкой кожи, снова наклонился и уже смелее поцеловал в уголок мягких соблазнительных губ.

«Моя», — уверенно решил Рональд, любуясь девушкой. Уже своей девушкой. И даже загордился собой и тем, что такая красотка ему досталась.

Еления снова вздохнула и что-то прошептала —Рональд невольно отпрянул, подумав, что новенькая пришла в себя и застукала его за поцелуеи. Но новенькая не проснулась, хотя отодвинулся он вовремя — в палату вошла сестра Мадлен в сопровождении двух призраков.

***

Сестра Мадлен никак не ожидала увидеть Рональда Аверина, и изумление на ее лице было искренним. Конечно, в это время Рон должен находиться на занятиях, как и все воспитанники приюта, а никак не в палате у новенькой потеряшки.

За Еленией должна была присматривать наивная сестра Марисса, которая до сих пор души в нем не чаяла и верила каждому слову парня.

Вот и сейчас Рональд отправил доверчивую сестру Мариссу в самый дальний угол приютского сада, убедив ее, что один из приютских парней ногу подвернул, прыгая с дерева, и срочно нуждается именно в ее помощи, так как руки у неё волшебные. В саду, действительно, один из друзей Рональда — Марк — сейчас изображал больного, над которым порхала сестра Марисса. Марк должен ещё долго стонать и причитать, пока Рон не объявится — такой был уговор.

На лице директора приюта изумление сменилось недовольством и подозрительностью. Она-то давно знала, что Рону безоговорочно доверять нельзя: хоть он и ее любимчик, но сам себе на уме.

— Рон, что ты здесь делаешь? — нахмурилась сестра Мадлен, заметив, как воспитанник резко отпрянул от Елении, а двое сопровождающих тоже с подозрением уставились на него. — Где сестра Марисса? — женщина быстро оглядела палату, новенькую и, поняв, что сестры нет, ещё больше нахмурилась и прищурилась. Она властно взмахнула рукой, и призраки залетали по палате, исчезая в шкафах, за дверьми в туалетную комнату и кабинет сестры Мариссы.

Когда призраки явились перед Мадлен, то отрицательно покачали головами — они никого не нашли в помещении.

— Признавайся. Во всем, — жестко произнесла директор, сложив руки на груди. Прекрасные фиалковые глаза требовательно воззрились на Рональда в ожидании ужасных признаний.

Рон выразительно закатил глаза. «Я уже поцеловал новенькую и, по-моему, влюбился в неё», — мысленно признался он, представляя бурную реакцию строгой сестры Мадлен.

— Во всем? — притворно удивился парень, закидывая ногу на ногу. — Ну... Сестра Марисса вышла по срочному делу, а я сторожу сон новенькой, — безмятежно отозвался Рональд. — По поручению сестры.

— Рональд, кто впустил тебя в палату? Девочка только появилась, а ты уже тут как тут и что-то замышляешь. Еления пережила тяжелое потрясение, память пострадала, оставь ее в покое. Это мой приказ, понятно?

Сестра Мадлен подошла ближе, внимательно осмотрела все ещё находящуюся без сознания Елению, даже приподняла одеяло, заглянув под него, облегченно выдохнула, что Рональд, конечно, заметил, и снова требовательно посмотрела на парня, ожидая признаний.

— Я узнал, что новенькая, не успев даже увидеть свою роскошную комнату, заранее решила бухнуться в обморок от восторга, и валяется тут без зазрения совести уже демонову тучу времени, вот и пришёл посмотреть на слабачку, — невозмутимо заявил тот.

— Рон! — с укоризной ответила сестра Мадлен, уперев руки в бока.

— Ну хорошо! — сдался Рон, не в силах противостоять требовательным фиалковым глазам директора. — Пришёл посмотреть на девчонку из любопытства — видел, как вчера она приехала на полицейском автомобиле с этим придурком Рудионом. Нельзя было? — парень вызывающе уставился на директора. — Уже все в приюте извелись от любопытства.

— Ты знаешь, что нельзя, — уже спокойно ответила сестра Мадлен, — без моего разрешения. В это время ты должен находиться на занятиях!

— Да знаю я все, что рассказывает там этот старый пердун, — небрежно отмахнулся парень.

— Рональд! — возмущённо процедила сестра, задохнувшись от возмущения. — Что ты себе позволяешь?! Господин Тинарус ...

— Не могу я слушать, сестра Мадлен, когда господин Тинарус одно и то же повторяет по сто раз, — с тоскливыми нотками в голове перебил директора парень. — Такое впечатление, что этот господин всех нас принимает за идиотов, честное слово!

—Господин Тинарус очень стар и ... — сразу встала на защиту учителя директор.

— Я и говорю, что он — старый пердун, — весело ухмыльнулся Рональд, нагло сверкая глазами и перебивая сестру.

— Рон!

— Так он действительно того-этого, сестра Мадлен, — многозначительно приподнял брови парень, выразительно уставившись на женщину.

— Что того- этого?! — не поняла директор.

— Своими ну о-очень древними газами загрязняет чистый воздух учебного класса, — поморщился Рональд. — Причём каждый раз.

Некоторое время молодая женщина с недоумением смотрела на своего самого трудного и любимого воспитанника, а затем, поняв, что тот имел ввиду, смутилась и все же не сдержала нервной улыбки.

— Ты невыносим! — заявила сестра Мадлен.

— Это не я невыносим, а тот воздух, которым сейчас дышат тридцать учеников, слушая уважаемого господина Тинаруса. Он, действительно, ну очень старый, сестра Мадлен, найдите нам нового учителя по истории, — Рон посмотрел на директора умоляющим взглядом.

— И когда ты повзрослеешь? — тяжело вздохнула сестра Мадлен, покачав головой, но уже не сердясь — невозможно сердиться на наглого Аверина, когда он та-а-ак смотрел.

— Это произойдёт через два месяца, когда мне стукнет восемнадцать, и вы наконец-то сможете избавиться от меня.

— Рон, — с упреком и грустью произнесла сестра, и даже плечи опустились. — Зачем ты так?

— Конечно, я так не думаю, — тут же хитро ухмыльнулся парень. — Тем более вы будете умолять меня остаться.

Сестра закатила глаза и фыркнула.

— К сожалению, это невозможно, ты знаешь Правила.

— Знаю, — недовольно скривился парень.

— Ты будешь навещать нас? — с надеждой посмотрела на него директор.

— Конечно! — ухмыльнулся Рон. — Тем более теперь моя девушка здесь живет, — важно добавил он.

— Твоя девушка? — в изумлении уставилась на него директор. — Боги! Но разве..? Марика? Глосия? Я что-то не припомню... — растерялась молодая женщина.

— Конечно, не припомните — сам только что познакомился с ней, — парень кивнул на спящую Лену. — Милаха. Решил, что пора мне серьезно влюбиться, все-таки скоро стану совершеннолетним.

Сестра Мадлен снова демонстративно закатила глаза, облегченно выдохнула, покачав головой.

— Я не шучу, сестра Мадлен, — со всей серьезностью произнёс Рон. — Влюбился с первого взгляда в эту девчонку. Как только ее увидел.

Сестра Мадлен подошла к Рону. Парень сидел на кровати Елении, крепкий, крупный, широкоплечий, и она всего лишь ненамного возвышалась над ним.

Директор приюта понимала, что с кровати спящей девушки юношу нужно согнать, но, когда дело касалось Рона Аверина, сестра Мадлен привыкла на многое закрывать глаза.

Поэтому и в этот раз женщина промолчала, больше взволнованная другим обстоятельством, а не нарушением правил этикета. Последние, несмотря на поведение, Рональд знал прекрасно.

— Ты много раз влюблялся, а Елению совсем не знаешь, — мягко проговорила сестра Мадлен, уставившись в серьезные темно-зеленые глаза. Но сестра, конечно, не поверила парню — решила, что тот дурачится, как и всегда, только хорошо держит лицо.

— Ну, пока не знаю, — охотно согласился Рон. — Но в такую девушку можно и так влюбиться, как вы думаете? — задумчиво спросил он, обернувшись к новенькой и открыто любуясь спящей девушкой. — Без знакомства.

— Да ну тебя, с твоими шуточками, — отмахнулась директор, усмехаясь, однако восхищенный взгляд парня, обращённый на Елению, заметила и засомневалась, правильно ли воспринимает ситуацию.

— Я не шучу, сестра Мадлен. Теперь все по-другому. Смотрю на неё, и сердце так странно бьется... То рвано, то бешено, то почти останавливается, словно для того, чтобы я смог услышать её дыхание; то несётся вскачь, будто породистый жеребец, что отец подарил. Это любовь?

Сестра Мадлен опешила, увидев, каким серьезным оставался Рон, пока говорил, и как требовательно теперь смотрел в ожидании ответа.

«Боги! Шутит или нет?» 

Мадлен подумала, что иногда она все же не понимает Рона, как сейчас. Но слова парня, эти сравнения и задумчивый взгляд всегда насмешливых глаз обескураживали и пугали.

«Боги всевидящие, пусть мальчик шутит! Пожалуйста!» — мысленно взмолилась сестра.

— Сколько времени ты в палате? — Женский голос сел от охватившего волнения.

— Наверное, час, — нехотя признался Рон. — Может быть, больше. Два часа.

«Значит, уже два часа он любуется на девочку и напридумывал себе непонятно что», — сделала вывод сестра Мадлен, чувствуя нарастающее беспокойство.

— Рон, ты не мог за час или два влюбиться! — со скепсисом во взгляде уставилась на воспитанника сестра, стараясь не только глазами, но и словами убедить в этом Аверина.

— Сестра Мадлен, за час я могу не только влюбиться, но и жениться, — весело рассмеялся Рон, подтрунивая над ней.

— Рон, иди на занятие, — натянуто рассмеялась сестра, ласково потрепав сидящего парня по макушке, чувствуя все больше нарастающую растерянность. — Сил моих нет слушать твои выдумки.

— Ладно, теперь можно и уйти, — неожиданно согласился Рональд, вставая с кровати Елении и сразу почти на голову возвышаясь над своим хрупким директором. — Теперь моя избранница в надёжных руках, — насмешливо заявил он. — Сестре Мариссе я особо не доверяю, она рассеянная.

— Иди уже! — вздохнула сестра Мадлен. — Только на занятия! Я проверю! — добавила строгим тоном в широкую спину выходящего парня, тщательно скрывая свою обеспокоенность.

— Это не выдумки, сестра Мадлен! — донёсся до неё из коридора приглушённый голос довольного Аверина, к чьим удаляющимся шагам она прислушивалась. — Как бы вам не хотелось этого! Вы мне как мать, поэтому я признался! Мы даже целовались с новенькой! Два раза! Еления теперь моя девушка!

— Проследите за ним. Если свернет не туда, направьте на занятия, — вздохнула женщина, строго посмотрев на двух призрачных помощников, которые тут же вылетели в коридор и полетели за Рональдом.

Директор приюта перевела недоверчивый взгляд на спящую девушку. Как она могла с кем-то целоваться в таком состоянии? Все это дурацкие шуточки Рона. И не мог же он серьезно влюбиться в новенькую? Нет, конечно. Когда бы успел? За два часа? Да он и не знает ее совсем. Просто голову ей морочит, как и всегда. Молодому Аверину ничего не стоило провернуть какую-нибудь каверзу с самым серьезным и невозмутимым лицом, уж кто-кто, а она это знала — за десять лет нахождения Рональда в приюте чего только не было.

Не хватало ещё, чтобы сын герцога Аверина влюбился в потеряшку без памяти и прошлого. Более того — в пустышку!

Пусть Рональд незаконный сын, пусть не наследник титула, но у властного герцога на сына свои планы, в которые точно влюбленность младшего, и к тому же любимого, сына в обыкновенную пустышку не входили. Да герцог такой скандал устроит! Кошмар просто! И как этот несносный Рон всегда все узнает и успевает первым?! Кто бы объяснил? Хотя он с детства такой.

Сестра Мадлен присела на табурет рядом с кроватью Елении, поправила одеяло, внимательно рассмотрела безмятежное лицо девушки, потрогала ладонью прохладный лоб и успокоилась — новенькая выглядела намного лучше, чем ночью, жар прошёл, дыхание стало спокойней, нахмуренное испуганное лицо стало безмятежным.

А девочка, действительно, очень хорошенькая.

Молодая женщина снова подумала о Роне и вспомнила, как почти десять лет назад герцог Рикард Аверин привёз в приют своего восьмилетнего сына-бастарда — маленького Рональда. На тот момент приют существовал уже три года.

Герцог приехал неожиданно, поздним вечером, взбудораженный, злой, с рыдающим сыном и попросил Мадлен немедленно принять Рона в приют.

В приватной беседе удивленной женщине вельможа объяснил, что женился второй раз, а Рональд никак не хочет находить общий язык с его беременной второй женой, которую изводит, хотя сам рождён любовницей герцога, пустышкой, и является незаконнорождённым, но признанным сыном.

Скандалы и конфликты в доме надоели, в магическую школу он отдать сына не может, поскольку Рон без малейшей магической искринки. Отдать же в школу для пустышек не позволяет гордость. Домашнее обучение стало невозможным, потому что дома мальчик невыносим, а в отдаленных поместьях, куда его уже отправляли, изводит всех, начиная от слуг и заканчивая учителями. У герцога остался один выход — приют ровены Мадлен Роннигус, в который не зазорно отдать и герцогского сына. В абы какой приют он его, конечно, не отдаст — все-таки любимый сын, поэтому только в самый лучший.

— Почему вы думаете, что Рональд будет слушать меня? — удивилась тогда сестра Мадлен, невольно польщенная доверием вельможи.

— Вы внешне похожи на умершую мать Рональда, — сдержанно признался герцог, стараясь остаться невозмутимым. — Сын любил и уважал ее, как и я, — грустно добавил мужчина. — К тому же я наслышан о вашем строгом нраве и железной воле.

— Вы мне льстите, — скромно улыбнулась сестра Мадлен. — Но... давайте попробуем, — согласилась она и подумала: «Почему нет? Правда, в моем приюте пустышки либо полностью сироты, либо потеряшки, но как отказать герцогу — другу самого императора? Да и ребёнка искренне жаль, ведь он обозлился на весь мир после смерти матери».

— Я буду оказывать хорошую спонсорскую помощь, — тут же заверил герцог Аверин. — Я знаю, что у вас всего хватает, — тут же поспешно добавил он, увидев, что Мадлен хочет ему возразить, — но помощь не помешает, не так ли? У вас же много детей? И не все из них дети герцога.

И Мадлен согласилась, хоть и нехотя. Неудобно ей было брать помощь от чужих — сама была богата и не привыкла просить. Но в данном случае помощь ей предложили. В этом состояла существенная разница.

За десять лет Рональд Аверин много крови попортил не только ей, но и всем сёстрам приюта, и всему обслуживающему персоналу, даже призракам досталось. В то же время невозможно было остаться равнодушной к смелому, наглому, гордому и одновременно очень ранимому, ласковому и любящему мальчишке с большими выразительными зелёными глазищами.

Вместо матери Рональд всю свою детскую любовь направил на нее и других сестер, что Мадлен почувствовала всем своим израненным сердцем, которым и полюбила мальчика в ответ. Иногда ей казалось, что, если бы не приют и Рональд, в частности, она бы очерствела и стала просто брюзжащей и вечно недовольной старой кошёлкой. Приют и ребёнок не дали этому случиться и спасли ее от отчаяния.

После герцога Аверина своих незаконнорождённых детей от пустышек в приют привели и другие маги, оказывая хорошую спонсорскую помощь. А поскольку состояние Мадлен, на удивление, оказалось не таким и огромным, как она считала, и за тринадцать лет существования приюта значительно уменьшилось, помощь других аристократов оказалась очень кстати.

Поэтому сестра Мадлен Роннинус, директор приюта для пустышек, никому не отказывала, ведь она обязана думать об обеспечении сиротам достойного денежного содержания после выпуска из приюта, чтобы воспитанники и воспитанницы смогли прочно встать на ноги.

Сестра вздохнула — герцог Аверин всегда давал понять, что на сына у него большие планы, а один из них — женить его на аристократке с магией и получить внуков, которые, возможно тоже родятся с даром. Гневить друга императора не хотелось даже ей, хотя она и не бедная пустышка, а относится к древнему роду ровенов Севера. Но в сегодняшней обстановке, когда пустышек уничтожают «невидимки» Севера, помощь герцога Аверина нужна приюту, как никогда, ведь они находятся практически в эпицентре всех столкновений магов и пустышек, а герцог выделил просто баснословную денежную сумму для установления магической защиты на приют. И деньги ещё понадобятся — защиту нужно периодически проверять, возобновлять и подпитывать.

Вечером того же дня, когда дети и сестры приюта уже поужинали и собирались каждый заняться чем-нибудь по душе, на территорию приюта ворвался капитан полиции Диннар Роннигус.

Мужчину было не узнать — волосы всклокоченные, глаза горят, лицо перекошенное от беспокойства. С капитаном явилось человек сорок полицейских, хмурых, серьезных и собранных мужчин в черной форме полиции, разных возрастов, вооруженных с ног до головы, которые тут же разбрелись по зданию и территории приюта, получая отрывистые приказы командира:

— Кинар, ты с группой на третий этаж. Ричи, вы в левое крыло. Морис, в правое...

Капитан Диннар Роннигус кратко отдавал указания сотрудникам магической полиции, а сестра Мадлен, которая быстро отреагировала на шум в фойе, с возмущением уставилась на распоряжающегося в ее приюте младшего брата.

— Диннар! Ты сошёл с ума?! – холодно и ядовито поинтересовалась директор с верхних ступенек парадной лестницы. — Перепугал всех детей! Что случилось?!

— Мадлен, час назад я получил известие, что на приют готовится нападение «невидимок»! — хмуро процедил капитан, бросив на сестру мимолетный суровый взгляд, продолжая отдавать четкие указания последним полицейским, пока ещё задержавшихся рядом с ним. – Кен, вы рассредоточитесь вдоль забора, окружающего территорию. Через каждые десять метров должен стоять человек.

— Людей столько нет, капитан, — сдержанно отозвался Кен, играя желваками под плотно стиснутыми мощными челюстями.

— Смотри тогда сам, через сколько метров друг от друга всех расставить, — вздохнул Роннигус. — Сейчас старших парней из приюта пришлю к тебе в помощь.

— Принял, командир. Все сделаю.

Кен с группой хмурых офицеров вышел из фойе на улицу, а Диннар Роннигус повернулся к мрачно молчавшей сестре.

— Мадлен, — с явной угрозой в голосе произнес капитан. — Я отправил тебе демоново сообщение, чтобы ты начала предпринимать меры! – почти прорычал мужчина. — Но, демоны тебя дери, женщина! Что за защиту ты выставила, что даже мой магический вестник до тебя не добрался?!

Фиалковые глаза сестры Мадлен гневно сверкнули.

— Не ругайся при детях, командир Роннигус!

Взбудораженные дети к этому времени уже давно высыпали на огромную широкую лестницу, в коридоры и фойе и во все глаза следили за происходящим.

— Защита у приюта самая лучшая на всем Севере! К ночи она усиливается! — с гордостью добавила молодая женщина.

— Это хотя бы и успокаивает! Потому что именно в этот момент сотни «невидимок» окружают твой приют! — гневно рыкнул брат. — А я никак не смог предупредить тебя об этом! И, мать твою, Мадлен Роннигус, когда ты научишься носить с собой фоннор*?! Ты неисправима!

-----------------------------------------------------------------------------

* Фоннор — магический аппарат для передачи и приема звука (человеческой речи) на расстоянии.

------------------------------------------------------------------------------

Мадлен вспыхнула, побледнела, снова покраснела, глаза яростно засверкали, но она сдержалась —поняла, что брат так резко и грубо разговаривает с ней, потому что взволнован и переживает.

— Как же ты прорвался? — глухо поинтересовалась директор.

— С боем, — мрачно изрек капитан Дин, выразительно расставив мощные руки в стороны, и только сейчас молодая женщина заметила, что вид у брата и его помощников, правда, несколько потрёпанный, и почувствовала, как сердце упало вниз тяжёлым камнем. — Слава богам, «невидимок» у твоих ворот пока собралось немного.

Сестра Мадлен побледнела, в фойе послышались отдельные испуганные вскрики детей, многие стали прижиматься друг к другу или к сестрам. Призраки дома беспорядочно заметались по помещению, ещё больше нервируя свою хозяйку и капитана.

— Мадлен, немедленно активируй защиту на полную мощность. Всех малышей отправляй в подземное убежище. Старших детей вооружай. Я не знаю, сколько будет этих уб... — капитан Диннар запнулся, потому что хотел использовать очень грубое и смачное слово, четко характеризующих тех, кто решил напасть на детей, но, увидев десятки огромных детских глаз, которые со всех сторон смотрели на него, с усилием сдержался. — Этих нелюдей. Жителей города уже оповестили, чтобы закрылись в домах и не высовывались.

— Диннар, что произошло? — еле слышно проговорила Мадлен, чувствуя, что ноги отказывают ей. — Можешь нормально объяснить? Почему они нападают?

— Несколько часов назад в столице империи произошло покушение на жизни палатина империи и главы полиции. Прямо во дворце императора. Глава полиции убит, палатин в тяжелейшем состоянии, не известно выживет он или нет. Император серьезно ранен. В империи объявлено чрезвычайное военное положение. И ко мне поступила информация, что на твой приют будет совершено... — Диннар сделал выразительную паузу и медленно продолжил: — Давно. Запланированное. Нападение. Все. Очень. Серьезно.

На сестру Мадлен стало страшно смотреть – женщина побледнела до странной синевы, тонкие черты лица заострились, а глаза будто запали.

На миг Диннар увидел словно лицо скелета, а не прекрасное лицо старшей любимой сестры. Полицейский вздрогнул – давно он не видел Мадлен такой, но сразу почувствовал некоторое облегчение – сестра поняла всю серьезность положения, и ее вторая сущность тоже, а сейчас это как нельзя кстати, хотя вторая сущность – та ещё капризная старуха, которая может и не появиться, как тогда, когда...

Нет, сейчас ему явно не до воспоминаний четырнадцатилетней давности.

Командир Роннигус обернулся к окружившим его перепуганным сестрам приюта и детям от мала до велика. Младшие испуганно жались к сёстрам или к старшим. Старшие же дети серьёзно смотрели на командира Роннигуса, ожидая указаний. Парни и девушки уже поняли, что без их помощи не обойдется.

Сколько здесь детей? Несколько сотен? Мужчина тяжело вздохнул.

— Я специально громко рассказал вашему директору — сестре Мадлен — о сложившемся положении, чтобы вы все прочувствовали его серьезность, — обратился капитан Роннигус ко всем собравшимся. — Малыши без капризов должны спокойно спуститься в подготовленное убежище. Старшие дети знают, что нужно делать — мы проводили учения на подобные случаи. Вспомните каждый свою роль и обязанности. Времени нет. Если будете меня слушаться, то… обещаю… все будет хорошо.

Детский улей пришёл в движение. Сестры стали соединять малышей в пары, чтобы отвести в убежище, старшие дети разделились на группы и собрались вокруг своих лидеров.

Рональд, Марк, Эндрю, Марика, Глосия и другие лидеры групп стали отдавать сдержанные и понятные указания, которые давно выучили наизусть по требованию командира Роннигуса, лично занимавшимся их обучением на случай возникновения подобного чрезвычайного положения.

— Мне нужно переодеться, — спокойно проинформировала Диннара старшая сестра. — Сестра Марисса, — повернулась директор к бледной женщине, застывшей рядом с ней, — в больничном отсеке находится новенькая. Идите к ней и уведите в убежище. Девушка недавно пришла в себя и пока слаба. Она вряд ли сможет сражаться. Да, наверное, и не умеет. И сразу возвращайтесь — помощь целителя, возможно, понадобится.

— Надеюсь, что нет, — пробормотал командир Роннигус, мысленно вознося молитвы всем богам, в которых верил.

Глава 12

После того, как пришла в себя, Лена почти полдня пролежала в больничной палате приюта, в которой, кроме неё, больше никого не было.

Девушка прекрасно себя чувствовала — после проводимых над ней экспериментов в лаборатории доктора Крауфа она теперь быстро восстанавливала силы, но сестра Марисса упрямо не разрешала вставать. Исключения касались только приемов пищи и других потребностей, которые невозможно совершить в постели. При этом сестра Марисса ссылалась на строгое распоряжение директора приюта — сестры Мадлен.

— Уж очень мы перепугались за тебя, деточка, — призналась сестра. — Ты находилась без сознания, металась в жару, а сама такая вся бледненькая, худенькая и тоненькая… Поэтому лежи и восстанавливайся. Ты же никуда не торопишься?

Лена послушно лежала и «восстанавливалась», она действительно никуда не торопилась. Но ей довольно быстро надоело просто лежать, как и молчать. Землянка уже с трудом сдерживалась, чтобы не закидать «медсестру» бесчисленными вопросами, которые крутились на кончике языка, и она мучилась от неуверенности, «обрести», наконец, голос, или рано ещё.

От скуки девушка внимательно рассмотрела свою «медсестру», одетую в такое же строгое коричневое платье, как и директор приюта. Только вот белоснежных манжет и воротничка, украшающих наряд директора, у сестры Мариссы не было, а головной убор, полностью скрывающий волосы женщины, был сшит из ткани, на тон светлее ткани темного платья.

Сестра Марисса, убедившись, что подопечная прочно стоит на ногах, наконец, все же сдалась и разрешила неугомонной пациентке ненадолго встать и прогуляться по комнате.

Палата, в которой стояло шесть больничных кроватей, была светлой и просторной. Из кроватей занята только одна, а пять остальных застелены белоснежным бельём и накрыты строгими серыми покрывалами. Похоже, что из... парчи? Лена с удивлением прикоснулись к дорогой ткани. Ну ничего себе приют!

— Наш приют отличается от других, — тихо вздохнула сестра Марисса, и непонятная тоска прозвучала в женском голосе.

Лена с удивлением обернулась на голос, но сестра уже опустила голову и спрятала взгляд. Девушка продолжила исследование, решив, что ей показалось. Но когда за спиной послышался хруст, Лена успела заметить, как сестра постаралась спрятать сломанный то ли карандаш, то ли писчее перо — в общем, что-то из письменных принадлежностей. Почему сестра Марисса нервничает? Из-за нее переживает или из-за чего-то ещё?

— Ты уже долго на ногах, — проворчала женщина словно отвечая на мысли девушки.

— Еще немного и лягу, — улыбнулась Лена. — Я, правда, хорошо себя чувствую.

Сестра Марисса вздохнула и махнула рукой, мол, ладно, ещё чуть-чуть, и Лена с удовольствием прошлась по палате.

На полу торжественно расположился ковёр, не такой шикарный, как в том коридоре, перед кабинетом директора, и не такой, как в самом кабинете, но тоже великолепный: сдержанной расцветки, мягкий и шелковистый на ощупь, с коротким ворсом — Лена не удержалась и даже наклонилась, чтобы потрогать его.

Стены палаты, обитые светлыми шелковыми обоями с незамысловатым рисунком, успокаивали взгляд, а вот диковинная необычная люстра, в которой сейчас светили три из шести магических светильника, заставила девушку замереть. Некоторое время она завороженно рассматривала шары, из которых в разные стороны лился мягкий белый свет, и которые никак не были прикреплены к остову люстры.

Узкие стеллажи с книгами, полки с цветами и статуэтками, столы с писчими принадлежностями... Сестра Марисса пояснила, что столы и книги необходимы для выздоравливающих детей, чтобы те не отставали от учебы, да и могли иногда сидеть и заниматься чем-нибудь полезным, а не только лежать и скучать. Сестры давно определили, что дети часто начинают хулиганить, когда им становится скучно.

И везде идеальная чистота и порядок. Ни пылинки, ни соринки, ни паутинки. Ленина мама была фанаткой чистоты и дочь тоже приучила к ней, поэтому девушка смогла оценить по достоинству окружающую обстановку.

Размышляя о случившемся и с понятным интересом слушая «медсестру», как она про себя обозвала сестру Мариссу, которой и вопросы были не нужны, чтобы предоставить информацию, Лена стала приходить к выводу, что для нее все складывается наилучшим образом.

— Тебе повезло, деточка. Приют у нас замечательный, в целой Ровении больше нет такого, да, наверное, и во всем мире, а директор Роннигус как мать всем деткам здесь. Будешь как сыр в масле кататься, пока будешь здесь жить, а потом сестра Мадлен с учебой для дальнейшей жизни поможет и приданое тебе выделит, чтобы ты на ноги смогла встать.

Приданое?! И снова Лена с трудом промолчала.

— Когда четырнадцать лет назад сестра Мадлен стала вдовой, тогда и решила открыть этот приют. Прям в своём дворце и решила. Вся знать тогда в шоке была, брат, капитан Роннигус, отговаривал, предлагал в другом месте, но она упрямая очень — как решила, так и сделала. Говорила, муж погиб за свою лояльность к обычным людям, вот в память о нем она и откроет приют для пустышек.

Сестра Марисса рассказывала с перерывами, выходя и заходя в палату, попутно занимаясь своими делами. Лена заметила, что женщина порвала, за затем сожгла магическим огнем несколько документов.

— Приют наш так и называется «Приют имени Мартина Эгиннуса», а не «приют пустышек», как его все обзывают. А Роннигус — это родовое имя самой сестры, ведь жених ее погиб за неделю до свадьбы, но сестра Мадлен все равно считает себя вдовой, очень любили они друг друга. Жених ее тоже был полицейским, как и она когда-то и как ее младший брат.

Лена уставилась на «медсестру»: директор приюта работала в полиции?!

— Чему ты удивляешься? Мартин Эгиннус, Диннар Роннигус и Анатоль Радеус — три лучших друга были. Все аристократы, и довольно родовитые, но все решили служить в магической полиции нашей провинции, так как несколько лет назад такой беспредел творился на Севере, словами не передать. Мартин не воспринимал серьезно Мадлен, она лет двадцать назад очень легкомысленной и капризной была. А сестра Мадлен отучилась на полицейского и пошла работать на их участок. Только тогда и рассмотрел ровен Эгиннус Мадлен. Ох, и любовь была, всем на зависть. Они, конечно, решили пожениться... Что-то много болтаю, пойду делами займусь.

Через некоторое время сестра вновь продолжила рассказ:

— Так и работали все вместе. А потом трагедия случилась, и Мадлен ушла из полиции, исчезла на полгода, и никто не знал, где она, не могли найти её. Ее брат и Анатоль Радеус перевернули всю Ровению и Землю фурий, но не нашли, а потом она неожиданно появилась. Сама. Странная, тихая, уже не та беззаботная и веселая девчонка, какой всегда была. Организовала Орден милосердия сестёр фурий, она же из них, фурия по матери, позвала других фурий и открыла приют.

Земля фурий? Фурии? Лена стала сомневаться, правильно ли она поняла сестру Мариссу, или ослышалась. А может быть в этом магическом мире слово «фурия» означает что-то другое?

Хотя, наверное, она все же не ослышалась. Это же магический мир с магами, пустышками, призраками и... фуриями, наверное? Фуриями, которые организовывают приюты для детей-сирот?

Что может быть нелогичней?

Но это для неё, землянки из другого мира, данное обстоятельство может казаться странным, а для местных жителей вне логики и объяснений здесь может быть только она — простой человек в магическом мире со сверхспособностями. Хотя Лена пока не выяснила, какие физические возможности в этом мире у простых людей. Может быта, она не будет выделяться среди них?

— Ты попала в двадцать мишеней из двадцати, Лена. Учитывая, что три месяца назад ты оружие в руках даже не держала, это великолепный результат...

— Пробежала сто метров за пять секунд...

— Уложила на лопатки всех троих бойцов спецназначения, хотя пять месяцев назад ты совсем не умела драться... Ты чудо, Лена Лайберт! Теперь давай уложи других четырёх... Парни, подходите, окружайте, нападайте на нее одновременно...

— Замёрзла? Не очень? В этой камере температура минус пять градусов, не так уж и холодно. Посиди ещё, в одной рубашке, мне нужно вычислить, когда начнется переохлаждение твоего организма...

— Прыгай. Группируйся. Высота всего лишь семь метров... Не капризничай... Молодец! Теперь давай восемь метров...

— Видишь лес? Он очень густой. Много больших древних вылезающих наружу корней. Сегодня будешь бегать по нему несколько часов. Без остановки. Будешь залезать на деревья и спрыгивать с верхних веток. Проверю твою выносливость и ловкость. Побежала!.. Что? Нога болит? Ты издеваешься? Устала? Ты не можешь устать. Ты почти совершенный человек. Я знаю, что говорю. Вперёд. Время пошло...

— Очнемся в другом мире. В магическом. Если вдруг перенесемся не вместе, я обязательно найду тебя, девочка, только ты дай знать о себе. Ты все поняла?..

Лена вспомнила последние полгода жизни: белоснежную койку в лаборатории, ужасающие ее опыты с телом, введение в организм непонятных лекарств, изнуряющие бесконечные эксперименты, бои с мужчинами намного старше и крепче нее и постоянные тренировки, опасные для жизни...

Доктор Крауф сможет найти ее, если услышит о девушке без магии с необычными сверхспособностями.

Хочет ли она, чтобы единственный такой же переселенец с ее родной планеты нашёл ее?

Вариантов здесь не может быть. Не хочет.

Если она будет вести себя обычно и не станет высовываться, возможно, доктор никогда не найдёт её, а она, тоже возможно, сможет найти своё место в этом непонятном пока мире.

— Ой, из них, говорю, — фыркнула сестра Марисса. — Из нас. Я же тоже фурия в третьем поколении, — гордо добавила женщина, а Лена с недоверием уставилась на нее. Фурия? Вот эта добродушная болтливая «медсестра»?! — Все сёстры здесь из них, — важно добавила сестра Марисса, невысокая, полненькая, с лучистыми карими глазами. — Только мы редко превращаемся. В основном для быстрого перемещения или для сражения.

Неожиданный шум в доме, топот многочисленных ног озадачили сестру. Вдруг в палату влетел призрак — другой, не тот, что напугал Лену в первый раз. Призрак, когда-то бывший высоким худым молодым мужчиной, беззвучно раскрывал рот и активно махал перед носом сестры длинными руками, явно призывая сестру следовать за ним.

— Пойду-ка посмотрю, что там произошло, девочка, — нахмурилась «медсестра», — а ты подожди здесь. Из палаты ни шагу.

Сестра Марисса вышла, а Лена взяла книгу с полки, вспомнив, как похожая летела по воздуху в руки сестры Мадлен.

Открыв книгу, девушка вдруг поняла, что понимает, что в ней написано, и почувствовала огромное облегчение — теперь она самостоятельно сможет все узнать о загадочном мире Арде, в который так удачно перенеслась.

Рональд, Марк, старшие девочки с серьезными лицами слушали командира Диннара Роннигуса, который в ожидании Мадлен раздавал последние указания, когда в фойе вместе с сестрой Мариссой зашла новенькая. Почему-то все любопытные взгляды сразу сошлись на ней, а командир Роннигус тоже вынужденно оборвал свою речь, нахмурившись.

Девушка была невысокая, худенькая, с серьезным бледным лицом и очень решительным взглядом. Одета в чёрную мальчишечью рубашку и чёрные брюки, которые делали ее фигурку ещё более тонкой и хрупкой.

— Сестра Марисса, Мадлен попросила отвести новенькую в убежище, — строго заметил Диннар.

— Я и хотела, командир Роннигус, а она ни в какую, — расстроенно ответила сестра, виновато смотря на него. — Говорит, раз мне уже шестнадцать, я тоже должна быть со старшими детьми, а не отсиживаться с малышней.

Командир встретил нахмуренный взгляд больших голубых глаз Лены и почувствовал снова непонятное раздражение и предубеждение по отношению к девчонке.

— Если приют теперь мой дом, я должна защищать его наравне со всеми, — твёрдо заявила вдруг мелкая, спокойно смотря ему в глаза. Без вызова, как-то скучающе. Просто констатировала факт. А он вдруг понял, что она заговорила! Может, и память вернулась?

— Твоя немота прошла? — прищурился командир.

— Как видите, — спокойно ответила девчонка, пожав худенькими плечами. — Стресс сказался.

— Я как ей рассказала про нападение, про убежище, так Еления и заговорила, — возбуждённо добавила сестра Марисса.

Еления? Какого демона ей дали это имя?! Диннар внутренне собрался, успокоился, демонстративно закатил глаза и холодно произнёс, в упор сверху вниз смотря в серьезные голубые глаза:

— Все старшие дети прошли подготовку и знают, что нужно делать в таких чрезвычайных ситуациях, ты — нет. Поэтому твоё место в убежище.

Девчонка медленно и внимательно осмотрела стоящих парней и девушек. Спокойно и дружелюбно. Диннар заметил, как затаил дыхание Рональд, когда взгляд найденыша на мгновение остановился на нем, а затем парень жадно продолжал смотреть на девчонку, пока она осматривала других.

Что? Уже? Когда успела окрутить Аверина? Шустрая какая. И совсем ему не нравилась. Вот прям совсем.

— Я физически подготовлена не хуже ребят и могу оказаться полезной. Я так поняла, что силы не равны? — она вскинула одну тонкую бровь. — Значит, каждый человек на вес золота, — сделала правильный вывод и снова совершенно спокойно уставилась на Диннара.

— В убежище, — ледяным тоном заявил командир Роннигус.

Девчонка снова приняла скучающий вид.

— Ну, пусть кто-нибудь из подготовленных попробует меня туда отвести. А если не получится, я остаюсь. Идёт?

— Идет, — охотно согласился Диннар.

В другой раз он попросту отволок бы ее сам, но сейчас перепалка с этой упрямицей и так отбирала такое нужное время.

— Рон, Марк, — глянул командир на старших парней.

Два лучших ученика приюта выступили вперёд и плавными кошачьими движениями хорошо обученных хищников направились к Лене.

Девушка внимательно следила за приближением парней. Первым ее попытался схватить Марк. Выше ее на голову. Крепкий. Сильный. Хитрый. Раз. Еле заметное движение с ее стороны — мимо. Два — вновь промазал. Карие глаза Марка в изумлении уставились на девушку. Она пожала плечами: мол, без обид.

Теперь Рональд. Хищные зеленые глаза впились в неё, изучая. Лена узнала парня, ухмыляющегося ей из окна второго этажа во время приезда. Он сделал резкий выпад — она ускользнула. Обманный манёвр и... снова просочилась сквозь пальцы. И вновь обошла захват.

Лена старалась использовать минимум своих возможностей. Просто ловкость, просто наблюдательность. Ничего сверхъестественного. Чтобы не вызвать ненужных подозрений.

Раздраженные парни окружили Лену, переглянулись, поняли друг друга с полуслова, но... чуть не обнялись друг с другом, стукнувшись лбами, вместо того, чтобы схватить ее. Девушка уже стояла в стороне, настороженно посматривала на них и искоса на командира. Разве недостаточно?

— Хватит! — резко выдохнул командир Роннигус, раздосадованной тем, что мелкая девчонка обыграла его лучших учеников. Вот стерва! — Демоны с тобой! Времени нет смотреть твой цирк! Хочешь рисковать — рискуй! — рыкнул на Лену. — Марк, забери девчонку к себе в группу.

— Командир Роннигус! — решительно выступил вперёд Рональд Аверин. — Можно новенькую в мой отряд? — и взгляд такой невозмутимый.

— Нет! — резко ответил Диннар, мысленно ругнувшись, и, увидев, что Аверин собирается спорить, жестко добавил: — Не обсуждается.

— Каждая группа должна помогать артефакту защиты, которые расставлены по всему периметру территории приюта, — тут же стал объяснять Марк Лене задачу их группы. — Помогать — это значит, охранять, подпитывать, не дать случиться сбою, иначе в магической охранной стене появится брешь, через которую смогут проникнуть «невидимки». Что конкретно будешь делать ты, объясню на месте.

Лена понятливо кивнула, с уважением посмотрев на Марка. Спокойный, выдержанный, симпатичный. Одним словом — командир. И вдруг встретила недовольный взгляд зелёных глаз Рона.

Ну что ему надо? Чем он недоволен?

Вскинула снова бровь, вопросительно уставившись на парня. Раньше она так не делала. Так делал старший брат, когда хотел показать ей, что она глупо или странно вела себя. О, Господи, и зачем сейчас вспомнила Карла. Сердце болезненно защемило. Рональд же гордо отвернулся и отошёл.

Ну и ладно. Какие мы чувствительные, надо же. Вон Марк вроде не обижается на неё.

И тут Лена призвала все своё самообладание, чтобы не закричать и не грохнуться в обморок. Невольно сделала пару шагов назад и в кого-то врезалась. Но девушка замерла и даже не обернулась.

По широкой центральной лестнице огромного дома спускались... Господи Боже мой! Кто это?! Лена в буквальном смысле вытаращила глаза на ...

Ведьм? Гарпий? Фурий?

Фурии. Ведь сестра Марисса так и сказала — Орден милосердия сестер фурий. Фурий! Они настоящие?!

Неожиданно Лена почувствовала, как сзади ее поддерживают, и все же растерянно оглянулась. Парень по имени Рон спокойно смотрел поверх ее головы на спускающихся чудовищ, будто бы не обращая на неё внимания, но слегка поддерживая за спину. В отличие от неё у него и других ребят были спокойные серьезные лица.

Их было десять. Десять чудовищных старух с лицами, обтянутыми пергаментной пожелтевшей кожей, запавшими чёрными ямами вместо глаз, с волосами в виде змей, с огромными когтистыми конечностями и сложенными за спиной крыльями. В когтистых лапах были огромные кнуты, мечи или луки.

Одеты фурии были в странные доспехи в мелкую чешую, которые покрывали все тело.

— Что так долго? — резкий голос командира Роннигуса. — Пора делать вылазку.

— Моя упрямица, как всегда, выделывалась, — скрипучим голосом отозвалась одна из старух, нервно постучав кнутом по раскрытой ладони.

— Никогда не видела фурий? — тихо прошептал на ухо Лене Рон, щекотнув ухо губами.

— Не знаю. Может, и видела. Но я потеряла память и не помню. А сейчас странно видеть их, — не оборачиваясь, также тихо ответила девушка. — Очень страшные, — невольно добавила, мелко вздрогнув. — Такие в кошмарах приснятся — испугаешься.

Рональд хмыкнул.

— Сестре Мадлен не понравится такое сравнение, — прошептал он.

— При чем тут она? — не поняла Лена.

— Ну-у... — насмешливо протянул Рон. — Притом, что вон та главная фурия, которая разговаривает с командиром, — это она.

Лена невольно изумленно вскрикнула, и главная фурия повернулась к ней. Чёрные глаза-ямы гневно сверкнули.

— Что ты тут делаешь? Я же ясно дала понять, чтобы тебя отвели в убежище с другими детьми, — проскрипел ее странный голос, а у девушки пропал дар речи.

— Я разрешил ей остаться, Мадлен, — сухо отрапортовал Диннар. — Она в группе Марка.

Фурия раздраженно передернула острыми плечами.

— Как знаете. Ну, идём? — вопросительно уставилась на брата. Сейчас было определённо не до новенькой.

Тот достал фоннор и вызвал сержанта .

— Доложите обстановку, — кратко приказал и включил громкую связь.

Все парни, девушки и фурии замерли в ожидании ответа.

— Командир, «невидимки» окружили объект. Примерно пять сотен. Все в костюмах. С оружием. Пять главарей. Все сильные маги. У каждого своя сотня. Они чего-то ждут. Видимо, кто-то должен дать им приказ о нападении.

— А дождутся нас, — оскалилась острыми зубами фурия Мадлен, сверкнув чёрными глазами-ямами, и кровожадно скривилась, судорожно сжав кнут.

— Птенчики, — хмыкнула другая фурия. — Сейчас мамочки покажут вам, как разорять чужие гнезда.

Остальные согласно закивали и скрипуче захихикали.

— Наше преимущество в том, что они никак не ожидают от нас нападения, — сухо выдал Диннар. Он посмотрел на огромные часы в фойе и серьезно добавил: — Нам нужно продержаться час, возможно — два, потом подоспеет подмога. Все по местам!

Диннар и десять фурий покинули дом, следом за ними лидеры со своими группами. Сестра Марисса отправилась в больничный блок подготовиться на случай ранений защитников приюта.

— Вы ждёте помощи? — с сомнением спросила Лена у Марка, вышагивая рядом с ним по тропинке, но ответил ей Рональд.

— Кто-то подстроил так, что на всю провинцию оказалось сто полицейских. Сто! Остальных направили в разные места по каким-либо причинам. Шестьдесят полицейских охраняют город, сорок здесь. Но командир Роннигус отправил магический вестник моему отцу, герцогу Аверину. Поэтому помощь скоро будет. Главное - продержаться, чтобы отец успел приехать.

— Ясно. Значит, продержимся, — нервно усмехнулась Лена, и, когда поняла, что их группа пришла в заданное место, сухо и деловито поинтересовалась: — Что я должна делать?

Марк ответил уважительным серьезным взглядом, другие ребята окружили их.

— Наши роли давно распределены, поэтому ничего менять не будем. Тебе отводится функция охранять нас. Обращаться с оружием умеешь? Стрелять?

Лена внимательно посмотрела в серьезные карие глаза лидера своей группы, заметила в них ожидание и напряжение, и поняв, что от её ответа зависит многое, уверенно кивнула. Ребята не показали удивления, в глазах появилось облегчение, Марк тоже слегка облегченно выдохнул.

— Уверена, что умею. Только покажи мне на всякий случай, как оно работает, — попросила она.

Император Ровении Ансар Варниус с трудом открыл глаза и сначала не понял, где находится и почему ему так плохо. Обвёл мутным взглядом стены, потолок и остановил его на расплывающемся силуэте рядом. Попытался сфокусировать взгляд, но у него не получилось.

«Что, демоны всех дери, я делаю в таком состоянии в постели?!» — озадачился мужчина, чувствуя сильное беспокойство.

— Слава богам, ваше величество, вы очнулись! — облегченно выдохнула мутная фигура голосом императорского целителя.

На лице императора сразу же застыло мрачное выражение.

— Что случилось? — прохрипел он, пытаясь рассмотреть целителя — мешала красная пелена, стоявшая перед глазами.

— Покушение, ваше величество, — сдержанно произнёс тот, чьи черты лица никак не желали обрести четкость и нормальный цвет. — К счастью, неудачное.

Покушение?

И император все вспомнил.

Вспомнил, как в зале Малого совета, где он принимал палатина и главу полиции прогремел взрыв, а до этого...

До этого оба высших ровена с насмешкой рассматривали конверты с кедровыми орешками, удивляясь наглости «невидимок». Ансар тоже в тот момент с трудом верил своим глазам. Правда, он конверт не получил. А через некоторое время император почувствовал, как ноги налились свинцовой тяжестью, тело перестало слушаться, а предметы в кабинете, крышка стола, документы, аккуратно лежащие в нескольких стопках, и сами сановники приобрели… кроваво-бурый цвет. За красной пеленой Ансар с трудом различал лица своих помощников. По удивленным восклицаниям обоих ровенов понял, что мужчины испытывают те же самые ощущения, что и он.

— Ваше… величество… — растерянно пробормотал палатин.

— Ройн! Позови теней. Они за дверью, — прохрипел Ансар Варниус, вспомнив беспокойно мечущегося по кабинету призрака, только сейчас осознав почему тот так странно себя вел — почувствовал эманации темной магии, которой все призраки боялись — с ее помощью можно их развеять.

Ройн бросился выполнять поручение, стремительно вылетев из кабинета, у императора ещё успела мелькнуть здравая мысль о применении к самым высшим ровенам империи сложного заклинания обездвиживания, относящегося к запрещенной темной магии, а через мгновение прозвучал… взрыв.

— Что с остальными ровенами? — еле слышно просипел император и попытался встать с кровати, но у него не получилось даже двинуть рукой.

— Ваше величество, лежите! Вам нужен покой! — нервно произнёс целитель и, когда убедился, что император прекратил попытки встать, скорбно добавил: — Граф Ровенус убит, палатин в тяжелейшем состоянии. Один из теней рода погиб, когда вбежал в кабинет. Ройн… развеян. Больше никто не пострадал.

Ансар замер, прикрыл глаза и некоторое время лежал, совершенно не двигаясь. Императорский целитель подумал даже, что пациент снова уснул, и уже дёрнулся к нему, чтобы проверить, так ли это, когда император снова хрипло спросил:

— Кто занимается расследованием?

— Капитан Тинар Корденис, заместитель графа Ровенуса. Пока вы находились без сознания, герцог Дэнир Йоргус, по поручению вдовствующей императрицы, взял на себя ваши полномочия.

— Немедленно вызовете Кордениса.

— Слушаюсь, мой император. А герцога Йоргуса позвать?

— Нет, его видеть не хочу, — скривился Ансар. — Герцогиню, которая нагло присваивает себе титул вдовствующей императрицы, тоже не хочу видеть.

Тяжелые двери императорских покоев вдруг слегка приоткрылись. Целитель с возмущением уставился на возмутителя императорского спокойствия.

— Ансар! Ты пришел в себя! — облегченно выдохнула заглянувшая красавица, стремительно преодолевая расстояние между дверьми и лежащим в кровати императором.

— Госпожа, его величество ещё очень слаб, — попытался остановить девушку целитель, преграждая путь, но та ловко обогнула неловкую мужскую фигуру, не обратив никакого внимания на слова, и осторожно села на кровать императора, нежно захватив мужское лицо в ладони.

— Ансар, ты так напугал меня, — прошептала девушка. — Я места себе не находила, — изумрудные глаза внимательно всматривались в бледное мужское лицо. — Как ты чувствуешь себя, любимый? Меня не пускали, я от волнения места не находила!

В глазах императора Ансара сначала появились нежность и обожание, но, услышав последние слова возлюбленной, он нахмурился.

— Катрина, душа моя, я хорошо себя чувствую и очень рад видеть тебя, — прошептал мужчина. — Кто посмел не пускать тебя?

— Приказание герцога Йоргуса, — Целитель обреченно вздохнул и поспешил покинуть покои императора, якобы немедленно отдать распоряжение, чтобы Тинар Корденис немедленно явился к своему сюзерену.

— Я сразу же приехала, как услышала о покушении. Это так ужасно! Бедный граф Ровенус! — вздохнула Катрина.

Цепкий взгляд целителя напоследок неприязненно скользнул по хрупкой изящной спине девушки, сидящей рядом с императором, а потом мужчина полностью закрыл двустворчатые двери и уже не увидел, как взгляд императора вновь помрачнел.

— «Невидимки» совсем страх потеряли. Прислали конверты с этими непонятными орешками прямо во дворец!

— Какой кошмар! Они и тебя собирались убить? — нахмурила тонкие брови Катрина, в глазах застыл откровенный ужас.

— Не думаю, — немного задумчиво пробормотал Ансар. — Я пришёл на встречу в зал Малого совета раньше на десять минут. Никто не знал, что я появлюсь раньше назначенного времени. Полагаю, взрыв не должен был меня застать.

В прекрасных изумрудных глазах появились слезы.

— Это из-за меня, да, Ансар? Все эти покушения и убийства? — девушка спрятала несчастное лицо в ладонях, и чёрные локоны упали на изящные пальцы.

— Причём здесь ты, Катрина? — нахмурился император, протягивая слабую руку к плачущей девушке в искреннем желании ее успокоить.

— Я — пустышка, — тихо прошептала молодая женщина, поднимая взгляд, — маги империи из-за этого ненавидят меня…

— Глупости! — раздраженно перебил девушку Ансар. — Даже слушать не хочу!

— Может быть мне стоит покинуть тебя, любовь моя, и тогда убийства прекратятся? — прошептала Катрина, с отчаянием смотря на императора.

— Ты говоришь ерунду, — ещё больше нахмурился Ансар.

В это время дверь покоев императора вновь широко распахнулась, и в неё уверенно вошёл молодой мужчина — высокий и худощавый, с острым взглядом темных глаз, одетый роскошно и со вкусом.

— Стучаться не учили? — процедил император, наблюдая, как лучший друг стремительно подходит к кровати. — Здесь не проходной двор.

— Ансар, демоны тебя дери! Живой! — вошедший остановился в метре от императора, облегченно выдыхая. — Ворчишь — значит, живой! — немного насмешливо хмыкнул мужчина.

— Как видишь, — невесело пробурчал император.

— Отец сказал, что ты отделался контузией и царапинами, — проговорил пришедший. — Граф Ровенус погиб.

— Да, основной удар пришёлся на старика. Жаль его.

Взгляд Ансара уже прояснился, и он заметил, как притихла Катрина после того, как зашёл Андрис Йоргус.

Император знал, что эти двое давно недолюбливают друг друга, и это ему совершенно не нравилось, потому что Катрина была любимой женщиной, а Андрис — лучшим другом. Но на все попытки их сблизить мужчина натыкался на отчаянное сопротивление обоих.

— Что будешь делать? — хмуро поинтересовался Андрис, полностью игнорируя присутствие девушки. Только он мог себе позволить подобное наглое поведение в отношении «игрушки императора», как младший Йоргус называл Катрину.

— Вводить в империи военное положение, чтобы разобраться, наконец, с «невидимками».