Семь признаний в любви от дракона

  — Так и будешь сидеть безвылазно в своей спальне до самой старости? Когда ты успела стать трусихой? — серый кот по кличке Ворчун недовольно обмахнулся хвостом.

  На самом деле, это был никакой не кот, а один из семи грехов. Другие грехи тоже в образах котов устроились кто где. Это были любимцы моего истинного. Естественно, все они были на его стороне и пытались уговорить меня открыть ему дверь.

  — Лиона, и правда, сколько можно? — из-за той самой двери раздался усталый мужской голос.  

  А вот и он. Караулит выход из моей спальни уже третьи сутки. Я не пускаю, он не выпускает. Так и живем.

   — Я не причиню тебе вреда, — раз этак в сотый пообещал Ред из коридора.

  Ну да, не причинит. Но стоит мне его увидеть, и я влюблюсь. Раз и навсегда. Без права выбора, пересмотра и досрочного освобождения. Вот так все устроено у драконов, коим мы оба являемся.

  Раз в жизни дракон находит свое сокровище и все, теряет голову. Навеки. Процесс, увы, необратим. Сокровище имеет полную власть над драконом. Это центр и смысл его существования. При этом у каждого оно свое. Для одного это действительно драгоценность – камень или украшения. Для другого целая гора золота. Или, например, место – озеро, поле, лес.

  Сложно сказать, как именно дракон выбирает сокровище. Выбор делается не разумом, а сердцем. Он иррационален. Просто в какой-то момент чувствуешь – это оно!

  Вот только я не какая-то вещь, а разумное существо. У меня есть свои желания и потребности. Я не хочу до конца жизни принадлежать кому-то и одновременно владеть кем-то.

   К тому же у нас с Редом все еще хуже. Мы истинные друг для друга. А это означает, что, создав пару, мы будем жить вечно в любви и согласии. Вечно! У меня мороз по коже от этого слова. Вечно любить одного, вечно быть счастливой, вечно во всем соглашаться с ним. Даже самые прекрасные вещи с приставкой «вечно» начинают звучать пугающе.

  Ред понял, что я – его сокровище, еще в день моего рождения. Увидел и пропал. А вот у меня была отсрочка до совершеннолетия. Только после полного взросления дракон способен почувствовать зов сокровища.

  Ред терпеливо ждал, когда я вырасту. Всегда был рядом. Помогал, наставлял, оберегал. Одним словом, ужасно раздражал!

   А три дня назад я стала совершеннолетней по меркам драконов. Теперь стоит мне лишь раз взглянуть на Реда, и он станет моим сокровищем. А я не хочу! Вот и сижу взаперти, как дура. А Ред сторожит, потому что боится – вдруг я влюблюсь в другого.  

  — Лиона, я начинаю терять терпение! — выпалил он.

  — И что ты сделаешь? — фыркнула я.

  — Испепелю дверь!

  А вот это серьезная угроза. То, что Ред до сих пор этого не сделал, говорит лишь о его безграничном терпении. Что вообще-то нонсенс для огненного дракона.

  — Не завидую я тебе, — вздохнул черный котенок, который, между прочим, являлся грехом зависти.

   Если уж сама зависть мне не завидует, то дело совсем паршиво.

  — Как ты не понимаешь, — попыталась я вразумить Реда, — я еще слишком молода для семьи. Мне бы мир повидать, попробовать всякое… а ты сразу замуж и в хранилище!

  Драконы тщательно берегут свое сокровище. Прячут в хранилище, доступ куда имеют только они, и стерегут. У меня перед глазами был печальный пример моих родителей.

  Мой отец-дракон нашел сокровище не в матери, а в совершенно посторонней девице. К тому же с невыносимым характером. Он любил маму, но инстинкт велел ему быть с сокровищем. То, как папа в итоге поступил, позволило ему быть с мамой, но оставило во мне неизгладимый след. Наверное, именно в тот момент я возненавидела все связанное с сокровищем и истинностью.

 — Очень тебя понимаю, — вздохнула разноцветная кошка по имени Жаба, олицетворение жадности. — За пределами этой комнаты огромный, яркий мир. И он весь может принадлежать тебе. Стоит ли себя ограничивать?

   — Эй! Вообще-то я послал вас к Лионе, чтобы вы мне помогали, — возмутился Ред из-за двери.

  Жаба притихла, а вместе с ней и остальные коты.

  — Открой, — вкрадчиво произнес Ред. — Создать пару совсем не страшно, даже естественно для дракона. Тебе понравится, обещаю.

  — Может, тебе еще истинное имя сказать? — поморщилась я.

  Вот еще одна неприятная особенность нашей жизни. Что-то природа щедро наградила ими наш вид. Тот, кто знает истинное имя дракона, может им повелевать. К счастью, невозможно заставить назвать имя. Меня, например, по-настоящему зовут вовсе не Лиона. Это что-то вроде приемлемой замены для общественности. Должны же как-то другие ко мне обращаться.

  Но потеряв голову от сокровища, дракон, конечно, скажет ему свое имя. Похоже, именно на это Ред и рассчитывал.

  — Конечно, скажешь, — ничуть не смутился он. — Как только увидишь меня.

  Все, это последняя капля! Самоуверенность дракона вывела из себя. Значит, все-все ему скажу, едва взгляну на него? Прекрасно! Значит, я вовсе его не увижу. Никогда.

  Ред ждал свое сокровище слишком долго, чтобы позволить себе злиться. Иногда ему казалось, что ожидание стало его второй сутью – такой же естественной, как дыхание. Месяцы складывались в годы, а те – в жизнь, пока она все росла. Сначала она была неловким ребенком с поцарапанными коленками и серьезным взглядом. Потом подростком с неуемной жаждой жизни и своим мнением на каждый пустяк. И, наконец, стала прекрасной девушкой, от которой он совсем потерял голову.

   Все это время оберегал Лиону молча. Не прикасался, не настаивал, лишь отклонял опасности и подставлял плечо. Любил так, как любят те, кто не имеет права требовать ответного чувства. Терпеливо. Благородно.

  Ред был уверен: когда она вырастет, поймет. Ее сердце станет достаточно взрослым, оно увидит его – не как тень за спиной, не как привычную опору, а как мужчину. Как того, кто был рядом всегда. И достоин войти дальше с ней на равных.  

   Но вот Лиона выросла. И отказывается даже взглянуть на него! После всех этих лет он торчит, как идиот, в коридоре, став посмешищем для всех.

   Верный, преданный Ред оказался нежеланным.

   Где он ошибся? В какой момент свернул не туда? Может, был слишком осторожен? Или, наоборот, слишком постоянен? Любовь, лишенная риска, была незаметна.

   Он вспоминал каждое решение, каждую уступку. Все моменты, когда мог настоять и не стал. Когда мог заявить о себе, и промолчал. Он дал Лионе свободу, дал время и выбор. А выбор оказался не в его пользу.

   От последнего было особенно горько. Он сделал все правильно! И именно поэтому проиграл.

   После третьих суток под дверью девичьей спальни в Реде проснулось темное, постыдное желание – заставить. Напомнить, сколько он отдал. Десятки лет прожил, оглядываясь только на нее! Но эта мысль вызывала отвращение. Если Лиона будет рядом из долга или жалости, это уже не она. Не та, ради которой он ждал.

    Тогда что ему делать? Уговоры не помогали. Доводы разума не работали. Как быть? Не может он вечно жить в коридоре!

    Уйти означало признать поражение и оставить ее без защиты. Остаться – продолжать быть тем, кого она никогда не выберет. Смотреть, как она однажды полюбит другого, и улыбаться, делая вид, что он к этому готов.

   Их привязанность – великий дар. Как Лиона этого не понимает? Никаких сомнений, полная взаимность. О чем еще мечтать? Чего ей не хватает?

  Ред не знал, как поступить. Но одно понимал ясно: если он продолжит ждать, он потеряет себя. А если уйдет, потеряет Лиону.

   И вот когда его отчаяние достигло предела, дверь открылась. Тихо и без предупреждения. Ред совершенно этого не ожидал. Он сидел, привалившись к двери, и когда та распахнулась, повалился спиной в комнату.

   — Лиона? — выдохнул он.

  Ее пышная юбка упала ему на лицо, и он поспешил выбраться из-под нее. Лиона должна его увидеть, чтобы их связь закрепилась навеки. Едва взглянув ему в лицо, она поймет – он ее сокровище, и больше не сможет жить без него.

  Ред торопливо поднялся на ноги, чтобы предстать перед Лионой. Его губы растянулись в улыбке, но… та быстро угасла, когда он увидел лицо девушки.

  — Что ты с собой сделала? — сипло спросил Ред из-за внезапного спазма горла.

  — Всего-навсего обезопасила, — пожала она плечами. — Теперь я могу спокойно выходить из комнаты, не опасаясь, что ты где-нибудь меня подкараулишь. Ведь я все равно тебя не увижу.

  Тьма клубилась у лица Лионы на уровне глаз, отдаленно напоминая черную повязку. Вот только она не лежала на лице, не имела краев и не держалась ни за что видимое. Но главное – ее невозможно было сорвать.

  Лиона создала из тьмы плотный кокон. Тот застил ей взгляд, полностью лишив возможности видеть. Из-за этого она двигалась осторожно, чуть наклоняя голову, словно постоянно вслушивалась в мир. Ее пальцы сжимались в воздухе, и в этих жестах было что-то болезненно уязвимое.

   — Ты добровольно ослепила себя, лишь бы не быть со мной? — поразился Ред.  

  Нет, он всегда знал, что Лиона упряма и своенравна. Но до этой минуты даже не догадывался, насколько сильно она не хочет быть с ним. И на что ради этого готова пойти.