Семья. Никому не верь

Темно. Страшно. Мои колени больно упираются в холодный металл. Мышцы затекли, руки, стянутые словно проволокой тонким жгутом за спиной, жгло. Паника нарастала, я с ужасом возвращалась в памяти к событиям двухчасовой давности.

Меня похитили! Почему? Что я им сделала? Ромке тоже досталось, я не понимаю, зачем он настаивал поехать со мной, но нас двоих сейчас везут неизвестно куда. Его тоже запихнули в багажник, как и меня. Ничего не объясняли, пока один из бритоголовых держал меня, другие амбалы избивали Ромку. Нас никто не слышал. Не бывает никого в это время года в дачном посёлке, куда меня отправила Ларка.

“Я потом приеду, ближе к шести, у меня клиент на стрижку”

“Ты поезжай, Рома будет с тобой, отвезёт тебя”

Лара в последнее время ходила сама не своя. Переживала “любовную любовь”, как говорит мама. А потом вдруг этот пикник на даче. Шашлыки, газировка, веселье и тёплая погода. Ромка даже свой магнитофон вынес, чтобы взять с собой. Но мы не успели и сумки вытащить. Нас уже ждали. Знала бы я, что это за машины стоят, что это совсем не гости сестры, мы ни за что не остановились бы.

А потом. Всё как во сне. В страшном кошмарном сне. Мне жутко больно, я визжала, царапалась, кусалась, пока мне не прилетел удар в бок, заставивший меня согнуться пополам.

— Дикая! Заткнись! Як с вами погутарит и отдаст порезвиться. Еще успеем.

Грязные слова сыпались из его рта, как из рога изобилия.

Грязная ладонь закрыла половину моего лица, пока они стягивали руки за спиной.

Ромка уже лежал на земле, прикрывая голову обеими руками, поджав колени к груди, получая пинки.

Слёзы градом текли по лицу. Кто это такие! Что мы им сделали?

Примерно два часа дороги, если верить моим внутренним ощущениям, ушло на то, чтобы привести нас в точку назначения. Когда открылся багажник и меня, едва стоящую на ногах, выволокли чуть ли не за волосы из него, я огляделась. Задний двор какого-то кирпичного неприметного здания. У забора куча арматуры и битых кирпичей, мимо которой меня провели. Я не увидела вторую машину, получается, нас отвезли в разные места. Серая металлическая дверь, никаких опознавательных табличек. Тычками в спину меня провели следом за главным из амбалов по узкому коридору со старой облупленной краской на стенах. Еще один коридор и мы оказываемся в полутёмном помещении, пройдя его, я увидела оживленную кухню. На одном из столов на огромном блюде лежал запеченный поросёнок, двое поваров укладывали овощи вокруг. Кругом царила суета, официантки в очень коротких юбках и в топах, который открывали больше, чем закрывали, сновали с подносами. Никому не было дело до зареванной девчонки, которую вели под конвоем. Если моё первое мнение было, что это ресторан, то теперь я отчетливо понимала — нет. Слышала я о таких местах. От Ларки. Она рассказывала, как работала в одном из таких мест.

— Вперёд. — тычок в больное плечо. — Что засмотрелась?

Из кухни мы вышли в зал. Никакой это не ресторан. Полутемное помещение, играла громкая музыка, на сцене извивались полуголые тела стриптизёрш, многие девушки сидели в зале на коленях мужчин, либо рядом на кожаных диванах с красной обивкой.

Потом мы поднялись на второй этаж, где меня заперли в одной из комнат с решетками на окнах, несмотря на второй этаж. Дверь заперта. Отсюда не сбежать!

В ожидании своей участи присела на краешек кровати у окна. Там, на свободе начинало темнеть, я не могла сориентироваться в местности, совсем не узнавала перекресток за забором. Меня либо привезли в другой посёлок, либо в город.

*****

Если вы ещё не подписались на меня, то можно сделать прямо сейчас)

https://litgorod.ru/profile/484271/books

Поддержите книгу лайками, комментариями, добавляйте в библиотеку. Для главных героев обязательный ХЭ, как и во всех моих книгах, несмотря на остросюжетность. Любовь всегда побеждает!)Данная история открывает серию книг "Криминальная любовь", читать серию можно раздельно, но герои будут пересекаться. 

Глава 1

«Ты совсем ничего не знаешь о жизни... О настоящей жизни!»

«Там такие деньги крутятся! Вам всем поселком и не снились!»

«Я жить хочу! Жить, понимаешь! А не существовать!»

«Да, сейчас! А когда? Когда, скажи на милость?!»

Лариса кричала так громко, разбудила всех соседей точно, не только меня. Мы с мамой и сестрой жили в небольшой домике на одной из окраинных улиц. У сестры периодически включались такие всплески крикливости и неудовлетворённости нашими условиями. Что мы можем сделать? Мама работает на двух работах, Лариса подрабатывает то там, то тут, работая в обычной парикмахерской. Я поступила в училище, наше местное, училась на швею. Надеялась, что скоро помогу сестре и маме и нам станет полегче жить.

Мне нравилось шить. Казалось, дайте мне иголку с ниткой и я сотворю чудесное платье, которое обязательно покажут в самом известном доме мод. Эх, мечты, мечты!

Просыпаться под крики Лары приходилось все чаще, она быстро устраивалась на новую работу, и ещё быстрее теряла её.

Пока не устроилась в одно из таких мест, куда меня привезли.

Лариса с восторгом и особым вожделением рассказывала о ночной жизни в клубах. Я, конечно, слушала все её рассказы, впитывая в себя.

Недосягаемый мир денег и власти. Такие, как мы никогда туда не попадем, но Лариса считала иначе.

— Ты себе только проблемы там найдешь, одумайся! — ругала её мать, но сестра была непреклонной.

— Ты запрещаешь мне даже мечтать! — отвечала она. Однажды Лариса не вернулась утром с ночной смены. Не было её и весь следующий день, после обеда мы с мамой пошли в тот клуб, который днём не работал. Нас, естественно прогнали. А вот Лара потом кричала, что мы её опозорили.

Она явилась домой через три дня, уставшая, довольная, в коротком платье и в сапогах, которыми мама её и отходила по мягкому месту. Ларка визжала, закрывалась руками, бегала по залу от мамы с сапогами.

— Говори, где взяла! Говори!

— Ненавижу! Ненавижу вас и вашу нищету! — закрылась в нашей комнате и затихла.

— Мам. Мамуль. Оставь её, пожалуйста. — обняла севшую на старый топчан маму. Плечи её поникли, а в руках она всё сжимала эти сапоги из замшевой кожи. — Хочет она эти вещи, пусть носит.

— Пусть… — тяжело вздохнула мама. Она притянула меня к себе и погладила по длинным волосам. — Какая ты у меня еще наивная, Олька.

****

Я провела запертой в комнате несколько часов. В желудке недовольно урчало, утром успела перехватить бутерброд, умчалась на учёбу, а оттуда помогать маме на работе и уже с Ромой на дачу. Вспоминаю в деталях наш разговор. Это Лара его отправила за мной. Она уговорила своего парня отвезти меня заранее и подготовить там всё. Не хочу верить, что она отправила его специально, чтобы они решили, что я это она. Мы похожи, несмотря на разницу в три года. У обеих светлые длинные вьющиеся волосы, яркие голубые глаза, вздернутый аккуратный нос и пухлые губы. Различались оттенком глаз, её больше отдавали синевой, а мои серебром. Я немного выше, на пару сантиметров, а у Лары грудь побольше и размер ноги отличался, отчего она часто психовала, потому что не могла носить мою обувь и блузы.

Я так и не узнала, где она взяла те сапоги. Да уже и не важно. Эти люди ждали именно её! Её, а не меня!

От осознания этого становилось только хуже. Что происходит, почему они ничего мне не сказали? Я должна сказать им, что я не Лариса. Донести эту мысль. Тогда что? Они придут за ней, и не факт, что отпустят меня! Что же делать?

На улице совсем стемнело, когда двери открылись и комнату залил яркий свет. Я зажмурилась от неожиданности, а меня не церемонясь схватили за руки и протащили за собой.

— Подождите, пожалуйста, я сама.

Но куда там! Кто станет меня слушать? Привели меня в один из залов и усадили, зажав между собой на диванчик. По обе стороны сидело по бугаю, от вида которых мутило.

А в зале на моих глазах разворачивалось такое! Я зажмурилась, за что получила тычок в больной бок.

— Зенки раскрой, че как целка. Скоро ты будешь на её месте, на коленках проползешь и всех обслужишь.

Меня мутило уже по-настоящему. Боже!

— Можно мне в туалет?

— Нет.

— Мне плохо.

— Ты глянь, нежная какая. Блять, ты что совсем охуела! — один из амбалов справа отпрыгнул как ошарашенный, а я не смогла сдержать рвотный позыв. Слава богу не ела ничего, тошнить было нечем, но желудок сокращался. и зрелище было конечно, так себе. Зато меня сразу под ручки увели в уборные.

Умылась прохладной водой и жадно попила из-под крана. Господи, если меня туда вернут, я умру там от такого зрелища.

Что эти девицы вытворяли, теперь бы еще и развидеть! Снова тошнотворный позыв, от представшей картинки перед глазами. Господи, они же не собираются со мной так? Я не вынесу этого.

— Чё так долго? — ввалился один из сопровождающих. — Нянчийся, блять, с тобой. Идем, отведу тебя наверх, а то так и не отдохну. Яку скажешь, что всю ночь в зале просидела. Усекла? — грозно махнул перед лицом кулаком. Кто такой Як, не уточнял. Я махом закивала головой. На всё согласна, всё скажу, только не хочу туда возвращаться. В последний раз прильнув жадно к воде, сделала несколько глотков, и вытерлась рукавом.

Он отвел меня обратно и сказал, что до утра свободна. Хорошо, если так. Легла на кровать в одежде, укрывшись покрывалось. Отдаленно слышалась музыка, иногда шаги и громкие взрывы смеха, потом затихало. У людей всё шло своим чередом. Никто и не подозревал, что я тут заперта против воли. Даже слёз от бессилия не было. Я не заметила как уснула.

Глава 2

— Девку доставили. И этого щуплого тоже. — доложился Серый, шумно плюхаясь в кресло.

— Отлично. Продержите сутки, как договаривались. Потом притащите сюда. Я выбью из этой мрази всю правду.

Не знаю, на что рассчитывала эта парочка, но они, как мне доложились, отправились на дачи жарить шашлыки вдвоём. Там-то мои парни и приняли их тёпленьких.

Щуплого сразу в подвал, а девку в бордель, пусть видит, что её ждет дальше и тешит себя иллюзией, что если всё расскажет мне и отдаст деньги, то избежит своей участи.

Её засек еще мой брат. Успел перед смертью описать приметы, после и бармен подтвердил, и шлюхи местные. Составили фоторобот сучки и раздали всем парням. С ней был этот малохольный, который мало что мог сказать. Ничего не видел, не слышал, да и свидетели сказали, что он присоединился позже. Подставила девка, но деньги транжирили вместе. Он также виновен.

Звон откатившейся пустой бутылки вырвал из воспоминания. Яра хоронили в закрытом гробу. Я пообещал матери найти всех причастных и отправить на тот свет.

— Заводи. — сел в кресло, закурив терпкую сигарету. Дверь открылась, пропуская моих парней и тощую девчонку, которая на ногах еле стояла. Не выстояла, упала на колени передо мной. Дрожит. В глазах страх, да я чувствую его на расстоянии, он ощущается буквально физически и впивается в меня.

Кивнул парням, они вышли, оставляя меня наедине со сгорбленным телом.

— В глаза мне посмотри. Ты глухая? — пришлось повторить ещё раз, тогда она дёрнулась и подняла взгляд. Серебристые глаза уставились на меня.

— Кто тебе заплатил?

— Я… не понимаю…

— Хватит строить из себя дуру. Ты рассказываешь мне, кому ты за деньги сдала моего брата, возвращаешь украденную у него сумку с деньгами и я так уж и быть освобожу тебя от обязанности отрабатывать в борделе. Тебе понравилась там ночка? Может, ты уже начала отработку?

Злился. Еле держал себя в руках, чтобы не придушить её. Естественно никуда отпускать я её не собирался. Мне нужны ответы. А потом месть. Жизнь за жизнь.

От ужаса её зрачки расширились, буквально заполняя всю серебряную радужку.

— Я ничего не знаю, — замотала головой. — меня с кем-то перепутали.

Я рассмеялся. Зло. Буравя её ненавистным взглядом. Сука. Так невинно изображает, что ничего не понимает. Страх её мне нравится куда больше, чем эта показная невинность. Я же накопал уже на неё. Торговала телом как и все другие бляди ночного клуба.

— Я правда ничего не… — она запнулась, стоило ей только пересечься со мной взглядом. Вздрогнула, вжалась в плечи и всхлипнула.

— Серый! — дверь открылась. — Уведи эту суку в подвал. Пусть на дружка посмотрит и подумает.

Её увели, а я развернулся к мониторам. Нажал на кнопку видеовоспроизведения. Камеры стояли со звуком, картинка передавалась отличная. Парня только что привели в чувство, облив ледяной водой. Долго его раскалывать не пришлось. У него и нет ничего, сдал подружку с потрохами. Подтвердил, что сумка Яра у неё. Его я отпущу, а вот с ней разговор будет другим.

Тонкий вскрик. Девушка подбежала к парню, кинулась обнимать дружка, сучка. Он сдал её с потрохами, его я отпущу, а вот она останется. Его развязывают при ней, он что-то тихо говорит ей, я не слышу, не могу разобрать слов, но знаю, кто отлично читает по губам. Выясню потом, если это будет важным. Она стоит посреди подвала, удерживаемая моими людьми. Его освобождают, а её приковывают к штанге. Вот и всё. Ты увидела, что тебя предали так же легко. И теперь твоя жизнь ничего не стоит.

***

Оля

***

Ромку отпустили! Так и заявили ему, что свободен. Он только успел шепнуть “Олька, прости” и его увели. А я осталась! Почему я? Неужели моя сестра сотворила что-то страшное, за что теперь мне грозит неминуемая смерть. Я приготовилась умирать. Не убьют здесь, значит отправят туда, где я ночь провела. А это равносильно смерти.

Я заскулила от безысходности, руки болели, синяки с прошлого раза не прошли от жесткой проволоки, так теперь металлические наручники сковывают запястья. Я не знаю, как освободиться, в подвале сыро и бегают крысы. Мне так страшно. Надеюсь Рома успокоит маму. Вряд ли он ей признается, что меня тут держат в таких условиях. Я её никогда не увижу… Слёзы застилают глаза. Я уже не могу рационально мыслить. То ненавижу Лару, за то, что вынуждена вместо неё погибать, то жалею сестру, пусть хотя бы она будет жить. Если нас перепутали. Это не её вина. Но мама не выдержит, если мы вдвоем пропадём, сгинем. Надеюсь, она позаботится о маме. Надеюсь, она исправится.

Я не знаю, как в таком положении мне удалось уснуть, а может я просто потеряла сознание, но когда очнулась, увидела перед собой своего мучителя.

— Так что? Ты передумала и решила всё мне рассказать, кукла?

Он подошёл ближе, блеснув лезвием ножа с вычурной резной ручкой. Если бы я могла отпрянуть, но его пальцы больно схватили за подбородок, а острая сталь ощутимо прошлась по щеке. Я даже дышать боялась, боялась что от вдоха дернется лицо, и он порежет меня! Псих! Слышала я про таких упоротых бандитов, которые держали под контролем целые города. По телевизору часто показывали перестрелки, в газетах писали о разборках. Но сама я ни разу не видела ни одного бандита. Вот теперь вижу. Не хочу так закончить жизнь. Не хочу!

Хоть мы и живём бедно, но моя жизнь хоть какая меня устраивала! Я ещё ничего не видела в ней. Даже если не увижу, жить хочу. Очень хочу.

Не чувствую, как начинают бежать дорожки слёз, я вздрагиваю, когда он вдруг замолкает. Всё это время что-то говорил, касаясь ножом лица, шеи, груди. Разрезав футболку, стянул её и выбросил в грязный угол, заполненный хламом. Следом полетел серый хлопковый бюстгальтер.

— Н-не над-до, пожалуйста. — вырвался всхлип. — Пожалуйста. Я ни в чем не виновата, вы меня с кем-то перепутали.

— Надо же. А твой дружок заявил обратное. — его лицо оказалось ближе. — Сдал тебя с потрохами. Так что нечего больше выпендриваться и строить из себя целку. Не хочешь говорить, мои ребятки поговорят с тобой по-своему.

Одним рывком резанул по шнурку-поясу на моих спортивных штанах, и обеими руками стянул их вниз.

— Миленько. — усмехнулся, разглядывая моё белье. Трусики-шортики были самые обычные, серые с сердечками. Я закрыла глаза от стыда и зарыдала в голос, когда его руки стянули бельё вниз к коленкам.

— Хватит рыдать. Иначе разговора не выйдет и мне придется позвать парней. — отвлекся, задумчиво разглядывая меня. Я с трудом, захлебываясь в собственных слезах, подняла на него свой взгляд. Никогда не верила в бога. По моему сейчас самое время молиться ему, чтобы умереть раньше, чем кто-то до меня дотронется.

— Так-то лучше. У тебя последний шанс. Кто и где?

Сжав бедра до боли, смотрела на него, распахнув широко ресницы. А он не опускал взгляда ниже моих глаз. Ждал ответа, которого у меня нет. Поверь же мне. Поверь…

— Блядь. — убрал нож за пояс и натянул моё белье на бедра. В этот момент нас застали другие.

— Як. Там Фил приехал. Говорит, тема есть. — амбал скосил на меня взгляд и добавил. — Насчет шлюшки.

— Развяжи её. Уведи в дом через черный вход. Не трогать.

Амбал двинулся ко мне, и я буквально упала на него, когда он снял меня с висящих наручников.

— Стой прямо. — опустила голову ниже, чтобы волосы прикрыли меня спереди, обхватила себя руками и кивнула. Голоса от моих рыданий не было, горло саднило, жутко хотелось пить, свернуться калачиком где-нибудь в уголке и исчезнуть.

Он повел меня в дом. Подвал, где меня приковали, находился в бараке за заднем дворе. Завели через черный ход, как и приказывал главный. Сразу же проводили на второй этаж и закрыли в одной из спален. Комната не походила на камеры для пленников. Она была вполне обычная. Хотя нет. Обычной она не была. Дорогая люстра свисала с потолка, переливаясь множеством длинных подвесок, ну точно хрусталь, а не простое стекло. Красивые тройные шторы, тюль, которую я даже по телевизору не видела. Такие точно никто никогда не завозил в наш местный магазин. Стены выкрашены в персиковый цвет, обивка кресла с ажурными ножками, была просто царской. Такой же ажурный стол. Я словно в музей искусств попала, по-моему, я там видела похожую мебель. Кровать с прозрачным балдахином, словно из сказок о принцессах.

На меня вдруг такая апатия ко всему происходящему со мной навалилась. Сначала публичный дом с продажными женщинами, потом кабинет монстра, подвал, теперь такой контраст — эта комната. Я уже ничего не понимаю и плюхаюсь в кресло, завернувшись в тонкий плед, лежащий сложено у изголовья. Что со мной будет дальше?

Глава 3

Просыпаюсь от того, что на меня кто-то смотрит. Так и есть, я всё ещё в кресле, ноги и шея затекли от неудобной позы. Как я вообще могла уснуть от такого стресса? Настороженно смотрю на него, а он рассматривает меня.

— Знаешь, что тебя ждет?

Молчу. Подозреваю, что ничего хорошего.

— Ты глупа. На что надеешься? Что мне будет интересна грязная девка? Набиваешь цену своим молчанием?

Злится. Лара порядком натворила дел, раз он так беленится. Бешеный!

— Встань.

Я подчиняюсь, неловко поднимаюсь, выпрямляюсь на затекших ногах. Слежу за его движениями, укутываясь в плед. Он рывком с легкостью сдергивает его из моих ослабевших пальцев.

— Это тебе не нужно больше. Будешь отрабатывать.

Я не могу сдвинуться с места от страха. Я в ужасе думаю о том, что мне грозит, а он кидает в меня какие-то тряпки.

— Надевай.

Я быстро, не особо рассматривая вещь, надеваю через голову. Это оказывается безразмерная футболка, которая доходит мне до середины бедра. Всё это время он не отводит взгляда лениво наблюдает за мной.

— За мной.

Вышла за ним из дома, мы прошли через большой задний двор, за которым я заметила огромные амбары, а за ними тянущиеся длинным рядом конюшни и загоны для лошадей. Конезавод! Я на конезаводе за сто двадцать километров от города. Это место мне знакомо, каждую весну нас привозили сюда покататься на лошадях, когда я училась в школе.

Это так далеко! И рядом совсем нет деревень.

Ускоряюсь, чтобы поспевать за мужчиной. Я бы не назвала его парнем, он именно мужчина. Высокий, с мощной шеей и таким взглядом, от которого пробирает всё нутро. Двумя руками раскрывает настежь высокие двери и в нос мне ударяет свежий запах навоза.

— Оле-ег! — откуда-то из пристройки выходит прихрамывающий седой мужчина. — Вот она.

Подталкивает меня вперёд и уходит. Я в замешательстве, рядом фыркнул кто-то в стойле, а я от неожиданности едва не подпрыгиваю.

— Чего пуганая такая. — скорее утвердил, чем спрашивал. — Ну пошли. Покажу тут всё. Ведёт меня вдоль стойл, они практически все пустуют, кроме того, в котором жеребец меня напугал.

— Бери вон лопату, вычисти всё.

— Что? — кошусь на стойло и вниз в самый угол. — Я не умею.

— Что тут уметь? Бери лопату и вычищай. Работаешь до обеда, потом я прихожу. И не думай филонить! Лентяев здесь не любят!

— Я не… думала.

— Не думала она. А что думала? Посмотри на себя: кожа да кости! Як нам шлюх сочных привозит из города, и уж точно на конюшни не отправляет. — хохотнул и удалился. Я осталась стоять с лопатой в руках напротив первого стойла.

Мне вычищать стойла? Я оглянулась назад, посмотрев на двери, за которыми скрылся мужчина. Никто не собирается меня охранять? Бросив лопату на деревянный настил я побежала к противоположному входу. Широко раскрытые деревянные ворота манили доступностью. Ну и пусть, что далеко! Сто двадцать километров не предел. Пойду вдоль дороги, держась леса, доберусь до деревушки какой-нибудь, а там дождусь рейсового автобуса. Всё у меня было легко и быстро в мыслях. У ворот придержалась, отмечая, что людей и не видно. С другой стороны фермы слышались голоса, но рабочие были скрыты стенами и копнами сена. Обежала силосную яму, упав прямо за ней. Нога попала в глубокую кочку, а я, шипя и сжимая губы, разбив коленку, зажала рот кулаком. Больно-то как! Но я потерплю, тем более, вот она опушка леса, совсем близка. А там и кустарник, который меня прикроет. Поднялась на ноги и пригнувшись, осмотрелась. Никого.

Только хотела двинуться вперед. Осталось-то всего ничего, несколько десятков метров, перемахнуть через жерди, именуемые забором, и я на свободе. Но сбоку вдруг послышались торопливые шаги.

Какой-то парень неровной походкой вышел в сторону забора.

— Сейчас, погодь, отолью. — крикнул кому-то, а ему кричали, чтобы убирался с периметра. В ответ он лишь расхохотался, но был сметён двумя овчарками. Я так и осталась стоять, прижатая к бетонной плите-ограждению ямы. Откуда они взялись?

— Стоять! Стоять! Фу! Фу! — несколько мужчин пытались отбить парня у собак. Я прижалась ниже к земле, если сорвусь бежать, меня заметят. Будет хуже, если это будут собаки.

— Я же тебе говорил! К забору не подходишь, они натасканы рвать любого, кто подойдет к периметру! Куда ты попёрся, мать твою!

К забору не подходишь! К забору не подходишь! — било у меня в голове. Вот почему тут никто не охраняет. Собаки.

Парня оттащили, судя по крикам, он был жив. А что делать мне?

Осторожно развернулась, сделала пару шагов и услышала позади шорох.

Развернулась обратно. Пёс стоял прямо за мной и наблюдал. Боже мой, всё бы отдала, чтобы не видеть как на меня смотрит эта пугающая меня до коликов псина.

— Я не ухожу… хоро-о-шая собачка, я иду обратно. Видишь? Не нужен мне твой забор…

Пятясь назад, отходила, но он всё равно бросился на меня. От неожиданности я упала на спину, взвизгнув и поджав ноги.

Он был на цепи.

Он был на цепи! Именно она не позволила псу дотянуться до моих кроссовок. Длинная тонкая цепь на проволоке, позволяющая собакам спокойно передвигать по периметру, не уходя за его пределы. Отползла назад, после на четвереньках буквально вползла обратно в конюшню, трясясь от бессилия, отчаяния и страха.

Некоторое время я сидела, в небольшой куче соломы. Потом медленно поднялась, раз за мной никто не пришел, значит не видели, что я пыталась сбежать. Иначе мне пришлось бы плохо. Не пришли — не видели. Убедила себя в этом. Взялась за лопату. Сначала было жутко неудобно, потом я приноровилась. Ладони натерла до мозолей с непривычки об черенок лопаты. Вся я, мне кажется, провоняла в этой конской соломе. В конюшне было полно оводов и мошкары, которые норовили цапнуть побольнее, я успевала отмахиваться и от них, но голые ноги всё равно были покусаны, футболка до бедер сильно не спасала. Расчесывать грязными руками нельзя, поэтому я стоически терпела зуд от укусов насекомых.

За всё время я кое-как вычистила только одно стойло.

— Ну ты что тут? Прохлаждалась чтоли? — вернулся тот самый прихрамывающий седой мужчина. Я, только вычистив стойло, привалилась плечом к деревянной перегородке напротив, опираясь на лопату. — Одно только вычистила. — недовольно цокнул языком. — Что? Работать не приучена? Городская цаца. На шлюхи не годишься, для работы тоже. На кой лад тебя притащили сюда?

Я молчала, чтобы не нарываться на ещё большие неприятности. Ноги чесались, а руки жгло, несколько мозолей всё таки порвались и неприятно щипало. Ещё хотелось пить, но просить об этом я тоже боялась.

— Ну пошли, горе-работник. Работала плохо – но всё же на еду заработала. Иди за мной.

Он привел меня в двухэтажную пристройку, на первом этаже находилась кухня, душевые и прачечная. Домик стоял чуть поодаль основного дома, очевидно, для работников. Дородная женщина накрывала на стол.

— Руки мыть! — скомандовала она, только завидев мужчину, а потом за его спиной разглядела меня. — Олег, это кто?

— Работница новая. Як на конюшню определил.

— На конюшню? — округлила глаза. — Её? Ну-ка руки покажи, что ты там прячешь?

Олег отодвинулся, а женщина вынудила меня показать ей ладони.

— Мама дорогая, ты что натворила? Так иди мой, присыплю сейчас. Иди-Иди, умывальники там справа, увидишь.

Я послушно пошла к умывальникам, прислушиваясь к диалогу.

— Ты что перчатки не мог выдать?

— Як привел, сказал никаких поблажек.

— Як сказал. — усмехнулась она. — Ты её руки видел? А её саму разглядел? Я тебе сказал, потом тебя же и отругает за то, что не берег. Зачем вообще придумали на конюшню девок тащить? Строптивицу проучить чтоли хотел?

— А мне почем знать, Оля, давай без этого, а!

— Сроду девок на работу не таскали. Для другого всегда привозили. Эта чем особенная?

— Не нашего ума дело, Оля. Суп накладывай, жрать хочу. Пироги есть?

— Нет. Ешь давай и иди. Оставь её пока.

Потом они стали шептаться, я уже не слышала, сделала напор воды больше и уже не прислушивалась. Как же щипало ладони. Но когда я холодной водой прошлась по ногам, вырвался стон облегчения. Вода приятно охлаждала тело. Быстро обулась обратно в свои мокасины, одернула пониже футболку. Если нужно будет отработать долг за Лариску на конюшне, я отработаю.

Вернулась на кухню, женщина что-то помешивала в казанке, а на столе стояла тарелка с горячим супом, пластырь и квадратный пакетик стрептоцида. Помню такие, мама постоянно присыпала на свои мозоли от тесных туфель.

— Давай обработаю, чтоб заражения не было. Господи, до крови натерла. Чего не попросила рукавицы-то? Где тебя Хозяин нашел? Худая такая, на трассе что ли?

— Нет. На даче. — густо покраснела. Поздновато поняла про трассу, там на тракте, говорили, стоят проститутки. Женщина решила, что я одна из них. Потянула футболку, которая задралась, когда я села на табурет.

— Мм, на даче. — многозначительно протянула женщина. — Ясно. Худая такая, че не кормят тебя? Давай, поешь.

Достала из печи противень с пирожками и, перевернув его, буквально вытряхнула их на стол.

— Горячие, подожди немного. Так откуда ты?

Передо мной оказалась тарелки супа и плова.

— Из поселка Луговое. — я аккуратно взяла пирожок в одну руку, во вторую ложку. После такого стресса аппетит разгулялся не на шутку. Суп казался нереально вкусным.

— Ну куда ж такую на конюшни-то… Ох… — женщина хозяйничала у плиты. — Как тебя звать?

— Оля. — пробормотала с набитым ртом.

Женщина удивленно развернулась.

— И я Ольга. Тёзки, значит. Ну судьба, видать. Попрошу тебя в помощницы, пойдешь? Мне уже тяжело одной. Мужиков с каждым годом всё больше. А я как была десять лет одна, так и сейчас.

Посмотрев на свои руки, кивнула. Пойду.

Я осталась на кухне, за мной так и не пришли, а Ольга была настроена меня выпросить у хозяина себе в подмогу.

Но пришедший за мной амбал приказал идти за собой.

— Иди. Раз сам зовет, значит, надо.

Меня повели в главный дом снова через черный ход. На этот раз в доме полно народу. Я слышала и женский смех, веселятся, не зная, какой на самом деле хозяин.

— Это она? — на меня уставились близкопосаженные глаза худощавого долговязого мужчины, с прилизанной прической.

— Да. — амбал подтолкнул в спину ощутимым тычком.

— Ну идем. — осмотрев липким взглядом, схватил за предплечье. Это оказалась жилая комната с санузлом, куда он меня привел.

— Мойся. У тебя десять минут. Через десять минут я захожу и вытаскиваю тебя независимо от того успела ты вымыться и одеться или нет. Сунул в руки какую-то тряпку и вышел, заперев дверь.

Тряпка оказалась прозрачной комбинацией, едва прикрывающей бедра.

— Десять минут! — вдруг заорали за дверью и ударили кулаком по ней. Закрылась на щеколду, прекрасно понимая, что она не спасет.

Я успею.

Вода была холодная. Теплой я вообще не дождалась из крана, поэтому ополоснулась быстро, стуча зубами. Натянула на себя платье и дверь распахнулась так резко, что щеколда отлетела на пол.

— Готова? Молодец! Расторопные девки нам нужны. Идем.

В зале, куда он меня привел, неприятно пахло табаком. За большим столом сидели четверо мужчин. Между ними на столе бумаги, пачки денег, бутылка виски, наполовину ополовиненная.

Они не обращали на меня никакого внимания, долговязый поставил меня у стены и сел рядом на табурет.

Я же видела только одного. Он сидел прямо напротив меня, бросив безразличный взгляд в мою сторону.

— Девка хороша, целка? — наконец, произнес один.

— Была бы целкой, цену бы утроили. — холодно произнес мой мучитель. А я, закусив губу, молчала. Босая, в этом ужасном наряде, без белья, в доме, полном мужчин, явно не интеллигентов.

— Триста сверху ставлю. Отдашь ее на неделю. — неприятным голосом сделал ставку сидящий справа.

— Триста. — на стол кто-то выложил пачку денег.

Четыре пачки по очереди опустились на середину стола к уже лежащим там банкнотам.

Глава 5

Никогда раньше не думала, что вот можно играть на людей... На меня.

Прислонилась спиной к стене, чтобы не упасть. Не предоставлю им такого развлечения. Интересно, после того, как меня.. выиграют, отпустят? Или снова сюда приволокут? Что-то мне подсказывает, что моя прежняя жизнь уже не вернется. Если меня выиграет тот толстяк, я точно живой от него не уйду. Он уже пару раз обмолвился, что со мной сделает. Я смотрела только в пол, а если и поднимала взгляд, то на того, по чьей воле я тут оказалась.

Его называют Яком. Не знаю, производное от какого-то имени, или связанное с животным. Но, похоже, эти мужчины его боятся. Они смотрят на него, прежде чем высказаться о чем-то, говорили они о трафике, бизнесе, о товаре. Понятное дело, что не цветами торгуют. Бизнес на проституции процветает. А про трафики поставок девушек я каждый день по новостям в криминальной хронике слышала. Почти час прошел, на стене висят часы, я периодически бросала на них взгляд. Мужчины выпивали, курили, не спеша поднимали ставки. Когда стало больше миллиона и срок поднялся до месяца, я перестала следить за тем, что они обо мне говорят. Я и дня не вынесу. Какой месяц?

Бордели. Вот чем они все занимаются.

Губы все пересохли, но пить не попросишь. Хотя желаемой воды на столе было в избытке.

— Джекпот! — вдруг резко выкрикнул один. Они явно оживились. Все кроме одного. — Джамал, когда наиграешься, перекуплю ее у тебя.

— Думаешь, после его орды, там будет что перекупать? — похотливо рассматривая меня, отвечает толстяк. Я вся сжимаюсь от того, что понимаю. Меня выиграли. Это произошло.

Кавказец вальяжно встает, подходит ко мне близко и, двумя пальцами больно сжимая мой подбородок, приподнимает голову, чтобы смотрела на него.

— Иди вперед. Развлечемся. — он выдергивает меня от стены, с которой я хотела бы слиться. Толкает вперед в открытую дверь.

— Нет. Пожалуйста… — я поворачиваюсь к нему. — Пожалуйста, я ни в чем не виновата. Отпустите меня, пожа…

Резкая пощечина, я не отлетела и не упала только из-за того, что он сам держал меня за локоть.

— Закрой рот, потаскуха.

На выходе нас уже ждала машина. Меня впихнули в нее, заблокировав дверцы. Джамал уселся рядом, больно прижав бедро. Джип трогается с места.

А я уже не могу сдержать слез. Реву, захлебываясь своими слезами.

— Я не хочу так… Пожалуйста, пощадите меня.

— Я тебя не убивать везу! Закройся уже! — заорал он вдруг. — Тебя не учили, как себя надо вести? Рыдаешь, словно девственность боишься потерять. Для тебя не впервые обслуживать мужиков. Радуйся, что я один. Надоешь меньше чем за месяц, на остаток дней отдам тебя охране. Так что заткнись. Ты уже начинаешь мне надоедать.

Это подействовало.

Я уткнулась лбом в стекло, прикусив губы, беззвучно рыдала.

— Останови.

Водитель послушно тормозит. Мы выехали на трассу, тут безлюдно и рядом лес. Джамал вышел, обошел джип и открыл дверцу с моей стороны.

— Хочу прямо здесь тебя трахнуть, вылезай, шлюха.

Я не отреагировала, тогда он силой вытащил меня из салона. Прижал к капоту животом, перед моим лицом водитель, который не отводит глаз. Ему уже нравится представление, глаза блестят в предчувствии зрелища.

Хватка ослабевает, кавказцу нужно расстегнуть пояс, слышу как звонко звучит пряжка на ремне, и, не теряя времени на раздумья, отталкиваюсь от джипа и бегу с дороги в сторону леса.

Он нагоняет меня быстро. Толкает в спину и я лечу вперед, в сухую траву, царапаюсь о какие-то коряги на земле. На мне всё то же платье, которое задралось до пояса.

Кажется, мои крики только распаляют его. Цепляюсь ногтями в лицо, руки, кричу до хрипоты, извиваюсь всем телом, чтобы не дать ему прижать меня к земле, обездвижить. Но он сильнее. Пару раз попадаю ему в живот ногой, но он не отпускает. Наконец, оседлав меня, скрутил мои руки над головой. Тем же ремнем.

Я без белья, что значительно облегчает ему доступ. Я кричу снова. Между ног утыкается горячий орган и... кавказец неожиданно валится на бок рядом со мной. Глаза его полны похоти, он даже не понял ничего. А по виску стекает кровь.

Я кричу от ужаса, пытаюсь отползти дальше. Тело дергается от пинка подошедшего, который пнул мертвеца с такой силой, что тот перевернулся.

Это уже выше моих сил. Я медленно падаю в вязкую темноту, но перед тем как полностью отключиться, вижу лицо, внимательно смотрящее на меня.

Глава 6

Пришла в себя в машине, на моих плечах мужской пиджак. Я сижу на заднем сиденье уже другого автомобиля. Рядом с нами еще несколько машин. Незнакомые мужчины погрузили убитого в багажник одной из них. Як словно чувствовал, что я на него смотрю, и повернулся в мою сторону.

Встречаюсь с его равнодушным взглядом, он подходит, садится рядом со мной, а меня трясет всю. Опускает руку на моё плечо и шепчет мне в ухо.

— Мне отправить тебя людям Джамала?

— Н-нет. — я с трудом сосредотачиваюсь. Як горячий, от него как от печки греет, либо я настолько замерзла.

Он приказал водителю двигаться. Мы уехали, отдаляясь от места. Мне так страшно. До чертиков. Что со мной теперь будет?

— Я… не брала… ваших денег… Эт-то не я. — зуб на зуб не попадает. Я поворачиваю к нему лицо, он равнодушно смотрит вперед.

— Это уже не имеет значения.

Нас привезли в другое место. Жилой дом на охраняемой территории. Он завел меня сразу в спальню. Не знаю, что меня ждет. Я всё ещё боюсь, от стресса меня бьет озноб. Я стараюсь контролировать себя, но плохо получается держать эмоции.

— Ванная там. — иду в направлении, куда он мне показал.

Ванная огромная. Наша квартира в поселке меньше по размерам, чем одна ванная в его доме. Она явно рассчитана для семейной пары. Джакузи, широкая душевая кабина, зеркало чуть ли не на всю стену, два узких высоких шкафа, две раковины.

Подошла к одной из них, чтобы опустить руки в теплую воду. Умыла лицо, зареванное, испуганное. Потом сложила пиджак на банкетку, не хотелось его снимать. Без него я словно голая, от платья остались одни ошметки, после моей борьбы с тем, кто меня выиграл. Платье я скинула на пол и забралась в душевую кабину.

Я просто стояла, вода смывала всю грязь земли и чужих касаний с моего тела. Ничего женского на полочках. Намылилась гелем, пахнущим как и хозяин.

От хлопка двери я резко обернулась. В ванной никого не было. Мне следует поторопиться.

Я вышла в одном полотенце. На пороге застыла и не могла отвести взгляда от абсолютно голого Яка. Ему было плевать, что я вижу его. На низкой прикроватной банкетке лежало брошенное полотенце. Очевидно, он тоже принял душ. Его грудь в мелких капельках, накачанные руки, сильные бедра. Мой взгляд скользнул ниже. Знаю, я не должна была смотреть туда. Но закрыть глаза не могла.

Его вздыбленный член стоял.

— Подойди. — сухой приказ и я подхожу. Сама. Не до конца осознаю, почему слушаюсь его.

Дергает за узел полотенца и оно падает к ногам. Я инстинктивно пытаюсь прикрыться.

— Опусти руки.

И снова слушаюсь. Руки безвольно падают вдоль тела.

— Нежные соски, — накрывает руками полукружия, а я вздрагиваю. Его руки такие горячие, меня словно электрическим током бьет и сгущается внизу живота. Грудь начинает тянуть. Он гладит то одну, то другую, прокручивает соски, которые стали такими чувствительными. Я еле держусь, чтобы не застонать. По раскрасневшемуся лицу и прикушенным губам стекают капли с мокрых волос.

Его руки опускаются ниже, поглаживаниями живота заставляет меня сжать бедра. Между ними так горячо. Влажно. Там настоящий пожар.

Я пытаюсь отодвинуться, но он резко притягивает к себе за талию, в мой живот упирается его горячий орган, а я поднимаю затуманенный взгляд. Меня обдает холодом от его взгляда.

Ладонью накрывает лобок и пальцами чуть раздвигает складки. Я хватаюсь за его плечи от мучительной ласки. Еще немного и кажется взорвусь, бедрами сама двигаюсь навстречу его пальцам, он умело находит все эрогенные точки, жмусь к нему и стону в голос ему в шею. Грудью прижимаюсь к нему, трусь об него как кошка. Я не в силах сдерживаться, только он может избавить меня от этого пожара внутри.

Он что-то спокойно произнес, а до меня не сразу дошло, что именно.

— Я не трахаю шлюх.

Меня словно окатывают холодной водой. Я моргаю, по инерции продолжаю тянуться к нему, но через пару секунд понимаю, что он отодвинулся.

Я стою ошарашенная, а он спокойно берет свои вещи, стопкой сложенные на кровати и уходит.

Сердце так бьется, от позора мне хочется провалиться, исчезнуть. Он отказался от меня после того, что сделал. После того, как заставил его желать. Жар внизу живота не унимается, я сажусь прямо на пол, подхватываю своё полотенце и прижимаюсь к кровати, прикрываясь им.

Не хочу плакать, только не из-за этого. Но слезы бегут дорожками. Обида острой иголкой прожгла душу. Как я вообще могу на него обижаться? Чего я ждала от него?

Глава 7

Через некоторое время прихожу в себя, понимаю, что так даже лучше. Он меня не тронул и, возможно, побрезгует. Тут же простреливает другая шальная мысль, от которой мне плохеет и вновь намокают глаза. Если сам не тронет, отдаст другим. Ему нужна от меня информация, поэтому еще держит при себе. Но тогда зачем всё это? Обвожу взглядом комнату. Ничего не понимаю.

Вздрагиваю, когда приоткрывается дверь. Входит молодая девушка, младше меня. Выглядит старшеклассницей по своему возрасту.

— Привет. — говорит как ни в чем не бывало, будто я не сижу на полу голая прижимаясь к кровати спиной и прикрываясь полотенцем.

Я ничего не отвечаю. Удивленно рассматриваю ее. Тёмные волосы, большие синие глаза, косметики совсем нет, выглядит очень юной из-за этого. На ней обычные спортивные штаны и белая футболка.

— Я принесла тебе одежду. — замечаю в ее руках вещь.

Она положила ее на кровать рядом со мной и, отвернувшись, подошла к окну.

— Хотела с тобой познакомиться, но ты молчишь.

— Оля. — отвечаю быстрее, чем успеваю подумать. Блин, нужно было представиться сестрой. Или нет? Может хватит уже отдуваться за нее. Меня едва не убили и не изнасиловали из-за нее.

— А я Настя. Младшая сестра этого помешанного.

— К-какого помешанного? — успеваю надеть платье. Оно длинное в пол, с длинными рукавами, подобрано под грудью.

Девушка разворачивается, осматривает меня с улыбкой.

— А тебе идет такой фасон. Оно новое, не переживай.

Меньше всего я об этом сейчас переживаю. Снова промолчала в ответ.

— Яков. Он ищет убийц нашего брата, совсем уже ополоумел, если считает, что ты причастна.

Я сглотнула. Кого ищет? Сестра что замешана в убийстве его брата? Если это так, то нам с ней точно не жить.

Из всего я поняла только про украденные деньги.

— Ты что здесь делаешь? Кыш отсюда! — мы обе аж подпрыгнули от громкого возгласа. В дверях стоял Як. — Чтобы не смела заявляться в мою спальню, Настя. Иди помоги лучше Марте.

Яков. Прозвище всё-таки от имени.

— Я же говорю. — она подмигивает мне. Тут же стремительно вылетает из комнаты, словно ее здесь и не было. Я стою перед ним и не знаю, это он насчет платья распоряжался или она сама как-то узнала, что я здесь и сделала доброе дело?

— Не смей разговаривать с моей сестрой, поняла меня? — подходит ближе. Возвышается, смотрит сверху вниз.

Я киваю. Не могу опустить глаза, смотрю в его. Они цвета плавленого серебра, очень необычные и красивые. Чисто серые я еще не видела, а его… Они словно заклинают меня как змей добычу. И я не могу отвести взгляд.

— Поняла… — шепчу ему и краснею до кончиков ушей, вспоминая, что он делал со мной совсем недавно на этом самом месте.

— Из комнаты не выходи. Выйдешь пеняй на себя. У моих людей давно не было шлюх, они жаждут твоей ласки.

Зачем он так? Я чуть не зажмурилась. Отвела взгляд в окно, закусила нижнюю губу, чтобы не расклеиться перед ним.

Хлопок двери, он вышел, а я нервно вздохнула. Никуда не выйду. Никуда.

Остаток дня я слоняюсь по комнате. Окна выходят на красивую беседку за домом. У этого изверга очень уютный сад, розы разных цветов на клумбах, их так много, вымощенные камнем дорожки, даже трава выглядит идеальной. Создается впечатление, что за садом ухаживают с любовью. Чуть в стороне я вижу уже знакомую девушку Настю, она о чем-то говорит с мужчиной, гораздо старше её. К ним подходит женщина преклонного возраста и все они неспеша идут по дорожке прямо к той беседке напротив меня. Я поправляю тюль, чтобы не быть замеченной, прячусь за плотной шторой.. К ним подходит женщина в форме и фартуке. У них еще и прислуга есть.

Отхожу, наблюдать за чужой жизнью не хочу. Я вижу, что они явно относятся к одной семье. А, значит, и этот изверг тоже.

И я очень скучаю по маме. Мы могли с ней этим вечером пить чай на кухне и делиться событиями прошедшего дня. Но вместо этого…

Настроение заметно ухудшилось, я опустилась в кресло у камина. Думала, что он искусственный, а в нем оказались настоящие головешки от дров. Поджав под себя ноги, я долго сидела, бесцельно глядя на золу.

Даже задремать успела, но резко проснулась от звона бокала. Открыла глаза, передо мной напротив в таком же кресле сидел Як. Рубашка наполовину расстегнута, в черных брюках, в руке он держал бокал с янтарной жидкостью, которым отсалютовал мне.

— Это тебе. Настя переживает, что ты умрешь с голоду, а я так и не выясню, где вещи моего брата.

Кивает в сторону журнального столика, на котором стоит поднос. Мой живот сразу подает признаки оголодавшего существа, которое словно неделю не ело. Я прижала ладонь к животу, краснея.

Тихонько поднялась, чтобы подойти к столику, нужно пройти мимо Яка. И там негде будет присесть. Пока я соображаю как мне лучше сделать, он протягивает руки и тянет меня на себя так, что я падаю на его колени.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Мне приходится есть, сидя на его ногах. От него такое тепло исходит, а еще я чувствую как пахнет мужским парфюмом, меня это еще больше напрягает, а когда наклоняюсь, чтобы отломить кусочек свежей булочки, чувствую как сзади в меня что-то упирается. Боже, пусть это будет просто рука! Як неожиданно ссаживает меня с колен, поднимается и не поворачиваясь ко мне, произносит:

— Чтобы всё съела.

Он скрывается за дверью ванной комнаты, а я устремляюсь к тарелке супа. Он еще горячий. Такой вкусный! Съела всё, даже вычистила мякишем булочки тарелку. Запила все соком и доела булочку. Вкусно.

Як долго не выходил. Я даже запереживала, всё ли с ним в порядке.

А когда вышел был еще более раздраженный, чем был до этого. Увидев пустую тарелку, усмехнулся.

— Хорошая девочка. Будешь паинькой, разрешу погулять в саду.

Вышел. В замке прокрутился ключ, а я уставилась на дверь, не моргая. Он меня похвалил? Как собачку какую-то?

Разрешат гулять в саду? Вторая мысль крепко осела в голове. Может, из сада я могу сбежать?

На улице уже потемнело, в комнате стало совсем душно и я решилась открыть окно. Нараспашку, чтобы немного освежить воздух. Сбежать не сбежишь, со второго этажа прыгать на каменную плитку такое себе развлечение, не сбегу и только сломаю себе что-нибудь. Я села на подоконник, он широкий и позволил мне уместиться на нем. Пыталась высмотреть забор, но уже темнело. Нужно будет утром понаблюдать.

Только хотела спуститься с подоконника, как услышала внизу голоса. Один из них точно принадлежал Яку.

— Я знаю, что делаю. Моего брата нет в живых, но его наследник будет меньше, чем через год!

— Это очень опасно. Ты же понимаешь, что подвергаешь ее такой опасности!

— Будет хорошо себя вести, с ней ничего не случится. Она сделает это, иначе никогда не покинет эти стены живой.

Я задержала дыхание, речь явно обо мне. Сердце сделало кульбит от слов “никогда не выбраться живой”. Что ему от меня надо? Что “ЭТО” я должна сделать?

Голоса стихли, они ушли дальше в сад, я только видела их силуэты.

Сползла с окна. Если он вернется в спальню и увидит открытое окно… Поспешила закрыть его и поправить всё, как было.

Только я это сделала, пришла горничная убрать поднос. Она оставила графин с морсом на столике и бокал. Один.

Значит ли это, что он не будет здесь ночевать? Хоть бы…