Сердца трех. Вторая жизнь фармацевта

День должен был быть совершенно обыкновенным и рутинным: обычная смена в аптеке, а после возвращение в пустой дом, в котором меня никто не ждал. За несколько лет работы фармацевтом, не было практически ничего, что могло меня удивить в этой сфере. Но в тот день, когда я раскладывала товар в торговом зале, впервые в моей жизни стала невольной участницей ограбления.

Он был совершенно ничем не примечательным мужчиной: прилично одетым, чистым, разве что движения были какими-то дерганными, и казалось, что человек пытался скрыть лицо. Но я на это даже внимания не обратила. Мало ли покупателей заходило в кепке и капюшоне? Тем более на улице было довольно дождливо.

Мужчина дождался, когда аптека опустеет, и тогда достал пистолет. Отчего-то страха я не испытала. До последнего не могла поверить, что это происходит со мной. Все казалось, что ограбление – какой-то неудачный розыгрыш и только. Грабитель кричал угрозы, оскорбления и требования, а его рука с оружием тряслась. Подумалось тогда, что незадачливый грабитель был напуган даже больше моего и вот-вот расплачется от моей заторможенности.

Решив, что жалкая выручка за полдня – не та сумма, ради которой захочу рискнуть жизнью, я пожала плечами и отправилась к кассе, сохраняя ледяное спокойствие. Испуга все еще не было. Ощущала какое-то онемение, и лишь досадная мысль вертелась, что придется разбираться с полицией, сообщать начальству, давать показания, потом писать объяснительные. Такой головняк…

Занятая этими мыслями, я почти зашла за прилавок, когда дверной колокольчик звякнул, и только тогда мое сердце замерло: в торговый зал вошла женщина с маленькой девочкой. Я точно запомнила, как мама помогла дочери опустить и закрыть яркий, радужный зонтик, проходя все глубже в помещение, так опасно отдаляясь от безопасности улицы. Пусть и дождливой, но все же без вооруженного психопата.

Я навсегда запомнила изменения в выражении лица матери, когда она оторвала взгляд от дочери и подняла его на мужчину, который преградил путь, закричав, чтобы те легли на пол и не смели шевелиться.

Я помню пронзительный и испуганный крик девочки и то, как отлетел в сторону радужный зонтик, вырванный из рук ребенка раздраженным грабителем.

Мужчина закричал сильнее, требуя, чтобы все немедленно замолчали, но испуганная девочка не могла понять просьбы не менее испуганной матери и никак не успокаивалась.

Я точно запомнила, как тряслась рука грабителя, а его палец все сильнее напрягался на спусковом крючке пистолета, направленного на мать с дочкой.

Словно из ниоткуда возникла мысль, что он выстрелит. Мысль была кристально ясной, наполненной непогрешимой уверенностью, граничащей с очевидным и фундаментальным осознанием, что ночь сменяется днем. Непременно выстрелит, просто от перенапряжения и страха, в этом у меня сомнений не было.

Руки стали действовать словно сами собой: отсоединили кассовый аппарат от проводов, взяли увесистую коробку в руки, а после я сделала два шага, вставая напротив дула пистолета как раз в тот момент, когда с оглушающим грохотом раздался выстрел, от которого зазвенело в ушах.

Что-то толкнуло меня в грудь, но я успела замахнуться и со всей силой ударила грабителя по голове коробкой, которая внезапно сильно отяжелела и выпала из моих ослабевших пальцев. Грабитель тут же лишился сознания, упал на кафельный пол и отрубился. Пистолет отлетел куда-то под стенды, что меня успокоило и дало ложную надежду, что все закончилось.

Боли не чувствовала, наверное, из-за шока, просто ноги внезапно перестали держать, и я упала вначале на колени, а затем повалилась на спину без возможности держать собственный вес. Рот наполнился кровью, которая полилась по подбородку, а полы моего белоснежного халата стали окрашиваться в красный…

На заднем фоне я слышала причитания матери и дочери, как подтверждение, что они не пострадали. Следом звяканье колокольчиков, другие громкие голоса тех, кто поспешил на помощь.

Кто-то бросился к грабителю, кто-то, чьего лица уже не видела среди резко исчезающих красок, тормошил меня и больно давил на грудь, в которой больше не было сил подниматься.

А страха по-прежнему не было.

По крайней мере, я умерла не за паршивую выручку, а с благородной целью. Это – вполне неплохой конец, если подумать. Могло быть и хуже…

Резко поднялась в постели, судорожно дыша и ощупывая свою грудь на предмет ранения. Тело было целым, боли не оказалось, и запоздалая паника медленно отступала.

– Сон… – выдохнула пораженно. – Ну и приснится же! – истерично хихикнула я, а после замерла на полуслове, наконец обратив внимание на окружающую обстановку. – Что за?..

Паника вернулась, а я с непониманием осматривала совершенно незнакомую комнату, обставленную словно на какой-то реставрационной выставке жизни прошлых поколений. Я обнаружилась в обитой деревом комнате, с маленьким окном, узкой койкой и столом со стулом. Ни светильников, ни выключателей не было замечено. Лишь на неказистом столике обнаружился огарок свечи и… это что? Огниво?

Пощипала себя за щеки. Больно. На сон не похоже, да и запахи вполне реальные. Пахнет какой-то выпечкой, деревом, смогом и… только не говорите, что навозом!

Может, мне не приснилось нападение грабителя и меня действительно ранили? Но какой-то тугодум не придумал ничего лучше, кроме как отвезти меня к какой-нибудь бабке-шарлатанке в деревню, вместо современной больницы?

Вновь коснулась груди, обнаружив на себе застиранную даже на вид, давно лишенную белизны рубаху старомодного кроя. Нет, я точно в какой-то глубинке!

Под рубахой обнаружилась моя родная грудь без каких-либо изменений. Даже родинка на ребрах никуда не делась. Ни синяка, ни ссадины, что уж говорить о ранении.

А после в голове взорвались обрывки воспоминаний и голосов. Это произошло так резко, что я болезненно всхлипнула и зажала уши руками, пережидая, когда калейдоскоп с доскональным описанием моей… смерти пронесется в воображении, а после сменится женским голосом в кромешной темноте:

«– Ты не должна была погибать. Это – наша вина и недосмотр. Прости...

– Я умерла? – услышала я свой тихий голос. В нем не было ни страха, ни горечи. Только полное равнодушие.

– Так и есть. Приношу свои извинения за это недоразумение.

Так я узнала, что моя смерть – всего лишь недоразумение. Отлично. Хотела умереть, как герой, а вышло – недоразумение.

– Ты пожертвовала жизнью ради спасения других, уже за одно это тебя следовало бы наградить. Но ты сделала большее. Эта девочка, чью жизнь ты сохранила – очень важное звено в цепочке божественного замысла. Ее смерть привела бы к непредсказуемым и плачевным последствиям. Это – наш недосмотр, и мы в долгу перед тобой. Я предлагаю тебе переродиться в ином мире. В мире магии и волшебства, где ты проживешь долгую и счастливую жизнь, наполненную впечатлениями.

– Вы сделаете это для меня? – негромкий вопрос, с толикой любопытства и недоверия. Уж больно гладко стелет, чтобы все было правдой.

– Да. Если пожелаешь, в качестве моего личного подарка я награжу тебя особой способностью, на твой выбор. Силой, могущественной магией, властью. Я могу сделать так, что ты станешь принцессой…

– Нет, – неожиданно твердо отказалась я. – Я не хочу власти. Не желаю могущества, – безлико призналась я в привычном отказе от каких-либо амбиций. Как и в прошлой жизни, единственное, что хотела, это покоя. В новой жизни своим привычкам изменять не хотелось бы.

– Тогда, чего же ты хочешь? – казалось, божество было заинтриговано моим категоричным отказом.

– Покоя. Простого и тихого женского счастья, размеренной жизни в кругу любимых. Хочу любить и быть любимой. Для меня это единственный смысл, который я хотела бы иметь. Если смогу помогать тем, кто в этом нуждается, также будет неплохо. Владеть небольшой аптекой, или чем-то вроде этого. Мне будет этого достаточно…

– Ты уверена?

– Это все, чего я хочу.

– Какое… интересное и неожиданное желание, – произнесло божество. – Кто бы мог подумать, что ты будешь так... подходить. Воля твоя. У меня как раз есть подходящая для тебя роль, – по голосу мне показалось, что собеседник улыбнулся. – Я исполню твое желание. Однако, для этого придется выполнить небольшое условие.

– А говорили, что просто исполните желание, – фыркнула я, убеждаясь в том, что без подвоха даже в новом мире ничего просто так не дается.

– Любовь и счастье не дается просто. Но, не переживай, я помогу тебе в этом непростом путешествии. Распорядись моим даром с большой осторожностью. Ты еще не понимаешь его истинной силы.»

После чьи-то губы коснулись моего лба, и я очнулась здесь, в незнакомом и таком странном месте.

Так… это не сон?

На панику и рефлексирование времени не оказалось. Потому что в дверь постучались и в нее вошла молодая женщина около тридцати лет на вид, в старинном платье европейского стиля позднего средневековья. В целом, она была моей ровесницей, но из-за бледности и болезненного вида выглядела старше, почти дряхлой старухой, что не умаляло ее доброго блеска слегка потускневших, уставших глаз. В руках девушка держала поднос с какими-то тарелками, в которых дымилось что-то горячее и съестное. Пахло вкусно.

Заметив, что я очнулась, женщина мне добро улыбнулась, но я напряглась в тревоге и опаске.

Все потому, что за теплой улыбкой и внешним радушием измождённой и бледной женщины я увидела боль. Она черной кляксой сидела в ее груди, пульсируя и перетекая, как живая ртуть, что причиняло женщине серьезные мучения, которые незнакомка прятала за улыбкой и радушием. Но больше меня поразило, что я видела черный призрачный сгусток и почти явственно ощущала гнилостный запах болезни, витающий в воздухе!

– Легочная болезнь? – спросила я сама у себя и удивленно моргнула, когда расслышала:

– Вы очнулись, госпожа? – произнесла женщина на незнакомом языке, что не помешало мне понять каждое слово. Это тоже странно, потому что кроме латыни я никакие иностранные языки не изучала. А на латынь говор женщины не походил. – Как себя чувствуете?

– Благодарю, ничего не болит, – настороженно отозвалась я на том же языке, который сегодня слышала впервые, но уже свободно на нем говорила. Удивительно. – Скажите, где я? Что произошло?

– Ох, госпожа, вы, что же, ничего не помните? – запричитала женщина, ставя поднос на стол, а я заметила, как ее пошатнуло от новой волны боли, которую явственно ощутила и сама, словно она имела текстуру и даже запах. У меня болезненно запульсировало в висках, а по фигуре женщины прошлась сероватая рябь от эпицентра темного кома. Она отвернулась и сдержанно кашлянула, всячески стараясь подавить приступ. Судя по звуку – болезнь прогрессирует.

Я настороженно покачала головой, на некоторое время забыв про суть вопроса.

– Меня зовут Дарика. Мой муж со своими соратниками нашли вас без сознания на тракте недалеко от города. Он сказал, что этому предшествовала яркая вспышка света, которая виднелась на несколько лиг вокруг. Отряд мужа двинулся на разведку и нашел вас совершенно одну на обочине дороги. Вы были без сознания, но без видимых ран. Геральт приехал с вами, боясь, что на вас набредут дикие звери или, того хуже – бандиты. Они поискали в округе, но поблизости ни вашего экипажа, ни сопровождающих, ни даже преследователей не обнаружили. Вы, госпожа, появились словно из воздуха, – поделилась она информацией с доброй долей любопытства в хриплом и тихом голосе.

– Вот как? – протянула я, мысленно костеря божество, которое не придумало ничего лучше, чем выбросить меня в этот мир без сознания, еще и на тракте, где моя жизнь могла закончиться быстрее, чем началась. 

«Предусмотрительно и великодушно», ничего не скажешь…

– Вы совершенно ничего не помните? Где ваша повозка, сопровождающие?

– Повозка? – не поняла я. Если я в средневековом мире, откуда у меня может быть такая роскошь, как повозка? С чего эта женщина решила, что я могу себе ее позволить?

– Простите, что предположила, – замялась женщина. – Но разве вы не из алхимической гильдии? – выставляла женщина на стол вкусно пахнущую похлебку, кусок хлеба и глиняную кружку, от которой пахло горькими травами. Отчего-то я точно знала, что это – противопростудный сбор. – Ваш наряд говорит об этом, ткань дорогая, отчего вы не можете быть обычной крестьянкой, – перевела она взгляд на аккуратно сложенный комплект одежды. Поверх спинки стула висел плащ, слегка грязный, но было видно, что добротный и явно дорогой, да еще красивого синего цвета. – Да и когда вы меня увидели, точно назвали мой недуг, значит – сведущи в науках, – смутилась она, с горечью опустив взгляд и поджав губы.

– Так, вы знаете? – спросила я негромко. Женщина кивнула, но через силу улыбнулась. – Местный травник очень добрый. У него есть знакомый из гильдии алхимиков. Там мне сообщили, чем я больна и сколько мне осталось…

– Стоп! – не поняла я, услышав подобное. – «Сколько осталось»? Вы, что же, помирать собрались от пневмонии?

– «Пневмония»? – настало время удивляться уже женщине, которая старалась сдержать надрывный кашель и поморщилась от боли. Видимо, делать большие вздохи было для нее чревато. Запущенный случай, но разве смертельный? При курсе антибиотиков все пройдет за неделю… Хотя, тут же средневековье. Совсем забыла!

С другой стороны, божество обещало мне мир магии. Недостаток научных знаний должен компенсироваться магией, разве нет? Нет?

Куда я попала, вообще?

– Неважно, – тоскливо вздохнула я, а после, удивляя саму себя, попросила: – Подойдите ближе, – коротко приказала я и испугалась, что хозяйка возмутиться моим хамством и наглостью. Но женщина, замявшись на мгновение, беспрекословно выполнила требование и приблизилась к моей постели. – Сядьте ко мне спиной. – Очередное требование, которое выполнили с понурым видом.

– Госпожа, не утруждайтесь. Меня заверили, что уже ничем не помочь… – попросила женщина, испытывая неловкость, но ослушаться не смела. Алхимики, судя по всему, тут ценятся, раз она так охотно слушается постороннюю женщину.

– Помолчи, – грубо попросила я, а после положила ладонь на место, где мной ощущался эпицентр пораженного болезнью участка. Толком не зная, что делать, двигаясь скорее интуитивно, я ощутила, как в моей руке стала концентрироваться тепло, растекаясь по венам, как золотистые ручейки. Не давая себе времени на удивление, отдала мысленный приказ, и эти ручейки направились в затемненный участок в теле хозяйки дома и стали обвивать этот комок, пока не поглотили черноту полностью. По мере захвата, сероватые волны боли, что распространялись от эпицентра, постепенно втягивались, пока окончательно не сошли на «нет».

Дарика сделала глубокий вздох и поперхнулась. Но, откашлявшись, пораженно замерла и прижала дрожащие ладони к груди.

Руки я от женщины отняла, критично осматривая хозяйку дома в поисках возможных очагов болезней, которые могла пропустить. Но их не обнаружилось. Я была так сконцентрирована на этом, что не сразу почувствовала пристальный взгляд плачущей женщины, полный благоговейного страха и неверия, направленный на меня.

– Все еще болит? – нахмурилась я, не понимая ее реакции.

– В… вы… Вы – целитель? Урожденный целитель? – дрожащим голосом спросила женщина.

Я задумалась, посмотрела на свои руки, где на кончиках пальцев все еще сохранились золотистые искры. Вероятно – это и есть магия, о которой упоминало божество. Раз я с помощью нее смогла помочь женщине почувствовать себя лучше, то, вероятно, целитель.

– Наверное, так и есть… – пожала я плечами и в ужасе отшатнулась, когда та подскочила с места, а после упала на пол и согнулась в раболепной позе передо мной.

– Госпожа! Госпожа!!! – со слезами то ли истерики, то ли счастья, причитала она, неистово стуча лбом об пол. Припадок? Эпилепсия? Что с ней? Может, я своим лечением хуже сделала?

Эти лихорадочные мысли занимали меня до тех пор, пока дверь в маленькую комнату едва не вышибли, и та практически впечаталась в стену, напугав меня до чертиков.

– Дарика! – ворвался в комнату огромный, косматый и бородатый мужик, свирепый и страшный даже на первый взгляд. И в руке он держал огроменный тесак, горячо любимый киношниками моего мира, которым собирался крушить врагов или повернувших не туда туристов.

Врагом этого мужика мне быть совершенно не хотелось, потому я сама упала с постели и забилась в угол, завопив от страха.

– Дарика, что тут происходит? – заорал мужик, смотря по сторонам и пытаясь найти угрозу, но нашел лишь испуганную до зеленых соплей меня и все еще причитающую жену. Та же смело бросилась на руку мужа, в которой тот держал тесак, повисла на сильном локте и стала отчитывать мужа:

– Дурачина! Ты госпожу испугал! Немедленно поклонись и моли о прощении! – потребовала Дарика сварливым тоном, так разнящимся с теплым и заботливым, которым та одаривала меня.

Муж, посмотрев в решительное и суровое лицо супруги, перевел взгляд на испуганную меня, после снова на жену и заторможено переспросил, озадаченно почесав свою косматую головушку:

– Чего? – задал он вопрос, который только сильнее разозлил довольно оживленную женщину, чьи движения больше не сковывала болезнь. Признаться, на месте мужика, я бы тоже претензий не поняла. Но была на своем месте. И на своем месте я была до жути рада, хотя бы тому, что мужик перестал размахивать тесаком, как серийный маньяк! – Дарика, что тут происходит? – нахмурился муж, смотря на жену. – Тебя обидели? Я говорил, что не нужно тащить в дом никого из богачей. Бед не оберешься, – с угрозой покосился он на меня, пока я жестами пыталась показать, что полностью с ним согласна, и, если увижу кого-то побогаче попрошайки, непременно плюну тому в рожу. Только, пожалуйста, уберите нож!

– Обидели? – едва не задохнулась от возмущения Дарика, а после залепила своему высоченному супругу такую хлесткую оплеуху, что даже у меня в ушах зазвенело. И это с их разницей в росте на две головы. Было видно, что женщина опытная, натренированная. – Дурачина! – уперла она руки в бока. – Падай в ноги, говорят, и моли о прощении у святой госпожи! – указала она на меня пальцем. Я посмотрела за плечо, но там оказался угол комнаты, потому выходило, что к святым приписывали меня, что мне не очень-то понравилось.

– Ась? – опешила я еще сильнее, чем мужик, который, вероятно, и являлся прежде упомянутым Геральтом и мужем Дарики. Даже страх немного притупился.

– Дарика…– пораженно произнес муж с недоверием и робкой надеждой. – Ты кричишь на меня! – взорвался он в восторге и закружил жену в объятьях. – Чудо! Это чудо! Ты можешь на меня кричать!

Я же глупо заморгала, впервые в жизни… в обеих жизнях видя такую радость от того, что кто-то кричит.

– Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – робко вопросила я у супругов. Те посмотрели на меня, словно только вспомнили, и тут же синхронно упали на пол, кланяясь мне в ноги. – Может, уже хватит? – нервно попросила я, поджимая под себя ноги, спрятанные в длинную и плотную шерстяную юбку.

– Госпожа, вы ли вылечили мою Дарику? – осмелился поднять взгляд здоровенный детина, который даже на четвереньках занимал половину комнаты.

– Ну, допустим, я, – совершенно не понимая происходящего, которое больше походило на какой-то бред курильщика, отозвалась я, боясь сказать лишнего. А то еще лоб расшибут от неловкого слова. С них станется.

Рискнула подняться на ноги и робко шагнула к постели, потому что, несмотря на толстую юбку, филей на полу уже подмерзал. Не хватало еще простыть!

– Госпожа наделена божественным даром! Она – святая! – увещевала супруга, что мне совершенно не понравилось.

Вот в лик святых меня посвящать не надо. Да и рановато. Я же еще жива! В этом мире, по крайней мере.           

– Святая, – согласился Геральт и вновь стал кланяться, касаясь лбом пола. Что и требовалось доказать.

– Так, – строго позвала я. Мне это уже надоело. – Сейчас же поднимитесь и поясните свою реакцию, – потребовала я, грозно сведя брови.

Кстати, я читала про попаданцев после смерти. Интересно, мне новое тело досталось? Или раса? А вдруг я теперь эльфийка?

Украдкой коснулась своих ушей, но те были привычного размера и круглой формы. Да и особых изменений в теле я не ощущала. Лица своего еще не видела, но руки, форма пальцев и, пардон, грудь были моими, какими их и запомнила.  Волосы той же длины и того же обесцвеченного у профессионального парикмахера цвета. Все как раньше.

Ладно, с этим потом вопрос решу. Интересно, у них тут зеркала уже изобрели или мне в начищенный металл любоваться?

Супругов, кажется, мой вопрос сильно озадачил, и они с сомнением переглянулись, а после неуверенно встали на ноги, и слово взяла Дарика, чей цвет лица начал меня радовать. Болезненной серости уже не было, а на щеках заиграл румянец. Лицо все еще сильно исхудавшее, но уже сейчас можно было сказать, что, как только Дарика окончательно поправится и округлится, станет настоящей красавицей. А Геральт – не дурак, такую-то женку отхватил! Чем он ее взял интересно?

Угрозами?

Хотя, учитывая, как мастерски Дарика отвешивала благоверному оплеухи, то насчет угроз – вопрос спорный. А именно – кто кого запугивал и под венец тащил?

Но мы о другом.

Со слов хозяйки дома, где меня приютили, в их мире, наполненном магией, дар целительства встречается исключительно редко. Настолько, что людей, даже с минимальными зачатками считают едва ли ни святыми, и за них буквально дерутся знатные дома, включая монархов и церковь. Все хотят, чтобы им служил человек, способный исцелить любую болезнь или ранение.

Геральт же робко добавил, что на черном рынке ценители ценятся куда дороже золота, а уж если порабощенный – целитель, то за такой экспонат и полцарства отдать не жаль.

Уже на данном этапе мне поплохело и хотелось хвататься за грудь, но я стойко держалась, скрывая то, что нахожусь на грани истерики.

Я хотела спокойствия! Слышишь, богиня, или кто ты там? Я хотела быть полезной, а не эксплуатируемой! Какой с меня прок, если попаду к работорговцам и меня навсегда запрут в одном доме?

Ты чего там удумала?

Дальше по рассказу становилось только хуже. Оказывается, целители моего уровня, благодаря которому я так быстро и полностью исцелила Дарику, не встречались в королевстве людей уже несколько десятилетий. Потому этот недостаток стали компенсировать за счет эльфов, нагло разоряя целые поселения и порабощая целителей или просто хороших знахарей. Но вскоре целительство стало вырождаться и у остроухих.

Та-а-ак, я еще и вымирающий вид! Шикарно! Шика-а-арно!

Если коротко, то я теперь серьезно рискую оказаться под прицелом внимания не только знати, церкви, но и черного рынка!

Отлично! Переродилась! Радуйся!

В прошлой жизни переживала, что живу слишком скучно и обыденно, зато теперь-то мое существование окраситься ярчайшими красками!

У меня закололо в груди и захотелось выйти на свежий воздух. А еще очень пригодился бы бумажный пакетик. Потому, когда мне под нос сунули какое-то пойло, я его без колебаний выпила, а только после этого задохнулась, ощутив, как глотку обожгло крепчайшей брагой.

– Дурачина! – орала Дарика, залепив мужу очередную оплеуху, пока я кашляла, рискуя выхаркать и свои обожжённые внутренности. – Отравить госпожу решил?!

– Так это… в чувство привести. Я думал, она только понюхает, а она выпила... – виновато проворчал он, обижено потирая ушибленный женой лохматый затылок.

– Дай сюда, – прохрипела я, вырывая из рук мужика флягу, а после вновь приложилась к горлышку и сделала глоток, вспоминая студенческие годы и дегустацию медицинского спирта в качестве посвящения. Ощущения довольно близкие.

Мой жест Геральта так обрадовал, что я даже умилилась. После очередной порции горячительного, паника слегка отпустила, а сознание поплыло, но я тому только обрадовалась.

– Госпожа, – все еще неодобрительно посматривая на мужа, который возгордился, что смог угодить гос… мне то есть, заговорила Дарика. – И все же, как вы оказались одна на тракте? Вас должны оберегать как зеницу ока…

– Вот только без этого, – поморщилась я, отмечая, что язык слегка заплетается и приятно немеет. Отчего-то это меня позабавило, и я сделала еще один глоток. – Не надо мне этого… ока, – строго указала я на парочку пальцем, который все никак не прицеливался и вилял в воздухе. – Я такого не заказывала. Слышишь? – крикнула я в потолок. После засомневалась, подумав, что божество могло быть вовсе и не с небес, и на всякий случай дублировала вопрос, но уже адресуя полу. – Слышишь, у… ик… божество? Я не такой жизни хотела! Мое желание… просто… жить, – выдохлась я, потеряв равновесие и падая на пол. Но предусмотрительный Геральт оказался поблизости и, вместо деревянных полов, я уютно устроилась в огромных ручищах мужика, которые могли служить неплохой колыбелью. По крайней мере – размерами.

– Госпожа… – всхлипнули у меня над ухом, но я шикнула и пьяно хихикнула, закрывая глаза.

– Меня тут нет, – пропела я, приложив палец к губам, прежде чем услышать собственный храп, а после уже окончательно уснула.

– Госпожа! – заискивающе пропели у меня над ухом. – Госпожа, прошу вас, проснитесь! Мы выполнили ваше желание…

– Какое желание? – сонно пробормотала я, причмокивая мокрыми губами, от того, что во сне самым варварским образом пускала слюни и замочила половину подушки. – Ты кто? У меня будильник еще не звенел, и вообще, я сегодня болею, – простонала я, ощутив давно забытое чувство похмелья, от которого голова разрывалась от боли.

– Госпожа, вам никак нельзя болеть. Примените свою магию, молю! Мы не сможем долго скрывать ваше присутствие!

– Какую магию? О чем ты? Кто из нас пьяный? – нехотя открыла я глаза и едва не свалилась с постели от испуга. Надо мной нависала незнакомка…(или знакомая?), облаченная в старинное платье, и мы были совершенно точно не у меня дома.

– Дарика, ты? – с трудом припомнила я произошедшее, как и то, что умерла в прошлой жизни и мне дали новую. Новую жизнь, за которую придется знатно побороться, если я правильно запомнила рассказ супружеской пары.

Благословение, блин!

– Госпожа, вас искали! – взволнованно округлила Дарика глаза, что заставило меня резко трезветь.

– Кто?

– Имперская гвардия и представители магической башни. Им поступило донесение, что в нашем районе была замечена вспышка сильной магической энергии. Их отправили найти причину ее возникновения и доставить во дворец. А это же вы! Вы, госпожа, появились из этой вспышки! – на грани истерики зачастила Дарика, отчего уже и я испугалась. – Они приходили в наш дом, расспрашивали. Мы с Геральтом заверили, что ничего не знаем, как вы, госпожа, и просили. Но скоро они доберутся и до соратников моего мужа. А те, наверняка, проболтаются, и гвардейцы вернутся, чтобы забрать вас! – уже серьезно паниковала Дарика.

– Так, – строго призвала я к порядку заметно похорошевшую за ночь женщину. Но от громкости собственного голоса только сильнее поморщилась. Ойкнула, а после задумалась, посмотрела на свои руки, в которых виднелись потоки магии, и прислонила ладонь к своей раскалывающейся голове и отдала мысленный приказ, как делала это в прошлый раз.

Подождала секунду, другую, но боль не проходила, а я с сомнением посмотрела на свою руку. Потрясла ее и вновь приложила к голове. Ноль реакции.

– «Карусель неслыханной щедрости», – фыркнула я разочарованно, а затем посмотрела на Дарику, на руках которой обнаружился мелкий порез. Вероятно, поранилась во время готовки. – Ну-ка, подойди, – подманила я женщину пальцем с видом извращенца с конфеткой. Дарика до этого момента стойко не мешала мне совершать чудо над собой. Но над собой не получилось, потому требовался еще один тест-драйв способностей.

Дарика подошла, и я накрыла пальцами порез. Небольшая вспышка света, и на месте ранки не осталось и следа.

Дряньство!

– Это, что же? Я только себя исцелять не могу? – опешила я, ощущая, как все во мне закипает от негодования. Нет, такими методами меня могли не благословить, а именно проклясть. Потому я вновь свесилась с постели и потрясла в воздухе кулаком: – Мы так не договаривались! Где справедливость?!

– Госпожа? – испуганно и весьма озадаченно поинтересовалась Дарика у меня.

– Не бери в голову, – отмахнулась я от нее, а после обреченно потерла лицо руками. – Так, говоришь, за мной скоро придут? – перевела я на нее мрачный взгляд. Та печально кивнула, расстроенно прижимая к груди руки. – Что может произойти, если меня найдут?

– Вероятно, вас заберут в столицу. А как только выяснится ваш уровень целительского дара, церковь затребует вас под свое покровительство. Монархия воспротивится, и вас выдадут замуж за одного из принцев, чтобы сохранить монополию над… вами, – стыдливо пряча взгляд, глухо произнесла Дарика. – Но, насколько мне известно, у императора только два сына и оба уже женаты, потому вы, вероятнее всего, станете наложницей кронпринца... или императора.

– Паршиво, – присвистнула я. Это только в моем мире с надеждой и придыханием поется «Если вам немного за тридцать, то есть надежда выйти замуж за принца». Я уже близко подобралась к рубежу тридцати и вот он – реальный шанс стать принцессой, но отчего-то от одной только мысли оторопь берет. Да и становление принцессой идет вразрез с моими планами на спокойную и тихую жизнь. – Этого нет в моих планах.

– Госпожа, а… какие у вас планы? – робко уточнила хозяйка столь гостеприимного дома.

– Вообще-то, хотела аптеку открыть. Может, если не очень обременительно, замуж выйти. Желательно, по любви… – вздохнула я и вновь посмотрела на свою ладонь. – Раз уж меня боги наградили или, что вероятнее, прокляли подобным даром, будет настоящим кощунством прятать его от простого народа. А именно это и произойдет, если я попаду в руки знати, – задумчиво проворчала я, взвешивая перспективы. «Такая корова монархам и церкви важнее». Пусть и сделают меня принцессой или святой, какая реальная помощь будет от меня, запертой за высокими стенами комфортабельной клетки? – Правильно я понимаю, что простолюдины не могут позволить себе достойную и доступную медицину? Ты поэтому не лечилась так долго?

– Госпожа, неужели вы не знаете? – с грустью опустила Дарика взгляд, а после нервно стала перебирать пальцы, сцепленные в замок на животе. – Одаренные целители так редки, что они не могут растрачивать свой дар на простолюдинов. Простые люди вынуждены обращаться за помощью к алхимикам, которые в основе своей выходцы из знати, ведь только они имеют право получать образование. Или травникам, среди которых в большинстве простолюдины, но им не хватило средств на обучение или поступление в гильдию алхимиков. Без определенного значка, который выдает гильдия, они не имеют права создавать алхимические средства и торговать ими. Нарушение – карается законом.

Ясненько, значит не гильдия, а просто мафия какая-то, которая монополизирует всю отрасль и уничтожает конкурентов.

С тоской подумала, что в прошлом сама пошла на фармацевта только потому, что на полное обучение терапевтического направления ни мозгов, ни денег не было. Зато имелось большое и глупое желание помогать другим. Вот и подалась туда, куда взяли… Впрочем, я и не жалела. Великим профессором медицинских наук мне стать было не суждено, но и в аптечной отрасли я ежедневно в меру сил помогала людям. Все, как хотела!

– Но они не всемогущи, а их услуги очень дороги… – скорбно поджала Дарика губы.

– На ранней стадии твою болезнь можно было бы купировать обычным травяным сбором. Неужели ты не можешь позволить себе приобрести даже это?

– Услуги травников и алхимиков – очень дороги, – лишь повторила Дарика упавшим голосом. – У травника есть знакомый в гильдии, но он обратился к нему только, когда стало совсем поздно, и ничего сделать было уже нельзя. А лекарство на этой стадии заболевания – было нам не по карману, даже если бы мы продали свой дом и все хозяйство.

– Какое варварство, – поразилась я масштабам проблемы. Даже в средневековье моего мира люди так или иначе лечились. Да, местные знахари или травники зачастую делали только хуже, но были и вполне толковые! И это – в деревнях и бедных поселениях. А тут… Магический мир, мать вашу! – А травники? Неужели они также алчны? Травы есть везде…

– Травники ревностно оберегают свои знания о травах и растениях, ведь это единственный источник их дохода. А самоучек… устраняют, – почти прошептала она, пока я скрипела зубами. – Даже наш знакомый вынужден строго следовать протоколу. За исполнением правил ревностно следят, и не менее жестоко наказывают за самоволие. Генджи рисковал уже тем, что обратился с просьбой к алхимикам.

И вот в этот мир меня отправили в качестве благодарности за мой подвиг? Серьезно? Тут я должна прожить долгую и счастливую жизнь?

– А как же ранения? Ты упоминала, что твой муж состоит в гильдии наемников, или что-то в этом роде.

– Да, Геральт и его компаньоны истребляют диких зверей и нечисть…

– Тут и нечисть есть? – страдальчески застонала я, чем испугала Дарику.

– Конечно… – посмотрела она на меня совершенно затравленным взглядом. Женщина совсем не понимала, как я могу не знать столь очевидные вещи. – И вы правы, гильдия наемников сотрудничает с алхимиками. Среди них есть даже настоящий целитель. Очень слабый в сравнении с вами, но от его вмешательства зелья и микстуры становятся в разы эффективнее. Для наемников их продукция продается со скидкой.

– Тогда почему вы не воспользовались этой возможностью?

– Лишь наемники с определенным и очень высоким рейтингом заслуг или статусом удостаиваются данной привилегии. Увы, но до того момента доживают не все, – уже со слезами на глазах призналась Дарика, а после без сил упала на колени, спрятала в ладонях лицо и горько зарыдала. – Геральт очень добрый, наивный и до дурости благородный. Не смотрите, что муж у меня такой большой, он – не воин. Плотник с золотыми руками и мягким сердцем. Даже пауков дома не убивает – жалеет, – ревела она еще сильнее, когда я упала на колени перед ней и обняла бедняжку за сотрясающиеся плечи. – Но, когда я заболела, он подался в гильдию в надежде наработать опыта и денег достаточно, чтобы пользоваться услугами алхимиков. С тех пор сам ходит раненный-перераненный, а до заветного рейтинга еще пахать и пахать. Он угробит себя раньше, чем повысит статус, – шмыгала она носом.

– Теперь ты излечилась, и Геральту не требуется продолжать заниматься этим…

– Вы не понимаете, госпожа, – вздохнула Дарика совсем тяжело. – Геральт мечтает о детях. Это – его самое заветное желание. Но, зная его добрую натуру, он не переживет, если с ними что-то произойдет. Если они заболеют, а помочь он не сможет… С моим выздоровлением он воспылал идеей достигнуть ранга только сильнее, чем прежде.

– Идиота кусок, – проворчала я, хотя не могла не признать, что его мотивы благородны и чисты. И правда, наивный болван. Убийственно наивный.

Дарика согласно кивнула, даже не думая спорить. Было видно, как она любит мужа и боится его потерять. В ней не было страха, когда она говорила о собственной смерти. А вот мужа потерять – страшилась до ужаса.

Откуда ни возьмись, возникла странная идея.

– Ты чем-нибудь лечилась это время? – вспомнила я про вчерашний чай. Он был травяным и противопростудным. Это не может быть простым совпадением!

Мой вопрос, как оказалось, смутил девушку. Сейчас я это видела, когда болезнь Дарики отступила. Красивая, может, и не сильно юная по меркам этого мира, но очень худая. Такая детей точно не выносит, да и сильно подвержена болезням. Ей бы мясца на теле поднабрать, а до тех пор расслабляться нельзя. Но об этом – потом.

И все же Дарика нахмурилась, а после достала из кармана передника куль. Развернула полотно, и в нем обнаружился лечебный сбор. Паршивенький и самый слабый, конечно, но все же лучше, чем ничего.

– Наш травник дал чай Геральту. Советовал мне пить его три раза в день и никому не говорить, что этот подарок – от него. Других лекарств нет.

Я приняла из рук девушки куль, хорошенько рассмотрела и усмехнулась. Все же, не одни подонки в этом мире живут. Захотелось даже познакомиться с этим травником, который рискнул пойти против правил и помог Геральту. Да, недостаточно, но судя по недавно услышанному, даже такой пустяк – настоящий подвиг.

Думая об этом, я накрыла куль ладонями, а после направила поток магии в травы. А когда убрала ладони довольно усмехнулась. Не думала, что сработает, но, кажется, вышло. Целительские свойства трав увеличились в десятки раз. Я даже знала точную дозировку при той или иной степени простуды. Информация просто появлялась в моей голове, словно всегда там и была. Это что? Бонус моего дара?

Вот это я понимаю – магия!

Ладно, временно я прекращу думать об этом даре, как о проклятье, так и быть. Довольно полезный навык. Но могу ли я только усиливать эффект предметов и компонентов, или изменять их под собственное усмотрение?

– Госпожа? – напомнила о себе Дарика.

– Принеси-ка мне брагу мужа, – пощелкав пальцами улыбнулась я с безумным научным интересом в глазах.

Через пять минут я убедилась, что могу "заговорить" предметы под определенное свойство. В ход пошла не только выпивка, которую я настроила на лечение всех видов респираторных болезней, но и предметы обихода, которые при длительном контакте могли усилить регенерацию, восстановление магической энергии, как ее тут называли – маны. И прочее по мелочи.

Я бы поиграла еще немного, но времени было в обрез. И без того преступно рисковала с возвращением гвардейцев.

– Все запомнила? – строго спросила я, наспех умываясь в тазике, пока Дарика старательно записывала все свойства зачарованных предметов и рекомендации к применению. На первые годы младенчества я предусмотрела практически все проблемы, которые могут возникнуть у родителей и ребенка.

А после… После я надеюсь, что смогу либо наведаться к доброму семейству еще раз или… не знаю как, но улучшить ситуацию в целом. Планы, конечно, грандиозные, но попаданка я или где? Что я, зря зачитывалась подобным жанром? Быть избранной и спасать мир мне не с руки, да и вообще, я довольно ленива. Но что-то придумать придется. Я не верю, что ситуация – безвыходная. Все же убо… божество меня должно было наградить, а не наказать, и учесть мои пожелания. Власти и могущества я не желала, а без них революции не устроить. Значит, будем искать обходные пути!

– Да, госпожа! – взволнованно, но радостно закивала девушка со слезами счастья на глазах.

Зеркало в доме Дарики все же было, и я в него как раз смотрелась с чувством дикого противоречия. С одной стороны, я сохранила не только расу при перерождении, но и свою внешность. На вид скинула пяток лет, конечно, но все же, это была я. Вроде бы и хорошо, но… А что, посимпатичнее меня сделать не судьба было? Или, как всегда, при раздаче красоты и везения при перерождении, я не в той очереди стояла? Нет, уродиной я себя никогда не считала, комплименты внешности получала стабильно. На лицо и фигуру мне жаловаться – грех. Но где вы видели женщину, которая была полностью довольна своей внешностью? Вот и я не встречала, а потому имею полное право недовольно кривиться.

Еще и лечить себя не могу…

– И, это, – смутилась я, вытирая лицо чистым полотном после умывания. – Зачать сможешь через пару дней. Так, информация к рассмотрению, – пожала я плечами. – Но я бы советовала с этим повременить, пока полностью не оправишься. Ты должна очень хорошо питаться, если не поправишься килограмм на пятнадцать – выносить ребенка не сможешь. Поняла? – строго вопросила я.

– Так точно! – закивала она в приступе восторга, от которого слезы все же потекли по щекам.

– Вот и ладненько, – улыбнулась я украдкой. – Если придут гвардейцы – скажешь им, что я дочь торговца, на мой обоз с сопровождающими напали… не знаю, бандиты, звери, нечисть. Придумай что-нибудь, чтобы было правдоподобнее, – безразлично махнула я рукой, когда девушка понятливо кивнула. – Я смогла спрятаться и бежала до тех пор, пока не выбилась из сил. Стала свидетельницей вспышки света, из-за которой потеряла сознание, но не смогла разобрать, откуда появился этот свет. Он просто возник и ослепил меня. После я проснулась у вас и в благодарность за спасение подарила вам бутылек с лекарством для тебя. Этим и объясним твое выздоровление. Торговцы, если они зажиточные, могут себе такое позволить? – засомневалась я, расчесывая волосы и заплетая их в простую косу.

«Надо бы покраситься, что ли? Лишняя маскировка, опять же…» – думалось мне с сомнением, пока я заплетала сильно осветленные пряди. При прежней жизни я несколько лет была платиновой блондинкой. Здесь данная черта может быть слишком приметной. Возможно, как-нибудь выйдет вернуть свой родной светло-русый цвет?

– Могут, – кивнула Дарика. – Торговцы, как правило, много путешествуют и торгуют с разными странами и расами. Потому часто закупаются и торгуют даже редкими, экзотическими лекарствами.

– Отлично, на этом и сойдемся, – закончила я мысль и поднялась со стула, поправив одежду.

– Госпожа?

– Что? – обернулась я, застегивая фибулу на плаще. С непривычки это оказалось непростой задачей.

– Вы так и не сказали вашего имени, – скромно улыбнулась она и испуганно сжалась, боясь, что проявила неимоверную наглость. – Простите за дерзость.

– Аста, – подумав, решила я взять себе псевдоним. Обычно я так называлась, когда играла в онлайн-игры. А в этом мире многое схоже с героикой. Так и будем относиться к ситуации. – Просто Аста.

– Госпожа Аста, – с придыханием и благоговением поклонилась Дарика, что меня уже начало серьезно раздражать. – Но чем вы теперь планируете заниматься? Путешествуя в одиночку, вы привлечете к себе много внимания. Одинокая молодая девушка на тракте – большая редкость.

– Ты права, – покивала я и задумчиво постучала себя по подбородку. – Нужны средства и какой-никакой эскорт. Но кому можно доверять в достаточной степени, чтобы меня не продали с потрохами при первой возможности? Боюсь, одной будет безопаснее…

– Проблема с доверием и эскортом, на самом деле, решается довольно просто, – улыбнулась Дарика, чем заинтересовала. А после она с легкостью произнесла: – Рабы.

Проходя среди рядов стройных клеток, в которых были заперты полулюди, метаморфы, какие-то ящеролюди и прочий бестиарий, я с большим удивлением замечала среди этого разнообразия и людей.

Ан, нет. Эльфов, судя по ушам.

Затея изначально казалась мне донельзя глупой. Я – и вдруг рабовладелица? Да я даже не знаю, как за котом ухаживать, что уж говорить о целом и здоровом (тут неточно) рабе?

Но Геральт, который ворвался в дом с бешеным взглядом и предупреждением – «Идут», полностью поддержал затею жены подарить мне раба. Мои мысли по данному поводу слушать не пожелали. После чего я наспех попрощалась с хозяйкой гостеприимного дома, которая, точно ребенка, прижимала к груди список из рекомендаций, что записывала с моих слов. Я же была утянута Геральтом на улицу, где мы долго плутали, заметая след, прежде чем мужик не привел меня к работорговцу.

Узнав, что мне требуется сопровождающий-охранник, способный позаботиться обо мне в длительном походе, деловитый и пожилой мужичок повел нас куда-то вглубь шатра, уставленного клетками. В целом, я насчитала около тридцати клеток с различными существами и содрогалась лишь от мысли, что кто-то из них будем моим сопровождающим.

Но поняла, как же сильно я ошибалась, стоило работорговцу привести меня к трем клеткам, в которых были самые страшные… это вообще, кто?

– Итак, позвольте предложить вам мою гордость. Нет охранника и защитника лучше зверолюда! – с помпезностью взял слово торговец, показывая на страшнющего антропоморфного волка в массивном ошейнике. Вид он имел канонично-киношный. Так обычно в ужастиках оборотней у нас изображали: зубастый, клыкастый, когтистый, шерстистый и огромный, с кучей вздутых мышц и волчьей башкой. Стоял зверолюд на задних лапах и верх туловища имел вполне человекоподобный, если не считать темной шерсти, покрывающей тело с головы до ног. Из одежды на волкоподобном мужике была всего одна набедренная повязка! Дикая смесь Тарзана и Акеллы! Разница лишь в том, что вел он себя смирно, позволяя себя хорошенько осмотреть. И даже подмигнул мне, после того, как сам оценивающе осмотрел меня сквозь прутья клетки и, кажется, увиденным остался доволен. – А еще, они славятся пылким темпераментом, – добавил торговец с заговорщицким видом, отчего меня передернуло. Подмигивания «лучшего экземпляра» стали рассматриваться мной в новом свете. Появилось желание запахнуть одежду плотнее и перекреститься. – Дороговатый, конечно, но, уверяю, он будет стоить своих денег.

– Сколько? – вроде бы обрадовался Геральт, которого не трогали оценивающие взгляды зверолюда и коего снабдили всеми семейными накоплениями с целью предоставить мне все самое лучшее. Это меня так благодарили за то, что я не только исцелила Дарику, но и позаботилась о будущем потомстве семейной пары. Меня заверяли, что с тем, что я им оставила, они смогут спокойно прожить несколько лет, не тужа и не рискуя жизнью. Тем более, плотничество Геральта приносит неплохой доход.

«– А рыбы все равно стоят дешевле, чем качественное лечение, – легкомысленно заверила меня Дарика, отчего у меня невольно веко дернулось в раздражении.»

– Покажите других, – потребовала я, чем серьезно сбила настрой торговца, который рассматривал в Геральте потенциально платежеспособного клиента и уже заломил три золотых за озабоченного волка-переростка.

– Но… – хотел молвить Геральт, однако я строго посмотрела на него, и тот покорно повторил мою просьбу: – Показывайте.

Торговец недовольно поджал губы, но желание покупателя – закон.

Вторым оказался полу-орк. Высокий, массивный и грозный даже на вид, без намека на интеллект во взоре. В силе этого малого я не сомневалась. А вот в том, что он вообще понимает человеческую речь – были серьезные сомнения. На фоне этой верзилы, волк казался более разумным. У запасного варианта, пока его обсуждали, едва ли не слюнка по подбородку тянулась от высоты уровня его развития.

– Отлично подходит для защиты и обороны. Но вот собеседник из него никудышный… – хихикнул торговец. – Этот вид выводили с определенной целью. Не без недостатков, но уберечь и от дичи, и от нечисти – он способен, – нахваливал торговец. – И всего два золотых…

– Следующий, – непреклонно отозвалась я и посмотрела на следующую клетку, которая стояла как будто в отдалении, в самом темном углу. – Кто у вас там?

– Там? – не понял торговец, но, уловив мой взгляд, с досадой поморщился. – Никто, госпожа. Паршивый товар, не стоит и вашего внимания… Госпожа! – прикрикнул он, но я уже выхватила из рук Геральта масляный фонарь (для магического мира стыдоба какая) и сделала несколько шагов в том направлении, подсвечивая пространство перед собой, чтобы увидеть сгорбленную фигуру в углу клетки.

Тот сидел, как будто без движения, грязные, свалявшиеся волосы закрывали испачканное и избитое лицо, одет он был в дырявые лохмотья, сквозь прорези которых виднелись шрамы и синяки.

– Кто он? –  удивилась я его плачевному состоянию. Да, это была ферма рабов, но все, кого я видела, были в подобающем виде, без следов пыток или истязаний, откормленные и здоровые. А этот…

– Никто, госпожа, никто, – лебезил торговец. – Моя головная боль, тварь такая...

– То есть, это вы его так? – перевела я взгляд на мужчину в клетке. Казалось, он даже не подавал признаков жизни и не шевельнулся, но при новом взгляде изменил положение головы, отчего засаленные, какие-то серые от грязи волосы упали с плеч и открыли острый кончик уха, а меж упавших прядей зиял ненавистью и толикой любопытства зеленый глаз, который смотрел мне, как будто в самую душу, прожигая своей злобой и презрением.

От неприязни, веющей от одного лишь взгляда, я готова была отшатнуться, но тут просвистел свист хлыста, и тело заключенного дернулось от удара. Но ни крика, ни ругани я не услышала. Только лицо он вновь скрыл, более не опаляя меня своим вниманием, да с грязной щеки на пол упала багровая капля.

– Тварь, как смеешь ты так смотреть на госпожу? – бранился торговец, державший в руках хлыст. Но после сменил тон и пожаловался, но не мне, а Геральту. – Совсем житья мне не дает. Столько раз пожалел, что он вообще ко мне попал. Не могу продать, тварь такую!

– Почему? Эльфы очень ценятся как компаньоны, особенно у женщин, – заметил мой спутник, пока я как зачарованная смотрела вглубь клетки, не понимая, почему я не бегу без оглядки от этого эльфа. Но что-то… что-то не давало мне покоя. И это была вовсе не жалость, хотя было бы нечестно сказать, что я ее вовсе не испытывала.

– Дерзкий и гордый, гад, – сплюнул торговец в сердцах. – Не раз, и не два мне торги срывал. Отказывается покориться, угрожает и бранится на покупателей, мужикам и вовсе в лицо плюет. И ничто его не берет, никакое наказание. Остается только убить… Усложняется то, что для охраны он слишком гордый, а для роли компаньона женщин слишком дерзкий и грубый…

– Сколько он стоит? – коротко спросила я, уже все решив для себя.

– Что? – сильно удивились Геральт и торговец.

– Госпожа, вы меня не слышали? – похлопал ресницами торговец, а Геральт ему вторил:

– Госпожа, я бы не советовал. Вам нужен покорный и надежный спутник. Проблемный эльф не подходит для этого…

– Кажется, после привязки, он не сможет противиться моим приказам, разве нет? – уточнила я, поражаясь тому геморрою, на который добровольно себя обрекаю. Интуиция просто вопит, что я с этим мужиком намучаюсь. И не раз. Думать-то думала, а делала совершенно другое… Потому что та же интуиция вопила еще громче, что мы нашли то, что нам нужно, хотя я решительно не понимала, откуда вообще эта уверенность могла взяться.

Просто откуда ни возьмись появилась мысль, что нет в этом месте никого сильнее и опытнее в плане сражений, чем этот неказистый и худой на вид эльф.

Кинематограф моего мира, опять же, намекал, что эльфы должны быть хорошими воителями.

– Так и есть. Но то касается только приказов. К общей покорности и уважению это не относится…

– Начнет сильно браниться или строить из себя верблюда, прикажу закрыть рот и не открывать, пока не разрешу, – громко произнесла я, чтобы потенциальный спутник услышал.

Мне показалось, или он злобно усмехнулся?

– Я предупредил, – вздохнул торговец, а затем вспомнил о своем призвании и то, сколько ресурсов на сложный «товар» пришлось потратить, и стал живо торговаться: – Два золотых!

От такой наглости поперхнулся даже Геральт и уже собирался выругаться, но я была к такому повороту событий готова:

– Пять серебряников, – назвала я свою цену, сложив руки на груди и припоминая примерный курс денег в новом мире, о чем мне поведал тот же Геральт. Один серебряник равен ста медякам, а один золотой – десяти серебряникам. От моей наглости поперхнулся уже сам торговец.

– Позвольте, госпожа! – схватился за голову мужик. – Но у меня рабы стоят от одного золотого! Один золотой и восемь серебряников!

– При этом эти рабы у вас здоровы и красивы, – скрипя сердцем, произнесла я, покосившись на зверолюда. – На этом же живого места нет, и разит от него, как от помойной ямы, – демонстративно повела я носом. – Мне его отмывать, лечить и откармливать будет стоить дороже, чем я готова за него предложить. Серебряник и пятьдесят медяков, – криво усмехнулась я.

– Госпожа, да мне легче убить его, чем продать за эту цену. Золотой!

– Хотели бы убить, давно бы убили, – не повелась я на провокацию, делая рожу кирпичом и включая режим отбитой стервы. – И лишитесь всех вложений, которые пустили на его содержание, – ядовито улыбнулась я. – Серебряник.

– Госпожа, так не торгуются! – едва не завизжал торгаш, который, по всей видимости, не имел дел с пенсионерами в день получения пенсии и приема у терапевта.

– Я торгуюсь. Но вы правы, мне это уже начинает надоедать. Раз вы так упрямитесь, я оставлю этого эльфа вам. Посмотрим, как долго еще вы будете приучать его к покорности, сколько выйдет вам его содержание, и что от него останется после того, как вы по итогу забьете его насмерть, хороня надежду отработать хоть часть вложений…

– Пять серебряников! – явно мысленно костеря меня на все лады, понуро согласился торгаш, а я довольно кивнула Геральту.

– Заплати ему, – позволила я, а после посмотрела на эльфа и вновь обратилась к торгашу. – Вы можете помыть его и выдать одежду? Добавлю пятнадцать медяков, – заверила я.

– Двадцать, – проворчал торговец, на что я ласково улыбнулась и произнесла:

– Десять.

– Пятнадцать, так пятнадцать, – психанул мужик, а после полез за связкой ключей, чтобы отпереть клетку с новокупленным эльфом.

– С вами так приятно иметь дело, – заверила я с радушной улыбкой. Судя по кислой физиономии и процеженными словами сквозь зубы, меня посылали. Далеко так. Хорошо, что я примерно туда и собираюсь.

***

– Лучше не стало, – тоскливо прокомментировала я появление работорговца с новоприобретенным эльфийским рабом. Того действительно отмыли, переодели, но было ощущение, что в процессе остроухого отходили плеткой еще раз. Одежда явно с чужого плеча, и на худощавом теле буквально болталась, а мокрые волосы висели паклями… правда, уже с претензией на золотистый блонд.

Лицо эльф предпочитал скрывать в волосах, которые падали вперед, и лишь злобно зыркал по сторонам зелеными глазищами.

«Может, ну его нафиг?» – засомневалась я в очередной раз, ощущая тревогу относительно этого эльфа. Все же, мне с ним какое-то время наедине придется находиться. Может, и не убьет, пока сплю, но как знать, что не доведет до самоубийства?

Как мне объяснил Геральт, раб не может причинить вред своему хозяину: за одну только попытку рабская печать накажет раба в сто крат сильнее, чем тот успеет нанести урон своему владельцу. А еще раб обязан всячески оберегать своего владельца от смерти, ибо рабская печать заберет жизнь и раба вслед за смертью хозяина.

В теории, раб – идеальный спутник для меня в нынешних условиях. Но вот правильный ли эльф мне в спутники достанется?

– Вы его опять избили? – нахмурилась я, рассматривая новые, еще свежие и сочащиеся кровью ссадины.

– А как не избить? – вопросил торговец раздосадовано, словно искал сочувствия. – Иначе не подчиняется, тварь!

– Он же – ваш раб. Разве эльф не должен следовать вашим указаниям? – переспросила я, наблюдая, как торговец ведет закованного в цепи эльфа к столу со странными приблудами и насильно усаживает того на стул.

– Я – только торгую рабами, – проворчал торговец. – Моя связь с товаром иная, нежели связь раб-хозяин. Окажись иначе, было бы совсем проблематично перепривязывать печать на другое лицо. При частой смене хозяина раб может сильно пострадать. Потому торговцы используют особый, облегченный вид печати, которая не позволяет рабу причинить мне вред или убить, но это не прибавляет ему покорности. Раб не обязан выполнять мои приказы, и единственный выход в такой ситуации – заставлять повиноваться силой.

Я вновь посмотрела на эльфа, который озлобленно скалил зубы, по-прежнему пряча лицо за волосами. Упрямый, гордый, свободолюбивый, а может, просто глупый, если продолжал нарочно нарываться на насилие и боль, заранее зная, что поплатится за это.

А ведь я – не торговец. Смогу ли я усмирить этого мужика и сосуществовать с ним какое-то время?

– Если я захочу избавиться от рабской печати, как это сделать? – негромко спросила я, чем сильно удивила торговца. – Мы можем не сойтись характерами с рабом, – пожала я плечами, чтобы не вдаваться в подробности.

– Легче убить, – подумав, ответил торговец, а я пораженно моргнула. – Если он вам наскучит, можно, конечно, обратиться к другим работорговцам, но, как я упоминал, привязка к другому хозяину может негативно сказаться на рабе. Вплоть до смерти. Милосерднее будет убить раба самостоятельно: меньше мучений и быстрее. На хозяине смерть раба никак не скажется.

– А просто отпустить? – не веря своим ушам, уточнила я. На меня посмотрели. как на ненормальную.

– Отпустить эльфа? – поднял торговец брови, обернувшись на меня и бросив свое занятие по смешиванию какой-то бурды в небольшой чашке. – Вы жестоки, – смерил он меня взглядом. – Но достаточно добровольно отдать эльфу ключ от ошейника. Тогда раб будет свободен. Правда, недолго, но…

Я опешила от подобного ответа, а Геральт пригнулся и негромко произнес мне на ухо:

– Люди воюют с эльфами. На этих землях эльфы могут существовать только в качестве рабов. Не будь рабского ошейника – эльфа тут же убьют. Законное право на убийство эльфов есть абсолютно у каждого гражданина империи.

«Куда я, блин, попала?» – мысленно заголосила я.

– Все готово, подойдите, пожалуйста, госпожа, – меж тем подозвал меня торговец и приглашающе протянул руку. Поборов неприязнь, с согласия Геральта, я шагнула к торговцу навстречу и нехотя вложила пальцы в его ладонь. Почти сразу ощутила укол и вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли. После, быстрым и уверенным движением, в котором читался опыт, торговец капнул моей кровью в чашку с черной бурдой и отпустил мою руку.

Сжала кулак и с любопытством посмотрела на торговца и резко занервничавшего эльфа. Мужчина смешал мою каплю крови с черной жидкостью, а после обмакнул кисть в этом и приблизился к извивающемуся рабу. Тот шумно задышал и дернулся в сторону, но сильный удар в лицо от торговца заставил эльфа присмиреть. Мужчина обхватил светлые волосы раба на затылке и откинул голову, чтобы открыть шею, на котором «красовался» рабский ошейник. Эльф, было, взбрыкнул еще разок, но торговец был опытным и без промаха коснулся кистью с бурдой какой-то незнакомой руны, вырезанной на металле.

Руна вспыхнула красным, а эльф задохнулся и забился в конвульсиях.

Я хотела броситься на помощь, но Геральт меня остановил и покачал головой. Почти сразу затих и эльф, обессилено обвиснув на стуле, а торговец удовлетворенно кивнул.

– Поздравляю, госпожа, теперь это – ваш раб, – отряхнул торговец руки и улыбнулся. – Он оклемается через пару ми…

Договорить он не успел, ибо резко подскочивший раб, который должен был быть безвольным некоторое время, на удивление резво и мощно набросился на торговца с кулаками.

– Проклятье! – выругался Геральт и отправился на выручку торговцу, которого внешне хилый и измученный раб буквально избивал одними кулаками до полусмерти.

– Хватит! – выкрикнула я, заметив, что с остроухим доходягой даже такой бугай, как Геральт, не справляется.

Однако, стоило мне произнести слово, как эльф повалился на пол, корчась от боли, но упрямо намереваясь продолжить свою месть работорговцу.

– Да прекрати уже, – взвыла я, встав перед эльфом и заглядывая в его лицо. – Пожалуйста, – не видя изменений в нем, попросила я, и это, на удивление, помогло.

Эльф поднялся на шатающихся ногах и презрительно сплюнул на стонущего и окровавленного торговца.

– Однажды я вернусь и убью тебя, старик, – предупредил эльф негромко. И от каждого его слова веяло такой непоколебимой уверенностью и угрозой, что никто в этой комнате не усомнился в его обещании.

Геральт помог подняться торговцу, который стирал с лица кровь, а после тот неожиданно усмехнулся и ответил гордому рабу:

– Буду ждать, мразь остроухая. Я давно мечтал тебя прикончить, – заржал торговец, на мой взгляд, совершенно неуместно. Но так казалось, видимо, только мне. Потому что  убедившись, что старик поправится, Геральт засуетился:

– Нам лучше поторопиться. Мы задержались тут непозволительно долго и навели шуму, – осмотрелся он на клетки, в которых бесновались рабы. – Стража может нагрянуть в любую минуту.

– Тогда идем, – согласилась я и с очередной тревогой посмотрела на невозмутимого эльфа, что стоял с прямой спиной и горделивой осанкой, но волосы с лица все равно не убрал. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел мне в глаза, отчего меня передернуло, но все же, я не отвела глаз, чем заслужила его ухмылку.

После эльф подошел к вороху одежды, из которой недавно был отобран гардероб для него и вытащил оттуда старый и грязный плащ с капюшоном, который уверенно набросил на себя, скрываясь почти полностью. Если не считать ног, потому что плащ высокому, но болезненно худому эльфу был явно коротковат.

– Ну, идем, госпожа, – пренебрежительно бросил эльф, всем видом и тоном показывая свое отношение ко мне и всем людям, в частности.

– Убить – конечно, милосерднее, но, может, вернуть его работорговцу будет куда уместнее, – недовольно проворчал Геральт в ответ на неуважение эльфа.

– Поспорим и померимся причиндалами после, мальчики. Нам нужно еще успеть в одно место, – вздохнула я и кивнула Геральту. Тот недовольно поджал губы, но против моей просьбы пойти не посмел и кивнул.

– Его дом наверняка сейчас охраняется. Но я смогу провести вас незаметно.

– Только не говорите, что мне в хозяйки досталась воровка, – ухмыльнулся эльф, но был прижат к пустующей клетке резко разозленным авантюристом и опытным плотником в лице Геральта. 

– Не смей обижать госпожу, недоносок ушастый, – прорычал мужик в лицо слегка удивленного эльфа, который не ожидал такой прыти от моего спутника. – Ты даже не представляешь ее ценности и своей удачи. Так что если услышу еще одно оскорбление в адрес госпожи…

– Геральт, – позвала я негромко. – Мне плевать, что он там себе думает. Он нам нужен для другого, – напомнила я, всеми фибрами желая поскорее покинуть рынок рабов. Моя реакция, кажется, озадачила раба, а я холодно спросила: – Как звать?

Гордый эльф так же гордо промолчал, а я равнодушно пожала плечами, и он спросил, не скрывая яда в голосе:

– Даже не заставишь признаваться?

– А мне плевать, – повторила я. – Я предоставила тебе возможность представиться для будущего общения. Хочешь оберегать свое имя – дело твое. Я тебя могу звать, как мне захочется. Например, Чебурашкой, – осмотрела я его длинные уши, но затем скривилась: – Был бы лучником, стал бы Леголасом. А пока ты только на испорченную версию феечки Динь-динь походишь. Так что будешь Диней, – улыбнулась я, чем обескуражила уже обоих своих спутников.

– Диня? – переспросил оскорбленный в лучших чувствах эльф.

– До Леголаса не дотягиваешь, – с сожалением вздохнула я. – Идемте, пока есть возможность. Диня, не отставай.