Сердце бабочки

Черная карета без отличительных знаков въехала во двор столичного особняка графа де Ремиса. Из нее вышел мужчина лет тридцати пяти на вид, высокий и худощавый. Черные волосы до плеч слегка курчавились; нос с горбинкой, покатый лоб, выпуклые надбровные дуги придавали ему в профиль сходство с хищной птицей. Тонкие губы плотно сжаты, серые глаза смотрели целеустремленно и сосредоточенно.     

Хозяина дома не было – и гость прекрасно об этом знал. Он поднял голову. Из окна третьего этажа смотрела женщина. Он широко улыбнулся ей и поклонился. Женщина не заметила, как холодны и равнодушны его глаза при ослепительной улыбке. Он поднялся на крыльцо, распахнул дверь. Навстречу выбежала служанка. Прежде чем она успела приветствовать его и поклониться, он поймал ее взгляд своим. Девушка замерла на месте, уставилась в пол и прошла мимо, словно не видя гостя. Мужчина ухмыльнулся и ступил на лестницу. Прислуга не запомнит его сегодняшний визит. 

Поднявшись на третий этаж, мужчина толкнул дверь хозяйской спальни. Графиня Милара де Ремис повернулась к нему. 

- Ты опять отослал Илу, не дал ей предупредить меня…

- Вы уже предупреждены, миледи. Вы видели меня в окне. 

- Не утерпела, - улыбнулась женщина. – Хотела полюбоваться тобой сверху. 

Ответная улыбка мужчина походила на хищный оскал. 

- Теперь моя очередь, миледи. 

Он шагнул к женщине, небрежно толкнул в кресло перед туалетным столиком. Оперся руками о подлокотники и склонился над ней. Она была десятью годами старше него, седина в темных волосах тщательно закрашена, а морщины скрыты отчасти умелым макияжем, отчасти – усилиями магов-косметологов. 

- Тебе нравится? – прошептала она.

- Почти. До идеала не хватает некоторых деталей.

Он рванул вниз лиф ее платья, обнажая пышную грудь. Пальцы пробежали по коже, небрежно касаясь сосков. Графиня де Ремис блаженно замерла. Она обняла мужчину и нахмурилась, почувствовав что-то твердое в подкладке камзола. 

- Что у тебя там?

- О. Простите, совсем забыл.

Мужчина выпрямился, сунул руку в карман, вытащил бутылку вина и поставил на туалетный столик. Графиня недоуменно проследила за его рукой.

- Кэрдан! Ты пришел с вином? Да еще с риванским? Зачем? Я прикажу принести выпить, если ты хочешь. Но я терпеть не могу риванское, и ты об этом знаешь!

- В самом деле? Простите, миледи. Вылетело из головы. Тогда я заберу его назад. И еще кое-что.

- Что? – недовольно спросила женщина. Ей не терпелось продолжить ласки. Раздражало, что он отвлекся из-за вина. 

- Письма, Милара. Сегодня я заберу их у тебя. 

Расслабленная нега слетела с лица женщины. Она выпрямилась, подняла лиф и затянула тесьму. 

- Ты несешь бред, Кэрдан. Я не отдам письма. Об этом ты тоже знаешь. 

- Отдашь, Милара. 

Он схватил женщину за руку и резко дернул на себя. Милара взвизгнула. Кэрдан цепко держал ее запястья и смотрел ей в глаза. Черты лица графини исказились мукой, она открыла рот в беззвучном крике, а потом начала задыхаться. 

- Что такое, Милара? Неприятно? Тебе же нравилось, когда я причинял тебе боль магией. Может, дело в том, что тогда боль была игрушечной? Я могу больше, дорогая. То, что ты чувствуешь сейчас, не предел. Мне продолжить? Или ты готова вернуть письма?

Графиня несколько раз открыла рот и выпучила глаза, будто рыба без воды. Кэрдан уменьшил магический поток ровно настолько, чтобы она смогла заговорить. 

- Отдам… Я отдам… Прекрати это…

Кэрдан выпустил женщину. Та пошатнулась, схватилась одной рукой за спинку кресла, чтобы не упасть, а вторую прижала к горлу. По телу пробежали спазмы. 

- Где они? 

- Внизу, - прохрипела графиня. – В библиотеке, в сейфе. 

- Идем. 

Он взял ее под руку и направил к двери. Женщина странно покосилась на него, но безропотно позволила увлечь себя в коридор. На лестнице им встретился слуга, и графиня воскликнула:

- Руви, взять этого мерзавца! Он угрожал мне! 

Слуга прошел мимо хозяйки, словно ничего не видел и не слышал. Кэрдан расхохотался. 

- Что ты с ним сделал?!

- Не с ним. С нами. Мы окутаны коконом невидимости и неслышимости. Можешь кричать сколько угодно, Милара. Твои слуги даже не знают, что ты в паре локтей от них. 

- Ублюдок!

- Законнорожденный дворянин, дорогая. Не отвлекайся, пойдем вниз. 

В библиотеке Кэрдан заставил хозяйку открыть потайной сейф и внимательно проверил содержимое. Стопка нужных бумаг обнаружилась в глубине, но он не упустил возможность изучить остальное – не найдется ли у хозяев чего-то интересного и полезного для него. Самым интересным оказалось завещание графа де Ремиса. Просмотрев его, Кэрдан хмыкнул. Очень скоро оно пригодится. И деньги тоже – он сунул в карман заодно с письмами увесистый мешочек с монетами. 

- Закрывай и возвращаемся в спальню.

- Что тебе там еще надо? Ты получил что хотел. Убирайся!

- Там осталось мое вино, разве забыла? Ты не пьешь риванское. 

- Чтоб ты захлебнулся своим риванским, проклятый мерзавец!

Графиня захлопнула сейф и бросилась вон из библиотеки. Кэрдан нагнал ее и вцепился в плечо. 

- Не так быстро, Милара. Не отходи далеко от меня. 

Графиня фыркнула. 

- С этого дня ты здесь больше не покажешься, подонок. Я не желаю тебя видеть. 

- Не беспокойся, Милара. Ты больше не увидишь меня. 

Они вошли в спальню. Графиня хлопнула дверью и подбоченилась, глядя на бывшего любовника. Кэрдан взял бутылку вина с туалетного столика и подошел к кровати, на которой столько раз предавался любовным утехам с хозяйкой спальни. 

- Ты куда? – выкрикнула женщина. – Думаешь, я сейчас лягу с тобой? 

Он обернулся и посмотрел на нее долгим, невыразительным взглядом. 

- Нет, Милара, - сказал он негромко. – Я так не думаю. 

С размаху он ударил бутылкой о столб в изголовье кровати. Вино брызнуло на постель, на пол, на его одежду. В ужасе хозяйка смотрела, как Кэрдан приближается к ней с розочкой от бутылки в руках. Она не могла сделать ни шагу.

- Ты обещал… - прохрипела она. 

- Я обещал, что ты больше меня не увидишь. И сдержу обещание. Ты уже ничего не увидишь, Милара. 

Он рассек ей артерию осколком, швырнул бьющееся в агонии тело на кровать. Отбросил розочку на пол – недалеко, чтобы светским инквизиторам наутро не пришлось долго искать орудие убийства. Закрыл на задвижку дверь спальни и распахнул окно. За  долю мгновения мужская фигура исчезла из спальни умирающей женщины, а над особняком де Ремисов взмыл огромный гриф. Его оперенье отливало синевой. 

Гриф полетел прямиком в увеселительный квартал на восточной окраине города. Он опустился у черного входа в бордель госпожи Харетты. Через секунду вместо птицы под дверью стоял человек. Он открыл дверь и направился прямиком в кабинет "мамаши". Харетта, полная румяная женщина одного возраста с несчастной графиней, столкнулась с ним на пороге. 

- Кэрдан! – взвизгнула она. – Опять пугаешь меня. 

- Даже не начинал, -  ухмыльнулся маг. – Где граф?

- У Йельды, спит беспробудным сном. Забираешь его? 

- Да. Йельда знает, что должна делать?

- Конечно. Не видела его сегодня, была с другим клиентом. 

- Умница. Не подведите меня – ни она, ни ты. Не хочу расстраиваться.

- Когда мы тебя расстраивали, Кэрдан? Я не сумасшедшая, чтобы пытаться. А Йельда послушная девочка, сделает что я скажу. 

- Спускайте графа к черному ходу. Повозка ждет.

Через десять минут два дюжих слуги вывели из борделя мертвецки пьяного мужчину. Они усадили его в ту самую карету, которая привезла Кэрдана в особняк де Ремисов. Маг спросил хозяйку борделя:

- Он пил риванское? 

- Как ты и велел. За тобой должок. Я не разбрасываюсь дорогим вином. 

Кэрдан швырнул ей мешочек монет, который забрал из сейфа де Ремисов. Ловко поймав его, хозяйка подбросила на руке и присвистнула. Графские сбережения не просто покрывали обильное гулянье, на них можно было выкупить половину заведения Харетты. 

- Ты неизменно щедр, милый. 

- Все для тебя, Харетта. Хорошей ночи. 

Хозяйка послала убийце воздушный поцелуй. Кэрдан вернулся в особняк де Ремисов вместе с хозяином. Укрыв себя магической пеленой, дотащил графа до спальни супруги. По пути им встретилось несколько слуг, все приветственно кланялись господину, не замечая рядом с ним любовника графини. Магией Кэрдан поднял щеколду, которую запер изнутри перед уходом, ввел бесчувственного мужчину в комнату и толкнул прямо в лужу крови. Граф, как ни в чем ни бывало, храпел, не чувствуя падения на тело жестоко убитой жены. Для верности Кэрдан вытащил из его кармана мятый платок с фамильным вензелем и бросил на пол. А затем оттащил де Ремиса в его собственную спальню в другом конце коридора. 

Швырнув спящего на постель, Кэрдан вышел, подошел к ближайшему открытому окну, перекинулся грифом и полетел на северную окраину города, в свой дом. Далеко не такой роскошный, как графский особняк, в ремесленном, а не дворянском квартале, зато окруженный высоким непроницаемым забором с двумя калитками на разные улицы. 

Гриф с синеватым опереньем влетел в раскрытое окно на первом этаже и обернулся человеком. Первым делом Кэрдан достал из кармана письма из графского сейфа, подбросил в воздух. Бумаги вспыхнули синим пламенем и пеплом осели на пол. Затем воскликнул:

- Пакота! Ужин и ванну! И отстирай мою одежду от вина и крови. 

Послышались шаркающие шаги, в холл вошло странное создание. По форме тела вроде бы женщина, но с такой уродливой внешностью, которую любая жительница королевства Неидов исправила бы любой ценой. А уж так неопрятно одеваться и подавно не стала бы. Приземистая, с гигантскими родимыми пятнами на бурой загрубевшей коже. Жидкие светлые волосы свисали на плечи неаккуратными прядями. Пустые, мертвые глаза и сухие впалые губы. 

- Агась, хозяин, - ответило существо неожиданно бодрым голосом – низким, хриплым и грубым. – Ща усе сделаю, не извольте беспокоицца! 

Монструозная служанка покинула холл, а Кэрдан отправился переодеться, размышляя об убийстве графини. Завтра утром – а может, уже ночью, кто-то из слуг обнаружит труп госпожи. И мертвецки пьяного господина, спящего поверх неразобранной постели в сапогах и окровавленной одежде. Запах перегара от риванского вина, разбитая бутылка того же вина и окровавленная розочка, платок графа в луже крови супруги – светская инквизиция получит достаточно улик, чтобы вынести вердикт и отправить графа на плаху за женоубийство. Скорее всего, они даже не привлекут к дознанию магов: все и так очевидно. А если привлекут – к кому обратятся в первую очередь, как не к самому Кэрдану? Это станет не первым его участием в расследованиях инквизиции. 

Два года назад он с отличием окончил Академию Законоведения, получил членство в Гильдии Законоведов и Нотариусов. Во время учебы прошел практику в уголовном отделении Инквизиторной Палаты и зарекомендовал себя способным дознатчиком. Пригодился и его магический талант. С тех пор, если столичная инквизиция нуждалась в магическом сопровождении расследования, в первую очередь обращалась к Кэрдану. А уж в подобном деле, где и жертва, и обвиняемый – влиятельные придворные, инквизиторы и подавно привлекут его как приближенного ко двору. 

Кэрдан жалел об одном: он испытал гораздо меньше удовольствия, чем предвкушал… Полтора года проклятая шлюха держала его в руках, угрожая передать компрометирующие бумаги инквизиторам или самому королю, пресечь блистательную карьеру мага при дворе. Кэрдан сумел очаровать ее и уложить в постель, но дрянь сознавала, что в любой момент может нанести удар и наслаждалась его зависимостью. В том была ее роковая ошибка. Верни она письма, Кэрдан пощадил бы ее. Не исключено, остался бы ее любовником – стерва была хороша в постели. Но он не терпел власти над собой. С того момента, когда он впервые увидел в глазах графини проблеск злорадства над его беспомощностью, женщина была обречена. 

Он притворился покорным, сделал вид, будто смирился с зависимостью от графини. А сам начал вынашивать хитроумный замысел. Он желал разделаться с Миларой как можно более жестоко, чтобы отплатить за месяцы унижения. В то же время собирался извлечь из ее гибели как можно больше пользы. Практичный и расчетливый, маг подрезал одной розочкой трех зайцев. Раз – избавился от опасных писем. Два – отомстил шантажистке и опостылевшей любовнице. Три – после казни графа титул де Ремис перейдет его сыну Мораду. 

Молодой виконт Морад Керн, сын жертв Кэрдана, обладал магическим даром. Он стал одним из первых студентов Магической Академии. Как все студенты, виконт обожал лорда Кэрдана – главу и создателя Академии. Мальчишка заглядывал ему в рот и разве что не молился аки ангелу-предстателю. Когда он займет место при дворе, положенное графу де Ремису, Кэрдан заполучит сильнейшего союзника. Более надежного и безопасного, нежели его мать-гадюка. Очередной кирпичик в фундамент мощи и влияния Кэрдана при дворе короля Готора VII. 

Две недели назад.

Я всегда чуяла неприятности. Но никто не верил мне – в первую очередь я сама. Когда отец позвал поговорить, сразу царапнуло недоброе предчувствие. Я отогнала тревогу – мало ли зачем он зовет. Увы. В последние дни от родителей ждать добра не стоило… 

- Господин Гринахо попросил твоей руки, - без предисловий начал отец. – Я дал согласие. Через три дня обручение. 

- Но… ему же сорок шесть лет! Он уже лысеет. Я не хочу за него замуж, папа! 

- А тебе уже двадцать. Еще пару лет – и никто не возьмет замуж. И так уже семь месяцев ни один мужчина в Хвелтине не спрашивал, свободна ли ты. Господин Гринахо достойный человек. Упустишь сейчас – останешься старой девой. 

- Про него говорят: зануда и скупец похлеще ростовщика. Каково мне будет с таким мужем, папа?

- Не скупец, а рачительный и бережливый. Лучше такой муж, чем мот и разгильдяй. Ты, никак, такого и ждешь, раз приличным женихам отказываешь. 

- Приличным… - вздохнула я. – Всем, кто сватался ко мне, надо одно: чтобы жена с рассвета до полуночи мыла, варила, стирала да коз доила. Женщины в этом городе выходят замуж, чтобы всю жизнь доить коз!

Отец покачал головой.

- Да простит Создатель меня грешного. Я избаловал тебя, Касавир. Ты всегда была ленивой, а мы с матерью потакали тебе. Надо было наказывать за безделье и приучать к труду. Мы все надеялись, из твоих книжек выйдет толк. Бесполезно, Касавир. Смирись с неизбежным. Тебе не стать волшебницей. 

Я повернулась и выбежала из дома. Жестокие слова отца звенели в ушах. Тебе не стать волшебницей. Я мчалась к городским воротам. Хотелось уйти прочь из Хвелтина, ощутить воздух и простор без городских стен – все равно что прутьев клетки для вольной птицы. Один из привратников окликнул:

- Касавир? Вечереет. Вернешься до закрытия? 

- Не знаю, Толошма. Зачем возвращаться? Отец хочет выдать меня за нотариуса Гринахо. Ему сорок шесть, он лысый зануда. Хочет жену, чтобы по дому работала.

Я была жутко зла на отца, иначе не стала бы жаловаться соседскому сыну, служившему привратником.

- Смешная ты, Кас. Сколько тебя знаю, так и не повзрослела. Из-за книжек своих, небось. Все хотят жену, чтобы по дому работала. Зачем еще мужчине жениться? Вести хозяйство да детей рожать. А тешиться можно и с продажными девками. Я и тебя замуж звал, а ты только посмеялась. 

- Вот спасибо, Толошма! Делать мне нечего – идти замуж за того, кому книжки не по душе. Я хочу быть с мужчиной, который меня понимает. И сам любит книжки читать. 

Сосед громко засмеялся. 

- Где ж ты такого найдешь, Касси? Волшебник тебя завернул. А в наших краях таких нет, всем нужны работящие жены. Без книжного мусора в голове. Хотя ты хорошенькая, тебя и за красивые глазки возьмут. Я б сам взял, да вот на Марулин успел жениться, пока ты с книжками возилась. Завязывай с ними, а то другие парни тоже переженятся, пока ты в облаках витаешь. Одни лысые зануды останутся. 

- Ой, спасибо, Тол, вот не было радости! Обойдусь как-нибудь без твоих советов. Счастья вам с Марулин, да не косись от нее на других девок. 

Я проскочила за ворота и бросилась бежать куда глаза глядят. От речей Толошмы сделалось еще более тошно, чем от отцовских понуканий. Отец – он отец. А с Толом мы вместе по деревьям лазали в детстве. Секреты шептали друг дружке. Если друг детства стал таким дубиноголовым, сплошное хозяйство на уме, чем тогда живет остальной Хвелтин? Чем здесь жить мне?

Наша Тарва – бедная провинция, по сравнению с золотоносной Атреей, торговой Ларгией и лесной Морехой, щедрой на древесину, мед и пушнину. У нас почти не водилось богатых лордов с большими замками и сотней слуг. Большинство дворянских семей были однодворческими, как наша. 

Все, что мы имели, добывалось собственным трудом. С семи годов и до дряхлых лет каждый член семьи в поте лица работал на благосостояние рода. Чем больше семья, чем дружнее и усерднее трудится, тем крепче она и богаче, тем выше статус в негласной иерархии Хвелтина, тем сильнее уважали ее соседи. 

Тарвийцы женились и рожали детей, чтобы получить еще одну пару рабочих рук. Если кто-то отлынивал, остальным приходилось впрягаться за "бездельника". Ясно как день, тунеядцев ой как не любили. 

Тунеядкой я и слыла среди братьев и сестер. Десятилетней девчонкой я открыла окно силой мысли, и с тех пор родители готовили меня к ученичеству у мага. Отец договорился с главным библиотекарем, чтобы мне давали любые книги и свитки, поклялся возместить ущерб, если дочь повредит ценный документ.

Я проводила в библиотеке по несколько часов в день. Исправно осваивала грамоту и письмо, штудировала труды по истории, медицине, ботанике – все мало-мальски пригодное будущей колдунье, что могло найтись в библиотеке степного городка с гордым именем Хвелтин. Своими штудиями я заслужила лютую ненависть братьев и сестер. Пока я прохлаждалась, они работали. Я была белой вороной, изгоем в сплоченном сообществе тружеников. 

На самом деле я тоже трудилась на благо рода. Стать магом – почетная, завидная участь. Семьи, где рождались одаренные дети, гордились их талантом несколько поколений. Потому отец дал мне волю учиться, развивать усидчивость за книгами. На меня возлагались большие надежды. А братьям и сестрам важно было лишь то, что они делают работу вместо меня. Как велико было их злорадство, и как горько разочарование отца, когда надежды не оправдались… 

В девятнадцать лет отец отвез меня в Морехский Лес, к магу-отшельнику по имени Калтар. Исследовав меня, он вынес приговор: магический дар слишком слаб. Мой предел – наслать или снять порчу с домашнего скота, большего способности не позволят. Даже окно я распахнула в детстве случайным всплеском магии, не слишком мощным. И тому не суждено повториться. Калтар бестактно заявил в глаза отцу, когда я стояла рядом: зачем возиться с бездарью, когда столько одаренных подростков ждут своей очереди? Дорога из Хвелтина для меня закрылась. 

Вернувшись из той поездки, отец то и дело пытал: когда замуж? Что я могла ответить – когда встречу достойного человека? Когда полюблю? А кто будет кормить и содержать меня до той поры, пока не встретила-не полюбила? Толку в хозяйстве от меня, неприученной - "избалованной", по словам отца, - немного. Да и Хвелтин был маленьким городком. Всех, кого можно, я уже встретила и никого не полюбила. А мне, как любезно напомнил отец, двадцать лет. Женились в наших краях много раньше. Толошма был прав: сверстники уже обзавелись семьей, а на мою долю остались потрепанные вдовцы…  Впрочем, что вдовцы, что ровесники – все одно. Я не хотела замуж ни за тех, ни за других. 

Бросив Толошму, я выбежала за ворота и помчалась на восток, в степь. Не обращала внимания на колючки и казарки диких растений, что цеплялись за подол платья. Остановилась, лишь когда городские стены скрылись из виду. Огляделась вокруг, вдохнула полной грудью пряный воздух. Степь расстилалась передо мной разноцветным покровом, пестрела ромашками, васильками, тимьяном, шалфеем, кипреем и десятками других трав, чьи названия и целебные свойства я старательно зазубривала годами.   

Может, из меня выйдет годная знахарка? А может… оседлать отцовского жеребца, рвануть в Дикие Степи, к кочевым племенам? Скакать вместе с ними, охотиться на быстроногих ланей… И мечтать, что сын вождя, сраженный моей красотой и ловкостью, влюбится и возьмет в жены… 

Вот только в городской библиотеке хранилась книга о нравах и традициях степных племен. Там я вычитала, что жены степняков денно и нощно занимаются черной работой, как нашим тарвийкам и не снилось. Охотятся, скачут на укрощенных тарпанах лишь мужчины и дойтан – мужеподобные женщины. А у вождей с сыновьями бывает по пять жен. И они никогда не женятся по любви – лишь ради богатства, влияния и верности отца невесты…  Пришлой чужачке грозила бы участь наложницы у кого-нибудь из самых бедных и низкостатусных охотников. А если совсем не повезет, то у тех самых дойтан, которые во всем вели себя мужеподобно, даже сочетались с женщинами. Так что мечты о степной вольнице оставались мечтами. 

Я повернулась и побежала обратно к городским воротам, успеть до закрытия. Даром что Толошма сегодня на часах, он ведь такой – дружба дружбой, служба службой, правил ради меня не нарушит. Бывший друг попытался пошутить, увидев запыхавшуюся и растрепанную меня. Я не слушала его, промчалась мимо, в центр города. В Хвелтине осталось лишь одно место, где я все еще чувствовала себя как дома. Библиотека. А Мелек, ее смотритель, остался единственным настоящим другом. 

- Отец гонит меня замуж! – выпалила я с порога, влетев в душное, запыленное здание. – За мерзкого лысого Гринахо. 

Морщины на старческом лице заиграли в печальной улыбке. 

- Следовало ожидать, Касавир. Этот мир устроен так, что в нем все должно приносить пользу. Магическим талантом или воспроизводством рода. 

- И ты, Мелек! Предатель! Ты тоже считаешь, что я должна выйти за Гринахо?!

- Ну что ты, Кас. Я просто говорю о закономерностях мироздания. Не о том, что ты обязана им следовать. Но тебя принуждают к тому – и этого стоило ожидать. 

- К бесу закономерности. Что мне делать теперь, Мелек? Как отвертеться от брака? Я не хочу замуж, ни за Гринахо, ни за кого другого в Хвелтине!

- Хвелтин – не единственный город на Ремидее. Мой племянник Игни писал из столицы, что там открылась Магическая Академия. Странное начинание… Веками магию изучали в отшельничестве, передавали искусство от учителя к ученику. А потом появился этот молодой маг из Атреи. Очаровал весь двор и самого государя Готора, предложил проект академии магии, чтобы десятки преподавателей обучали разом сотни студентов. Так учат историографов или законников, но магов?.. Очень странно это. Но Его Величество утвердил проект. Может быть, там найдется место и для тебя? 

Я встрепенулась. Начинание и впрямь странное, почти нелепое. Традиция отшельнической передачи магического искусства издревле почиталась на Ремидее. Заниматься магией в обычной школе, скопом, – едва ли не кощунство… Но если появилось подобное новаторство, если нашелся маг, готовый настолько отступить от традиций… может, он пойдет дальше? Примет ученицу, которую маги-отшельники сочли бездарной? 

Надежда вспыхнула лучиком и тут же угасла.

- Я не доберусь до столицы, Мелек… Отец не даст денег на дорогу. Он поставил крест на моем обучении. Теперь мне одна дорога – замуж… 

Не сказав ни слова, седой библиотекарь куда-то ушел. Я подумала, что бедняга впал в старческий маразм и попросту забыл о моем присутствии. Но через несколько минут вернулся с маленьким мешочком в руках. 

- Здесь серебро. На дорогу хватит. Я напишу письмо племяннику. Попрошу приютить тебя на первое время. А там либо удача улыбнется тебе и ты сумеешь обустроиться, либо… либо Создатель пребудет с тобой. Я в тебя верю, Касавир. Ты же умница. Ты найдешь выход. 

- Мелек, ты не должен! Это твои деньги, я не могу их взять! 

- Ты и не возьмешь. Я сам даю. Одалживаю. Если все получится и ты добьешься успеха, то сможешь вернуть. А ты добьешься. Верь в себя, как верю я. 

Я упала на колени перед библиотекарем и припала к его иссохшим рукам. 

- Ох, Мелек… Ты – сам ангел Создателев… Что бы я без тебя делала. 

- Может, Создатель послал бы тебе другого ангела? – я не видела лица дорогого друга, но слышала улыбку в его голосе. 

- Как найти эту Академию в столице? И к кому обращаться, чтобы меня приняли?

- К тому магу из Атреи. Его имя… Ох, запамятовал. Как незаметно подкрадывается старость… Погоди, Касавир, сейчас найду письмо Игни и скажу, как зовут этого основателя Магической Академии. 

Мелек снова заковылял в закуток, где хранил личные вещи. Минут десять я прождала, прежде чем услышала его шаркающие шаги. 

- Кэрдан! Атрейского мага зовут Кэрдан. 

Сердце опять дрогнуло в смутном предчувствии. И вновь я заглушила тихий внутренний голос, шептавший: осторожно… опасность. Просто запомнила имя – Кэрдан из Атреи. Имя моей новой надежды. 

Наутро к Кэрдану явился курьер с приглашением в особняк де Ремисов. Там ждал знакомый инквизитор, с которым маг сдружился во время уголовной практики. Кэрдан выразил сочувствие трагедии в аристократическом доме – сдержанно и формально, не перебарщивая. Следователи Инквизиторной Палаты знали, что он эмоционально нечувствителен к жестокости и преступлениям. Даже матерых инквизиторов передергивало при виде распотрошенного трупа или младенца, задушенного матерью. Кэрдану же не стоило ни малейших усилий сохранять деловитое спокойствие при самых зверских сценах. Дознатчики завидовали ему и зазывали в штат Инквизиторной Палаты. Но они и вообразить не могли, сколь чудовищный, извращенный разум скрывался за непоколебимым хладнокровием и блестящим интеллектом лучшего магического консультанта столичной инквизиции. 

Кэрдан внимательно выслушал следователя, будто впервые узнал подробности убийства в его пересказе. А затем "провел" магический осмотр места преступления и всего особняка. Он подтвердил, что следов магического вмешательства не обнаружено, принес клятву молчать о случившемся, пока инквизиция не передаст дело на королевский суд, и покинул графский особняк, сдерживая ликование. Вот где он испытал подлинное удовлетворение: наблюдать, как нити его интриг сплетаются ровно так, как он их направил; как воплощается хитроумный замысел и ведет его к могуществу. Кромсать стекляшкой человеческую плоть – сущий пустяк по сравнению с этим наслаждением! 

Довольный собственным коварством, Кэрдан направился в южный район города, где находилось здание Гильдии Магов и Знахарей. Гильдия дала временный приют Магической Академии, пока детище Кэрдана не обзавелось своим домом. Дом тот начали возводить в прошлом году по указу Готора VII, на средства королевской казны. Указ о создании Академии стал первым крупным достижением молодого амбициозного мага. 

Огромное здание с лекционными аудиториями, лабораторными комнатами, жилым крылом для провинциальных студентов строилось в паре кварталов от королевского дворца, на месте древнего языческого храма. Его развалины оставались нетронутыми тысячу лет с момента воцарения в королевстве единой религии Создателя. В городских стенах было три таких места, и все считались проклятыми. Никто не смел использовать эту землю под застройку, даже в престижной близости от королевского дворца. 

Кэрдан заявил, что сотням магов, которые будут учиться и преподавать в Академии, достанет сил совладать с древним проклятьем. В новом магическом сообществе, которое он создаст к вящей славе королевства и государя Готора, нет места пустым суевериям. Кроме того, вера в единого Создателя оберегает каждого из Его чад, так что истовость и рвение будущих магов послужит им защитой. 

Кэрдан ухмыльнулся, припоминая ту речь перед двором Готора. Она стала вершиной его ораторского мастерства. Готор подписал указ о создании Магической Академии, повелел выделить средства из казны на возведение резиденции и даровал Кэрдану право присутствовать при дворе на всех церемониях и торжественных собраниях. Так маг получил статус придворного. 

Резиденцию предполагалось достроить еще через год. Все это время студентов заставляли помогать на стройке два дня в неделю по шесть часов. Это тоже было инициативой Кэрдана. Студенты из зажиточных семей оплачивали сверхурочный труд рабочих взамен собственноручного – это не порицалось. Кто сильнее и опытнее, применяли магические навыки. Небогатым новичкам, особенно из провинций, приходилось таскать камни, а девушкам – выметать грязь, собирать мусор и готовить обеды строителям. 

До постройки резиденции Магическая Академия ютилась в Гильдии Магов и Знахарей. Занятия проходили в тесных помещениях. Там же Кэрдан собеседовал новых соискателей в приемные часы два дня в неделю. Сегодня у него был приемный день. В холле гильдии ждали парень и девушка – простолюдин и аристократка. Два сословия на Ремидее обладали разными типами внешности, и по лицу человека можно было определять его происхождение. 

Едва Кэрдан вошел, как парень подобострастно поклонился, а девушка так и продолжила разглядывать лепнину на низком потолке холла. Должно быть, провинциалка, если не знает в лицо главу Академии. Но, посмотрев на реакцию простолюдина, поняла, покраснела и тоже поклонилась. Кэрдан коротко кивнул обоим, бросил: 

- Проходите по одному, - и зашел в свой кабинет. 

Парень вошел первым, и Кэрдан окончательно понял, что девица приехала из провинции. Столичная дамочка не пропустила бы вперед простолюдина. Кэрдан быстро расспросил его о семье и нынешнем занятии. Парень оказался сыном столичного ремесленника средней руки, члена мыловаренного цеха. Кэрдан бегло прощупал магический потенциал. Слабак. Тратить время на ученика без таланта и связей при дворе маг не собирался. 

- У вас нет выраженного дара, мэтр. Рекомендую вернуться на поприще мыловарения. Всего доброго. 

Заплетающимся языком парень принес извинения и вышел из кабинета. Через пару минут вошла девушка, бледная и напряженная. От увлеченности, с которой она разглядывала потолок холла, не осталось ни следа. Должно быть, увидела лицо мыловара и разнервничалась. А в кабинете Кэрдана беспокойство возросло. Маг усмехнулся. Он знал, как его кабинет действует на новичков – особенно знатных. По их мнению, глава Академии должен восседать в позолоченных хоромах, чуть ли не на королевском троне. Но их встречал перестроенный чулан без окон, с низким потолком, голыми стенами и полом. В центре стоял широкий прямоугольный стол, без резьбы и прочего украшательства. Кресло хозяина было самой дорогой деталью интерьера. Широкое, с высокой спинкой и толстыми подлокотниками, обитое плотным мягким сукном. Кэрдан презирал роскошь, но любил комфорт, и на собственное удобство не скупился. Кресло для посетителей было куда меньше и скромнее. У стены стояло еще три табуретки – на случай группового визита. 

Такая странная обстановка не могла не смутить соискательницу. В свою очередь Кэрдан тоже изучал ее. Довольно юная, среднего роста, не худая и не полная – приятно округлая, как говорили на родине мага, в провинции Атрея на западе королевства. Изящная длинная шея и грациозные руки. Пышные русые волосы, чуть удлиненное лицо, высокий лоб. Большие карие глаза, тонкий прямой нос и полные, по-детски пухлые губки. Хороша. Не просто хороша – настоящая красавица. Кэрдан охотно представил соискательницу без одежды. С трудом удержался, чтобы не облизнуться плотоядно. Воображаемое зрелище стоило того, чтобы воплотить его наяву. Маг прощупал потенциал девушки. Снова пришлось сдержать себя, на этот раз – вздох разочарования. Ничтожество. Стремится к нулю. Красотка еще бездарнее сына мыловара.  Стоило выставить ее за дверь такой же короткой безжалостной фразой… Но Кэрдан не хотел отказывать себе в эстетическом удовольствии созерцать столь миловидное личико. 

- Представьтесь, миледи, - наконец заговорил он.

- Касавир Шивоха, милорд. Я из Тарвы, - поспешно прибавила она. Должно быть, привыкла к недоумению, а то и насмешкам в столице над необычным именем. 

Голос бесталанной красавицы показался магу таким же приятно-округлым, как ее тело. Средний тембр – ни раздражающей писклявости, ни густой низкой хрипотцы. Меццо-сопрано, припомнил он музыкальный термин из детских уроков матери. У нее был такой же тембр – грудной, напевный, богатый обертонами. 

- Вы давно в столице, леди Касавир? 

- Неделю, милорд. Я приходила три дня назад, но опоздала застать вас. 

- Рад, что сегодня нам удалось застать друг друга.

Кэрдан дружелюбно улыбнулся девушке. В мгновение ока Касавир оттаяла: нервозность как рукой сняло, она улыбнулась в ответ, так широко и ослепительно, что у искусного соблазнителя дух перехватило от зависти. Такой улыбкой она может складывать мужчин к ногам штабелями. Почему, обладая неотразимым оружием в виде красоты и обаяния, она держится робко и скованно? Провинциальное воспитание? 

- Вы живете в столице у родственников? 

- Родственников друга, милорд. 

- А ваша семья в Тарве? Они знают о ваших намерениях?

Девушка покраснела.

- Будьте честны, леди Касавир. Помните, я могу проверить вашу искренность магией. 

- Они не знают, где я, милорд. Я… сбежала из дома. 

Кэрдан поднял бровь. 

- С этого момента подробнее. 

- Меня собрались выдать замуж. А я не хотела, никогда не хотела. Я готовилась пойти в ученичество к отшельнику. Читала книги, учила историю – ведь магам положено знать историю? А потом лорд Калтар сказал, что я… что у меня слабый магический дар.   

Последние слова она выдавила с трудом. Кэрдан молча смотрел ей в глаза. Она быстро отвела взгляд и поникла. 

- Это правда?

Столько тоски слышалось в ее голосе, что маг заподозрил, будто она может выйти отсюда и броситься в городской канал в случае отказа. Три месяца назад одна экзальтированная девица так и сделала. Кэрдан не почувствовал ни малейшей вины тогда – он вообще никогда и ни за что не чувствовал вины. Ему было плевать, что делают отбракованные кандидаты, когда он прямо и невозмутимо отказывал им. Они могли бы пойти утопиться, отравиться, задушиться всем скопом – Кэрдану не было дела до тех, кто не мог принести ему пользу. 

Не было бы ему дела и до Касавир, если бы не одно но. Такое тело не должно тонуть в городских нечистотах. По крайней мере, пока Кэрдан не возьмет от него все, что ему нужно. Вперившись в Касавир долгим молчаливым взглядом, маг решал, стоит ли тарвийская красотка места в Академии и ряда усилий, неизбежных, когда хочешь затащить женщину в постель, с ее согласия или без оного. 

После убийства Милары Кэрдан остался без постоянной любовницы. Сама графиня – не велика потеря, но маг не любил обходиться без постельных утех. Гостеприимная Харетта охотно помогла бы решить проблему – любая из ее девиц будет счастлива ублажить его. Но вот уже несколько лет как Кэрдан потерял интерес к продажным женщинам. Надоели ему и лощеные придворные дамы, по сути – такие же хищницы, как он сам, только поглупее. И с него хватит женщин старше по возрасту. 

Долгое время он пользовался их покровительством, играл на их материнском инстинкте. Пользуясь высокородными столичными матронами, завоевывал место под солнцем. Но теперь эта карта отыграна. Его принял король, одобрив проект Магической Академии и даровав место при дворе. Дальше все зависит лишь от ума, изворотливости и везения Кэрдана. Молодящиеся матроны больше не нужны ему для продвижения на верхушку придворной иерархии. Теперь можно подобрать женщину для утех исключительно по собственному, весьма изощренному вкусу. 

Юная, наивная, наверняка девственная красотка из провинции – то, что ему нужно. Сбежавшая из дома, без влиятельного покровителя за спиной. Ей будет не к кому идти и некому жаловаться кроме Кэрдана. Никто не заступится за нее, если она решит пожаловаться на самого Кэрдана. Впрочем, он не оставит ей возможности пожаловаться. 

- Милорд… - проговорила Касавир почти шепотом. – Если вы тоже не видите во мне дара, не надо меня жалеть. Скажите как есть. Я… привыкла к этой мысли. К надежде я тоже привыкла. Но я готова принять истину. 

Она подняла на него лицо – бледное, с широко распахнутыми ресницами, чуть приоткрытыми губами. Кэрдан представил это лицо под собой в постели, а губы – распахнутыми навстречу его требовательным, безжалостным поцелуям. Он быстро отогнал наваждение. Всему свое время и место. 

- Сколько вам лет, леди Касавир?

- Двадцать, милорд. По меркам Тарвы – старая дева. 

Легкая усмешка пробежала по ее лицу, оттенив прелесть и своеобразие черт. 

- По меркам столицы вы – юное создание, у которого вся жизнь впереди. Вы не хотите возвращаться в Тарву? 

- Некуда возвращаться, милорд. Отец не станет содержать меня после того, как надежда на ученичество у мага не оправдалась. Замуж за сорокашестилетнего зануду я не собираюсь. Если я не гожусь в маги, то все равно останусь в столице. Найду себе занятие. Может, устроюсь в Гильдию Историографов переписчиком. Чтобы читать и писать, особого дара не нужно, хвала Создателю. Уж это я умею. 

Снова усмешка, горько-ироничная. Да эта тарвийская девица не только красива, но и умна. 

- Вы правы, леди Касавир. Для чтения и письма не нужен особый дар, достаточно старательности и упорства. Насколько я вижу, у вас их в избытке. Лорд… Калтар, я не ошибаюсь? – был прав. У вас нет способностей к ментальной магии. Тем не менее, вы не бездарны. Магические зачатки в вас есть. Помимо ментальной магии, существует сигнальная и ритуальная. Чтобы добиться успеха в этих направлениях, нужен не сильный дар, а трудолюбие, дисциплина и усидчивость. Если у вас есть эти качества, вы станете магом. 

- То есть… вы хотите сказать… вы принимаете меня в Академию?!

- Я принимаю вас в Академию, Касавир.

Дальше случилось то, чего Кэрдан никак не мог предусмотреть и просчитать. Касавир вскочила с кресла, в мгновение ока обежала стол, бросилась магу на шею и пылко чмокнула в щеку. 

- Милорд! Я так благодарна вам! Вы сделали меня самым счастливым человеком на Ремидее! Я ваша должница по гроб! Сделаю все, что скажете! 

Кэрдан насмешливо посмотрел ей в глаза. 

- Я запомню, леди Касавир. Когда мне понадобится ваша помощь, непременно напомню о долге передо мной. Сейчас можете сесть на место. 

Девушка отскочила назад, запоздало смутившись. 

- Простите ради Создателя, милорд… Я не должна была…

- Ну-ну, леди Касавир, сделанного не воротишь. Вы моя должница по гроб.

Она села в кресло, сияя от счастья. Кэрдан спросил:

- Скажите, как долго родственники вашего друга готовы давать вам приют у себя? 

- Я пока не знаю, милорд… Мэтр Игни и монна Гэлэйн очень добры ко мне. Я не могу долго злоупотреблять их гостеприимством, но пока все, о чем я думала, - встреча с вами. Теперь я обязательно поговорю с ними и что-нибудь придумаю. 

Кэрдан нахмурился. 

- Гэлэйн – имя феи.

- Монна Гэлэйн и есть фея, - лицо девушки вновь озарила ослепительная улыбка. – Она – просто чудо и сама доброта!

Любопытный поворот. Феи – бессмертные, вечно юные и нечеловечески прекрасные – вызывали жгучий интерес у Кэрдана. Во-первых, трогали его эстетическое чувство – высокоразвитое, в отличие от этического. Во-вторых, интриговали своей природой и происхождением. 

Раса фей обитала за неприступными Восточными Столбами, в огромном лесу под названием Элезеум. Изредка некоторые представительницы покидали его и выходили в смертный мир. Еще реже – сочетались браком со смертным мужчиной, рожали ему единственное дитя, жили с ним до самой смерти, а затем уходили обратно в Элезеум.  

Что интриговало и притягивало Кэрдана – загадочная власть фей над смертными, которую маги называли Черта. Люди не могли причинить вреда дивным бессмертным созданиям. Мужчина не мог совершить над феей насилия – непременно возникло бы некое препятствие вплоть до исчезновения мужской потенции. Как работала Черта, как управляла обстоятельствами – Кэрдан постоянно задавался этим вопросом. Но исследовать его не было времени и ресурсов. Более насущные дела требовали внимания. Первоочередная задача – укрепить влияние при дворе. Когда она будет решена, можно перейти к более захватывающим, но менее прагматичным проблемам. Вроде природы фей и Черты. Нужно выяснить, где живет эта Гэлэйн с семьей. Рано или поздно Кэрдан использует эту информацию. 

Он ответил тарвийке:  

- Рад за вас. Я назначу вам стипендию. Тогда вы будете свободнее с выбором жилья. Увы, до постройки собственного здания Академии еще год. Пока иногородним студентам придется самостоятельно решать проблему размещения в столице. 

- Я… я недостойна, милорд, - пролепетала Касавир. – У меня нет особенных способностей, за что мне стипендию?.. 

- Вам не кажется, что это решать ректору, а не студенту? Нарушаете субординацию, леди Касавир. 

- Простите, милорд. Я очень благодарна вам! 

- Не стоит. Просто запишите себе еще один долг. 

- Так и сделаю! 

Касавир не просто улыбнулась, а подмигнула Кэрдану, вновь ошарашив мага. Надо же, оказывается, в этом мире еще есть вещи, способные его поразить! Например, девушки, подмигивающие мужчинам, как подмигивают друг другу мальчишки-подростки. Это даже не флирт, просто у красотки снесло самоконтроль от нежданного счастья. Похоже, она не сомневалась в отказе и готовилась как-то устраивать жизнь в столице. Что ж, человек предполагает, а Создатель располагает, любят говорить истово верующие. Кэрдан предпочитал вариант: человек предполагает, а располагает тот, кто хитрее и дальновиднее. 

Обещая Касавир сногсшибательные успехи в сигнальной и ритуальной магии, Кэрдан умолчал кое о чем. Эти искусства были так трудоемки, что обычной человеческой жизни не хватало их освоить. Лишь владея ментальной магией, можно было обрести долголетие и получить достаточно времени на изучение сигнальной и ритуальной. Поэтому эти два направления всегда оставались вспомогательными, придаточными к магии ментальной. Рано или поздно девушка узнает об этом. Но будет ли это иметь для нее значение к тому моменту? Сможет ли она что-то изменить? Кэрдан собирался устроить так, чтобы на оба вопроса ответ был - "нет". 

Когда Касавир покинула кабинет, маг дотронулся до щеки, куда она поцеловала его. Касание, запах ее тела были так остры в его сознании, словно она и сейчас стояла рядом, протяни руку – ощутишь теплую кожу. На мгновение Кэрдан пожалел, что не дотронулся до нее. Впрочем, всему свое время. 

Он вспомнил тарвийские степи. В пору его собственного ученичества он побывал там со своей учительницей магии. Вместе они перешли Гевазийский Хребет через перевал на границе Гвирата и Тарвы и путешествовали на сотни миль к юго-востоку. Кэрдан помнил запах степных трав – нежный и пряный одновременно. Запах Касавир был таким же. Она напомнила ему степную бабочку, порхающую над ароматным разнотравьем. Бабочкой она прилетела к нему, на свет и аромат… не зная, что найдет лишь всепожирающее пламя. 

Потому не стоит огню преждевременно касаться бабочки. Она может упорхнуть, почуяв жар. Прежде нужно свить вокруг нее плотный кокон, сделать так, чтобы лететь стало некуда. А потом, когда бабочка окажется в его полной власти, зажечь факел и любоваться, как пламя охватывает яркие крылышки и хрупкое тельце, испепеляет и развоплощает прекрасное существо. 

На свой лад Кэрдан ценил красоту. И предпочитал быть не пассивным созерцателем, а творцом. Сейчас он предвкушал азарт и воодушевление нового творения, новой игры. Ловушки, куда можно заманить прекрасное, невинное, ничего не подозревающее существо прямо на погибель. 

Из кабинета лорда Кэрдана я не вышла – выпорхнула бабочкой. Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Я – студентка Магической Академии, вопреки всему! Я стремглав бросилась по лестнице на третий этаж Гильдии. Милорд велел немедленно отправляться на занятия и объяснил, как найти классную комнату. Я робко возразила, что у меня ни тетради, ни пера с чернильницей. Он наградил меня нечитаемым взглядом и повторил распоряжение. Спорить не посмела. Да и хотелось как можно скорее начать учебу. 

Я остановилась у приоткрытой двери, из-за которой доносился звучный, хорошо поставленный мужской голос. Прильнула к щели и увидела говорящего – мужчину среднего роста, коренастого, с массивной головой, высоким лбом и широкими скулами. Пока я беспокоилась, как же мне войти в класс в разгар занятия, голос смолк, а в следующее мгновение дверь распахнулась, больно стукнув меня по плечу. Я полетела на пол. Но не долетела. Воздух подо мной спружинил, выталкивая обратно в вертикальное положение. Так я впервые столкнулась с настоящей магией. 

В проеме двери стоял тот самый преподаватель, которого я изучала в щелочку. Сурово прищурившись, смотрел на мою перепуганную физиономию. Затем схватил за руку и втащил в классную комнату. Я очутилась перед двумя дюжинами, а то и больше, молодых и не очень людей. Почти все – мужчины, девушек пара-тройка. Преподаватель спросил своим звучным голосом:

- Итак, леди, кто вы такая и зачем шпионите под дверью? Да еще не имея магических способностей. 

- Касавир Шивоха… Милорд Кэрдан велел идти на занятие. Я студентка… 

Преподаватель удивленно поднял бровь.

- Студентка?

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова пересохшим горлом. Мужчина замолчал, устремив глаза в одну точку. А через пару минут посмотрел на меня уже по-другому. 

- Прошу прощения, леди Касавир. Милорд подтвердил, что принял вас. Следовало просто постучаться, а не стоять под дверью. 

- Я не хотела мешать… 

Он улыбнулся неожиданно добродушно.

- И сделали это лучше, чем если бы хотели! Проходите в класс и присаживайтесь на любое свободное место. Мое имя Келик. Я преподаю несколько предметов в Академии. Сейчас у нас урок анатомии. 

Он смолк, выжидая, пока я займу место. В глазах отражалось недоумение. "Да еще не имея магических способностей". Должно быть, задавался вопросом, зачем милорд принял бездаря. И, пожалуй, не он один… Пока я шла между рядами будущих сокурсников, ловила на себе их взгляды, изредка – удивленные. Изредка – заинтересованные. Но большинство – презрительные. Я проходила между партами, не зная, куда примоститься. Свободных мест почти не было, а те студенты, что сидели по одному, глядели так, будто желали помножить меня на ноль. Я поспешно проходила мимо и так дошла до последнего ряда. Светловолосый парень на задней парте толкнул соседа, подвинулся сам и сказал мне:

- Садитесь к нам, леди!

Голос прозвучал доброжелательно, смотрел молодой человек приветливо, и я присела третьей. Чутье молчало. Сложилась бы судьба иначе, сядь я к одному из тех, кто окатывал меня ледяным презрением?.. Или хитрые нити все равно сплелись бы в то же кружево? 

У него были короткие волосы соломенного цвета, широкая открытая улыбка, мощная шея и плечи. Сложен сосед был так крепко, что места на скамье еле хватало. Он  заметил, что я едва уместила седалище на уголок скамьи, потеснил товарища сильнее и подвинулся еще чуток. 

- Меня зовут Вулар, - шепнул мне на ухо, едва не оглушив. Голос блондина оказался таким же мощным, как телосложение. – Баронет Вулар Распет. Вы из Тарвы?

Я кивнула, чувствуя себя маленькой-маленькой рядом с таким большим мужчиной.  Шепнула в ответ: 

- Рада познакомиться, баронет. Спасибо, что позволили сесть с вами!

- Пустяки. Если что-то еще понадобится…

Баронет не договорил – преподаватель Келик грозно окликнул его, нахмурив брови. Вулар Распет обаятельно улыбнулся, развел руками в извинениях и едва не сшиб меня со скамьи локтем толщиной с мою ногу. Прошептал громогласно: "Простите", - и деликатно погладил ушибленное место на моей руке. 

Мэтр возобновил урок. Почти все было понятно. Я изучала иллюстрированные атласы по анатомии, просила разрешения у хвелтинских знахарей наблюдать за их работой. Я даже справилась с волнением и ответила на пару вопросов мэтра. Первый вопрос он задал деликатно, предупредив, что просто определяет мой уровень владения предметом. Я допустила лишь одну ошибку, и он удивленно отметил, что уровень неплох. Следующий вопрос задал коротко и без экивоков – как обращался к остальным студентам во время занятия. Похоже, продемонстрировав достойный уровень, я потеряла право на снисхождение преподавателя! 

Урок длился почти два часа. Под конец соседи по скамье откровенно зевали, да и у меня мозг начал плавиться. Поглядев на осоловелые лица студентов, мэтр смилостивился и отпустил нас. 

- Что теперь? – спросила я Вулара Распета. – Расходимся по домам? Или будут еще занятия? 

- Сейчас урок лорда Кэрдана. Но его посещают только продвинутые студенты. Нам с тобой там делать нечего, - улыбнулся парень. – Можно на ты, не против? Раз уж мы сидим за одной скамьей!

Я радостно улыбнулась в ответ.

- Конечно, можно! А ты давно учишься в Академии? 

- Четыре месяца. Рановато для практических заданий. Слушай, ты не обидишься, если попрошу повторить твое имя? Я не запомнил, когда ты представлялась Келику. Отметил только тарвийское звучание. 

- Касавир Шивоха. 

- Красиво! Мне нравятся тарвийские имена. Оно что-нибудь означает?

- Касавир – преданная. А Шивоха – производная от имени хранителя нашего рода. В степных землях у каждого рода был свой хранитель. Давно, в языческие времена. Сейчас мы чтим Создателя, как все ремидейцы. 

- Как интересно! – искренне воскликнул Вулар. – Тарва отличается от других провинций королевства. 

- Так и есть, - кивнула я. – Не всегда в лучшую сторону. 

Как легко и приятно с Вуларом! Неужели в Академии все студенты такие милые, как Вулар, а преподаватели – как милорд Кэрдан и мэтр Келик? Если так, мне по-настоящему повезло! Наконец в жизни пошла светлая полоса! 

Стоило порадоваться везению, как иллюзия вмиг разбилась. За спиной прозвучал презрительный мужской голос:

- Решил погрузиться в тарвийскую культуру, Распет? Хочешь жениться на залетной деревенщине и уехать с ней в степную глушь? Поэтому приобщаешься?

Я повернулась и оказалась лицом к лицу с надменным тонкогубым парнем. Вулар ответил ему:

- Я просто вежлив, Керн. В отличие от некоторых. Ты бы тоже попробовал. 

- Пусть сначала деревенщины поучатся вежливости и не подслушивают за дверью! Наверно, в их степных юртах так принято. 

Мне хотелось сказать наглецу, что в степных юртах отрубают носы и языки за хамство речи. Но я смолчала. Не хватало наживать себе врагов на первом же занятии в Академии. Вот только осторожность мне не помогла…

- Как, говоришь, тебя зовут? – продолжал хам по имени Керн тем же высокомерным тоном. – Козавир? Вы там, говорят, с козами неразлучны? Ты родилась от любимой козочки своего папаши? Он тебя в ее честь назвал?

Несколько человек громко захохотали. Меня бросило в дрожь от гнева и обиды. Что я ему сделала? Дома я то и дело сталкивалась с враждебностью братьев и сестер, но у них была причина. А этот парень видел меня в первый раз. Я не объедала его куском хлеба, ему не приходилось делать мою работу. За что он так со мной?

Вулар снова защитил меня. Шагнул к субтильному Керну, угрожающе навис над ним массивным торсом. 

- Шел бы ты мозги проветрить перед занятием милорда, Керн. Они у тебя окончательно спеклись. Чего привязался к девушке? 

- К девушке? С чего ты взял? Степнячки с детства трахаются со всеми в своем племени, даже с козлами, кобелями и жеребцами! Она и забыла, каково это – быть девушкой! Или ты уже успел слазить ей под юбку, пока вы рядышком на скамье сидели? А, Распет? Признавайся уже, с чего ты заступаешься за эту тарвийскую шлюху? Она тебя отблагодарить обещала тарвийскими ласками? Расскажешь потом, каковы тарвийки в постели!

Я краснела с каждым несправедливым оскорблением. Ждала помощи от Вулара, но мой заступник почему-то не осекал хама. Неужели вдруг стал на его сторону? Нет, не мог же Вулар поверить в эти бредни про козлов и жеребцов?! 

Баронет ехидно ухмылялся, слушая грязные слова Керна. При этом косился мимо его физиономии, на дверь классной комнаты. Я не выдержала и повернулась. На пороге стоял лорд Кэрдан, внимательно глядя на охальника. Тот тоже обернулся, увидел ректора и как ни в чем не бывало, чинно поклонился. Милорд медленно промолвил:

- Виконт Морад… Я хотел бы поговорить с вами. Не изволите ли проследовать в мой кабинет? 

В первое мгновение я обрадовалась. Милорд слышал его срамные речи и сделает выговор! Наверняка в Академии запрещено так хамить. Вот только голос, каким он обращался к Керну… Тихий и – уважительный. В таком тоне не распекают. Виконт напрягся и с помрачневшей физиономией прошествовал к выходу. Милорд быстро взглянул на меня и вышел из класса. Следом комнату покинули мы с Вуларом и другие студенты, не удостоившиеся уроков лорда Кэрдана. Вулар молвил злорадно:

- Ну все, влетит Керну. Милорд не спустит хамского обхождения в Академии! Больше виконт не прикопается к тебе, Касавир, можешь не переживать. 

- Надеюсь, - пробормотала я, сомневаясь. Все-таки слишком учтиво и почтительно милорд его позвал… 

***

Как и Касавир, виконт Морад Керн решил, будто ректор вызвал его сделать выговор. Лучшая защита – нападение, и он атаковал первым. 

- Милорд, я приношу извинения, что был резок с новенькой… с леди Шивоха. Но она вела себя неподобающе студенту Академии. Подслушивала под дверью, вместо того чтобы постучаться, войти и представиться. Мэтр Келик застал ее за этим недостойным занятием. Кто-то должен поставить ее на место, чтобы она поняла – в Академии не место зазнайкам. 

Кэрдан выслушал студента, не перебивая. Его взгляд был предельно участливым. 

- Виконт… я был бы рад, если бы пришлось пригласить вас по столь ничтожному поводу, как конфликт между студентами Академии. Увы. 

- Милорд?

- Лорд Морад, сегодня я стал свидетелем чудовищной трагедии. И считаю, что лучше вам узнать о ней от меня, чем от инквизиторов. 

- Я не понимаю… 

Кэрдан вздохнул, изображая сострадание столь искусно и тонко, что заподозрить его в фальши было невозможно. Он старался не переигрывать. В семействе де Ремисов-Кернов никто не славился избыточной любовью к родственникам. Поэтому его наигранные переживания не выходили за рамки светской вежливости. 

- Виконт, ваша матушка скончалась этой ночью. Инквизиция установила насильственную смерть. Под подозрением ваш батюшка. Я знаю об этом, так как был приглашен в качестве магического консультанта. Потому и желаю оповестить вас как можно скорее. 

- Это… это какая-то ошибка. Бред!

- Искренне надеюсь, милорд… Молю Создателя, что инквизиторы как можно скорее разберутся в происходящем. Примите мои соболезнования. 

- Вы сказали, вас пригласили магическим консультантом? В убийстве замешан маг?

Кэрдан покачал головой. 

- Это обыкновенная практика инквизиции – в большинстве серьезных расследований приглашаются волшебники, чтобы установить или исключить магическое вмешательство. В вашем доме я не обнаружил его следов. 

- Я… бесы меня раздери… Они убеждены, что это сделал граф?!

Кэрдан заприметил алчный огонь в глазах сына его жертв. Кажется, молодой Керн быстро сообразил, что если вина отца будет доказана, он получит титул и состояние де Ремисов в полное распоряжение. 

- Инквизиция считает, что против графа достаточно улик. Но вы понимаете, что расследование подобного рода требует крайне тщательного рассмотрения. 

- Да, да! Крайне тщательного. Кто бы ни был убийцей, его должно покарать по справедливости! 

- Будем молиться Создателю, чтобы убийца был наказан! Виконт, я понимаю, что подобное известие требует вашего присутствия в доме родителей. Освобождаю вас от занятий на сегодняшний день и все последующие, когда вам понадобится решать семейные вопросы. 

- Благодарю, милорд. Я немедленно воспользуюсь вашим дозволением. Вернусь к занятиям, как только смогу. 

- Не смею вас задерживать, лорд Морад! Держите меня в курсе. Я беспокоюсь за вас и вашу семью.

Виконт Керн поклонился и вышел. Кэрдан не сказал ему ни слова о грубом обхождении с новенькой. Он ничуть ни желал рисковать расположением будущего придворного из-за безродной девчонки. Тарвийской бабочке придется терпеть нахала. Кэрдан не собирался за нее заступаться.   

В дверь постучали. Вошел преподаватель Келик. 

- Милорд, прошу прощения за беспокойство. У виконта Морада все хорошо?

- Не все, мэтр. Полагаю, в ближайшее время он сам сообщит новости. 

Сплетни разнесутся еще быстрее, подумал Кэрдан. Келик, славившийся тактичностью, не стал допытываться. 

- Я хотел поговорить о новой студентке, леди Касавир Шивоха. 

- Слушаю, мэтр. 

- Милорд, я в некоторой растерянности. Вы собеседовали девушку и сочли ее достойной обучения, несмотря на низкий магический потенциал. Припоминаю случаи, когда вы отклоняли кандидатов с более высокими способностями. Но я не смею ставить под сомнение ваше решение. Меня беспокоит другое. Я успел объявить о низком потенциале леди Касавир при других студентах. Вы знаете, что большинство не отличается доброжелательным и обходительным поведением. Я видел, какими взглядами встречали леди Касавир. Милорд, я боюсь, ей придется нелегко в Академии. И я мог стать невольной причиной тому. Я хотел бы помочь девушке, потому сообщаю вам о затруднениях, в которые она попала по моей вине. 

Пока Келик говорил, Кэрдан задумчиво изучал преподавателя. Год назад он служил медиком в одной из лечебниц Патрефа, крупнейшего морского порта в королевстве. Когда туда дошел указ о создании Магической Академии, Келик сразу же отправился в столицу. На собеседовании он признался, что его давно влекут теоретические исследования вместо врачевания. Сдержанный, уравновешенный, флегматичный, он произвел неплохое впечатление на Кэрдана. Хотя обычно маг ценил людей за их пользу лично ему, нежели за положительные черты характера. За что, к примеру, ценил виконта Морада Керна, в скором будущем – графа де Ремиса. 

Однако польза пользой, а репутация нового проекта должна основываться на реальных заслугах и достижениях. Кэрдан решил, что провинциальный врач с сильным магическим потенциалом послужит укреплению репутации и статуса Академии. Он принял Келика студентом, а после некоторых пробных заданий перевел в преподаватели. Мужчина был уже в возрасте и обладал фундаментальными познаниями во многих сферах. Взаимодействовать с ним оказалось довольно комфортно. Помимо спокойного, бесконфликтного поведения, врач из Патрефа продемонстрировал почти полное отсутствие амбиций и честолюбия. Ему было достаточно просто делать свое дело. Он не рвался наверх, в отличие от самого Кэрдана. И это придало ему особую ценность в глазах ректора. 

Кэрдан охотно приближал к себе амбициозных людей, если их помыслы соседствовали с высокомерием и невысоким интеллектом – как у Морада Керна. Сочетаний амбиций с умом и хладнокровием казалось ему опасным. Такие люди могли составить конкуренцию ему самому. Потому их следовало быстро и аккуратно устранять, пока они не вошли в силу. Маг долго наблюдал за Келиком, пока окончательно не пришел к выводу, что тот искренне равнодушен к власти. Тогда он перевел врача в разряд безопасных, следовательно – перспективных фигур в его игре. 

Кэрдан внимательно выслушал тактичную речь преподавателя. Отвечать было особо нечего – не признаваться же, что взял бездарную девчонку лишь затем, чтобы уложить в постель. 

- Мэтр Келик, я понимаю и уважаю ваше беспокойство. Уверяю вас, если кто и несет ответственность за положение леди Касавир в Академии, так это ректор, принявший ее. Я позабочусь о новенькой, как и о других студентах. Что касается трений с некоторыми из них – мы с вами взрослые люди, мэтр. И понимаем, что сего не избежать. Леди Касавир придется налаживать отношения с соучениками. И нам лучше не влезать в сей процесс, вы согласны со мной? 

Если Келик не был согласен, то виду не подал. 

- Я вас понял, милорд. Благодарю, что сняли мое беспокойство. Искренне надеюсь, леди Касавир преуспеет во всех отношениях!

- И я надеюсь, мэтр. 

Поклонившись патрону, Келик вышел из кабинета. Кэрдан усмехнулся. Кажется, степная бабочка уже преуспела. Пару часов назад он принял ее в Академию, и вот два человека заводят с ним разговор о ней. А еще он заметил, как близко стоял к ней баронет Распет, каким участливым взглядом следил за ней и Керном. Скромная провинциалка ухитрилась впечатлить троих мужчин. Четверых, если считать самого Кэрдана. Она производит эффект. Это хорошо. Кэрдан предпочитал эффектных женщин. 

- Ты зря молчала, пока он оскорблял тебя, - сказал Вулар, пока мы спускались по лестнице. – Надо было дать отпор, обругать его в ответ. Если Керн и его свора посчитают тебя легкой мишенью, то продолжат измываться над тобой. Даже выговор от милорда не остановит Морада. Его родители имеют при дворе огромное влияние, потому он ведет себя так, будто ему никто не указ. 

- Тогда мне тем более не следует с ним связываться, раз он большая шишка и может доставить неприятности. 

- Ох, Касавир, тебе-то не следует. Проблема в том, что Морад Керн сам выбирает, с кем ему связываться… И тебя он, похоже, выбрал… Я тебя не брошу, но не всегда смогу быть рядом. Тебе и самой придется постоять за себя. 

- Я постараюсь, Вулар. Спасибо тебе! Во сколько завтра начинаются занятия? 

- В девять. Ты сейчас домой? Далеко живешь? 

- В квартале красильного цеха. Не очень далеко. 

- Арендуешь там жилье? 

- Пока живу у родственников друга. Позднее арендую, наверно. 

- Позволишь проводить тебя? Поболтаем по дороге, расскажу тебе про Академию, а ты – про себя. 

- Мне особо нечего рассказывать, Вулар. Что я из Тарвы – уже знаешь. А больше у меня в жизни ничего примечательного не было. Наверно, это у вас в столице каждый день интересные события? 

Вулар ухмыльнулся.

- Про это тебе лучше с моей сестрицей разговаривать. Герада днюет и ночует в королевском дворце. Ни одного торжества не пропускает. Знает все новости и сплетни двора. Хвастается, что заарканила самого принца Ровара, брата Его Величества Готора. И знаешь, я ей охотно верю. Моя сестрица из тех девиц, которые любого мужчину охмурят и под пяту уложат, даже принца. 

- Вот кто, оказывается, из влиятельной семьи! – хихикнула я.

- Это как посмотреть! Герада не спешит делиться влиянием с семьей. Она у нас – та еще единоличница. В первую очередь все для себя, а семья – дело десятое. А у тебя есть семья?

- Была. Я сбежала от них. Меня замуж хотели выдать. 

Я поведала Вулару свою историю, умолчав о бездарности. В свое время он и так узнает, но сообщать это в лоб я побаивалась. Вдруг он отвернется от меня… Проходя мимо писчей лавки, я заскочила купить толстую тетрадь, перо, чернила и несколько карандашей. Тут же, прямо в лавке, выдрала лист из тетради и написала родителям, что меня приняли в Магическую Академию. Пусть знают, что я еще принесу славу нашему роду, хоть они и разуверились во мне. 

Спросила у лавочника, далеко ли почтовая контора, заскочила и туда, отправила письмо в Хвелтин. Потратила еще несколько монет из сбережений доброго Мелека. Если лорд Кэрдан не пошутил насчет стипендии, я смогу откладывать понемногу и верну библиотекарю все, что израсходовала. 

Вулар проводил меня до квартала красильщиков и попрощался. Кажется, первый день в Магической Академии принес мне доброго друга. Вулар был простым и чистосердечным человеком. Жаль, что большинство студентов походили не на него, а на Морада Керна. 

Дом, приютивший меня в столице, принадлежал Игни – ремесленнику-красильщику и племяннику библиотекаря Мелека. Его жена Гэлэйн была феей, их единственному сыну исполнилось одиннадцать лет. Феи всегда рожали только одного ребенка. Когда я вернулась с занятий, Игни с сыном еще не вернулись из цеха. Мальчик ходил у отца в подмастерьях с девяти лет, как было принято среди столичных цеховиков. Гэлэйн хлопотала по дому – куда с большим удовольствием, чем могла бы я. С порога я поделилась с ней радостью. Фея тут же бросила дела и обняла меня. 

- Как я за тебя рада, милая Касси! Наконец вижу тебя улыбающейся! Все эти дни на тебе лица не было. 

- До сих пор не могу поверить, Гэли! А еще милорд обещал назначить мне стипендию, представляешь! Я смогу вернуть деньги Мелеку, снять жилье и не обременять вас с Игни.

- Вот это брось! Никого ты не обременяешь! Мелеку верни, что потратила, но не вздумай съезжать от нас. Игни даже заикаться не смей – он смертельно оскорбится. 

- Но, Гэли…

- Перестань, Касси. Оставайся с нами. Мы рады тебе. 

Я сердечно поблагодарила Гэлэйн. Только сейчас, когда отпустило напряжение из-за неопределенности будущего, я оценила в полной мере щедрость, тепло и гостеприимство моих чудесных хозяев. С первого дня, как я появилась в их доме, меня окутали заботой и лаской. 

Нежность и внимание в отношениях Игни и Гэлэйн поражали. В Тарве я никогда не видела такого между супругами. Так действовали чары фей, пробуждавшие в смертных избранниках неземную любовь? Или все супружеские пары в столице сохраняли пыл и трепет влюбленности долгие годы брака? В одном я уверилась твердо: будь то чары фей или столичная культура, настоящая любовь щедра. Истинно любящие люди делятся своей благодатью с окружающими, как Игни и Гэлэйн делились со мной.   

- Ты сегодня пропустила танцы у Шекины, - напомнила Гэлэйн. – Пойдем навестим ее – она порадуется за тебя!

Я помрачнела. 

- Гэли… У меня теперь, наверно, не останется время на танцы… Надеюсь, Шекина не обидится… 

- Почему не останется? Ты будешь учиться с раннего утра до глубокой ночи?

- Все может быть. Милорд Кэрдан оказал мне великую милость. Я должна учиться старательно, чтобы он не пожалел. 

Шекина была женой Омо – предводителя цыгантийской общины. На второй день моего прибытия в столицу Гэлэйн позвала меня с собой в гости к цыгантийцам. Я не больно-то обрадовалась. В Хвелтине этот народ не жаловали. Женщины, грязные и назойливые, подходили к людям на улице, просили "позолотить ручку", навязчиво предлагали предсказать судьбу. Подростки промышляли карманничеством, а мужчины – домушничеством. Как мои родичи и соседи, я относилась к цыгантийцам с брезгливым опасением. Лишь вежливость помешала отказать. Против воли я согласилась и пошла с Гэлэйн.

Мои представления о цыгантийцах рассыпались в прах. Да, вся столичная община жила под одной крышей – как и в Хвелтине. На этом сходство заканчивалось. Цыгантийцы обитали на западной окраине, в огромном четырехэтажном доме, всегда чистом и прибранном. Весь первый этаж занимал гигантский холл, служивший трапезной, местом для вечерних посиделок – и репетиций. 

Каждый взрослый член цыгантийской общины пел, танцевал, играл на музыкальных инструментах, а дети всему этому учились. Несколько мужчин мастерили инструменты. Вождь Омо изготавливал лютни на заказ. Его жена Шекина – подруга Гэлэйн – ставила танцевальные представления и обучала танцам девочек с шести лет. Представления цыгантийцев пользовались в столице сумасшедшей популярностью. Их звали в самые знатные и богатые дома, даже к королевскому двору, за немалый гонорар. Поэтому у местной общины не было нужды воровать и попрошайничать. 

Гэлэйн дружила с Шекиной задолго до того, как вышла замуж за Игни. Раса фей обладает бессмертием и вечной юностью. Гэлэйн покинула Элезеум тридцать лет назад и поселилась в Зандусе – королевстве на юге материка Ремидея. Ну, не совсем поселилась. Прибилась к цыгантийскому цирку и вместе с ним кочевала по Зандусу, пела и играла на гитаре – этот струнный инструмент на юге был популярнее нашей лютни. Музыкальный дар фей – такое же неизменное свойство расы, как молодость и бессмертие. Пятнадцать лет спустя ее повлекло на север, в нашу страну. Цыгантийская община в столице стала ее новым домом. 

Судьба Шекины тоже отличалась своеобразием. Она не была цыгантийкой, хоть походила на них внешне: смуглая кожа, вьющиеся черные волосы, резкие, точеные черты лица. И только яркие голубые глаза отличали ее от темноглазых цыгантийцев. 

Шекина родилась и провела детство на далеком западном материке Меркана, в бродячем племени со сходным генотипом и судьбой. На Ремидею она прибыла пятнадцать лет назад, влилась в столичную общину. Так вышло, что и она, и Гэлэйн присоединились к местным цыгантийцам одновременно. И крепко сдружились, как редко бывало между женщинами. Женская дружба зачастую рушится из-за мужчины, но фее и мерканке делить было некого. Всем известно, что фея избирает лишь одного мужчину, и с того момента оба хранят друг другу верность. Не то что изменить, даже положить глаз на другого человека не могут. Так что можно не опасаться, что фея уведет у тебя возлюбленного. 

Но Гэлэйн и Шекина сошлись не поэтому. Просто обе были чужачками в цыгантийской общине, это их и сблизило. Пару лет спустя вождь Омо овдовел и сделал предложение Шекине. Та согласилась, не раздумывая, порвала со своим любовником – придворным аристократом. Омо был мудрым и добрым вождем, а еще великолепным резчиком. Его интерес и внимание дорогого стоили. Еще через год Гэлэйн избрала красильщика Игни и покинула общину. Но дружба женщин продолжалась. 

Шекина так и не стала до конца своей в общине – хоть муж и любил ее, хоть она родила ему двоих детей. Ее статус был гораздо ниже, чем подобало супруге вождя. Я поняла это по нескольким деталям. Она не решала многие вопросы, которыми надлежало заниматься супруге вождя. Не вела хозяйство огромного дома, не разруливала дрязги между женщинами. Все это лежало на сестрах и невестках Омо. Они управляли бытовыми процессами, наслаждаясь маленькой властью.

Вотчиной Шекины были танцы. Знаменитый цыгантийский танец живота она освоила, прибыв в столицу, да так основательно, что затмила лучших танцовщиц общины. Понятное дело, это не снискало ей симпатий. Омо назначил ее главным мастером по обучению девочек. 

Сейчас Шекине было далеко за сорок, но она оставалась такой стройной и гибкой, что любая юная девушка в Тарве могла ей позавидовать. В том числе я. Волнистые густые волосы цвета воронова крыла вились ниже талии; сияние глаз, ослепительная улыбка с ровными, идеально белыми зубами очаровывали мужчин с первого взгляда. Плавная походка и величавая осанка делали ее похожей на королеву.

Я подумала, что мерканка шутит, предлагая мне заниматься с ней. Я вышла из возраста, в котором девочки этого племени приступали к урокам. "Потому мне интересно, - ответила Шекина. – Я никогда не учила взрослых девушек, и хочу проверить, справлюсь ли. Считай, что я бросаю себе вызов! А тебе не помешает больше гибкости и грации. Красивой девушке ни к чему держаться так скованно. Наши танцы раскрепостят тебя". 

Конечно, я поняла истинную причину предложения Шекины. Не сразу, через несколько дней, когда разглядела хрупкость ее статуса внутри племени. Она по-прежнему не чувствовала себя своей. И приблизила меня, такую же чужачку в чужой земле, как некогда сблизилась с Гэлэйн, еще одной пришелицей. Мы все втроем были странницами, покинувшими родную землю в поисках неведомой судьбы. 

Пять дней я приходила к Шекине, и она уделяла мне полтора часа, чтобы показать начальные движения. График общины был напряженным. С рассвета и до обеда мастер по танцу живота тренировала маленьких девочек. После обеда наступало время спевок и репетиций для заказных представлений. А вечером – либо выезд на представления, либо заслуженный отдых в холле вместе со всей общиной. Но Шекина все равно выкраивала на меня время.

Сегодня мы с Гэлэйн пришли совсем поздно, я была уверена, что урока танцев не будет. Повторила Шекине, что вряд ли буду успевать теперь – нужно учиться усердно, чтобы ректор Академии не пожалел о своем решении. Жена вождя заливисто рассмеялась. 

- Глупышка Касавир! Чтобы он не пожалел, радуй его взор красотой и грацией! Душа и тело женщины расцветают в танце. Будь усердна в нем не меньше, чем в учебе. Скорее переодевайся и пойдем заниматься! 

В огромном холле на первом этаже цыгантийцы уже собирались на вечерние посиделки. Шекина завела меня в небольшую комнату, прилегавшую к холлу. Прихватила с собой систр – погремушку, которую цыгантийские музыканты использовали как перкуссию. Урок начался, как ни в чем не бывало. Ради меня Шекина не поколебалась пропустить время отдыха и посиделок. 

Я не могла поверить, что мои неуклюжие изломы рук, нелепые перебрасывания бедра спереди назад по дуге, причудливый волнообразный изгиб позвоночника могут сложиться в изящный и соблазнительный танец. Но с третьего дня занятий я стала замечать в танцах взрослых цыгантиек и самой Шекины те мелкие элементы, которые в поте лица пыталась освоить. Те же "восьмерки" бедрами, та же вертикальная волна позвоночником, круг грудью, тряска плечами – только легче, быстрее, непринужденнее. 

Шекина показывала мне движения, исправляла попытки воспроизвести их, иногда ставила мое тело так, как оно должно стоять в том или ином элементе танца. Вибрация систра задавала темпоритм движений. 

- Ты умница, Касавир! – воскликнула она, закончив урок. – Очень хорошо усваиваешь. Через пару месяцев сможешь исполнить полноценный танец, если не бросишь заниматься. 

- Шутишь, Шени! 

- Ничуть. Вот увидишь. И если у тебя заведется кавалер, будет чем удивить его! 

Я захихикала. Что-что, а кавалеры в мои планы не входили. Не для того я сбежала от замужества в Хвелтине, чтобы надеть на себя это ярмо здесь, в столице. Нет, отныне – учеба и только учеба, вот моя жизнь! 

Домой мы с Гэлэйн вернулись поздно. Игни шутливо пожурил жену, что оставила его с сыном ужинать в одиночестве. Его слова прозвучали не как упрек, а как напоминание: я люблю тебя и скучаю, хочу проводить с тобой больше времени. Гэлэйн осыпала его и сынишку поцелуями, так же шутливо прося прощения и обещая заласкать их обоих. Несколько минут она охотно исполняла обещание, а потом муж и жена проводили сына в его спаленку и удалились в свою. Я смотрела, как они касались друг друга, как держались за руки. Сколько искреннего пыла, сколько затаенной страсти было в их прикосновениях! Словно они не жили в браке двенадцать лет, а встречались пару месяцев. 

Мне снова подумалось, каких чудесных людей я встретила в столице. В Гэлэйн и Шекине я обрела старших подруг, с которыми было так чудесно и увлекательно общаться, и которые щедро делились со мной тем, что имели. Обе жили интересной, захватывающей жизнью. И обе были счастливы в браке, выбрав прекрасных спутников. Глядя на них, я впервые узнала, что брак может быть не только скучной рутиной, но и дивным приключением, наполненным радостью и любовью. Обе сияли как солнышки, одаряя светом и теплом всех вокруг. Может быть, когда-нибудь и мне повезет встретить достойного человека, который разделит со мной все, что мне дорого, вместо того чтобы высмеивать и загонять в ненавистное русло хозяйственной тягомотины?.. 

Когда-нибудь… но не сейчас. Сейчас учеба и еще раз учеба. Я корила себя за беспечность – завтра к девяти утра надо быть на занятиях в Академии, а я не высплюсь. Мало того, что поздно легла, так еще не могла уснуть, взбудораженная событиями насыщенного дня. Никогда еще в моей жизни не происходило столько всего в один день! Напряженное, нервирующее ожидание лорда Кэрдана в здании Гильдии. Еще более нервное и драматичное собеседование, внезапное решение милорда принять меня в Академию… Потом мэтр Келик поймал меня за подслушиванием и втащил в класс за руку. Нежданная симпатия Вулара, противный Морад Керн… 

Но больше всех мои мысли занимал, конечно же, лорд Кэрдан. Я вела себя как дурочка – вешалась на шею, поцеловала своего будущего ректора, подмигивала, шутила – как с приятелем. Вряд ли студенткам дозволительно так себя вести с ректорами. Но тревожило меня не это. А что? Я не могла понять. 

Мой будущий начальник и учитель оказался участливым и доброжелательным. Я ждала, что меня завернут сразу, как только услышат о неудаче у лорда Калтара. Но милорд не просто дослушал до конца – он подарил мне будущее. Оказывается, имелись направления магии, которые можно изучить одним лишь тщанием и старательностью. Уж это я обеспечу, дайте только учиться! 

Парой слов лорд Кэрдан развернул мою жизнь из тупика и беспросветного отчаяния на путь надежды. Так почему на душу лег непонятный осадок, будто не мечта всей жизни исполнилась, а что-то царапнуло по коже – жесткое, шершавое, как птичья лапа?.. 

"Касавир у нас визионерка, - смеялся иногда отец, рассказывая соседям о моих причудах. – Вечно ей мерещится на пустом месте". И прав оказался, ерунда всякая примерещится. Надо радоваться нежданной милости милорда да благодарить, что нашел применение моему скудному таланту. А чутье… Стоит ли к нему прислушиваться, смутному и неопределенному? Поди разбери, что за глупый страх закрался в сердце. Надо жить и радоваться жизни, нежданному-негаданному везению! И благодарить Создателя, что послал нашей земле такого замечательного человека, как лорд Кэрдан. 

Ровно в девять утра я сидела в Гильдии Магов и Знахарей, в той же классной комнате, что вчера, на задней скамье рядом с Вуларом Распетом. Его вчерашний сосед сидел на три ряда впереди. Наверно, решил, что не хочет тесниться втроем на одной лавке с ширококостным Вуларом. Или баронет сам так решил и попросил его пересесть. Любопытно было бы узнать. 

Вулар расплылся в улыбке до ушей, увидев меня. 

- Как я рад, что ты пришла! Не поверишь, переживал, что из-за Керна больше не придешь. 

- Смеешься? Отказаться от мечты всей жизни из-за какого-то хама? Вот еще!

- Молодчина! Так и надо! Надеюсь, милорд как следует вдул этому придурку. Больше он к тебе не полезет. 

Мне тоже хотелось надеяться, только мое дурацкое предчувствие вновь заявило о себе. Маякнуло, что так легко от Морада Керна я не отделаюсь.

В класс вошел преподаватель – не приглянувшийся мне мэтр Келик, другой. Урок снова не имел отношения к магии. Я долго морщила лоб, пытаясь понять его тему. Обилие цифр, непонятных пересеченных стрелочек, извивающихся линий и странных знаков, которые учитель называл "иксами, игреками и зэтами". Все это казалось чудовищной абракадаброй. Может, это и есть магия?! Если так, то ловить мне тут нечего, все равно рано или поздно вылечу с позором из Академии. 

- Вулар, - зашептала я тихо-тихо, - а что вообще за предмет?

- Высшая математика, - ответил он громоподобным шепотом. 

Я не стала ничего больше спрашивать из страха, что нам опять сделают замечание. Увы, мой друг был напрочь не способен разговаривать тихо… Я слушала, даже не пытаясь вникать в жуткую тарабарщину на доске. Кое-что старалась записывать, но толку в том было с гулькин нос. А под конец урока чувствовала себя выжатой досуха, словно не сидела два часа на седалище, а таскала мешки с репой или пропалывала грядки от рассвета до заката. До чего сложно, оказывается, слушать то, чего не можешь понять. 

- Вулар, - спросила я, когда преподаватель сжалился над нами и отпустил с урока, - а для чего нам эта высшая математика?

- Почему ты спрашиваешь? Вчера ты не спросила, для чего нам анатомия. 

- Анатомия понятно. Чтобы лечить человека, магией или без, надо знать, как он устроен. А это?

- Высшая математика нужна, чтобы осваивать сигнальную магию. Там важны расчеты. Важнее, конечно, геометрия. Она будет завтра. Но и без матанала тоже не обойтись. Так говорят старшие ученики, от преподавателей я пока не слышал…

- Без чего не обойтись?!

Вулар хохотнул. 

- Прости. Так привык к этому сокращению, что забыл, как странно оно звучит для новеньких. Математического анализа. 

Я снова почувствовала себя обреченной. Как в тот миг, когда отшельник Калтар объявил о моей бездарности. Я никогда не справлюсь с этим математическим анализом. А значит, не смогу изучать сигнальную магию. Милорд напрасно принял меня. 

- Слушай, Касавир, мне надо отбежать на минутку кое-куда… Ну, ты понимаешь.

- Ага, мне бы тоже. А тут есть куда?

- Для девочек на втором этаже. Спускайся потом в холл, погуляем по городу. 

- А занятия на сегодня закончились?

- Тьфу, прости. Забыл, что ты не знаешь расписания. Сейчас урок лорда Кэрдана. Нам с тобой не положено, помнишь?

- Тогда до встречи в холле, Вулар. 

Друг поспешно зашагал по коридору – видать, два часа матанала всерьез его допекли. Я пошла на второй этаж, чтобы найти "комнатку для девочек". Как жаль, что я не могу посещать занятия лорда Кэрдана. Наверняка они много интереснее, чем высшая математика. Хотя как знать. Может, милорд преподает что-нибудь настолько заумное, что матанал покажется детской игрушкой. 

- Леди Касавир, - вдруг раздался мужской голос прямо над ухом. 

Вздрогнув, я обернулась – и отпрянула. Лорд Кэрдан стоял так близко, что я уткнулась носом в воротник его камзола. Как он подошел так близко без единого звука? Я  не слышала ни шагов, ни дыхания. Впрочем, что магу стоит бесшумно подкрасться к бездарной ученице? О грифе речь, а гриф навстречь – отчего-то всплыло в памяти. С чего бы вдруг, хоть убей не пойму… Я поклонилась.

- Милорд.

- Вчера вас не было на моей лекции. Как это расценивать? Такова благодарность за мое к вам расположение? 

Я залилась пунцом до кончиков ушей. 

- Но, милорд, разве мне положено посещать ваши занятия?! Я не знала… Вулар… баронет Распет сказал, что вы занимаетесь только с продвинутыми учениками. Кто уже давно в Академии и успел отличиться. 

- Как предупредительно с его стороны. Баронет не обманул вас. Со второго года обучения я даю студентам практические уроки ментальной магии. Но вас это не касается, леди Касавир. Вы в Академии на особых условиях, не забывайте. Не вы ли назвали себя вечной должницей?

- Я не забыла, милорд!

- Прекрасно. Так вот, я вменяю вам в обязанность присутствовать на каждом моем занятии, независимо от уровня и темы. Пропуски неприемлемы. Исключительно по состоянию здоровья – и только в тех случаях, когда у вас нет возможности подойти ко мне за помощью. 

- Я буду посещать ваши занятия, милорд! И это не обязанность, а огромная радость для меня! 

- Тем лучше для вас, леди Касавир. Я иду в класс. Если не желаете опоздать, вам придется составить мне компанию.

Я не посмела сказать ему, что хочу посетить дамскую комнату. Тем более, что Вулар будет ждать меня в холле и мы договорились погулять. Просто пошла с ним рядом. Нужно было сказать ему другое… Может, после этого он тут же выставит меня, и конец новым надеждам. Я страшилась обрушить мечты собственной рукой, но лгать не могла. Не ему. Не человеку, который столько для меня сделал. 

- Милорд?

- Да, Касавир? 

- Я была на занятии по высшей математике. Оно оказалось крайне тяжелым для меня. Гораздо тяжелее анатомии. Я не уверена, что преуспею в нем, как бы ни старалась. 

- Согласен, это сложный предмет.

И все?.. Он не выставит меня тут же?!

- Баронет Распет сказал, что он необходим для освоения сигнальной магии. Вы сказали, что я смогу освоить только ее, без дара к магии ментальной. Но если мне не дается высшая математика, значит, я так же бездарна и в сигнальной магии. 

- Баронет Распет то и дело предоставляет вам информацию, вас не касающуюся. Во-первых, высшая математика преподается в Академии для общего развития. Я предпочитаю, чтобы мои студенты были всесторонне образованы, не замыкались только в сфере магии. Этот предмет отнюдь не так обязателен для освоения сигнальной магии. Во-вторых, вы судите о своих способностях к нему после одного занятия. Не слишком ли поспешно, леди Касавир? Вы опять считаете, что вправе судить, к чему вы годны, лучше чем ваш ректор? Ваше пренебрежение субординацией начинает мне надоедать. 

Он остановился и смерил меня странным, чуть насмешливым взглядом. Я не знала, что должна сказать или сделать. С одной стороны, милорд определенно был мной недоволен. С другой, он снял камень с моей души. Если я не могу освоить высшую математику, это не значит, что я не справлюсь с сигнальной магией. Он не выставил меня из Академии. Он по-прежнему верит в меня, даже в мои способности справиться с математикой! 

- Простите, милорд, - только и смогла промямлить. – Я больше не буду судить о вещах выше моего разумения. 

- Смею надеяться, леди Касавир, - промолвил он с усмешкой. 

Беседуя, мы успели подойти к классной комнате. Он распахнул дверь и галантным жестом предложил мне заходить первой. При этом стоял так близко к двери, что я не могла пройти, не задев его… Я протиснулась так аккуратно, как могла, но все равно коснулась плечом его груди. От прикосновения меня пронзило как ударом молнии и бросило в дрожь. Что это такое?! Я взяла себя в руки. Не хватало еще шарахнуться от ректора на глазах у всего класса. Лорд Кэрдан шагнул вслед за мной, снова соприкоснувшись, и закрыл дверь. Класс встал. Я проследовала на пустую скамью, где несколько минут назад сидела рядом с Вуларом. 

- Не уходите так далеко, леди Касавир, - произнес лорд Кэрдан. – Здесь есть свободное место. С заднего ряда вам будет хуже слышно и сложнее понять то, что и так крайне сложно для вашего понимания. 

По классу пробежали смешки, но милорд обвел студентов суровым взглядом, и смешки стихли. Он указывал на скамью в первом ряду прямо перед преподавательским столом. Я села, оказавшись ровно напротив лорда Кэрдана. Кожу на плече, в месте соприкосновения с ним, пощипывало. Интересно, так всегда будет, если я случайно прикоснусь к нему?.. 

Урок лорда Кэрдана оказался совсем не заумным, как я ожидала. Я понимала почти все, что он говорил. Вот только на практике не могла применить ничегошеньки. А практики было много. Я смотрела за студентами – лучшими, опытными, избранными – и чувствовала себя как никогда чужой. Я так никогда не смогу. 

Урок закончился много быстрее, чем высшая математика и анатомия. Или мне так показалось. Милорд покинул класс, а я пошла на заднюю скамью, где сидела с Вуларом. При этом прошла мимо парты Морада Керна. Он встал и заступил мне дорогу. 

- Эй, ты! Как тебя там – Шивоха-вшивоха! Ты чего ходишь возле меня? Посторонись – не хочу заразиться тарвийскими вшами! 

Я шагнула в сторону, а он отзеркалил мое движение и снова оказался передо мной. 

- Ты слышала, что я сказал? Чего лезешь прямо на меня, маленькая шлюшка?

Я повернулась и пошла вон из класса, но опять уткнулась в тощую грудь Керна. 

- Нет, вы посмотрите какая назойливая деревенская козочка! Я тебе понравился, детка? Не лелей напрасных надежд – ты не в моем вкусе. 

Весь класс покатился с хохоту. Я задрожала. Ну где же Вулар?! Почему он не идет на следующий урок? Я с надеждой смотрела на дверь, ожидая увидеть его высокую мощную фигуру, широкие плечи и соломенные волосы. 

- Чего пялишься на дверь? Распета высматриваешь? Не дождешься, козочка. Твой дружок в бордель пошел, с нормальными девицами развлечься, а не с козлиным отродьем. 

"Тебе придется самой постоять за себя, - вспомнилось мне. – Я не смогу все время быть рядом". Вулар был прав. Такой момент настал. Но я не могла выдавить ни слова. Беда в том, что я чувствовала, будто  Керн имеет право смеяться надо мной. Я ненавидела не виконта и его злобствующих друзей. Свою проклятую фамилию, которую так легко обсмеять. Тарвийское происхождение, делавшее меня мишенью для высокородных подонков. А главное – бездарность, из-за которой я чувствовала себя по-настоящему виноватой. 

Меня не должно быть здесь. Любой из этих насмехающихся мерзавцев имел больше права находиться в этих стенах, чем я. Зачем я пришла сюда?! Зачем просила милорда Кэрдана принять меня? Но еще не поздно повернуть вспять. Надо снова пойти к милорду. Попросить прощения, что заставила потратить на себя время. И покинуть Академию. Мне здесь не место. Они все правы, что отторгают меня. Я чужая. Никогда не стану своей. 

Я оттолкнула Морада Керна, выскочила из класса и помчалась вниз по лестнице. На среднем пролете врезалась в Вулара, который поднимался навстречу. Я оступилась и едва не упала, но он подхватил меня за талию, словно былинку. 

- Касавир! Куда ты запропастилась?! Я ждал тебя в холле все это время!

- Пусти! – заорала я. – Отпусти меня!

Вулар разжал объятья. Я не обратила внимания на испуг и обиду в его глазах. Собственная боль и обида занимали меня много больше. Побежала дальше, без стука ворвалась в кабинет лорда Кэрдана. Он что-то писал за столом. Поднял голову, в глазах полыхнуло удивление… и что-то еще, непонятное выражение, которое я не разгадала бы даже в спокойном состоянии, не то что сейчас. 

- Чему обязан, леди Касавир? Не подумайте, что не рад видеть вас. Просто удивлен. 

На мгновение я дрогнула. Если сделаю то, что собираюсь, никогда его больше не увижу. Отчего-то это повергло меня в отчаяние сильнее, чем расставание с мечтой о магии. Но пути назад не было. 

- Милорд… Я должна покинуть Академию.

- Что, опять высшая математика?

- Нет. Да. Не только. Я просто не заслуживаю здесь находиться. Из-за математики, из-за бездарности, из-за всего. Я никогда не стану своей. Меня никогда здесь не примут. И правильно сделают. Я занимаю чужое место. Вместо меня мог бы учиться по-настоящему талантливый человек. Я не имею права учиться в Академии. 

Он ничего не ответил мне. Молча смотрел жестким, пугающим взглядом, от которого у меня подкашивались коленки. Я вдруг почувствовал себя глупой, капризной девчонкой. Он столько сделал для меня. Ничто во мне не остановило его – ни мой слабый дар, ни провинциальное происхождение, ни отвращение к высшей математике. Он принял меня, обещал назначить стипендию, разрешил посещать свои занятия, которые мне не полагалось посещать. И как я его отблагодарила? Явилась в кабинет закатить истерику. Хватило пары слов одного придурка, чтобы я пренебрегла милостью лорда Кэрдана ко мне. 

Я поняла, что мне сейчас повезет, если он повторит о нарушении субординации, что я не должна решать за него, чего достойна и чего нет. Если не скажет просто: это ваш выбор – и не попрощается со мной. Всему есть предел. Сколько еще он будет терпеть мои глупости. 

Лорд Кэрдан не сделал ни того ни другого. Он встал из-за стола и подошел ко мне. Я испуганно отпрянула. Его следующий вопрос потряс меня до глубины души. 

- Я неприятен вам, леди Касавир? 

- Н-нет… милорд. 

- Тогда почему вы шарахаетсь от меня, как от прокаженного?

- Простите, милорд.

- Сядьте. 

Он положил мне руку на плечо и властно усадил в кресло. Сам встал сзади. Сердце колошматилось от волнения и непонимания. Что происходит? Что он делает? 

- Сейчас расслабьтесь максимально. Вы слишком напряжены, поэтому совершаете ошибочные поступки. Я вам помогу. Просто доверьтесь мне. 

Он положил обе руки мне на плечи и начал разминать, аккуратно и бережно. Расслабиться?! Как это возможно, когда мужчина – не отец и не врач – трогает твое тело?! Но против воли я начала успокаиваться. Его прикосновения, его голос – тише и мягче обычного – подействовали на меня лучше, чем бабушкина настойка пустырника на меду. 

- Признайтесь честно, леди Касавир. Причина вашего беспокойства – виконт Морад Керн? 

- Я не могу… нет, милорд, дело не в нем, дело во мне. 

Мой голос дрожащий голос не убедил даже меня саму, не говоря уж о лорде Кэрдане. 

- Я слышал, как вчера он разговаривал с вами. Полагаю, сегодня он вел себя с вами в такой же манере? 

Я боялась отвечать. У нас в Тарве, в нашей детской компании, не любили тех детей, кто жаловался взрослым на других. Не сомневаюсь, в Академии так же. Нигде не любят стукачей. 

- Леди Касавир, я спрашиваю не для того, чтобы из-за ваших обвинений наказать виконта. Я должен принять решение, сообщить ли вам некую информацию, которая в ином случае вас не касается и не должна стать известной вам. На мое отношение к виконту ваши слова никак не повлияют. Меня беспокоит ваше состояние, а не его поведение. 

Он оставил мои плечи в покое, взял табуретку у стены, придвинул к моему креслу и сел прямо напротив, почти вплотную, широко раздвинув ноги, чтобы не касаться меня коленями. Вместо этого мои колени коснулись края табуретки. Лорд Кэрдан смотрел мне в глаза, близко-близко. У него оказались светло-серые глаза, и я едва не утонула в них. 

Раздался стук в дверь. 

- Я занят! – рявкнул милорд, резко отстранившись, а потом снова наклонился ко мне. – Ну так что, леди Касавир? Скажете правду? Это виконт Керн довел вас до такого состояния? 

Я кивнула, удерживая слезы. Но удержать не могла и опустила голову, чтобы он не увидел. Глупо и наивно. Конечно, так близко милорд видел все. Он взял меня за подбородок и поднял так, что мое лицо оказалось в нескольких дюймах от его.

- Касавир. То, что я собираюсь вам сказать, должно остаться строго между нами. Никто, ни баронет Распет, ни монна Гэлэйн и мэтр Игни не должны этого узнать. Скоро об этом станет известно всему королевству, но до той поры вы должны молчать. Поклянитесь, что ни слова не вылетит из ваших уст за дверью этого кабинета. 

- Клянусь, - прошептала я. 

Лорд Кэрдан провел большим пальцем по моим нижним векам и скулам, вытирая слезы. Затем встал, шагнул назад, оперся на стол и начал говорить, глядя на меня сверху вниз.

- В семье виконта Морада произошло неслыханное несчастье. Его отец из ревности убил его мать. Я принимал участие в расследовании инквизиции, потому узнал об этом одним из первых. Вчера я сообщил о том самому виконту. Можете представить, в каком он сейчас состоянии? Как бы вы сами чувствовали себя, случись такое в вашей семье, упаси Создатель? Виконт никогда не отличался покладистым характером. Он всегда был несколько… ершистым. Сейчас, когда его постигло такое горе, он пытается выместить на ком-то свое состояние. Вы просто подвернулись ему под руку. Я не хочу делать ему замечание, потому что, согласитесь, ваша обида по сравнению с его трагедией – довольно мелкое событие. Вы сможете справиться. Он – нет. Теперь вы понимаете?

- Понимаю… 

У меня сжалось сердце от сострадания к недругу. Теперь, можно сказать, бывшему. Как можно ненавидеть человека, у которого случилась такая беда? 

- Вы больше не будете расстраиваться из-за виконта Морада?

- Не буду, милорд…

- И не будете наговаривать на себя, якобы вы недостойны учиться в Академии? 

Я помотала головой. 

- Вот и хорошо. Лучше работайте усерднее, не отвлекаясь на глупости. Между прочим, ваш друг баронет усиленно просвещает вас в особенностях академического обучения. Он предупредил вас о ремонтных повинностях?

- Нет, милорд.

- Вчера я сообщил вам, что строительство здания Академии будет продолжаться еще год. Все это время студенты обязаны принимать в нем участие. Два дня в неделю по шесть часов. Вас это тоже касается. Ближайшие дни – послезавтра и следующий. Я внесу вас в списки и передам начальнику работ. Подходите без опозданий. Детали можете уточнить у вашего друга баронета. Полагаю, это он стучался и сейчас нетерпеливо ждет под дверью. 

- Я обязательно приду!

- Вы помните, Касавир? Никто не должен услышать от вас о несчастье с родителями виконта. В первую очередь – баронет. Его семья приближена ко двору. 

- Я не скажу ни слова, милорд! Спасибо вам…

- За что же, Касавир? 

- За участие. За помощь. За доверие. Никто не сделал для меня столько всего лишь за одни сутки. Не понимаю, чем я заслужила такую милость. 

- Когда-нибудь поймете, Касавир, - проговорил он мягко и провел ладонью по моей щеке, едва касаясь кожи. Затем подал руку и поднял меня с кресла. – Если что-то еще будет вас так же смущать, не стесняйтесь заходить ко мне. Буду рад помочь. 

***

Кэрдан с удовольствием наблюдал, как малышка из Тарвы вновь затрепетала от его прикосновения. Ни дать ни взять – мотылек, бьющийся в сачке ловца! Как же его возбуждал этот трепет… Небольшая манипуляция дала отличный результат: он успокоил расстроенную девушку, не потревожив при том виконта Керна, и в очередной раз расположил к себе Касавир. 

Он проводил ее до двери, прямиком в объятья беспокойного Распета. Похоже, верзила баронет либо вот-вот влюбится в степную бабочку, либо уже влюбился. Ловкий ход Кэрдана – наградить девчонку тайной, которую ни в коем случае нельзя ему выдавать. Сама по себе тайна ничего из себя не представляла, довольно скоро преступление в доме де Ремисов станет общественным достоянием. Но необходимость скрывать и умалчивать остановит рост доверия и помешает скорому сближению Касавир с Вуларом. Разделяй и властвуй – этим приемом ректор Магической Академии владел в совершенстве. 

Он применил магическое зрение, чтобы понаблюдать за происходящим в холле Гильдии. Распет бросился к девушке, крепко обнял ее. 

- Касавир! Как же я переволновался! Что случилось, зачем ты неслась к милорду сломя голову?! Он вызывал тебя? И почему ты не спустилась вниз, где была? Я ждал тебя. 

- Прости, Вулар… Я никак не могла спуститься и предупредить тебя. Милорд обязал меня посещать его занятия. Я была на уроке. 

- Зачем?!

- Не знаю. Наверно, мне нужно заниматься больше и усерднее, чтобы увеличить дар. Он ведь у меня небольшой. 

- Очень странно. А что ты делала у него в кабинете? 

- Он рассказал о ремонтной повинности. Послезавтра я должна явиться на строительство здания Академии. Ты расскажешь, куда подходить и во сколько?

Распет отмахнулся.

- Ах, это. Забудь. Это не обязательно. Я не хожу туда сам, а плачу начальнику работ, и он нанимает строителей сверхурочно. 

- Мне нечем платить, так что придется идти самой. 

- Я заплачу за тебя, не переживай. 

- Нет, Вулар, я не могу принять!

- Да брось, Касавир, деньги совсем небольшие. Для нашей семьи. 

- Нет. Милорд сказал, что внесет мое имя в список. Я приду сама. 

Баронет сделал еще несколько попыток переупрямить Касавир, но тщетно. Кэрдан с наслаждением подглядывал за перепалкой. До чего занятная девица. Безусловно, не дурочка, но немыслимо наивная и доверчивая. Она привыкла, что злой человек зол в речах и поступках. А кто говорит мягко и проявляет заботу – добрый. Жизнь не сводила ее с хитрецами, у которых за сладкими речами кроются черные помыслы. Она жила в маленьком городке среди простых людей – в замкнутой общине. В таких местах бесполезно маскировать грязные намерения. Слишком тесно живут люди, слишком долго знают друг друга. Рано или поздно все выплывает наружу.

В крупных городах мерзавцам и ублюдкам раздолье. Легко затеряться в многолюдье, некому разоблачить коварную цель, прежде чем она будет достигнута. Малютка Касавир еще не знает, что за рыбки плавают в мутных водах большого города. Верит, что весь мир так же прям и последователен, как ее родной Хвелтин. Как она сама. Кэрдан собирался достичь цели прежде, чем она постигнет истину. До чего прелестно. Игра обещает быть презабавной. 

***

Остаток того дня я провела в полусознательном состоянии – то ли сонном, то ли зачарованном. Сегодня лорд Кэрдан касался меня так часто, как ни один мужчина за всю жизнь, включая отца. В классной комнате, когда мне пришлось протискиваться мимо него в дверной проем. В кабинете, когда массировал мои плечи. Потом вытирал мне слезы и наконец погладил по лицу на прощание. Я помнила эти моменты наперечет. Они что-то значили? Он трогал меня как ребенка, который нуждается в утешении?.. Или… 

О том, что могло быть "или", я не смела думать. Глупо и дерзко. Я – бездарная студентка, к которой он почему-то отнесся снисходительно. Я не имею права порочить его даже в мыслях, приписывая непристойные намерения. Он никогда не позволил бы себе касаться студентки как женщины. Да и зачем оно ему? Я ничего из себя не представляю. Такой мужчина наверняка пользуется успехом у столичных красавиц. Невзрачная провинциалка не заинтересует его. 

Чем больше я раздумывала, тем увереннее приходила к выводу, что лорд Кэрдан просто заботился о моем самочувствии. Остальное – мои глупые домыслы. Но как приятно было вспоминать его прикосновения… И как тяжело удержаться от фантазий о чем-то большем, нежели простая забота…