Сердце Бога

Просыпаюсь я среди ночи резко — словно кто-то шепнул мне в само ухо моё имя… Или мне это только кажется? Комната окутана синим сумраком, словно мир вокруг затаил дыхание. Лунный свет вырезает острые тени, воздух звенит тишиной: ни один звук с улицы, ни один скрип комнаты — ничего. Всё стоит на своих местах — книжный шкаф отбрасывает узкую тень, занавески едва колыхаются, дверь чуть приоткрыта. Я хочу потянуться за телефоном — проверить время, убедиться, что это просто кошмар, но тогда я вижу её. 

Девушка. Прямо в углу моей комнаты стояла девушка. Бледная, почти прозрачная, словно сотканная из лунного света, словно призрак из фильмов. Я просто чудом сдерживаю крик в своей груди, глядя на нее с ужасом, боясь даже моргнуть. 

— К … Кто вы? — все, что выдаю я. Ну, а вдруг призраку будет приятно, что я с ней вежлива — и она решит меня не убивать? Она глядит на меня, и в её глазах есть нечто такое, что заставляет забыть, как дышать. Свет внутри неё мерцает, словно заблудившийся отблеск чужой жизни. Лицо, едва различимое в полумраке, отображает печаль, которую я никак не могу понять.

— Дан… — ее голос едва касается слуха, напоминая мне дуновение ветра. — …Лея.

Может, это она пытается говорить со мной сквозь этот невидимый ветер, словно сама тишина обретает голос. Но откуда тут мог быть ветер, когда окна все закрыты, а ночь застыла, не дыша? 

— Ты кто? — спрашиваю тут же я, чуть твёрже. — Ты дух?.. Призрак? Полтергейст?

— Нет… Ты… Слышишь… — ее голос напоминает треск. В какой то момент мне стало больно слышать его, от чего мне пришлось закрыть их руками, поморщившись. Ее голос рвётся.

— …Пора… Вернуться… — произносит она, и, прежде чем я успела ей ответить или как минимум задать вопрос, её лик исчезает.

Я просыпаюсь снова. Или… Все же в первый раз? Мое сердце колотится, как сумасшедшее, а все тело и постель мокрые от пота. Одеяло сброшено, комната пуста и… Разгромлена.

* * *

Раннее осеннее утро 30-го сентября в закрытом частном лицее Англии должно было пройти как обычно. Даже несмотря на то, что нам с братом сегодня исполняется четырнадцать, мы не ожидаем чего-то необычного в этот день. Разве что шквал звонков и сообщений от знакомых и семьи. Этот день должен начаться с чашки горячего чая и пары тостов, просмотра мировых новостей — о том, где сегодня знаменитые «Стражи» спасли людей или снова засветились например — а затем продолжиться парами и медленным ожиданием вечера. Всё должно было пройти спокойно и монотонно, но именно эта ночь и это утро изменили нашу жизнь полностью. 

Тишину разрывает мой крик — отчаянный, сорвавшийся сам собой и эхом разносящийся в стенах общежития. В комнату стремительно вбегает мой брат, неуклюже запутавшись в рубашке, которую, видимо, надевал в тот момент. Его чёрные волосы слегка взъерошены, а белая прядь на челке кажется и вовсе забавной, что крайне нетипично для столь педантичного человека, как он. 

— Какого черта, Дана?! — возмущается Демиан, глядя на меня. Я все так же сижу на кровати, однако комната выглядит так, словно после погрома. Моя прическа, наверное, ничуть не лучше, чем у брата. Длинные, волнистые, черные волосы оказываются на удивление спутанными, а на лице виднеется след от подушки. 

— Что произошло здесь?! — произношу я дрогнувшим голосом. Демиан оглядывается вокруг и, видимо, в этот момент пытается найти в голове адекватный ответ.

— Какого… Как это произошло? — повторяет он тише, шагнув ко мне, настороженно осматриваясь вокруг. Идеально убранная комната, где всё всегда лежало на своих местах, оказалась в одно мгновение разворочена. Все мои сложенные учебники и сотни блокнотов раскиданы по всей комнате, а один канцелярский карандаш и вовсе закинут на люстру. 

— Я не знаю… Я проснулась и все уже было таким. Это ведь не похоже на ограбление? Дем, что делать… Помоги… — проговариваю я, пока брат молча анализирует всю ситуацию. 

— Так, ладно… Окей. Я бы пошутил про землетрясение, но мы не в Японии и не в фильме, — говорит про себя брат, осматривая зону поражения. — Может, ты просто  настолько ненавидишь этот лицей, что подсознание решило выразить свой протест через уничтожение его во сне?

— Это не смешно!

— Кому как… Ладно, думаю, с этим мы еще успеем разобраться позже. Я же надеюсь, ты не собираешься устраивать такие фейерверки каждый день?

— Демиан! — я готова чуть ли не плакать. — Ты ведь не оставишь меня с этим? Дем, прошу…

— Я бы с радостью, но, увы, мой долг перед человечеством держится на трёх принципах: не вставать раньше восьми; не трогать обугленные занавески — особенно если они всё ещё дымятся; — и… о да, точно: избегать всех форм утренней физической активности. Так что, прости, сестрёнка…

Я невольно нахмуриваюсь, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Сегодня будет видео-звонок с родителями. 

Он замирает.

— Это что, угроза?

— Это напоминание для тебя: если они увидят, что моя комната выглядит так, будто мы здесь взрывали химию или устраивали финальный бой, они решат, что нас надо снова перевести. Знаешь, куда? В ещё более закрытую школу. Наверное, в Шотландию или сразу в тундру — туда, где в душевых стоят камеры, а на ужин по понедельникам подают капусту.

Он прищуривается: 

— Ты манипулируешь мной через страх перед капустой?

— Абсолютно.

— Подло.

— Зато эффективно.

Он вздыхает и театрально опускается на стул.

— Ну хорошо, но только потому, что капуста — это действительно зло. И, потому что я не хочу объяснять маме, почему у нас в потолке торчит вилка.

Я обнимаю себя, и в этот момент Демиан бросает взгляд на мою руку, на которой покоился браслет нашей матери. 

— Дана, твой браслет… — говорит он тихо, и я тут же опускаю взгляд. Золотой браслет с большим голубым камнем в центре был отдан мне ещё в далеком детстве, хотя мне сложно вспомнить, когда именно. Мне казалось, что браслет был со мной всю жизнь. Мама лишь изредка напоминала не снимать его и нигде не оставлять, ссылаясь на семейную реликвию и дорогостоящий камень. Поломку такой реликвии нельзя будет скрыть или где-то купить такую же, новую. Камень в центре браслета треснул — тонкая линия рассекла его поверхность, словно живой шрам. Ну что за день сегодня!?

На занятия мы решаем не идти, сославшись на недомогание, хотя злоупотреблять этим трюком часто не получится. А как только следы утреннего конфуза оказываются устранены, компьютер подаёт сигнал входящего звонка. Голосовой ассистент спешит уведомить нас, что звонит мама. Переглянувшись молча с братом мы шагаем к компьютеру и принимаем вызов. 

— Ну и как там мои малыши? — темноволосая женщина на другом конце экрана улыбается. Она выглядит все так же — с аккуратно собранными волосами в высокий хвост, уложенной челкой, деловым костюмом и легким, ненавязчивым макияжем. Судя по тому, что она сидит на заднем сидении машины, едет она не спасать человечество, а на спасение их с отцом компании от финансового краха. 

— Здравствуй, мама… — произносим мы в унисон, слегка натянуто улыбаясь ей. 

— А почему так нерадостно? — она изгибает густую черную бровь. — Ведь сегодня ваш день, и мы выслали вам подарки. Не могу поверить, что вам уже четырнадцать! Вы у меня уже такие большие…

— Но недостаточно, чтобы вступить к Стражам, верно? — перебивает её вдруг Демиан. Я слегка вздрагиваю от его голоса и, мельком взглянув на брата, тут же возвращаю свой взгляд к экрану ноутбука. Лицо мамы тут же меняется, и она тяжело вздыхает. 

— Мы уже разговаривали с вами на эту тему. Вам стоит подождать ещё всего два года, и затем…

— Вы снова поднимете возраст для вступления. Интересно, только до скольки, хм… Может, до двадцати? Или сразу до сорока? — Дем наклоняется чуть ближе к экрану, подавшись вперед от спинки стула. 

— Демиан О’Нил! — говорит мама, бросая на него строгий взгляд. Брат плюхается назад и отворачивается. 

— Я знаю, как вы хотите вступить к нам, но не я одна принимаю эти решения. Так было определено большинством…

— И вы были в их числе! — возражает он. Я накрываю руку брата, стараясь хоть так успокоить его.

— Отец не с тобой? — я решаю сменить тему, понимая, что сейчас они снова будут лишь ругаться.

— Нет, он обещал набрать вас вечером. Лео тоже хотел вам позвонить, но его миссия не позволяет выйти сейчас на связь, так что я без понятия, когда он свяжется с вами… — говорит она тут же. Я хотела было спросить ещё про старшего брата или про отца, но её кто-то окликнул со стороны, и она тут же заговорила:

— Все, я уже приехала, и мне надо бежать. Ведите себя хорошо и помните, что я вас очень люблю!

Отец звонит ближе к вечеру, когда только освободился. В своем темном, облегающем костюме, который никогда не нравился брату, и с идеально уложенными волосами он выглядит особенно собранным. Главное правило Стражей — спасать мир красиво, ведь за ними бегают толпы камер и фотографов, готовые снимать их ежеминутно и с любого ракурса. Они должны не только красиво выглядеть в кадре и говорить, но и стараться наносить как можно меньше вреда инфраструктуре. 

— Поздравляю вас, четырнадцать лет — уже значимая цифра… — улыбается он нам. — Я очень горжусь тем, кем вы становитесь и как учитесь.

— Отец, когда уже закончится эта ссылка? — без церемоний и прямо в лоб спрашивает брат.

— Это не ссылка, сынок. Вы там в безопасности… Прежде всего — от самих себя.

— Это красивая тюрьма — с забором и занавесками. Мы ведь годами готовились, мы не боимся!

— А я боюсь. Каждый день боюсь за вас, и именно поэтому вы не здесь. С днём рождения! Берегите друг друга, и… Держитесь подальше от неприятностей.

Больше всего мы ждали звонка от старшего брата Леона, зная, что он ни за что не пропустил бы этот день, но, похоже, так и не смог выйти на связь из-за задания. Ему повезло: он был на четыре года нас старше и вот уже как три года он состоял в рядах Стражей. Леон — наш неполнородный братом. Отец у нас один, но вот свою мать Леон так и не знал: ведь после его рождения она неожиданно сбежала, оставив их с отцом одних. Но вскоре отец встретил маму, и родились мы. Однако отношения Лео и мамы изначально не складывались, но со временем они хотя бы перестали бурно конфликтовать. Совсем  недавно ему исполнилось восемнадцать, и он съехал жить отдельно. Брат нас очень любит и часто заступается за нас перед мамой, из-за чего у них, собственно, и возникают конфликты. Он тоже поддерживает нашу идею вступить к Стражам, но его не слушают — ровно как и нас. 

Когда нам было еще по тринадцать лет, мы пытались активно доказать, что готовы быть частью команды. Команды супергероев, под названием «Стражи». Но целый год мы слышали одно и то же: «Вы ещё дети».

Родители уже тогда были легендами. Они спасали мегаполис от хакерского хаоса, годом ранее остановили искусственный интеллект, пытавшийся управлять сознанием людей, а еще раньше — они обесточили глобальную техно-мафию. И это они сделали лишь вдвоем. В их команде много людей с уникальными способностями: Глациор владеет стихией льда, Молния бегает быстрее ветра, Вулкан обладает неуязвимостью и нечеловеческой силой — и это лишь малая часть. Наши родители не обладают супер силой — только интеллектом, деньгами и точными расчётами, но они всё равно считаются незаменимыми в команде. А нам, их детям, не позволено даже прослушать полную версию отчёта миссии.

Это несправедливо. Два года назад нам сказали, что набор начинается с четырнадцати лет. Нам было всего двенадцать, и тогда, преисполненные надежд, мы начали готовиться: физическая подготовка, стрельба, логика, технологии. Дети других Стражей, обладающие способностями, были приняты сразу после своего четырнадцатого дня рождения. А нам за полгода до праздника вдруг сообщили, что возраст вступления подняли до шестнадцати.

Мы были злы, мы были в отчаянии и начали действовать самостоятельно. Каждый вечер мы выбирались из дома, надевая купленные втайне маски и костюмы, и боролись с грабителями, насильниками, угонщиками и мелкими преступниками, до которых не доходили руки у Стражей. Полиция была также занята менее важными делами, поэтому мы с радостью перехватывали их работу. Мы учились быть героями. Это длилось всего пару месяцев, пока родители как-то не прознали и не «сослали» нас в частный закрытый лицей в Англии. Там наша жизнь изменилась полностью. Вечно влажный климат, полный контроль со стороны преподавателей и ИИ-ассистентов. У нас было дорогое общежитие, нам с братом выделилась мини квартирка, в которую входили две наши комнаты, общая кухня-студия с залом и ванная. Это был единственный плюс: нам не нужно жить с другими детьми вместе. Однако у нас нет времени ни дышать, ни думать — всё занято этикетом, тяжелой учёбой и спортом. Дни тянулись медленно и мучительно — до сегодняшнего дня. 

* * * 

С нашего дня рождения прошла уже неделя, но странности — как и те жуткие сны — не прекращаются, а лишь становятся всё сильнее день за днем. Например, на моих ладонях начали вспыхивать синеватые отблески, похожие на языки холодного пламени, и происходит это всякий раз, когда меняется мое настроение. Злость, агрессия, усталость, радость — абсолютно всё вызывает странную бурю в груди. В момент проявления этой странной силы мои зрачки вспыхивают слабым светом. Также мне стали сниться странные сны. Вернее — один сон. Женщина — или, может, всё же девушка — стоит одиноко в какой-то красивой комнате и зовёт. Я едва её вижу, лишь дух её мерцает сквозь солнечный свет. Её облик дрожит, будто отражение на воде, готовое исчезнуть от малейшего движения воздуха. Она произносит моё имя и её голос больше похож на шёпот ветра — такой же прохладный и легкий. Кто она и чего хочет — я не могу понять, но это начинает меня настораживать. Голос её как и всегда обрывается, словно передо мной во сне стоит не тень женщины, а осколок её души. Она говорит мне что-то о магии. Но, самое ужасное — после каждого такого сна моя комната превращается в руины.

— Нет… — шепчу я, садясь и чувствуя, как от моего движения с потолка сыплется пыль. — Только не снова.

— Угу, не снова, а уже по расписанию, — отзывается голос из соседней комнаты, полный тяжёлой иронии. Между нашими комнатами уже есть дырки в стене. — У тебя, случайно, внутри нет настройки по времени? Типа будильника?

Он встаёт со своей кровати и идёт в сторону моей комнаты, вскоре уже сидя напротив меня, жуя огурец.

— Это… Это случилось снова ночью? — лепечу я, глядя на его невозмутимое лицо. — Я… Я не помню, как…

— Ну, в какой-то момент ты стала бормотать что-то себе под нос, потом свет мигнул у меня в комнате, и я решил, что если притворюсь мёртвым, то, может, выживу, — он кусает огурец. — Кстати, сработало.

— Почему ты меня не разбудил?! — восклицаю я, в панике осматривая комнату и масштабы её разрушения. Моя любимая кружка с котом была злосчастно расколота. 

— Ну, может, потому что я не самоубийца, — пожимает он плечами. — Я видел, как твоя магия раздавила термокружку, а ведь она была из титана.

— Нам следует убрать это всё,— вздыхаю я, пытаясь встать. — У тебя, кстати, порядок не лучше моего. Я не хочу опять начинать утро с того, чтобы спасать наш шкаф от обрушения.

— А я не хочу начинать утро с морали. Но, видишь ли, мы оба страдаем, — бурчит он. — И потом, я работаю над атмосферой, и мне такое нравится. Хаос — это творческая среда, и, кстати, ты её отлично создаешь. Все великие умы работали в беспорядке.

— Я делаю это не по своей воле…

— Верно, а по воле магии. Может она намекает тебе, что ей не нравится порядок?

Магия. Слово, которое в нашем мире было либо фольклором, либо угрозой. Магией обладали немногие жители нашей земли и в основном на практике это оказывались: либо обычные фокусы, либо супер сила. Настоящая и сильная магия была в основном романтизирован в фильмах, книгах и комиксах. Обладать настоящей  магией мечтал каждый. Когда я стала замечать за собой эти странности, меня, конечно, поначалу одолел страх, но затем я замялась и подумала: это наш шанс. Наш собственный. Тот, которого не было у родителей. Но это ли не странно? Почему эта сила есть у меня, но не у братьев или у родителей? Сколько бы я не пыталась задавать себе этот вопрос и сколько я не изучаю нашу родословную — всё пусто. Про родителей мамы мы ничего не нашли — по её словам, они рано погибли. А вот семья отца была из маленького городка, где они открыли свой магазин и заложили в папу зачатки деловой хватки. Но до нашего рождения они тоже не дожили: болезнь забрала их вскоре после свадьбы наших родителей. 

После устранения беспорядка мы переместились в наш небольшой зал, где обычно завтракаем или же смотрим новости. Там же стоит тренажёр для стрельбы , встроенный в большую плазму рядом с холодильником. Брат обожает его и тренируется каждый день, сбрасывая пар. Родители называют это «полезной тренировкой» и считают нужным для нас. 

— Шесть градусов на юго-востоке. Координаты подтверждены, — проговаривает ИИ-ассистент, нажимая на виртуальные кнопки с такой машинной точностью, что на это временами можно залипнуть. 

— Завтрак? — спрашивает Дем, протягивая мне тарелку с омлетом и держа в другой руке свою чашку чая.

— Благодарю, но, пожалуй, откажусь… — бурчу я, отодвигая еду и начиная убирать учебники в рюкзак. — Сегодня вечером. После отбоя. Подземный ангар.

— Ты уверена? — брат взглядывает на меня мельком и на его лице играет знакомая мне ухмылка. 

— Как никогда ранее…

* * * 

Подземный ангар мёртв — слишком тихий, слишком забытый. Мы нашли его в первую неделю нашей «ссылки». Он стал нашим убежищем — местом физических тренировок и тайников. С потолка свисают перекрученные провода, будто сорванные корни давно умершего дерева. Возможно, он выглядит не привлекательно, но сейчас внешняя эстетика — последнее, что нас волнует. Демиан шагает первым, держа планшет в руке, и, как всегда, с напряжённым взглядом.

— Всё чисто. Ни камер, ни слежки, и даже ИИ-хранитель в спящем режиме, — сообщает он. — Родители не заметят.

Я не отвечаю. В груди всё сильнее стучит… Не сердце — сила. Порой этот глухой стук становится таким громким, что заглушает весь окружающий шум. Браслет на запястье — золотой обруч с треснувшим синим камнем — почему-то только раздражает меня и постоянно притягивает взгляд. Нося его каждый день, я ощущаю себя словно в тесной клетке. Однако это длится недолго: вскоре стук в груди умолкает — и я слышу нечто другое. 

— Данелия? — Демиан останавливается и оборачивается ко мне.

— Слышишь? — шепчу я. — Тишина… И шёпот.

Брат замолкает и прислушивается, но… Ничего. А вот я слышу. Шёпот. Он был как дыхание, прорвавшееся из пустоты, как эхо, несущее слова, которых не было ранее и не должно было быть никогда: «…Дочь неба… меня… слыш…».

— Она снова здесь… — я прикладываю руку к стене. Та холодная, словно хранит в себе тишину веков, но воздух вокруг дрожит — будто живой.

— Кто? Ты о ком? — оборачивается в любопытстве брат. Я ведь так и не успела ему обо всем рассказать. 

— Я не знаю её лично, но она зовёт меня. Всю неделю. С того самого утра, как треснул браслет и изменился мой глаз. Я думаю… Это всё — она.

— Она… Ведьма? — Демиан настораживается и чуть сильнее сжимает планшет в руке.

— Нет. Не думаю… Не знаю… она ничего не говорит, только зовет меня, и всё… — я оборачиваюсь к брату и натянуто улыбаюсь. — Все ее слова всегда обрываются… — добавляю я тише, отводя взгляд в сторону. 

Эта ситуация пугает меня. Я бы хотела поговорить с ней и понять, чего она хочет, но… Она слаба. Очень. Её голос будто рвётся сквозь время и забвение.

— Возможно, это потому, что ты обрела новую силу. Потому она и зовёт тебя.  — предупреждает об опасности или… Не знаю… — старается рассуждать здраво Демиан. 

Вдруг лампы на потолке мигают. Ветер — в закрытом ангаре — кружит вокруг них, поднимая пыль в серебряную спираль. Из воздуха появляется тень — бледная, едва различимая, с длинными развевающимися волосами и печальным взглядом.

— Данел… — шепчет она и исчезает. На месте духа появляется некая трещина — едва заметная, словно надлом в самом воздухе, где свет искривляется и дрожит хрупкой гранью. 

— Ты это видишь?! — Демиан отступает на шаг от центра ангара. 

— Вижу. Думаю, стоит уходить отсюда… — шепчу я ещё тише, отступая так же шаг назад к брату. 

* * * 

На следующее утро мы всё же отправляемся на занятия, пусть ночью было довольно-таки трудно сомкнуть глаза, но отметки за посещаемость влияют на  итоговые оценки, так что пришлось идти. Проходит один урок, затем второй — а я так и не могу сосредоточиться. Мысли всё время ускользают, возвращаясь к ночи. Одно дело, когда эта тень приходит во снах, но вчера с братом мы её увидели наяву. После себя она оставила странную трещину — едва возможную там. Хорошо, что брат ее тоже увидел — значит, я не схожу с ума. И вот, сидя в классе у окна и глядя на облака, словно они способны ответить на все волнующие меня вопросы, что роятся в голове, я вдруг резко ощутила… Давление. Точно гроза собирается внутри меня самой.

— Данелия О'нил, может, ты поделишься с классом тем, что показалось тебе таким интересным за окном? — резко оборачивается учитель. Я вздрагиваю и мгновенно краснею. Весь класс одновременно поворачивается в мою сторону с интересом.

— Извините, — выдыхаю я и машинально сжимаю левую руку — ту самую, с браслетом. Камень под трещиной дрожит, как капля ртути на грани разлива. 

Учитель разворачивается обратно к доске. Он не успевает сказать ни слова.

Окна вдруг захлопываются с грохотом, хотя никто к ним даже не притрагивался. Листья и бумаги влетают, закружившись по классу в диком вихре. У кого-то падает бутылка с водой, кто-то вскрикивает — воздух оживает, словно подчинённый чьей-то неведомой воле. Все оглядываются, не понимая, как в столь ясный день могла возникнуть такая внезапная непогода и откуда мог просочиться такой сильный сквозняк. Но в следующий миг всё стихает — так же резко, как и началось. Тишина. Как будто ничего и не было.

Учитель роняет мел.

— Кто… Кто это сделал?! — весь класс молчит в ответ и лишь гулкое перешёптывание прокатывается по рядам, и только мой брат с ужасом поворачивается в мою сторону. Я же опускаю взгляд на треснувший браслет — камень больше не светится. Облака за окном не дали мне ни одного ответа, а вот вопросов становится всё больше. 

* * * 

Поздним вечером в комнате гудят компьютеры, мерцают голограммы — мягкий свет ложится на стену, окрашивая те в холодные оттенки. Они переливаются будто отблески чужого мира на стекле. 

— Ты больше не можешь это скрывать, — говорит Демиан, опираясь на стол. — Всё выходит из-под контроля. А если бы ты подняла весь класс? Между нами, сейчас ты, официально, — самый опасный человек в лицее. 

— И что, рассказать всё родителям? — перебиваю я. — Они же нас и так сюда сослали, в тени держат. А если узнают — запрут где-нибудь, увезут, запретят… А, может, и вообще разделят! 

На последних словах вздрагиваем мы оба. Нет, такого исхода не может допустить никто из нас. Мы всегда были вдвоем — он единственный человек в мире,  кто знает абсолютно всё обо мне, кто поддержит любую мою идею и задумку. 

— Но… А вдруг они помогут? — неуверенно произносит брат. Он из тех, кто в обращается за помощью к взрослым лишь в крайнем случае, но сейчас… Он боится за меня. И страх этот растёт с каждым днём. 

— Или испугаются, или уничтожат то, чего не понимают. Ты же знаешь, что они сделали с проектом “Магнум” — прикрыли, стёрли, потому что не могли контролировать. А я? Я не подконтрольна, Демиан.

Он отворачивается. На экране медленно вращается голограмма семейной фотографии. Если смотреть со стороны — и правда можно подумать, что это любящая семья из пяти человек. 

— Значит, мы вдвоём. До конца, — тихо говорит он.

Я киваю.

— До конца.

* * * 

Прошло несколько дней после того случая в классе. Мы вели себя тише обычного, не желая лишний раз привлекать внимание преподавателей, воспитателей и — тем более — цифровых кураторов, наблюдавших за каждым нашим шагом и готовых доложить родителям о любой странности. Я стараюсь держать силу под контролем, не позволять эмоциям вырываться наружу, но что-то изменилось. Мысленно я всё возвращаюсь к тому ангару — он словно зазывает нас. Почти так же, как голос в моей голове. Нас мучает множество вопросов и я по-прежнему не нахожу ни одного ответа. Возможно, вес они покоятся там?  

— Дем, ты… Ты помнишь ангар? — тихо спрашиваю я, оборачиваясь на него. — Мне кажется… Что там есть какой-то проход. Или портал. Меня будто тянет туда.

— Ты ведь это не серьезно… — я молчу и он понимает, что я не шучу. — Это безумие. Мы даже не знаем, что там.

— То, что происходит со мной — безумие. Разве не лучше найти ответы там, чем ждать, когда я подниму в воздух весь этот чёртов лицей?

— Если мы поедем туда, мы можем не вернутся, — тихо отвечает он, и я тут же поникаю. Однако он продолжил: — А если не поедем, ты можешь потерять себя.

— Тогда — сегодня ночью, — говорю я. Брат только молча кивает. 

Сборы проходят на удивление быстро. Никто из нас не знает, что брать в неизвестный мир — ведь в другой реальности нет инструкции. В рюкзак летит все: запасная кофта, тёплые носки, папин армейский фонарик, нож, который мы тайно умыкнули из класса «основ выживания» еще в старой школе, фляжка с водой, шоколадка — по настоянию Демиана, «для моральной стабильности» — и мой блокнот с рисунками, мыслями и сном, который я начала записывать неделю назад.

Я нервничаю так сильно, что ладони становятся липкими. Всё внутри будто вибрирует от напряжения. Демиан натягивает свою чёрную куртку, проверяя карманы. В нём было странное спокойствие — как у пилота перед катапультированием. Он излучает решительность — ту самую, за которую я всегда его любила и немного боялась одновременно.

— Готова? — спрашивает он, когда мы останавливаемся перед дверью.

Я глубоко вдыхаю и лишь потом киваю.

— Если что, — добавляет он, — будем импровизировать. Нам не впервой

Я нервно усмехаюсь и снова киваю. 

Мы выскользнули в ночь. Лицей спал, за окнами — ни звука. Даже погода, на удивление, приятна и спокойна: лишь ветер треплет ветви. Мы шли, почти не дыша, будто сама тьма могла нас выдать. 

В подземном ангаре всё по-прежнему: разбросанные детали, потухшие экраны, искорёженные стойки. Только в центре по прежнему зияет трещина в пространстве. От неё исходит лёгкое мерцание, и воздух вокруг будто пульсирует вместе с ним. Нечто странное  тянется из этого пролома — невидимое, но ощутимое, словно сам воздух здесь стал другим.

— Готова? — Демиан поправляет перчатку и бросая на меня короткий взгляд. Я киваю. За нашими спинами — рюкзаки со всем необходимым, хотя мы до последнего так и не знаем, на что идем и что нас там может ждать. 

— Вместе? — спрашивает он.

— Всегда.

Я делаю шаг в центр ангара. Почти интуитивно вытягиваю руку к трещине. Вторую мою руку крепко сжимает брат. Всего мгновенье проходит, как вдруг яркая вспышка ослепляет нас двоих и мы оба ощущаем невесомость, теряя ощущение земли под ногами. 

Ощущение полёта или лучше сказать падения. Пространство гнулось, разрывалось и срасталось заново, а сердце выстукивало не страх, а ожидание. В какой то миг все пространство исчезало и мы кубарем плюхнулись на идеально белый мраморный пол. Воздух был холодным, пропитанным ароматом чего-то приторного, словно всю комнату провоняли ароматными свечами.  Над нами высились колонны, инкрустированные серебром, а потолок сиял мягким светом, будто сам свод неба спустился к ним. 

— Ты в порядке? — я тут же поднялся первым, оглядываясь и протягивая руку сестре. 

Она слабо кивнула, приподнимаясь с прохладного пола. Мы оказались в огромном помещении — тронном зале или храме. Свет струился откуда-то сверху, без видимого источника. Всё было слишком… красиво, чтобы быть реальным. Мы даже не успели нормально осмотреться или скрыться, как вдруг тяжёлые двери в конце зала распахнулись и во внутрь вошла девушка. Она была одета в белоснежное платье из дорогой ткани, украшенное драгоценными камнями, из за чего, каждое ее движение платье блестело и мерцало на свету. Волосы, светлые с лёгким серебристым отливом, были собраны в плетёную косу и закреплены тиарой. Мы замерли и Дана дернула меня в сторону, к боковой колонне. Это спасло нас от обнаружения. 

— Принцесса Каденс, прошу… — за ней поспешно бежал какой-то старик в мантии, похожий на монаха. — Вы не можете отказать вашему народу в такой чести! Вы, как единственная наследница империи Аэтерион обязаны…

Он тут же запнулся, когда девушка резко остановилась и глянула на него суровым взглядом. 

— Еще слово, Бруно, и я превращу тебя в одно из самых дешевых украшений. А сейчас ступай прочь! — проговорила она строго. Он явно был не доволен, но подчинится все же пришлось. Когда дверь за ним закрылась, она тяжело вздохнула и направилась к центру комнаты.

Мы с сестрой молча переглянулись и решили, что нам надо отсюда уходить. Вдруг эта принцесса сегодня не в настроении и дешевым украшением станем мы? Оглянувшись по сторонам и прикидываясь как можно покинуть данную комнату, я случайно наступил на треснутую часть мрамора и эта девушка резко обернулась на звук. Она явно не ожидала нас увидеть — её шаги замедлились, взгляд остановился. Вначале ее взгляд излучал гнев и непонимание, почему ее просто не оставят в покое? Но потом, ее глаза скользнули по нам более внимательнее и взгляд изменился, но не на испуг, а на изумлением.

Секунда — и она прижала руку к груди.

— Вы… — прошептала она. — Но как..?

Мы переглянулись. Почему она смотрела так, будто знает нас и просто не ожидала тут увидеть?

— Простите… — начал я, отступая назад и наспех найдя руку сестры. — Мы… не знаем, как оказались здесь. Мы сейчас же оставим вас…

Она качнула головой и удивительно, как она на каблуках так быстро оказалась перед нами.

— Это невозможно… — её голос сорвался. — Как ваши имена?

Это было странно, но не думаю что она не знала. Она скорее хотела удостоверится в своей правоте или ошибке. 

— Данелия и Демиан О’Нил. Нам правда жаль, что мы так … — начала говорить моя сестра, но тут, нас резко схватила за руки эта девушка и потянула в сторону боковой галереи. Мы не успели сопротивляться — её хватка была крепче, чем ожидалось.

— Сюда, быстро, пока никто не увидел!

— Подождите! Но кто ты вообще?!

— Потом объясню. Сейчас сюда выдвигается сменный патруль, если вас увидят здесь без разрешения монахов — вы пленники. Вы должны быть более скрыты здесь.

Эта фраза звучала как укор. Отец нас бы уже давно отчитал по самые уши за то, что нас так быстро раскрыли, а мама скорее причитала о том, что нам и в 25 рано идти к ним в Стражи. Мы вбежали в продолговатый коридор. За поворотом оказалась узкая дверь, ведущая в закрытую комнату — похожую на старую библиотеку. Девушка заперла дверь изнутри, тяжело дыша.

— Меня зовут Каденс. Я — принцесса Империи Аэтерион и… кажется, ваша двоюродная сестра.

Мы смотрели на неё, не веря. Она замолчала.

— Так, — прошептала Дана, стоя рядом со мной, — ты сейчас серьезно говоришь?

Весь наш мир рушился на мельчайшие осколки. Каденс начала рассказывать историю о том, что наша мать была тут принцессой и младшей дочерью. И по закону жанра, бежала на землю, отказалась от всех титулов и где повстречала отца. Что магия внутри моей сестры — это не случайность, а закономерная наследственность. Что у нас есть бабушка императрица и что этот второй мир такой же дом для нас. Она рассказала, что магия Данелии очень сильна и если ей не научиться пользоваться, она может погубить носителя. 

— Это все какой то бред и только… — шептал я себе под нос, шагая со стороны в сторону. 

Слушая ее больше часа мы все никак не могли собрать картину воедино. Все рушилось на первой фразе : ваша мама была принцессой и ваша бабушка жива. Для достоверности своих слов, она показала нам юношеский портрет нашей матери, который хранился до сих пор и… да, это наша мать. Нам лгали изначально, с первых дней нашего рождения. Эта буря злости накрыла мою голову — они подвергали нас опасности, сами того не понимая! Я обернулся к сестре, на которой висело куда больше ответственности и которая больше меня пострадала от лжи матери.

— Здесь вы будете в безопасности, — Каденс опустилась на скамью и решила первая прервала длительное молчание. — Этот отсек раньше принадлежал моему учителю, но после его смерти никто сюда не заходил.

Комната, в которой Каденс спрятала нас, казалась забытой частью дворца — давно покинутой, пыльной, но не разрушенной. Полы были выложены светлым деревом, а на стенах висели потускневшие гобелены с изображениями летящих в небе существ — возможно, духов. Запертая на два замка и защищённая древними заклинаниями, она служила убежищем, о котором знали единицы.

— Нам стоит выбираться отсюда… — сказал я тише, запустив руку в волосы. — Несмотря ни на что, у нас завтра занятия и.. у нас будут большие проблемы, если мы там не окажемся. Да и к тому же, это звучит слишком подозрительно. Из ниоткуда взявшаяся сестра и бабушка…

Каденс все это время смотрела на Данелию, словно изучала ее для дипломной работы. Потом заговорила тихо, будто боясь, что её слова услышат стены:

— Ты родилась с силой, но ты ей не обучена и это опасно — для тебя и для всего твоего окружения. Магия либо подчиняется, либо рушит всё. Я своими глазами видела трагические примеры неудачных испытаний или применений магии тем, кто ею плохо владел и не был под присмотром. — она запнулась и перевела кратко на меня взгляд, после чего вновь вернулась к Данелии.

Я прислонился к перилам, сложив руки на груди, и усмехнулся.

— Это точно, вы ещё не видели её во сне.

Я обернулся к сестре и кивнул.

— Каждый вечер, она совершает уничтожение комнаты и все это происходит во сне. 

Пауза.

— Во сне, Каденс.

Каденс только мягко улыбнулась на мои слова.

— Это неудивительно.

— Что? — переспросили мы с Даной в унисон.

— В ней слишком много магии накопилось, — спокойно объяснила она, подперев щеку ладонью. — И она её вообще не использует. Внутри у неё — давление и оно только растет. Магия — она не просто живёт в тебе, но еще и ищет выход. Если ты не дашь ей канала, она будет искать его сама. Через сон, через чих, через эмоции. Особенно если магия сильная и долгое время подавляется.

— Погром как побочный эффект… — пробормотал я, качая головой. — Чудесно

— Это не шутки, — сказала Каденс серьёзнее. — А вполне реальная угроза.

— Очаровательно, — хмыкнул я.

Данелия всё это время молчала и в её взгляде читалось что-то вроде страха. Я знал этот взгляд. Я наклонился к ней ближе.

— Ты не виновата, слышишь? Это не ты во сне сходишь с ума и громишь всю округу. Это всё они — эти… волшебные вихри.

Каденс согласно кивнула.

— Всё поправимо и обучаемо. Магия не должна быть случайностью. Если ты начнёшь работать с ней, использовать её каждый день — она станет твоей союзницей, а не взрывным механизмом.

— А если я не хочу быть магом? — тихо спросила Данелия.

Каденс посмотрела на неё мягко, но отрицательно покачала головой.

— Тогда ты станешь сосудом, который однажды лопнет. Магия не спрашивает, хочешь ли ты её. Она уже внутри тебя и тут выбора нет — есть только путь. И либо ты идёшь по нему… либо он идёт по тебе.

Мы на секунду замолчали. Только ветер гудел где-то в далеких башнях. Я повернулся к Данелии, хмыкнув.

— Ну, удачи, сестрёнка. Теперь, если ты опять во сне поднимешь стол, я буду знать, что это не бессознательность — а сознательная лень не тренироваться.

Она закатила глаза, но уголки её губ чуть дрогнули.

— Если ты мне ещё раз скажешь, что я ленивая, я подниму не стол — а тебя. И без сна.

— На самом деле, — начала тихо Каденс. — Я знаю место, где ты можешь обучиться магии.

— Где? — хрипло спросила Данелия.

— Так так так, не нужно, слышите? Не нужно забивать ей голову всяким.

— В Имперской Академии. Там обучаются маги со всех шести империй. Простолюдины, дворяне, принцы и принцессы — там все равны. Там ты сможешь тренироваться и изучать природу своей силы.

Я еле сдержался, дабы не закатить глаза. Тишина слишком тяжело повисла в комнате. За окнами вдалеке зарычал гром, хотя небо было ясным. Данелия стояла молча, перебирая пальцам застежку от кофты, а я выжидающе смотрел на нее. Всё внутри меня колебалось — страх, злость, непонимание. Но ещё сильнее — чувство, что сейчас произойдут решающее действие. 

— А туда так легко поступить?  — хмыкнул я слабо, решительно вставая с места и расхаживая по комнате. 

— На самом деле — нет, но я могу в этом помочь. Я ведь принцесса и я состою в ученическом комитете. Если ты согласишься…

— Звучит все очень подозрительно, ты правда думаешь, что после этой крупицы информации мы…

— Я согласна, — тихо сказала она. — Я останусь.

Каденс выдохнула с облегчением и обняла её. Я тут же обернулся на нее и с тяжелым вздохом закрыл на минуту глаза. Это конец. 

Ночь была тиха, но в воздухе витала тревога. Лёгкий ветер шевелил полупрозрачные занавеси в кабинете, в котором мы с Даной стояли лицом друг к другу. Каденс недавно вышла из кабинета — разговор между нами был долгим и тяжёлым.

— Это не наш мир, Дани, — мой голос звучал хрипло, ведь я едва сдерживал эмоции. — Мы должны вернуться. Родители с ума сойдут, если поймут, что нас нет. А ты — ты сама говорила, что мы должны быть вместе.

Она стояла молча, пока в ее глазах горел мягкий синий свет, отражающий тревогу и испуг.

— Я помню, что говорила, — сказала она тихо и медленно взяла мою руку в свою. — Но я… я чувствую, что не могу бежать от этого больше. Ты сам слышал, я могу быть опасна. Ты сам все видел, Демиан… Всё, что во мне было — всё, что я пыталась сдержать… Оно вырывается. Если я не научусь управлять этим, я могу навредить тебе или Леону. 

Я отвернулся и подошёл к арочному окну, за которым расстилалась бездонная пропасть ночного неба.

— Мне здесь нечего делать, — тихо сказал я, все взвесив. — Здесь всё чужое. Волшебство, титулы, пророчества… Я блин даже не маг.

Я замолчал, и наступила пауза. Через несколько мгновений дверь мягко отворилась — Каденс вошла, держа в руке сферу, светящуюся изнутри. В ней был силуэт Данелии.

— Я закончила, — сказала она. — Двойник Данелии готов. Он вернётся на Землю и будет вести себя как Данелия и родители ничего не заметят.

Я тут же резко обернулся.

— Это… безопасно? Нас точно не раскусить с этой штукой?

Каденс кивнула и вручила нам два камня. При помощи этих штук можно созваниваться даже сквозь миры, как она нам объяснила. 

— Он не живой. Это просто оболочка, созданная из света, камня и памяти. Он не навредит никому и исчезнет, как только Данелия решит вернуться — или если вы захотите раскрыть правду.

Сестра кивнула и тихо сказала Каденс, явно сдерживая улыбку:

— А сарказм — это его защитный механизм. Не обращай внимания, он на самом деле пушистый и добрый. А также все знает и умеет.

Я закатил глаза.

— В ком-то из нас должен хотя бы остаться здравый смысл.

Но тут, на моих словах, Дана подошла ко мне ближе и протянула руку.

— Я даю тебе слово, что не остаюсь здесь навсегда. Я не хочу быть тут принцессой и или каким то заклинателем . Мне просто нужно… время. Дай мне возможность научится контролировать магию, а потом — я сразу вернусь.

Я взял ее руку в ответ и достаточно долго молчал. Я все никак не мог решится оставить ее тут, взвешивая все риски, пока Дана выжидающе смотрела на меня, но не перебивала и не подгоняла. 

— Ладно, но обещай... Обещай, что ты не растворишься в этом мире, Данелия. Ты — моя сестра, а не волшебная феечка. Нам еще в стражи поступать! И всегда звони мне и будь осторожна! 

— Обещаю, — шепнула она и тут же обняла меня, чтобы скрыть набегающие на глаза слезы. Уж мое плече сразу учуяло влагу. — Я — твоя сестра.

— И как ты вообще будешь жить без моих утренних монологов? — пробормотал я, пытаясь улыбнуться, поглаживая ее по спине. — Без сарказма, без моих гениальных планов по спасению мира и заварке кофе с точностью до миллилитра?

Она всхлипнула уже громче — не заплакала, нет, но звук сорвался, как сквозняк в пустой комнате.

— А ты без моих ночных кошмаров и выбитых штор справишься?

Я усмехнулся, хоть и горло сдавило.

— Сомневаюсь. Квартира без погромов — не квартира. И всё же…

Позднее в ту же ночь я вместе с двойником Даны покинул дворец на одной из небесных колесниц, скрытой магией Каденс. Я не оглядывался, но сердце сжималось от страха и предчувствия — как будто я только что прощался навсегда. 

В покоях Каденс всегда пахло жасмином и старинными книгами. Шторы из тончайшего серебристого шелка колыхались при каждом дуновении ветра, проникающего через высокие арочные окна. Я сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и играла с краем своего рукава, не зная, куда деть мысли после разговора с Демианом.

Мы распрощались лишь час назад, но уже чувствовалась пустота — как будто рядом оторвали половину души. Каденс лежала на кровати, уткнувшись в подушку, но я знала: она не спит. Тишина была слишком наполненной, слишком осторожной. 

— Почему моя сила не сработала раньше? Почему только после 14? — тихо спросила я вновь, не поднимая головы от мраморного пола. 

— Я думаю, что всему виной браслет, что на твоей руке, — произнесла она тихо, сжав мою руку и глянув куда то перед собой. — Я ощущаю на нем магический блок, скорее всего он был изготовлен по специальному заказу. Это украшение способно лишить магии любого волшебника в этом мире, но твоя магия оказалась сильнее и она вырвалась, разрушив блокирующий камень. Теперь это просто побрякушка…с остатками защитного эфира.

Я накрыла браслет рукой и еле заметно вздохнула. Я решила не снимать его и забрать в академию, в качестве напоминания о доме.

Прошло два дня с тех пор, как мы расстались с братом во дворце. Каденс тайно спрятала меня в своей комнате и наложив заклинание на внешность, дала возможность гулять по дворцу днем и куда лучше разглядеть его и узнать про него. 

Иногда мне начинает казаться, будто я живу в иллюстрации из старой книги — той, которую я нашла однажды в домашней библиотеке, ещё в детстве. На глянцевых страницах были нарисованы дамы в пышных платьях, с кольцами и ожерельями, и мужчины в тяжёлых доспехах, с мечами у пояса. Еще тогда я думала: “Как же им неудобно”. А теперь — это моя реальность.

Здесь, в Империи, нет джинсов. Вот вообще. Ни простых, ни порванных, ни обтягивающих, ни цветных. Только платья — длинные, многоярусные, шелковые, парчовые, с кружевами и вышивкой, приталенные, с рюшами. Иногда красивые, да… но чаще всего просто неудобные. Особенно когда пытаешься пробраться сквозь колючие кусты или подняться на башню, стараясь не наступить себе на подол. В те моменты я вспоминаю свои старые, поношенные штаны с мягкой тканью и карманами. Ах, карманы… Люди тут даже не подозревают, какое это чудо — иметь место, куда можно просто засунуть руки, не думая об этикете. А еще скучаю по своим кедам, которые мне пришлось заменить на неудобные туфли. По капюшону и джинсовой куртке. По тому ощущению, когда волосы можно просто заплести в небрежную косу, надеть толстовку и идти в магазин за мороженым. Здесь такое даже представить трудно, не то что бы воплотить в жизнь. Даже просто выйти одной или побыть наедине с собой — уже событие, особенно для девушки. Во дворце куча народа, много стражи и знати, от которых прятаться намного труднее, чем от родителей на земле. И всё же, в этой архаичности есть что-то… живое и забавное. Например, вещи пахнут мылом и полевыми цветами. Воздух весь пропитан дымом, воском, и ароматными травами. Запахи костров, сырости, пряных масел и пота — всё перемешано и идёт волнами. Здесь нет дезодорантов, кондиционеров, стиральных машин. Только мыло и вода, и та, не всегда тёплая. Каждый вечер сейчас— как сцена из старого фильма, только не снятого, а прожитого.

Здесь нет электричества, нет ни ламп, ни зарядок, ни беспокойства о том, что у телефона один процент. Кстати да, тут вообще нет телефонов или интернета. Нет мемов, ни глупых видео под музыку, ни сообщений от Демиана через пять минут после ссоры. Всё общение исключительно в вживую или на худой конец, через вестников или магические зеркала и камни, если ты богат. Но, здесь еще есть много чего удивительного. Вот к примеру, зачарованные парные блокноты. Один у меня, другой — у Каденс. Пишу в своём, и слова тут же появляются у нее. Чернила проступают прямо на странице, будто кто-то невидимый ведёт перо. В мире без телефонов, это — как личный чат. Но магия не работает через Wi-Fi. 

Здесь — свечи, канделябры, очаги. Тепло от живого пламени, и темнота — настоящая, глухая, такая, что в ней теряешь не только дорогу, но и чувство времени. Я скучаю по ночнику у своей кровати, который по лёгкому нажатию на кнопку наполнял комнату легким светом. Здесь вместо лифта — платформа, зачарованная на подъём, будто её толкает невидимый ветер. Вместо уличных фонарей — кристаллы, что загораются, когда рядом проходит человек. Они так же мягко светятся янтарным светом и гаснут, когда ты уходишь. На Земле всё это делала техника, в здесь это— магия и это, пожалуй, самое удивительное. Потому что магия здесь — не сказка, не редкость. Она тут — часть быта, везде. Она живёт в вещах, в людях, в самой архитектуре. Например, магические двери, что открываются только на голос хозяина, книги, что перелистываются сами или расчески, распутывающие волосы без боли. Даже духи здесь варят вручную, с травами и чарами, подбирая аромат по характеру.

А ещё здесь всё куда… медленнее. Чтобы получить новость из другой Империи, нужно ждать несколько дней или общаться напрямую через волшебный камень, который находится в комнате совета. Чтобы вылечить простуду, иногда зовут лекаря с тележкой трав и противных микстур. Даже письма пишутся вручную — чернила, перо, сургуч. Это красиво, да, но я скучаю по клавиатуре, по быстрым «ок» и смайликам со скобочками.

Иногда мне кажется, что я попала в живое средневековье. Всё — и архитектура, и одежда, и даже запахи. Да, особенно запахи. Но при всём этом — есть что-то такое, чего не было даже в самых крутых фильмах о магии. Здесь она чувствуется в воздухе, люди знают заклинания, но при этом управляют стихиями, лечат прикосновением или убивают взглядом. Это страшно… и восхитительно. И, пожалуй, это — то, что действительно отличает этот мир от Земли.

Я уже почти не скучаю по соцсетям. Но иногда, когда сижу на балконе дворца и смотрю на бескрайние облака, мне хочется сделать фото. Просто так, чтобы запомнить этот момент или поделиться с кем-то, кто поймёт. С Демианом, с Леоном… с самой собой. Но у меня нет камеры, только глаза и сердце. И, может быть, это даже лучше.

Дворец Империи Аэтерион, известный как Лириан, величественно парит в вышине над столичным городом — Гексалис. Каденс рассказала мне, что этот город находится ровно между шестью главенствующими империями в этом мире . Основание нашего дворца опирается не на камни или землю, а на силу древних левитационных кристаллов — артефактов, заключающих в себе дыхание ветра, благословение богов и свет звёзд. Эти кристаллы, вделанные в основание башен и своды арок, сияют мягким голубым светом и постоянно поддерживают строение в воздухе, словно оно подвешено к небесам самой волей богов.

Вся архитектура Лириана словно соткана из света и тени. Высокие шпили тянутся ввысь, словно хотят дотронуться до солнца, а готические арки создают иллюзию бесконечного восхождения. Стены построены из белоснежного камня, который не тускнеет ни от времени, ни от погоды. При свете дня они отбрасывают почти эфемерное сияние, а ночью отражают звёзды, будто сам дворец стал частью неба. 

Дворец  находится в центре, окруженный парящими островами земли, в основаниях которых также находятся эти кристаллы и которые даруют людям место для постройки своего жилья, небесных городов и более мелких поселений. На этих островах есть свои леса, озера и даже водопад, который падает бесследно вниз и исчезает в воздухе легкой влагой. 

Центральным чудом дворца считается Небесный Сад — парящая терраса, находящаяся за дворцом и окружённая невидимыми ветрами и прозрачными балюстрадами из заколдованного стекла. Там растут растения, которые не касаются земли: цветы, висящие в воздухе, деревья с шелковыми на ощупь листьями, по которым струится роса, переливаясь всеми цветами неба на солнце. В центре сада находится древнее древо, которое казалось бы вросло в огромного размера кристалл и которое, по легенде, обладало памятью этого мира и могло рассказать куда больше тем, кто мог слышать. 

Залы Лириана высоки и просторны. Полы выложены серо-синим мрамором с инкрустацией из небесного кварца. Окна — витражи, изображающие сцены из жизни предков: вознесение дворца, получение божественной силы, битвы с демонами, знаменитые правители. Один из самых священных залов — Зал Вознесения, где проходят церемонии благословения. Здесь даже воздух кажется чище, и каждый кто входит, чувствует лёгкую дрожь — будто здесь ощущает присутствие чего-то большего, божественного. Императорский род Вентриэль издавна гордится своим положением и могуществом. 

— Мы высоко не потому, что хотим властвовать сверху. А потому, что были первыми, кто услышали голоса святых. — сказала мне Каденс, во время нашей прогулки вдоль залов. — Для знати Аэтерии Лириан — символ чистоты, силы и благословения. Для врагов — недостижимая крепость, а для магов, чувствительных к небесной энергии, — источник вдохновения, ясности и силы.

Покои принцессы Каденс находятся в восточном крыле дворца Лириан — самой светлой его части, где солнце поднимается каждое утро прямо напротив окон. Комнаты находятся в одной из башен. Потолок высокий, сводчатый, украшен резьбой в виде переплетающихся перьев и тонких ветвей неведомых деревьев. Цветовая гамма покоев — жемчужно-белая и светло-серебристая. Ткани на окнах и кровати полупрозрачные, будто сотканы из облаков, — особая ткань, впитывающая дневной свет и излучающая его ночью как мягкое сияние. Пол покрыт ковром с вышивкой в виде роз ветра и символов Дома Вентриэль.

Центр комнаты занимает округлая кровать с балдахином, украшенным лёгкими лентами, развевающимися от сквозных потоков воздуха. Над кроватью парит хрустальный глобус с картой империй, которая обновляется сама, показывая изменения в магических потоках. В нише у стены — письменный стол из небесного дуба, впитавшего в себя магию высот. Тут Каденс изучает заклинания, пишет письма, отдает приказы, помогая бабушке в управлении империи, дневники древних магов или её собственные записи, а рядом всегда лежит раскрытая книга с самыми обычными романами. Полки с артефактами и кристаллами аккуратно встроены в стены. Маленький балкон, открывающийся наружу, защищён магическим куполом — здесь Каденс наблюдает звёзды или практикует магию, не покидая покои.

Вторая комната — гардеробная и ванная, где пар из воды сливается с ветром, создавая туманные вихри, очищающие тело и мысли. Здесь же хранятся её тренировочные доспехи, множество платьев, плащей и форменная одежда школы.

Каденс также уже выбрала для меня комнату — чуть выше своих покоев, в более уединённой башне. В этом помещении окна открываются на Небесный Сад, и ветер, обдувающий листья и цветы, доносит в комнату живое дыхание сада. Моя комната чуть меньше по размеру, чем комната каденс, но гораздо больше моей комнаты на земле. Стены здесь из того же светлого камня, но переплетены с магическими жилами мягко реагируют на присутствие мага — свет становятся ярче, когда я вхожу и воздух теплеет.

В центре — высокая кровать с покрывалом в цвете утреннего неба. Над ней — тонкая серебряная цепочка с подвешенным кристаллом, реагирующим на магическую энергию и эмоции хозяйки. Это не только украшение, но и магический компас: он указывает направление к ближайшему сильному источнику силы или к тем, кто меня любит. У окна — кресло и небольшой столик, идеально подходящий для чтения, ведения дневника или созерцания сада. На стенах — места для артефактов и будущих трофеев. Пока там пусто, но Каденс повесила один амулет с гербом нашей империи — как напоминание: здесь твое место. Пол покрыт тонким ковром с узором облаков и символов защиты. А в углу комнаты установлена магическая сфера для тренировок — безопасное пространство для первых попыток управлять стихиями.

Все эти дни, Каденс усиленно обучала меня правилам, этикету, истории и наукам, а так же — базовым навыкам в моей магии. Все казалось куда легче, на словах… но вот на деле, все был куда сложнее. Магия отказывалась мне подчиняться, в именах и датах я путалась, а местный этикет давался очень трудно. У нас была всего неделя, на все это… и если в начале, я думала что этого времени хватит еще с лихвой, то сейчас я уже сомневалась, что хоть что то запомню.

Время за изучением летело очень быстро и вот уже мы отправляемся в эту самую академию волшебства. День тогда был холодным, серым и туманным. Каденс провела меня через заколдованные ворота, сразу за которыми мы свернули в боковой проход, скрытый иллюзией. Сестра держала меня крепко за руку, словно боясь упустить и потерять тут, ведя меня по гулкому коридору, стены которого пульсировали мягким светом от встроенных кристаллов. Дворец мы покинули без проблем. Только с приближением к академии, я стала ощущать внутреннюю тревогу: а правильно ли я все делаю? А зачем я вообще тут? В если меня раскроют? 

— Пока ты — гостья. Официально, — шепнула Каденс, глянув на меня мягко, — Но к вечеру ты станешь ученицей. Я уже подала заявку от Империи Неба. Завтра ты будешь числиться как “Данелия Скайрин”. Не забудь эту фамилию!

Ах да, материк — это земли Аэтериона, которые находятся внизу, на земле. Там живут простые люди, и в основном там мало кто владеет великой магией. Вся знать или просто сильные волшебники живут уже на верхних островах Аэтериона.

— Но я… я ведь все еще ничего не умею, — моя рука вздрогнула и тут же была накрыта рукой Каденс. — Я не готова. Я просто…

— Ты обладаешь магией неба, Данелия. Наша является одной из важнейших в этом мире, и ты справишься. Им просто нужно увидеть, что ты обладаешь магией и все, никто не ждет от тебя высоких балов. Всему, что ты не знаешь, тебя обязаны обучить уже в самой академии. — Каденс улыбнулась мне, но не как принцесса, а как старшая сестра, которая наконец обрела кого-то столь близкого для нее.

Прибыв в Имперскую академию, я могла рассмотреть ее куда получше, чем в кристаллах памяти, из комнаты моей сестры.  Школа Волшебства — Имперская Академия располагалась в самом сердце центральной столицы  Гексалис, на нейтральной территории, где пересекались границы всех шести Великих Империй. Это место считалось священным — древняя магия земли сама защищала его от войн, политических игр и вражды, охраняя хрупкое равновесие между державами.

Здание школы напоминало мрачный, величественный замок, вырезанный из очёрного обсидиана и серого камня. Башни поднимались в небо, словно вытягивались к звёздам, а окна — высокие, стрельчатые, — отливали цветами зачарованного стекла. Готические арки, лабиринты коридоров и витражи с изображениями древних магов, героев и мифических существ создавали атмосферу одновременно тревожную и завораживающую.

В центре школы возвышалась Башня Шести Ветров — символ единства шести Империй. Она служила обсерваторией, библиотекой и местом заседаний Совета Наставников, где встречались представители каждой Империи. 

Правила школы были жёсткими, но справедливыми. Был запрет на устраивании поединков вне тренировочных площадок. Любой представить знати был здесь без прислуг и помощников, потому обслуживать себя они были вынужден самостоятельно. Каждый ученик носил специальный перстень с печатью Академии — магическую защиту и пропуск в закрытые зоны. Академию нельзя было покидать, до тех пор, пока официально не дадут тебе разрешение на это или не наступят академические каникулы. 

Пока я переодевалась, Каденс рассказывала мне все эти правила, дабы отвлечь от стресса перед экзаменом. Пока мы шли в зал, каждый из учеников с восторгом смотрел на мою сестру и лишь потом я узнала, что — Каденс Вентриэль, принцесса Империи Неба, была одной из самых известных учениц. В 17 лет она уже считалась выдающейся фехтовальщицей и знатоком Законов Воздуха. Её уважали за силу и холодный рассудок, хотя многие восторгались и ее красотой. Она часто помогала новичкам адаптироваться, особенно тем, кто был напуган магией или прибыл из других империй.

Вскоре мы уже оказалась в Зале Озарения — древнем зале, где каждый новичок проходил обряд принятия и сдавал свой первые вступительные задания. Экзаменационный зал Академии был величественным: своды зала терялись где-то под потолком, усыпанным плавающими светильниками в форме стихийных символов — огонь, воздух, вода, земля, свет и тень. В воздухе витал запах старых книг и немного — магии, которая пульсировала в полу, в стенах, даже в воздухе. В центре зала стояли длинные столы, за которыми рассаживались абитуриенты. Здесь проводилось первое знакомство преподавателей с учениками, которых определяли в поток согласно их способностям.

Я стояла в числе прочих, но чувствовала себя чужой. На мне была простая светло-серая туника, завязанная у пояса тонким шнуром — обычный наряд поступающего. Где-то на балконе — Каденс, наблюдала за мной сдержанно, я практически ощущала ее взгляд на себе. 

Экзамен был комплексным. Первым — теория.

Я села и взглянула на пергамент : «Определите разницу между стихиями Ветра и Эфира. Приведите примеры практического применения каждой.»

Взяв перво я метко написала свой ответ : “Эфир — как квантовое поле, только тут оно дышит…”. Я начала писать, сравнивая структуру потоков эфира с электромагнитными волнами, а Ветер — с атмосферной динамикой, с законами Бернулли. Я даже нарисовала схемы, которые в моем мире были бы уместны в физической лабораторной работе. Демиан много ночей просидел со мной, объясняя мне все эти вещи. В принципе, почти все тут работало как на земле, только тут эта энергия называлась магией и исходит она  из человека.

Вторая часть — практика.

Над моим столом зависал прозрачный шар, внутри которого плясал слабый поток воздуха. Нужно было усилить его, не разрушив форму. Это задание было куда сложнее, но сделав глубокий вдох, я потянулась к силе внутри себя. 

“Как на уроках физики… давление, градиенты, направление потока.”

Я представила, что шар — это замкнутая система, и создала внутри него вихрь, направляя его по спирали, стабилизируя мысленно, как бы регулируя «давление» и «вектор силы». Шар загорелся мягким светом — знак того, что задача выполнена.

Экзаменаторы переглянулись. 

Далее шел длинный этап ожидания и распределения по классам. Когда настал мой черёд, я уже была уставшей — позади день знакомств, короткий инструктаж, демонстрация базовых навыков и сами экзамены. 

— Данелия Скайрин — произнесла седовласая магистр Арвин, преподавательница Стихийной магии, с ледяной строгостью в голосе. — Странная фамилия для тех, кто обладает магией Ветра. Ты с материка?

— Да, — спокойно ответила Данелия, слегка кивнув.

— И ты… не пришла к нам из знатного рода? — вставил профессор Элвар, молодой и ехидный наставник Истории Империй, наклонившись к своему другому коллеге, тихо шепнув ему. — У нас что, теперь простолюдины магией владеют на уровне высшей знати? Мир рушится.

Каденс, наблюдавшая за происходящим с заднего ряда, напряглась, но не вмешалась.

— Продемонстрируй нам еще раз, — сказала Арвин. — Элементарное. Например, подъём воздуха и контроль давления.

Я чувствовала, как магия пульсирует внутри меня. Я взяла сферу со стола и осторожно приподняла ее над руками. Потом — усиление, сжатие, и наконец, в зале будто сместилось давление. Волосы учеников на мгновение поднялись, а потом — стихло. Шар засиял и взлетел под купол, не теряя формы. Арвин приподняла брови.

— И это… без посоха? — прошептал магистр Керо. — Она явно показала нам не все, она явно еще сдерживается. Откуда у простолюдинка такие силы? 

— Интересно… — тихо произнёс пожилой магистр и один из старейших наставников Академии. — У неё ядро силы внутри нестабильно, но оно... Ощущение, будто дотрагиваешься до молитвы.

— Кто тебя учил? — строго спросила Арвин.

—Никто, — ответила я тут же, сдерживая волнение. На самом деле, Каденс учила меня все эти дни контролировать магию и таким приемам, сказав что для экзамена это будет важно. — Я… училась сама.

Молчание повисло в воздухе. Юная ученица с золотыми перчатками, сидевшая на балконе и до этого насмешливо скрестив руки, вдруг нахмурилась. Она пришла сюда явно, что бы повеселиться и посмеяться над неудачами новеньких, а тут… 

— Показуха. Может, кто-то подделал вступительные, — прошептала она своей подруге, но та только тихо покачала головой.

В этот день академия жила обычной жизнью: на тренировочных площадках пылали магические дуэли, ученики верхом на пегасах кружили в небесах над башнями, а в Большом Зале наставники принимали новых студентов. Нас было немного, мы пришли уже в уходящий вагон, но ближе к вечеру были известны результаты экзаменов. Так уж вышло, что экзамен я сдала отлично, особенно их местные науки, которые я просто прекрасно изучала на Земле. И вот, меня зачислили на первый курс, а сразу на второй, к людям старше и опытнее. Признаться честно, эта новость меня очень огорчила, но изменить я ничего уже не могла. 

Каденс устроила меня в свою башню — жилой сектор, где обитали другие девушки из разных империй. Перед закатом я получила свою новую академическую форму. Когда я впервые примерила ее, она показалась мне слишком строгой. Почти как доспех — только из ткани и шелка. Но стоило вглядеться внимательнее… она была прекрасна в своей сдержанной элегантности. 

Жакет сидел плотно, подчёркивая осанку и словно заставляя держать голову выше. У него были узкие плечи и слегка расклешённый низ, создающий ощущение лёгкости в движении. Пуговицы располагались в два ряда — ровные, блестящие, холодные на ощупь. Под жакетом — светлая рубашка с высоким воротом, застёгивающимся на тонкую застёжку под шеей. Галстук или лента — у каждого Империя выбирает свой цвет — добавляли личную ноту. Некоторые девушки делали из него бант, другие — строгий узел. Я выбрала что-то среднее, пока не решила, что ближе мне самой. Юбка была до колен, с мягкими складками. Она двигалась почти беззвучно, когда я шла, как будто танцевала вместе с шагом. Ни лишней вольности, ни стеснения — просто ровный силуэт, продуманный до мелочей. Колготки или гольфы — кто как предпочитает, а обувь всегда одинаковая: закрытые туфли на небольшой платформе, с ремешком через подъём. Они были довольно таки удобные, но не бесформенные. Особое внимание было к деталям. Вышивка на краях рукавов, лёгкий кант по подолу жакета, герб Академии на правой стороне груди — всё в ней говорило о дисциплине и гордости. К форме относились здесь, как во второй коже, заботясь и боясь ее помять или испачкать.

Мужская форма выглядела немного строже, чем наша, — словно с детства мальчиков учили не просто учиться, а воевать и править. Или — и то, и другое. Тот же приталенный жакет, но с немного более жёсткой посадкой — плечи подчёркивались сильнее, почти как у взрослых мужчин. Пуговицы, как и у нас, в два ряда, но ткань, казалось, была плотнее — выдерживала и ветер, и дождь, и все сумасшедшие тренировки, что устраивали преподаватели. Рукава — длинные, с манжетами, украшенными гербом Академии. У некоторых ребят — ещё и с символами своих Империй на запонках или в виде вышивки. Под пиджаком — светлая рубашка, чаще белоснежная. Ворот застёгивался плотно, как у нас, но галстук у них был узкий, чаще всего прямой — не бант, не лента, а чёткий акцент. Каждый завязывал его по-своему — кто то аккуратно и симметрично, в некоторые как попало, лишь бы держалось. Брюки были тёмные, прямые, с едва заметными стрелками. Ни складок, ни декоративных элементов — всё строго. Они всегда казались мне немного длиннее, чем нужно, будто вырастут ещё и догонят форму. Обувь у них была почти такая же, как у нас, только без ремешка. Устойчивые ботинки с тонкой подошвой, делая шаг у парней  всегда громче. Я слышала его издалека: тук-тук-тук по мрамору коридоров. У некоторых был плащ — чаще всего у старших или у тех, кто уже показывал выдающиеся способности. Особенно красиво он смотрелся, когда ветер врывался в Академию с восточных окон — и ткань развевалась, как знамя. 

Мне казалось, что форма уравнивает нас всех — но в мужской было что-то… внушительное. Как будто они с детства учились держаться так, чтобы на них можно было положиться. Даже если им было всего лишь шестнадцать. Даже если за этой строгостью скрывались неуверенность, усталость или злость.

Стены комнаты были выложены из гладкого серого камня, украшенного замысловатыми символами, медленно светящимися в темноте — заклинания защиты и равновесия. Потолок был высоким, сводчатым, с кованой люстрой в виде цветка с распускающимися магическими кристаллами вместо лепестков.

Комната была просторной, разделённой на три зоны, каждая из которых — личное пространство одной из девушек. Окна во всю стену выходили прямо на Левитирующее озеро, окружавшее Академию, и если выглянуть наружу, можно было увидеть, как над его поверхностью парят светящиеся лилии и летают духи-стражи.

Мой угол был оформлен просто, но с теплом. Моя кровать стояла у окна, покрытая серебристым пледом, под цвет моей магии. Над ней — полка с книгами по основам магии и историям этого мира. На прикроватном столике — записная тетрадь и пёрышко из крыла небесной птицы, а в воздухе витал лёгкий аромат лаванды и озона. Я не взяла почти ничего из земли, только тот треснутый браслет, который я не снимала, напоминал мне о доме и семье.

Моя первая соседка оказалась второкурсница Лавиния Де Терраль, принцесса Империи Земли — Террагарл, заняла угол у внутренней стены. Она была среднего роста и имея слегка смуглую кожу и зеленые глаза, она напоминала мне благородного эльфа из фильмов и рассказов Земли. Девушка имела волнистые, длинные, каштановые волосы, которые всегда оформляла в сдержанные прически, украшая их одним цветком или тиарой. Она также имела длинные локоны спереди, которые всегда были вне прически и которые она часто накручивалась на палец, когда нервничала. Она очень мало красилась, лишь бы замаскировать милые веснушки на своем лице, которые считала безобразием и уродством. Её пространство было увито живыми лозами и цветами, которые тянулись к источникам света. Кровать — из резного дерева, украшенная мхом и камнями с родного континента. На полу лежал ковёр с изображением горного хребта. Все было сделано в минимализме, но продумано до каждый мелочи. Было видно, что девушка очень скучает по дому и старалась компенсировать эту разлуку через предметы и растения. 

Второй моей соседкой была также второкурсница, Кристал Элионт, принцесса Империи Света — Люминор, жила в противоположном углу — её зона была ослепительно белой, с зеркальными элементами, золотыми вставками, мраморной мебелью и кристаллами, что отражали солнечные лучи по всей комнате. Всё в её пространстве говорило о строгости, контроле и высоком вкусе. Впрочем ее часть комнаты была ровно такой же, как и она сама — высокая девушка с изящной фигурой, которая строилась на частых тренировках и трогах диетах. Ее длинные, ровные, пшеничного цвета волосы были также уложены всегда в высокую прическу и украшались тиарами с большими и ослепительными камнями. Строгий макияж подчеркивал золотого цвета глаза, обувь и украшения — эта девушка старалась выглядеть всегда бесподобно. Она не упускала ни одной возможности напомнить, что её империя — одна из старейших и могущественных. Вежливо-пренебрежительная, она общалась со всеми исключительно в саркастическом тоне. 

 Я сжала расписание так сильно, что ногти впились в бумагу. Нет. Это какая-то ошибка или глупая шутка, возможно провокация и попытка вывести меня из себя. Всё что угодно — только не это. Мало того, что сдав свой экзамен она сдвинула всю рейтинговую доску, подвинув меня на второе место, так ее еще зачислили на мой второй курс обучения. И как вишенкой на торте, стало…

— Это невозможно… — прошипела я сквозь зубы и резко обернулась к администратору. — Простолюдинка? В моей комнате?

Он лишь вежливо кивнул, даже не поднимая взгляда. 

Эта девчонка только появилась в моей жизни, но я ее уже ненавижу. И теперь я должна не просто сидеть с ней за одной партой, делить с ней воздух, но ещё и спать в одной комнате, видеть её лицо каждое утро, слушать, как она дышит ночью? Я резко повернулась и зашагала по коридору, каблуки громко стучали по мрамору, как удары молота. Слуги и ученики расступались передо мной — правильно делали. Сейчас я могла разнести половину академии в пепел. От злости всё внутри пульсировало, будто магия света во мне закипала, стремясь вырваться наружу.

Это унижение и насмешка над моим титулом и над моим положением. Я — Кристал Элионт, принцесса империиЛюминор, воспитанная под светом кристальных сфер, обученная лучшими наставниками континента, — и меня ставят на один уровень с какой-то… кем она вообще была? И она ещё осмелилась улыбнуться, когда мы столкнулись в холле. Её взгляд был слишком прямой, слишком уверенный. Будто она знала, что делает. Будто это она, а не я, была рождена принцессой.

Я стиснула зубы.

Хорошо, если кто-то решил проверить моё терпение — он выбрал не того противника. Я покажу ей, кто здесь звезда и кто сияет по праву, а кто лишь случайно оказался под светом. И если она думает, что сможет легко вжиться в моё пространство — ей придётся научиться гореть. Потому что отныне эта комната — поле битвы.

Я распахнула дверь, и с порога меня окатило… простотой и дешевизной. Моя сторона была безупречна, сторона Лавинии… спорно, но пойдет. Но вот ее? Тонкие шторы, кровать без балдахинов, полка, заваленная книгами, и — Данелия Скайрин. Уже здесь, в моей комнате. Она стояла у окна, будто хозяйка, и что-то тихо напевала себе под нос.

— Надеюсь, ты не привезла с собой клопов ? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти вежливо, но достаточно отчётливо, чтобы показать разницу между нами.

Она обернулась на мой голос. Ни смущения, ни суеты, ни уважения. Обычно, люди ее статуса нам в глаза боятся смотреть, даже дети знатных персон еле сдерживают дрожь в коленках при разговоре со мной. А ведь она даже не поклонилась передо мной.

— Привет, Крис. Рада, что мы будем соседками. Надеюсь, что мы поладим. — она протянула мне руку, как делают мужчины при знакомстве. Она смеется надо мной?

Поладим? Серьёзно? Меня от такого обращения чуть не передернуло. Крис.. так зовет меня только один человек в этом мире и то, ему позволено. Я медленно подошла к своей половине комнаты и щёлкнула пальцами — оставшиеся чемоданы с одеждой, которые я все никак не хотела разбирать, с треском распахнулись, вещи разложились сами собой. Она посмотрела на это с любопытством, но без зависти. Словно изучает.

— Ты всегда так непринуждённо разговариваешь с теми, кто выше тебя по статусу? — спросила я сладким тоном. — Или ты просто притворяешься, что не замечаешь разницы?

На долю секунды в её глазах что-то мелькнуло — не страх, не растерянность. Скорее… холод.

— Я просто уважаю всех людей, Кристал, — спокойно ответила она. — Независимо от титула. Ты ведь тоже человек, верно?

Я сжала челюсть.

— Осторожней, Скайрин. Некоторым забывчивым простолюдинам полезно напоминать, где их место.

Она подняла на меня взгляд. Прямой и твёрдый.

— А некоторым избалованным принцессам полезно напоминать, что свет, в котором они купаются, не делает их лучше других. Он просто лучше освещает их тень.

Тишина.

Лавиния, стоявшая в дверях, будто превратилась в статую. Я не могла поверить. Это она — эта… девчонка из ниоткуда — только что осадила меня? Посмела мне дерзить? Я почувствовала, как щеки вспыхнули, а магия зашевелилась под кожей, но я заставила себя выдохнуть. Не здесь. Не сейчас. Она уже отвернулась, будто разговор завершён, и самое странное — я не знала, что больше раздражает: её дерзость… или то, что внутри меня вдруг возникло чувство тревоги. 

Покинув свою комнату, я направилась в мраморный зал. Моя мать имеет сегодня встречу с советом в здании академи и она пожелала меня видеть. Я не скучаю, как это ярко демонстрирует Лавиния, вовсе нет. Нахождение в академии для меня сравнимо в каникулами, ведь тут я могу дышать свободно, но не сейчас. 

Пройдя в центр мраморного зала, я стиснула кулаки в шелковых перчатках, чувствуя, как под тугим воротником академической формы стекает капля пота. Мать сидела за деловым столом, сделанного из древнего дуба, спиной выпрямленная, лицо — словно высеченное из алмаза. Её глаза светились ярко, но отдавая холодом — так светится Солнце перед бурей.

— Вторая, Кристал, — произнесла она ровно. — Ты — вторая.

Я не ответила. Просто смотрела на блестящий пол под ногами. В отражении виднелась девочка с идеально уложенными волосами и лицом, полным стыда.

— Простолюдинка… Неизвестно откуда, без родословной, без подготовки. Она превзошла тебя во всем: в теории, в боевых заклинаниях, в риторике и силе способностей.

Мать резко поднялась. Шлейф её мантии будто вспыхнул — чистое сияние.

— И ты — принцесса Империи Люминор, потомок Элионтов и моя дочь.

Она подошла ближе, и мне пришлось поднять взгляд, хотя делала я это с большим трудом. От её света хотелось зажмуриться, но я не позволила себе слабость. Ни слёз, ни дрожи, а только напряжённая спина и подбородок выше.

— Если ты не станешь первой — ты станешь тенью, — прошептала она. — А тени в Люминоре не правят. Их топчут.

Я сжала зубы от злости. Эта девчонка даже не старалась быть лучше и судя по ее лицу, она даже не напряглась. Просто была собой и этого оказалось достаточно. Мать смотрела на меня долго, потом медленно отошла.

— Ты ещё можешь исправиться. У тебя есть кровь Света, но  если ты позволишь ей затмить тебя снова… — она не закончила. И не нужно было.

— Поверить не могу, что в принципе веду такой разговор с кем либо из нашей семьи. Почему ты просто не можешь быть, как твоя сестра?

Иногда мне кажется, что я родилась только для того, чтобы быть чьей-то копией. Чьим-то слабым отражением, отголоском. Словно я не Кристал Элионт, а всего лишь “младшая сестра той самой” величественной, безупречной и идеальной. Сколько себя помню, меня всегда с ней сравнивали:

“Смотри, как она себя ведёт. Учиcь у неё.”

“Вот твоя сестра в твоём возрасте уже… ”

Даже когда молчали, всё равно сравнивали. Взглядами, вздохами или вечным разочарованием, которое я чувствовала даже в их объятиях. Я старалась — о, как же я старалась. Пыталась говорить, как она, двигаться, как она, учиться, как она. Улыбаться в нужные моменты, не плакать, когда хотелось кричать. 

Я ненавижу зелень и салаты, но их обожает моя сестра, значит должна любить и я. Я терпеть не могу перчатки, мои руки очень потеют в них, но,  как говорит сестра, их нужно носить, чтобы не дотрагиваться до бедности и грязи. Я не люблю те сладкие духи, которыми брызгается она и которые так любит моя мать… но на другие запахи я даже смотреть боюсь.

Я думала: если я стану хоть чуть-чуть похожей, они наконец-то увидят меня. Не как тень, не как «ещё одну дочь», а как человека. Как дочь, которой можно гордиться, но чем больше я пыталась, тем дальше уходила от самой себя, а её образ — только рос, становился всё более недосягаемым. Я помню, как в детстве стояла у дверей родительской библиотеки и слышала, как отец говорил:

“Старшая — гордость рода. А младшая… ну, ей ещё расти.”

Мне тогда было девять. Я до сих пор помню, как холодно стало внутри. Как будто что-то во мне замерло навсегда. Я просто хотела хоть раз услышать в голосе матери ту мягкость, которую она хранила только для неё. Хотела, чтобы отец посмотрел на меня так, как смотрел на сестру, когда она входила в зал в белом платье и лучи солнца скользили по её волосам.

На следующий день мне было трудно собраться. Всю ночь я потратила над размышлениями о случившемся, но сейчас нужно было собраться. И вот как всегда, заняв своё место у окна я была готова слушать. Аудитория была залита мягким светом из витражных окон, переливающимся на пол сотнями цветных бликов. Ученики первого года — одетые в строгие формы Имперской академии — расселись за парты, готовые слушать. Я сидела с прямой спиной, откинутыми за плечи платиновыми волосами и привычной холодной маской на лице. Дверь открылась.

— У нас новый ученик, — объявил учитель с лёгкой улыбкой. — Прошу приветствовать Данелию Скайрин.

Тихая и уже знакомая фигура шагнула в класс. На ней была та же форма, но сидела она как-то… иначе. Чужая. Девушка выглядела спокойной и собранной, с чёрными, гладкими волосами, которые были собраны в сдержанную прическу, и белой прядью, отчётливо выделяющейся на фоне тьмы. А глаза… Небесно-голубые и глубокие. 

Во мне это вызвало раздражение сразу. Скайрин? Какая простолюдинская фамилия… И откуда только у неё такая осанка и такая выдержка на публике?

Учитель указал ей на свободное место — как назло, рядом со мной. Я еле заметно стиснула зубы, когда Данелия без слов подошла и села, даже не взглянув на меня. Не попыталась поздороваться, не поклонилась, не заикалась, как положено простолюдинке в её присутствии. Она словно игнорировала меня.

Я бросила на неё колючий взгляд. Данелия отвечала спокойствием. Хуже всего — в ней не было даже презрения. Просто… молчаливое равнодушие. И страшнее всего, в это ситуации было то, что это все происходит в моем классе и позади меч сидят мои подруги : Роуз и Селина. Они обе дочери Герцогов, и с первого курса обхаживают меня своим вниманием, дабы я всегда помнила про них в будущем. Я выстраивала свой авторитет целый год, чтобы он сейчас так трещал по швам? Я уже видела недоумение в их глазах…

Каждое движение Данелии — точное, отточенное. Каждый ответ на уроке — уверенный. Идеальное произношение, ловкое владение пером, красивый почерк, идеальное чтение и хорошая память. Этим всем не могли обладать люди с материка! Когда они приходят сюда впервые, то даже пару слов прочесть не могут, что уж сказать о том, чтобы написать что то. Это уже очень подозрительно, но кажется, в этой чертовой Академии только мне есть дело до этого.

Сразу после этого занятия у нас был тренировочный спарринг на посохах, с  магистром Орейном. Конечно, я умею уже колдовать и без него, но из за этой новенькой, учитель настоял на них. Роуз и Селина конечно были возле меня, но ни одна из них не хотела, чтобы я была ее противником, считая себя слабее.

— Кристал, как думаешь, надолго ее хватит? — с легкой насмешкой спросила Селина, глядя на одиноко сидевшую новенькую. Роуз поддержала ее смешком.

Если честно, я даже говорить о ней не хотела, но если я так отреагирую, то они могут подумать, что я боюсь ее.

— Мне плевать, но надеюсь, что ее хватит надолго. Если она сдаться быстро, то это будет уже не так весело… — ухмыльнулась я, на что они согласно кивнули и засмеялись. 

Где то в этот же момент, к нам пришел преподаватель и объявил, что он уже выбрал того, кто с кем будет соревноваться, называя пары. Где то на середине списка, внутри меня закралось неприятное ощущение или предчувствие, что я снова буду с этой девчонкой…

— Селина в паре с Дженис, Лавиния будет с Роуз, Кассандра и Родгар, а также…кто у нас остался? Ах, да … Кристал и Данелия…

— Боги смеются надо мной… серьезно? — прошипела я себе под нос. Что ж, возможно это хороший шанс показать этой выскочке,  то со мной шутить плохо и смеяться надо мной не стоит?

Я закрутила выданный мне посох в ладонях, почувствовав, как тепло света пробежалось по пальцам. Наш инструктор, вышагивал вдоль зала, давал команды и следил, чтобы никто не пострадал.

— Приготовьтесь, — скомандовал он. — Обычная отработка защитных и наступательных базовых чар. Без импульсных атак, без полной силы и без двойных атак. Это учебная дуэль, не арена и не экзамен.

Я едва заметно кивнула и ухмыльнулась. Данелия кивнула мне в ответ — тихо, слишком тихо, как всегда. Только сейчас я заметила в ее глазах панику, о, наконец то она зауважала меня. 

— Не дрогни слишком рано, — бросила я ей с ухмылкой.

— Я и не собиралась, — ответила она. Голос её был ровным, но в нём звенело что-то… глухое, как будто напряжённая струна.

И все началось. Я первая рванулась вперёд — луч света сорвался с кончика посоха, ослепляя, направленный не в полную силу, но точно и чисто. Данелия едва увернулась, выстроив щит воздуха — неуверенно, как новенькая, не привыкшая к своей силе. Я прицельно ударила ещё раз — и снова. Щит дрожали трескался. Я видела, как у неё задрожала рука.

— Уже сдаешься? — усмехнулась я. — Ты же не справишься, давай быть честными… просто встань на колено и извинись.

Что-то сверкнуло у неё в глазах и в следующий миг всё взорвалось. Она не ударила в ответ, у нее даже посоха не было. Она… выдохнула — или закричала, я даже не поняла, но воздух вокруг завибрировал, застонал, завыл. Моё заклинание рассыпалось, как песок. Поток энергии, неуправляемой, дикой, хлынул из её ладоней, срываясь ветром, магическим грохотом, каким-то низким гулом, от которого зал задрожал. Я едва не упала.

— СТОЙ! — голос Орейна был, как удар колокола.

Он мгновенно оказался между нами, его магический барьер поднялся, прежде чем энергия Данелии смогла достать до меня. Волна ударила в защиту с такой силой, что по залу прошёл толчок, как от землетрясения. Где-то в далеке с грохотом рухнул фонарь. Я стояла в оцепенении, а она… Она будто не понимала, что произошло. Дыхание сбилось, волосы разметались, в глазах — испуг и… страх. Молчание повисло, как пепел после пожара. Никто из ребят не шевелился. Даже Веста, которая всегда комментировала всё подряд, молчала, как камень.

— Все свободны, — глухо сказал Орейн. — Немедленно, все покиньте помещение. Кто заговорит — получит выговор.

Мы начали все выходить. Кто-то шептал, кто-то украдкой смотрел на Данелию. А я… Я тоже оглянулась. Та девчонка казалась мне куда более еще странной и подозрительной.

Вечером в нашей комнате Данелия, как обычно, заняла свой угол и принялась заполнять задания по аэромагии, не обращая внимания на напряжённую тишину, что постепенно сгущалась в комнате, словно гроза.

Я же стояла у своего зеркала, не отрывая взгляда от отражения, поправляя складки безупречно выглаженной формы, украшенной знаком Империи Света. Мои мысли поедали меня уже второй день и не давали покоя, а ее всплеск на дуэли выбил меня из равновесия. В комнату вошла Лавиния и постаралась укрыться на своей стороне комнаты, но не выдержав напряжения, я резко обернулась, мой голос прозвенел ледяной хрупкостью:

— Ты не думала, что странно для “простолюдинки” вдруг оказаться в нашем классе? Побеждать старших в рейтинге и на дуэлях, словно это игра? Может, ты кого-то околдовала? Или… кто-то замолвил за тебя слово? А может ты чей то бастард, которого пытаются прикрыть? —  вслух рассуждала я. 

Данелия медленно подняла взгляд от тетради и перевела его на меня. Мои подозрения были вполне логичны и обоснованы и она кажется это тоже поняла. Но всё же внутри у неё вспыхнуло возмущение — это выдавали светящиеся глаза, которые были словно готовы к бою. 

— Может, просто кто-то не выносит проигрыша? — спокойно, но с лёгкой сталью в голосе ответила Данелия. — Я сдала вступительные экзамены сама. Никаких магических благословений, а просто учебники и зубрежка. Пробовала такое?

Лавиния подняла брови, но не вмешалась. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом развевающегося подола моей мантии. 

— Подруга Каденс, да? Какая удобная позиция, но даже если ты прячешься под её крылом, здесь, в Академии, тебя всё равно оценят по знаниям. И однажды, когда правда всплывёт, посмотрим, кто останется на вершине.

— Вершина — не цель, — резко сказала Данелия, вставая. — А ты, похоже, влюблена не в магию, а в свою корону и первое место.

С этими словами она вышла из комнаты, оставив после себя порыв ветра, сдувший несколько идеально уложенных бумаг с моего стола. В тот же вечер вся академия гудела о новенькой и ее способностях. В глазах других учеников Данелия быстро стала загадкой. Кто она? Откуда? Почему такая сильная и умная — но без титула и сильной фамилии?

— И кто вообще эта Данелия? — пробормотал Эйден утром следующего дня, опираясь на колонну и бросая острый взгляд в сторону тренировочной площадки, где недавно проходили магические спарринги. Нет, серьезно, про нее будут все спрашивать? В нашем мире более нет иных тем для разговора?

— О, это ведь та самая «принцесса-ветер». — иронично произнесла я, хрустнув пальцами и закатила глаза. — Простолюдинка с замашками героини. Видимо начиталась легенд и баек, вот и мнит себе многое…

— Хм, — Эйден приподнял бровь. — Я слышал, что она разнесла тренировочный зал одним движением. Воздух едва не вышиб тебе зубы, если бы не преподаватель.

— Тебе полезно иногда помолчать, — фыркнула я, ощутимо раздражаясь. — Ты редко слышишь, когда тебе вежливо говорят «отойди».

Он усмехнулся.

— В этом ты права.

Мы оба замолчали. Было комфортно — как бывает между двумя людьми, которым не надо притворяться. Наш союз не требовал чувств, зато строился на честности.

— Значит, не любишь её? — спросил он спустя пару минут.

Я лишь громко хмыкнула.

— Не то слово. Она ведёт себя так, будто знает что-то, чего не знаем мы. Как будто ей открыли тайну мироздания. Слишком… умная, особенная и сильная. А я напомню, что она не имеет фамильный вес. Меня и так от простолюдинов плохо, но от таких выскочек просто тошнит. Ты знаешь, что солнце не смеет затмевать никто!

— Понимаю, — кивнул Эйден. — Такие всегда появляются в легендах. Все вокруг начинают шептаться: «Вот она, избранная». А ты стоишь рядом, пашешь как вол, и всё равно остаёшься просто «тем, кто был рядом». Если тебя вообще вспомнят в той истории.

— Точно, — буркнула я тише, отводя взгляд в сторону. — Она даже ходит так легко, будто она тут с первого курса, а новички — все мы. Хочу разок сбить её с ног — для баланса.

Эйден усмехнулся, на этот раз искренне.

— Если соберёшься — позови. Я подержу плащ. 

Мы переглянулись и вместе слегка засмеялись. Его поддержка была куда ценнее, чем пустые обещания, глупые клятвы и вонючие цветы. 

Я всё ещё помню тот день — солнечный, лёгкий ветер, и тихий внутренний двор Академии, где мы впервые увидели Данелию. На ней была простая форма, волосы небрежно собраны, лицо упрямое. Взгляд — острый, колючий, будто она уже знала, что мы будем её оценивать и готовилась отвечать всем.

— Ну вот, — протянула Кристал, стоявшая рядом, и её голос капнул ядом в мой слух. — Очередная любимица преподавателей. Слишком умная для своей крови.

Я покосилась на неё, но ничего не сказала сразу. Данелия не реагировала. Ни поклона, ни «Ваше высочество», а только молчаливое, прямое «я тут, и мне плевать, что вы о мне думаете».

— Ты видела, как она на тебя посмотрела? — Кристал шагнула ближе ко мне и понизила голос. — Будто ты ей не ровня, как миленько. 

— Хватит, Кристал, — тихо сказала я, не поворачивая головы. — Она ещё ничего не сделала.

Но Кристал была со мной не согласна, она скрестила руки и фыркнула.

— И не сделает. Ей бы ремесло какое — целительницу, библиотекаршу, повариху или кем там простолюдины мечтают быть. А не в одной группе с нами учиться. Она слишком высоко прыгнула, ты так не думаешь?

Я глубоко вдохнула. Да, я знала, какой Кристал бывает, у нее очень острый ум и не менее острый язык. Но иногда её язвительные высказывания задевали не только цель, но и всех вокруг.

— Она умна, — сказала я. — И смелее, чем половина титулованных людей. Может, стоит сперва узнать человека, а потом судить?

Кристал посмотрела на меня, и в её глазах на миг мелькнуло недоумение. А потом — лёгкая, ледяная улыбка.

— Хах, а вот и снова ты — Принцесса Террагард, вечный адвокат серых мышек. Ты правда думаешь, что кто-то это ценит? Что эти… дворняжки… тебя когда-нибудь примут за свою? Как глупо вообще…

Я сжала пальцы, но удержалась от колкости.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то принимал. Я просто уважаю людей, которые стараются, а ты — слишком занята тем, чтобы помнить, кто чей отец.

Кристал на мгновение опешила, а потом откинула волосы за плечо, грациозно, как всегда.

— Не волнуйся, Лавиния. Делай, как знаешь. Только не удивляйся, если та, кого ты защищаешь сейчас, окажется потом такой же, как все или вообще иным человеком. Жестокой, гордой и завистливой. Их жизнь готовит к этому.

Я ничего не ответила, потому что знала: если начну спорить, это будет битва, а Данелия не просила защиты. Она просто стояла в стороне, будто и не слышала нас вовсе — но я уловила, как чуть дрогнула её челюсть. Мы разошлись вскоре после этого, но именно тогда я поняла — эта девочка не сломается. И Кристал это уже почувствовала, потому и укусила.

Тем же вечером, когда нас распределили по комнатам и я узнала что мы еще и живым с Данелией, я обрадовалась. Однако Крис была совсем иного мнения и после их ссоры осадок остался у всех. На ужине я Данелию не видела, но и переживание я не испытывала. Эта девочка казалась сильнее, чем остальные. И вот, после ужина я захотела взять пару книг, дабы расслабиться перед сном. Я проходила мимо стеллажей старинных книг, когда свет луны скользил по узким витражным окнам библиотеки, бросая цветные пятна на мраморный пол. Тишина была почти священной: только шелест страниц и еле слышный скрип перьев нарушали покой. Данелия сидела за дальним столом в зале летописей, сгорбившись над старинным томом по истории Шести Империй. Она чувствовала, как внутри ещё тлел след ссоры с Кристалл, хоть и старалась сосредоточиться.

— Ты серьёзно умеешь так делать? — раздался негромкий мой голос.

Данелия подняла глаза и мы встретились взглядами. После ужина я любила наконец распустить свои каштановые волосы от тугой прически и давая голове отдохнуть. В руках моих уже как раз была тонкая книга по волшебной ботанике, и пара толстых романов.

— Что именно? — осторожно спросила она и я мягко улыбнулась ей, стараясь показать все дружелюбие.

— Сдерживать силу, когда злишься. У меня, когда я раздражаюсь, всё вокруг покрывается мхом, а иногда цветы вянут. — я уселась напротив, положив локти на стол и подперев щёку. — Но ты просто… держишь всё в себе. Это довольно впечатляюще.

Данелия усмехнулась, слегка расслабляясь. Это начало хорошей беседы. 

— Не думаю, что это впечатляет. Просто мне уже приходилось сдерживать себя и свои эмоции. Особенно дома. Там магия — нечто… опасное. —  сказала она тише и я удивленно изогнула бровь. 

— А здесь? — я склонила голову, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы. — Ты очень странная для простолюдинки. У тебя осанка есть и манеры. А ещё… ты более образована. Здешние люди, когда приходят в академию, то буквы в первые в жизни видят. А ты довольно таки быстро читаешь и аккуратно пишешь..

Данелия почувствовала, как похолодело в груди и отвела взгляд. 

— Я… не понимаю о чем ты. У меня нет никакой знатной фамилии или родственника. Я правда здесь лишь для того, чтобы научиться контролировать свою силу, ведь только здесь мне впервые не нужно притворяться, что её нет.

Я на мгновение замолчала, а потом мягко положила ладонь на край стола, ближе к Данелии. Я слышала такое впервые, ведь маги рождаются в семьях крайне редко, особенно у людей без магии. Здесь все почитают магов, а те зачастую любят покрасоваться перед другими — так зачем скрывать свою силу или сдерживать ее?

— Тогда зови меня просто Лана. Кристал очень любит всю эту титулованную мишуру, но ко мне ты можешь обращаться спокойно по имени. Я рада, что ты с нами, правда.

— Спасибо, — прошептала Данелия, и впервые за долгое время улыбнулась мне мягко и непринужденно. 

После нашего разговора в летописном зале прошла пара дней. Наших совместных занятий становилось все больше, как и прогресса в самой учебе. Она давала мне большую мотивацию идти дальше, вперед, ведь сама почти никогда не сворачивала с намеченного пути. 

Через пару дней, на занятии по изучению Волшебных существ, нас привели в открытое крыло библиотеки, усадив по парам за круглые, дубовые столы. В этом месте меньше всего пахло пылью, ведь каждый день здесь бывало множество учеников. 

— Лавиния, — Данелия шепнула моё имя, чуть склонившись ко мне за длинным столом, за которым мы сидели. Она пряталась за раскрытым учебником по “Магическим биоформам и их взаимодействию с эфирной средой”. — Это что, правда? Вот это существо — оно реально существует?

Я обернулась к ней и увидела, как она тычет пальцем в иллюстрацию на гравюре. Там, окружённая завитками пепельных крыльев, изображалась фея-страж — с узкими серебристыми глазами, копной сверкающих волос и длинными, как лезвия, когтями.

— Конечно существует. Это фея из Ледяных долин Маринума, — тихо сказала я, чтобы не привлекать внимания профессора. — Видишь эту надпись? “Не вступать в зрительный контакт”. Они гипнотизируют, даже не прикасаясь к тебе. Просто… смотрят в глаза и ведут в свои ловушки.

— Но это же фея, — прошептала она с почти детским недоверием. — Она же небольшая и разве не должна быть… я не знаю… с цветочками и пыльцой.

Я с удивлением глянула на нее, не понимая откуда она взяла эту глупость. Что ж, возможно на материке рассказывают странные сказки. Мне пришлось склониться ближе, чтобы никто не услышал.

— В природе большинство фей — существа первородной магии и у них нет понятия добра и зла, как у нас. Они живут за счет инстинктов : покушать, размножаться и защищаться. 

Потом я указала на следующую страницу, где была детальная схема строения крыла дракона.

— И это тоже не легенда из сказок. Драконы — реальны и живут по сей день, хотя, многие виды уже вымерли и живут они уже не во всех империях. Они тоже очень опасны и обладают разными способностями, например: метание шипов, бывают еще огнедышащие, плюющиеся ядами или кипятком, дышащие морозом, стреляющие молнией. Один из них напал на караван моей семьи лет пять назад. Это был огромный огнедышащий дракон с черными, как уголь, крыльями. Мы еле спаслись тогда.

Она побледнела на глазах.

— Но… разве никто с ними не борется?

— Иногда борются, — пожала я плечами. — А иногда договариваются или приручают и затем используют на битвах.

И тут рядом с нами, как по команде, раздался ленивый голос Родгара — герцога огненной империи. Я с ним не так много общаюсь, ведь он учится на другом курсе, но он всегда казался мне более избалованным и самовлюбленным. Он сидел за тем же столом, что и мы, чуть поодаль.

— У меня дома один живёт.

Мы обе повернулись к нему одновременно.

— Кто живёт? — переспросила Данелия, нахмурившись.

Родгар, всё так же развалившись в кресле и облокотившись на спинку, щёлкнул пальцами и вытянул на парту свой учебник.

— Дракон. Подарок от моего дяди императора. Я назвал его Максимус. Он маленький, конечно, если сравнивать его с предками и с его братом, который достался Эйдену. Ну, такой… как конь, только зубастый и с крыльями. Чешуя черная, глаза золотые, а челюсти такие мощные — что он может булыжник разгрызть. 

— Ты хочешь сказать, что у тебя дома живёт огнедышащий дракон? — Данелия уставилась на него так, будто он только что объявил себя родственником феникса.

— Ну, он не совсем огнедышащий, — пожал плечами он, неловко почесав затылок. — Он больше любит пар, хотя если его довести, то и лаву извергает из себя. А так, он может испарить лужу или ошпарить противника, и да, он сейчас живёт в крепости отца. Когда он был маленьким, я прятал его у себя под кроватью.

Он усмехнулся и, заметив её взгляд, добавил с довольным видом:

— Хочешь, покажу как-нибудь? Он неплохо относится к девушкам, думаю вы поладите.

Я пихнула его локтем.

— Родгар, не запугивай её. Она и так в шоке от учебника и новой информации.

— Я не запугиваю, — невинно развёл руками он. — Просто… готовлю. Мир полон странных тварей. Лучше, если она узнает о них здесь, чем как то раз, прогуливаясь в горах Ноктериона, окажется в окружении жутких волков с шестью глазами.

— Жутких что? — Данелия распахнула глаза.

Он усмехнулась и повернул страницу.

— Lupi Maledicti или если проще говоря — проклятые волки. Чаще всего встречаются в Империи Тьмы, в горах и чащах леса. Зрение у них очень зоркое, а нюх еще острее, особенно — на запах крови. Если у тебя царапина — они найдут тебя, даже за сотню миль.

— Прекрасно, — простонала Данелия, уронив голову на учебник.

Родгар хмыкнул и развел руками.

— Добро пожаловать в Академию. Если выживешь до конца семестра — получишь грамоту.

— А если нет? — спросила она, не поднимая головы.

Я, уже немного смеясь, тихо сказала:

— Тогда тебя съедят с почестями. Очень в духе академии.

Нас чуть не одёргали, но в этот момент преподаватель как раз начал говорить про различие между волшебными хищниками и разумными магическими существами, и все притихли. А Данелия всё ещё смотрела на страницу с феей, словно до сих пор отказывалась верить всему услышанному. 

С каждым новым днем, я ощущала все больше тепла и поддержки от Даны. Она напоминала мне меня, когда я только поступила сюда и мне хотелось максимально поддержать ее, хотя она мало когда просила о помощи. И вот снова, я наблюдала з тем, как Данелия пыталась справиться со всем сама. Она упала на колени, тяжело дыша и пытаясь перевести дыхание. Пыль взметнулась в воздух, трава почернела от перегрева, а над её головой еще долго дрожало вихревое кольцо, словно сама буря не могла успокоиться. Она задыхалась, сжав кулаки, будто пыталась удержать в себе всё то, что вырывалось наружу — магию, злость, страх. Всё сразу.

Я наблюдала издали, стоя за невысокой изгородью тренировочного двора. Сначала не хотела вмешиваться в ее тренировку, которую она тайно организовала сама себе. Данелия оказалась довольно упрямой и гордой. Ей не нравилось, когда кто-то видел, как она ошибается, но уже третий раз её отбросило назад и в этот раз она не поднялась сразу.

Я шагнула вперёд. Потом ещё.

— Данелия, — позвала я мягко, подходя ближе. — Ты в порядке?

Она вздрогнула. Быстро села ровнее, пытаясь сделать вид, что всё под контролем и она просто отдыхала. Даже улыбнулась, но это была кривоватая, уставшая улыбка.

— Конечно. Просто… чуть переборщила.

— Ты не чуть переборщила. — Я присела рядом, оглядев выжженное пятно на земле. — Ты, кажется, устроила шторм размером с половину поля.

Она закусила губу, отвернувшись.

— Я не могу держать это внутри. Оно растет во мне, как зверь и чем больше я пытаюсь контролировать — тем сильнее оно кусается. Я уже налажала на первом занятии, когда чуть не ранила Кристал. Совсем скоро будет вторая тренировка в классе и я… я боюсь что все повторится.

Я помолчала, потом осторожно положила ладонь на её плечо.

— А ты пробовала не подавлять его, а слушать?

— Магию? — Она вскинула взгляд.

— Себя. — Я улыбнулась. — Эмоции не враги, Данелия. То, что ты чувствуешь — не то, что нужно прятать, а то, что нужно понять. Ты пытаешься заглушить бурю, вместо того чтобы танцевать с ней и впоследствии вести этот танец .

— Танцевать? — Она фыркнула. — Лавиния, я чуть не разнесла двор. Если бы ты стояла ближе…

— Но я стою здесь и как видишь — цела. — Я посмотрела прямо ей в глаза. — Потому что, как бы ни бушевала твоя магия, ты в глубине души всё равно держала её. Ты не разрушитель, Данелия. Просто ты ещё не познакомилась со своим «партнером».

Она замолчала. Ветер тронул её волосы, и в этот момент я видела — магия внутри неё снова начинала дрожать, но уже мягче, чище.

— Что мне делать? — прошептала она.

— Дышать. Закрой глаза прямо сейчас, — я повалила ее за плечи на траву и убедившись, что она закрыла глаза, я стала монотонно говорит. — А сейчас почувствуй, что именно ты ощущаешь внутри. Увидь перед собой это торнадо, изучи визуализацию своей силы. Как она излучает мощь, как она огромна и сильна. Дыши спокойно и скажи себе: я не боюсь. Потому что твоя сила не враг. Это — ты, это такая же равноправная часть тебя. Просто немного другая на вид.

Она сделала глубокий вдох. Затем выдох. Я видела, как её плечи расслабились, как воздух вокруг неё замер — будто сама природа прислушивалась. Порыв ветра прошёлся по полю. Тихий и уверенный,  послушный. Сад дышал прохладой. Лепестки ночных цветов раскрывались под лунным светом, и воздух был наполнен тонким ароматом лаванды и мокрой земли. После тренировки мы ушли сюда — вглубь академического парка, где старые деревья заслоняли небо, а каменные скамьи прятались среди плюща.

Данелия молчала, вытянув ноги на скамейке и опираясь на руки. В её волосах всё ещё путался ветер — теперь тихий, ласковый, почти живой. Она справилась и я искренне гордилась ей. Сев рядом, я молча передала ей флягу с водой.

— Знаешь, — сказала она, отпив и передав мне обратно, — ты не просто спасла меня от позора. Ты будто… поняла, чего я сама не могла объяснить.

Я улыбнулась. Немного устало.

— Может, потому что я знаю, каково это — бояться себя.

Она посмотрела на меня с удивлением. Я редко делилась чем-то личным и столь сокровенным. Казалась сильной, спокойной, уравновешенной — и так было легче, так учат с детства. Но сегодня… в саду… под звёздами и шелестом листвы, я почувствовала, что могу.

— В Террагарде магия не бурлит, как у тебя, — начала я, глядя в землю. — Она растёт медленно, как дерево. Мы чувствуем её через землю, камни и ростки. Нам важно время, терпение и тишина. Всё, что здесь, в Гексалисе, давно забыто. Все бегут, кричат, дерутся и сияют. Тут так много звуков и так мало спокойствия, моя голова порой кажется лопнет… а ещё тут так мало цветущих растений и по настоящему живой природы, ведь каждый ученик академии считает своим долгом напакостить, затоптать или сорвать только что выросший бутон для своей девушки, что мне трудно дышать.

Данелия слушала, не перебивая. Только медленно наклонилась ближе.

— Я всегда чувствовала землю под ногами. В Террагарде это… как мать. Люди у нас простые, трудолюбивые, сильные и молчаливые. Они знают, кто они и чего хотят, они не стремятся к звездам, и лишь хотят улучшить мир вокруг себя, не считая это долгом. А здесь — всё другое, всё чужое. Мне кажется, что я сама здесь становлюсь такой.

— Ты не чужая, — тихо сказала она. — Ты просто… не отсюда.

Я усмехнулась.

— Знаешь, с самого рождения меня учили держаться ровно, говорить мало и играть идеальную версию себя. Мне говорили, что страх — это слабость, неуверенность - гибель. Я не могу рассказать тебе всего прямо сейчас, но практически все с чем я жила до академии.. в один момент рухнуло. Все кем я была и сейчас, я не знаю кто я и правильную ли я нашла дорогу. Но с тех пор как я здесь… с тех пор как рядом ты… я вновь начинаю обретать уверенность.

Она опустила взгляд. Луна скользнула по её лице — серебряным бликом на ресницах. Я взяла её за руку.

— Может, мы обе пока просто ищем, где быть собой.

Тишина сжалась между нами — не тяжёлая, не неловкая, а живая и теплая. Как земля весной перед тем, как прорвётся первый росток.

— Я бы очень хотела пригласить тебя к себе на родину, — произнесла я тихо, заправив высившуюся прядь за ушко, — я покажу тебе долину Белых деревьев. И ты увидишь, как земля может говорить. Не громко, не словами — но искренне. И, может, ты услышишь себя тоже. Она кивнула, сжимая мою руку чуть крепче и мне впервые стало чуть-чуть меньше страшно.

Следующее наше совместное занятие было — фехтование. Тренировочный сад начинался там, где заканчивались стены академии, за старым кованым мостиком и вьюнками, оплетающими ворота. Его редко показывали новичкам сразу: сюда приходили только те, кто был готов к настоящим поединкам, а не просто размахиванию учебной шпагой.

Земля здесь была утоптана и покрыта ровной смесью песка и пепла, чтобы не скользили подошвы. Ветви деревьев обрамляли площадки по периметру, создавая естественные коридоры для дуэлей. Казалось, сами деревья знали, где должно быть пространство для удара, а где — для укрытия. В одной части сада росли древние платаны, их стволы были испещрены старыми метками — следами тренировок поколений. Где-то у края шумел ручей, его вода была настолько прозрачной, что в ней отражались даже стрекозы. У берега на плоском камне обычно лежали тряпичные полотенца — кто-то всегда пытался омыть лицо после особенно сложной схватки.

Цветы тут не росли. Только строгая зелень, низкие кустарники, укрывающие границы площадок, и редкие мхи, покрывающие корни деревьев. Воздух был свежим, прохладным, с лёгким запахом железа и мокрой древесины. Где-то в глубине сада стояли стойки с оружием — деревянные и стальные шпаги, учебные щиты, перчатки. Всё строго, упорядоченно, почти по-военному. Этот сад не был красивым в привычном смысле, но в нём было что-то восхитительно честное. Здесь всё говорило: будь готов, иначе тебя повергнут. 

Когда я в первый раз взяла в руки меч, он был почти моего роста и вдвое тяжелее меня. Я тогда едва держалась на ногах. Отец просто стоял рядом и молча смотрел, как я буду управляться с этой опасной вещью. Кажется, тогда я упала дважды и расплакалась. А потом я встала и с тех пор я уже не падала. Меч — это не про силу, это про выбор, волю и готовность встать первой, когда опасность ещё только пахнет пеплом.

Сегодняшний урок фехтования в Академии был под палящим солнцем. Досадно — я больше люблю тренироваться под дождём. Там земля дышит под ногами и мне легче сосредоточиться. Мы стояли в кругу, девочки и мальчики, все по парам, по силе. Я взяла свой меч по привычке и без раздумий. Вес сразу лёг в руку, как будто вернулся домой.

— Он тяжёлый, — услышала я голос Данелии рядом.

Она держала меч как неловкий инструмент, а не как продолжение руки. Пальцы скользили, рукоять дрожала в ладонях, будто сама магия металла отвергала её.

— Как вы это делаете? — спросила она, чуть хмурясь. — Ты его держишь так, будто он невесомый.

Я тихо усмехнулась и подняла меч, легко провела им дугу в воздухе — не для красоты, просто по привычке.

— Ты не должна думать о весе. Если ты сосредоточена на том, как тяжело — ты уже проиграла.

Она моргнула.

— А на чём тогда сосредоточиться?

Я посмотрела ей в глаза.

— На цели перед тобой и только на ней. Меч становится лёгким, когда ты знаешь, ради чего его держишь.

Она замолчала, а потом, чуть тише добавила:

— Ты двигаешься так легко… грациозно. Как будто танцуешь, а не сражаться идешь. Я и подумать не могла, что ты — маленькая, грациозная принцесса, умеешь так…

Я отвела взгляд. От таких слов мне всегда становилось неловко. Я знала, что умею — но слышать это от Данелии, в её голосе, прозвучало особенно. Я почувствовала, как щеки едва заметно вспыхнули.

— Спасибо, — выдохнула я. — Но дело не в красоте и умении, мое имя — Терраль. Мы, империя землян, не прячемся за стенами. Мы — первые, кто выходит вперёд на воинах, когда угроза стучится в ворота. И девочка ты или нет, принцесса или обычная служана — не важно. В моей семье, в нашей армии, в моем народе, меч держат все и держат так, чтобы не дрожала рука.

Данелия внимательно слушала меня, будто ребенок сказку, поглощенный интересом. Просто стояла с мечом в руках, чуть неловко, но уже будто он стал ближе. Я шагнула к ней и осторожно поправила хват — не приказывая, не поучая, просто как сестра по оружию.

— Вот так, сожми плотнее пальцы. Плечи вниз и грудь не зажимай — дыши свободно и не думай, что он тебя победит. Это ты решаешь, что станет твоей силой.

Она кивнула мне, слушая  внимательно каждое слово. Когда прозвучала команда начать отработку, она сделала шаг вперёд.  Меч в рук все еще дрожал, но я знала, что ее телу нужно время для привыкания. А я, сжав рукоять своего меча, подумала, что иногда самые крепкие воины — те, кто не сразу верит, что могут быть сильными, а те, кто упорно идут к этом.

В этот же день,  после всех занятий, я остановилась у фонтана, сжимая пальцы на ремешке сумки, чтобы руки не выдали волнение. Солнце мягко бликовало в воде, ветер еле шевелил листья, а он, как обычно, был в тени.

Дилан сидел на краю мраморного бортика, что-то рисуя в своём блокноте. Его длинные, белоснежные волосы были влажными — он недавно вернулся с тренировки. Я сразу почувствовала, как внутри всё подскочило. Как всегда абсурдно.

— Дилан! — позвала я, делая шаг вперёд.

Он поднял глаза и сразу улыбнулся. Тёпло, просто и без притворства. Я обожала эту улыбку и ненавидела за то, как она действовала на меня.

— Лавиния, привет, — сказал он, вставая. — Ты… как всегда прекрасно выглядишь.

Я невольно отвела взгляд, стараясь улыбнуться спокойно. Это была его особенность — говорить такие вещи, будто невзначай, а потом вести себя, как ни в чём не бывало. И каждый раз это сбивало дыхание и лишало меня равновесия .

— Спасибо, — выдохнула я. — Послушай, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Я повернулась и сделала шаг в сторону, где стояла девушка. 

— Это Данелия. Моя соседка и… подруга.

Она подошла ближе, уверенно, как будто ей всё это не в новинку. Хотя я знала, что в глубине души она тоже волнуется — просто не показывает. Мне нравилось это в ней.

— Привет, — сказала она, мягко улыбаясь. — Я много слышала о тебе от Лавинии и так по слухам. Особенно про то, как ты спас лавку с морскими артефактами от затопления. Это впечатляет.

Дилан чуть смутился и отвел взгляд в сторону, но довольно таки быстро собрался.

— Ну, это было несложно… просто немного расчётов и одна ледяная стена. Я тоже о тебе многое уже услышал и рад лично с тобой познакомиться, Данелия.

Они пожали руки и все выглядело нормально. И всё же, я чувствовала, как что-то натянуто во мне. Не из-за неё, а из-за него. Потому что, когда он посмотрел на неё, я поймала себя на мысли: а вдруг она ему понравится?

Глупо, ведь она моя подруга., а он — мой друг. И только друг. Но когда Данелия отвела взгляд, он на мгновение задержал взгляд на ней — не как влюблённый, нет. Просто с интересом, я в этом момент почувствовала укол в самое сердце.

— Я оставлю вас, — сказала я вдруг. — Мне нужно… забрать одну книгу в библиотеке.

— Мы можем подождать, — откликнулась Данелия, но я уже шагнула назад.

— Нет-нет, вы поговорите. Я скоро.

Я направилась в сторону выхода и ощущала бурю внутри. 

“Ты просто устала. Ты просто ревнуешь.” - повторяла я себе, ускоряя шаг. Или же я боялась, что в их лёгкости — то, чего вам с Диланом всегда не хватало, возродится что то новое. Странно, ведь я сама решила их познакомить, так почему себя так веду сейчас? И всё же в глубине души я знала, что Данелия не предаст меня , она не способна на подобное.

День клонился к закату, и на балконе в комнате общежития было особенно тихо. Солнце отражалось в водной глади, и казалось, будто весь мир затих. Данелия нашла меня там одну.

Она села ко мне на мраморную скамью и опустив босые ноги на прохладную плиту пола, лениво попивала сладкий травяной настой, принесенный из ужина. Небо вокруг нас было глубоко синим, и звёзды уже начали пробуждаться. Я же молчала уже несколько минут, поглаживая край своей чашки, ощущая как Данелия перевела на меня взгляд. 

— Он был с тобой очень мягок, этот Дилан. Ты заметила?

Я вздрогнула едва заметно.

— Он всегда такой. Осторожны и очень вежливый . Как будто каждое слово взвешивает и ведет дипломатические переговоры.

— А как вы познакомились? — тихо спросила она.

Я чуть вздохнула, расслабившись всем телом и мои губы сами по себе растянулись в лёгкой, почти виноватой улыбке.

— Это было четыре года назад, — начала я, и голос мой стал тише. — Бал в честь дня союза наших Империй. Мне тогда было всего двенадцать, и я впервые вышла в свет. Платье было слишком тяжёлым, причёска тянула волосы назад, а туфли натирали. Я чувствовала себя невесть кем — девочкой, переодетой в принцессу.

Я слегка усмехнулась, вспоминая свой внешний вид, пока Данелия слушала с большим интересом.

— И вот тогда он вошёл. В бело-синем костюме, золотой брошью на груди, идеально уложенными волосами. Слишком высокий, слишком серьёзный для своих 12 лет. Его представили, как наследного принца Маринума, сына императрицы. Я, конечно, уже слышала о нём… но тогда всё это казалось далеким, сказочным. А потом он подошёл ко мне… и поклонился. Не как по протоколу — а по-настоящему. Смущенно, без высокомерия, с легкой улыбкой. Я помню, что мы вели тогда беседу, но совсем не помню о чем. Казалось, я просто наслаждалась его голосом. Я так хотела с ним станцевать один танец, но… он скоропостижно покинул меня и этот танец остался в моих мечтах… — улыбнулась я мечтательно, выставив руку вперед, словно положив руку на плечи иллюзорному партнеру.

— Он наверное и не знает что я чувствую к нему, но так даже лучше. Я буду тайно хранить эти чувства и нести их с собой. Это так романтично…

Данелия все время молчала. Я чувствовала на себе её взгляд — спокойный, внимательный. Словно она боялась пошевелиться, чтобы не расплескать что-то важное между нами, что бы не прослушать важную информацию.

— Ты… любишь его до сих пор? — спросила она почти шёпотом.

— Да. Но это… это мне не мешает и не ранит. Это просто есть, как часть меня. Он — слишком далёкий, слишком высокий, слишком идеальный. Как звезда. Я не мечтаю о том, чтобы он посмотрел вниз. Мне достаточно — смотреть вверх.

Она опустила глаза, и я вдруг уловила странную перемену в её лице. Что-то мелькнуло в её взгляде. Или я просто надумываю?

— Прости, — сказала я вдруг. — Я, наверное, говорю глупости.

— Нет, — тихо ответила она, поднимая взгляд. — Это не глупости. Это очень… по настоящему и как то… трагично…

Несколько секунд мы сидели в молчании. Я впервые чувствовала, что действительно открылась кому-то и мне было немного страшно — не потому, что Данелия могла осудить, а потому что… мне вдруг стало важно, что она подумает.

Тишина повисла между нами, наполненная чувствами, которые я не могла до конца понять. Не хотелось нарушать этот хрупкий покой, но и оставаться в нём — было странно тяжело. Данелия вдруг чуть приподняла брови и улыбнулась, совсем немного — как будто что-то поняла про себя. Я заметила, как она мельком посмотрела в сторону, будто ища выход из слишком откровенного разговора.

— Знаешь, — сказала она, откидываясь на спинку дивана, — я с детства думала, что балы — это пустая трата времени. Все эти реверансы, наряды, улыбки ради улыбок… Но теперь начинаю думать, что они могут быть опаснее, чем кажется..

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Опаснее?

— Конечно. Вот пришла девочка в тяжёлом платье, а вышла с сердцем, которое до сих пор болит, — с лёгкой усмешкой ответила она. — Очень коварное место, этот бал.

— Только если рядом кто-то с глазами, в которых можно утонуть, — пожала я плечами.

— Или с голосом, от которого хочется слушать даже скучные речи о торговых союзах, — добавила Данелия, и мы обе рассмеялись. Смех был лёгким, искренним, но внутри меня оставалось ощущение, что я случайно открыла дверь, за которой Данелия хранит больше, чем кажется.

— И всё же он смотрит на тебя по-другому, — тихо сказала Данелия.

Я опустила взгляд. Ветер тронул мои волосы, и один локон прилип к щеке. 

— Я знаю, — выдохнула я тихо. — Иногда мне кажется, что он вот-вот что-то скажет. Но потом… он отступает. Как будто сам себе запрещает. Хотя может мне это все только кажется…

Данелия молчала, давая мне говорить и я продолжила:

— Он — наследный принц Маринума. Нас всех с детства учили в строгости. Особенно эта строгость проявлялась к наследников. А я… я не просто друг его семьи. Мой род издавна является — хранителем порталов и земли. Только долг и никаких чувств.

— А ты? Хочешь этого — долга?

Я посмотрела на неё.

— А ты бы хотела жить по чьим-то правилам?

— Уже живу, — усмехнулась Данелия, глядя в небо. — Но с каждым днём мне всё труднее дышать.

Она снова взглянула на меня ласково.

— Знаешь, — начала я, глядя в пустоту, — Эйден и Кристал обручены.

Данелия нахмурилась и перевела взгляд вновь на меня.

— Серьёзно? Но они… они будто даже не терпят друг друга. Или же по странному проявляют дружелюбие друг к дружке.

— Это неважно, — вздохнула я. — Их семьи решили это ещё в детстве. Кристал не наследная принцесса и потому, для нее выбрали мужа, который будет наследником. Союз Огня и Света. Мир, баланс и немного стратегии. Их чувства никто никогда не спрашивал.

— И как они сами к этому? — осторожно спросила Данелия.

— Я не знаю, я не говорила с Кристал об этом, мы не очень близки… но, думаю что они смирились.

На мгновение повисла тишина. Я провела пальцем по холодному камню.

— Это ещё одна причина по которой нам не быть с Диланом вместе, ведь скорее всего, нам тоже придётся однажды… принять чью-то волю. Мы не выбираем - выбирают нас.

Данелия резко повернулась ко мне, в голосе звучало возмущение:

— Это ужасно. Как можно жить с мыслью, что ты не принадлежишь себе? Что даже сердце тебе не принадлежит?

— Иногда мы даже боимся сказать, что любим. — я улыбнулась с грустью. — Чтобы не подставить под удар своего возлюбленного.

Данелия стиснула кулаки, её голос стал твёрже:

— Какой бред, средневековье какое то.. этому точно надо препятствовать. Это же дискриминация и по сути рабство и торговля людьми..- ругалась она неизвестными мне словами. Я же просто посмотрела на неё внимательно.

— Это… звучит смело. И очень по-настоящему. - я на мгновенье замолчала. — Думаешь, ты сможешь изменить то, что не менялось веками? Думаешь у кого либо из нас это получится?

Данелия закрыла глаза, чувствуя, как ветер отзывается внутри.

— Я не знаю. Но я бы точно попыталась.

— Знаешь, иногда мне кажется, что у неё всё так легко даётся. Кристал… она такая уверенная, красивая, словно родилась, чтобы быть в центре внимания. Ей не нужно бояться людей, не нужно прятаться. Она свободна.

Я вздохнула, не сразу решаясь сказать дальше.

— А я… я до сих пор стесняюсь своих веснушек. Вот эти маленькие пятнышки на носу и щеках, на лбу и шее. Они кажутся мне слишком заметными, как будто все сразу смотрят только на них, из за чего мне приходится наносить много косметики на лицо. И мои волосы… такие волнистые и пушистые, — я провела рукой по непослушным локонам — я всегда мечтала, чтобы они были гладкими и ровными. Их совершенно невозможно уложить в прическу. 

Моя голос дрожал, когда я призналась в самой большой своей слабости.

— А еще я восхищаюсь тобой. Твоей силой духа и тому, как ты без страха идешь вперед. Ты не боишься бороться, не боишься быть собой даже тогда, когда весь мир против тебя.

Я вздохнула и продолжила, опуская глаза:

— А я… я часто сомневаюсь, что смогу стать хорошим правителем. Что у меня хватит силы и мудрости. Я боюсь не оправдать ожиданий, боюсь подвести и навлечь беду на свой народ. Да я до сих пор заикаюсь и путаюсь в словах, когда говорю с людьми. Разве может позволить себе такого принцесса?

— Лавиния, никто не рождается идеальным правителем. Сила — это не отсутствие страха или сомнений, а умение идти вперёд, несмотря на них, умение признавать свои ошибки и свою неидеальность. Ты уже сильна, просто не всегда это видишь. Не сравнивай себя с другими, ведь у каждого свой путь и своя сила.

Я почувствовала, как тяжесть сомнений немного отступила.

— Спасибо, Данелия. С тобой рядом, может, я действительно смогу стать той, кем хочу быть.

— О, я могу помочь! Мы можем репетировать речь, макияж и уверенную походку. Многого не нужно, но если это поможет тебе стать более уверенной, то почему бы и нет?

— Ты серьезно? Ты правда поможешь мне? — спросила я шепотом, повернувшись к ней удивленно.

—Конечно , но сейчас, давай выберем что-нибудь для чтения перед сном? — предложила она.

— Только если ты не выберешь учебник по истории Империй, — фыркнула я тихо.

— Никогда. Это был бы слишком жестокий финал для хорошего вечера.

Я никогда не думала, что скучаю по химии и физике. Что буду с теплотой вспоминать уроки по математике и литературе, что грустную улыбку у меня вызовет воспоминание по биологии, где учитель с усами орал на нас за «неаккуратную таблицу Менделеева».

Но теперь я сижу в тишине библиотеки, склонившись над пыльным фолиантом, где руны сплетаются в строчки, похожие на вязь снов, и всерьёз думаю: может, решать квадратные уравнения было не так уж и сложно. Может в ядерной физике было логики и понимания больше, чем в простом заклинание здесь?

В здешней академии всё другое. Первую неделю я вообще не понимала, о чём говорят преподаватели. Всё звучало как будто… чужим языком. Даже когда это был мой язык — слова будто несли за собой другой смысл. «Сфера эфирного пульса», «петля духоносной материи», «вторичный отклик плетения через ядро сознания» — серьёзно? На Земле мы учили физику, и запоминали наизусть формулы, тут — мы учимся чувствовать магию.

А я не чувствовала, я не умею этого делать, я боюсь. Я уже видела последствия своей магии, когда моя комната оказывалась в руинах или когда я чуть не  снесла свою соседку по комнате, на обычной практике, и я не хотела повторять этот забавный опыт. Но, больше всегда я боялась, что слишком рано поверила в себя.

Первое время, я просыпалась рано, задолго до рассвета и садилась у окна, пытаясь вдыхать холодный, как стекло, воздух, как будто он мог разбудить во мне ту силу, о которой все так говорили. Но чаще всего я просто сидела в полу пустой библиотеке. Сидела я там до поздней ночи, пока лампы, питаемые лунным светом, не начинали гаснуть одна за другой. Порой я засыпала прямо за книгами, и утро находило меня среди стопок бумаг и недописанных схем.

Я записывала каждое слово, рисовала символы, как в детстве — когда пыталась срисовать японские иероглифы из мультиков, не понимая ни одного, и всё равно старалась. Иногда Каденс приносила мне чай и объясняла непонятные мне вещи, чуть более простыми словами. Иногда просто садилась рядом и молчала. Но чаще всего я была одна и это было… честно. Если я и хотела понять магию, я должна была сделать это сама и однажды это произошло.

Я не ожидала этого. Просто однажды, я сидела в углу библиотеки, изучая старую гравюру, изображающую переплетение потоков стихий через ядро заклинания. Там была сложная руническая сетка — с витыми линиями, кругами, стрелками. Я пыталась разобраться в логике распределения энергии и вдруг… Что-то внутри щёлкнуло Как будто дверь приоткрылась и все символы сложились в порядок. Смысл — как будто выплыл из глубины сознания. Я подняла руку — и воздух вокруг дрогнул. Лёгкая вибрация, словно я позвала — и мир отозвался. Это было первое настоящее ощущение магии не как мифа, а как части меня. Я провела ладонью по воздуху — он стал мягким, как шелк. Я выдохнула, и в этом выдохе что-то родилось — тонкая искра, почти невидимая, но моя.

Сколько у меня ушло на это времени ? Где то пару месяцев точно… На Земле я всегда думала, что знание — это просто зубрёжка, и только тут я впервые поняла: знание — это когда ты живёшь тем, что изучаешь. Когда ты входишь в него, как в реку. Когда ты тонешь и учишься дышать под водой. С тех пор стало немного легче. Не потому что стало просто, а потому что я больше не была в темноте. Я нашла ниточку и теперь просто я иду по ней, шаг за шагом, вплетая свою магию в ткань этого мира. И, может быть, однажды… я научусь создавать свою собственную.

Однако, если я решила эту проблему, не стоит забывать о иной и куда более сложной — моих кошмарах. Вначале я думала игнорировать их, будто это все стресс, магическое помешательство, но нет… эти сны просто не давали мне этой возможности. Они снятся мне регулярно и сюжет в них один  и тот же. 

Я стою посреди зала, которого не знаю — и в то же время знаю слишком хорошо. Колонны из белого камня вздымались к прозрачному потолку, сквозь который струился свет рассвета. Воздух был чистым, как на вершине горы, и пах лавандой и леденящим холодом. Всё вокруг казалось лёгким, словно дышало — как будто сам дворец жил.

Но он был совершенно другим. Не таким, как на старых гравюрах или официальных портретах. Здесь всё дышало эпохой — изящной, строгой, сильной.

— Данелия.

Я оборачиваюсь на звук. Голос был мне уже знакомым, будто я слышала его с самого детства, хотя не могла вспомнить ни одного момента, когда он звучал наяву. Она стояла у арки из лунного стекла, высокая, словно сотканная из света и воздуха. Её длинные белоснежные волосы падали свободно до пояса, а платье — белоснежное и величественное — колыхалось, будто даже ветер почтительно обходил её стороной. Глаза цвета безоблачного неба смотрели прямо в меня с ожиданием.

— Аэлин, — называю я ее имя. Я не знаю, откуда знаю ее, но знаю. Это все довольно таки трудно объяснить. 

— Здесь я ближе к тебе, чем на Земле. Там наша связь была слаба и обрывочная, но здесь, во сне, в этом месте… я настоящая.

Я всегда хочу сделать шаг вперёд, задать тысячу интересующих меня вопросов, но она мягко поднимает ладонь, останавливая меня.

— У нас не так много времени, а ты должна знать главное.

Её голос был одновременно твёрдым и почти песенным — как ветер в соснах. Иногда, я почти не разбирала того, что она говорит, ведь ее голос отдавался каким то эхом.

— Сердце Бога… ты должна найти его шесть осколков, — она говорила это все строго, но с болью ответственности.  — Он поможет тебе использовать твою божественную силу. Без этих осколков — ты можешь просто умереть. Я буду помогать тебе настолько, на сколько хватит моих сил. Ты должна поторопиться, времени уже не так много, Кса’ары уже почти…

Я всегда чувствовала на этом моменте, как что-то сжималось у меня в груди. Ее голос оборвывался и становился все тише. Это все звучало так бредово, почти безумно — найти маленькие осколки какого то сердца и какие то Кса… как их там?

— Прошу, поторопись, — продолжала она. — Шесть… осколков в империях…

— Где именно? — спрашивала я всегда, шагнув ближе. Может, чтобы услышать лучше, ведь я уже почти не слышала ее тогда. — Стой, скажи мне!

Но сон всегда прерывался и я вскакивала на кровати, сразу принимая положение сидя. Я тяжело дышала и вся спина моя была залита потом. Лавиния садилась на край моей кровати и протягивала мне молча стакан воды, пока Кристал закатывала глаза и ложилась назад в свою постель, дабы поскорее вернутся ко сну.

Спустя месяц, после таких сновидений, я стала вновь возвращалась в уже столь родную библиотеку, тихо после отбоя. Вообще, это нарушение правил, находится во время отбоя не в своей комнате… Но, тут мне очень помогали навыки, наших скрытых вылазок с братом на земле. Тихо подкрадываясь по пустым коридорам, в обход дневных взглядов и любопытных ушей, я подметила, что будто сама академия менялась. Здесь, среди каменных стен и бесконечных полок, во тьме ночи не было слышно глупых смешков, не кричали громкие титулы, предвзятости. Только книги и, может быть, правда. 

Я зажигала хрустальный светильник на своей столешнице и открывала очередной фолиант. Пергамент пах плесенью и воском, пальцы шуршали по страницам, оставляя в полях крошечные пометки. У меня аж глаза болели, но я продолжала читать.

Сердце Бога.

Само название вспыхивало в моей голове, когда дух той женщины — сияющей, но блеклой, как отражение в воде — впервые появилась передо мной. Она говорила отрывисто, будто сквозь толщу времени. “Артефакт… Кса’ары… не позволяй…мало времени…”. Но дальше всегда было прервано, словно что-то мешало, будто я слышала ее где то вдалеке, а она — кричала мне из бездны.

Я знала: если кто-то и даст мне ключ, то только я сама. Сердце Бога в книгах упоминалось редко — почти как миф. В древних религиозных трактатах его описывали как сосуд божественной энергии. Как артефакт, который способен сдерживать могущественную, бессмертную божественную силу внутри слабого, смертного тела. Сила, способная исцелять любые ранения и заболевания, видеть ложь, видеть духов и слышать их, а так же сражать Кса’ аров и … убивать их. Кто такие Кса’ары — я была без понятия и информации о них было тоже очень мало, но судя из того, что я нашла, это вроде земных демонов.

Аэлин… Человек — загадка. Страницы вырваны, записи замазаны, имена вычеркнуты. Будто кто-то очень не хотел, чтобы я узнала, кем она была на самом деле, будто ее пытались стереть с истории этого мира. Даже ни единого портрета не осталось, хотя изображения правителей, которые жили за долго до нее были не тронуты. 

И вот я снова тут и снова ничего не нахожу. Я перебрала уже все книги, которые находятся тут в открытом доступе, но ничего нет. От слова — совсем. Я потёрла виски, чувствуя, как гудит череп. Окно библиотеки дрогнуло от вечернего ветра — я вздрогнула, вспомнив, как в прошлый раз дух Аэлин появился на Земле, в том амбаре, словно она шла по моему следу. 

Может, я теряю рассудок? Может, это просто последствия трещины на браслете или хронический недосып? Мне было до дрожи страшно осознавать, что внутри меня находится странная сила, которую я не могу использовать и которая была вроде бомбы замедленного действия и я никак не могу от нее избавится.

Хах, ладно, пора идти отдыхать уже, наверное. Тем более, что завтра будет один из тех дней, которых я очень боялась, но в тоже время безумно ждала. Моя первая магическая тренировка прошла ужасно, я не смогла справиться с эмоциями и гневом и чуть не навредила окружающим, но вот уже какое то время я тренируюсь с Лавинией и не было интересно посмотреть, чему я научилась. Новое занятие было назначено в конце второго месяца обучения и проходила в Аэрос-зале — высоком зале с открытыми окнами без стёкол, откуда постоянно врывались потоки ветра. Потолок терялся в тумане, а на полу из светлого камня был выгравирован сложный круг Воздуха — древний узор, усиливающий стихию. Вокруг собрались ученики из империи воздуха, все в одинаковых тренировочных мантиях — серебристо-синие туники и перчатки с нитями проводящего кристалла. Рядом стояли группы учеников с преподавателями из других империй, 

Магистр Арвин стояла в центре круга, как обычно — строгая и неподвижная, словно была вырезана из льда.

— Сила Ветра — одна из самых свободных и самых мстительных, — начала она, её голос эхом отразился от колонн. — Если вы не научитесь ею дышать — она сломает ваши кости и разорвёт лёгкие.

Ученики сглотнули и молча стали переглядываться между собой. Я стояла в сторонке, ближе к окну, и чувствовала, как холодный ветер играет с моей прядью. Я все еще ощущала недосып после того сна, который теперь снится мне регулярно здесь, из за чего сконцентрироваться было труднее. 

— Данелия, в круг. — Арвин резко вырвала меня из моего полудрема и указала на центр.

Я молча подчинилась и вышла в круг. Все ждали — кто с интересом, кто с напряжением, а Кристалл с явным ожиданием провала. Повезло же нам тренироваться рядом с магами Света. От самого начала занятия я ощущала ее взгляд на себе.

— Почувствуй воздух. Не приказывай ему, а слушай и подчинись ему — только потом направь, — Арвин щёлкнула пальцами, и вокруг закружились тренировочные шары — полые сферы, наполненные светящимся пылом.

— Удержи их в равновесии. Без касания.

Я закрыла глаза и ощутила вихри вокруг. Зал словно дышал вместе с мной. Вспомнив недавний разговор с Лавиней о спокойствии и правильном дыхании, я глубоко вздохнула и просто позволила силе войти. Я много практиковала подобной методики дыхания после занятия с ней и вроде что то получалось. Лёгкий порыв — и шар вздрогнул. Второй — замер. Третий, самый капризный, закружился — но поддался.

— Не плохо, — проговорила Арвин. — А теперь — направь их одновременно. Держи скорость, направление, давление.

Магия словно ожила. Мои пальцы дрожали, но осанка была уверенной. Ветер послушался меня, не как слуга — как союзник. Шары закружились, выстроились в орбиту. Ритм и Равновесие – все было идеально. Линия в форме небесного знака, знакомого мне из сна, который я сейчас вижу регулярно. Сама до конца не поняла, почему я решила именно этот знак сделать.

— Как она это делает? — прошептал кто-то.

— Это… не уровень новичка, — сказала магистр Лин, преподавательница магии резонанса.

Но тут резко поток изменился, я вдруг почувствовала, как в груди сжалось — слишком много силы за раз решила вырваться, слишком быстро. Шары задрожали. Один с глухим хлопком лопнул, осыпав её светящейся пылью. Второй пошёл вразнос. Ветер завыл. Ученики в панике отшатнулись. Арвин шагнула вперёд и резко подняла руки.

— Стой! — крикнула она.

И ветер… замер. Абсолютная тишина. Шары опустились к полу. Свет погас. Я тяжело дышала, ладони были мокрые, они дрожали. Волосы разметались, а глаза сияли голубым пламенем. Арвин молчала долго, словно изучая меня заново. Затем кивнула:

— Ты умеешь, но совсем не контролируешь границу, а это опасно. – произнесла она строго, отведя взгляд в сторону, словно что то обдумывая. — С завтрашнего дня — дополнительные уроки. Ты слишком нестабильна сейчас. 

Мои индивидуальные тренировки были назначены на следующий вечер, после занятий в Зале Перекрёстных Ветров — скрытом помещении, доступ к которому имели только старшие ученики и маги с особым допуском. Зал был похож на живое существо: стены из светлого кварца пульсировали от потоков магии, а воздух в нём постоянно колебался, как будто кто-то невидимый дышал рядом. Это место усиливало магию Воздуха и требовало от мага полной сосредоточенности — иначе стихия легко могла выйти из-под контроля.

С ней занималась сама магистр Арвин и ещё один наставник — молодой боевой маг по имени Том, мастер защитной магии и воздушных барьеров.

— Закрой глаза, — сказал он в первый день. — Представь себя не телом, а воронкой, которая только принимает в себя всю силу, но не командует.  Воздух должен быть тобой, наполнить каждый миллиметр твоей кожи.

Я молча кивнула, хотя представить такое было сложно. В отличие от занятий с другими, здесь не было ни зрителей, ни насмешек стороны, ни лишних взглядов, которые так  ждут твоего провала, ни лишнего давления — только тишина, мое дыхание и магия, которая, казалось, только и ждала.

— Проблема не в силе, — добавила Арвин. — А в том, что ты не ощущаешь границы. Я ощущаю в тебе два источика, но не могу понять природу происхождения второго источника. – произнесла женщина, а у меня внутри все сжалось, словно меня вот вот раскроют в страшном преступлении. – Он… очень сильный, но я не могу пока говорить уверенно. Однако, что я  могу уверенно сказать, так это что этот второй источник может разрушить воздушную структуру, если ты её не сбалансируешь.

Я бы не хотела в принципе использовать свой второй источник… Он меня до жут пугал, но увы во мне доминирует именно он и просто подавить его  и делать вид что его во мне нет – не получится. Первая задача, которую мне поручили: создать купол-барьер из воздуха, настолько тонкий, чтобы в него не проник ни свет, ни звук. Звучало сложно, я вытянула руки, концентрируясь на ритме дыхания. Сначала всё шло гладко: прозрачная сфера начала формироваться, сплетаясь из потоков. Но внезапно в сердце вспыхнуло что-то мощное — не боль, а давление, напоминающее чем то скачок напряжения. От такого, на Земле бы просто умерла вся техника в доме, а тут могу умереть уже я. Ритм тут же сбился, сфера дрогнула и её сорвало бурей.

— Стоп! — Том оттолкнул волной щита летящий обломок каменной плитки.

Арвин подошла и положила руку мне на плечо:

— Ты чувствуешь силу, как шторм, но пока боишься стать его центром. Сегодня — отдых. Завтра продолжим с техникой дышащих слоёв. Это поможет тебе разъединять потоки.

На следующий день, я бежала на новое занятие, находясь далеко в своих мыслях, заворачивая за угол коридора, когда кто-то, не потрудившись снизить шаг, почти влетел в меня.

Я резко отпрянула и уже было отвела руки в сторону, готовясь к неминуемому падению на холодный мрамор, но чья то горячая рука меня ловко поймала за талию. Это был высокий парень с максимально нахальным, но красивым лицом, угольно-черными волосами, в чёрно-красной военной форме Империи Огня. Его глаза приковали меня к себе на мгновенье, они были темно-оранжевыми и отражали его лисью ухмылку, которая тут же заставила меня нахмурится.

— Рад знакомству, «принцесса» без короны, — сказал он с лукавой усмешкой, наконец отпустив меня. — Думаю ты меня уже знаешь, но я все же, как джентльмен, представлюсь — Эйден Пиросвен, принц Империи Огня.

Он приторно поклонился мне, все так же лукаво глядя на меня. 

— Что вы, принца пылающего эго я узнаю сразу, — парировала я, делая шаг назад и поклонилась ему, как следовало бы сделать при встрече с человеком его уровня.

Он засмеялся.

— Приятно видеть, что у тебя не только магия, но и язык острый. Хотя от тебя уж я ожидал больше воздушности и легкости.

— А я ожидала от тебя меньше шума, — хмуро заметила я, прищурившись. — Но, видимо вы любитель жаркой драмы.

Он слегка поклонился.

— Думаю, ты уже слышала о моём горячем характере и плохой репутации.

— Всё это правда?

— Почти. Я, по крайней мере, стараюсь не притворяться.

Он прищурился и чуть склонил голову.

— А ты — та самая, что сорвала магический щит старшего наставника и чуть не снесла весь класс? Впечатляет, даже я так не лажал на второй тренировке.

— Это был не срыв, — сдержанно ответила я. Зачем я вообще оправдываюсь? — Это была реакция.

— О, да. Реакция всех окружающих тоже была впечатляющей. Один парень потом трижды чихнул ураганом.

Я на мгновение сдержала улыбку, но быстро вернула себе спокойное лицо. Это парень начинает вызывать у меня дерганье глаза. 

— Ты забавный. В раздражающем смысле.

Он шагнул ближе, совсем чуть-чуть, и заговорил тише:

— Ты мне интересна. Не пойми неправильно, просто редко встречаешь кого-то, кто сносит потолки, не прося прощения. Думаю мы подружимся…

— Не жди от меня больше поклона, — холодно заметила я. — Я не ищу друзей среди таких, как ты.

Эйден пожал плечами, будто это его не задело.

— Знаешь, ты — буря, которую я с интересом буду наблюдать издалека, пока она не накроет. — прошептал он развернувшись, не без ухмылки. 

Как только он ушёл, у меня осталось стойкое ощущение, будто я только что пережила дуэль без мечей. Тем же вечером, наконец найдя тихое место, я смогла закрыться. Мир вокруг меня словно затих. Полупрозрачный экран, встроенный в кристаллический браслет на запястье, засиял мягким светом — и через секунду на нём проступило лицо Демиана. Его волосы были растрёпаны, глаза немного уставшие, но при виде сестры он улыбнулся.

— Наконец-то! Ты там совсем забываешь, что у тебя есть брат? Так и скажи, что затянул тебя мир магии..

— Прости, — я тут же слабо улыбнулась. — Здесь всё немного… не так, как я ожидала. У меня очень мало времени и возможности побыть наедине…

— А что так? Ты всё ещё в той летающей крепости? Или в академии? — спросил он, склонив голову на бок. Я рассказала ему все что со мной происходило тут на занятиях, что мне рассказала Каденс и в какой то момент удивилась тому, как много произошло в моей жизни, хотя прошла где то неделя. 

— На Земле тоже весело. Родители вечно заняты, как всегда. Леон окончательно перевез свои вещи в новую квартиру, уже приглашал нас на новоселье. Мама бегает по совещаниям и ездит спасать мир в перерывах на обед, а папа уже в третий раз переделывает кодировку защиты видеокамер и ИИ-ассистента. Думают, что мы с тобой можем устроить побег или искать опасную для нас информацию.

— Они все так же работают отдельно? — вопрос был глупый, я знала на него ответ и брат лишь молча кивнул мне на него. 

— Но, это не мешает отцу угрожать нам мамой, а маме отцом… 

На этих словах мы оба засмеялись, после чего я на секунду замолчала, потом мягко сказала:

— Я скучаю.

— Я тоже. Ты в порядке?

Я еле заметно кивнула, затем чуть медленнее добавила:

— Знаешь… я познакомилась тут с огромным количеством людей и с другими Наследниками. Здесь у каждого — своя Империя. Есть одна девушка, Лавиния, — она из Империи Земли. Мы быстро нашли общий язык.

— Девушка — это хорошо, — с намёком сказал Демиан. — А парни?

Данелия вздохнула.

— Есть тоже парочка — Дилан и Эйден. Принц Огня и Воды. Если первый галантный и больше походит на принца, то второй максимально странный. Разговаривает со мной так, как будто проверяет мою выдержку.

— Подкалывает? — нахмурился Демиан. — Он тебе нравится?

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Он просто… раздражающе наблюдателен. Я не привыкла к таким на земле. Он видит больше, чем должен. Ты что, ревнуешь?

— Дан, просто будь осторожна. Помни, мы не знаем, кто здесь враг, а кто друг. Ты одна среди чужих людей, и даже если кто-то кажется добрым…

— Я знаю, — мягко перебила его. — Я не открываюсь. Просто… иногда хочется поговорить,не притворяясь.

— Понимаю, — Демиан улыбнулся слабо. — Я всегда рядом и помни, что даже пусть мы сейчас не вместе — но нашу связь не разорвать даже разными мирами. И если этот Эйден перегнёт палку, просто скажи — я найду способ отправить ему письмецо с сюрпризом.

Я лишь рассмеялась.

— Магическое?

— Электрошоковое.

— Родители и лицей ещё не заметили подмены меня той куклой? — решила я сменить тему, не переставая улыбаться.

— Ох… — брат тяжело вздохнул, потирая устало глаза. — Нет, пока ещё. Но с каждым днем это дается всё труднее и труднее. Она просто кукла и мне сложно объяснить учителям, почему ты резко отупела.. а делать домашку за двоих тот еще квест..

Ему было тяжело, я видела это и без того, по его уставшим глазам.

— Прости, что вот так подставила тебя и оставила там совсем одного… — сказала я тихо, грустно улыбнувшись. Он резко поднял глаза на меня и нахмурился.

— Что за глупость ты несешь? Ты видимо устала и потому говоришь какой-то бред. Я сделаю вид, что ничего не слышал… 

Он никогда не признает что ему тяжело и что одиноко, он никогда не будет критиковать или обижаться, он никогда не осудит. Я безмерно была благодарна ему за поддержку и веру в меня, когда даже я не была в себе уверена. Наш разговор с ним вселил в меня ещё больше сил и надежды.