Сердце Дракона. Невеста на обмен

Сердце Дракона. Невеста на обмен

Глава 1

Вдоль берега разносился звонкий девичий смех. Сотни живых огоньков покачивались на волнах и уплывали в темноту. Течение ордмерской реки подхватывало не просто огонь заговорённый. В каждый венок, украшенный цветами, лентами и травами, ставилась особая свеча. Пуская их с берега в одну-единственную — самую длинную ночь в году, незамужние девушки ворожили на суженого. Старый обычай. Во многих княжествах практикующийся. 

—  Айлин, теперь твой черёд! — радостно воскликнула старшая сестрица, опустив в воду свой венок. — Ну? Чего смотришь без толку? – развернулась ко мне, а её улыбка тут же погасла. – Ты чего, всё ещё свой венок не спела?

Виновато развела руками, продолжая сжимать ивовый прутик, который являлся основанием будущего венка со свечой. 

Нет, я не настолько нерасторопная или неумеха. Несмотря на своё присутствие здесь, ни на кого ворожить на самом деле я не собиралась. Замуж – уж тем более. Мне всего-то восемнадцать через пару дней исполнится, могла бы легко в «невостребованных девках» ещё лет пять проходить, а то и все пятнадцать, если в будущем над этим немного поработать. Сюда я пришла вынужденно, из-за одного специфического обстоятельства. 

Дело в том, что каждый раз ордмерские красавицы выбирали себе новое место для ворожбы, и если сама в ней не участвуешь, то и не скажет никто, где она будет проходить. Такое уж нерушимое правило. Причина хранения такой тайны была простой: ордмерский князь строго-настрого запретил заниматься «загрязнением окружающей среды посредством воска окаянного и проклятущего». Наших девок это, конечно же, ни разу не останавливало. Женихов в княжестве — дефицит. Женская составляющая населения превышала мужское аж в двенадцать раз. А замуж большинству ой как сильно хотелось. И желательно не за абы кого – за того, кто самой приглянулся. С учётом, что обычай плетения венков исходил со времён единого княжества, когда ещё поклонялись богам, если наречённый к рассвету явится с пойманным именным венком – всё, никуда не денешься, отдавай за него дочь. Последнее наших наместников бесило особо сильно, потому-то они князя в этом вопросе беспрекословно поддерживали. У них по прошествии самой длинной ночи в году начинались не менее длинные и мучительные денёчки, когда кровиночек своих вместе с приданным приходилось отдавать «за кого ни попадя». Девки-то у нас не промах, выбирали себе кого помоложе, да попригляднее — на статус и принадлежность к сословиям не взирали, оправдывая свой выбор тем, что зажиточные женихи, более-менее сносные, почти все в большинстве своём разобраны, да и очередь за такими выстраивается ещё пока те в пелёнках. Вот и приходилось изворачиваться, предварительно сговариваясь с молодняком, чтоб те по утру ловили заранее приготовленные и в памяти их закреплённые венки — не зря ж отличительные цветные ленточки и свечи особые накануне готовили. Собственно, продолжая разглядывать эти «особые накануне заготовленные» свечи и венки, я и продолжала размышлять над причиной, по которой сюда тоже, нарушив княжеский запрет, явилась. Ведь даже тот факт, что за последнее десятилетие в процессе этих бессовестных манипуляций, после которых ежегодно страдала родительская психика, начали происходить всяческие несчастные случаи утопленной направленности, тоже никого особо не пугало. За исключением меня. Я же за свою единственную сестру очень сильно переживала. Потому и увязалась за ней. 

Мало ли… 

— Айлин! – напомнила о себе Этери. – Ты что, ворожить передумала? – подозрительно прищурилась, уперев руки в бока.  

Недовольство её понятно. Если приобщаться к запретному делу я не собиралась, значит в улучшении демографической ситуации княжества не заинтересована, следовательно, и сдать их всех князю могла бы с лёгкостью, а таким, как я — места тут нет. 

— Почему передумала? – оправдалась, состроив самое честное выражение лица, на которое только хватило таланта. – Ничего я не передумала, — согнула ивовый прутик, закрепляя, наконец, основу для венка. – Я просто… — призадумалась, в очередной раз оглядывая окрестности, попутно ища себе новый повод для промедления, — вон, за дубравной сперва схожу! – ткнула пальцем в цветочки неподалёку. – Ты меня тут подожди, не уходи никуда, ладно? – добавила, прежде чем направиться в сторону бледненьких, ничем особо не примечательных растений. 

До них не так уж и далеко, лишь немного вдоль берега пройти и ближе к лесу подойти. Тем я и занялась, не забывая регулярно оборачиваться, чтобы надолго не выпускать Этери из поля зрения. Сестра же в это время увлеклась болтовнёй с другими своими сообщницами, которые также, как и она, успели отправить свои венки вниз по течению реки. 

И всё бы ничего, управиться с добычей полевого цветка не составляло особого труда, да только, стоило сорвать соцветие, как послышался плеск воды. Словно кто-то нырнул. Очень близко. А девушки, между прочим, все — там, вместе с Этери остались, так что путём нехитрых вычислений сделала вывод, что рядом со мной находился кто-то совсем посторонний. Вот я и замерла, с напряжением прислушиваясь к окружающему. 

Немного погодя плеск повторился. 

И снова. Но уже чуть дальше. 

Стараясь не шуметь, я направилась дальше по берегу, ориентируясь на источник звука. Прошла примерно столько же,  но на этот раз потеряла собравшихся девушек из виду. Остановилась у самой кромки воды, запустив руку в карман своего сарафана. Внутри лежала всего одна небольшая скляночка с обезвреживающим зельем. Её-то и достала, аккуратно сжимая в ладони. Да, я подготовилась. Мне это снадобье самый сильный маг нашего княжества сегодня утром вручил. Правда, самым сильным он у нас числился потому, что других магов в княжестве банально не было, а у магистра Гайтемира только четыре ученика, и тем до статуса мага минимум ещё полжизни в подмастерьях ходить. Насколько зелье действенно, на практике пока убеждаться не приходилось, но магистр заверил, что оно “ну очень действенное!”, а сомневаться в словах самого сильного мага я откровенно постеснялась, да и доза была одноразовая, на изготовление новой ещё бы неделя ушла. Такой временной роскоши не оставалось, вот и приходилось довольствоваться тем, что имелось в наличии.   

Послышался ещё один плеск. 

Обутые в сандалии ступни окатило водой. 

Отвлеклась на промокшие ноги всего на мгновение. 

А потом… 

Я самым некрасивым образом зависла. 

Причин на это имелось сразу несколько: 

Во-первых, из глубины на поверхность всплыла девушка. Смоляные волосы облепляли полуобнажённые плечи, стратегически прикрывая в нужных местах просвечивающую от влажности рубашку, а изогнутые реснички подчёркивали ясный карий взор. Вполне обычная, в общем. Чутка бледная только. Кожа по цвету почти сливалась с мокрой тканью, навевая образы тех самых утопленников и утопленниц, что вылавливали из реки по прошествии недели после самой длинной ночи в году. Да и губы у неё тоже были синющими, как и зеленоватые тени вокруг глаз — слишком объёмные, глубокие. Но улыбнулась мне девушка вполне живенько, приветливо даже я бы сказала. 

Мавка!

В пользу вышеупомянутого пункта говорила дубовая веточка, кокетливо украшающая чужую причёску. А это был уже второй довод к тому, почему я не спешила ничего предпринимать. Ведь она ж утопленница. Призрак. А обезвреживающее зелье вроде как призвано парализовывать противника.

Возможно ли физически воздействовать на того, кого как бы и нет уже давно на этом свете?  

И пусть грешно сомневаться в магистре Гайтемире, всё-таки он у нас одна надежда на все поколения, но тут я всё же начала подозревать неладное. К тому же, изучающий встречный взгляд стал наполняться каким-то слишком уж откровенным интересом. Быть может, стоило хотя бы спросить, чем именно я утопленницу заинтересовала, но я так и продолжала пребывать в оцепенении. 

Если зелье и правда не сработает? А она разозлится и ка-а-ак отомстит! Местные девки незамужние – они добрым нравом никогда не отличались, а те, кто руки на себя наложил – так и вовсе, в основном самой жизнью оскорблённые, как следствие, ещё и злопамятные. Успею ли я от неё убежать – тоже пока непонятно. 

— И долго пялиться на меня будешь? Не нагляделась ещё? – заговорила первой мавка, хитро прищурившись. – Йоана — я, а ты кто будешь? – шагнула ближе и протянула ладонь для приветствия.  

Пришлось проморгаться. 

Вдруг это только мерещится или нечисть мне зубы заговаривает, а не знакомиться со мной собирается? Протяну ей руку – и всё, прощай мой грядущий через пару денёчков день рождения, который гипотетически самое светлое событие возможно всей моей жизни. Отец к нему полгода назад готовиться начал. 

В общем, я ещё пока пожить хочу! 

 — Боишься меня, что ли? – оценила моё задумчивое остолбенение мавка. 

Руку она опустила. И ещё ближе подошла, заглядывая мне в глаза. 

— Да ты не бойся, — подбодрила утопленница.

Страха во мне, к слову, и так никакого не было, поэтому удалось выдавить из себя невозмутимую улыбочку и пожать плечами, хотя инстинкт самосохранения у меня обычно присутствовал. Скорее всего, это пара чарок креплённого вина со специями сказывалась на количестве моей смелости. Не зря ж в данных целях я те чарки и принимала, а то идти по потёмкам за окраину Ордмера — занятие очень нервное. К тому же, данное мероприятие служило обязательным условием вхождения в сект… то есть сообщество сегодняшних ворожей. 

— И правда, не боишься, — заметила мавка. 

Она выбралась, отжала волосы, поправила рубаху, продолжая с неприкрытым любопытством разглядывать меня. 

— Меня что ль изводить пришла? – кивнула на мою руку, в которой я до сих пор держала заветное снадобье. – Если так, давай, изводи, я готовая! – провозгласила торжественно и уселась на камешки. 

Тут любопытство одолело меня саму. 

— Ты что ж, специально народ топила? – не удержалась от вопроса. 

Ну, а чего ещё от самоубийцы ждать? 

Вот и сейчас распрощаться с остатками реальности готова. 

— Чтоб за тобой пришли? – дополнила я, немного погодя. 

Ответом послужил недоумённый взгляд. Хотя пояснять подробнее надобности не осталось. Правильные выводы Йоана сделала быстро. 

— Я невиноватых не трогаю! – возмутилась мавка. – Наоборот, таким, как ты, помогаю, глупая! — одарила снисходительным взглядом. 

Далее пришлось уточнять уже для меня. 

— Только не говори, что ты так устраняешь конкуренцию в рядах невест. Лично я — не сторонник таких радикальных методов, — поморщилась невольно. 

В конце концов, среди покойников аж четыре жениха было!

Сходили, называется, за венками по утру.  

— Ох, если бы вся проблема была только в конкуренции, — вздохнула неожиданно тоскливо мавка, вновь принявшись свои волосы отжимать. – Я ведь сама такая же, как ты, когда-то была. Тоже пламя своего сердца для суженного плела. Да только отправить ему не успела. Меня тут раньше утопили. Одиннадцать лет назад, — призналась следом. 

Так мне её жаль стало… 

Я ж решила, что она сама утопилась, а оказывается, всё иначе. 

— Кто? 

— Подружки и утопили, — хмыкнула мавка. 

— Все шесть? – ужаснулась я ответно, припомнив количество утопленниц за последние годы. 

— Не, не все. Одна вон, в позапрошлом году сама утопилась. Как узнала, что её суженый вовсе не её суженый, а венок другой подобрал, так и утопилась, — продолжила печалиться Йоана. – Вот его-то я, да-а-а… — протянула следом. – Видел же гад, а не сделал ничего! — припечатала злобно. 

Стало ещё тоскливее… 

И про вино креплёное вспомнилось. 

— А в прошлом году знаешь, что было вообще? – продолжила мавка. – Смотрю, мужик долго-долго сперва по кустам шастал, ну я и давай гадать чей же венок он подбирать будет, а он… — сокрушённо покачала головой утопленница, — он… — снова замолчала, всем своим видом выражая недовольство, — свой венок в воду бросил! Ты представляешь? 

Я же уставилась на неё во все глаза. 

— Срамота-то какая… — не поверила я услышанному. – Может он просто венки перепутал? И вернул ошибочно взятый? – предположила, задумавшись над альтернативным вариантом подобного действа. 

Признаться, в него мне верилось больше. 

А зря! 

— Ага, потому его холёный дружок этот самый венок через десяток шагов поймал и дальше по кустам они дружно шастали уже вместе? — деланно серьёзно покивала мавка. – До самого вечера шастали, между прочим. Громко так. Выразительно.

Вот теперь мне точно понадобится ещё вина! 

За ним и отправилась. Про свою новую подругу я тоже не забыла. А мы с ней именно подругами в эту ночь стали. Креплённое вино – оно вообще очень сближает, а если уж ещё и поговорить есть о чём, так и вовсе… Не разлей вода! 

В итоге Этери домой пошла сама, вместе с другими ордмерскими ворожеями. Им же, в отличие от меня, ещё к утренним визитам суженых своих готовиться надо было. Например, заранее очередь в ратуше занять, нарядиться, как последний раз в жизни (всякое бывает, не у всех родители понимающие и отходчивые), приданное тихонечко из закромов достать, для родственников успокоительный настой приготовить, стол для дорогих гостей накрыть, дворовых псов привязать понадёжнее… 

Дел невпроворот! 

Я-то никакого суженого не ждала и никаких венков не плела. 

Поначалу. 

Вот только перед самым рассветом Йоана решила, что так совершенно неправильно, и раз уж я записалась в подельницы нарушения княжеского закона, то и преступать его обязана наравне со всеми. А в качестве компенсации за промедление и всяческие сомнения в жизнеутверждающих и демографию развивающих обрядах я сплела аж не один, а целых сорок венков. Правда, свеча у меня при себе была только одна. Но и это досадное недоразумение мы с находчивой мавкой быстренько исправили. За столько лет обитания в реке у неё такие запасы свечей накопились, что небольшая заминка с лёгкостью разрешилась. Последний венок я отпускала в воду уже ранним утром. И даже в этом деле несказанно повезло, сама природа решила помочь с соблюдением традиций – восход солнца вроде как наступил, но светило тут же понятливо спряталось. Да с такой тщательностью, будто всё ещё ночь длилась. 

А ещё мы пели: и старообрядовые песни, и те, которые сами на ходу сочиняли. Моя новая подруга оказалась на редкость талантливой. Заливисто, ни капельки не стесняясь, от всей души мы с ней пели в два горла. Жаль, дальше, по итогу осушения десятой чарки креплённого вина, я помнила весьма абстрактно и смутно… 

Глава 2

Утро началось… к вечеру. Сгущались сумерки, когда я разлепила глаза. Это с одной стороны было очень хорошо – солнце не слепило так ярко. Но вот с другой… я ж так и уснула на берегу, в обнимку с пустым бутылём. Весь день тут бессовестно проспала. 

Да меня ж, наверное, обыскались давно все! 

Но тогда почему на берег за мной не пришли, не разбудили? 

Этери точно знала, где меня оставила. 

Наверное, не захотела сознаваться. 

А если так, тогда… 

Неужели суженый её венок не подобрал и не явился? 

Жаль, если так. 

Что удивительно, несмотря на жуткую головную боль и отчаянную жажду, в целом ощущала я себя неплохо. В том смысле, что тело вовсе не ломило, несмотря на жёсткость места былого почивания. Отчасти, скорее всего, тому способствовала непонятно откуда и когда взявшаяся импровизированная постель из растительности, прочно и основательно сплетённая между собой. 

Ай, да Йоана! 

Несмотря на весь казус свершённой оплошности, при воспоминаниях о мавке, я невольно улыбнулась. В нашем княжестве с настоящей женской дружбой всегда были проблемы, ввиду преобладания высокой конкуренции, и даже тот факт, что в гонке за венцом я не участвовала, нисколько не мешало всем остальным девушкам воспринимать меня сугубо как потенциальную соперницу. Даже сестра, и та время от времени одаривала мрачными взглядами, если я с её будущим избранником хотя бы парой слов перебрасывалась, так что искренне помогающая во всём подруга – лучший подарок в моей жизни! 

Ну, а то, что утопленница… 

У каждого свои недостатки, ничего страшного!  

В общем, чувствовала я себя счастливее некуда. Пока не добрела до отчего дома. Замечать неладное я начала ещё по пути. Обычно почти каждый двор нашего княжества к вечернему времени после самой длинной ночи в году успевал пережить как минимум массовые драки с разгромом имущества, несколько публичных расправ с особо незадачливыми женихами от особо непреклонных родителей — той степени жестокости, которую только позволяла фантазия беснующихся старших того или иного рода, на чью территорию попадало «пламя своего сердца» с ивовой веточкой. А у ратуши так и вовсе одна толпа то и дело сменяла другую, и пусто там точно никогда не было. Но не сегодня. Этим вечером улочки выглядели подозрительно притихшими. Можно сказать, почти вымерли. А такое на моей памяти случалось только в двух случаях. И если до наступления одного из них у всего нашего княжества был срок ещё в пару недель, то… определённо, князь Ордмера очень-очень зол. 

 Исходя из последних выводов, двигаться по пустующим тропинкам я старалась как можно быстрее и незаметнее, тщательно скрываясь от возможных свидетелей в столь странный час. Центральными воротами пользоваться не стала. Юркнула сквозь южную садовую дверцу, о существовании которой мало кто был в курсе. Проникновение осталось никем не замеченным. И тут мне удалось скрыться от сторонних взглядов. Я даже саму себя похвалила. И за умения, и за то, что удалось безжалостно подавить вспыхнувшее любопытство по поводу оглушающей ругани с другой стороны дома. Жаль, в конечном итоге меня это особо не спасло. 

Двери в покои я отворила совсем чуть-чуть, петли даже не скрипнули. Но вот там… были все: и сестрица, стыдливо разглядывающая каменный орнамент пола, подозреваю, уже несколько часов к ряду; и нянюшка, которая должна была за мной неустанно приглядывать, не отпуская никуда без сопровождения, а также прислуга — в ряд выстроенная; и собственно самый главный среди всех – тот, кто виноват во всём этом безобразии (а как иначе назвать столь беспринципное вторжение в моё личное пространство?). Массивная фигура отца загромождала собой целое окно. А оно, между прочим, было ого-го каким высоким и широким! Мужчина, заложив руки за спину, наблюдал сквозь стекло за происходящим около центральных ворот – как раз за тем, что я теоретически благоразумно пропустила. Прежде думала, будто благоразумно. Теперь же всё больше склонялась к мысли, что там, внизу – всё получше будет, чем здесь, в западном крыле третьего этажа. И уже даже почти ретировалась в это самое «наиболее благополучное направление», ведь родитель моего появления всё ещё не заметил. Жаль, побег не удался. 

Мои личные покои наполнило резкое и обидное: 

— О, вернулась, наконец-то!

Не самый приятный в данный момент слуху голос принадлежал предательнице Этери. И за это я одарила её многообещающим взглядом. 

Вот не могла промолчать? 

Вспыльчивый нрав отца подостынет через парочку денёчков, потом он осознает, в смысле – вспомнит, что самое важное на свете не какие-то там условности и правила, а его родные любимые кровиночки, то бишь – я… ну, и эта, которая предательница Этери (она хоть и предательница, но всё равно ж кровиночка, куда её девать). Потом мы все вновь заживём счастливо. И возможно, мне даже удастся избежать наказания за свою провинность. Всё-таки как раз мой день рождения настанет. Чем не подарочек? 

Ага, я всё ещё в душе наивность и мечтательница! 

Последнее я ощутила особенно остро, когда отец медленно развернулся ко мне лицом, а моей мечтательной и наивной натуре вынужденно пришлось сперва прекратить отступать обратно в коридор, затем и вовсе войти в покои как положено. 

— Айлин Ордмер Алтари! – прозвучало властное и бескомпромиссное, наравне с лёгким дребезжанием стёкол. 

Суровый у меня родитель, что сказать… 

— Доброе утро? — отозвалась, уставившись в пол, как и Этери, старательно изображая раскаяние. – Вечер, то есть, — вспомнила о времени суток, а не только о том, когда сама проснулась.   

Но то ли я раскаяние плохо изображала, то ли степень папиного гнева зашкаливала сверх обычной (в таких ситуациях) меры, потому что следом раздалось ещё более громкое: 

— Что гласит последний княжеский указ о самой длинной ночи в году?! 

Шумно сглотнула.  

— Дословно? – поинтересовалась робко. 

Ввиду присутствия нескольких десятков свидетелей, другие мысли как-то разом разбежались. В конце концов, при таком количестве посторонних — приёмчики, призванные надавить на отеческую любовь, не используешь. 

Показательная порка, не иначе.

— Айлин Ордмер Алтари! — снова повторил моё полное имя отец. 

И только. А это демонстрировало наивысшую степень его гнева. Раз уж с другими словами тоже никак не мог найтись.

 — Да, папа, — ответила покорно, принявшись смотреть в пол ещё более основательно, а выражению лица придать ещё больше осознания всех своих грехов, заодно и вины за оные. 

Не помогло. 

— Как ты могла?! – прозвучало в открытом обвинении. — Твой проступок совершенно непростителен. Таким безответственным поведением ты подрываешь весь миропорядок нашего княжества! 

— Причём тут я и миропорядок княжества? – изумилась машинально. 

— Ты – княжна, Айлин! – прогрохотало совсем рядом в досадном напоминании.

— Младшая, — внесла смягчающим обстоятельством.
 

Лично мне это всегда казалось очень весомым фактором. Да и для папы тоже. Иногда. Но не в этот раз. 

— Тем более! – взбешённо рявкнул отец… то есть князь Ордмера.  

Вот теперь я удивилась ещё больше. 

– Ты не можешь выйти замуж, пока не выйдет замуж твоя старшая сестра! 

Предел моего удивления плавно возвысился. 

— Я не собиралась выходить ни за кого замуж, — поспешила откреститься от таких громких предположений. 

— Да-а-а? – злобно протянул родитель. — Именно поэтому ты отпустила по ордмерской реке аж тридцать шесть венков?! Не один! Тридцать шесть, Айлин! Тридцать шесть!!! – шумно выдохнул и устало прикрыл лицо ладонью в явном жесте «глаза б мои тебя не видели». 

Мой возвысившийся предел удивления сделал неожиданный кульбит и рванул за границы привычных возможностей. Ордмерский князь, между тем, подхватил меня под руку и одним рывком переставил к окну, заставив смотреть на ту сторону двора.  

 А там… 

Как раз продолжал нарушаться ранее упомянутый миропорядок нашего княжества. 

У центральных ворот собралась большая часть местной знати, вместе со своими жёнами и (чтоб их мавка потопила!) сыновьями. Они с восторженно-радостными физиономиями держали перед собой на манер какой-нибудь истинной драгоценности, те самые венки, что я ранним утром по реке пускала на пьяную голову. Помимо знати, нашу землю нетерпеливо топтал мельник, притом без сына, но с семью дочерьми (сына у него в принципе никогда не было, да и жена скончалась лет двадцать назад, причём от старости). За спинами семейства мельника ругались близнецы-отпрыски лучшего из ордмерских кузнецов. Они никак один венок на двоих поделить не могли. От самого венка, к слову, в процессе «деления» осталась лишь ивовая веточка с ленточками, да ошмётки травы под их ногами. О чём именно они спорили, было совершенно непонятно, ибо все остальные голосили ничуть не хуже. Кажется, требовали выдать им невесту и слово княжеское. И только чуть подальше, у частокола, тихонько горевал, глядя себе под ноги, сын нашего казначея. Где находился в это время сам казначей — вообще непонятно. Его обычно из княжеского дома пинками не выгонишь, а тут потерялся где-то из виду (надеюсь, не побежал на реку за оставшимися венками, чтоб продать их подороже!). Но зато присутствовала его супруга (третья по счёту), по совместительству мачеха пригорюнившегося парня. Она-то и сочувствовала ему, ласково поглаживая по плечу. Я, к слову, ему тоже чуточку посочувствовала, ибо Герт – суженный Этери, именно из-за него мы на реку ордмерскую ночью пошли. Но, ввиду новых обстоятельств, очевидно, свадебку старшей княжны всё же придётся отложить. Как минимум до следующего утра после самой длинной ночи, ибо князь-отец категорически против родниться с родом казначеевым. Сам казначей — мужик неплохой и жена у неё пригожая. Только слишком жадный. Если уж он сейчас княжескую казну регулярно считает с особой маниакальностью, то что будет, когда почувствует себя как дома? Я могла лишь предположить, а вот отец и того делать не собирался, заранее обезопасив всех нас от возможных последствий. 

— И что я делать с ними со всеми теперь буду? – задал родитель, очень надеюсь, риторический вопрос. 

А то если он и взаправду не знает… 

А кто ж тогда знает?! 

Тем более, что… 

— Да я эти венки утром запускала, на рассвете, когда все разошлись, — оправдалась я. – Все… сорок, — выдохнула почти беззвучно. – Не тридцать шесть, — вздохнула тихонько.  

И очень-очень виновато. 

— Что-о-о?! 

Невольно вздрогнула и опасливо покосилась на родителя. Нельзя ему так волноваться. Возраст уже всё-таки приличный.

— Венков было сорок, — в который раз старательно изобразила покаяние. 

У отца задёргался левый глаз. 

— То есть, это не все твои женихи? Ещё будут?! – отразилось среди стен гневное, наряду с очередным дребезжанием стёкол.  

Поскольку оправдываться было особо нечем, то всего лишь согласно кивнула. 

Ну, а смысл отпираться? 

— Может, остальные никто не подобрал, их течением насовсем унесло… – промямлила жалобно и с надеждой Этери. 

Её тут же дружными кивками поддержала вся прислуга. 

— Угу, унесло. В другое княжество, — поддержала на свой лад нянюшка. – То-то и не добрались ихние ещё до н… — дальше ей пришлось умолкнуть под яростным княжим взором. 

Вот тут я изображать чувство вины и раскаяния перестала. Начала молиться. 

За собственное здравие! 

В соседних княжествах, граничащих с Ордмером, числилось аж три. На юге — Берлер, славящийся купеческим ремеслом (предки нашего казначея как раз оттуда, явный представитель берлерского народа); на западе — Загрод, чьим неоспоримым преимуществом всегда было кораблестроение и рыботорговля (не путать с работорговлей, а то у нас и такие в крае преотвратные представители имелись, хорошо, мы с ними встречались лишь раз в пятилетку); на востоке – Верениск, кладезь богатых урожаев и трудолюбивых княжичей. 

Хоть бы мои венки туда отправились…

Правда, о последнем я напрасно подумала, ибо ордмерская река текла как раз в западном направлении. 

Не свезло, так не свезло, в общем...

— А если в самом деле загродские прибудут? – поинтересовалась тем временем Этери. 

Очевидно, размышляла о том же, о чём и я. 

— Как прибудут, так и убудут, — мрачно отозвался отец, сжав кинжал на своём поясе. 

Это у него такой условный рефлекс. Все о нём знали. Князь-отец в такие моменты о войне всегда думал. Не зря ж Ордмер славился самыми выносливыми воинами среди четырёх континентов. Да что там воины, у нас вон, даже мельник, и тот калёные прутья голыми руками гнул, в его-то преклонном возрасте. 

Кстати, о мельнике… 

— Невестушка моя, пригожая, Айлин-деточка, выходи! Я тебя уже заждалси-и-и-и!!! – вопил в то время мельник. 

Айлин-деточке в моём лице моментально поплохело. 

Я ж реально ему в деточки только и гожусь! 

Его младшая внучка, и та постарше меня будет. 

Хотя поплохело мне не совсем по причине разницы в возрасте. Просто батюшка как-то уж больно задумчиво на него смотрел. Сперва на него, потом на меня. И снова на него. Явно оценивал подвернувшиеся варианты. 

— Н-не н-надо! – ошарашенно обронила я, попятившись назад, к дверям на выход. 

Ну, не станет же он меня наказывать за провинность единым венцом с мельником?! Или станет. 

— Почему не надо? – подозрительно миролюбиво провозгласил князь. – Ты же сама веночки плела, воск заговорённый лепила, старалась, ворожила, княжеский указ нарушала… сорок раз за одну ночь! 

— Не за ночь. За утро, — невозмутимо прокомментировала сестрица. 

Это она сейчас так намекала, что мол, радуйтесь папенька, если б всю ночь плела, то успела бы побольше бед сотворить. И не я одна это, кстати, поняла. Родитель тоже понял. Но не порадовался. Вот ни капельки. Окинул старшую княжну хмурым взглядом, а после ринулся ко мне, выполнив самое сокровенное моё в настоящий момент желание. В коридор выволок. Жаль, дальше всё пошло в разрез с моими скромными притязаниями. Спрятаться в саду мне никто не позволил. Князь направился к центральным воротам, конечно же, прихватив с собой и мою провинившуюся тушку. Во дворе, к моменту нашего появления, выстроились дозорные, явно приготовившись разнимать будущую драку. Приготовились они очень даже не зря. Стоило толпе узреть наше присутствие, как вопли стали ещё громче, напоминая уже не голоса людские, а завывание подгорающих бесов. 

— Тихо, – на удивление спокойно произнёс отец. 

Сказал негромко, подняв ладонь в воздухе. Однако, княжий приказ все в момент исполнили. Уставились на него с просящими глазёнками, аки девы безвинные и в отчаянное положение попавшие, обязательно не по разумению своему. Мне же ничего не осталось, как только восторгаться силой уважения, которое проявляли ордмерчане и ордмерчанки по отношению к своему правителю. Отец в свою очередь ничем таким и близко не проникся. Знал прекрасно, надолго терпения толпы не хватит. 

— В целях разрешения конфликта, предлагаю самый элементарный способ выбора жениха из… — окинул присутствующих брезгливым взором, слегка поморщившись, — наличия имеющихся, — остановил внимание на мельнике. — Если до рассвета сами между собой не договоритесь, поставлю друг против друга на алтарийском поле. Кто живой останется, за того и княжну свою младшую отдам, — помолчал немного, а после добавил сухо: — Через год.

Среди толпы пронёсся тихий ропот. Многие, как и отец, скосились на мельника. Видимо, как и я, помнили прекрасно, как тот прутья калёные голыми руками гнёт. Сыновья кузнеца — так точно вспомнили, это ж они ему для ограждения территории заработка эти самые прутья калили. А прибей его, и всё, без хлеба вся семья останется, хоть в другое княжество переезжай. Дочери у него больно уж злопамятные. И это ладно, если только место жительства с голодухи сменить придётся. Похуже вариант тоже вполне мог случиться. В целях компенсации могут ведь и заставить на себе жениться. Притом, что они только для других злопамятные, между собой — добрые и щедрые, мужьями своими постоянно делятся, а мнение этих самый мужей вообще не учитывается. Как говорится, хлеб — всему голова, кто хлеб печёт, тот и главный. 

— А ежели не по нраву потом придётся княжне младшей после алтарийского поля жених оставшийся? – поинтересовался кто-то из толпы. 

Явно риски просчитывались. 

— Такого не будет, — с уверенностью заявил князь. – Всё ей по нраву. 

И так выразительно на меня посмотрел следом… 

Ничего не осталось, как согласно закивать. 

Не то чтоб я тоже была в подобном уверена, просто отец же сам сказал: «через год», а за этот год я столько всего придумать успею, что тот самый будущий жених сам от меня как миленький сбежит. В конце концов, такой подставы от меня никто не ждёт. Ну, кроме родителя. Он-то о моём дурном характере прекрасно осведомлён. Сам же воспитывал и тайно ото всех черту эту взращивал.

В общем, я — вся в папеньку!

И с его решениями безоговорочно согласна. 

Почти всегда… 

— А теперь расходитесь, — велел тем временем самый главный из всех. — Жду обратно к рассвету. 

Повиноваться толпа не особо стремилась, однако у центральных ворот стало немного посвободнее. Народ всё ещё переговаривался, только теперь уже между собой, а я начала радоваться столь быстрому и почти успешному разрешению назревающего конфликта… начала, да не успела толком прочувствовать сие счастливое ощущение. 

Воздух за считанные мгновения нагрелся, поднялся ветер, а звёздное небо накрыла огромная тень, скрывая собою ночные светила. И все мои радостные эмоции тут же бесследно испарились. Чужие голоса вовсе притихли. Воцарилась полнейшая тишина. Ненадолго. Вскоре её нарушил многочисленный топот копыт, а перед княжим домом выстроились всадники, затянутые во всё чёрное. Не наши. И даже не из загродского княжества. Эрранцы. Те — чьё появление не ждут, а встречают всегда со страхом. 

Но и это не самое худшее!

К моим ногам грохнулось целых пять венков. 

Тех самых, что я на пьяную дурную голову по ордмерской реке пускала! 

Ох, не просто так считается, беда не приходит одна…

Глава 3

«Склонись. Замри. И молись. Бойся взгляда драконьего. И помысла его. Ибо сгоришь в пламени, что плавит даже великие северные горы…» 

Так говорили наши предки. Так поступали наши родные. Из поколения в поколение. На протяжении очень долгого времени. 

Но не всегда именно так было.  

Когда-то все они с превеликой благодатью преклонялись правителю Эррана — самому сильному из магов на четырёх континентах. Восхищались им и сами же готовы были добровольно жизни свои ему подарить. Только бы он избавил земли княжеские от великой напасти, пришедшей из-за северных гор. Именно в ту пору правитель Эррана, дабы предотвратить уничтожение рода людского, использовал сильнейшее заклятие, превратившись в дракона. 

Но враг давно побеждён. Угроза миновала. А чужие жизни Великий князь Эррана забирает до сих пор. Каждые пять лет эрранцы брали дань со всех княжеств. От Ордмера — сорок тысяч воинов к ним в услужение, фактически — рабство. Никто не возвращался обратно. Никогда. 

И теперь, глядя на шесть посланников из эрранских земель, я с содроганием сердца представляла, как мне предстоит пойти под венец с одним из них. Осознала это настолько чётко и ясно, что невольно вздрогнула, встретившись с сумрачным взором одного из всадников. Чуть впереди ото всех, он смотрел на меня, не мигая вовсе, пронзительно, со снисходительным превосходством, оценивающе и… в явном презрении. 

Ага, точно не он!

Шесть минус один — как раз пять получалось. 

Эх, и на поле алтарийское теперь рассчитывать не приходилось... 

Ни один ордмерчанин в здравом уме против них не выступит! 

— Приветствую тебя, Элиас Ордмер Алтари, князь Ордмера, — проговорил безразличным тоном тот самый, на кого я всё ещё зачем-то смотрела. 

Скорее всего потому, что он тоже на меня пялиться не перестал, хотя и обращался к моему отцу. А это весьма пренеприятное обстоятельство, если уж на то пошло! Впрочем, о том, чтобы свой нрав тут всем демонстрировать, я быстренько подзабыла, показательно-смущённо потупив глазки. 

— И тебе доброго здравия, Сарп Эрран Сагитари, — соврал ордмерский князь, обратившись к эрранскому наместнику, хотя с виду вышло довольно искренне. 

Лично я бы добавила к этим словам ещё вопрос о том, что они в наших землях потеряли. В том смысле, что срок пятилетней дани только через две недели наступает. Но отец поступил иначе. Мудрее. Просто ожидал дальнейшего развития событий. А они никак не наступали. Князь молчал. Всадники тоже. Я — с превеликой скорбью разглядывала венки, в которые были вплетены фамильные ленты. Сочетание расцветки ни с какой другой не спутаешь. Конечно, если разбираешься в символике всех дворов и княжеств. 

Может, они, как раз, не разбирались? 

И сами ещё не знают, чьи венки подобрали? 

Вот бы им дочерей мельника спихнуть! 

Страдать по ним долго особо никто не станет (даже сам мельник!), и девкам хорошо. Такие нигде не пропадут. 

Жаль, вспыхнувшая мечта сгорела невидимым пламенем, так и не преобразовавшись в дальнейший план действий на пути к этой самой мечте. 

— Вы за младшей княжной прибыли, да? – послышался тоненький голосок одного из дворовых мальчишек с неподдельным восторгом разглядывающего вороных коней. – Это она столько венков для своего суженого наплела!

Предатель...

По всему двору разнёсся тихий жалобный стон. Нянюшка в сопровождении Этери успела спуститься и теперь, как и все присутствующие, тоже рассматривала всадников, уложив ладони в районе своего сердца. Ещё и головой сокрушённо качала время от времени, изредка бросая умоляющие взгляды на ордмерского князя. 

А он… 

— Не отдам княжну. Ни одному из вас, — произнёс твёрдо и решительно. 

И так я восхитилась им! 

Но это сперва. 

После – ужаснулась. 

Вряд ли от Ордмера хоть что-то живое останется, если разозлить дракона. Всё же перед нами как-никак его наместник находился. С тех пор, как Великий князь Эррана безвозвратно утратил человеческий облик, Сарп Эрран Сагитари считался  первым человеком по высоте ранга во всём эрранском княжестве. 

— Отдашь, — только и сказал Сарп Эрран Сагитари.  

Помедлил немного, вновь взглянув в мою сторону, а затем спрыгнул с коня, неспешно приблизившись к нам. 

— Отдай младшую княжну. И я освобожу тебя от уплаты пятилетней дани в сорок тысяч душ, князь Ордмера, — усмехнулся холодно.   

Отовсюду послышались слаженные вздохи. 

В ту же самую секунду я поняла… 

Отдаст. 

Я бы – точно отдала! 

И он не сможет не отдать. Как минимум потому, что точно того же мнения придерживались все присутствующие во дворе. Судя по их лицам, вообще готовы были сами же вручить меня, даже не спрашивая, как потом эрранцы меня на пятерых делить будут. 

Пятерых… 

Венков – пять! 

А тридцать шесть плюс пять… 

Точно ведь не сорок?! 

Однако венков было однозначно пять. Я их несколько раз пересчитала. И даже пару разочков зажмурилась в целях улучшения собственного зрения. Но ничего не изменилось. Хотя отец, точно помнила, сказал о тридцати шести. 

Невольно оглянулась в сторону сына казначея. Тот всё ещё находился чуть поодаль ото всех, а в руках держал венок с вплетёнными в него белоснежными цветочками — работа Этери. То есть, с ним всё нормально, всё сходится. Или нет? Ведь отец сказал: тридцать шесть женихов пришли по мою душу! Он не мог ошибиться. А значит… Обернулась к сестре. Заметила, сколько обиды скрывается за показным равнодушием. Присутствие Гейта она старательно игнорировала. И снова я посмотрела на сына казначея. Белоснежные полевые цветочки срывала она, да. Да только плетение и расцветка ленты у нас с ней абсолютно одинаковые по фамильному признаку. 

Соответственно… 

Вот же паршивец!!! 

Получается, он пришёл с её венком, а под венец, воспользовавшись совпадением, всё равно меня позвал, так что ли?! 

Вложив последний вопрос в новый взгляд, адресованный сестре, я получила тому прямое подтверждение. Мы с ней друг друга всегда прекрасно понимали. И очень жаль, что в этот раз согласие заключалось именно в подобном. 

Родная, моя… 

«Я не знала», — проговорила вместе с тем я совсем беззвучно для неё, вложив как можно больше сожаления. 

Добавила бы к этому что-нибудь ещё, но пришлось сосредоточиться на насущном. А именно, на присутствии мужчины с сумеречным взором, который до сих пор ждал ответа от князя Ордмера. Но его всё никак не поступало. 

— Ну, что же ты молчишь, князь? — поинтересовался наместник. — Требуется время подумать? — повторно усмехнулся, на этот раз с брезгливыми нотками. 

— Не требуется, — отозвался отец. — Ты, видимо, меня не понял. Ответ я свой сказал. Нет. Я не отдам княжну. 

В сумрачных глазах поселилась мрачность, смешанная с яростью. 

Прежде эрранцам вообще никто не отказывал! 

По крайней мере вот так — в открытую, публично. Ведь все знают, расплата будет высока. 

А потому… 

— Отец, — позвала я тихонько, аккуратно тронув его за рукав. — Может… — не договорила. 

— Не может, — перебил меня родитель. — Никаких «может» не будет. Я не отдам свою дочь непонятно кому только потому, что они случайно подобрали в речке кучку травы, приправленной горящим воском, — закончил категорично.

Но, как я уже упоминала, прежде эрранцам никто не отказывал. Очевидно, они решили, что и этот раз исключением всё же не станет. 

— Ошибаешься, князь Ордмера. Ты отдашь свою дочь не «непонятно кому», — отчеканил ледяным тоном Сарп Эрран Сагитари и демонстративно поднял лицо к небу. — Ты отдашь свою дочь… Ему. 

И снова я ощутила, как раскалился воздух. Пространство наполнил оглушающий, жуткий, пробирающий до глубины души звериный рёв, а резкий порыв ветра от взмаха могучих крыльев донёсся свыше даже до моих ног, поднимая дворовую пыль. 

«Склонись. Замри. И молись. Бойся взгляда драконьего. И помысла его. Ибо сгоришь в пламени, что плавит даже великие северные горы…» — пронеслось в сознании на повторе несколько раз. 

Не только в моей голове. Если я только подумала о том, что следует делать при появлении дракона, пытаясь разглядеть в темном небе высоко-высоко парящий силуэт могучего существа, не ведающего пощады, то народ один за другим попадал на колени, накрыв головы руками, и затих. Даже нянюшка. И Этери. Только князь вместе с наместником не шелохнулись, продолжая прожигать друг друга враждебными взглядами. Другие же эрранцы соскочили со своих лошадей, пытаясь усмирить встревоженных животных. 

— Я дам тебе возможность ещё раз всё хорошенько обдумать, князь Ордмера. Всё-таки срок уплаты пятилетней дани наступит только через две недели. У тебя пока есть время, — проговорил наместник. — И… — последовала показательная пауза, наполненная очередной одной холодной усмешкой, — советую не отказываться от столь щедрого предложения Великого князя Эррана. 

Совет, не сказать, чтоб являлся таким уж опрометчивым, но лично меня в настоящий момент заинтересовало совершенно иное обстоятельство. 

Я предназначена дракону! 

С учётом его габаритов, превышающих мои личные — раз эдак в сто, или даже больше, а также физиологических данных и известных потребностях кровожадного летающего монстра… 

Зачем я ему?! 

Уж точно не жениться на мне собрался. 

А значит… 

Он меня сожрёт! 

Глава 4

— Он тебя сожрёт! – подтвердила мою вчерашнюю догадку Йоана, как только я перестала жаловаться на бытие мирское, случившееся не без её участия. 

— Точно сожрёт, — покивала и я, тоскливо разглядывая каменный берег ордмерской реки. 

Нет, отец оставался непреклонным в озвученном наместнику решении. Но ведь так нехорошо совсем. 

Как мы потом народу в глаза смотреть будем? 

Всего одна душа — против сорока тысяч! 

К тому же, у нас в княжестве и так дефицит мужского населения. И каждую пятилетку, когда наставала пора платить дань эрранскому князю, с демографической составляющей становилось всё хуже и хуже. Сколько жизней я могла бы спасти. А также тем самым поспособствовать созданию новых. 

— С другой стороны, пошто ему жрать тебя, костлявую такую? — засомневалась мавка, окидывая меня придирчивым взором. 

— По то, что по уговору, в обмен на дань пятилетнюю, он обещал не жрать подданных княжеских? — предположила я встречно. — Хотя прежде это было его любимое занятие — жрать всех подряд. Соскучился, наверное, давно по такому рациону, — вздохнула. 

— Да ты ж ему на один зуб только. Сорок тысяч мужиков сожрать — куда выгоднее выйдет, — противопоставила собеседница. 

— Сорок тысяч мужиков он в шахты загонит, золото и самоцветы они добывать будут. Говорят, любит дракон золото и камешки драгоценные почти также, как жрать людей, — отозвалась я в ответ.  

— Ой, кто ж золото и самоцветы не любит? — хмыкнула на это мавка. — К тому же, не получит он сорок тысяч душ, если ты с наместником Сагитари в эрранские земли поедешь. А значит тебя он оценил повыше, чем те сорок тысяч душ, — привела весомый аргумент, призадумавшись над сим весьма загадочным обстоятельством. — Хотя, знаешь, не зря ж в проведении обрядов всяческих кровь дев непорочных так высоко ценится. Особая она! — назидательно подняла палец вверх. — Может, ты ему тоже для обряда какого-нибудь нужна? Или нескольких? Отвезут тебя эрранцы во владения его личные, и всё, ни одного мужика до конца дней своих больше не увидишь, а у дракона будет целый живой мешок особой крови, — подвела занимательный итог. 

Я же невольно поморщилась от такой перспективы. 

Честно говоря, быть сожранной драконом — обстоятельство куда проще, нежели до конца дней своих существовать девой непор… то есть мешком крови особой ценности для проведения обрядов всяческих.  

— Как вариант, именно потому он тебя и вознамерился сожрать, — продолжила мавка. — Раз кровь особая, то, наверное, ты вкуснее, чем любой другой мужик из тех сорока тысяч. Ну, знаешь, как икра чёрная. Её вроде бы и мало, но в том и прелесть вся. Вкусно же! 

Теперь с вековой тоской я разглядывала уже не берег, а саму утопленницу. 

— Точно сожрёт, — вынесла вердикт её речи. 

— Ага, — печально кивнула Йоана. — Валить тебе надо отсюда. Желательно, как можно дальше, за моря, — добавила, немного погодя, обратив внимание на катому, которую я с собой приволокла. — Ты ведь потому и пришла, да? Попрощаться?

Ох, всё-таки повезло мне с подругой!

Догадливая. 

— Да, попрощаться пришла, — согласилась с ней, но на свой лад. — Не знаю, когда теперь свидеться ещё придётся. Я в диарские земли собираюсь. Там моя прабабка живёт. Хочу совета у неё попросить. Почитай, вторая сотня лет ей идёт, опыта у неё во многих вопросах больше нас всех будет. Может быть она что-нибудь подскажет дельное, — пояснила причину своего отбытия. — Но я вернусь! — улыбнулась на прощание и подняла с камней валяющийся дорожный рюкзак. 

 — В диарские земли? — не разделила моего позитивного настроя мавка. — Там же и сгинуть недолго, ты чего? — ужаснулась. 

Обсуждаемая территория находилась севернее нашего княжества. Прежде — тоже княжеством значилась. Теперь эти места в основном нелюдимые. Большую часть земель давно выжгло драконье пламя, а леса и раньше были малопроходимые. Но, как я и сказала, именно там жила моя прабабка по материнской линии, а потому и идти туда мне не впервой. 

— Не сгину, не переживай, — заверила собеседницу. — Как я могу день рождения свой пропустить? — удивилась напоказ беззаботно, перекинула котомку через плечо и крепко обняла мавку. — Отец ведь большое празднество готовит, негоже пропускать такие старания. Послезавтра вернусь, — обозначила срок своих скитаний. 

Больше обсуждать ничего не стала, направилась к оставленной неподалёку лошади. И так ведь рассвело, поторопиться надо. Неплохо было бы добраться к нужному месту до наступления темноты. А ещё поскорее покинуть ордмерские земли. Я ж без спросу родительского ухожу. Отец обязательно сопровождение приставит, лишнее внимание привлекут. Эрранцы в Ордмере остались. Может, и вовсе не отпустил бы. Обстоятельства нынче не самые располагающие к прогулкам. Однако опасаться мне в своём крае нечего. В любом уголке владений ордмерского княжества — всё равно что дома. Люди наши друг друга не обижают понапрасну. Да и не так уж далеко прабабкин дом от границы диарской находился. Всего-то четверть дня пешим ходом по лесной тропе… Перед ней я и оставила коня. А вот дальше всё пошло не по плану. 

Извилистая дорожка привычно петляла среди исполинских деревьев, но стала менее приметной. Иногда и вовсе скрывалась с глаз долой, словно прерывалась, не желая, чтоб её обнаружили. Будто уже несколько лет никто не пользовался ею, хотя, точно знала, совсем не так это было. Моя прабабка ещё смолоду ворожила, да целительствовала, к ней много кто обращался. Даже из далёких княжеств, бывало, частенько хаживали. В итоге темнеть начало, а я до её дома так и не добралась. Приходилось постоянно останавливаться, случалось и вовсе возвращаться назад, как только понимала, что тропа снова меня не в ту сторону вести начинала. Но не в лесу же ночевать? Вот и шла дальше, упорно вглядываясь себе под ноги, чтоб больше не путаться в выбранном направлении.  

И всё равно не дошла. 

Замерла, как только округу наполнил протяжный волчий вой. 

Нет, не страшно. 

Не совсем ж безголовая, чтоб неподготовленной идти. 

С несколько мгновений я ещё прислушивалась к шорохам среди деревьев, раздумывая как бы лучше поступить, после чего аккуратно достала заготовленное средство самозащиты. Приближение голодного зверья уже не просто слышала. Буквально всем нутром ощущала. И вздрогнула, когда выпущенная чёрная стрела попала аккурат в бочину первому из напавших волков. 

Ещё бы не вздрогнуть! 

Стрела-то не моя! 

Деревья вспыхнули, подобно факелам. Стало светло, почти как днём. А ещё невыносимо жарко. Я ж практически в эпицентре здоровенного костра теперь находилась. Но огорчалась я этому обстоятельству не так уж и долго. Всё потому, что внутри лесного пожара я находилась действительно не одна. Тот, кому принадлежала выпущенная стрела, стоял в нескольких шагах, гораздо ближе к огню, и одна малюсенькая часть моей души внезапно представила, что из нас двоих тут быстрее сгорит Сарп Эрран Сагитари, а мы с ней ещё полюбоваться на сию картину успеем. К тому же, более прискорбным было кое-что иное. 

— Вы… — продолжила я уже вслух, окончательно разворачиваясь к мужчине. 

В сумрачном взоре блеснула знакомая презрительная усмешка. 

— Спас тебе жизнь? — вроде как задал вопрос, да больно уж интонация звучала утвердительно. 

А у меня было совершенно иное мнение на этот счёт.

— Вы… — протянула я снова, переводя внимание с эрранца на мёртвую бурую тушку, валяющуюся на земле. — Вы… убили его!

Заслужила ещё одну встречную усмешку. На этот раз с отчётливо ледяными нотками. И только. 

— Зачем вы убили его? — продолжила вынужденно. 

Хотя, о чём это я? 

Он же наместник Эррана! 

Чего ещё от него ожидать? 

— Потому что он собирался тебя сожрать? — послужило мне подобием ответа. 

— Но разве зверь виноват в том, что голоден и повинуется вложенным в него природой инстинктам? — поинтересовалась я встречно. — Вы ж своего князя за то, что он меня сожрёт, убивать не станете? — проворчала совсем тихо, отвернувшись. 

Полыхающие деревья к этому моменту не погасли. Пылали всё также ярко. Притом, если приглядеться, огненные всполохи совершенно не причиняли никакого вреда растительности! И даже больше. Кольцо огня разомкнулось, а пламя устремилось вперёд, прокладывая и освещая дальнейший путь, в самом конце которого показался заветный дом моей прабабки. 

Окружённое частоколом деревянное строение хранило темноту. До нашего появления. На всей поляне ни души. Как и внутри дома. Половицы тихонько скрипнули, стоило пройти в одну-единственную имеющуюся комнатку. Вновь воцарилась тишина. Снаружи всё ещё пылало пламя, освещая не только территорию, но и внутреннее убранство дома — сквозь окна, поэтому обстановку я смогла рассмотреть с лёгкостью.

На громоздком столе покоились рассыпанные горсти высушенных трав. Ступа и пест, которые хозяйка использовала для измельчения и смешивания различных растительных ингредиентов, оказались сиротливо перевёрнуты на бок, абсолютно чистые. Постель собрана, пустой котёл внутри серокаменной печи — пуст. Ни пылинки вокруг. Если местная ворожея и ушла куда-то, то не столь давно. О том, с чего бы ей уходить из места, которое она не покидала почти всю свою жизнь, к слову, я тоже подумала. Однако вокруг не было ничего, что могло бы натолкнуть на верное умозаключение. 

Ну, не за грибами и ягодами же она подалась? 

Снова скрипнули половицы. 

— Ну, и? Что ты тут на ночь глядя забыла? — послышалось совсем рядом.

Эрранский наместник, как и я прежде, придирчиво оглядывал помещение, остановившись справа.

— А вы? — полюбопытствовала я встречно. — Зачем за мной увязались? — прищурилась, окинув его обвиняющим взглядом. 

Он то ли сделал вид, что не заметил и не услышал, то ли так и было в самом деле. По непроницаемому выражению лица не понять, сколько ни старалась, внимательно изучая волевые, немного суровые черты мужского профиля.   

— На ночь здесь останемся, — сообщил в итоге эрранец. — В лес одна больше не ходи, — развернулся к двери, в несколько размашистых шагов приблизившись к деревянному полотну и бесшумно прикрыл. 

И вот, скорее всего немного не в том направлении мои мыслишки меня понесли, но разум мгновенно заполонило всего одно-единственное обстоятельство. 

Получается, я вместе с ним тут ночевать что ли буду?! 

— Мы не в Эрране, чтоб я подчинялась вашей воле, — озвучила вполне закономерное, отступив чуть правее, к стене. 

— Но и не в Ордмере, чтобы поступать как вздумается, — сухо отчеканил наместник, вновь осматривая окружающее. 

Поскольку никакого другого жилья поблизости, и правда, не было, то уходить, конечно же, я не собиралась. Сняла с плеча котомку, оставив её на спинке высокого стула, а после принялась убирать со стола. Занятие помогало немного отвлечься и не болтать лишнего. А ответить высокомерному господину наместнику, между прочим, очень хотелось. Вовремя вспомнила, что я — дочь ордмерского князя, к тому же младшая, соответственно должна проявляться кротость и смирение. Это в большинстве своём всегда помогает сглаживать потенциальные конфликты и избегать многих неприятных ситуаций. 

Хорошая черта, в общем! 

Надо будет когда-нибудь обязательно обзавестись… 

Вскоре сушёные травы были разделены и убраны в специальные мешочки для хранения. В котомке у меня с собой имелся ужин — его-то я и расположила на столе. Не сказать, чтоб он был особо сытный и многообразный — всего лишь мягкий яблочный пирог, да давно остывший малиновый чай, я же рассчитывала на компанию из одной милой старушки без зубов, а не на здоровенного бессовестного эрранца, потому и предложила, что было в наличии. 

— Будете? — протянула кусок яблочного пирога. 

Мужчина, пока я была занята приготовлениями к скромному ужину, пялился исключительно в окно, закрывая своими широченными плечами аж два проёма сразу, и при моём обращении к нему… удивился. А я вдруг почувствовала себя жутко неловко. Тем более, что на мой вопрос он снова не ответил. Правда, стоило мне опустить руку, как наместник оказался рядом. 

— Что это? — осведомился негромко. 

В сумрачных глазах поселилась задумчивость. 

— Пирог, — отозвалась я. — Яблочный. Вкусный. 

Пирогов раньше никогда не видел, что ли? До сих пор смотрел на него, как на нечто диковинное… правда, я сама недалеко ушла. Немного погодя уже я смотрела на кусок пирога, как на в самом деле нечто диковинное, да ещё с гораздо большим удивлением, нежели господин наместник совсем недавно. А всё потому, что мужчина вместо того, чтобы принять предложенное моей щедрой и несомненно добрейшей душой, перехватил мою руку за запястье, приподнял, и откусил от выпечки, пока я продолжала держать пирог. Только чудом не уронила! 

— Действительно, — произнёс вкрадчиво. — Вкусно. 

Наверное, исходя из правил вежливости, мне стоило бы ему что-нибудь ответить. Или хотя бы руку свою вернуть обратно в исключительно личное пользование. Но я так и стояла, пребывая в своеобразном оцепенении. А запястье тем времени буквально жгло, пока я неотрывно смотрела, как Сарп Эрран Сагитари с явным удовольствием жевал поднесённое ему угощение. Снова и снова. Откусывая по маленьким кусочкам. Пока ни крошки не осталось. И даже когда моя ладонь оказалась свободна, всё равно осталось это ощущение чужого прикосновения. Будто клеймо невидимое отпечаталось.  

— Неплохая благодарность за спасение. Но этого определённо маловато будет, — заговорил снова наместник Эррана. 

Это он о чём? 

Спросить вслух не успела. Как и опомниться. Ладони мужчины сомкнулись на моей талии. От неожиданности охнула. И в считанные секунды оказалась лежащей на кровати. Под господином наместником. 

Стало ещё жарче прежнего.

— В-вы ч-что д-делаете? — почему-то начала заикаться. 

Да и голос прозвучал совсем уж жалобно. Вот только эрранцы — они ж не только бессовестные, но ещё и безжалостные. На мои слова мужчина в очередной раз холодно усмехнулся. 

— Укладываю нас обоих спать, — сообщил снисходительно-ленивым тоном. 

Однако в сумрачном взоре читалось столько напряжения, что я вовсе не поверила. К тому же, укладываться спать с княжной Ордмера ему явно не положено, хоть какого он там статуса и ранга в своём княжестве. Пусть один укладывается. Без меня. О том и сообщила: 

— Я не хочу спать! — оттолкнула от себя мужчину в намерении выбраться. 

Ну, как оттолкнула... 

Самоударилась об его каменные плечи. Он сам не шелохнулся вовсе. Так и продолжал нависать надо мной. Спасибо, хоть одну руку от меня убрал. Жаль, лишь для того, чтобы расположить её, сомкнутую в кулак, на подушке, у моего лица.  А я только теперь, когда он оказался настолько близко, различила тонкие паутинки мелких морщинок в уголках сумрачных глаз. Прежде, признаться, он мне виделся немного моложе. 

— Укладывайте сами себя. Без меня, — добавила не очень уж уверенно. 

Нет, в своём решении я была непреклонна. Слегка сомневаться начала, что он меня послушает. В последнем, кстати, я почти не ошиблась. 

— Прежде, чем предлагать мужчине с эрранских земель еду, предварительно изучи наши традиции и их значение, — отозвался Сарп Эрран Сагитари, склонившись ещё ниже, позволяя кожей ощущать его жаркое дыхание. — Или ты о них уже осведомлена, но нравится изображать недотрогу? 

Не совсем уверена, что именно он имел ввиду, но так и веяло оскорблением. Неудивительно, что в дальнейшем ему пришлось заткнуться. По той простой причине, что плечи его я отпустила. Но лишь за тем, чтобы приставить к мужскому горлу небольшой тонкий кинжал — подарок отца на шестнадцатилетие. Как я уже упоминала ранее, в ордмерском княжестве друг друга не обижают. Ведь даже у самой юной слабенькой девицы обязательно при себе имеется холодное оружие. Ни к чему на неприятности лишний раз нарываться. 

— Повторяю, укладываться спать вам стоит без меня, уважаемый господин наместник Эррана, — откровенно наврала в эпитетах к обращению. 

Вот теперь мне удалось подняться. На мужчину я больше не смотрела. Да только и уйти от него подальше не успела. Остановилась, как вкопанная, когда услышала… 

— Если надумаешь избавиться от своей вроде-как-невинности с кем-либо ещё, советую сперва хорошенько запомнить: вряд ли любой другой выживет после этого при скорой встрече с драконом, — прозвучало с явным цинизмом. 

У меня аж рот приоткрылся от подобной наглости. А вот со словами я не нашлась. Стояла и смотрела на эрранца в полнейшем неверии. 

— Мавка права. У тебя кровь особая. Потому-то ты дракону и приглянулась. И сорок тысяч душ — слишком большая цена, чтобы получить за неё «порченный товар», — снизошёл в пояснении Сарп Эрран Сагитари. 

Дар речи ко мне не вернулся. Зато я обрела способность к передвижению. Сперва поравнялась со столом, подобрав с него остатки яблочного пирога, потом глубоко вдохнула, вместе с тем отчаянно борясь с неутолимым желанием размазать этот самый пирог по кое-чьей вконец охамевшей эрранской физиономии, а уже после взяла малиновый чай, решив, наконец, поужинать. Во-первых, целый день не ела ничего; во-вторых, точно рот будет занят — тогда и проявлять самую нужную черту княжеской дочери станет легче. В том смысле, что молчать и дальше поможет. Так я и вышла на крыльцо вместе со съестным, усевшись на последнюю ступеньку. Благо, задерживать меня никто не стал. Жаль, это всё равно не помогло съесть ни крошки. Прослонялась вокруг дома, не зная, чем себя занять, до самого рассвета… 

Глава 5

Новое утро началось… к вечеру. Опять. На этот раз я проспала весь день, потому что… да, собственно, по той же причине, что и в прошлый раз. Разве что сегодня обошлось без креплённого вина. Бессонная ночь дала о себе знать, и я самым подлым образом вырубилась, пока качалась в плетёных качелях, установленных специально для меня лет этак пятнадцать назад среди двух могучих каштанов. Баюкающее приспособление было весьма удобным, а ещё у меня под головой откуда-то взялась подушка, сверху — плед. Подозреваю, это господин наместник расстарался. Во имя сохранения высокой цены и качества драконьего товара, так сказать. Быть может в любой другой ситуации я бы и поблагодарила его за проявленную заботу, но заговаривать с эрранцем совершенно не хотелось. В груди до сих пор противно свербила обида за вчерашнее. Не менее обидным оказалось и то обстоятельство, что он знал обо мне гораздо больше, нежели я рассчитывала. А ещё следил за мной. И не только по пути в диарский лес. 

Впредь стоит быть осторожнее!  

Зато, по всей видимости, высшие силы подумали, что злоключений с меня на ближайшее время предостаточно, потому как оставаться на ещё одну ночь в относительно близкой компании чужака всё же не пришлось. Сарп Эрран Сагитари сам же скомандовал выдвигаться, как только я проснулась. Так и проговорил: 

— Выдвигаемся. 

Больше ничего не сказал. Да и вовсе не смотрел на меня. Лишь терпеливо дождался с внешней стороны частокола, пока я прихватила с собой небольшую горсточку каштанов, да некоторые травы, которые в Ордмере числились в дефиците. Прабабка их специально для меня всегда заготавливала. Мы с сестрой из них потом много чего полезного делали. Разумеется, в тайне от отца. 

Из диарского леса выбрались засветло. Но по ордмерским землям пришлось гнать лошадей по темноте. Всё это время господин наместник Эррана продолжал стойко делать вид, будто меня не существует. Но я особо на этот счёт не обольщалась. Как только хоть немного отставала, он тут же притормаживал, дожидаясь обратного сокращения дистанции. Проверять теорию о том, что он за мной всё равно каким-то образом наблюдал, даже когда не смотрел, я не стала. В другой раз. 

Возвращение в отчий дом пришлось на глубокую ночную пору. И если поначалу я готовилась к тому, чтобы получить новую порцию княжеских «наставлений» за своё очередное непослушание, то по итогу осталось только молча недоумевать от того, что отец встречать меня так и не вышел. Хотя точно знала, ему о моём прибытии давно доложили. Весть ему послали ещё когда я первую заставу проехала. Собственно, его вообще в доме фамильном не было. А всё потому, что улицы Ордмера заполонили… эрранцы. По пути домой я насчитала около двух сотен воинов. Уверена, по факту их было в разы больше. 

В принципе, примерно так же всегда происходило, когда наставал срок выплаты пятилетней дани. Они пересчитывали отданные им души, всё сверяли и заверяли, а после устраивали большой переход четырём десяткам тысяч к склонам северных гор — туда, где располагалось эрранское княжество. Однако до выплаты причитающегося дракону ещё около двух недель оставалось! 

Оккупанты окаянные… 

— Этих — напоить и накормить, — указал на лошадей наместник, как только мы прибыли во двор княжеского дома и спешились. — Эту — стеречь, — ткнул пальцем в меня. — Ещё раз из виду упустите, уже не передо мной, а перед Великим князем отвечать будете, — пообещал мрачно своим же воинам. 

И самым бесстыжим образом преспокойненьким размеренным шагом, заложив руки за спину, направился… в мой дом. Как в свой собственный. 

Неудивительно, что и в эту ночь я снова не смогла глаз сомкнуть! 

А к завтраку в общую столовую я ползла, как сонная муха. Спасибо, нянюшка помогла одеться и косу, как следует, заплела. Даже тот факт, что сегодня, наконец, наступил день моего совершеннолетия, вовсе не радовал.  

— Доброе утро, — деланно вежливо обронила старшая сестра при моём появлении. 

Помимо неё в просторном зале, по правую сторону от уставленного угощениями стола, выстроились две кухарки и три девки, данные им в помощь. Все как одна показательно смиренно изучали каменный орнамент под своими ногами. Молча. Хотя обычно их не заткнёшь. Очевидно, делиться хорошим настроением было некому и не с кем. 

Этери — и та выглядела неважно, хотя горделиво держала величественную осанку и сохраняла стойкую невозмутимость. До поры до времени. Стоило мне попытаться усесться на привычный стул, как она тихонько шикнула на меня, коротким кивком указав на другое место. Может быть, она бы пояснила подробнее, но в столовую вошёл отец, в компании господина наместника. После стандартного обмена любезностями, предполагающими вежливость и всё такое, последнему как раз досталось то самое место, куда мне было велено не садиться. 

А вот дальше начались небольшие странности. На первый взгляд всё выглядело, как всегда. Завтрак подавался с общих блюд, но раскладывался по тарелкам с определённой закономерностью —  эрранцу почему-то всегда только с верхней правой части. А уж то, с каким «обожанием» при этом смотрели помощницы кухарок на господина надзирателя… то есть наместника…  

— Какое наказание в Ордмере положено за отравление мужчины высокопоставленного ранга? — внезапно поинтересовался Сарп Эрран Сагитари. 

В сумрачном взгляде царила лёгкая задумчивость, пока он изучал теоретически съедобное содержимое перед собой. 

— Отравление? — едва не подавился приступивший к трапезе родитель. 

Вновь выстроившаяся по правую сторону от стола прислуга дружненько принялась изучать каменный орнамент под ногами с особой тщательностью. Их-то князь и одарил проницательно давящим вниманием своей персоны. 

— Какое отравление? Помилуйте, княже, — поспешила откреститься от всяческих обвинений главная кухарка. — Чтоб меня на дыбе разорвало, коли брешу! Никакой отравы быть не может! Всё испробовано, посторонних лиц на кухню не допускалось! — оправдалась, так и не подняв головы, нервно потеребив передник. 

И вот тут я поняла, что кое-кому очень нужна помощь…

— А что, великий суровый наместник Эррана опасается несварения желудка? — перетянула я внимание на себя. 

Судя по тому, как этот самый наместник на меня посмотрел, только что пожелал несварение желудка мне самой. Но меня не проняло. К его злобно-ненавистным взглядам я почти привыкла. 

— Если вы в ордмерском гостеприимстве сомневаетесь, я могла бы предложить вам свою порцию, которую успела попробовать, дабы удостовериться в безопасности её вкусовых качеств, — продолжила показательно любезно. — Но вы же всё равно откажетесь, — улыбнулась до того сахарно и ласково, что у самой зубы от приторности чуть не свело. 

Как и предполагала, моего порыва доброты и щедрости Сарп Эрран Сагитари ничуточки не оценил. Помрачнел, как грозовая туча, а после подозрительно прищурился, сложив руки на груди. 

— Ты права, — удивил, выдержав небольшую паузу. — Откажусь. Но вполне могу предложить тебе успокоить все мои опасения по поводу ордмерского гостеприимства и отведать самой из моей тарелки. 

Сидящий во главе стола князь Ордмера закашлялся. 

Надеюсь, не потому что он эрранские традиции изучал!

Что бы они там не значили… 

«Противный!» — мелькнуло в голове, а я сама внутренне аж скривилась от досады. 

Тем и заполнилась недолгая пауза, после которой господин наместник, в свойственной ему манере холодно усмехнувшись, принялся… завтракать. 

— Действительно вкусно, — сказал, как только прожевал. 

Где-то я это уже слышала. А ещё заметила, как «восторга» в глазах стоящих в ряд ордмерских девок стало больше. И даже мимолётные улыбочки на их лицах замелькали, хотя все как одна по-прежнему старались изображать почтенное смирение. 

Дальнейшее течение трапезы прошло в обоюдном молчании. Я еле усидела на месте, настолько неуютно чувствовала себя в этой давящей обстановочке. Отбытию эрранца искренне от всей души обрадовалась, несмотря на то, что его вновь сопровождал отец, а мне с ним обстоятельно поговорить до сих пор не довелось. 

— Ну, так что там было-то? — поинтересовалась Этери, как только в столовой не осталось лишних ушей. 

Двери в помещение с обеих сторон оказались плотно заперты. 

— Не отрава! — снова открестилась от возможных обвинений главная кухарка. 

На худосочном жилистом лице даже возмущение проявилось, ярко демонстрирующее: «Как же это вы посмели на меня такое подумать?!». 

Да только сестрицу этим не проведёшь. 

— Ну? — грозно нахмурилась она. 

Главная кухарка продолжила изображать святую невинность. В том смысле, что сознаваться не спешила. Зато другая кухарка оказалась более совестливой. В том смысле, что обвиняющий взор старшей княжны недолго выдержала. 

— Слабительный сбор там был, — сдала всех.

— Это в специях слабительный сбор, — подхватила одна из девок-помощниц. — А в бокал мы другой сбор положили. Из одного ж чайника разливали, — «порадовала» своей находчивостью. 

— Другой? — отозвалась уже я. 

— Ага, — закивала ещё одна из девушек. — Это чтоб пищеварение у господина наместника не в одном направлении освобождалось, — подсказала охотно. 

Я же… 

Никак не могла определиться. 

То ли смеяться. 

То ли плакать. 

Просто вспомнила о том, как он вчера своим воинам команды раздавал, а те смотрели на него со священным ужасом, хотя он даже голос не повысил ни разу. 

А если уж в самом деле взбесится… 

 — Вам-то он что сделал? — выдала я в итоге, так и не определившись с отношением по поводу состоявшихся издевательств над эрранцем. 

Ордмерские девки, как одна, уставились на меня с нескрываемым удивлением. 

— Ничего! — выдали хором. 

— Наоборот, — подхватила старшая кухарка. — Мне его воины с утра и воды перетаскать подсобили и с печью поскорее управиться тоже помогли… 

Теперь уже я смотрела на них с искренним недоумением. 

— Это мы из женской солидарности! — пояснила вторая кухарка. — Чтоб вас не обижал больше, княжна, — закончила совсем тихо, с тяжёлым вздохом. 

Вот и я тоже тяжело вздохнула, поднимаясь из-за стола. 

— Ну, зато он сегодня тебе точно праздник не испортит, — улыбнулась по-доброму Этери. — С днём рождения, сестрица. 

И я ей улыбнулась в знак благодарности. А затем вновь сосредоточилась на насущном — на тех пятерых, которых точно ждала показательная порка в случае, если станет известно, каким именно образом наместник Эррана заработал несварение желудка аж в двух направлениях. 

Что делать дальше — я тоже определилась! 

— Пошли на кухню, дашь мне нейтрализующий сбор, — обратилась я к главной кухарке, и сама же направилась в указанном направлении. 

Теперь бы ещё придумать, как этот самый сбор незаметно скормить Сарпу Эрран Сагитари. Желательно так, чтоб он не только употребление сбора, но и меня саму не приметил. 

— Нет, — вдруг слишком уж категорично произнесла Этери. — Пусть Эльса сама принесёт, — назвала главную кухарку по имени, подойдя и беря меня за руку. — Ко мне в спальню, — уточнила. — Поторапливайтесь, — махнула рукой, выгоняя женщин из столовой. — А нам с тобой поговорить нужно, — закончила шёпотом, потянув за собой на верхний этаж дома. 

Ничего не осталось, как смиренно тащиться за ней, гадая о чём будет разговор и глубоко внутри очень-очень надеясь, что темой беседы будет не сын казначея. Надежда оправдалась. Отчасти. 

— Ты должна бежать, — заявила сестрица, как только мы вновь остались с ней одни за закрытыми дверями. 

Даже окна, несмотря на летнюю духоту, и те плотно закрыты. 

— Бежать? — усмехнулась я ответно, а память услужливо подкинула недавнюю лесную прогулку. — От дракона? Да ты шутница, Этери, — хмыкнула следом напоказ беззаботно. 

Признаться, идея была очень заманчивой. Но я не могла позволить себе такой роскоши. И даже не потому, что на кону стояли жизни сорока тысяч ордмерских подданных. Я ни за что не опозорю отца, проявив такую трусость. 

— Ты заблуждается, — нахмурилась родственница. — И это не моя идея. Отец велит, — бросила косой тревожный взгляд на двери. 

В коридоре послышались шаги. Но вскоре всё утихло. Тогда и сестра продолжила: 

— Сарп Эрран Сагитари сказал, чтобы ордмерский князь отдал дракону младшую княжну. И ты сама знаешь, он отказал. Не отдаст он тебя. Несмотря на то, что все наши наместники и знать никогда ему не простят такого выбора. Они все с первого мгновения озвученной цены спят и видят, как бы тебя спихнуть эрранцам без ведома князя, — помолчала немного, грустно улыбнулась. — Некоторые уже вовсю готовятся именно так и поступить. Тебе небезопасно больше в нашем княжестве, Айлин. 

Ничего нового она мне не сообщила. Мне даже на улицы Ордмера выходить не надо, дабы знать, что сейчас на них творится. 

— Именно поэтому я уговорю отца принять предложение Великого князя Эррана, — отозвалась я мягко. — Не надо, Этери. Так для всех лучше будет. 

— Не будет! — прикрикнула на меня старшая княжна. — Ты об отце подумай! Он же не смирится никогда, что зверюге этой летучей дочь свою родную скормил!

Я от удивления аж глаза округлила в полнейшей растерянности. Просто обычно она никогда не повышает голос. 

— Не будь такой категоричной, сперва выслушай всё до конца, — вздохнула сестра, успокоившись, снова бросив косой взгляд на двери. — Сарп Эрран Сагитари сказал, чтобы ордмерский князь отдал дракону младшую княжну, — начала заново. — Но тебя отец ему не отдаст. Однако наместники всё равно на своём стоять будут. Поэтому будет лучше, если ты сбежишь. Тогда князь Ордмера сможет отречься от своей второй дочери, как от княжны наследной. Понимаешь? Не будешь ты уже младшей княжной Ордмера. 

Утопи меня мавка… 

Всё легче станет! 

— Но тогда младшей княжной ты будешь, — пробормотала я, осмысливая предложенное и все вытекающие отсюда последствия. 

— Вот именно, — согласно кивнула сестрица. — В венках были фамильные ленты Алтари. Не докажет никто, что венки плела именно Айлин, а не Этери, — хмыкнула горько, очевидно припомнив факт такой же подлой «подмены суженой» от сына казначея. — Таким образом наш князь сможет и сделку принять, оставив сорок тысяч душ, и тебя ему не отдаст, и наместников наших вместе со всей знатью заткнёт, — подвела нехитрый итог будущей афере.  

— Но отдаст тебя, — постановила я мрачно. 

— Если бы я была нужна Великому князю Эррана, тогда наместник бы сразу об этом сказал, — противопоставила Этери. — Не нужна я эрранцам. Это отец тоже предусмотрел. Ты сама об этом не думай, он обо мне позаботится. Не заберут они меня. Гордыня взыграет.  

С последним я была абсолютно согласна. 

— Ага. И они никогда на простят Ордмеру такую наглость, — вдохнула я обречённо. 

— Да и пусть не прощают. Мы с ними и так дружбы никакой не водим. А межкняжеский договор соблюдать и так, и так все вынуждены, — отмахнулась Этери. — Лишь бы ты цела и невредима осталась, — снова улыбнулась с грустью, крепко обняла меня. — Ну, что? Согласна? 

И снова я вздохнула. 

— Как-то сомнительно это всё, — поморщилась в признании. — Не хочу, чтобы другие из-за меня пострадали. Если не сам дракон выжжет тут всё, так этот Сарп Эрран Сагитари точно мстить будет, — скривилась заново. — И сегодняшнее празднование, думаю, отменить надо, — вернулась к насущному. — Нехорошо это. Веселиться, когда вокруг такое творится. 

— Ни в коем случае! — возмутилась Этери. — Как минимум потому, что именно благодаря сегодняшнему шуму ты и сбежишь никем не замеченной! 

— Ну, да… Вообще никто не заметит, если та, ради кого праздник устроен, будет отсутствовать, — одарила я её скептическим взором. 

— Нет, ну, конечно, большую часть празднования тебе придётся присутствовать, — согласилась по-своему сестрица. — А вот потом… — загадочно улыбнулась. — Предоставь это мне, я всё продумала! — возвестила гордо. 

Можно подумать, я согласилась на побег. 

А я не согласилась! 

Хотя и не отказалась. Если уж это воля отца, то мне следовало бы сделать, как велено. Однако и риск был слишком велик.  

Разговор так и не исчерпал себя, но с итогом пришлось повременить. В двери негромко, но настойчиво постучали. 

Мы ждали Эльсу или кого-нибудь, кого главная кухарка послала с нейтрализатором для устранения последствий их утреннего подвига в отношении эрранского наместника, потому я и открыла двери без лишнего промедления. Но на пороге оказался совсем другой человек. 

— Доброго здравия, княжна, — поприветствовал меня седовласый магистр Гайтемир. 

Ростом на голову ниже меня (при том, что я сама ниже любой среднестатистической ордмерской девицы), с выцветшим серым взором, исполосованном глубокими морщинами лице — маг выглядел так, словно вот-вот рассыплется. Непременно сразу в прах, ему и погребальный костёр не понадобится. Вот только, несмотря на кажущуюся немощность, отодвинул меня с прохода магистр очень даже бодренько и легко. Сам вошёл, сам за собой двери закрыл. На засов. Деловито поправил просторную рясу и вынул из рукава небольшую книжечку размером с мою ладонь, которую тут же мне всучил. 

— Здесь всё, что наши предки собрали о драконе. С момента его возрождения по настоящие дни, — заговорил тихо-тихо. — Не показывай никому, спрячь понадежнее, — завёл не иначе, чем инструктаж. — А ещё лучше — выучи, затем — сожги. Если до наместника Эррана дойдёт весть, что нам известен способ, как извести дракона проклятущего, несдобровать всему княжеству потом будет, жестокая расправа нас всех настигнет, — перешёл на заговорщицкий шёпот, воровато оглянувшись по сторонам. 

Словно упомянутый наместник в любой момент из ниоткуда выпрыгнет и ту самую озвученную расправу устроит. 

— А нам известен способ, как извести дракона? — переспросила я растерянно.

— Так ведь он же бессмертный, — не менее растерянно дополнила сестрица. 

Этери, как и я, пребывала в явном шоке. 

— Не бессмертный. Неуязвимый! — поучительным тоном поправил нас магистр. — А всё потому, что его единственное слабое место надёжно сокрыто от глаза людского. В драконье логово ещё ни одна живая душа не попадала, — постановил в продолжении, но замялся, смутившись собственных слов. — Ни одна живая душа, которая бы вернулась оттуда, — добавил в меланхолии. 

Я же принялась рассматривать полученный дар. Пожелтевшие от времени страницы были обёрнуты в мягкую коричневую кожу без всяческих надписей, а записи внутри — сделаны вручную, разным почерком. Судя по его разнообразию, немало людей туда вписывали свою словесность. 

— То есть мне необходимо выучить историю из книги, попасть в логово дракона, найти его уязвимое место, а затем убить его, — протянула я задумчиво, обобщив сказанное магистром. 

Больше ничего говорить не стала. Просто уставилась на старичка в открытом обвинении. 

— Тысячи самых храбрых воинов на вершины северных гор поднимались. Но ни один не смог преодолеть заветную высоту. Всех дотла спалил огненный ящер окаянный, — развёл руками магистр, ничуть не смутившись того факта, что тысячам храбрых воинов не удалось извести дракона, а одна маленькая хрупкая я, теоретически очень даже вроде как могу быть на это способна. — Ничем больше помочь тебе не могу, княжна, — вздохнул печально, опустив голову. — Уж прости меня, не поминай словом недобрым, — повторно вздохнул, но немного погодя встрепенулся. — А! — явно вспомнил. — Вот! Чуть не забыл. Держи ещё это, — достал из кармана своей рясы парочку малюсеньких бутылёчков. 

Одно из снадобий — в стекле, судя по цвету и консистенции, было знакомо. У меня одно точно такое же уже имелось. Обезвреживающее зелье. А вот другое снадобье оказалось упаковано в металл. 

— А говорили, что ещё неделю надо, чтобы приготовить новую порцию, — прокомментировала один из даров, убирая тот в потайной карман сарафана. Туда же я спрятала и письменность о драконе. — Что это? — поинтересовалась о неизвестном содержимом. 

— Эльса сказала, что вам требуется нейтрализатор от слабительного и тошнотворного, — отозвался маг. — Кстати… — подозрительно прищурился. 

Но договорить не успел. 

— Даже не спрашивайте, кого мы ими напоили! — предусмотрительно перебила я его, с истинно княжеским величием подняв ладонь. 

Старичок пригорюнился, но дальше расспрашивать не стал. К тому же в коридоре послышались новые шаги, а следом раздался стук в двери.

— Князь просит младшую княжну явиться в сад, — сообщил, не дождавшись открытия, один из дозорных. 

Магистр Гайтемир аж сжался весь, в который раз заозиравшись по сторонам. Явно не рассчитывал, что его в опочивальне старшей княжны застукают. Впрочем, я тоже на это не рассчитывала, потому знаком указала ему отойти, после чего быстренько отперла засов и вышла в коридор, плотно притворив за собой двери. 

Раз уж князь Ордмера зовёт, надо явиться! 

Тем более, у меня и самой были причины его проведать. А если вспомнить, что он расхаживал в компании наместника Эррана, то… 

Аж две причины!