– Послушай, ты не хуже меня знаешь, как давно мы ведем эту межклановую войну. Сколько нам всем пришлось потерять, сколько страдать, скольких родных и близких мы уже похоронили. И сейчас у нас наконец-то появилась возможность заключить союз с самым сильным драконьим кланом, и что я от тебя слышу… «НЕ ХОЧУ!» – с негодованием проговорил Рорен.

Рорен – мой дядя и по совместительству предводитель нашего клана – клана лесных, которого я очень люблю, и который приютил меня, когда умерли мои родители. Я до сих пор помню ту страшную ночь, когда клан огненных драконов напал на нас безо всякой причины, без предупреждения, без попытки вступить в переговоры – просто взял и начал выжигать наши земли дотла.

Мои родители пытались дать отпор, но, к сожалению, огненный клан является самым сильным по огневой мощи. Недаром он получил такое название. В ту ночь я, кажется, лишилась всего, чем дорожила: семьи, счастья, чувства защищенности, родительской любви… даже самой себя, – всего, что у меня было, пока родители были живы.

А теперь мой дорогой дядюшка спустя почти сотню лет после той роковой ночи, когда наш клан потерпел изрядное поражение, хочет заключить с ними перемирие. ПЕРЕМИРИЕ!!! И какой ценой!? Выдав меня замуж за главу их клана! «Вот радость-то какая»!

– Дядя Рорен, я прекрасно знаю, что ты хочешь сделать как лучше, и я не меньше тебя хочу положить этому безумию конец. Но пойми, я не могу стать женой этого убийцы. Неужели ты не помнишь, сколько зла всем нам принес этот зверь, сколько убийств он совершил! Как он и его клан убили… – тут я немного запнулась, – как они убили моих родителей, – с горечью закончила я. – А ведь мой отец был твоим кровным братом, нашим лидером. И его тоже убили. Неужели ты забыл об этом, неужели так легко простил!? – уже со злостью выпалила я.

– Рагнара… родная, – с тяжелым вздохом сказал дядя, – я помню ту ночь, помню, как погиб твой отец, защищая наш клан, тебя, твою маму. И ты знаешь, как сильно я жаждал отмщения. Сколько наших драконов я отправил на верную смерть, чтобы отомстить за твоего отца, за твою мать, да за весь наш клан, – повышая голос проговорил он, – и скольких мы тогда потеряли из-за моей глупой жажды мести. Я всё прекрасно помню, родная, – уже более спокойно продолжил дядя. – И именно поэтому, чтобы положить конец этой кровопролитной войне, я хочу, чтобы ты это сделала, Рагнара, – стала женой Ротара.

– И, по-твоему, это выход?! Выдать меня замуж за главу их клана, за этого тирана и монстра, – еще больше начала заводиться я.

– Ты, – начал дядя, делая акцент на первом слове, – Рагнара – представитель королевской династии клана лесных драконов. Моя племянница и наследница. Сама знаешь, что кроме тебя у меня нет других наследников. И это твой долг! – твердо припечатал мой дядюшка.

– Но это несправедливо! – выпалила я. «Это твой долг» – прозвучали его последние слова у меня в голове.

Конечно же, я понимала желание моего дяди заключить мир между нашими кланами, ведь эта война и вправду шла уже не одно столетие. Но когда-то все было по-другому. Были времена, когда наши кланы жили в мире и согласии, поддерживая друг друга, содействуя миру и процветанию между кланами. А главное – все были равны друг перед другом, были счастливы.

Но потом всё изменилось. Главы различных кланов стали становиться жадными, гордыми, высокомерными. Они стали считать свои кланы лучше, чем все остальные, думать, что именно они достойны взять бразды правления остальными кланами и их землями. И началась война. Война, которая забрала жизни многих драконов, которая отняла у наших семей самых близких и родных: мужей, жен, детей, братьев, сестер… Продолжать этот список можно без конца. Эта война длится и по сей день. 

Я понимала как никто другой, что этот кошмар нужно остановить, ведь и сама потеряла родных. Но только не такой ценой. При всем моем желании положить конец этой войне, становиться разменной монетой и уж тем более женой того, кто когда-то хладнокровно убил мою семью, я не собиралась.

– Рагнара… Рагнара! – повысив голос, дядя резко выдернул меня из воспоминаний. – Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

– Я тебя прекрасно слышу. И я понимаю тебя, дядя Рорен, и не меньше тебя хочу положить этому конец… ты же знаешь. Но становиться для этого женой тирана не собираюсь, и точка! – сказала, стараясь говорить твердо, но при этом оставаясь спокойной. Вот только мой дядя, по всей видимости, уже начинал закипать, поскольку спорили мы с ним об этом уже не первый день.

– Похоже, я тебя все же сильно избаловал, племянница. – В голосе дяди резко послышался металл. – Когда твоих родителей не стало, я взял над тобой опеку и растил как родную дочь. Почти ни в чем тебе не отказывал, старался исполнять все твои желания и капризы, – а вот это прозвучало обидно, – холил и лелеял тебя… практически на руках тебя носил, – дядя снова начал повышать голос, – и вот твоя благодарность!? – последние слова он почти выплюнул.

– Значит так, дорогая племянница, – его интонация прозвучала, как откровенная угроза, не предвещающая ничего хорошего, – если ты не выйдешь замуж за Ротара, – так звали предводителя клана огненных, – то я на правах главы клана исключу тебя из нашего рода и всего нашего клана. И раз уж ты у меня такая независимая и самостоятельная, вот и посмотрим, как ты будешь выживать без моей помощи и помощи своего клана. – Слова дяди Рорена звучали резко, как удар раскаленного меча в сердце. – Поэтому лучше прекрати со мной спорить, остынь и подумай хоть раз не только о себе, дорогая племянница, но и о своем клане! – После этих слов он резко развернулся и ушел, а я осталась стоять, до сих пор не веря в то, что мой всегда любящий и заботливый дядя, который всегда старался меня выслушать и понять, сейчас готов был изгнать меня из целого клана только за то, что я отказалась быть не столько женой, сколько платой за мир между нашими кланами.

Тут ко мне подбежала обеспокоенная нашим разговором Триксина. 

– Ты что, Ри, – так она сокращенно меня называла, – зачем ты опять спорила со своим дядей?

 Трикси была моей лучшей и, пожалуй, единственной подругой, несмотря на то что она не была членом правящей семьи, мне с ней было очень легко. На вид она всегда казалась мне довольно хрупкой: блондинка невысокого роста с большими голубыми глазами, миловидным лицом и почти осиной талией. Временами во мне даже просыпался материнский инстинкт, и я вечно пыталась уберечь эту непоседу от всех неприятностей, в которые эта белокурая егоза порою так и норовила залезть.

По характеру Трикси была веселой, беззаботной и жизнерадостной особой, никогда не унывающей, и я всегда могла поговорить с ней о наболевшем, а она, в свою очередь, всегда меня выслушивала и старалась поддержать и утешить.

Хотя чему я удивляюсь. Драконы живут очень долго, а Трикси недавно только исполнилось всего сто лет. По нашим меркам она едва вышла из детского возраста и сейчас её смело можно назвать подростком. Ну или большим ребенком. А дети всегда всё видят в розовом свете. Но даже разница в возрасте не мешала нам с ней нормально общаться, да и дядя никогда не был против нашей дружбы.

– Да ладно тебе, Трикси, – так уже я сокращенно её называла. – Ты же знаешь, что мы с дядей всегда так, сначала поругаемся, потом помиримся – обычное дело.

– Но раньше он никогда не грозил тебе изгнанием из клана, а это уже серьезно, Ри, – с беспокойством сказала подруга.

«Будто я этого не понимаю…»

– Не волнуйся, Трикси, всё обязательно наладится, – постаралась я заверить подругу, но она, похоже, истолковала мои слова по-своему.

– Значит, ты всё-таки выйдешь за него? – с надеждой в своем нежном голосочке проворковала подруга.

– За кого? – не сразу поняла я.

– Ну как за кого, за Ротара, конечно! – с легким возмущением сказала Трикси. Видимо обиделась, что я её не сразу поняла.

А я стояла как вкопанная. Да чтобы я, Рагнара Норд, дочь Райвена и Лорены Норд, вышла замуж за это чудовище… «Да никогда!» – с негодованием подумала я. Но своей подруге ответила просто:

– Нет.

– Нет? – с искренним недоумением спросила она.

– Нет, – спокойно повторила я.

– Да как же так, Ри!?

– А вот так… не выйду и всё. Да лучше я до конца своих дней только триусами буду питаться, чем стану его женой! – Трикси откровенно скривилась. Ну да, мы хоть и плотоядные создания, но питаться триусами – то еще удовольствие. Но лучше так, чем связать свою жизнь с таким как Ротар.

– Как ты можешь такое говорить? Ведь Ротар такой сильный, такой мужественный, – продолжала неугомонно ворковать эта маленькая влюбленная дракоша, – такой очаровательный. Да он же мечта любой драконицы! – с искренним недоумением, как я могу не мечтать о таком «идеальном» самце, сказала подруга.

Поскольку Трикси родилась уже после нападения огненных, она не знала, какие чудовищные поступки совершал глава клана огненных, и не знает, что он из себя представляет. А мы и не стали ей ничего особо рассказывать, дабы не травмировать её тонкую ранимую натуру.

В отличие от неё я всё знала, ведь я была там. Пусть я тогда и была еще совсем маленькой девочкой, но я все помню. Помню, как он убил моих родителей, как сжигал наши дома, земли, как он лишил маленькую девочку ее семьи, ее надежд, ее души… Я ни за что не прощу его за это. Когда-нибудь он за все заплатит!

Но моя подруга, в силу своего юного возраста, просто этого не понимает. Она видит в нем только образ сильного, мужественного и харизматичного дракона, о котором мечтает почти каждая драконица, и не видит, что он из себя на самом деле представляет. В общем, влюбленная глупышка, которая мечтает о романтике.

– Послушай. Я понимаю, что ты мечтаешь найти свою пару, мечтаешь почувствовать настоящую любовь, и поверь мне – однажды ты её обязательно найдешь, но Ротар… точно не вариант! – постаралась говорить как можно мягче, чтобы не разбить ее наивное влюбленное сердечко.

Но, увы, юная дракоша не желала униматься.

– Я уверена, что ты ошибаешься, – с нажимом сказала она. – Он не может быть таким плохим, каким ты его считаешь.

«Ну что ж, пусть каждая останется при своем мнении».

– Тем более, у тебя все равно нет выбора. Дядя заставит тебя выйти замуж. И ты ничего не сможешь сделать. – Сказала подруга, прямо как отрезала.

– Смогу, еще как смогу. У меня уже есть одна идея, – уверенно заявила я.

– И что же за идея? – с явным любопытством спросила она.

– Я просто сбегу, – с легким ехидством сообщила я этой белобрысой оторве. Временами она действительно бывает чересчур импульсивна – не уследишь.

– Как сбежишь!? – Теперь в её голосе вместо любопытства я слышала настоящий испуг.

– А вот так, возьму и сбегу. Тем более дядя сам грозился меня выгнать. Вот и упрощу ему задачу.

Теперь мне действительно стало страшно за подругу. Сейчас ее нежное детское личико побледнело настолько, что мне стало жутко. Я сразу постаралась исправить ситуацию, обратив свои слова в шутку:

– Да ладно тебе, Трикси, я же просто пошутила. А ты что, поверила? – постаралась состроить как можно более шутливую гримасу.

– Фух! – с облегчением вздохнула подруга. – Я уже и вправду подумала, что ты собралась сбежать.

– Да куда же я сбегу? Я никогда не покидала пределы наших земель. Так что посуди сама: куда мне бежать? – похоже, она поверила, потому что на ее личике я увидела облегчение.

– Ладно, я что-то устала. Пойду, пожалуй, в свою комнату. Хочу немного отдохнуть.

Трикси только молча кивнула. А когда я уже уходила, она крикнула мне вслед:

– И все же ты подумай, подруга… Не стоит перечить своему дяде. – И потом, немного подумав, добавила:

– Тем более, что Ротар – просто мечта!

Да уж, «мечта»! – с сарказмом подумала я.

Ну нет, не нужна мне такая мечта, обойдусь! Я, конечно, мечтала о своей семье, о детях, но в будущем, а не сейчас. И уж точно не от такого кровожадного монстра, как Ротар.

Я шла в свою комнату, а по пути решала, что же мне делать дальше. Не выйду замуж за главу огненных добровольно, значит, выдадут силой. В то, что мой дядя действительно выгонит меня из клана, я не верила, поскольку к такой мере наказания прибегали только за очень серьезное преступление, например, за убийство члена клана, что бывает довольно редко, поскольку из-за этой войны каждый дракон сейчас на вес золота, или за неподчинение предводителю клана. Ах, да, ещё за измену. Но я же не изменница! Хотя что-то мне подсказывает, что мой дядя может расценить мое нежелание выйти за Ротара именно как измену… Ох!

Поэтому, когда я наконец дошла до своей комнаты, то уже четко для себя решила, что буду делать дальше. Сбегу. Сбегу… сегодня же. Ночью. 

Ночью

Я уже целый час мерила шагами свою комнату. Мое сердце от столь сильного волнения никак не желало униматься. Не каждый день все-таки собираюсь бежать. И куда я пойду? Ведь кроме этого замка, расположенного в горных лесах, моего дяди и, пожалуй, лучшей подруги у меня больше никого нет. Никто не ждет меня там… Можно, конечно, отправиться в земли водных драконов, они вроде лояльней всех к нам относятся, но не факт, что они примут меня с распростертыми объятиями. А вдруг, наоборот, захотят выдать меня огненным и тем самым добиться их расположения!? За такими тяжелыми мыслями я и не заметила, как наступила ночь.

Я выглянула в большое окно, открывающее вид практически на все наши владения, которые, должна заметить, весьма обширны, чтобы посмотреть, нет ли кого на улице. Поскольку я собралась бежать, мне совсем не нужно, чтобы кто-то меня заметил… даже случайно. Но, к счастью для меня, улицы уже совсем опустели. Я подошла к двери, слегка её приоткрыла и начала прислушиваться… По замку еще слышалось чьё-то копошение и голоса. Ага, значит, еще не все разошлись по своим покоям. Подождала еще некоторое время, пока все голоса не начали потихоньку стихать. И лишь убедившись, что замок погрузился в сон, я решилась.

Закрыв дверь плотней на засов, я подошла к окну. Еще разок выглянула из него, чтобы убедиться, что никого нет. Затем обернулась и взглянула на свою большую, но при этом уютную комнату, в которой все было обставлено по моему вкусу: высокая кровать с бархатным зеленым балдахином, по обеим её сторонам стояли прикроватные тумбочки, немного в стороне стоял довольно большой шкаф с многочисленными нарядами и платьями, в другой части комнаты – мой любимый женский столик с большим зеркалом и всевозможными женскими атрибутами, которые необходимы каждой женщине, чтобы быть красивой. Я могла сидеть за ним часами, наводя красоту… а что? Даже драконы хотят быть красивыми.

Также на столе стояла шкатулка с мамиными любимыми украшениями, которые дарил ей папа и которые она очень любила надевать. По большей части там были бриллианты, поскольку мама их очень любила, но также имелись и другие драгоценные камни: янтарь, рубины, сапфиры и даже немного жемчуга. Эта шкатулка была особенно мне дорога – ведь это почти все, что осталось у меня от мамы. А у самой стены располагался небольшой камин, у которого я очень любила сидеть по вечерам.

В этой комнате прошли как самые лучшие дни моей жизни, так и самые ужасные. Именно в этой комнате я пряталась в тот день, когда на наш замок напали, и когда весь мой мир рухнул буквально в одно мгновение. На душе стало слишком горько от воспоминаний. Ведь именно здесь – в этой комнате – моя мама укладывала меня спать, рассказывала мне сказки и даже пела мне песни. У моей мамы был очень красивый, я бы даже сказала, чарующий голос.

Однажды папа признался мне, что именно своим волшебным голосом мама его и покорила. А потом в шутку добавил, что она – такая вот вся «коварная» – не оставила ему и шанса на какое-либо сопротивление. А мама, сидевшая в этот момент рядом, шутливо ткнула его локтем в бок. Не нужно было быть ясновидящим, чтобы увидеть, как сильно они любили друг друга. Ещё больше они любили меня, а я очень любила их.

Я была так счастлива в те дни, когда мама с папой были живы, когда мы были одной семьей! А потом, в одно мгновение… их не стало. И вот сейчас, стоя здесь, посреди своей комнаты, я всё больше укрепляюсь во мнении, что вижу её в последний раз, что больше я никогда сюда не вернусь. Даже мамину шкатулку побоялась забирать, потому что в пути могу запросто ее потерять. От всего этого стало еще горестнее на душе.

А затем, развернувшись опять к окну и не оставив себе времени на излишние сомнения и раздумья, я выскочила в окно и уже в следующее мгновение обернулась драконом и понеслась прочь, прочь во тьму.

 


Триус – существо, напоминающее жаб, только в три раза крупнее.

На городской стене

Было раннее утро. Солнце только начало выходить из-за горизонта. Город еще мирно спал, и лишь городская стража неусыпно продолжала патрулировать городскую стену, ограждавшую территорию небольшого и мирного городка Крезенфорд. Хоть городок и был довольно невелик, но при этом он был весьма процветающим городом, где люди жили пусть не в роскоши, но точно в достатке, и поэтому всегда были желающие посягнуть как на его спокойствие, так и на спокойствие его жителей. Это могли быть и разбойники, и «доброжелатели» из соседних городов, мечтающие как следует «напакостить» местным жителям – потенциальных угроз было предостаточно. Так что служба этих отважных мужей была очень важна и просто необходима.

Пока Крезенфорд постепенно пробуждался под лучами восходящего солнца, вдоль стены шли двое стражников и что-то активно обсуждали:

– Слушай, так ты это…  пригласил ту красотку из бара? Ты уже несколько недель на нее засматриваешься! – проговорил один из стражников.

– Нет, еще не пригласил, – ответил ему второй.

– А чего ты тянешь-то!? На нее половина нашей дружины слюни пускает, так и норовят к ней свои «мечи» пристроить, а ты все медлишь. Смотри-и-и… уведут ее прямо у тебя из-под носа, и даже глазом моргнуть не успеешь! Такую деваху упускаешь. Да по ней полгородка нашего с ума сходит, а ты все ждешь у моря погоды.

– Да не знаю я! Просто… просто что-то меня настораживает в ней. Уж слишком она заносчивая, на мой взгляд.

– Чего!? Заносчивая! А ты что… собрался с ней детей рожать, что ли? Сделал свое мужское дело и гуляй себе смело.

– Ты только об этом и думаешь, а я хочу полноценную семью завести. Чтоб была жена-красавица, которая встречала бы меня со службы с тарелкой вкусной похлебки, дети, которые шумно играли у себя в комнате и выбегали радостные встречать меня со службы, понимаешь!? Нормальные и обычные семейные радости.

– Ой, да ты достал меня уже со своими семейными радостями! Знаешь, что это такое – эти твои «семейные радости»? Знаешь… нет!? Так вот я тебе расскажу. Это постоянные капризы женушки: то купи ей новое ожерелье, то подари новые туфельки, то ты не уделяешь мне достаточно внимания, ты опять пялился на какую-то шалаву, опять шлялся где-то всю ночь, и так далее и тому подобное…

– А дети?

– А что дети… Дети – это постоянные пеленки, сорочки, бессонные ночи, те же капризы: то игрушку купи, то погулять с ними сходи, то щенка, то еще чего-нибудь… Короче – сплошной и нескончаемый кошмар! А тут пригласил девчонку, скажем так, «погулять», сделал свое дело – и никаких тебе забот, и проблем. Никаких тебе капризов и истерик – не жизнь, а сказка. Чего еще настоящий мужик может пожелать?

– Эх… У нас с тобой совершенно разное понимание семьи. Так что давай, чтобы не ссориться, каждый просто останется при своем мнении, ладно?

– Дело хозяйское! Я просто предложил, но, если хочешь ждать, когда же в твою жизнь ворвется сказочная принцесса, жди. Хоть до посинения жди!

И на этом их беседа закончилась.

Они прошли чуть дальше вдоль стены, как вдруг один из стражников (который «семьянин») резко остановился и начал всматриваться вдаль…

– Эй, ты это видишь? – спросил он.

– Что вижу? – проговорил другой.

– Там вдали… что-то летит, похожее на птицу.

Он стал усерднее всматриваться в силуэт, летящий вдалеке, в попытке разобраться, что же это такое? Его напарник смотрел то на него, то вдаль, но так и не смог разобрать, что там такое. В очередной раз посмотрев на своего напарника, он увидел, как лицо того резко изменилось. На нём застыла гримаса самого настоящего ужаса. И уже в следующее мгновение он услышал его крик:

– ДРАКО-О-О-Н!!!

Давно никто не слышал звона набата, который предупреждал жителей о нападении на город. В последний раз люди слышали этот звон около тридцати лет назад, когда король Родовид пытался подчинить себе все земли севера. Многие помнят это время – время кровопролитной войны, голода, страха… В то время многие люди лишились своих близких и родных, но все же Крезенфорд устоял. Тогда люди наконец поняли, что, лишь объединив усилия и позабыв о былой вражде и своей неприязни друг к другу, они смогут выстоять в этой войне. Соседние города отправляли своих лучших воинов на помощь, делились едой, одеждой, оружием…

Спустя некоторое время, в течение которого велись ожесточенные войны, лилась кровь, люди страдали и умирали, кто от меча, а кто и от голода, армия Родовида была повержена. Остатки вражеских войск трусливо бежали, потерпев сокрушительное поражение. Это поистине был великий день абсолютно для всех, не только для жителей Крезенфорда. И вот тридцатилетие спустя люди снова вынуждены испытывать это безмерное чувство страха и тревоги, когда просто кровь стынет в жилах от этого проклятого звона…

Жители засуетились, в городе начались волнения. Вся стража собралась на городской стене, готовая к сражению.

– Всем занять боевые позиции, – командовал капитан Грегор.

Грегор Бентхайм командовал городской стражей, и именно на его плечах сейчас лежала трудная задача по безопасности города и его жителей. Он занимал пост главнокомандующего почти пятнадцать лет. За это время никто не смог проникнуть за стены города, хотя попытки были, и неоднократные.

Капитан Грегор был талантливым стратегом, сильным и опытным воином. Буквально всё в нем говорило о его бесстрашии, уме и силе: его гордая уверенная осанка, всегда цепкий и сосредоточенный взгляд карих глаз, невозмутимость, способность трезво оценивать ситуацию… Даже его внешность была весьма внушительной: высокий, почти под два метра, рост, литые мышцы, широкие плечи, волевой подбородок, весьма мужественные и немного резкие черты лица, черные, не особо длинные волосы. Кажется, ничто на свете не могло его напугать, даже летящий на них огнедышащий дракон…

– Подготовить баллисты к бою, – продолжал отдавать приказы капитан. И вся стража быстро принялась выполнять приказ, готовя оружие к бою.

– Все баллисты наведены и готовы к бою капитан, . – сказал Сказал сержант.

– Огонь! – скомандовал Грегор. И все открыли огонь по летящему на их город огромному зверю.

Благородные стражи и защитники города отчаянно оборонялись, выпуская в дракона один болт за другим, но, к сожалению, ни одни из них пока так и не смог достигнуть своей цели. Во-первых, дракон держался на расстоянии от города, чтобы в него было сложнее попасть, а во-вторых, ловко уворачивался от всех атак. Чуть позже капитан заметил, как дракон меняет траекторию полета и уже летит прочь от города, в сторону леса.

– Капитан… дракон улетает, прикажете прекратить атаку? – спросил сержант Хьюго.

– Нет, продолжайте атаку.

– Но, капитан, дракон ведь улетает, так зачем нам…

– Я приказал продолжать атаку, – грубо перебив его приказал Грегор.

Стражники продолжали атаковать, а дракон отдалялся все дальше и дальше. И вот, когда уже начало казаться, что дракону удалось сбежать, последний выпущенный болт все-таки настиг свою цель. Все увидели, как раненый в крыло дракон с диким звериным ревом, от которого аж кровь стынет в жилах, падает прямо в лесную чащу…

Рагнара

Я летела всю ночь, боясь остановиться хотя бы на миг. Старалась улететь как можно дальше от родных земель, которые всю мою жизнь были моим единственным и дорогим домом. А мои крылья начали изрядно уставать от непривычно долгого для меня перелета, но я старалась не отвлекаться на эту усталость, поскольку хорошо понимала, что так просто от меня никто не отстанет, и как только обнаружится мое исчезновение, дядя сразу отправит за мной погоню. Поэтому я должна была улететь как можно дальше от нашего родового замка и наших земель. А значит, я не могу позволить себе сделать остановку даже для короткой передышки.

Всё-таки жизнь – странная штука.  До недавнего времени я даже представить себе не могла, что однажды не просто подумаю о возможности побега, а реально это сделаю. Ведь я всегда любила свой дом: наш большой белокаменный замок с тёмной черепичной крышей, стоящий на невысоком холме, а чуть ниже речку, протекающую рядом с замком, которую особенно хорошо было видно из окон моей комнаты, так как она располагалась на самой вершине замка, а вокруг бескрайние леса, окутывающие всю нашу долину, и огромные горы, которые подобно гигантской стене окружали все вокруг. А сейчас я, наследница и племянница главы клана, позорно бегу от навязанной мне свадьбы…

Вдруг раздался какой-то звук, резко выдернувший меня из моих тяжких размышлений. Я не сразу поняла, что это был за звук и откуда он идет. Я даже не знала, где я сейчас, ведь эти земли не были мне знакомы. Хотя, о чем я говорю? Я ведь вообще, если подумать, нигде кроме земель нашего клана почти и не была. В детстве родители брали меня несколько раз в земли водных и воздушных драконов, но это было давно! А то, где я оказалась сейчас, не было похоже ни на те, ни на другие края. Похоже, я вообще покинула территорию драконьих земель…

Не успела я сообразить, что к чему, как увидела летящие в меня стрелы. Не будь я драконом, точно пропустила бы удар, но у драконов просто отменная реакция и рефлексы, а потому мне не составило труда вовремя сманеврировать и увернутся от летящих в меня стрел.

Чуть позже я увидела вдали какое-то поселение… или это город? Издалека было плохо видно, но я четко поняла, что огонь по мне открыли именно оттуда. Первой мыслью и, пожалуй, самой разумной, было просто развернуться и лететь прочь от места атаки, но… К сожалению, мы – драконы – временами бываем слишком гордыми и упрямыми, чтобы вот так просто взять и начать спасаться бегством. Наверное, именно поэтому я, из чистого упрямства и любопытства, продолжала лететь дальше, желая выяснить, кто и почему ведет по мне атаку. Глупо? Конечно, глупо! Но порою драконья упертость берет верх над здравым смыслом.

Я подлетела достаточно близко, чтобы понять одну вещь – я действительно покинула драконьи земли и незаметно для себя самой попала на территорию людей. Я увидела, что именно люди, стоящие на городской стене, ведут по мне атаку. А в том, что это был именно город, сейчас не было никаких сомнений. Что ж… причина такого «теплого» приема теперь ясна! Когда-то очень-очень давно люди и драконы враждовали друг с другом. Каждая раса буквально ненавидела друг друга: драконы считали людей презренной и низшей расой, которую нужно либо поработить, либо истребить вовсе, а люди видели в нас лишь бездушных кровожадных чудищ, которых нужно уничтожать без пощады.

Это противостояние длилось достаточно долго, пока драконы не решили просто покинуть земли людей и не основать собственные колонии подальше от людских городов и поселений. С тех пор прошла почти тысяча лет. Драконы не вторгались на территорию людей, а люди держались подальше от драконов. И всех такой расклад полностью устраивал.

Получается, что я вторглась на чужую территорию, а люди в страхе, что на них хочет напасть огнедышащий дракон, просто начали обороняться?!

Пожалуй, это самое верное объяснение такой реакции, но мне легче от этого не становилось. Поэтому, видя, что их атака становится все мощнее и мощнее, судя по количеству стрел, которое в меня летело, а я нахожусь непозволительно близко, делая тем самым себя легкой мишенью, решила наступить на горло своей гордости и, развернувшись и продолжая маневрировать и ловко уворачиваться от летящих в меня стрел, помчалась прочь от людского поселения, на территории которого я имела глупость оказаться.

Я удалялась все дальше и дальше, надеясь, что теперь меня будет сложно достать. Летела в сторону леса, думая, что там я буду в безопасности. И вот, когда начало казаться, что всё худшее уже позади, я почувствовала резкую боль в своем правом крыле. Она буквально окутала меня, парализуя все тело. Я только и смогла, что через силу повернуть голову, чтобы увидеть, как из моего крыла торчит стрела, а все мое тело бьется в агонии и просто отказывается меня слушать.

В следующее мгновение я поняла, что уже не лечу, а просто падаю вниз и при этом слышу чей-то крик – даже не крик, а настоящий рев. Лишь несколько мгновений спустя я поняла – это мой собственный рев, с которым я в эту самую минуту, цепляясь за многочисленные ветки и ударяясь о стволы деревьев, погружаюсь в лесную глушь.

И когда начало казаться, что вот и настал мой конец – сознание погрузилось в благословенную тьму…

Стефан

Люблю раннее утро, когда город еще мирно спит, нет этой постоянной суеты, спешки, а солнце только начинает вставать из-за горизонта. Но еще больше я люблю утренние прогулки по лесу. Я всегда любил природу, любил гармонию, которую она олицетворяет. Гуляя по лесу, ты просто забываешь обо всем: о делах, о беспокоящих мыслях, бедах и невзгодах. Она словно исцеляет тебя от всех душевных недугов, даря мир и покой на душе.

Порой кажется, что природа и живые создания в ней даны нам богом как дар и в то же время как напоминание, что мир очень красив, но при этом и очень хрупок, и что нам нужно уметь ценить и беречь то, что у нас есть, а не тратить все время и силы на нескончаемую гонку за недоступным или совершенно не нужным. Даже обидно, что мы вечно куда-то спешим, и у нас просто не остается времени, чтобы остановиться и присмотреться к той красоте, которая открывается нам.

Я ушел вглубь леса, поскольку именно здесь можно увидеть все красоты природы: льющийся ручей, огромные поля, украшенные «ковром» из полевых цветов, различные букашки, бабочки, зверушки. Красота природы безгранична и многогранна. В ней меня восхищает абсолютно всё.

А главная её красота – переменчивость. Она никогда не бывает одинаковой. Каждый день не похож на другой: меняется погода, а за ней и времена года. Зимой – это огромные белоснежные сугробы и снежинки, что переливаются на солнце. 

Весной, лишь пригреет солнышко, природа оживает. Появляются птицы, что вернулись из теплых стран. Они звонко поют. От снега остаются только ручьи. Земля покрывается зеленым ковром, а на ветках сирени распускаются душистые цветы.

Лето – это самое зеленое время года. Сейчас как раз было оно. Красивые широкие листья спасают от зноя. Распускаются цветы всех оттенков и расцветок. Солнце высокое, а на небе белые мягкие облака разных очертаний.

С приходом осени расцветают листья, теперь они самые яркие. Каких только нет: золотистые и зеленые, коричневые и красные, огненные и рыжие. Разве можно не восхищаться такой осенью.

Вот ко мне подбежали две белочки, которых я угостил орешками, которые всегда были при мне на такой случай. Мы с ними были настоящими друзьями. Я каждый день приходил и подкармливал этих малышей, а они дарили мне свое доверие. Что может быть лучше, чем искреннее доверие и любовь таких вот малышей. За что люблю животных – так это за их искренность. В отличие от людей, звери любят по-настоящему, не за какие-то ценности или блага, которые можно получить, или выгоду, а просто за ту любовь, которую ты им даришь и которую получаешь в ответ. Они могут быть очень верными, и им совсем неважно, как ты выглядишь и во что одет. Пожалуй, именно мир живой природы дан нам всевышним, как пример того, какие отношения должны быть между нами – людьми, но увы… люди этого просто не замечают.

И вдруг достаточно громкий звук ворвался в этот наполненный тишиной и покоем мир, полностью его разрушая. Хоть я и был далеко от города, в самой глубине леса, но звук все равно оказался достаточно звонким, чтобы услышать его даже здесь.

К сожалению, я хорошо знал, что это был за звук и что он означает. Сам слышал его, хоть и всего один раз за всю жизнь. Но я хорошо знал, что однажды именно этот звук был ознаменованием начала войны. Той самой войны, в которой я потерял своего отца.

Я помчался назад в сторону города. Если на нас напали, то лучше всего в этот момент находиться в городе, а не за его пределами. К тому же солдатам срочно могут понадобиться новые мечи и доспехи, а это уже как раз по моей части.

Пока бежал, я видел, как над макушками деревьев летят стрелы от баллистических орудий. Так что же получается?.. Неужели на наш город снова напали? Этого не может быть! Жители только начали забывать кошмар предыдущей войны, где матери теряли своих сыновей, а семьи мужей и кормильцев. А теперь что же получается, всё по новой!?

Конечно, это могли быть и простые разбойники, но тогда стража не стала бы использовать баллисты, а отправилась бы сама гнать их как можно дальше от города. Тем более я знал страсть наших стражников гонять всякую шпану. Но раз задействовано орудие дальнего боя, значит, угроза значительно серьёзнее. Но что же это?

Ответ не заставил себя долго ждать. Как только я выбежал на небольшую поляну, где открывался более широкий обзор, я увидел поистине завораживающее и в то же время не менее устрашающее зрелище… Я увидел, как на Крезенфорд летит самый что ни на есть настоящий дракон!

Но это невозможно! Драконы покинули наши земли около тысячи лет назад. Неужели они вновь решили поохотиться на нас, как в былые времена. Но в таком случае это ничем хорошим не кончится, в частности, для нас, людей. Тогда почему дракон всего один? Я, конечно, понимал, что и один дракон может натворить немало бед, но все же…

Дракон был все ближе и ближе к городу, а я, вместо того чтобы продолжить бежать со всех ног к городу и как можно скорее скрыться за его стенами, просто стоял, как завороженный, не в силах двинуться с места. Все-таки не каждый день видишь настоящего дракона.

Вскоре я все же смог оторваться от этого ужасающего зрелища и снова помчался прочь.

Когда я уже выбежал из леса и до города оставалось совсем немного, я увидел, как дракон, приблизившись достаточно близко к городским стенам, но при этом продолжая достаточно ловко уворачиваться от летящих в него стрел, резко развернулся и полетел прочь от Крезенфорда в сторону леса.

Казалось бы, все кончено… Дракон сдался без боя и улетает прочь. Но уже в следующее мгновение я услышал по-настоящему дикий звериный рев – такой громкий и отчаянный, что у меня кровь застыла в жилах.

Обернувшись назад, я увидел, как это крылатое чудище с диким ревом падает вниз. Видимо одна из стрел все же ранила этого зверя. И вот дракон упал. Упал прямо в самую гущу леса.

И, казалось бы, самым разумным и верным решением с моей стороны было поскорее вернуться в город, но вместо этого я, как последний дурак, побежал обратно в лес. Туда, куда несколько мгновений назад упал дракон…

 

Я точно сошел с ума! Бегу навстречу огромному огнедышащему монстру, спрашивается, зачем? Любой разумный человек на моём месте бежал бы прочь от того места, где сейчас мог бы быть дракон. Но нет, мне же зачем-то приспичило бежать прямо в пасть к чудищу… Черт! Со мной точно что-то не так.

Я бежал, наверное, уже минут десять, продолжая углубляться в чащу леса, но пока, не знаю, к счастью или нет, так и не нашел даже следа этого дракона. Уже думал бросить эти бессмысленные поиски, как вдруг обнаружил лежащие на земле сломанные ветки. Взглянув вверх на деревья, я сразу увидел, что у многих из них действительно поломаны ветки, как будто их снесло ураганом, хотя я уже понимал, каким именно «ураганом» их сносило.

Я пошел вдоль этого «шлейфа» из поломанных веток. Шел минут пять или десять. По пути встретил еще пару белочек, играющих друг с другом и не обращающих на меня никакого внимания, поющих на деревьях птиц и одного мирно бродящего ёжика. Лишний раз убеждаюсь, насколько же прекрасен мир живой природы и насколько же я его люблю!

Но следующее зрелище заставило меня впасть в ступор, и мне стало как-то не до осмотра окружающих меня зверушек. Я вышел на небольшую поляну, где перед моим взором предстала «зверушка» покрупнее. Я увидел лежащего на земле дракона. Того самого, который еще совсем недавно казался мне таким огромным и устрашающим, а сейчас лежал без сознания и был таким уязвимым, что на мгновение его стало даже жаль, но лишь на мгновение.

Я сразу вспомнил те истории, что рассказывала мне мама, когда я был еще совсем маленький. Она говорила, что драконы были жестоки и безжалостны, что они с легкостью убивали даже самых сильных, облаченных в самые лучшие и укрепленные доспехи солдат. Они не щадили никого: ни детей, ни женщин, ни даже стариков. Убивали всех, кто попадался им под руку, а точнее в лапы.

Эти воспоминания вызвали во мне волну ужаса… Получается, что все эти истории были правдой, а не вымыслом, коими я их считал. Хотя я предполагал, что драконы могут быть реальны, ведь истории на ровном месте не рождаются, но сам лично я их никогда не видел, а потому временами и сомневался в правдивости этих историй. А сейчас получается, что передо мной лежит тот самый «ужас во плоти».

Дракон был ранен. Я не знал, что мне делать: с одной стороны, нужно бежать или, воспользовавшись моментом, просто прикончить чудище, но, с другой стороны, это как-то нехорошо – бросать раненого без помощи… Даже если этот раненый – дракон.

Недолго думая, я все же решился помочь, хотя желание убить дракона все же было, но голос совести быстро загнал его куда подальше. Сейчас передо мной был не грозный зверь, а существо, остро нуждающееся в помощи. И конечно же я не мог просто взять и уйти, оставив его вот так умирать.

Выйдя из ступора, я аккуратно и не спеша подошел к дракону, который по-прежнему был без сознания. Вблизи этот ящер оказался не таким уж и большим: среднего роста, с большими массивными крыльями, маленькими, но на вид довольно острыми шипами на загривке, еще по одному короткому шипу на локтях передних лап и чуть длиннее на задних, также небольшие шипы обрамляли нижнюю часть головы – «подбородок» зверя, а на голове, как и у всех драконов, два внушительных, загнутых назад рога. В общем довольно симпатичный дракончик. Но главное, что восхищало больше всего – цвет чешуи. Она была синего цвета и не просто синего, а скорее даже цвета сапфира. Я с искренним восхищением наблюдал, как переливается чешуя под лучами солнца. Это было поистине потрясающее зрелище.

Но мне, к моему великому сожалению, пришлось оторваться от созерцания этого вида и наконец заняться лечением этого удивительного, но в тоже время устрашающего создания. Хотя сейчас, будучи без сознания, он уже не казался таким уж грозным.

Я подошел еще чуть ближе и мне сразу бросилось в глаза правое крыло, из которого торчал болт. Вид был не из приятных: из раны сочилась кровь, почти все крыло было окровавлено. Рана выглядела внушительной, хотя и не казалась мне такой уж критичной. Но сразу было понятно, что если сейчас же не обработать рану, то дракон умрет от потери крови.

Так… сперва нужно вытащить болт. Но делать это нужно аккуратно, чтобы не повредить крыло еще сильнее. Сперва я хотел просто потянуть за него и выдернуть из крыла, но наконечник мог разорвать крыло ещё сильнее и тогда дракон точно умрет от обильной кровопотери.

Хм… а что, если попробовать так: я немного приподнял крыло, чтобы увидеть наконечник, затем схватился за болт у самого крыла, удерживая его как можно ровнее, а затем начал ногой бить по концу стрелы, то есть болта, чтобы отломить наконечник. Черт! Прочный, однако! Но удара с пятого мне все же удалось его отломить. Так, теперь можно потихоньку вытягивать его из крыла. Я ухватился за другой конец стрелы и начал не спеша вытягивать его из раны. Да, зашёл прочно, еле движется. Пришлось прибавить немного усилий – и наконец злосчастный болт был изъят из крыла.

Теперь нужно как-то остановить кровь. Поскольку прижечь рану было нечем, пришлось обходиться подручными средствами. К счастью, всякий раз, когда я шел на прогулку по лесу, я брал с собой некоторые лечебные травы, мази и, конечно же, бинт. Кто-то мог бы сказать, а зачем все это нужно в лесу, но мало ли… Тут можно и упасть, подвернуть ногу или на тебя могут напасть хищные звери – всякое бывает. Поэтому немного лечебных снадобий никогда не повредит.

Сперва я достал из своей сумки спирт, чтобы продезинфицировать рану. Затем достал оттуда небольшой кусочек ткани, вылил на него немного спирта и начал промокать рану.

Как следует обработав рану спиртом, я достал мазь. Это была новая мазь, созданная нашим лекарем Козимиром. Он был поистине талантливым лекарем, и алхимиком по совместительству – все время придумывал что-то новое. А так как после смерти моей матери мы с ним стали часто общаться и очень сдружились, то и свои новые снадобья он часто давал опробовать мне. Просто в силу моей профессии я часто получал различные ожоги, ссадины, ушибы, порезы и много чего ещё, так что Козимир, видя все это, начал активно снабжать меня своими препаратами. Вот и эту мазь он мне дал буквально пару дней назад. Кто бы мог подумать, что так кстати.

Я поспешил нанести мазь, полностью закрывая ею кровоточащую рану. У этой мази было одно интересное свойство – она, словно заплатка, сперва полностью и плотно закрывала рану, не давая человеку истечь кровью, а затем ускоряла заживление, постепенно затягивая рану. Меня вообще-то трудно чем-то удивить, но эта мазь была поистине чем-то поразительным. Пожалуй, она была настоящим прорывом в лекарском деле, так как порой просто нет времени, чтобы прижечь рану или, как показывает мой случай, нет ни времени, ни необходимых для этого материалов. А с этой чудо-мазью процесс шел куда проще и быстрее.

Убедившись, что мазь полностью закрыла рану, судя по тому, что кровь перестала течь, я достал перевязочную ткань и постарался как можно туже перевязать рану. Хоть мазь и закрыла полностью рану, но лучше перестраховаться… просто на всякий случай.

Бинтов еле хватило. Их у меня и так было немного, а крыло у дракона все-таки немаленькое, но главное, что хватило.

Отойдя к речке, которая протекала поблизости, я смочил небольшой кусочек ткани, что у меня остался и постарался с его помощью стереть оставшуюся на крыле дракона кровь, а после начал ждать. Все, что я мог сделать с имеющимися у меня средствами, я сделал.

Сложив обратно в сумку все свои снадобья, я уже собирался снова отойти к реке, чтобы помыть руки, так как после всех этих лекарских процедур они все были в драконьей крови. Но не успел я сделать и пары шагов, как вдруг дракон открыл глаза…

Стефан

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, и знаете, это чистая правда! Сейчас, когда кровь просто моментально застыла в жилах, а тело отказывалось подчиняться, у меня перед глазами пронеслась буквально вся моя жизнь. Я только и смог, что сделать пару шагов в сторону, чтобы быть хоть чуточку подальше от этого зверя, которому совершенно ничего не стоит разорвать меня в мелкие клочки.

Дракон, по всей видимости, еще не успел полностью прийти в себя. Он осматривался по сторонам, будто пока не понимая, что вообще с ним произошло. Я уже собирался воспользоваться этим замешательством, чтобы «дать деру», но… в этот момент крылатый ящер тут же опомнился, и его сперва ничего непонимающий взгляд тут же сменился и наполнился поистине звериной яростью. Я снова впал в ступор, понимая, что бежать уже поздно, да и не смог бы я никуда убежать. Этому зверю хватило бы всего одного рывка, чтобы меня настигнуть. Так что все, что я сейчас мог – снова стоять, как вкопанный, боясь даже шевельнуться.

В отличие от меня, эта зверюга, недолго думая, мгновенно кинулась в мою сторону и повалила меня на землю, прижав меня к ней своей огромной лапой. Я с откровенным ужасом смотрел ему прямо в глаза, в которых видел лишь необузданную ярость и бешенство. Я уже даже не сомневался в том, что сейчас меня просто разорвут на части или вообще сожгут живьем – даже не знаю, какой расклад хуже?

Дракон продолжал сверлить меня своим полным ярости и ненависти взглядом. А ко мне пришло осознание того, что мое тело все больше и больше превращается в ледышку, так как я уже почти совсем его не чувствовал, а сердце окончательно ушло в пятки. Эти мгновения казались просто невыносимыми. Сейчас моя жизнь прервется, и я ничего не смогу с этим сделать. Меня даже некому толком будет оплакивать, разве что паре-тройке человек, но сейчас это уже не имеет значения. Ведь я этого все равно уже не увижу.

Будучи готовым принять смерть, я плотно зажмурил глаза, не желая видеть, как дракон раскроет свою пасть и расправится со мной. Жаль, что еще и чувства или сознание нельзя отключить. Я бы предпочел не видеть и не чувствовать того, что сейчас должно произойти. Но дракон медлил. А уже в следующее мгновение, через пелену закрытых глаз, я почувствовал, что он отстранился. Приоткрыв глаза, я увидел, как дракон рассматривает свое крыло, словно только сейчас вспомнив о том, что он ранен и, по сути, уже должен быть мертв от большой кровопотери.

Затем он снова перевел на меня свой уже полный непонимания и удивления взгляд. Этот ящер явно не понимал, почему я так поступил, почему спас ему жизнь, а главное – почему не убил, воспользовавшись моментом. Хотя я и сам продолжаю задаваться этим вопросом.

 Дракон убрал от меня свою лапу и отошел на несколько метров, продолжая при это непонимающе меня рассматривать. Я медленно поднялся на ноги, подняв руки в примирительном жесте и сказал:

– Не бойся, я тебя не обижу. – Старался говорить как можно спокойнее, чтобы, не дай бог, снова не взбесить эту грозную ящерицу. Хотя какой, наверное, я сейчас сказал бред... Да это крылатое чудище само кого хочешь напугает или обидит, а то и просто проглотит, не жуя. Но тем не менее, пытаясь взять эмоции под контроль, я продолжил:

– Я тебе не враг. Я не желаю тебе зла. Ты был ранен, и я просто обработал твою рану. Если б я этого не сделал, то ты бы умер от потери крови, понимаешь?

Я сделал несколько неспешных шагов навстречу дракону. А он просто сидел, продолжая меня внимательно разглядывать, но взгляд, как мне кажется, стал более миролюбивым, хотя и по-прежнему был полон непонимания и сомнений. Складывалось ощущение, будто он что-то тщательно обдумывает и пытается для себя решить.

– Я не желаю тебе зла, – повторил я, чтобы хоть как-то убедить в своих мирных намерениях эту недоверчивую зверюгу. Может, он просто не понимает наш язык?

Остановившись всего в паре метров от него, я продолжал внимательно смотреть на крылатого ящера, сидящего прямо предо мною, глядя ему прямо в глаза, стараясь при этом выглядеть как можно спокойнее и миролюбивее. Хотя я не был уверен, что смотреть в глаза хищнику – хорошая идея. Но тем самым я хотел показать искренность своих слов. Не даром же говорят, что глаза – «зеркало души». Будем надеяться, что дракон правильно поймет, что показывает это «зеркало» …

Видимо, этот ящер что-то для себя все же решил. Он поднялся на лапы и отошел от меня на несколько шагов. Я было невольно вздрогнул, так как он сделал это неожиданно. Затем его чешуя стала светиться, да таким ярким, почти ослепляющим светом, что я с трудом мог что-либо различить. Черты его лица, как и всего его тела стали меняться… он словно резко начал уменьшаться в размерах.

Прошло буквально несколько секунд, как свечение резко прекратилось, а передо мной стоял уже не огромный и устрашающий одним лишь своим видом зверь, а… обычная девушка!

 

Я был в настоящем ступоре… опять! Еще минуту назад передо мной стоял грозный зверь, а сейчас обычная и очень даже красивая девушка – хотя обычной её точно не назовешь. С нескрываемым интересом я начал рассматривать её с ног до головы.

Ростом она была чуть выше среднего, но с весьма стройной фигурой, тонкой талией и округлыми бедрами. Ноги длинные и стройные – такие, что взгляд не оторвать. Хотя ноги оказались далеко не самым привлекательным в её фигуре. Мой взгляд поднялся выше и буквально замер на уровне высокой и на редкость пышной груди. Не знаю, как долго я так простоял, уставившись самым бесстыдным образом на её грудь. Казалось, что всего несколько секунд. Хотя времени могло пройти и гораздо больше.

Решив, что столь длительно рассматривать женскую грудь – не самое приличное занятие, я сумел оторваться от созерцания её форм, переведя взгляд выше. Наконец-то дойдя до лица, я был по-настоящему очарован её красотой. Лицо на удивление оказалось очень женственным, с мягкими чертами, светлой шелковистой кожей, пухлыми чувственными губами, так и манящими коснуться и попробовать их на вкус, длинными и густыми волосами цвета воронова крыла, достающих ей почти до самой талии… А главным, на мой взгляд, что завершало образ сказочной принцессы, были глаза. Волшебные, яркие, как два сияющих на солнце сапфира, скрытые под густыми ресницами. Казалось, если долго в них смотреть, можно просто утонуть в бездне этих чарующих глаз. Я стоял, как вкопанный не в силах оторваться от их созерцания.

Могу сказать только одно: я всегда думал, что такие – невероятной красоты – женщины бывают только в сказках. Как же я рад, что ошибался!

Единственное, одета она была немного странно: какая-то ряса (или что-то типа того) синего цвета, без рукавов, облегающая по фигуре. Сзади ткань опускалась почти до самой земли, а спереди было два глубоких выреза, открывающих ноги, которые, между прочем, были одеты в такие же синие и обтягивающие… штаны.  Я не знал, как правильно их назвать. У нас в городе женщины носили в основном платья, а мужчины – простые незамысловатые штаны или «порты», за исключением, конечно, дворян, у них всегда внешний вид радикально отличался от нашего, но сейчас не об этом. Ещё её наряд покрывали какие-то непонятные золотистые узоры… или это были символы, непонятно. А на груди была золотистая эмблема в виде головы дракона. В общем, весьма внушительный наряд, ничего не скажешь!

– …вы это сделали? – Кажется, погрузившись в свои мысли, я пропустил часть вопроса.

– А? – только и мог сказать я.

– Я спрашиваю, почему вы это сделали? – повторила она с нажимом.

– Сделал что? – окончательно выскочив из своих мыслей, я полностью сфокусировался на диалоге.

– Не убили меня.

У меня глаза расширились от такого вопроса.

– У вас ведь была такая возможность. Пока я была без сознания, вы могли с легкостью прикончить меня. Так почему же вы этого не сделали, почему помогли?

– По-твоему, было бы лучше, если б я поступил иначе?

– Любой на вашем месте поступил бы иначе. Взять хотя бы тех людей, что открыли по мне огонь. Они особо не раздумывали, увидели летящего в их направлении дракона и сразу начали атаковать. Так что же вас заставило помочь мне? Могли бы просто оставить меня умирать, и всё. Какое вам дело до того выжила, бы я или нет?

– Знаешь, ты права. Любой другой, скорее всего, так и поступил бы, будь он на моем месте. Не буду лгать, поначалу и у меня была такая мысль, но потом я передумал.

– Почему?

– Потому что это было бы неправильно. В тот момент ты была беспомощна. Нужно быть последним чудовищем, чтобы причинить вред тому, кто нуждается в помощи. Даже если этот кто-то – дракон. – Похоже, её очень удивили мои слова, судя по тому, как она на меня посмотрела. Во взгляде читалось полное замешательство и удивление. – Да, я понимал, что, возможно, ты опасна и когда придешь в сознание, то сразу же меня убьешь, но я не мог поступить иначе. Это было бы бесчестно. Меня учили, что если ты можешь кому-то помочь, но не делаешь этого, то всё равно будешь виноват в том, что с ним или с ней произойдет. Даже если этот кто-то – твой враг.

Она продолжала стоять в недоумении. Но затем быстро взяв себя в руки спросила:

– Как вас зовут?

– Стефан. Я из Крезенфорда. Это такой город недалеко отсюда. Он небольшой, но в нём живет много хороших людей. – Решил зачем-то добавить я.

– Вот, значит, как называется город, жители которого чуть меня не убили! Да, и впрямь хорошие люди!

 Её сарказмом можно было подавиться.

– Да нет. На самом деле люди у нас в городе неплохие. Бывает, конечно, что попадаются те ещё сволочи, но в целом народ у нас простой. В хорошем смысле слова.

– Угу, – всё ещё с нескрываемым сарказмом ответила мне эта вредная ящерка.

Её отношение начало немного меня раздражать. Нужно срочно сменить тему.

– А как твоё имя?

– Что? – немного растерялась она.

– Твоё имя? Оно же у тебя есть, не так ли?

– Конечно, есть! – выйдя из ступора, и откровенно возмутившись тому, что я посмел усомниться в наличии имени у такой «величественной» особы, с возмущением проговорила она.

– Меня зовут Рагнара, Рагнара Норд. Дочь Райвена и Лорены Норд. Племянница правящего кланом лесных драконов Рорена Норда, – с нескрываемой гордостью проговорила эта надменная особа.

Ну, ничего себе! Мало того, что дракон, точнее, драконица, так ещё и из правящей династии! Или как это у них называется?

Теперь понятно, откуда в этой очаровательной дракоше столько гордости.

– И как же вы, Ваше Высочество, – теперь была моя очередь для сарказма, – оказались в наших краях?

Сперва я подумал, что она, заметив в моём обращении плохо прикрытый сарказм, ответит в подобной манере или и того хуже. Но после моего вопроса всякая гордость и уверенность тут же слетели с её прекрасного личика, а в её глазах появился настоящий страх.

Что я такого спросил?

Вопрос-то самый что ни на есть невинный. Или нет?..

Она продолжала колебаться, явно не зная, что мне ответить.

– Впрочем, не важно, как ты здесь оказалась. – Стараясь сменить сложную, судя по всему, для неё тему, проговорил я. – Главное, чтобы намерения твои были мирными, и ты не пыталась спалить всех местных жителей дотла. А остальное неважно. – Я старался вести себя как можно более непринужденно.

Похоже, подействовало, так как она немного расслабилась, а на лице выступила лёгкая улыбка.

– Нет. Сжигать всех жителей дотла я не собираюсь. Во всяком случае, пока.

В её глазах заплясали смешинки.

Видимо, и вправду начала немного расслабляться.

– Я этому очень рад. – Ответил я, стараясь выдать самую искреннюю улыбку, на которую только был способен.

После повисла тишина.

Мы оба молчали, не зная, что ещё друг другу сказать.

– А тебе есть куда податься? – Решил спросить я после затянувшейся паузы.

Она напряглась.

– А это важно? – С недоверием спросила она.

– Да нет. Просто я подумал, что, если тебе некуда идти или ты очень устала, я мог бы предложить тебе место для ночлега и отдыха. Если, конечно, ты не против.

Она задумалась.

Было видно, что внутри у неё разразилась настоящая борьба. С одной стороны, ей явно некуда было податься, хоть она и пыталась это скрыть, но и принять помощь незнакомца ей тоже было нелегко. Я долго наблюдал, как она пытается разрешить эту дилемму, но решил заговорить первым:

– Послушай, я не собираюсь тебя обманывать. Просто хочу тебе помочь. Да и какой смысл мне тебя обманывать? Ведь ты сможешь в любой момент превратиться в дракона и улететь, или сжечь всё вокруг. Так что мне нет никакого смысла тебя обманывать. Просто предлагаю тебе дом, в котором ты сможешь отдохнуть, восстановить силы, а потом, если захочешь, просто уйти. Я не буду тебя останавливать.

Ещё немного подумав и что-то для себя решив, она сказала:

– Хорошо. Я принимаю ваше приглашение, Стефан. Вы правы. Чего мне бояться? Ведь я и вправду могу в любой момент улететь или сжечь весь ваш город, если потребуется.

Такой настрой, честно говоря, немного меня напряг. Меньше всего мне хотелось, чтобы она кого-то сжигала. С другой стороны, я был рад, что Рагнара решила принять моё приглашение.

– Вот и отлично! И кстати. Можешь обращаться ко мне на «ты». Я не королевского происхождения, чтобы мне выкали. Да и мне так больше нравится. Хорошо?

Она молча кивнула.

– Тогда идём.

– Постой.

– Что?

– Тогда и вы… ты, – мигом исправилась она, – можешь обращаться ко мне на «ты». Раз я какое-то время буду жить среди людей, то никому не нужно знать обо мне и уж тем более о моём происхождении.

– Хорошо. В принципе, это логично. – Соглашаясь с её доводами, сказал я. – Тем более что я уже обращался к тебе на «ты». – С нескрываемым ехидством в голосе добавил я.

Рагнара скривила губы. Можно было подумать, что она обиделась. Но её ставший более весёлым взгляд говорил об обратном.

– Нам туда, – указал я направление и двинулся в сторону города.

Рагнара вмиг снова стала серьёзной и неуверенно последовала за мной. Я уже хотел снова её как-то подбодрить и успокоить, как вдруг:

– Стоп… – выкрикнул я.

– Что? – Рагнара вздрогнула от неожиданности.

– Я совсем забыл…

– О чем забыл?

– Тебе нельзя идти в город в таком виде.

– А что не так в моем виде? – растерянно спросила она.

– Понимаешь, внешне ты выглядишь как человек, но вот одета ты совсем не по-человечески.

Она нахмурилась, явно не понимая, что в её внешнем виде не так.

– Просто люди так не одеваются, – постарался пояснить я. – Если тебя увидят в таком виде, да еще с эмблемой дракона на груди, то сразу могут догадаться, что с тобой что-то не так. Начнут задавать ненужные вопросы, докапываться, откуда ты, как сюда попала… и так далее.

Рагнара внимательно себя осмотрела и похоже согласилась с моими доводами.

– Но что тогда мне делать? Другой одежды у меня нет.

Я ненадолго задумался. Вдруг мне в голову пришла отличная, как мне показалось, идея.

– Вот как мы поступим: ты останешься ждать меня здесь, а я тем временем быстренько сбегаю к себе домой и подыщу тебе подходящий наряд. Сейчас еще утро и народу на улицах должно быть немного, постараюсь незаметно проскользнуть.

Она недоверчиво на меня посмотрела.

– Что? – Не понимая её сомнений, спросил я.

– А ты точно вернешься… точнее, вернешься один?

Черт! Да что ж она такая недоверчивая.

– Рагнара, – тяжело вздохнул я, – как ты думаешь, если бы я действительно хотел тебе навредить, стал бы я тогда оказывать тебе помощь, скажи мне? Стал бы тратить на тебя время, силы, лекарства, которых у меня не так уж и много, кстати? Мне было бы проще убить тебя, пока ты была без сознания, а не ковыряться в твоей ране, пытаясь её залечить.

И только сейчас я обратил внимание, что её рана почти полностью затянулась, так как крови уже не было.

Вот это регенерация! Нам бы такую.

Рагнара на миг задумалась, но почти сразу ответила:

– А вдруг ты решил, что живая я представляю бóльшую ценность. Что меня можно, скажем, продать, как диковинную зверюшку, получить какую-нибудь ценную информацию обо мне и моих сородичах, сделать из меня рабыню или использовать еще каким бы то ни было изощренным образом?..

Да, ну и фантазия у неё. Это ж насколько нужно нам, людям, не доверять, и какими нужно считать нас варварами, чтобы такое говорить. Похоже, мне потребуется немало времени, чтобы доказать этой недоверчивой гордячке, что люди на самом деле не такие бездушные монстры какими она их считает… во всяком случае, не все, это точно.

– Доверять мне или нет – дело твое. Если хочешь, можешь остаться тут и ждать, пока тебя не найдут, к примеру, охотники, или не выследят дикие звери, пока не упадешь от голода и нехватки сил, или еще что похуже… а можешь просто взять и довериться мне, своему спасителю, и подождать, пока я не принесу тебе подходящую одежду, и мы не пойдём туда, где ты сможешь хорошенько поесть, поспать и полностью восстановить силы. Так что выбирай.

Она выглядела весьма озадаченной. Похоже, довериться человеку для неё было тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд. Но проблема была в том, что пока она не примет решение и не доверится мне, я ничем не смогу ей помочь. Так что, либо она поверит мне и позволит помочь ей, либо и дальше будет лелеять свое недоверие, и в результате бродить по этому лесу одна, пока не случится что-нибудь плохое.

– Так что ты решила? – спросил я.

Она еще немного посомневалась и наконец ответила:

– Ладно, я подожду здесь, пока ты не принесешь мне другую одежду.

Я кивнул, но, прежде чем уйти, сказал:

– Рагнара, я могу представить, насколько тебе тяжело довериться незнакомцу, да ещё и человеку. Но поверь, я и правда искренне хочу тебе помочь. Я не такой лживый подлец, каким, наверное, тебе кажусь. Будь я таким, то поверь, вёл бы себя совершенно иначе. Уж точно не помогал бы тебе и не перевязывал твои раны. И знаешь, мне не всё равно, что с тобой будет. Считай, что, оказав тебе помощь, я взял на себя ответственность за тебя и твоё благополучие. По крайней мере, пока ты полностью не поправишься. А от своей ответственности я никогда не отказываюсь.

Так что постарайся мне поверить. Ладно?

Она молча кивнула. Но на этот раз более уверенно. Кажется, мои слова возымели эффект.

Заверив её, что скоро вернусь, и вернусь один, я развернулся и отправился в город за вещами для этой недоверчивой, гордой, но при этом такой притягательной и очаровательной дракоши.

Рагнара

Стефан ушел, а я вернулась назад на поляну, ожидая его возвращения. Пока ждала, задумалась над этой ситуацией и всем тем, что со мной произошло за последнее время.

Еще недавно я была принцессой и наследницей нашего клана и должна была в скором времени занять место своего дяди. Моя жизнь, несмотря на нашу вражду с другими кланами, была относительно спокойной, простой и счастливой. И я наивно полагала, что так будет всегда, несмотря ни на что. Но потом моему дорогому дядюшке пришла в голову мысль выдать меня замуж за самого ненавистного мне дракона. А я, в очередной раз взбунтовавшись, как и всегда, когда я с чем-то категорически была не согласна, просто сбежала и оставила своего дядю разбираться со всей этой ситуацией одного.

Может, мне не стоило так горячиться, и лучше будет вернуться. Но тогда мой дядя Рорен вмиг выдаст меня замуж и даже моего мнения спрашивать не станет… Нет, возвращаться я определенно не стану. Пусть меня и гложет угрызение совести, но выходить замуж, да еще и за этого гада, я точно не собираюсь, а значит, мне ничего не остается кроме как прятаться. А где еще прятаться, как не среди людей?! Уж здесь меня точно никто не станет искать. Лично мне даже в голову не пришло бы искать дракона среди людей: это же просто безумие! Ни один уважающий себя дракон не стал бы скрываться средь людей, даже находясь в полном отчаянии… за исключением меня, разумеется. Я вообще из всех правил постоянно выбиваюсь: сперва отказалась выйти замуж за «идеального» и могучего «красавца» дракона ради благополучия клана, затем сбежала из родного дома прямо в неизвестность, что до меня ни один находящийся в здравом уме дракон уж точно не делал, а теперь прячусь на территории людей. Да-а-а, мои родители, наверное, в гробу бы перевернулись, узнай они о проделках своей дочери…

В голове неожиданно вспыхнули воспоминания о моей недавней стычке с людьми и нашей со Стефаном встрече.

 Когда меня ранили, и я начала терять сознание, первой моей мыслью было, что я, сбежав от навязанной мне свадьбы, сейчас распрощаюсь с жизнью. Вот ведь ирония: избежать свадьбы ценой собственной жизни! Затем я потеряла сознание.

И все же я не умерла. Мою жизнь, как ни странно, спас обычный человек. Тот, кто по логике должен был меня ненавидеть или хотя бы бояться, проявил недюжинное благородство и спас мне жизнь. Мне, своему врагу. Он ведь прекрасно понимал, чем это всё может для него обернуться, но все-равно не смог поступить иначе с существом, нуждавшимся в его помощи. К сожалению, я это поняла не сразу.

Когда я очнулась, первым, что увидела – были окровавленные руки Стефана. И разумеется, я решила, что он пытался навредить мне, пока я была в отключке. Чтобы какой-то человечишка пытался причинить вред мне, Рагнаре Норд, сильной и независимой (хотя в этом я уже не была уверена) драконице, наследнице трона, лишившейся всего из-за одного мерзкого типа… Подумав об этом, во мне тут же взыграли ярость и сильная обида: мало того, что меня пытались насильно выдать замуж за настоящего монстра, превратив тем самым мою жизнь в настоящий кошмар, так теперь еще и убить пытались пока я была абсолютно беззащитна! Жизнь показалась мне настолько жестокой и несправедливой, что под действием этих эмоций я просто сорвалась.

Мгновенно кинувшись на этого человека, я повалила его на землю и прижала своей лапой к земле. В этот момент во мне бушевали столь сильные негативные эмоции, что, по всей видимости, вся их гамма читалась у меня в глазах. Он смотрел на меня настолько напуганным взглядом, что казалось, будто у него перед глазами пронеслась вся жизнь. Я продолжала удерживать его прижатым к земле, активно думая над тем, какую же расправу сейчас ему устрою. А ведь я и вправду была готова растерзать его.

И лишь в следующую минуту я вдруг подумала: а ведь я сейчас должна быть гораздо слабее и более заторможенной после такого падения и от количества потерянной мною крови… Так почему же тогда я чувствую себя гораздо лучше, чем должна? Почему я почти не чувствую боли? Хоть у драконов и отличная регенерация, но какой-то упадок сил должен был чувствоваться.

Посмотрев на свое крыло, из которого должна была торчать ранившая меня стрела, я просто не поверила своим глазам. Вместо неё я обнаружила, что моя рана обработана и забинтована. Так что же это получается?.. Этот человек не только не собирался мне вредить, но еще и спас меня!

Медленно повернув голову назад и посмотрев на все так же прижатого к земле мужчину, я не могла понять, какие чувства я теперь испытываю… С одной стороны – это человек. Представитель враждебной нам расы, от которого лучше всего держаться подальше. А с другой стороны, я уже не чувствовала по отношению к нему той злобы, которая бушевала во мне буквально несколькими секундами ранее. И что прикажете мне с этим делать?

Убрав лапу с его груди, я отошла в сторону, при этом продолжая внимательно за ним следить: мало ли что он захочет сделать.

Но он лишь неспешно поднялся, зачем-то поднимая руки, и сказал: «Я не причиню тебе вреда». Как будто он смог бы. У него был шанс, но он им не воспользовался. Интересно, жалеет ли он об этом?

Когда он начал приближаться ко мне, я первым делом насторожилась. Но в нём не чувствовалось агрессии. Даже малой толики. Совсем даже наоборот, его взгляд был полон доброжелательности и искренности. Я даже не была готова к такому развитию событий и совершенно не знала, как мне реагировать.

Приблизившись ко мне достаточно близко, Стефан продолжал заверять меня в своих мирных намерениях. Не чувствуя в нём больше угрозы, я решила рискнуть: будь что будет. В следующую секунду моё тело окутал яркий ослепляющий свет, во время которого началась моя трансформация. Тело начало уменьшаться в размерах и менять свою форму, когти втягивались назад, превращаясь в аккуратные ноготки, шипы полностью пропали, чешуя превратилась в гладкую кожу… Не прошло и минуты, как свет погас, а перед этим мужчиной, уже в своей человеческой ипостаси, предстала я.

Следующее зрелище меня откровенно удивило и немного даже польстило. Этого «самца» – в этот момент иначе назвать его было просто нельзя – словно парализовало. Он стоял и рассматривал меня настолько внимательным и даже каким-то жадным, как мне показалось, взглядом. Мне стало как-то не по себе. В его взгляде я увидела столько восхищения, что просто не знала, как мне на это реагировать. С одной стороны, мне, по сути, должно быть приятно, как и любой девушке, которая ловит на себе столько восхищения, но, с другой стороны, еще совсем недавно я хотела зажарить его живьем, а он, соответственно, наверняка видел во мне только чудовище. И как прикажете теперь себя с ним вести?..

В ходе нашей дальнейшей беседы Стефану всё же удалось меня убедить. И я, несмотря на все свои опасения, согласилась пойти с ним. В конце концов – что я теряю? Разве что свою жизнь. Жизнь, которая в последнее время преподносила мне только неприятные сюрпризы, и от которой я уже не ждала ничего хорошего. Пусть уж лучше люди делают со мной, что захотят (хоть это и немыслимо для дракона – добровольно вручить свою жизнь людям), чем быть с тем, кого я презираю каждой клеточкой своей души и сердца.

К тому же, у меня ещё остался крохотный лучик надежды на то, что Стефан меня не обманет, и что он действительно хочет помочь. Иначе… моя вера в лучшее и желание бороться за жизнь окончательно пошатнутся.

Сдвинувшись с места, я медленно побрела вслед за Стефаном. Его слова сумели немного меня успокоить, но, к сожалению, не смогли полностью лишить меня всех сомнений, а негативные мысли все так же продолжали лезть в мою голову. Оказаться вдали от дома, без поддержки, без семьи, без защиты своего клана, среди чужаков, которые пытались меня убить, – всё это оказалось для меня слишком неожиданным и сложным. Мной овладевала целая буря эмоций, самой сильной из которых был страх. Я определенно не была к этому готова. Возникло дикое желание вернуться домой, и лишь мысль о вынужденном замужестве удерживала меня от этого шага.

– Стоп! – резко выкрикнул Стефан.

Оказалось, что его не устраивает мой внешний вид.

Признаться честно, я даже чуть-чуть обиделась: одежда его моя, видите ли, не устраивает!

Стефан, увидев мою реакцию, сразу пояснил:

– Просто люди так не одеваются.  Если тебя увидят в таком виде, да еще с эмблемой дракона на груди, то сразу могут догадаться, что что-то не так. Начнут задавать ненужные вопросы, докапываться, откуда ты, как сюда попала… и так далее.

Я внимательно осмотрела свой наряд, анализируя то, что сказал Стефан. Для меня эта одежда являлась нормальной, можно сказать, повседневной. Но у людей, по всей видимости, имелись свои взгляды и устои насчет внешнего вида. А я, судя по словам Стефана, никак в таком наряде в них не вписывалась. Так что пришлось согласиться. Как говориться: «В чужой за̀мок со своей одежкой не лезут»

– У меня нет другой одежды, – призналась я.

Стефан ненадолго задумался.

– Вот как мы поступим… – после небольшой паузы продолжил он.

Изложив мне свой план, он явно ждал от меня какой-то реакции, поскольку уж очень пристально на меня смотрел. А мне его предложение, если быть честной, оказалось совсем не по душе. Он предложил мне остаться и подождать, пока он сходит в город и принесет мне другую одежду. Эта ситуация, разумеется, заставила меня напрячься: вдруг он сейчас уйдет, а вернется уже не один… Эту мысль я ему и озвучила. Он только тяжело вздохнул и вновь попытался меня убедить в том, что ему можно доверять. И аргументы приводил вполне логичные.

Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как принять его слова на веру и вернуться назад на поляну, где я и дожидалась своего неожиданного спасителя.

В доме Стефана

Давно я не открывал этот сундук. В нем хранились платья моей матери. После её кончины я так и не решился их продать, а просто убрал в этот сундук и с тех пор его даже не открывал. Но стоило его только открыть, как на меня тут же, не заставив долго ждать, нахлынули воспоминания... 

Моя дорогая мама. Всегда такая красивая, добрая, нежная. Пусть у нас и не было денег на дорогие наряды, но, несмотря на это, она всегда могла красиво одеваться. Даже относительно простое платье на ней выглядело так, будто его шили для какой-нибудь особы благородного происхождения. Мужчины часто засматривались на нее. И как ни странно, но я ревновал маму даже чаще, чем папа. Мой отец знал, что мама очень сильно его любит и даже не посмотрит в сторону другого мужчины, а я… Что ж, я был просто маленьким мальчиком, которому очень не нравилось, когда чужие дяди так смотрят на его любимую мамочку.

Ох, мама… Ты всегда была такой доброй и нежной. Бывало, конечно, что и наказать меня могла как следует, но только в тех случаях, когда я становился уж слишком непослушным. А так она всегда была очень добра ко мне, всегда излучала только любовь и нежность. По части наказаний, как правило, чаще выступал мой отец, да и то только тогда, когда я действительно этого заслуживал. Просто так мой отец никогда не поднимал на меня руку, даже если был очень из-за чего-то зол. Он всегда старался держать эмоции под контролем. Таких, как он, часто называли людьми чести: хотя он вовсе не был благородного происхождения, а воспитывался в обычной семье.

Также помню, как мама после очередного наказания, усадит меня к себе на колени и баюкает меня, словно маленького ребенка, нежно поглаживая по голове и негромко напевая какую-нибудь песенку. Папу временами это изрядно раздражало: он считал, что, во-первых, я уже достаточно взрослый, чтобы мама со мной так сюсюкалась, хотя мне и было всего лет пять, а во-вторых, он говорил, что я должен научиться отвечать за свои поступки, а с таким отношением со стороны матери я никогда этому не научусь. Отец боялся, что я вырасту не мужчиной, а маменькиным сынком.

И все же мама есть мама. Она не могла оставаться в стороне, видя, как я рыдаю после очередного наказания. Нет, конечно, временами мама понимала, что отец прав, и мне нужно побыть наедине с самим собой и как следует обдумать очередной проступок. Она изо всех сил старалась не вмешиваться, дабы не нарушить воспитательный процесс. Но!.. Мама на то и мама, что не может спокойно смотреть на слезы своего ребенка. Поэтому случалось так, что она срывалась и снова заключала меня в свои объятья. И тогда мой отец начинал злиться и ворчать:

– Ты вырастишь из него тряпку, а не мужчину. Его никто не будет уважать. Сколько можно нянчиться с ним, как с малышом? – Хотя бывало и так, что отец ворчал не сколько со злости, сколько для виду. Ведь он и сам понимал, что так или иначе, но я все же ребенок, которого нужно не только наказывать, но и просто любить и дарить тепло. Несмотря на то, что отец почти никогда не наказывал меня просто так, он вовсе не был тираном или деспотом и прекрасно осознавал, что порой мог немного переборщить с наказанием. Именно в таких случаях он и ворчал для виду, но достаточно было лишь взглянуть ему в глаза, чтобы понять, что он вовсе не злится. И мама это тоже прекрасно знала. Потому и не обращала внимания, когда отец начинал ворчать.

Как же мне их все-таки не хватает. Пусть отец и бывал иногда жестким со мной, но я прекрасно понимаю, что он это делал из любви ко мне. Потому что хотел, чтобы его сын вырос достойным человеком. Так что я очень сильно любил их обоих… но маму, разумеется, сильнее!

А потом отца не стало: погиб на той проклятой войне. А мы с мамой старались жить дальше, порою едва сводя концы с концами. Но даже тогда мы старались не падать духом. Да, мама тяжело переживала гибель отца, очень тяжело. Но у нее был я, а она была у меня. Мы старались заботиться друг о друге, как только могли. Я помогал маме по дому, а она, чтобы меня прокормить, ну и себя, конечно, тоже, пошла работать в таверну. Платили там, к сожалению, немного – сущие гроши. Нам едва хватало на жизнь.  Очень часто мама приходила поздно вечером настолько уставшая, что сразу, даже не поужинав, «падала» спать. Вставала рано и поздно ложилась. Мне было очень её жаль, но при всем моем желании, я ничего не мог сделать, поскольку был ещё очень мал.

Мне больше всего хотелось, чтобы моя мама снова была счастливой. Снова видеть у неё на лице радостную улыбку, слышать, как она смеется, радуется жизни, но… Тот день, когда не стало папы, навсегда изменил её и её жизнь, как, собственно, и мою. Радостных дней в нашей жизни стало куда меньше, а вот тоски, забот и печалей – значительно больше.

 Мама, конечно, старалась делать вид, что все хорошо, но я прекрасно знал, что это не так. Мало того, что она лишилась мужа, так еще и в таверне пришлось работать за небольшие деньги, а местные мужики, которые ранее засматривались на нее, так и норовили поприставать к ней, а иногда даже и сделать непристойное предложение. Разумеется, она мне об этом не говорила. Я случайно узнал об этом, когда к маме пришла её подруга Гертруда, и они разговаривали, сидя на кухне. Мама тогда рассказала ей о том, что происходит в её жизни: как ей тяжело одной меня растить, как тяжко потерять любимого человека. И в этом разговоре промелькнула фраза и о том, что происходит у нее на работе. Сказать, что я был зол – ничего не сказать. Пусть я и был еще недостаточно взрослым, но мне уже хотелось пойти и как следует навалять этим козлам за то, что обращаются с моей мамой, как с какой-то уличной девкой.

В тот вечер мама как обычно зашла пожелать мне доброй ночи и увидела, что на мне лица нет.

– Родной, что случилось? – спросила тогда она.

– Ничего, – стараясь говорить спокойно, чтобы мама ничего не заподозрила, сказал я. Но мать всегда чувствует своего ребёнка. И как бы я не пытался от неё что-то утаить – ничего не выходило. И этот случай не стал исключением.

– Милый, ну я же вижу, что что-то не так. – Она подошла ближе. – Сынок, ты же знаешь, что всегда можешь со мной поделиться чем угодно. Я всегда тебя выслушаю и постараюсь помочь.

Она села рядом со мной на кровать, взяла меня за руку и ласково улыбнулась. Лишь взглянув на нее, я не смог сдержаться – это было бы просто преступлением лгать ей или делать вид, что все нормально:

– Я слышал твой разговор с тётей Гертрудой. – Мама немного напряглась. – Я слышал, как ты сказала, что к тебе пристают разные мужики в таверне.

Тут мама совсем поникла: видимо, она не хотела, чтобы я знал об этом. Она хотела оставить это в тайне: ведь точно знала, что я расстроюсь.

– Сынок… – похоже она не знала, что сказать. – Тебе не следовало подслушивать. Это был разговор только между нами.

– Я и не собирался, но когда ты начала говорить про то, что к тебе лезут эти неотесанные мужланы, я просто не смог уйти. Мне так хотелось в этот момент пойти и поколотить их всех, чтобы больше не смели тебя обижать! – Во мне опять заиграла злость.

Мама чуть улыбнулась, прижала меня к себе и начала поглаживать по голове, как делала это раньше.

– Ах, сынок! Мой маленький защитник… – нежно говорила она, продолжая гладить меня по голове. – К сожалению, я ничего не могу с этим поделать, понимаешь? Мне очень нужна эта работа, а без нее мы просто умрем с голоду.

– Но ты можешь работать где-нибудь еще. Неужели обязательно работать именно здесь. – Мои эмоции не желали униматься.

– Да куда ж меня возьмут, сынок? Кому я в своем возрасте нужна? – Мама уже не была молодой, но и старой я бы её не назвал, а учитывая, как на неё до сих пор засматриваются мужики… так вообще еще юная дева! –  Если только служанкой к какому-нибудь лорду, но кто ж меня возьмет, да еще и за большую плату: у меня ведь почти совсем нет опыта. Да даже если бы и взяли, то мне приходилось бы все время проводить на работе, и кто бы тогда присматривал за тобой? Нет, это не вариант! А здесь пусть и небольшие деньги, но зато есть время, которое я могу уделять тебе – моему маленькому сынишке. – Она потрепала меня по волосам.

– Мам, – возмущенно начал я, – во-первых, я не маленький. – Она лишь тепло и немного иронично мне улыбнулась. – Во-вторых, ты никакая не старая, а вполне еще молодая и красивая, и в-третьих, с чего ты вообще взяла, что должна до сих пор работать и терпеть всяких козлов. Я уже не маленький мальчик, чтобы ты меня обеспечивала. Теперь я могу пойти на работу и обеспечивать тебя.

Мама, продолжая тепло мне улыбаться, сказала:

– Родной, мне очень приятно, что ты так переживаешь и хочешь обо мне позаботиться, но ты еще очень юн. Боюсь, тебя не возьмут на серьезную работу. Везде нужны уже взрослые и достаточно опытные мужчины. А ты еще очень молод.

Я насупился.

– Тогда я пойду в рыцари, – выдал я. – Там нужны молодые и сильные ребята. Я понимаю, что сразу меня никто рыцарем не сделает. Сначала побуду оруженосцем, наберусь знаний, опыта. А потом буду защищать покой жителей Крезенфорда и воевать с врагами, которые на него посягают.

Да-а-а, каким же наивным я был. Наивный и глупый мальчишка.

Мама резко переменилась в лице: перестала улыбаться, резко нахмурилась, черты лица заострились, стали жесткими, выглядела она очень напряженной и, как мне даже показалось, злой.

– Даже не вздумай, слышишь?! Даже не вздумай вступать в армию и тем более становиться рыцарем. Они умирают на этих войнах сотнями, а то и тысячами. Твой отец был в армии, и чем это для него кончилось, помнишь?.. – Сейчас мама была такой злой, а в ее глазах я увидел столько печали и боли, сразу стало как-то не по себе: я совсем не подумал о том, что маме может быть больно слышать об этом. Ведь мой отец погиб именно на войне будучи солдатом, сражавшимся с армией жестокого короля Родовида. И конечно мамины душевные раны так и не зажили с тех пор, а мои слова только разбередили их.

– Прости меня, пожалуйста, мамуль. Я не хотел делать тебе больно, просто… Просто я не хочу, чтобы ты терпела такое к себе отношение. Вообще не хочу, чтобы ты работала. Я хочу, чтобы ты была счастлива и ни в чем не нуждалась. Поэтому я сам буду тебя обеспечивать. – Сказал тоном, не терпящим возражений.

 Мама, внимательно глядя на меня и что–то явно обдумывая, лишь снова тепло мне улыбнулась, крепко меня обняла, при этом снова гладя меня по голове и сказала:

– Мой маленький рыцарь. – И поцеловала меня в макушку. – Я очень ценю твоё желание заботиться обо мне, но ты еще слишком молод для этого. Сперва тебе нужно получить определенную специальность. А уже потом начинать работать. А до тех пор, я буду тебя обеспечивать и о тебе заботиться. А ты определись, что тебе интересно и чем бы ты хотел заниматься. Обучись этому ремеслу и тогда будешь уже заботиться обо мне. – Последние слова сказала уже чуть более тише.

Положив свою голову на мою, снова прижав к себе и продолжая меня поглаживать, она продолжила:

– Только не иди в армию, родной. Это опасно, а я не хочу потерять тебя так же, как потеряла твоего отца. Лучше займись более мирной деятельностью, где ты будешь не менее полезен для общества, – с мольбой в голосе попросила она.

Мне стало очень жалко мою маму. Я прижался к ней, стараясь как можно крепче её обнять и сказал:

– Хорошо, мам. Я обещаю тебе, что не пойду в армию и не стану солдатом или рыцарем. Я найду более спокойную специальность, которая будет цениться не меньше, и которая позволит мне достойно о тебе заботиться.

Мама ничего не сказала, только шире улыбнулась (это я почувствовал буквально своим затылком), тоже покрепче меня обняла, а потом добавила: – Спасибо!

На душе сразу потеплело: в этом «спасибо» было столько искренности, любви, а главное – успокоения, что я сразу решил во что бы то ни стало не подводить ожидания матери, сдержать обещание и найти такую профессию, которая позволит мне достойно обеспечивать и себя и мою мать, а главное – не будет заставлять её все время за меня переживать.

Прошло несколько лет, и я стал кузнецом. Работа не сказать, что очень почетная, но поскольку оружие и доспехи нужны почти всегда, оплачивалась она хорошо. Я действительно смог начать обеспечивать себя и маму. Поначалу она продолжала работать в таверне, но я буквально силой заставил её уйти оттуда и перестать работать вовсе. Она первое время упрямилась, говорила, что не хочет сидеть у меня на шее, хочет, чтобы я женился и создал свою собственную семью и что не хочет мне в этом мешать и быть мне обузой.

Я тогда искренне обиделся на неё: как она только могла подумать, что она – моя самая любимая и дорогая на всем белом свете женщина, которая не постыдилась ради меня работать в какой-то зачуханной таверне, где ей постоянно досаждали всякие пьяные и вонючие мужики, женщина, которая отказалась от собственного благополучия и готова была так унижаться ради меня, может думать, что она мне досаждает…

 В тот день, не скрывая своего негодования из-за её слов, я сказал ей, чтобы она даже не думала допускать таких мыслей! Что ради неё я готов хоть полы в той же таверне драить, хоть улицы мести – только бы она была счастлива.  И если она еще хоть раз посмеет сказать что-то в этом роде, то он по-настоящему на нее обидится и… в общем сделает что-то такое, из-за чего ей придется за него переживать. Например, пойдёт в армию…

Да, приём подлый, но зато весьма действенный.

После такой угрозы мама, разумеется, перестала возмущаться и пытаться снова пойти работать. Но я видел, что она все равно считает себя обузой, и что её мнение на этот счет не изменилось. И все же она смирилась с тем, что её единственный сын не успокоится, пока не сделает свою мать самой счастливой женщиной на свете. Я ей неоднократно на это намекал и старался, чтобы она ни в чем не нуждалась. Дарил ей всевозможные подарки: украшения, платья… однажды даже накопил денег и заказал ей очень дорогой парфюм, которым обычно пользовались дамы из высшего общества. А она все время только и говорила мне:

– Я и так самая счастливая женщина, ведь у меня есть такой сын.

Мне было невероятно приятно слышать эти слова от моей самой любимой женщины на свете – моей мамочки. Но потом случилось непредвиденное – моя мама тяжело заболела. Это была доселе неизвестная и малоизученная болезнь. Никто не мог сказать, что с ней. Даже наш лекарь, который обладал немалым опытом и знаниями ничего не мог сделать – разве что продлить её жизнь совсем ненадолго и облегчить её мучения.

Моя мама затухала буквально на глазах: похудевшая, бледная, с осунувшимся лицом, потухшими глазами, под которыми залегли тени, она почти все время лежала, так как силы почти полностью покинули её. Я пытался хоть что-то сделать: нанимал разных лекарей из соседних городов и селений, надеясь, что они хоть что-то смогут сделать. Правда самые лучшие обычно были в столице, но они мне точно были не по карману. Обращался ко всевозможным травникам, просиживал часами за чтением книг, изучая разные заболевания и способы их лечения – все бестолку.

Мама боролась чуть больше года, а потом её не стало. До сих пор вспоминаю наш последний разговор:

– Сынок, не надо.

Мама лежала, а рядом с ней стоял наш лекарь Козимир. Я же стоял на коленях рядом с маминой постелью, держал её за руку и плакал.

– Не надо, – повторила она. – Родной, смерть – это еще не конец. Когда я умру, я снова увижусь с твоим папой, мы с ним снова будем вместе.

– А я, как же я?.. Обо мне ты подумала? – с нестерпимой болью и горечью в голосе выдавил я.

– А от тебя я хочу, чтобы ты жил и был счастлив. Твое время еще не пришло. У тебя вся жизнь впереди. И я хочу, чтобы ты прожил её так, чтобы не о чем было жалеть в конце. Найди себе хорошую жену, заведи детей и живи, ни о чем не жалея!

Чувствовалось, что слова даются ей тяжело. Эта болезнь буквально высосала из неё все силы.

– Как же я буду жить без тебя?.. Ведь ты – это все, что у меня есть в этой жизни. Мне больше ничего не нужно. Прошу тебя, не оставляй меня. Останься со мной!

Она подняла руку и снова потрепала меня по волосам.

Раньше меня это немного раздражало, а сейчас всё бы отдал, чтобы она трепала меня вот так (как маленького) хоть всю жизнь.

– Сынок, родной мой… ты же знаешь, что это неизбежно. Болезнь убивает меня, и лекарства от неё нет…

Она продолжала говорить, а для меня каждое её слово было как нож в сердце. Я понимал, что она ни сколько говорит, сколько прощается со мной, чувствует, что конец уже близок.

– Мама, послушай… – держать эмоции под контролем становилось все сложнее, – ты всегда была сильной, всегда умела бороться. Помнишь, сколько мы с тобой пережили после смерти папы?.. Как мы голодали, как мучились, во всем себе отказывали… Но мы выдержали – ты выдержала, слышишь?! Выдержала, несмотря ни на что. И после всего этого ты не можешь так просто сдаться!.. – Я почти перешел на крик, а слезы лились водопадом: я уже не пытался их сдерживать, эмоции окончательно начали сдавать.

Мама смотрела на меня каким-то необъяснимым взглядом. Казалось, в нем было все: и сожаление, и тоска, и взаимная боль, и отчаяние… – почти все, что испытывал я в этот момент. Она будто отражала все мои эмоции. Я опустил голову поскольку смотреть ей в глаза стало нестерпимо больно: помимо всех прочих эмоций, в её взгляде отчетливо читалось… прощание!

Перестав гладить меня по голове, она мягко приподняла мою голову за подбородок и уже более решительно, глядя на меня сказала:

– Ты должен пообещать мне, что будешь жить дальше… Что не позволишь этой боли отравлять свою жизнь. Не станешь жить воспоминаниями обо мне, не дашь им утянуть тебя в прошлое…  Пообещай мне, что во что бы то ни стало продолжишь жить и найдешь своё счастье в жизни! Пообещай мне это, здесь и сейчас.

Я смотрел на неё, а моему отчаянию уже просто не было предела. Дать такое обещание для меня, казалось, было тяжелее, чем видеть её такой.

– Я не могу – шепотом сказал я.

– Нет, ты можешь и должен пообещать мне это. – Уже более тверже и решительнее повторила она. – Если я тебе и вправду дорога, то ты пообещаешь мне, что будешь строить свою жизнь, а не жить прошлым. Я не хочу, чтобы так ты прожил свою жизнь. Тебе ясно?..

Я внимательно смотрел ей в глаза и видел, что в них тоже скопилось немало слез. Ей тоже было тяжело – не только из-за болезни. Она понимала, что оставляет меня одного, и оттого ей тоже становилось горько на душе. Она прекрасно чувствовала всю мою боль и испытывала сейчас нечто подобное. Но также она понимала, что, несмотря на все эти чувства и эмоции, которые сейчас буквально полыхали в нас, я должен жить дальше. А живя одной лишь болью… это будет не жизнь. Потому она и говорила все это, стараясь быть тверже.

– Я не допущу, чтобы ты страдал, слышишь? – почти шепотом спросила она.

Не в силах ничего больше сказать, я приблизился к ней и крепко её обнял, положив её голову себе на грудь. Продолжая прижимать её к себе, я нежно поцеловал её в висок.

– Всё будет хорошо, обязательно… Разве может быть иначе?.. – казалось, я больше пытался убедить себя, нежели её.

Она отстранилась, и снова, твердо и решительно глядя мне в глаза, повторила:

– Пообещай мне. – Её тон не терпел даже малейших попыток что–либо возразить.

– Я обещаю. – Немного поколебавшись, выдавил из себя я.

Только тогда мама, с явным облегчением легла обратно. Немного помолчав, она добавила:

– Я люблю тебя, родной мой. Ты – лучшее, что было в моей жизни. – Её голос становился все тише и тише. А я, слушая её, кажется, даже дышать перестал. – Пусть твоя жизнь будет лучше моей… – Она говорила сбивчиво, с перерывами, – и пускай… никакие невзгоды… не смогут тебе помешать… Будь достойным человеком… будь лучше, чем многие в этом жестоком мире… Будь счастлив, любимый.

Сказав это, она замолчала. А я изо всех сил держал её за руку, словно тем самым пытаясь удержать её здесь – в этом мире, в этой жизни.

Я всматривался в её лицо, вслушивался в дыхание, до последнего надеясь, что это еще не все – не конец… Но уже в следующую минуту стало ясно – её не стало.

Дыхания не было, лицо не искажала гримаса боли, а её сердце просто больше не билось. В эту минуту я почувствовал, что вся моя жизнь, весь мой мир канули в небытие вместе с ней.

Как раз в этот момент Козимир снова вошел в комнату и, осознав, что моя мать умерла, попытался вывести меня из помещения, чтобы я не видел этого. Но я сопротивлялся. Не хотел отходить от неё ни на шаг, все еще наивно надеясь, что она может очнуться, что это все не взаправду…

Поняв, что я никуда не пойду, Козимир решил оставить меня с ней наедине. Как только он ушел, я снова кинулся к матери, и теперь я уже не просто плакал, я просто выл от боли. Сейчас меня уже ничто не сдерживало. Моя душа билась в агонии, слезы водопадом лились из глаз, а моё собственное сердце, казалось, само вот-вот перестанет биться.

Я тряс тело своей матери, кричал, чтобы она очнулась. Молил всех богов вернуть её мне. Разумом я понимал, что этого уже не случится, но сердце… оно просто отказывалось в это верить.

Через какое-то время – не знаю, час, а может быть и два, я совершенно потерял счет времени – вернулся Козимир. Я лежал рядом с кроватью уже не в силах рыдать или что-либо вообще делать. Было ощущение, будто меня самого начала покидать жизнь: я ничего не чувствовал, словно разом во мне закончились все эмоции, не было больше слез, криков и даже боли… Я словно ушел вслед за матерью, выгорел изнутри.

Козимир подошел ко мне:

– Вставай, сынок, ты должен подняться, – говорил он, поднимая меня под руки.

А я болтался у него в руках безвольной куклой, не в силах издать даже звука.

Козимир поднял меня с пола и буквально потащил в мою комнату. Уложив меня в кровать, он сделал настойку из ромашки и листьев базилика и дал её мне. Судя по всему, он туда добавил еще и немного снотворного. Поскольку, выпив настойку, я почти сразу отключился.

Через некоторое время после того, как я пришел в себя, Козимир снова принялся отпаивать меня разными успокаивающими настойками, но, к счастью, уже без лишних «успокаивающих» добавок.  Пока я хлебал их, он всячески пытался подбодрить меня, говорил: «Это еще не конец, ты должен держаться, борись, живи ради своей матери, найди своё счастье в память о ней» и подобные фразы. А мне было совсем не до поиска счастья, ведь главный источник своего счастья я сберечь не смог.

Потом были похороны. Я старался держаться достойно, не показывать, насколько мне было плохо. Присутствующих не сказать, что было много. В основном присутствовали Козимир, пара-тройка моих друзей и мамина подруга Гертруда. Они все пытались меня подбодрить и хоть как-то утешить. Благодаря их за попытку меня поддержать, я слабо улыбался и кивал, стараясь делать это как можно искреннее, чтобы они не заметили, что мне от их слов вовсе не становится легче, а даже совсем наоборот… Нет, мне было приятно, что они пришли и изо всех сил стараются меня поддержать – дело было не в этом. Просто они не могли сказать ничего, что могло бы избавить меня от той боли, что терзала мою душу. Таких слов просто-напросто не существовало.

Возвращаясь к себе домой, я по-прежнему старался держаться, быть сильным. Но стоило мне лишь переступить порог своего дома, как эмоции вновь захлестнули в меня с новой силой. Обычно, когда я возвращался домой, меня всегда встречала мама. А даже если и не встречала, то я всегда слышал, как она копошится на кухне или занята другими делами по дому, а сейчас… В доме была кромешная тишина: не было слышно звуков ходьбы, копошений на кухне или уборки в доме, когда мама начинала двигать все столы и стулья, даже треска дров в камине, была только абсолютная тишина.

Вот тут-то меня и накрыло. Слезы опять полились ручьем, силы в мгновение начали покидать, сердце вновь заныло с небывалой силой –началась банальная истерика, от которой меня аж колотило.

Моя жизнь потеряла для меня всякий смысл. Я начал опаздывать в кузню, а мог и вообще не прийти, целыми днями мог торчать дома, лежа на кровати и громко рыдая, уткнувшись в подушку. А еще я стал частым гостем в таверне, где тоже мог торчать часами, напиваясь чуть не до потери сознания. Моя жизнь превратилась в самое обычное и банальное существование, когда ты уже не чувствуешь радости, не видишь смысла в жизни, и когда никто и ничто не может доставить радости.

Не знаю, где бы я оказался, если б не мои друзья. У меня их было не так уж и много, но они были со мной до последнего. Почти день и ночь они безустанно пытались привести меня в чувство. Часто вытягивали меня из таверны, буквально силой отбирали кружку с алкоголем, пытались подбодрить, отвлечь, утешить – делали все, что было в их силах. Козимир варил для меня различные отвары: когда для восстановления сил, а когда и просто для отрезвления. Постоянно напоминал мне об обещании, которое я дал своей матери. Говорил, что она не хотела бы видеть меня таким, что я предаю саму память о ней, нарушая свое обещание, данное ей…

Его слова причиняли мне боль, но, возможно, именно они и заставили частички моего сознания, моего здравого смысла пробудиться.

Через какое-то время, благодаря помощи верных друзей, я сумел взять себя в руки, бросить пьянство, которым я пытался заглушить свою боль, и жить дальше.

Козимир на поверку оказался не только отличным лекарем, но еще и весьма неплохим психологом. Он сказал мне, что глушить боль, тем более алкоголем – это не лучший выход. Что, напиваясь до потери чувств, я не решал проблему, а только усугублял.

«Боль нужно не глушить, а принять её и научиться с ней жить. Сделать её своей силой. Понять, что не все в этой жизни зависит только лишь от нас. И вопреки всему идти по жизни дальше, учась наслаждаться и радоваться тому, что у тебя есть – даже мелочам!» – сказал мне однажды Козимир.

Таким образом, я и начал жить дальше, стараясь больше не позволять светлым воспоминаниям о дорогом и любимом мне человеке, становиться ядом, отравляющим мне душу. Так я и стал собой!

Выныривая из тяжелых воспоминаний, я даже не сразу смог сориентироваться в пространстве, пребывая в какой-то непонятной прострации.

Надо же, как глубоко я ушел в свои воспоминания!  Пять лет уже прошло с того дня, а воспоминания оказались такими яркими и живыми, будто это было только вчера. Даже эмоции, которые я тогда испытывал, вновь нахлынули на меня с новой силой, пусть даже и не в такой степени, как раньше… Так, всё, хватит о плохом! Меня ждёт Рагнара, а я тут воспоминаниям тягостным, видите ли, предаюсь! Пора возвращаться.

Я взял наиболее подходящее по размеру платье, захлопнул сундук, сунул платье в вещмешок, чтобы никто его не заметил и не стал задавать лишних вопросов, и отправился обратно в лес. На ту поляну, где меня наверняка уже заждалась юная драконица. 

Мне удалось выйти из города незаметно: так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов насчет того куда я иду, зачем и что в мешке. Рагнара ждала меня на той же поляне, сидя на небольшом срубе поваленного дерева. И выглядела при этом такой спокойной, умиротворенной и даже уязвимой, что, если б не видел лично, ни за что бы не подумал, что эта «милая» девушка может быть грозным зверем.

Увидев меня, она вновь стала серьёзной и сосредоточенной. Хотя недоверия в её взгляде было куда меньше. По крайней мере мне хотелось в это верить.

– Я принес платье, как и обещал. Надеюсь, оно не сильно помялось. Просто пришлось сунуть его в мешок, чтобы скрыть от любопытных глаз. Вот, посмотри…

Я вынул из мешка платье и продемонстрировал его Рагнаре. Она не спешила его брать. Судя по тому, как она рассматривала его, ей этот наряд явно не понравился. Она смотрела на него весьма придирчивым и немного недовольным взглядом. Скажу честно: мне было обидно. Это платье принадлежало моей дорогой и горячо любимой матери, а эта высокомерная и гордая ящерка смотрит на него так, словно я принес ей какие-то лохмотья, а не платье. Конечно, я понимал, что этот наряд королевским назвать трудно – наверняка Рагнара привыкла носить более изысканные наряды. Но всё же… Что этой гордячке опять не понравилось?!

– Тебе что-то не нравится? – решил спросить прямо.

– Да нет, просто… Я не совсем привыкла к таким нарядам. У нас носят совсем другие. – Чуть помедлив она продолжила: – А ты уверен, что мне следует его надевать? Может, лучше какое другое примерить?..

Я посмотрел на неё с непониманием.

Что же тебя всё не устраивает, а?!

– Во-первых, у меня нет другого платья. Я взял только это. Да и потом, это платье носила моя мать.

Рагнара снова переменилась в лице, как будто в чем-то удостоверилась.

Немного подумав, она все же согласилась надеть платье.

– Ты не мог бы отвернуться, – и, чуть помедлив, добавила, – пожалуйста?

Надо же, она сказала «пожалуйста». Не думал, что она знает это слово.

Решив оставить это без комментариев, я отвернулся. Услышал звуки копошения и шорох платья – она начала переодеваться.

Соблазн хоть немного повернуть голову был уж слишком велик, но я понимал: это будет недостойным поступком. Да и кто знает, какую реакцию это у неё вызовет? Глядишь, зажарит ещё живьем?.. А потому решил просто стоять, не двигаясь.

– А ты не мог бы отойти куда-нибудь? Мне неуютно переодеваться в твоем присутствии.

«Вот ведь…»

Мало того, что принес ей материнское платье, на которое она посмотрела, как на кусок какой-то тряпки, что стою здесь, даже боясь пошевелиться, дабы не вызвать гнев этой ящерицы, так теперь её еще и моя компания смущает… Еле сдержавшись и не став ничего говорить, сделал, как она попросила. Отошел немного в глубь леса.

Неужели можно сочетать в себе такую – просто неземную – красоту и при этом быть в душе настолько высокомерной и гордой. Немыслимо! А может, она просто специально так ведет себя? Боится довериться, потому и выбрала такую манеру поведения, чтобы защититься?.. В принципе, логично, учитывая, что еще совсем недавно именно люди чуть не отправили её на тот свет. Хотя, с другой стороны, именно я – человек – спас её. Так откуда такое сильное недоверие?! Может ей что-то угрожает, и она не просто так оказалась здесь, отчего–то бежит…

Додумать я не успел. Рагнара, по всей видимости, уже переоделась и позвала меня обратно.

Выйдя назад на поляну и увидев Рагнару в «новом» платье, я замер. Внимательно её осмотрев, я пришел к выводу, что подобранное мною платье, к сожалению, оказалось ей немного мало. Это и не удивительно, ведь моя мать была немного ниже ростом и не со столь выдающимися формами, как у этой пленительной дракоши. Мама, конечно, тоже выглядела достаточно женственно, но, да простит меня моя мать, Рагнара её в этом явно превосходила.

Винного цвета юбка, которая, по сути, должна доставать до самой земли, Рагнаре едва доходила до щиколоток, а черный лиф – поверх белой рубашки – на полной подкладке со шнуровкой спереди и украшенный черной жаккардовой тесьмой с кельтским узлом на вертикальной передней части лифа, довольно сильно обтягивал её пышную грудь, которая в этом наряде стала только сильнее выделяться. В общем, выглядела она в этом наряде до неприличия соблазнительно, даже несмотря на то что все самое сокровенное, по большому счету, было скрыто.

Да-а-а! А ведь хотел, чтобы она не привлекала лишнего внимания.  Даже платье выбрал попроще. Похоже, не выйдет! Даже в этом немудрёном наряде она выглядела так, что «голодные» взгляды ей обеспечены.

– Что-то не так? – взволнованно спросила она.

И как мне быть?

Сказать ей, что столь «скромный» наряд, который должен был помочь ей слиться с толпой и не привлекать излишнего к себе внимания не только не поможет ей в этом, а даже совсем наоборот – вызовет весьма «живой» интерес со стороны населения, особенно мужской его части.

Нет, это точно не вариант. Она либо прибьет меня, если я ей это скажу, либо отправит меня за новым платьем. А бегать туда-сюда, если честно, мне совсем не хочется. Да и быть прибитым ею – вариант так себе. Так что ничего не остается, кроме как чуть-чуть приукрасить правду.

– Да нет, что ты! Все нормально. – Старался чтобы голос звучал ровно. – Просто оно оказалось немножко меньше по размеру, чем нужно, вот и все. Но ничего страшного. Оно все равно тебе очень идет. – Постарался выдавить милую улыбку.

– Точно все нормально? – глядя на меня с подозрением, спросила она. – Просто ты так странно на меня смотришь!

– Не понимаю, о чем ты? – с «искренним» непониманием сказал я.

Она нахмурилась.

– А еще мне немного неуютно в нем. И жмет местами… Ты уверен, что ваши женщины одеваются именно так?

– Разумеется! – выдал без капли сомнения. – Просто моя мама была чуть меньше тебя ростом и поэтому оно может местами, совсем чуть-чуть, тебе жать. Но ты не волнуйся. Выглядишь в нем просто ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! – С особым восхищением заверил её я.

Только бы поверила.

– Ладно. Пускай так.

Фух! Кажись, пронесло!

Хотя, если подумать, я ей не врал. Она действительно выглядела в этом наряде довольно привлекательно. Проблема была лишь в том, что слишком…

– Ну всё, теперь можем идти.

Она кивнула.

Я убрал её наряд в свой вещмешок. К счастью, он спокойно туда влез, хотя и оказался несколько объемней, чем мамино платье.

Не тратя больше времени, мы отправились в сторону Крезенфорда.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги