Сердце древнего Бога

Аили - от имени Áile - саамского варианта сканд. имени Helga - "священная, святая”

8 век н.э. скандинавские земли. 

Лето выдалось жаркое, полное цветущих растений и буйных трав. Такое, что понравилось бы любому ребенку, заботой которого были только игры, но Хелка была уже достаточно взрослой, чтобы помогать по дому. Леона – её старшая сестра, давным-давно убежала вперед, под предлогом, что станет искать место, где можно набрать как можно больше хвороста. Но девочка знала: на самом деле сестренке просто не терпелось встретиться с Зигмаром. Конечно, мама станет ругаться, если узнает, но Хелке так нравилось ходить по лесу в одиночку, притворяясь взрослой, что рассказывать о поведении сестры она не собиралась.
Поляну с огромным дубом и небольшим озером, где в ясные дни было видно дно, девочка нашла сама. Чистая, всегда холодная влага - будто в колодце, манила её в особенно жаркие как сегодня дни. Дерево на берегу было настолько старым и огромно-развесистым, что ветви спускались вниз, касаясь самой воды, в компании разноцветных бабочек и ярких душистых цветов. Однако сегодня… все было иначе.
Под деревом спал самый красивый мужчина, которого ей доводилось видеть в своей жизни. Длинные темные ресницы были крепко сомкнуты. Золотистая, будто поцелованная солнцем кожа сияла здоровьем. Волна длинных, волос разных оттенков древесной коры веером раскинулась по траве. Тонкие брови вразлет очерчивали лицо, подчеркивая идеальный овал, которому высокие скулы придавали аристократично-надменное выражение. Худой и тонкий, он был на редкость хорошо сложен, не создавая впечатления слабости. Скорее мужчина напомнил ей какое-то диковинное животное. Достаточно быстрое, чтобы улизнуть при первых же признаках опасности, но и достаточно умное, чтобы эту опасность разглядеть издалека. Особенно Хелку почему-то привлекли его руки с тонкими гибкими пальцами, спокойно лежавшие на груди. С выражением умиротворения на лице он казался похожим на ангелов, нарисованных в семейной библии. Красивее даже сына деревенского старосты, Петера – плечистого забияки, в которого были влюблены все местные девушки.
Не сводя взгляда с незнакомца, Хелка попятилась. Наверное, сын какого-нибудь богача? Но, почему же он был так странно одет? Хотя ей исполнилось не так много лет, но в городе девочка уже побывала и видела бургомистра. Она знала, что богачи не носят простых кожаных штанов и домотканых рубах. Кроме того, девочка никогда не видела его раньше, а мама говорила не общаться с незнакомцами. Вот только она не боялась его ни капельки, как ни старалась вызвать в себе это чувство, чтобы припустить от этого странного человека бегом, направляясь в сторону дома.
Подобрав охапку хвороста брошенного на землю до того, как ей на глаза попался странный человек, девочка повернулась, чтобы взглянуть на него еще раз и с ужасом услышала треск. Её юбка, старая и довольно потертая, зацепилась за тонкие густые ветки куста и теперь разошлась на полосы ткани. Испуганные лесные птички с писком прыснули в разные стороны, напугав бабочек и нарушив мирное очарование места. А незнакомец открыл глаза – ярко-зеленого цвета, будто листья вереска.
- Здравствуй, - он говорил так, будто совершенно не привык к словам, смешно коверкая буквы, - ты из деревни?
Медленно попятившись назад, девочка кивнула. Она все еще не боялась мужчину, что было совершенно иррационально. Любой другой незнакомец уже давно привел её в ужас.
- Ну же, - не делая попытки встать, он присел и улыбнулся, - поговори со мной.
Сердце Хелки ухнуло вниз, а потом забилось в груди, как пойманная в ладони бабочка. Мужчина улыбался так, что солнце в небе казалось не более чем фонарем. Широко, открыто, белозубо. На лице девочки сама собой расцвела ответная улыбка. Это принц. Такой, как в одной из сказок бабушки, подумала она. А он запрокинул голову и посмотрел в небо.
- И дождя не будет до самого позднего вечера…
- Откуда ты знаешь? – перебила Хелка.
- Так ты все же говоришь, - удовлетворенно констатировал мужчина.
Протянув руку, незнакомец сорвал зеленую травку и вытянул её вперед, чтобы все было хорошо видно. Хелка сделала шажок навстречу, недоверчиво глядя на его ладонь и тут… произошло чудо. Растение дрогнуло, и начало расти с потрясающей скоростью. Зеленые листики закурчавились, острые стрелочки побегов выстрелили вверх, а на самой кромке открылись синие бутоны горечавки.
- О! – выдохнула она, - как ты сделал это?
- Я волшебник, - шепотом признался он, снова улыбнувшись девочке. – Смотри.
Он положил цветок на землю, где тот мгновенно пустил корни и выкинул ещё несколько побегов с немедленно расцветшими бутонами.
- Мама сказала мне не общаться с незнакомцами, - еле слышно прошептала девочка.
- Меня зовут Беленус, - тут же представился он и улыбнулся еще шире.
Хелке показалось, что взошло солнце. Если мужчина и до того был красив, то теперь просто ошеломлял своей внешностью. Его волосы были очень длинными и напоминали дубовую кору. Глаза светились зелеными звездочками, а кожа была молочно-белой.
- Ты ангел? – спросила она.
- Пожалуй, нет, хотя это очень близко по смыслу, - в глазах собеседника отразилось пока непонятное девочке чувство. – Мои родные ушли, благодаря чему нас осталось совсем мало.
- Ты сирота?
- Моих родителей нет в этом мире, если тебя интересует именно это.
Улыбка исчезла с его лица и Хелке стало жаль этого человека. Она просто не представляла, что делала бы без мамы. Неужели скиталась бы по деревне прося еду как Оле, родители которого умерли от лихорадки? И ему, Беленусу, наверняка так же одиноко и голодно… Достав из кармана хлеб с сыром, девочка протянула его мужчине. Он с любопытством поглядел на неожиданный дар, но отказываться не стал, как и не сделал попытки приблизиться. Хелка подумала, но подойти не решилась. Она просто положила еду на большой лист какого-то растения и поспешно отошла подальше.
- Боишься меня, - мягко заметил он. – Я не кусаюсь.
Девочка отрицательно помотала головой. Она и правда не боялась, но слова мамы о том, что нельзя говорить с незнакомцами, а уж тем более, подходить к ним прочно обосновались в ее голове. Легко и танцующе Беленус встал с места. Его движения напоминали кота – ленивого поджарого хищника, крадущегося за мышью. Хелка сорвалась с места, забыв про хворост. Она спешила домой, прочь от этого странного человека, с которым ей так хотелось побыть еще.
***

На следующий день он снова был на поляне.
Девочке даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы избавиться от старшей сестры. Дома она ничего не сказала: ни о незнакомце, которого видела в лесу, ни о том, куда подевался скромный завтрак. А вот обратно пришла уже осознанно, захватив с собой кусок испеченного матерью пирога.
- Здравствуй, Принцесса.
У него был очень красивый голос, хотя Хелка и не знала с чем сравнить. Может быть с бархатом, до которого ей удалось дотронуться один-единственный раз? Это прикосновение было мягким и пушистым, обнимая кожу. Так приятно…
- Почему Принцесса?
- Ты же не представилась, - он снова улыбался, как вчера, от чего сердце будто обретало крылья, начиная биться как маленькая испуганная птичка. – И спасибо за обед, мне было очень вкусно.
- Я принесла, вот. – Она неуклюже положила на траву пирог, завернутый в кусок ткани. – Трудно когда нет ни мамы, ни папы, наверное.
- У меня есть друзья, - тихо ответил мужчина, - много-много друзей. Они все разные, но очень хорошие и верные. Мне трудно желать больше.
- Друзья – это не семья, - возразила девочка. Так все время говорила её мать, а у Хелки не было причин ей не верить.
- Да, - кивнул Беленус, - ни один из тех, кто является моим другом, не бросит меня. Как сделали мои мать и отец.
- Так не бывает, - нахмурилась его юная собеседница.
Мужчина лег на спину и стал смотреть в небо. Девочка подобрала какую-то палку и стала ковырять грязь под ногами. Оба молчали. Потом Хелка взяла пирог и решительно подошла к длинноволосому.
- Держи. – Голос ее дрожал, а ноги были напряжены. Девочка была готова сорваться с места и убежать в любую секунду.
- Спасибо, - он даже не двинулся, хотя внимательно следил за её действиями. – Можно я кое-что подарю тебе в ответ?
Она сосредоточенно кивнула и положила сверток возле его плеча. Потом подумала и села рядом. Беленус медленно повернулся и поднялся на колени, достав из кармана крошечное зернышко.
- Смотри, - мужчина раскрыл ладонь, показав темное семечко, - это роза.
- Такая, как цветет у Императора в замке?
- Еще красивее, - серьезно заметил он, – а когда она расцветет, то будет самой прекрасной в мире. Как ты.
- Я не могу быть самой красивой в мире, - рассудительно заметила девочка, - самая красивая – дочка деревенского главы. У нее красные туфельки и новое платье.
- Зато у тебя глаза как звездочки, - улыбнулся Беленус. – Подуй на нее.
Он протянул Хелке руку с семечком на ладони. Она аккуратно дунула на зернышко и посмотрела ему в глаза.
- Меня зовут Хелка.
- Хелка… Хельге… Хелла… - забормотал он, уронив зернышко в почву и накрыв его ладонью. – Хелле… Айла… Лайла…
Девочка изумленно слушала мужскую речь, совершенно не понимая, о чем говорит Беленус.
- Ойли… Аили!
Из-под его пальцев полился зеленоватый свет, а потом к небу взметнулся побег. Маленький и колкий, он рос ввысь, разрывая кожу на руках мужчины и впитывая красные капли своим неокрепшим тельцем.
- Ой! – Хелка отдернула его руку за запястье, уводя подальше от кровожадного ростка. – Ты поранился!
- Пустяки, это не страшно, - Беленус и вправду улыбался, будто и не было этой злополучной розы. – Но ты прервала меня, и теперь она не зацветет сегодня.
- Это не правильно, когда что-то растет, а тебе от этого больно!
Девочка подхватила край юбки и с отчаянием стала вытирать его ладони.
- Я буду звать тебя Аили , - с какой-то особенной интонацией произнес мужчина.
- Это не мое имя, - она все еще сосредоточенно собирала капельки крови, сочившиеся из его пальцев.
- Зато оно тебе подходит.
***
Примерно три года спустя.
Она рыдала сидя под розовым кустом, полностью усыпанным огромными красными цветами и захлебывалась слезами. Золотистые локоны мягко обнимали личико, а огромные серые глаза были полны влагой, будто грозовые облака.
- Ну что такое, маленькая моя…
Беленус с отчаянием смотрел на Аили, не зная чем можно помочь. Девушка прибежала на поляну несколько минут назад и до сих пор только плакала, отказываясь объяснять, в чем же дело. Наконец мужчина решился, просто подхватив ее на руки. Усадил к себе на колени и позволил обнять за шею, продолжив слезные излияния. Вопреки своим ожиданиям, он не почувствовал никакого отторжения – то ли потому, что все же любил эту глупенькую человеческую девочку, то ли по какой-то иной причине. Впрочем, рядом с ней его обычные инстинкты самосохранения совершенно не работали.
- Беленус, меня отдают… - в её голосе было неподдельное страдание и истинная горечь. – Меня отдают за Ганса, Беленус.
Он погладил ее по волосам, ощущая, как где-то внутри поднимается волна протеста и негодования. Почему вот так? Почему она? И тут же: Как? Откуда это собственническое чувство?
- Я не хочу за него, - голос её прерывался рыданиями, - не могу!
- Аили, - мягко начал он, - девочка…
- Я не девочка! – она ударила мужчину в грудь кулачком, все еще утыкаясь лицом в его шею, - давно уже! Только ты не видишь! Ну что мне сделать, чтобы ты заметил?
Его рука утонула в шелковых золотистых прядях, чуть подергивая кончики. Ноздри втянули воздух и её аромат – легкий цветочный запах – ударил в голову как хорошее вино. В руках появилось явное ощущение мягкого податливого тела с наличествующими, где надо, округлостями. О, он очень хорошо ощущал её женственность. При этом - никакого отторжения или паники.
- Замуж, говоришь? – Выдохнул мужчина в её волосы, касаясь губами бархатной кожи.
Девушка кивнула и с некоторым удивлением произнесла: «Да-а…».
- А что ты думаешь?
- Я… - в серых глазах испуг, но и любопытство. Не смотря ни на что, Аили крепко держалась за того, кого выбрала.
- М-м-м? - Замурлыкал древний, напоминая большого кота.
В определенном смысле он ждал момента, когда девушку сосватают. Хотел проверить, что ему самому от нее хочется. А теперь был полностью удовлетворен результатом.
- Не хочу, не хочу, не хочу… Я люблю тебя. Тебя! - теплые слезы оставляли след на его смуглой коже.
- Тогда останься со мной, – выдохнул он.
- А мои родные? – в её голосе была обреченность. Аили знала, что от нее потребуется.
- Прости, но это исключено.
В глазах Беленуса было сожаление, но… Он сам должен будет отказаться от всего ради нее. Это будет равноценный обмен, если…
- Да.
Мужчина вопросительно вскинул бровь. Ему хотелось услышать твердый ответ.
- Я остаюсь с тобой, Беленус, - она говорила тихо, но твердо, явно зная, что хочет. – Я люблю родителей, люблю братьев и сестер, но тебя я люблю больше. Даже если эта любовь принесет мне горе.
- Я сделаю все, чтобы ты не пожалела, Аили, - серьезно ответил он. – Все что потребуется для твоего счастья.

Наши дни. 

Конец лета ознаменовался сильнейшей жарой, будто природа решила вознаградить всех за долгую затянувшуюся зиму. Миниатюрная блондинка с большими серыми глазами томно следила за движениями человека рядом. Он был высоким настолько, что женщина едва доставала до его плеча, и худощавым, как модные в последнее время парни-модели. Хотя по внешней красоте мужчина вполне мог дать им фору. А еще он совершенно не создавал впечатления силы, что, впрочем, было обманчиво – как раз физической мощи хватило бы, чтобы с легкостью приподнять небольшой автомобиль.

Стоянка на нулевом уровне клуба была заполнена до отказа, как и все возможные парковочные места рядом со зданием. Сегодня, в день открытия нового клуба «Д*****», наблюдался полный аншлаг. Люди и им подобные наблюдались везде – от танцпола до VIP-комнат, которые были заняты все до одной. Люди, оборотни, вампиры, равно как и представители более малочисленно представленных сообществ, не смогли проигнорировать начинание Беленуса. А вот атмосфере наслаждения, раскрепощения и даже некоторой разнузданности была вполне обоснованная причина. Точнее даже две, находившиеся сейчас на вышеозначенной парковке.

– Я так вымотался за последние несколько недель, – его хрипловатый голос буквально сочился чувственностью, – но ты такая чудесная в этом платье… Сразу представляю тебя без него.

Это был тонкий расчет Аили, который Беленус прекрасно понимал и одобрял. Ажурное кружево облегало ее изящную фигурку своим плетением, скорее подчеркивая манящие изгибы, чем скрывая их. О, да, женщина знала, как держать в напряжении! Это и была одна из причин, почему он так безумно любил ее все эти столетия.

Ни одна из женщин просто не смогла достичь уровня жены в его глазах, как бы ни старалась – все они были «слишком». Слишком жадные, слишком глупые, слишком предсказуемые. Лишь только ее, свою любимую маленькую девочку, он был согласен завоевывать веками снова и снова. Она привнесла в жизнь бывшего Жреца смысл и свет, разбудила его, как восходящее солнце будит утренние цветы.

Медленно повернувшись, Аили дала мужу полностью рассмотреть всю себя. Платье было обманкой: наглухо закрытый ворот, длинные рукава с креплением на средний палец, строгая юбка-карандаш чуть выше колена и тонкое, полупрозрачное кружево, не скрывающее ничего. Ее светлые золотистые волосы были собраны наверх, показывая нежный изгиб шеи. Сама Аили навсегда застыла в возрасте двадцати трех лет, сохраняя ту же внешность, как и много веков назад.

Женщина сделала шаг вперед. Мелькнул разрез, открыв бархатное совершенство кожи и ажурную вязь чулка. Не отрываясь от дивного зрелища, мужчина напротив облизнулся. Ему нравился сам секс, но с Аили все превращалось в священнодействие, приправленное острейшим удовольствием.

– Ты же знала, какой будет моя реакция, – довольно произнес он бархатным голосом. – Правда?

Она улыбнулась в ответ, мгновенно став той маленькой девочкой, которая когда-то влюбила в себя молчаливого Жреца.

– Мне было интересно, – в глазах Аили плясали бесенята, – как ты подействуешь на толпу.

– Детям природы вредно долгое воздержание, – его голос стал гуще, а мысли сосредоточились на женщине рядом. – Знаешь, сколько богов у древних людей посвящали себя вожделению и плотской страсти?

Произнося эти слова, Беленус плавно придвинулся ближе к своей женщине. В его гипнотизирующих глазах вспыхивали и вихрились вселенные.

– Подумать только… Миллионы лет эволюции, а секс все еще остается центром этой маленькой вселенной, имя которой Человек, – мужская речь обволакивала, будто отрез бархата. – В данный век это так же актуально, как и сто, и тысячу лет назад. Правда?

Женщина напротив кивнула, облизнув губы плавным движением острого язычка. Ее глаза смотрели прямо и открыто, гипнотизируя Беленуса влекущей тайной и многозначительным безмолвием.

– Но что может быть желаннее прикосновения любимой? – его рука скользнула по тонкому женскому запястью, закованному в кружевной плен. – Ее довольных стонов, удовлетворенных всхлипов, страстных выдохов…

Пальцы мужчины достигли открытого участка кожи, мягкой и бархатистой на ощупь. Потянувшись к нему всем телом, Аили вспыхнула высвобожденной магией, мгновенно сбросив гламор. Сеть волшебства, оплетающая внешность сидхе спала, открыв ее настоящий облик.

Кожа женщины лучилась, приобретя розовато-молочное свечение. В радужке серых глаз клубились дождевые облака, обрамленные алмазным сиянием капель воды, идущих по самой кромке зрачка. Из-под длинных пушистых ресниц Аили бросила взгляд на мужа. 

Нежно прикоснувшись к локону, впитавшему, казалось, тепло спелой пшеницы, мужчина заправил его за ухо любимой, перенимая сияние. Сначала свет пробежался по его пальцам, потом перебрался на запястья и руки. Приглушенный одеждой, он постепенно захватывал гибкое тело Беленуса, почти не изменяя его, но и предавая неуловимую легкость и ослепительную красоту.

Кожа Бели начала отливать мягким золотистым светом, отбрасывающим вокруг нежные блики. Глаза превратились в обиталище зеленых заливных лугов, растущих на самой плодородной земле. Резинка, которой волосы были собраны в замысловатый хвост на затылке, лопнула, и по его плечам рассыпались густые волны, напоминающие кору дерева.

Беленус не шутил, когда говорил о божествах природы. Именно таким был его истинный облик. Теперь они оба светились теми неяркими бликами, которые были свойственны истинным сидхе, находящимся в полной силе.

Магия, вновь проснувшаяся этой весной, захватила их, как огонь – сухую древесину. Она не только возвратила старые способности, но и принесла нечто совершенно новое. Вспыхивающее желание этих двоих теперь захватывало всех, кто находился рядом. Не в доме – там энергия поглощалась возрожденным сидхеном, но в других местах. Особенно заполненным общей энергетикой, желаниями и чувствами, которые легко было перенаправить в русло простой сексуальности.

Матрицы желаний просто перенастраивались, охватывая всех эротическим предвкушением и чистой жаждой соития с другим существом. Радиус действия этого эффекта составлял несколько километров. Беленус предполагал, что такие способности напрямую зависят от партнера. Он все еще помнил древние времена, отягощенные туманной дымкой эротики, сопровождавшей его повсюду.

Весной, когда Богиня вновь очнулась и начали возвращаться былые силы, мужчина испугался. Ему совершенно не хотелось снова становиться тем, кем он был для своей расы почти тысячелетие назад.

И речь шла совсем не об обязанностях Жреца, которые на него возложил Летний Король. Когда-то давно Беленус был почти богом. Именно его древние греки называли Эрос. Один из немногих чистокровных сидхе на поверхности, мужчина никогда не был силен так, как древние сиды, оставшиеся в Волшебной Стране, но его магии с лихвой хватило, чтобы добиться желаемого от любого человека. Видит Дану, во многих случаях Зеленый Человек совершенно не гордился тем, что делал.

– Сидхе всегда так занимательны, или только нам повезло? – насмешливый, чуть глуховато звучащий голос змеей скользнул сквозь тишину.

Беленус едва ощутимо вздрогнул. Незаметно для наблюдающих, но вполне отчетливо для женщины, которую держал в плотном кольце собственных объятий. Сид не любил, когда его заставали врасплох, хотя это случалось не так часто. Плохие воспоминания.

– Как сказать, – голос Аили сочился сладким ядом. Она тоже не любила неожиданностей. Как и помех в соблазнении собственного мужа.

– Судя по тому, что слышала я, – женский голос с томными глубокими нотками урчал слова, будто перекатывая их на языке, – нам необыкновенно повезло. Говорят, темноволосый сид не терпит прикосновений. И увидеть его в такой ситуации – большая удача.

Беленус оскалился.

Он все еще обнимал свою женщину, обтягивая кружевной наряд и пытаясь попутно застегнуть собственную ширинку. Все действия его были подчинены логике – странные гости давно бы напали, не став предупреждать о своем присутствии, если бы в этом была цель, правда?

Аили выглядывала из-за мужского плеча с выражениями недовольства и любопытства на красивом личике, причем умудрялась ярко показать наблюдателям оба своих чувства.

Легонько обхватив мужа за талию, женщина охотно позволила ему несколько секунд форы. Беленус как раз успел вытянуть из своего рукава длинную тонкую металлическую нить. В руках сида она смогла бы сравняться по эффективности с пистолетом, а его виртуозное владение струной в свое время успешно помогло многим расстаться с жизнью.

Огнестрельное оружие Зеленый Человек не любил. Как бог природы он не одобрял насилие – а уж тем более убийство, но владел методами возможного причинения вреда очень хорошо. Ловкий и гибкий сид выигрывал у противников не только в силе, но и в ловкости.

Загородив собой жену, Беленус взглянул в темноту, пытаясь рассмотреть незваных гостей.

Их, собственно, было трое. Двое парней лет семнадцати, одетых в стиле «готичных эмо» – длинные челки, подведенные черным глаза, контрастная расцветка мешковатой одежды… Они были похожи внешне так сильно, что, не приглядываясь, их можно было принять за близнецов.

Впрочем, сид не страдал отсутствием наблюдательности – за свою долгую жизнь он ошибся только различая двоих близнецов-полусидхе, Конхенна и Маккона, сыновей Экхарта Гунна. Стоящие перед ним подростки просто удачно копировали друг друга, хотя было кое-что еще. На счет их возраста можно было спорить.

А вот третье существо могло с успехом относиться как к женскому, так и к мужскому полу: тонкие ноги облепленные джинсами, мешковатая байка с объемным капюшоном, надвинутым на глаза, руки, похожие на озябших паучков… На вид этой несуразице было лет пятнадцать, но Беленус мог бы поклясться, что именно оно разговаривало тем чарующим женским голосом.

– Понравилось? – улыбнулась она.

Сквозь полные розоватые губы выглянули острые иглы клыков, а глаза блеснули алым.

Чертов сюрприз.

Вампиров не слишком любили. Наглые, беспардонные, хищные – они готовы были идти по трупам ради достижения своих целей, чем успешно и занимались несколько веков подряд. Любой из новообращенных вскоре четко усваивал – если хочешь выжить, нужно: а) слушать старших и б) забыть свои глупые человеческие привычки.

Тот, кто не мог или по какой-то причине не хотел следовать этим простым правилам, жил недолго – своих кровопийцы не отпускали, но и правил нарушать не давали, делая видимость свободы лишь фикцией.

Эти дети не могли быть старыми вампами, иначе не стали бы показывать зубов, а уж тем более задирать сидхе, с которыми был заключен зыбкий мирный договор – и та, и другая группа имела слишком много сил и власти. Такое столкновение не прошло бесследно и для большинства стало бы фатальным. Кроме того, оба подвида человекоподобных сторонились гораздо более многочисленных людей, не желая посвящать их в свои дела, а это создавало определенные трудности.

Как правило города – и крупные мегаполисы, и мелкие, количеством населения больше похожие на деревеньки – имели своих монстров. Большинство из них контролировали оборотни, вампиры, колдуны или другие подвиды, живущие крупными кастовыми сообществами.

Собравшись в одну группу и показав достаточную силу, некоторые представители одной диаспоры могли доказать, что способны править, тогда им доставался весь город. Представители других видов чаще всего были малочисленны и с готовностью подчинялись местным властям. Хотя слабыми их было бы назвать не верно – они были достаточно сильны, чтобы жить вне собственных многочисленных сообществ и просто не хотели наживать себе лишних проблем. Еще существовали достаточно сильные межвидовые коалиции, контролирующие некоторые города.

Разрушительных войн – как в древности – почти не существовало. Нелюди быстро поняли бесполезность таких действий, разрушающих не только места для комфортной жизни, за которые они боролись, но и экосистему вокруг. Это привело их за стол переговоров.

В результате серьезные дела решались подписанием договоров, хитрыми интригами внутри атриума – огромного сооружения, окруженного энергетическим полем, обрушение которого не смогло бы повредить основной части города, и чье исчезновение можно потом логически объяснить простым обывателям. Именно там сражались два представителя рас, которые находились в конфликте. Разумеется, в присутствии по одному представителю от всех видов суперов, находящихся в городе.

Фейри правили этим городом давно, еще со времен окончания первой мировой войны, совершенно не желая сдавать позиций. Это была не Москва, конечно – ее давно, еще в 1917, подмяли под себя вампиры – или какой-либо из более мелких городов, находящихся ближе к природе и облюбованных оборотнями, но… Близость к Европе, аэропорты, открытые дороги…

Дела людей фейри не касались, однако и вмешательства в свои собственные игры они не терпели. Другие виды суперов, которые пытались установить свои собственные порядки, безжалостно уничтожались. И тем, кто пришел, следовало помнить об этом.

– Мне вообще не нравится, что на территории фейри находятся незарегистрированные кровососы, – спокойно ответил Беленус, – или я не прав, и вы уже навестили своего представителя в этом городе?

– Ну что ты, патлатый, – один из парней откровенно оскалился, – разве ты бываешь неправ? Вы, сиды, непогрешимы.

Речь его была быстрой и напевной, будто юноша привык говорить на более мелодичном языке. Итальянский? Похоже, они были не так уж и юны.

– Тогда я жду, что кто-то из вас осмелится озвучить цель визита, – на лице мужчины появилась язвительная ухмылка.

– Стентерелло! – девушка одернула одного из своих, снова обратившись к фейри. – Нас послал господин Бригелла. Он требует отдать ему город по праву Сильного. Ответ мы будем ждать через семь дней и сами свяжемся с вами. Если захотите оспорить – мы не против.

– Не много ли чести вашему господину? – бровь фейри выразительно изогнулась. Это оказался единственный признак эмоций, который позволил себе мужчина. – И знает ли об этом Ассоциация?

– Господин знает, что делает! – глаза второго парня блеснули.

Он немного заикался, из-за чего речь казалась не совсем внятной.

– Тарталья! – снова прикрикнула вампирша.

– Вечно ты придираешься, Коломбина, – попытался огрызнуться тот.

– Не устраивай сцену сейчас, – ее глаза сузились, а руки сжались в гротескно непропорциональные кулаки, – помни, что сказал господин.

Они посмотрели друг на друга, потом Тарталья кивнул и встал за спину девушки.

– Думайте, – с издевкой дополнил первый подросток, так и не отреагировав на внутреннюю ссору в собственной группе.

Или тот, кто выглядел, как подросток, потому что в возрасте этих «детей» у Беленуса появились серьезные сомнения. Потом все трое молниеносно скрылись в темноте, не оставив на стоянке никаких признаков своего пребывания.

------------------------------------------------------- 

Гламор – магия внешнего контроля. Позволяет фейри принимать любое внешнее обличье, при достаточной степени владения навыком. Самыми лучшими обладателями гламора считаются пикси. 

Сиды – Сидхе, Тауты, Племена богини Дану - четвёртое из мифических племён, правивших Ирландией. «Книга Арма» (VIII в.) низводит это племя до сил земли, ведающих плодородием и водой, обитающих в холмах реках и озерах. 

Сидхен - особое владение в потустороннем (точнее говоря, подземном) мире. Такое владение называлось сидх, что означает курган или холм. 

Зеленый Человек – божество природы. 

Стентерелло (итал. Stenterello) — персонаж-маска итальянской комедии дель арте. 

Тарталья (итал. Tartaglia, заика) — персонаж-маска итальянской комедии дель арте. 

Коломби́на (итал. Colombina) — традиционный персонаж итальянской народной комедии масок — служанка, участвующая в развитии интриги.
Привет, читатель!
Так как мы только начали, предлагаю тебе познакомиться с героями поближе. Так сказать, заглянуть в изнанку, к автору в голову.
Сразу оговорюсь, что все предложенные визуальные отображения героев - на совести автора и вы можете видеть их совсем иначе.
Начнем?

Беленус, бывший Зеленый Бог.

Аили, его жена, тоже владеет силами природы.
Кого еще бы вы хотели увидеть?

Серебристое авто матово поблескивало в тусклом свете уличных фонарей. Хорошая машина. Красивая, добротная. Беленус в какой-то мере был эстетом – его привлекали такие вещи точно так же, как отталкивали живые существа. Конечно, за очень редким исключением. Он с нежностью посмотрел на жену.

Словно услышав мысли мужа, Аили улыбнулась, получив улыбку в ответ.

Сказочная женщина.

Сид любил ее даже, пожалуй, слишком сильно, но отказаться бы не смог за все блага мира. Беленус очень хорошо помнил времена, когда Аили не было в его жизни, и ни в коем случае не собирался роптать и жаловаться теперь, получив желаемое.

– Они весьма агрессивны, – заметила Аили. – А вот почему, я так и не смогла уловить. Либо эта группа очень уверена в своих силах, либо они попросту идиоты.

– Склоняюсь ко второму, сладость моя, – Беленус повернул ключ, и авто мгновенно отозвалось довольным урчанием двигателя. – Хотя и уверенность в собственных силах ощущается тоже. Именно поэтому нам обязательно нужно поговорить с Клавдием.

Кивнув, Аили облокотилась на спинку сидения. Хрупкое гибкое тело, обтянутое кружевами, расслабилось, а глаза закрылись.

Наброшенный с появлением вампиров гламор ничуть не уменьшил ее красоты. Просто сделал сиду более похожей на человека, которым она уже очень долго не являлась.

Взгляд Беленуса ласкающе прошелся по изгибам женского тела, остановившись на лице. Он улыбнулся и посмотрел на дорогу. Спокойное дыхание жены, мягкий шелест шин по асфальту и мелькающие пятнами света фонари – все слилось в одно, подтолкнув его к воспоминаниям. Тот, кем он был, и кем стал, различались в корне.

***

Беленус был третьим ребенком беспечной Гэлеш и простоватого Орана. Впрочем, его родители стоили друг друга и считались прекрасной парой. Оба были слишком молоды для сидхе и совершенно не желали обременять себя заботами о детях, особенно когда существовал такой замечательный вариант, как люди.

Беленуса подкинули уже на третьи сутки после рождения, когда младенец слишком надоел матери своими криками. Темные волосики и внимательные зеленые глазенки лишь отдаленно напоминали крестьянского сына, на которого подменили маленького сидхе, но договор с брауни в этом доме решил все.

Под колыбелью прикрепили амулет, накладывающий чары, который медленно тратил свои силы, меняя внешность ребенка. Это была общепринятая практика фейри, с помощью которой почти всегда удавалось обмануть людей, списывающих все на возрастные изменения.

Вечно голодный из-за высокого обмена веществ младенец просто измучил свою приемную мать. Худенький и плаксивый ребенок требовал постоянной заботы и внимания, изматывая женщину плачем и капризами.

В те времена семьи не покидали обжитые места, поэтому фейри совершенно не следили за подкидышами. Но Беленусу не повезло.

Его приемные родители провели на месте ровно столько, сколько потребовалось, чтобы получить наследство и переехать в отдаленный город. Искать его стали только после достижения двенадцатилетнего возраста, а нашли – когда исполнилось двадцать семь.

Он многое запомнил о своей жизни с людьми, но главной стала наука не привлекать к себе внимания.

Ребенок рос худеньким и тонким как тростинка, больше напоминая девочку, чем мальчика. Его пытливый ум и непонятное упрямство пугали семью, которая в конце концов продала одного из своих многочисленных отпрысков в услужение местному господину. Тем более, что ребенок не был похож ни на одного из своей многочисленной родни, отличаясь слабостью, худобой и прожорливостью.

Хозяин его нового дома, рослый пятидесятилетний мужик с отвратительными манерами, был женат на пятнадцатилетней дочери соседнего господина. Он очень любил показывать власть, третируя слуг и свою юную жену. Его безумно боялись и ненавидели.

Сид до сих пор помнил свой смертельный ужас, когда господин попал во двор, где еще ребенком он проводил свое свободное время.

Десятилетний Беленус носил имя, данное в приемной семье – Брен. Мальчик был пугливым, быстрым и юрким, как крысенок. Редко попадался на глаза окружающим, предпочитая наблюдать исподтишка.

Через год его все-таки заметили, из водоноса превратив в «дегустатора», пробующего все то, чем потчевали хозяина. В первый же день ребенок получил яд и заболел почти на сутки. Было очень плохо, тело извергало из себя яд всеми возможными способами, однако чистая кровь сидхе не дала ему умереть.

Мальчика рвало, пока вся отрава не вышла из его организма. Господин, естественно, не заметил этого – он вообще редко замечал свою дворню, но хорошо увидел домоправитель. Место у стола стало для Беленуса постоянным.

Это было ужасное время. Несмотря на нелепость попыток отравить хозяина, а может благодаря искусству повара испортить все, к чему он мог прикоснуться, болел Брен часто.

Постоянное ожидание грозного окрика или затрещины сделало его нервным и каким-то дерганым. Длинные руки с тонкими и изящными пальцами не раз переломанными господином, часто гневавшимся по поводу и без, суетливо скользили по телу, постоянно вытирая испарину страха. Однако мальчик не слишком сильно отличался от остальных слуг. Ему просто не повезло находиться слишком близко к здешнему божку.

До семнадцати сид выделялся только странной внешностью. Он был высоким и худым как жердь, с копной торчащих во все стороны, постоянно сальных волос. От токсичных веществ в организме у парня была плохая координация и, вдобавок, постоянно слезились глаза. Несмотря на доступ к столу господина, Беленус страдал от постоянного голода и совершенно не пьянел, сколько бы ни выпил вина.

Казалось, он абсолютно инертен и глуп – именно так думали про подростка другие слуги. Он не интересовался женщинами, выпивкой или битвами. Не проявлял никакого интереса к власти или деньгам.

Ответ был прост.

В его жизни существовала отдушина.

С ним говорили травы и деревья. Птицы пели ему о новостях из далеких мест. Ветер шептал сказки и предания о давно забытых героях и прекрасных дамах. Животные совершенно не боялись, подходя совсем близко, а иногда и откровенно ласкаясь о худое жилистое тело.

Для Брена это был собственный мир. Насколько он не любил и боялся людей, настолько же обожал оставаться наедине с природой. Но как только парень начинал задумываться, собственное поведение его ужасало. Другие ведь не слышали того, что слышал он, не знали того, что не человек воспринимал с такой легкостью…

Многие слышали, как Брен шепчется сам с собой или часами сидит возле огромного дерева в господском парке. Некоторые жалели, думая, что это все от ядов, которыми время от времени пытались отравить хозяина, а некоторые – злобно подшучивали над не смеющим ответить подростком.

Никто не понимал, да и не мог знать – это были признаки перемен, происходящих в его теле. Медленно взрослеющие сидхе входили в силу еще дольше, чем это можно было представить. А Беленус, лишенный всякой поддержки родных или просто тех, кто смог бы понять происходящее и помочь ему адаптироваться, просто думал, что сходит с ума.

Все изменилось в одночасье.

В замок прибыла гостья. Высокая и красивая полуфейри с гибкой точеной фигуркой и золотистыми волосами, носила в себе смесь крови человека и бааван ши, и… была полностью безумна.

Господин влюбился в нее со всем пылом, на который был способен, не замечая ничего вокруг и исполняя желания гостьи, как свои собственные. Беленус до сих пор не знал, как она смогла угадать его сущность и почему угадала неправильно. Да и то, как Дуна смогла уговорить господина отдать дворового мальчишку в ее личное распоряжение, тоже оставалось для него загадкой. Но итог был один – ничего хорошего задумка не принесла.

Женщина имела собственное понятие как о том, как нужно обращаться с сидхе, так и о том, каким образом пробуждается их сила. Последующие десять лет его жизни слились в одну сплошную линию насилия, агонии и боли. Казалось, фантазия Дуны неисчерпаема, а методы достижения желаемого разнообразны настолько, насколько и безумны. Кроме того, она обожала пить кровь сида, считая, что так сможет получить часть дремлющего в нем волшебства.

Беленус звал смерть ежедневно, искренне не понимая, почему до сих пор жив. Он вытянулся, не прибавив ни капли веса. Кожа сида была покрыта таким количеством грязи и нечистот, что он казался почти чернокожим. На худом, бледном и изможденном лице выделялись только огромные зеленые глаза, похожие на бездонные озерца страха, как у загнанного дворового кота.

Желание госпожи взять его с собой, когда она навещала родных, было, по меньшей мере, странным, но ее решению не противились. Кого волновал грязный оборванный раб, предназначенный для удовлетворения злости самой Дуны, которого наверняка заставят чистить ночные горшки?

Никто даже представить не мог, чем обернется эта поездка для самого мужчины.

И прежде всего – он сам.

***

– Беленус, любимый? – Аили беспокойно завозилась на сидении. – Тебе плохо?

Ее волосы растрепались, сплошной золотой волной рассыпавшись по плечам, а красиво подведенные серо-зеленые глаза смотрели с тревогой. Женщина прекрасно знала о прошлом мужа и понимала, чего ему стоит разговор с вампирами. Возможно, сегодня их ждет ночь, полная оживших чудовищ и старых кошмаров. Но еще она была твердо уверена, что справится, как это было всегда.

– Я в порядке, – Беленус потер веки ладонями.

Остановив машину уже около десяти минут назад, мужчина просто сидел и думал. Он ничего не смог поделать с воспоминаниями даже спустя все это время.

Больше шести сотен лет разум Беленуса пребывал в своем собственном аду. С появлением Аили воспоминания существенно померкли и отошли на второй план, но не исчезли совсем, иногда подобно демонам врываясь в действительность.

Естественно, тишина и его бездействие испугали женщину, сидящую рядом. Она всегда была очень чувствительна к тому, что происходит с любимым.

– Ничего.

Его руки обхватили тонкое гибкое тело, закованное в кружевной плен, и притянули ближе. Положив свою голову на потоки ее волос и вдохнув чудный цветочный запах, Беленус смог прогнать воспоминания.

Они не ушли совсем, поджидая его в темноте разума, но существенно приглушили свои отвратительные липкие голоса, заставлявшие превращаться в загнанное животное.

– Пойдем в дом? Или посидим еще немного?

По его щеке скользнула нежная ладошка, пальцы заправили длинную темную прядь за ухо.

Аили знала, что ее мужчина сейчас не подпустит к себе больше никого. Ему нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

Беленус с благодарностью поцеловал женскую руку и потерся о бархатистую кожу щекой. Он тоже знал, что лучше всего кошмары бегут именно когда его жена рядом. Напоминает где и кто он.

Высокая ограда с крепкими стальными воротами на въезде. Большой двор, полный деревьев, кустарников и цветущих растений. Широкая подъездная дорога к крыльцу и съезд в подземный гараж. Огромный дом в несколько этажей и стеклянный купол оранжереи.

Из машины было видно не все, но Беленус точно знал, что снаружи. Это место стало их общим домом не так давно, но пробудившаяся нынешней весной магия позволила превратить его в настоящий сидхен.

Дом был живым и разумным, как любое мыслящее существо. Внутри были их друзья. Те, с кем он провел большую часть жизни, в ком был уверен, и кто был уверен в нем. Ану, Фир и Экхарт. Пикси. Ольга, Вики и Вадим, в конце концов.

Конечно, были и его с Аили дети, но уже давно взрослые и избравшие собственный путь. Он безумно гордился своей красавицей и умницей Киной, состоящей в свите Жреца. Она выполняла такую важную и нужную работу, их девочка.

Бертрам же огорчал, но любить своего сына меньше Беленус не мог. Мальчик просто пошел неведомым путем, выбрав, однако, свою собственную дорогу, к сожалению, приведшую его в американский Сидхен. Вопреки всему они с Аили продолжали верить, что Богиня защитит их сына, в конце концов, указав ему дорогу домой. А сейчас…

Отстранившись, он легонько поцеловал свою женщину в лоб и снова завел машину. Заехать в гараж было минутным делом. Ключи от авто отправились на предназначенную специально для них полку, а сам мужчина наконец притянул свою жену к себе и крепко обнял, погрузив пальцы в манящие потоки ее светлых волос. Аили издала полный довольства звук, обхватив его шею руками.

– Немного покоя, – счастливо пробормотала она, – иногда это все, что требуется.

– Беленус и Аили, Беленус и Аили!

Над их головами заплясал хоровод из маленьких крылатых человечков, напевающих имена супругов на манер песни.

С наступлением теплых дней феи-крошки все чаще бывали вне дома, а в последнее время от них было совершенно невозможно скрыться. В совершенстве владеющие искусством гламора, они могли спрятаться где угодно, создавая впечатление «появления из ниоткуда». Впрочем, жителям и гостям этого дома их шалости не угрожали – страдали лишь редкие прохожие, осмеливающиеся слишком близко подойти к странному дому на дальнем участке.

В гараже их было немного – пять или шесть особей, но из-за быстрых движений и постоянного мельтешения перед глазами Беленус не мог сосчитать малышей. Их яркие яркие крылышки делали пикси похожими на больших цветастых бабочек, а довольные лукавые мордашки с широкими улыбками выдавали искреннюю радость от появления сидов.

Впрочем, фейки любили всех в этом доме, относясь настороженно только к новым жителям – Вики и ее собственному пикси, Мокко.

– Вы видели их, правда? – к Беленусу подлетел Мэлли, малыш с лимонно-желтыми крылышками. – Тех, что пришли вместе?

– Примо и Сегунда сказали, что вы их увидите, – с другой стороны подлетела Орса, золотисто-коричневая мини-феечка. – Близнецы сказали, что монстров нужно кормить, иначе они пожирают тебя.

Близнецы Примо и Сегунда были братом и сестрой и являлись признанными предсказателями всей группы пикси. Не ошибаясь ни разу, близняшки выдавали такие запутанные тексты, что их могли понять только самые ближайшие сородичи.

На секунду Беленус задумался. Имели ли пикси в виду кошмары в его голове? Или предостережение касалось вампиров, желающих захватить власть? Точного ответа пока не было, но можно было сказать по опыту прошлых лет – либо появятся новые намеки, либо ситуация начнет развиваться, и он все же догадается, о чем были эти слова.

– Близнецы говорили еще что-нибудь? – полюбопытствовала Аили.

Она всегда лучше понимала предсказания крошек чуть лучше остальных и часто подсказывала мужу скрытый смысл посланий. Лучше в словах пикси разбиралась только Ольга, живущая в доме ведьма, но после похищения гойделами этой весной она замкнулась в себе и почти перестала разговаривать.

– Нет, – Орса отрицательно покачала головой, – двуликие больше не вещали сегодня.

Судя по расстроенному выражению лица, феечке было искренне жаль, что она не может помочь.

Она и малыш с желтыми крылышками снова присоединились к цветастой стайке. Немного полетав над головами сидхе, пикси шумной гурьбой устремились в открытый проем над дверью, которые появились в доме с наступлением теплоты. Как уже было сказано, сидхен был абсолютно живым и сам решал, как сделать жизнь своих обитателей комфортнее.

Впрочем, полного доступа во все комнаты дома феи-крошки не имели. В комнаты сидхе по-прежнему не было дополнительных входов, для сохранения спокойствие их жителей.

– Ну что ж, – со вздохом заметила женщина, – похоже, покоя не получилось.

– Пожалуй, – согласно кивнул ее муж, – но согласись, пикси сообщают нужные сведения, если их слова удается разгадать. А у тебя это всегда получалось лучше.

– Пока никаких зацепок, – она пожала плечами, – быть может, позже удастся что-нибудь прояснить. Не хотелось бы волноваться напрасно.

– Поэтому пока мы волноваться не станем, – мудро заметил ее муж. – Пойдем наверх?

Аили кивнула. 

------------------------------ 

*Брауни (англ. Brownie) — самые ближайшие родственники домовых, небольшие человечки, ростом около 90 сантиметров, схожи с маленькими эльфами с коричневыми нечёсаными волосами и ярко-голубыми глазами (из-за коричневого цвета волос их и называют «брауни»). Приходят ночью и доделывают то, что не успели сделать слуги.

**Бааван ши - в шотландском фольклоре злобные, кровожадные фейри. Если к человеку подлетел ворон и вдруг превратился в златовласую красавицу в длинном зеленом платье - значит, перед ним бааван ши. Длинные платья они носят недаром, скрывая под ними оленьи копыта, которые у бааван ши вместо ступней. Эти фейри завлекают к себе в жилища мужчин и выпивают их кровь.

Гостиная была полна, как и в любой из вечеров в этом доме. В большом уютном кресле, поджав под себя ноги, расположилась Ану. Седые волосы Жрицы рассыпались по спинке кресла, а глаза задумчиво смотрели вверх. На ее плечах сидели пикси, похожие друг на друга как две капли воды.

Примо и Сегунда родились всего несколько десятилетий назад, получив дар прорицания на двоих. Именно от имени двойняшек говорила фейка в гараже. Их черно-красные крылья почти сливались с угольным цветом одежды мини-фей и резко констатировали с полностью седыми волосами Жрицы. Остальные пикси расселись по обивке кресла, издали воспринимаясь как яркий цветастый ореол.

На диване расположились Фир Ллариг из рода Красных Шапок и Экхарт Гунн. Огромный мощный мужчина – казалось, он весь состоит из сплошной мышечной массы – лежал под худым женским телом с небольшим, но уже заметным животиком, поглаживая ее по спине ладонью.

Фир – красноволосая красавица-сида, расположившаяся на собственном муже, лениво двигала рукой, рисуя защитные руны на простой хлопковой футболке, скрывающей его широкую грудь. По их расслабленной позе сразу становилось понятно, что оборотень уверен в безопасности этого дома и его обитателей.

Его веки были прикрыты, скрывая золотистый блеск радужки. Вервольфу совершенно не нужно было открывать глаза, чтобы знать, что происходит в комнате – зрение вернулось лишь недавно, приучив обходиться тем, что он имел.

На ковре перед камином сидела ведьма. Своей изящной фигуркой она напоминала куклу, если смотрящий не обращал внимания на детали. Лицо, обрамленное черными, как смоль, волосами, покрывали свежие рубцы и шрамы. Таким же было и все тело девушки, скрытое темным глухим платьем. Она пыталась овладеть основами гламора, преподаваемого самой Кайлой, старейшиной пикси. Еще несколько фей-крошек сидели рядом, внимательно наблюдая за уроком.

– Держи магический фон! – командовала Кайла, звонко топая маленькой ножкой по стеклянной поверхности столика. Ее светлые волосы, уложенные в замысловатую прическу, отливали золотом. – Если будешь нервничать, то у тебя ничего не выйдет!

После похищения гойделами Ольге удалось выжить, но сохранить связь с реальностью оказалось намного тяжелее. Девушка вздрагивала каждый раз, когда рядом повышали голос, делали резкие движения или просто протягивали к ней руку. Редко говорила и предпочитала находиться в особняке, испытывая приступы паники на открытом пространстве. А о ночных кошмарах, которые преследовали ведьму, казалось, знали все.

Фейри пытались помочь, но у каждого из них было достаточно своих ужасных воспоминаний, чтобы отчетливо понимать – сначала ведьма сама должна захотеть справиться с проблемой, чего как раз и не наблюдалось. Казалось, Ольга намеренно отгородилась от мыслей о самом ужасном периоде собственной жизни, отбрасывая все возможности помочь в подсознание.

Вики сидела за дальним столом, рядом с Вадимом. Мальчик был оборотнем, как и Экхарт, но его животной ипостасью являлась рысь. Рыжие непослушные вихры торчали во все стороны – следуя примеру Беленуса, которого он очень любил и уважал, Вадим решил отращивать волосы, которые совершенно не хотели складываться хоть в какую-то приличную прическу. Золотистые глаза оборотня были устремлены в книгу – он усиленно готовился к первым занятиям в гимназии, куда отправили их с Вики.

Девочка, сидящая с ним рядом, была полна королевского достоинства. Ее по-детски угловатое тело обладало странной грацией, отличной от гибкости оборотней этого дома. Длинные белоснежные волосы волной лежали на узких плечах. Серо-голубые глаза впивались в объект внимания с остротой ледяных осколков, а нежно-розовый с пухлыми губами рот часто изгибался в презрительной ухмылке.

Прибывшая из американского сидхена девочка воспитывалась матерью. Предубеждения против Жрицы и ее свиты давали понять – отец желал только блага, отправляя Вики подальше от родного дома и предложив ей остаться тут навсегда. Однако пока она видела то, что желала видеть, пропуская самое главное.

Рядом с ней, на маленькой вышитой подушке сидел пикси. Его стрекозиные крылышки напоминали филигранные витражи, искусно сплетенные из мельчайших осколков радужного стекла. Длинные ярко-белые волосы, изукрашенные бусинами из цветного стекла, почти сливались по цвету с локонами Вики. А вот зрачки у фейка были ярко-алыми, отливая блестящим светом, как у кошки.

Не смотря на достаточно длинные волосы, его невозможно спутать с девушкой – фигура у пикси оказалась очень мужская. Сегодня на нем была черная – в обтяжку – куртка и такие же штаны. И неизменный красный шарф – символ добрых намерений у фей-крошек.

Другие малыши так и не приняли его, считая Мокко заносчивым и раболепствующим перед маленькой сидой. Сообщество пикси искренне недоумевало, как он мог позволить обращаться с собой, как с живой игрушкой.

При этом феек являлся настоящим бедствием, умудряясь влезть в любую явную или скрытую неприятность. Такая леность, как сейчас, была феноменальной – обычно Мокка был гиперактивен и пытался «объять необъятное», попросту путаясь под ногами.

– Здравствуй, Зеленый Человек и его Маленькая Леди, – густой рокочущий голос Экхарта заполнил комнату.

Оборотню не было нужды открывать глаза, чтобы узнать, кто пришел – ему хватало только запаха. Фир, будто почувствовав, куда направлены его слова, повернулась в сторону пары.

Вслед за ней обернулись и остальные обитатели дома. На лице Ану появилась улыбка, крошки-феи, сидящие рядом с ней, поднялись в воздух, устремившись к вошедшим. Вадим радостно вскочил, отбросив учебник истории в сторону, а Викки и Мокка заинтересованно взглянули в их сторону.

– Добрый вечер всем, – Аили выступила чуть вперед, чтобы Беленус смог обхватить ее руками под грудью, что он и не преминул сделать.

Странно, но поза давала ему намного больше, чем долгое нахождение рядом с прямым источником силы. Быть может просто потому, что мужчина любил Аили больше самого себя и ее ответное, равное по силе чувство, будто собирало разрозненные осколки его души.

По крайней мере, сам сид считал именно так, а возразить ему было некому. Потершись подбородком о макушку жены, Беленус подхватил ее на руки.

– Нам всем нужно поговорить, – мужчина разместился на кресле, усадив свою леди к себе на колени. – Вадим, будь добр, присядь ближе. Тебе нужно учиться нашей политике. Это слишком важная часть жизни, чтобы можно было ее игнорировать.

Мальчик послушно взял стул, переместившись к камину. Ольга нервно следила за его передвижениями, но попыток отодвинуться не делала.

Тонкие девичьи пальцы переплелись в защитный замок, а губы сжались в тонкую белую полосу. Ведьма боролась сама с собой.

Вики с любопытством наблюдала за сценой. Не так давно она усвоила, что в этом доме слабых не добивали, а возвращали к жизни. И, как ни странно, от этого они становились только сильнее.

– Мы слушаем, Беленус, – Фир чуть повернулась, не меняя положение в целом.

Экхарт просто открыл глаза, лениво сверкнув золотой радужкой.

– Сегодня к нам обратилась группа вампиров. Они потребовали отдать город по Праву Сильного. Их глава – некий Бригелла. Я считаю, что нам нужно связаться с Клавдием.

– Это, в каком-то роде, скандал, – задумчиво произнесла Шапка.

– Согласен, – кивнул Экхарт.

– Если подумать, я ожидал чего-то подобного, – Беленус провел руками по лицу, убирая вверх длинные темные пряди, норовившие попасть в глаза. – Мы фактически лишились одного из стражей. Не обижайся, Фир, но тобой рисковать нельзя, ведь ваш ребенок станет первым новорожденным сидхе за несколько столетий. Было бы логично попытаться захватить власть именно сейчас. Хотя я думал, что первыми станут оборотни.

Оба оборотня, старый и молодой, синхронно фыркнули.

– Я слишком силен, – пояснил Гунн. – Зрение вернулось. Мне есть, кого защищать. Один из моих сыновей – Вожак Вожаков. Не путай налет цивилизованности и угрозу. Я разорву любого, кто попытается причинить зло этому дому или его обитателям.

– Понимаю, – Беленус улыбнулся. – Но именно оборотни больше подвержены эмоциям. Я ожидал скорее спонтанного нападения. А вампиры славятся своими интригами. Либо эта группа глупцов, либо – тщательно спланированная акция.

– Согласна, – Ану кивнула им обоим, – я свяжусь с Клавдием.

Смотритель Ассоциации Вампиров был не только достаточно древним, чтобы являться ее основателем, но и достаточно умным, чтобы оставаться всего лишь смотрителем.

Его безупречные манеры и легкий характер были лишь прикрытием. Существа хладнокровнее и жестче было не найти. Фактически, он имел огромное влияние как в самой Ассоциации, так и вне нее. Впрочем, об этом догадывались лишь немногие. Для большинства Клавдий был лишь очень старым вампиром с нужными знакомствами.

– Нет, – возразила Аили, – это сделаю я.

Беленус обнял ее чуть сильнее. Вампиры вызывали в нем отголоски давно забытых страхов, граничащих с кошмарами. Меньше всего сид хотел бы, чтобы его любимая женщина говорила с этим существом или имела к нему хоть какое-то отношение. Но он же и лучше всего знал – Клавдий имеет слабость к Аили и попросту не сможет ей отказать.

Однажды попробовав кровь сиды, вампир был готов рискнуть очень многим, чтобы получить еще порцию. Беленус приходил в неистовство от одной этой мысли.

– Ты уверена? – уточнила Жрица.

Миниатюрная блондинка кивнула и облокотилась на своего мужа, ища поддержки. Он с готовностью обнял женщину, прижав ее к себе чуть плотнее.

Лицо Беленуса было серьезным, а взгляд чуть диковатым, будто происходящее будило в нем другую, отличную от обычной, личность. По краю радужки бывшего жреца, обычно ярко-зеленой, похожей на залитый солнцем луг, прошел насыщенный бордовый блик. Пикси притихли, ощутив, как сидхен поглотил огромное количество энергии, исторгнутое телом Зеленого Человека. Ану вздрогнула, так и не сказав ничего вслух.

– Если он попробует… – дыхание Беленуса было прерывистым, – просто попробует… Я…

– Все будет хорошо, – подняв руку, Аили погладила своего мужа по щеке. – Ты будешь присутствовать при разговоре. Кроме того, я помню, как с ним говорить, и не позволю ничего лишнего.

– А нельзя просто убить зарвавшихся кровососов, и дело закончено? – не смотря на то, что Вики была младше по возрасту и из другой страны, она была намного жестче обычных детей и неплохо знала язык.

Ее отец, Ноэль, решил следовать старой традиции, отдав дочь на обучение Жрице, поэтому образование девочки имело особую специфику.

– Можно, конечно, – Фир зевнула, – но это будет слишком тихо. Сначала нужно заявить о своих мирных намерениях. Потом – если они настолько глупы, чтобы связаться с нами – красиво и громко убрать эту группу. Чтобы другим было неповадно лезть на нашу территорию. Именно это и называется политикой.

– Вот почему наши земли особые, и никто веками не решается посягнуть на сидхе, – продолжил Экхарт. – Если мы поселяемся где-то и объявляем территорию своей, то все остальные бегут. По крайней мере, так было раньше. Пока мы переезжали.

– Я бы не хотела, чтобы об этом узнал Дарен, – Ану улыбнулась, но все понимали, насколько сильно ее заботит эта тема.

Если подумать, Жрица права.

Дарен, воплощение грозного Бога, последний Жрец сидхе был достаточно безумен, чтобы объявить войну любому, кто будет угрожать Жрице. В данный момент он находился в Европе, посвятив себя и свое окружение охоте на гойделов, посмевших напасть на сидхе в начале года. Что бы ни говорили, существовала лишь одна женщина, способная управлять этим мужчиной. Он настолько обожал Ану, что готов был исполнить все, что скажет Жрица.

К сожалению, их обоюдная любовь была почти неосуществима. Даже простые поцелуи порождали такую бурю чувств, что отклик находился и в природе. Катаклизмы, землетрясения, ураганы и засушливые месяцы – вот что было результатом их свиданий.

Если бы Жрецу сообщили о малейшей угрозе, то он бы обязательно приехал, непременно посетив сидхен. Сколько бы клятв не давали жрецы друг другу – итог был один. Удержаться они не могли.

В свое прошлое свидание Жрец и Жрица умудрились пробудить спящих богов и вернуть силу фейри на своей территории. Благо удалось перенаправить энергию в ритуал… Так что, если бы Дарен решил приехать, они могли бы получить проблему гораздо серьезнее каких-то там вампиров.

– Да уж… Встречаться с неудовлетворенным Жрецом… – Экхарт поежился. – Но он узнает, так или иначе.

На самом деле вервольф пытался пошутить, разрядив обстановку. В свите Дарена находились его сыновья-близнецы, Маккон и Конхенн, которых оборотень с удовольствием бы увидел. Да и Кина, дочь Беленуса и Аили была там же. Вот только все они понимали – тяжелее всего придется не им, а Ану и Дарену, которые будут неминуемо сталкиваться в доме, смотреть на счастливые пары рядом, но так и не посмеют дотронуться друг до друга.

– Значит, он не должен думать, что происходящее тут хоть как-то угрожает тебе, Ану, – подвел итог Беленус.

– Хорошо, я поговорю с ним, – кивнула Жрица.

– Тогда действуем как обычно в состоянии угрозы, – подытожил Беленус, – по одному не выходить, иметь с собой мобильные телефоны, действовать аккуратно. Я не знаю, как себя поведет эта группа, и на всякий случай…

– Мы выставим дозорных по периметру, – предложила Кайла. – Ночи теплые, да и молодежи будет полезно потренироваться.

Дом не очень нуждался в охране. Вся территория была зачарована, не подпуская тех, кто задумывал что-то дурное. Такой человек испытывал непонятный ужас и желание бежать как можно дальше от места нахождения фейри. Более того, сам сидхен был живым и никогда не позволил бы врагу приблизиться, войти внутрь, или тем более – выйти наружу живым.

Феи-крошки же славились своими умениями в слежке и шпионаже. Владея гламором лучше всех фейри, пикси могли спрятаться на ровном месте и раздобыть сведения любой степени секретности. Впрочем, охранниками они тоже были великолепными – ловкими и незаметными.

– Тогда вблизи дома, – кивнул Экхарт, – а на дальней территории пусть последят гномы.

– Нам следует позвонить Клавдию сейчас, – задумчиво произнесла Аили. – Кто помнит, сколько времени в Нью-Йорке?

– Минус пять часов, – поспешил ответить Вадим. Он был рад оказаться полезным.

– Итого у нас еще уйма времени, пока кровосос спит, – зубасто улыбнулся Экхарт.

– Не называй его так, это аполитично, – рассмеялась Шапка, – и не говори «кровосос» Клавдию в лицо.

– Как будто кровопийца сам не знает, – фыркнул оборотень. – Особенно после того, как Беленус заявил ему об этом лично.

– Политика, Ansa, политика, – Фир щелкнула вервольфа по кончику носа, легонько поцеловав в задетое место, чтобы излечить самолюбие.

Мужчина заворчал глухо и по-звериному. Но в голосе его не было злобы, лишь шуточное недовольство. Она снова щелкнула его по носу.

– Женщина! – он притянул Ллариг поближе, – ты пользуешься своим положением и просто вьешь из меня веревки!

– Не исключено, – мурлыкнула сида в ответ, – последние девять-десять столетий… 

-------------------------- 

Ansa – любимый (ирл.)

-------------------------- 

Привет, любимый читатель!
Как тебе начало нашей истории? Поделись впечатлениями, я обязательно читаю все мнения. Это очень поможет улучшить историю.

Их уютная комната казалась ей еще привлекательнее, чем обычно. Оттенки зеленого с неизменными вкраплениями золота радовали взгляд, погружая уставший мозг в негу и расслабляя обогащенное событиями сознание. Мягкий ковер под ногами, по-королевски огромная кровать, цветы в напольных вазах – все было знакомо и привычно для них обоих. Беленус со стоном выдохнул, упал на свежие простыни и притянул к себе подушку, зарывшись в нее лицом.

– Я так устал, – произнес он через несколько секунд. – Ты тоже, хорошая моя?

– Да, любимый, – Аили скинула туфли на высоких каблуках, сразу же став намного ниже мужа.

Она с наслаждением покачала головой в разные стороны, ощущая приятное натяжение мышц шеи. Выгнула спину по-кошачьи и наконец, присела на пуф у зеркала.

Ноги гудели.

– Пойдешь ко мне? – Беленус говорил, не поднимая головы, от чего фраза прозвучала глухо.

– Чуть позже, – выдохнула она, потягиваясь.

Сегодняшний день оказался таким тяжелым. Ох… А еще и явились вампиры. Конечно, им нельзя уступать. Хоть раз получив то, что хотят, кровопийцы не остановятся до самого конца. А ведь единственным желанием Аили этим утром было окончание эпопеи с клубом и, как не странно, соблазнение собственного мужа.

Не то чтобы он пренебрегал ею, просто Беленус иногда чересчур увлекался собственными задумками. Впрочем, жаловаться было не на что. Даже в такое загруженное делами время он бессознательно тянулся к собственной жене – искал ее взглядом, целовал руки, постоянно обнимал, будто ненароком. Аили безумно любила эту его черту, говорящую о безграничном доверии.

– Ты не расстегнешь мне платье? – она положила драгоценности на туалетный столик и вынула из прически несколько шпилек, позволив волосам свободно струиться вдоль тела, подчеркивая совершенство фигуры.

– Конечно, – он с готовностью приподнялся, следя за женщиной мягким томным взглядом.

Что и говорить, выглядела сида великолепно.

Домочадцам не было нужды сдерживать собственные силы, которые преумножало это чудесное место, или использовать гламор, поэтому женщина буквально излучала красоту и магию.

Пшеничного цвета волосы, глаза оттенка грозовых облаков, нежно-персиковая кожа с золотистым отливом… Она была совершенна.

Подойдя, Аили села рядом. Позволила мужу дотянуться и, погладив нежную кожу спины через кружево платья, потянуть за застежку.

Беленус послушно осуществил задуманное. Хотя она не могла видеть  мужа, знала – на его лице сейчас играет довольная улыбка победителя, который скоро получит желаемое. Что ж… Это было их общей целью. Но сперва…

– Я приму душ, – платье упало к ногам сиды горсткой ткани, оставив на обозрение изящное тело в объятиях кружевного белья. Аили всегда тщательно подбирала одежду, демонстрируя безупречный вкус и чувство стиля. – Ты же присоединишься?

Задумчиво подперев подбородок ладонью, Беленус кивнул. Мысли его не были заняты чем-то сторонним – мужчина тщательно рассчитывал время, чтобы дать ей минимум и продумать собственные действия. Аили улыбнулась и вошла в затянутое паром пространство ванной.

Они встретились так давно, что женщина почти не помнила тех времен. Детство, полное забот и переживаний, свою семью – многочисленную и достаточно сплоченную, мать – всегда усталую, с грустными глазами, отца – жестокого и несгибаемого… Беленус заслонил их всех незаметно, но совершенно неотвратимо, как восход солнца.

Его ум, порядочность, желание помочь окружающим причудливо переплетались со странной грустью во взгляде, будто что-то, убившее радость, существовало внутри, пожирая жизнь этого великолепного мужчины. Сбросив белье, сида встала под тугие струи воды.

Это было так приятно… Она любила все признаки жизни рядом, не только придающие сил, но и напоминающие об их общей сущности. Дар Даннан превратил крестьянскую девочку из маленькой захолустной деревеньки в природную фейри, позволив ей черпать силы из всего живого. Сейчас Аили могла даже чуть больше собственного мужа, когда-то вырастившего для нее розовый куст.

Растеряв почти все воспоминания детства, женщина отчетливо помнила все, что было с ним связано, с самой первой встречи: осторожные – даже робкие – прикосновения пальцев. Подлинное очарование, которое он мог неожиданно легко высвобождать. Обаяние, сопровождающее улыбку. Полный надежд или восторгов взгляд, который мог быть лишь у ребенка… И странную, иногда почти болезненную доверчивость, которую Бели проявлял только к ней одной, при этом оберегая от некоторых моментов своего прошлого – словно оно способно затронуть и его любимую тоже.

А ход его мыслей?

Этому мужчине принадлежал поразительный ум. «Все фейри поразительно пытливы и приспособляемы» – говорил он, подтверждая собственные слова каждый день.

Беленус казался ненасытным. Он хотел знать все – от внутреннего устройства автомобиля, хоть и не любил техники, до того, каким образом раскрывается венчик цветка. Тем, неинтересных для него, попросту не существовало. При этом мужчина не просто бездумно копил знания – Беленус мог применить все на практике.

На лице Аили расцвела улыбка, когда она вспомнила, как любимый спорил с Теслой и обсуждал теории Эйнштейна с самим автором, утверждая, что лишь хочет показать все Кине, их дочери. Малышка, во всем похожая на отца, была в восторге, конечно. Но и сам Беленус, когда ему удавалось удовлетворить собственное любопытство, лучился довольством, как ребенок. Странно, но их сын, Бертрам – или Берти, как любили называть его домашние, был похож на отца гораздо меньше.

Ох, Берти…

Он был безумно красивым ребенком, ничуть не изменившись с возрастом. Коричневые, как у Беленуса, волосы были светлее на несколько оттенков, как осенние листья. Зеленые с серебристыми капельками глаза на мужественном лице – будто глядишь сквозь листву под дождем. А вот улыбка ее, Аили – ясная, открытая.

Когда их мальчик улыбался, появлялось еще одно маленькое солнце. Родись он в века, принадлежавшие фейри, то наверняка был бы богом плодородия – при нем все живое начинало расти и размножаться с фантастической скоростью. Кроме того, Берти обожали крошки-пикси, постоянно находясь возле мальчика – а позже мужчины.

Как ни странно, Аили отчетливо помнила тот момент, когда ее мальчик решил уйти – и не жалела об этом. Сын не мог вечно оставаться с ней, женщина понимала это очень хорошо, но вот обстоятельства его отъезда были, мягко говоря, ей отвратительны.

Берти соблазнила одна из представительниц американского сидхена, приехавшая с тетей. Официальной версией был визит с целью вернуть обучавшегося подростка, а на деле получилось совершенно иное. Будь это любовь, она никогда бы не возразила, но… Аили не сомневалась, что акция была четко спланирована, и ее сын был выбран не случайно – эти фейри безуспешно пытались расширить генофонд за счет чистокровных представителей собственного народа.

Берти оказался простой пешкой. Конечно, пожелай он уйти от американцев, или попроси помощи – они сделали бы все, но мальчик был слишком горд, чтобы признать свои ошибки.

По крайней мере, пока. 

Их средняя, Кина, напротив, предпочитала одиночество. Невероятно умная, серьезная и красивая блондинка с холодным сердцем. Она ушла, чтобы работать в свите Жреца, помогая ему и сыновьям Экхарта.

Честно говоря, Аили плохо представляла себе, чем именно занимается европейский сидхен, зная только одну из областей их интересов – охоту на Сыновей Миля, исконных врагов всех фейри. Люди, обладающие магией, ненавидели волшебных существ с неистовостью религиозных фанатиков и с легкостью шли на убийство. Дарен и его свита служили своеобразным буфером между их мирами, спасая немало жизней.

Почему их дочь решила присоединиться к Жрецу, не поняли оба родителя. Когда-то Аили думала, что ее девочка влюблена в одного из близнецов, но сида быстро поняла, что это мнение ошибочно.

Быть может, Кина искала принца, надеясь на такую же любовь, как у отца и матери? Тогда женщине было легче понять решения своей маленькой дочки. Хотя существовала возможность, что она пыталась отомстить за смерть Маббона, их самого старшего ребенка убитого гойделами. Он был любим всеми, их мальчик, но, к сожалению, не был воином. Потеря была страшной, затронув оба сидхена горем и печалью. Она сама переживала потерю очень тяжело и лишь только поддержка любимого мужчины…

Вода стекала по телу Аили, заменяя давно закончившиеся слезы. Маббон был смешливым и легким на подъем. Его обожали все мелкие фейри – и пикси, и гномы. Он даже снискал молчаливое одобрение Дарена, который не любил никого, кроме Жрицы.

Маккон и Конхенн относились к маленькому сидхе, как к своему брату, втягивая в собственные игры и шалости. А Кина, будучи совсем маленькой, всегда засыпала под пение его крылатых питомцев, коих было немереное количество. Маббон был повелителем птиц, обожаемым воздушными жителями. Так больно было вспоминать…

Вздохнув, Аили снова подумала о муже. Беленус плохо воспринял появление вампиров. Он правда пытался оградить Аили от своих воспоминаний, но, за прошедшие столетия и их полную и постоянную близость, это оказалось едва ли возможно.

Редкие ночные кошмары, когда Беленус говорил во сне, пара фраз, неосторожно оброненных Ану – все это позволяло предполагать самое ужасное. До того, как в нем проснулась сила, ее муж был рабом кровопийцы, его принуждали выполнять грязные и постыдные вещи.

Ее Беленус.

Иногда по-детски непосредственный и живой, как феи-крошки. Полный мудрости и внутреннего света. Опекавший ее, будто Аили сама ребенок, а иногда требующий такой же опеки и внимания. Она обожала в нем все это и ненавидела того, кто смог поселить в глазах любимого такую боль и ужас.

Стук в дверь прервал поток мыслей, направив их в иное русло.

Когда-то давно, Ану сказала, что если бы обстоятельства сложились чуть иначе, Беленус стал бы величайшим любовником в мире фейри. Аили понимала почему – ее муж был великолепен. Он точно знал, чего хочется женщине и в какой момент. Угадывал все нюансы желаний по одним только тихим стонам или едва заметным движениям, а его поцелуи сводили с ума.

Сама она так и не привыкла к острому, почти болезненному удовольствию, которое он преподносил по ее первой просьбе.

Их первый раз был довольно странным.

Как еще сказать о девственнице, соблазняющей зрелого мужчину, который относился настороженно к малейшему намеку на физическую близость?

Тогда она еще не подозревала, какой была жизнь сида ранее, и искренне недоумевала, зачем же Беленус взвалил на себя такую ношу. Просьба уберечь ее от нежеланного брака была правдой, но ведь он мог попросту отмахнуться от надоедливой девчушки.

Бессмертное существо, прожившее сотни лет – что он нашел в ней тогда? На все вопросы мужчина отшучивался, только однажды серьезно заявив, что Аили стала единственной из всех живых существ, кто искренне его пожалел. Но он не был прав. Беленус был не из тех, кто нуждается в жалости. Этот мужчина был сильным, с гибким стержнем внутри, способным гнуться от жизненных бурь, совершенно не ломаясь. Она любила Бели, возможно, с первой встречи, неосторожно брошенного взгляда, пожалуй, не осознавая этого до определенного момента.

– Аили.

Он ступил в душевую кабину под тугие струи, и мокрые пряди мгновенно облепили мужское тело тонкой пеленой. Положение не спасли даже несколько шпилек, которыми Беленус подколол волосы, оставив на свободе только парочку непослушных локонов – мужчина хотел большего простора действий.

Аили довольно потянулась к мужу, крепко прижавшись всем телом, ощущая теплые объятия и охватившее его желание. В ответ он взял ее лицо в ладони и прикоснулся губами к влажной коже.

– Я соскучился.

Голос его вибрировал, выдавая довольную улыбку. Беленус, конечно же, знал, что она ему не откажет и, более того, наверняка чувствует то же самое.

Тонкие гибкие пальцы сида прогладили влажную светлую кожу, вырвав из горла желанной жертвы требовательный стон.

– Бели… – второе, тайное имя, данное самой Богиней, он доверил только собственной возлюбленной. – Еще…

– Обопрись ладошками о стену, моя радость, – голос, глубокий и требовательный, принадлежал Беленусу, хоть и не был похож на его обычный спокойный баритон. От возбуждения он всегда немного менялся.

Послушно упершись руками в стену, Аили замерла и прикрыла глаза. Вода падала сверху, покрывая тела влажными поцелуями. Женщине показалось, будто воздух стал горячее на несколько градусов.

Она предполагала, что именно хочет сделать с ней муж, но реальность превзошла все ожидания. Губы, мягкие и полные, скользнули по женской шее, собирая капельки влаги. Рот Беленуса прикоснулся к плечам, а язык прошелся по коже, пока пальцы сида проглаживали тело жены, обрисовывая давно знакомые ложбинки и впадинки.

Упругие груди идеально ложились в его ладони. Твердые горошинки сосков ласкались о кончики пальцев.

Изогнутая спина.

Округлая попка Аили, упиравшаяся в его пах.

Ее тихие, полные довольства стоны и тонкие пальцы, в забытьи пытающиеся царапать кафель…

От всего этого Беленус сходил с ума.

Его прикосновения, сначала аккуратные и нежные, становились все более жадными и требовательными. Природа этого сидхе требовала именно такого наслаждения: острого, тяжелого, ощутимого в воздухе. Такого, которым он смог бы питаться. Все то, что она давала, было так… совершенно.

Встав на колени позади своей жены, мужчина погладил ее ладонями снизу вверх. Тепло, влажно, упруго. Аили задрожала от предвкушения и прикрыла глаза.

Сида не отрывала ладоней от стены, потому что знала – стоит хоть немного изменить его планы, и Беленус не сможет сдерживаться. Несколько секунд, и она чуть не села вниз, не сдержав жалобного просящего стона, похожего на мяуканье, когда он начал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность бедер.

Выше и выше.

Ближе к средоточию ее жажды.

Язык Беленуса плясал влажной лентой, раздвигая нежные складки. Женские пальцы с силой впивались в стену, сокрушая, наконец, твердую плитку и оставляя глубокие царапины. Она хрипло стонала, пока он погружался ртом в податливую жаждущую плоть, слегка прикусывая и терзая ту губами. Чуть придерживая бедра большими ладонями: то ли чтобы помочь ей еще сильнее выгнуться к нему навстречу, то ли – помочь телу, охваченному страстью, не потерять внезапно шаткой опоры.

– Бели… – умоляюще.

Она не видела его взгляд, наполненный негой и удовольствием, но знала, как выглядит этот мужчина, охваченный страстью. Глаза его наверняка горели, отбрасывая блики на стены, кожа светилась золотистым, будто от солнца, а выражение лица…

У возбужденного Беленуса было потрясающее выражение лица, отражающее первородный грех во плоти. Прекрасное, одухотворенное, на которое хотелось бы смотреть часами. Любой художник продал бы душу, чтобы запечатлеть сида в момент страсти. Аили знала это, скорее инстинктивно, чем видела – она сама была захвачена ощущениями не меньше.

Он что-то пророкотал в ответ, слегка укусив ее за ягодицу. Резкий контраст с мягкими и нежными касаниями языка, но ей это безумно понравилось.

Беленус знал, как знал всегда, что именно возбудит жену максимально, или принесет наибольшее удовольствие. Сидхе хотел это знать, и знание приходило само, ластилось к его ногам в ожидании, когда его подберут и используют. У плоти не было секретов, которые не чувствовал бы мужчина. Вот в чем была его сила и проклятие.

Поднявшись в полный рост, Беленус погладил женщину, стоящую перед ним.

Аили задрожала, выгнувшись еще сильнее, неосознанно потираясь о его сильное худощавое тело. Звуки возбуждения, которые издавала женщина, отражались от стен, заполняя замкнутое пространство ванной, перемешиваясь с шумом воды.

Издав протяжный стон удовлетворения, сид поцеловал любимую в розовую мочку уха. Потом, обхватив ее обеими руками, мужчина вошел в возбужденное женское тело. Довольно выдохнув, Аили откинулась назад, положив голову на плечо любимого.

Движения обоих, томные и неспешные, превратились в своеобразный ритуал, не только доставляющий удовольствие, но и подпитывающий энергетику Беленуса. С каждым толчком сид светился все ярче, распалялся все больше, переполняясь энергетикой самого действа и передавая ее партнерше. Она же билась в его руках, стараясь, тем не менее, оставаться как можно ближе.

Тела обоих влажно поблескивали. Женские стоны наполняли помещение, перемежаясь с мужским урчанием. Казалось, эти мгновения длятся вечно, хотя прошло лишь несколько минут – разрядка была столь желанной, что мучить друг друга было бы попросту глупо.

Подхватив любимую, обмякшую после сокрушительного оргазма, Беленус целовал ее плечи и затылок. Влажные волосы сцепили тела любовников еще сильнее, даже крепче, чем руки самой Аили, заведенные за голову и скрепленные в замок на затылке ее мужа.

– Люблю тебя… – его шепот был тихим, едва два слышным, – я так тебя люблю… 

------------------------------------------- 

Сыновья Миля или гойделы — в ирландской мифологии пятое и последнее из мифических племён, правивших Ирландией. Предки современных людей, ведущие войну с магическими существами и, в итоге, изгнавшие фейри из мира людей.