Сердце, которое не болит. Сладкая ложь. Книга I.

КНИГА ПЕРВАЯ: Сладкая ложь
«Я думала, это любовь»
Глава 1. Та, что не боится
В тихий час, когда все приличные девочки должны были видеть десятый сон или, на худой конец, притворяться мёртвыми под тонкими шерстяными одеялами, я висела на внешней стороне школьного забора, балансируя одной ногой на ржавой перекладине, а второй пытаясь нащупать хоть какую-то опору в кирпичной кладке.
— Алиса, мы сейчас упадём, — шипела сверху Катя, моя подруга и по совместительству главный трус во всём пансионе для благородных девиц имени Святой Екатерины. — Нас поймают! Нас выгонят! Мама меня убьёт!
— Кать, если ты не заткнёшься, я тебя сама убью, и это будет быстрее, — ответила я, не оборачиваясь. — И вообще, какие твои годы? Трупное окоченение тебе ещё не грозит, так что шевели булками.
Я, в отличие от Кати, висела на этом заборе с грацией пантеры, которая слегка перебрала валерьянки. Волосы — чёрные, тяжёлые, прямые — давно выбились из дурацкой школьной косы и лезли в лицо, заставляя меня то и дело сдувать их с губ. Губы, кстати, у меня классические, с родинкой над верхней — мама говорила, это признак страстной натуры. Я же говорю — признак того, что в семье кто-то когда-то согрешил с цыганским бароном, но мама только закатывала глаза и велела не позорить род. 

Снаружи пансион выглядел точь-в-точь как детский сад, в котором когда-то работала мама. Только этот был раза в три больше, обнесён кованым забором с острыми пиками и назывался «элитным учебным заведением закрытого типа». Прямоугольное трёхэтажное здание, два входа — парадный для проверяющих и чёрный для таких, как мы. Территория утопала в увядшей зелени, но за этой жухлой и промерзшей листвой начинался обычный спальный район с гаражами, брошенными стройками и прочими прелестями цивилизации. 
Я спрыгнула с забора первой, приземлившись на корточки, как учили на муай-тай. Парни из соседнего пансиона, с которыми я тайком занималась, говорили, что у меня талант. Что ж, талант — это когда тебя шесть раз за месяц вызывают к директрисе за драку с мальчиками, а ты всё равно приходишь на тренировку на следующий день.
— Давай руку, — скомандовала я, протягивая ладонь к Кате, которая всё ещё тряслась наверху.
— Алиса, а вдруг там те самые? — пропищала она, оглядываясь на пустырь за забором.
— Те самые? Кать, мы в частном пансионе для девочек, а не в триллере про маньяков. Максимум, кто нас тут ждёт — бомжи у гаражей.
Катя спрыгнула, чуть не сбив меня с ног. Мы отряхнулись, поправили форму — идиотские синие сарафаны с белыми фартуками, в которых мы выглядели как две вышедшие из-под контроля зефирки и двинулись вдоль забора в сторону гаражного кооператива.
Там, за гаражами, был мой тайник. Пара банок энергетика, старая куртка, чтобы не светить школьной формой, и сигареты, которые я не курила, но держала для солидности. На самом деле курить я бросила после того, как на тренировке тренер сказал, что лёгкие это наше всё. Но сигареты в кармане придавали уверенности. Как табельное оружие у полицейского.
— Слышь, мелкие, стоять.
Мы остановились.
Из-за угла ближайшего гаража вышли пятеро. Девчонки. Постарше нас, явно не из нашего пансиона — форма у них была обычная, школьная, городская, но растянутая и перешитая так, чтобы выглядеть по-бандитски. Впереди шла главная — крашеная блондинка с перекисью на голове и взглядом, полным уверенности в своей неотразимости.
— Какие люди, — протянула она, оглядывая нас с ног до головы. — Пансионерочки. Дорогое всё, небось?
Катя вжала голову в плечи. Я же, наоборот, расправила спину и улыбнулась. Той самой улыбкой, за которую меня называли «бешеной».
— Завидуй молча, подруга. Тебе такое даже в Инстаграме не залайкать.
Блондинка нахмурилась. Сзади захихикали её прихлебательницы.
— Чего сказала?
— Я говорю, — я сделала шаг вперёд, — что ты, видимо, перепутала нас с теми, кого можно брать на понт. Мы здесь просто гуляем. Вопросы?
— Вопросы есть, — она оскалилась, и я увидела, что у неё не хватает одного зуба. То ли хоккей, то ли любовь к острым ощущениям. — С вас дань. Телефоны, деньги, цацки. Всё, что есть и валите обратно в свой аквариум, пока целы.
Катя дёрнула меня за рукав. Я скинула её руку.
— Слушай, — я наклонила голову, разглядывая её как экспонат в кунсткамере. — А тебе не кажется, что рэкетир из тебя как из балерины танкист? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Перекись волосы жжёт, между прочим. У тебя уже корни сантиметров пять отросли. И зуб. С зубами бы разобралась сначала, а потом уже людей грабила.
У неё дёрнулся глаз. Я поняла: момент истины настал.
Она бросилась первой. Это была её главная ошибка.
Муай-тай — штука полезная. Особенно когда ты девочка в частной школе, где мальчики только за забором, а обидеть могут в любой момент. Я ушла с линии атаки, пригнулась и встретила её корпус ударом локтя в солнечное сплетение. Она сложилась пополам, выпучив глаза и пытаясь вдохнуть. Сзади уже лезли остальные, но я не дала им опомниться — ногой подсекла одну, второй въехала кулаком в челюсть, третью просто оттолкнула в сторону Кати, которая, к моему удивлению, ловко пнула её коленом под зад.
— Ай да Катя! — крикнула я, уворачиваясь от размашистого удара четвёртой.
— Я тоже не пальцем деланная! — пискнула подруга, но в её голосе уже звучала гордость.
Через минуту всё было кончено. Пятеро девиц валялись на асфальте, постанывая и матерясь. Блондинка пыталась отползти, но я наступила ей на руку. Легонько, чисто для профилактики.
— Ну что, бойцы, — я наклонилась к ней, поправляя выбившуюся прядь волос. — Дань собирать будем или как?
Она злобно зыркнула, но промолчала.
— То-то же, — я убрала ногу. — Бегом отсюда, пока я не передумала и не начала учить вас хорошим манерам. Урок первый: не связывайся с теми, кто злее тебя.
Они поднялись и, пошатываясь, побежали в сторону гаражей. Последней ковыляла блондинка, и я заметила, как она достала телефон и начала кому-то судорожно набирать сообщение.
— Алиса, они позовут подмогу, — Катя схватила меня за руку. — Надо валить.
— Валить — наше всё, — согласилась я и огляделась. Выход был один — бежать к дороге, через стройку. Но там нас могли перехватить. А если они успеют вызвать местных отморозков, нам не поздоровится. Девицы — это цветочки. А вот их старшие братья и друзья — уже ягодки, которые лучше не пробовать.
Взгляд упал на чёрный джип, припаркованный у крайнего гаража. Тоёта Ленд Крузер. Чёрный, огромный, с тонировкой наглухо.
— Кать, — улыбнулась я. — А ты говорила, скучно.
— Алиса, нет. НЕТ! Только не это. Ты с ума сошла? Это же угон!
— Это не угон, Катенька. Это временное пользование транспортным средством в экстренной ситуации. — Я уже подходила к машине, доставая из кармана старую отмычку. — Мы не воры, мы вынужденные обстоятельства.
Джип открылся со второго щелчка. Сигнализация молчала — видимо, старая модель, или хозяин надеялся на сигналку, а не на механическую защиту. Я скользнула на водительское сиденье, Катя влетела следом и захлопнула дверь.
— Алиса, ты хоть знаешь, как это заводится?
— Кать, я знаю, как заводится всё. От газонокосилки до самолёта. — Я покопалась под панелью, нашла провода, чиркнула ими. Мотор взревел. Я улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Тёмные глаза горели азартом. — Держись.
Мы вылетели из-за гаражей, подняв клубы пыли. Я гнала в сторону трассы, подальше от места преступления, когда в зеркале заднего вида увидела толпу подростков, выбегающих из-за угла. Шесть или семь человек, явно парни. Блондинка тыкала пальцем в сторону удаляющегося джипа.
— Успели, — выдохнула Катя.
— А то, — я нажала на газ. Джип послушно рванул вперёд.
Но радость была недолгой.
Не успели мы отъехать и на полкилометра, как из-за поворота выскочила машина — серый седан, подрезавший нас так, что пришлось вжаться в обочину. Я выругалась, пытаясь сдать назад, но седан уже заблокировал выезд. Из него вышли двое. А из-за спин джипа уже появились те самые парни, которых вызвала блондинка.
— Капец, — сказала Катя.
— Не дрейфь, — ответила я, но внутри всё похолодело.
И тут дверь с моей стороны распахнулась.
— Вылезай, мелкая падаль.
Передо мной стоял мужик. Лет сорок, небритый, с таким лицом, будто всю жизнь жрал лимоны и бил жену. Он схватил меня за руку и с силой дёрнул из машины. Я попыталась вырваться, но он держал мёртвой хваткой, выкручивая кисть так, что в глазах потемнело от боли.
— Угнала? — прохрипел он, прижимая меня к капоту. — Ты, сучка мелкая, ты хоть знаешь, чью машину угнала? Я тебя в полицию сдам! В тюрьму! Там такие, как ты, быстро умнеют!
Катя, естественно, ретировалась. Я даже не успела её остановить — она просто исчезла, растворилась в воздухе, как утренний туман. Я бы обиделась, но некогда было — мужик выкручивал руку, а я висела на капоте, пытаясь достать его ногой.
— Пусти, козёл! — заорала я. — Руку сломаешь!
— Сломаю и вставлю тебе в задницу, если не заткнёшься!
И вдруг хватка ослабла. Я почувствовала, как его пальцы разжимаются, и мужик отлетает в сторону, словно его дёрнула невидимая сила.
Я обернулась.
Он стоял в двух метрах от меня. Высокий, светловолосый, с глазами такого яркого голубого цвета, что в них хотелось утонуть. Ровный нос, волевая челюсть. Он был похож на статую, которую оживили и одели в тотал-блэк. Чёрные джинсы, чёрные ботинки, чёрная футболка, поверх неё чёрная рубашка, а сверху чёрная вельветовая куртка. Даже часы на руке были чёрными.
Красивый до зубного скрежета.
Мужик поднялся, злобно сверкая глазами, но парень даже не взглянул на него. Он смотрел на меня.
— Ты в порядке? — спросил он.
Голос низкий, спокойный, как океан перед штормом.
Я выпрямилась, поправила форму, откинула волосы с лица.
— А ты кто? Спасатель Малибу?
Он чуть улыбнулся.
— Можно и так сказать.
— Я тебя не звала, — отрезала я. И, не сказав больше ни слова, развернулась и пошла обратно в сторону пансиона через ворота, которые, между прочим, были открыты. И зачем я лазила через забор, если можно было просто выйти через проходную?..
Я шла, чувствуя спиной его взгляд и почему-то от этого взгляда по коже бежали мурашки. Те самые, которые бывают, когда смотришь в тёмную воду и знаешь: там что-то есть. Что-то большое и опасное.
Но я же Алиса. Я ничего не боюсь.
Правда?