Сердце леса

Древний лес обступает тебя со всех сторон. Ты бежишь. Ноги сбиты в кровь, лицо перепачкано. Сколько раз ты падала, путаясь волосами в корявых ветвях, словно нарочно преграждающих путь. И сколько раз поднималась — сжимая зубы, отчаянно хватаясь исцарапанными руками за выступы скал, за корни деревьев, даже просто за воздух. Тени мчались за тобой, то настигая, то удаляясь, и, выбегая на просвет, ты снова измученно оглядывалась. Где они? Кто они? Откуда ждать нападения?

Это враги. Но сколько бы ты не вглядывалась в лесную чащу, всё равно не могла рассмотреть их лиц. Они уверенно преследовали тебя, гнали вперёд, заставляя бежать без остановки — и ты мчалась точно по тому маршруту, который они для тебя приготовили. В этой погоне ты была жертвой, они охотниками. Роли были заранее распределены, потому что ты и раньше была жертвой… Всегда была.

Эта мысль внезапно озаряет сознание. Тяжело дыша, ты останавливаешься и вскидываешь голову к небу. Потоки солнечных лучей водопадом обрушиваются вниз, золотят зелёную хвою вековых сосен, стекают по их стволам прямо в траву — к твоим ногам. Ты не замечала этого в пылу погони. Ты совсем позабыла о том, что где-то в лунной полночи ждёт тебя твоя богиня. Её лицо светло и ясно, её вещий взгляд пронзает пространство, а хрустальный голос, похожий на звуки одинокой скрипки в ночи, зовёт тебя. Но, привыкнув  чувствовать себя жертвой, ты никогда прежде не слышала этого голоса.

Ты привыкла спасаться от людской жестокости, от обстоятельств, способных сломить и растерзать. Привыкла прятаться, и страх стал твоим постоянным спутником. Ты всё это время просто убегала от самой себя и от жизни. От своих чувств, похожих на водопад солнечных лучей. От своих снов, с неясной тоской зовущих к новым вершинам. Твоя богиня — древнее мудрое существо с оленьими рогами — ткала для тебя эти сны из лунного блеска и хмельного ветра.

Ты взволнованно вдыхаешь хвойный аромат древнего леса и понимаешь — вот он, тот самый рубеж, за которым начинается новая жизнь. На самом деле ты никогда не была одинока, просто в суете привыкла не замечать этого. Волшебное полотно твоей судьбы охватывает прошлое, настоящее и будущее. И, вслушиваясь в голос своей богини, всё отчётливее звучащий в сердце, ты начинаешь видеть.

Когда-то ты была сильной и гордой, как эти сосны, стремительной, как этот ветер, и прекрасной, как этот солнечный свет. А рядом с тобой плечом к плечу стояли такие же сильные, гордые и прекрасные подруги. Вы вместе шли вперёд, и вся ваша жизнь была похожа на ритуальный танец. Вы сражались, любили и пели, и лучшие мужчины были очарованы свободой вашего духа и огнём ваших крепких тел. Как вышло, что теперь ты забыла об этом?

Беги же! Сверни с той жалкой тропы, что проторили для тебя твои страхи и сомнения. Спеши на зов прекрасной девы с оленьими рогами, свивающей под луной нить твоей новой судьбы. Если ты когда-то могла прямо и твёрдо смотреть жизни в глаза, почему не сможешь теперь? Здесь, в сердце древнего леса, у подножия высокой сосны, которая пронзает миры, словно пущенная из лука стрела, — тот рубеж, за которым нет места страху.

Сделай первый шаг…

Здесь было слишком много следов. Слишком много! Я в отчаянии остановился в том месте, где когда-то стоял красивый высокий забор, а сейчас не осталось даже сгнивших досок. Сад моей души был полностью разорён.

Следы тяжёлых тракторных колёс взрывали землю, размокшую от бесконечных осенних дождей, словно в попытке вывернуть её наизнанку. Рядом с ними отпечатки шин бесчисленных легковушек казались почти незаметными. Машины прокладывали себе путь, не замечая ничего вокруг, и об этом свидетельствовали поломанные яблони и вмятые в землю кусты. О том, что здесь когда-то были ещё и клумбы, цветущие до самых холодов, я лишь смутно припоминал: сейчас те яркие каскады бесследно исчезли, и на их месте уже давно пролегала ровная дорога, сбитая почти в асфальт чужими шагами. Острые отпечатки женских каблуков смешивались на ней с тяжёлыми следами мужских ботинок. В одном месте за следами тянулась дорожка крови, в другом кого-то отчаянно рвало…

— Хватит!

Мой хриплый крик прорезал низкое небо и растворился в пустоте. Как бы долго я ни отсутствовал, и какими бы серьёзными ни были причины, но теперь я здесь. И это — мой сад! Пусть в нём уже не осталось ничего, что напоминало бы мне обо мне самом, я больше не собираюсь никуда уходить. А всем, кто так радостно успел здесь потоптаться, пора, наконец, узнать, кто настоящий хозяин этого места.

Я решительно поднял руку и скомандовал:

— Снег.

В то же мгновение поднялся ветер, а из тяжёлых серых туч посыпались белые хлопья. Снег ложился на мокрую, истерзанную землю, бережно укрывая её, укутывая слой за слоем в пуховое одеяло. Я смотрел на это в каком-то завороженном оцепенении. Следы чужих обид исчезали из моей памяти так же быстро, как из-под ног исчезали следы чужих сапог и машин. Скоро не стало видно даже стволов поломанных деревьев — толстый слой снега сгладил все неровности, приглушил все краски и погасил кипящий во мне гнев.

Когда снегопад прекратился, я, почти успокоившись, снова поднял руку и произнёс второе повеление:

— Забор.

Вокруг ровного белого пространства выросли высокие стены. Надёжная глухая ограда с одной маленькой дверцей, ведущей во внешний мир. Для неё тоже стоило бы сотворить прочный затвор, подумал я. Но не успел этого сделать. Потому что в этот момент дверца приоткрылась, и ватная тишина почтительно расступилась, потревоженная робким серебристым голосом:

— Как красиво!

На снежном покрывале отпечаталась цепочка лёгких следов. Красные сапожки, красное пальто, вязаная шапочка и длинный шарф, упавший с худеньких плеч и волочащийся сзади, словно ленивая змея. Не скрывая досады, я взглянул на девочку. «Убирайся отсюда! Здесь уже побывали тысячи таких, как ты! С меня довольно! Сейчас я поставлю на дверь надёжный замок, и тогда больше никто и никогда не сможет сюда войти!» Мне хотелось бросить ей это в лицо, выразив тем самым всю накопившуюся боль и обиду, но я почему-то промолчал.

Впрочем, она, казалось, всё поняла без слов. Опустив голову, вдруг заметила свой упавший шарф и, поспешно подобрав его, пробормотала:

— Прости, пожалуйста. Просто я вдруг вспомнила, что здесь когда-то был чудесный сад, и так захотелось хоть одним глазком посмотреть на него снова!

Мы стояли напротив друг друга, и теперь я отчётливо видел, что никакая это не девочка. Потому что «чудесный сад», про который она говорила, остался далеко позади — в моём детстве. Хотя, если подумать, сколько лет прошло с тех пор? И сколько сейчас лет мне самому? Смущённо улыбнувшись незнакомке, я подошёл к забору и уверенным голосом произнёс третье заклинание:

— Ключ.

В дверце вместо тяжёлого засова, о котором я с наслаждением думал совсем недавно, появилась аккуратная замочная скважина, а на моей ладони заблестели два драгоценных ключа.

— Сейчас зима, — сказал я, протягивая моей странной гостье ключ, такой же серебряный, как её голос. — Земля отдыхает. Приходи весной, если захочешь. Я буду сажать новые деревья.

Её ладонь оказалась очень тёплой, и это почему-то вдруг согрело моё сердце. Она взяла ключ и, бережно спрятав его в карман красного пальто, улыбнулась светлой улыбкой:

— Тогда я принесу рассаду, можно? Здесь обязательно должны быть цветы!

— Хорошо, — кивнул я на прощание и, заперев за ней калитку, тихо добавил: — Я буду ждать.

Сейчас мой дремлющий под снегом сад пересекала только одна цепочка следов, и меня это вполне устраивало.