Сердце Луминара

Храм Луминара, возвышающийся над облаками, был тих. Две луны, серебристая и золотая, лили свой свет на алтарь, где покоилось Сердце Луминара — кристалл, пульсирующий жизнью. Его грани переливались, словно вбирая в себя свет звёзд, а узоры на поверхности напоминали карту забытых миров. Жрецы, облачённые в белые балахоны, давно покинули святилище, оставив артефакт под охраной древних заклятий.

Но заклятия не сработали.

Тень скользнула между колонн, бесшумная, как дыхание ночи. Она остановилась у алтаря, и на мгновение свет кристалла погас, будто в страхе. Рука в чёрной перчатке протянулась к Сердцу Луминара, и в тот же миг воздух наполнился гулом, похожим на стон.

— Ты уверен, что это единственный способ? — прошептал женский голос, лёгкий, как шелест листьев.

Тень не ответила. Кристалл, холодный и тяжёлый, оказался в её руках. Узоры на его поверхности вспыхнули кроваво-алым, а затем потухли.

— Они обречены без него, — наконец прозвучал ответ, низкий и горький.

Голос умолк, и только ветер, ворвавшийся в храм, пронёс по залу шёпот: «Пророчество начнётся…»

На алтаре, где секунду назад лежал кристалл, материализовался свиток. Он развернулся сам, и буквы, выжженные чёрным пламенем, вывели строки:

"Когда Луминар погрузится во тьму,

И дети не будут рождаться ему…"

Тень исчезла так же бесшумно, как и появилась. Кристалл, теперь тусклый и безжизненный, был унесён в неизвестность.

А в Луминаре в ту ночь погасли священные огни храмов. Жрецы, сбежавшиеся к алтарю, нашли лишь свиток и пепел. Через девять месяцев перестали рождаться девочки. Через век замолчал плач младенцев. И тогда Луминар понял — он обречён.

Если только пророчество не сбудется.

Мой будильник снова орал как проклятый. Карканье цифровой вороны разрывало сон, и я, не открывая глаз, шарпала рукой по тумбочке, пока не нащупала телефон. Ударом пальца заткнула эту назойливую птицу, зевнула и потянулась. Одеяло цеплялось за ноги, будто не хотело отпускать.

— Ты бы окно закрыла вчера, идиотка… — буркнула я себе под нос, спотыкаясь о стопку книг. «Война и мир» предательски впилась корешком в пятку.

Моя квартирка напоминала книжный склад после урагана. Однушку, доставшуюся от государства после детдома, я превратила в берлогу библиомана. Полки ломились от фэнтези, романов о попаданках и любовных саг с оборотнями на обложках. Особенно я обожала истории, где героини падали в порталы прямо посреди скучной жизни. «Вот бы и мне так», — подумала я, поглаживая обложку с девушкой, вонзающей меч в дракона.

Работа в библиотеке спасала от голода, но убивала мечты. Сегодняшний день начался как обычно: сканирование карточек, пыльные стеллажи и бабка Марфа, тыкающая в меня костлявым пальцем:

— Аврора! Где тот самый детектив без психоделий? Тут концовка должна быть нормальная, с убийцей-дворецким!

— Ищу, Марфа Семёновна, — соврала я, пряча под стойкой книжку «Попасть в иной мир за 10 шагов».

Заведующая Людмила Петровна, как стервятник, вынырнула из-за угла:

— Поднебесная! Вы опять в книжках утонули?

— Каталог проверяю! — я быстро сунула потрёпанный томик под мышку.

— Каталог у вас в компьютере! — фыркнула она, поправляя очки. — И приберите волосы. Выглядите как сорока, обворовавшая парикмахерскую.

Аврора на рабочем месте. Как Вам наша красотка?

Покорно собрала чёрную гриву в хвост. В зеркале на стене мелькнуло моё отражение: рост 155 см, щёки как у хомяка, блёклые глаза и веснушки. «Миловидно», — говорили коллеги. Но в мечтах я видела себя другой: высокой валькирией с губами, как у вампирши, и взглядом, от которого мужчины падали бы к ногам.

Вечером, вернувшись домой, я налила чай в старенькую кружку «Не буди дракона» и устроилась на подоконнике. За окном лил дождь, а я листала новую книжку — «Любовник из магического леса». Героиня только что провалилась в портал, и я зажмурилась, представляя вспышку света, запах неизвестных цветов…

— А что, если… — я потянулась к нижней полке, где прятала «особенную» коллекцию. Эротические романы с эльфами и оборотнями, где страсти пылали жарче адского пламени. В детдоме такие книги отбирали, но теперь я заворачивала их в обложки от учебников.

Телефон завибрировал. Сообщение от Егора: «Привет. Соскучился. Может, кино?» Я скривилась. Месяц назад согласилась на свидание — и два часа пялилась в тарелку супа, пока он спрашивал:

— Ну и… чем ещё увлекаешься, кроме книг?

— Эм… котиков люблю? — выдавила я, мечтая сбежать к своим драконам.

— Не сегодня, — быстро ответила и выключила звук.

Одиночество не всегда было проклятием. Иногда, в тишине своей берлоги, я чувствовала себя героиней, которая вот-вот шагнёт в приключение. Прижав ладонь к холодному стеклу, я смотрела, как дождь рисует узоры на асфальте.

— Эй, вселенная! — прошептала в шутку. — Хоть бы портал какой подкинула…

Перед сном включила аудиокнигу. Голос рассказчика гипнотизировал:

— …И когда три луны сошлись, земля разверзлась, приняв её в свои объятия…

Я уснула, обняв подушку. Мне снились крылья, обвивающие моё тело, и чей-то смех, от которого щемило в груди.

«Готова?» — спросил во сне незнакомец с голосом, как шёпот листвы.

Кивнула, даже не спросив — к чему.

Мне снилось, что я падаю.

Не в пропасть, не в бездну — а сквозь слои реальности, словно листы книги, которые кто-то перелистывал слишком быстро. Цвета мелькали: алый, изумрудный, золотой. Воздух гудел, как гитарная струна, зажатая между мирами. Я пыталась крикнуть, но голос растворялся в пустоте. А потом... холод. Резкий, пронизывающий, будто лёд под кожей.

Я открыла глаза. И сразу зажмурилась — свет резал, как лезвие. Шёпот. Множество шёпотов, переплетающихся в странную мелодию. Запах ладана и чего-то металлического, словно кровь на языке.

— Она пришла…

— Пророчество…

— Слишком хрупкая…

Я приподнялась на локтях, и пижама с розовыми мишками зашелестела по холодной поверхности.

Чёрный мрамор…

Алтарь…

Храм?!

Он был огромен. Колонны, выточенные из того же чёрного камня, уходили ввысь, теряясь в полумраке сводов. Стены покрывали фрески, но не привычные библейские сюжеты — здесь танцевали существа с крыльями, эльфы с ветвями вместо волос, оборотни, застывшие в полузверином облике. Между колоннами висели полотнища ткани, расшитые серебряными нитями — узоры напоминали созвездия, но таких я не видела даже в астрономическом атласе.

Прямо передо мной, на уровне груди, парил кристалл. Фиолетово-синий, как закат в грозу. Он вращался, и с каждым оборотом от него расходились волны света, касаясь стен. Там, где луч встречался с камнем, проступали золотые буквы — древние, угловатые.

— Добро пожаловать, дитя судьбы.

Я дёрнулась, чуть не свалившись с алтаря. Вокруг, словно возникшие из воздуха, стояли они… Жрецы?!

Белые балахоны с капюшонами, скрывающими лица. Но не это заставило меня вцепиться в край мраморной плиты. Их руки — точнее, то, что виднелось из-под широких рукавов. Кожа была испещрена геометрическими узорами: треугольники, спирали, перекрещивающиеся линии. Они светились едва заметным голубым, золотым, а кого то и красным светом, как схемы печатных плат.

— Где... — голос сорвался на хрип. — Где я?

Самый высокий жрец шагнул вперёд. Капюшон слегка съехал, и я увидела... лицо. Нет, не лицо — маску из тех же узоров, что покрывали руки. Чёрные линии пересекали лоб, щёки, подбородок, образуя сложный лабиринт. А глаза... Боже, глаза. Совершенно белые, без зрачков, будто мраморные шары.

— Ты в Храме Начала, дитя. — Его голос звучал как шорох страниц старой книги. — Месте, где решается судьба миров.

— Каких ещё миров? — Я съёжилась, чувствуя, как дрожь бежит по спине. — Я спала. У себя дома. В пижамке. С мишками, Карл!

Жрецы переглянулись. Если они вообще могли «глядеть» без зрачков.

— Пророчество гласит…

— Да помолчите вы со своим пророчеством! — Выплеснутый страх вылился в ярость. — Отведите меня домой! Сейчас же!

Второй жрец, пониже, поднял руку. Узоры на его ладони вспыхнули ярче.

— Успокойся, Аврора.

— Откуда вы знаете моё имя?!

Третий, самый хрупкий на вид, достал из складок одежды свиток. Пергамент был тёмным, как старая кровь, а буквы... они не были написаны. Они двигались, извиваясь, как черви.

— «Когда Луминар погрузится во тьму,

И дети не будут рождаться ему,

Когда стихии восстанут в борьбе,

И мир затаит скорбь в себе...»

Голос жреца звенел, как разбитое стекло. Буквы с пергамента начали отслаиваться, превращаясь в миниатюрных светлячков, и кружить вокруг меня.

— «Придет она — из иных миров,

Где нет ни магии, ни богов.

Ее душа, как свет в ночи,

Три части скрыты в стихиях пути...»

Я попыталась смахнуть светящиеся строки, но пальцы проходили сквозь них.

— Что это такое, о чём вы говорите?

— Пророчество появилось в ночь, когда украли Сердце Луминара, — сказал первый жрец. — Ты — та самая «она». Из мира без магии.

— Огонь восстанет, Вода заплачет, — продолжал второй, и вдруг его балахон заколебался, будто под ним шевельнулось что-то многоногое. — Земля расколет, Ветер заплачет.

Светлячки-слова сгустились перед моим лицом, образуя голограмму: континент, расколотый на три части, над которым бушевали стихии.

— Но если трижды сольётся кровь —

Жизнь победит… ценой любви вновь.

Третий жрец коснулся моего запястья. От его прикосновения побежали мурашки.

— «Трижды сольётся кровь» — это о твоих истинных. Трёх мужьях, чьи души дополнят твою.

— Чего?! — Я отпрянула, ударившись спиной о каменную стелу. — У меня даже одного-то не было!

— Ты должна найти их, — жрецы окружили меня, и их голоса слились в хор. — Только объединив силы четырёх стихий через связь с истинными, ты сможешь вернуть Сердце Луминара.

— А иначе... — самый молчаливый жрец вдруг сбросил капюшон.

Я вскрикнула. Его лицо... нет, лицом это назвать было нельзя. Кожа, вернее, то, что её имитировало, была прозрачной, как стекло. Под ней пульсировали синие жилы, а вместо носа — две щелевидные ноздри.

— Иначе Луминар умрёт. Как гибнут миры, лишённые Сердца.

Он провёл рукой по воздуху, и пространство вздрогнуло, открыв окно в пустоту: треснувшие земли, увядшие деревья, бездыханные тела существ, чьи крылья и когти превратились в прах.

— Тот, кто украл артефакт, верит, что спасёт своё царство. Но Сердце не воскрешает - оно лишь продлевает агонию.

— Хватит!!! — Первый жрец резко махнул рукой, и видение исчезло. — Она ещё не готова.

Внезапно кристалл над алтарём завибрировал. Фиолетовый свет ударил мне в грудь, и я ощутила жжение на правой руке. Задрав рукав пижамы, я увидела, как на коже проявляется татуировка — словно невидимый художник водил иглой по моей плоти.

Лабиринт. Но не статичный — линии шевелились, перестраивались, а в трёх его узлах горели звёзды: серебряная, синяя и зелёная.

— Это «Слеза Миринии», — объяснил жрец с лицом-лабиринтом. — Она проведёт тебя к истинным. Но помни: сила пробуждается через единение. Через…

— Секс? — вырвалось у меня.

Жрецы замерли. Потом первый кхмкнул:

— Через союз душ. Но да, физическая близость — ключ.

Я фыркнула. Истерический смешок пузырьками поднялся к горлу.

— Вы предлагаете мне заняться... групповым сексом с тремя незнакомцами, чтобы спасти мир? Да вы с ума сошли!

— Они не незнакомцы, — жрец протянул руку, и татуировка на моей ладони вспыхнула в такт его словам. — Они части тебя. Ты почувствуешь это.

Кристалл над нами вдруг погас. Храм задрожал, с потолка посыпалась каменная пыль.

— Время пришло, — хор голосов прозвучал как погребальный звон. — Иди, дитя. Найди их. Пока ещё есть время.

Пол подо мной разверзся. Я провалилась в чёрную бездну, а последнее, что услышала, был шепот:

— Ищи крылья, когти и корни…

От автора:

Уважаемые читатели, спасибо что читаете мой роман. Если Вам нравится - поставьте сердечко, мне очень важен Ваш отклик))

Тьма была густой, как смоль. Я падала, кувыркаясь в пустоте, пока вдруг не ударилась спиной о что-то мягкое.

— Трава?

Я открыла глаза. Надо мной сияли два розовых солнца на нежно-сиреневом небе в окружение огромных пышных облаков, а в ноздри ударил аромат, от которого закружилась голова — смесь жасмина, корицы и чего-то электрического, словно воздух после грозы.

— Привет, принцесса, — кто-то ткнул меня в плечо.

Я вскрикнула и села. Передо мной сидела... нет, парила фея. Совсем как в книжках: полупрозрачные крылья, платье из лепестков, только выражение лица — как у бармена в ночном клубе.

— Символ на твоей руке светится, — она указала на мою руку. Лабиринт пульсировал белым, а одна из звёзд — та, что серебристая — полыхнула ярче. — О, смотри-ка! Твой первый муженёк где-то рядом.

Я хотела спросить, откуда она взялась, но фея уже махнула крыльями:

— Удачи! Не облажайся!

И исчезла в клубе радужной пыли.

Я посмотрела на татуировку, потом на свою пижаму с глупыми мишками, и тихо застонала:

— Мне нужен психотерапевт. Или очень крепкий эльфийский эль.

Но двигаться всё же пришлось. Потому что где-то впереди, за холмом, послышался рёв — не то зверя, не то разъярённого бога.

Дорожка вилась меж деревьев с листьями, напоминавшими языки изумрудного пламени. Я шла, сжимая кулаки, чтобы остановить дрожь в пальцах.

«Это же всё по моим учебникам, — мысленно бормотала я. — Портал, феи, таинственные пророчества... Ты тысячу раз представляла этот момент, Аврора. Так почему сейчас хочется зарыться в землю?»

Воздух звенел от щебета невидимых существ. Я прикоснулась к стволу дерева — кора была теплой, словно живой.

— Неужели правда... — голос сорвался на полуслове. — Неужели я “там”?

С детства, с тех пор как в приюте мне подарили потрёпанный томик «Хроник Нарнии», я грезила о другом мире. Пока другие дети играли в мяч, я забивалась в угол библиотеки, представляя, как однажды дверь шкафа распахнётся в страну снежных королевств. Потом стали появляться книги посмелее — про девушек, падающих в озёра, чтобы найти эльфийских принцев, про библиотекарш, открывающих порталы древними заклинаниями. Я завидовала им. Завидовала так, что ночами плакала в подушку.

«А теперь ты здесь, — ехидно заметил внутренний голос. — И вместо того, чтобы радоваться, трясёшься, как мышь в совином гнезде.»

— Замолчи, — буркнула я вслух, и эхо повторило: «замолчи-замолчи-замолчи», словно лес дразнился.

Пижама цеплялась за ветки, мишки казались карикатурой на саму себя. «Вот бы автор тех романов увидел тебя сейчас: героиня в пижаме с милыми зверюшками, бредущая навстречу судьбе. Ха!»

Ручей сверкнул впереди алмазной змейкой. Я опустилась на колени, чтобы напиться, и застыла.

«Это... я?»

Отражение в воде было моим, но словно из другой вселенной. Волосы — густые, чёрные с синевой, как крыло ворона. Глаза — ярко-синие, будто вырезанные из полярного льда. Лицо, которое я всегда считала слишком круглым, теперь выглядело изящным, скулы — будто выточенными резцом скульптора. Даже веснушки исчезли, оставив кожу гладкой, как шёлк.

— Эй, — я ткнула пальцем в воду, и отражение улыбнулось. — Ты... красивая.

Смешок вырвался сам собой. «Вот оно — преображение, о котором я читала. Только в книгах героини всегда в восторге, а я...» Я сжала руку в кулак, наблюдая, как татуировка-лабиринт пульсирует в такт сердцу. «Что, если это ненадолго? Что, если я проснусь в своей однокомнатной клетушке, и всё окажется сном?»

Но запах дождя и цветов был слишком реальным. Даже боль от укуса мошки (здесь они, оказывается, тоже есть!) в лодыжке казалась подтверждением.

— Ладно, — встала, отряхивая пижаму. — Раз уж я здесь, придётся играть по их правилам.

Татуировка тянула вперёд, серебристая звезда горела, как маяк. Я шла, и мысли кружились в голове, словно осенние листья.

«А что, если они ошиблись? Вдруг я не та избранная? Может, жрецы перепутали квартиру?» Вспомнила, как в детстве мечтала, чтобы за мной пришли «те, кто знает». Чтобы сказали: «Ты особенная». А теперь, когда это случилось, хотелось спрятаться.

— Ирония судьбы, — пробормотала, переступая через гигантский гриб, светящийся фиолетовым. — Мечтала о побеге из реальности, а когда сбежала — испугалась.

Город возник внезапно, будто холм разверзся, подарив вид на башни из белого камня, увитые золотыми лозами. Мост через пропасть сверкал, как ледяной, но под ногами был тёплым и упругим. Я шагнула на него, цепляясь за перила.

«На Земле я боялась даже высоты колеса обозрения, — усмехнулась про себя. — А тут… да тоже боюсь» Внизу клубились облака, и где-то далеко мелькнул силуэт крылатого существа.

— Эй, землячка! — крикнул сверху … человек? Нет, мужчина с крыльями. Серебристыми, как у гигантской птицы. Он помахал мне, и я чуть не отпустила перила.

— Землячка? — фыркнула я.

«Если бы он знал, что моя Земля — это пять этажей хрущёвки и библиотека с потрёпанными стульями...»

— Добро пожаловать в Аэрию! — его смех растворился в ветре.

Сердце бешено колотилось. Ирлинги. Жрецы говорили о них — повелители ветра и огня.

Улицы города были полны существ, которых я раньше видела только на обложках книг. Эльфы с волосами, заплетёнными в косы с живыми орхидеями. Оборотни — нет, не страшные монстры, они похожи на обычных людей, только крупнее и с глазами-калейдоскопами, а некоторые с звериными ушками. И повсюду — ирлинги. Их крылья переливались всеми оттенками металла: от бронзы до платины.

«Как в тех книжках, что я прятала под подушкой... Только теперь я здесь. Я — часть этой сказки.»

Остановилась у лотка с фруктами, похожими на хрустальные шары. Продавец-гном щёлкнул пальцами, и плод раскрылся, показав мякоть цвета сапфира.

— Попробуй, чужеземка, — ухмыльнулся он. — С первого укуса влюбишься.

Я покачала головой, крадучись отошла. «А вдруг у меня нет денег? Или здесь платят магией?»

— Простите, — я остановила девушку с крыльями цвета заката. — Где можно найти... эм... того, кто управляет этим местом?

Она улыбнулась, показывая маленькие острые клыки.

— Император? В Центральном шпиле. Но он сегодня не принимает.

— А куда... — начало моего вопроса заглушил грохот.

Небо почернело, и грохот заставил толпу броситься врассыпную. Я прижалась к стене, наблюдая, как с неба спикировало существо с телом льва и орлиной головой. Его крылья бьют по воздуху, высекая искры. В нашей мифологии их называют грифонами, думаю, и тут так же.

Теперь понятно кого я услышала, когда только выпала из портала.

— СТОЙ!

Голос перекрыл грохот. Он звучал так, будто сам ветр стал оружием.

И тогда он приземлился…

Как Тор в тех фильмах про Мстителей — в эпическом замедлении, от которого захватывает дух. Сначала удар: молния бьёт в центр площади, раскалывая мраморную плиту веером трещин. Потом свет — ослепительная вспышка, заставляющая зажмуриться. И только потом, сквозь дым и искры, проступил силуэт. Эпичненько…

Он….

Нет… не так - ОН!

Его крылья, распахнутые словно два серебристых урагана, медленно сложились за спиной. Белоснежные волосы, заплетённые в косу и прядки выбившиеся из неё, взметнулись вверх, будто замерев в невесомости. Каждый шаг вперёд заставлял землю дрожать, а воздух — вибрировать низким гулом, как перед грозой.

«Боже... Это же кадр из блокбастера», — промелькнуло в голове.

Грифон, до этого яростно рвавший мостовую когтями, замер, прижав уши. Ирлинг поднял руку, и молнии заплясали между его пальцами.

— Успокойся, — сказал он, и грифон замер, словно услышав команду.

Я не дышала. Он был... совершенен. Как статуя, высеченная из мрамора и молний. Синие глаза метнули взгляд в мою сторону, и татуировка на руке вспыхнула так ярко, что я вскрикнула.

Грифон взревел, отвлекая его. Он взмахнул рукой, и вокруг существа сгустился вихрь. Воздух завибрировал, сжимая грифона в невидимые тиски.

— Вернись в горы, — приказал он, и вихрь умчался прочь, унося с собой чудовище.

Толпа взорвалась аплодисментами. Ирлинг повернулся, его взгляд снова скользнул по мне. На этот раз — пристальнее.

«Это он. Первый. Истинный. Тот, чьи крылья пахнут грозой...»

— Ты, — его голос теперь звучал тише, но от этого не менее властно. — Откуда?

Серебристая звезда на моей руке выстрелила лучом света, ударив ему в грудь. На его шее, чуть выше ворота доспехов, проступил симметричный узор — лабиринт с одной горящей точкой.

— Кажется, я... ваша судьба, — выдавила я, пытаясь не пялиться на его крылья, которые теперь переливались, как расплавленное серебро.

Ирлинг нахмурился. Внезапно он рассмеялся — низко, с придыханием, словно ураган, решивший пошутить.

— Пророчества любят драматизм, — он сделал шаг вперёд, и ветер обвил мою талию, приподнимая над землёй. — Но они забыли предупредить, что ты будешь...

— Что? — я едва дышала.

— ...Ростом с гнома и в пижаме с непонятными животными.

Прежде чем я успела возмутиться, его крылья взметнулись. Молнии снова брызнули из ниоткуда, окутав нас сиянием. Последнее, что я увидела, — как площадь с толпой, заворожённо смотрящей вверх, стремительно уменьшается.

«Если это сон, то пусть меня не будят...»

Чудесная феечка, которую Аврора встретила впервые попав на воздушный остров.

Аврора после небольшого преобразования)))

А вот и первый истинный.. Кейлон, прошу любить и жаловать.

Я не смогла выбрать одну картинку, поэтому на Ваш выбор)))

Как вам? Красавчик же?

Крылья ирлинга разрезали облака, а я вцепилась в его плащ так, будто от этого зависела жизнь всей Вселенной. Что, впрочем, было недалеко от истины.

— Ты можешь не душить меня, — усмехнулся он, слегка наклоняя голову. — Падать я не собираюсь.

— Легко тебе говорить, — процедила я, глядя вниз на пропасть, где клубились розовые туманы. — У тебя тут крылья, а у меня... Только пижама с мишками!

Он рассмеялся, и вибрация груди заставила меня покраснеть. Внизу мелькнула зелень — не просто трава, а калейдоскоп из изумрудных, бирюзовых и золотых оттенков.

— Держись, — предупредил мужчина, и мы спикировали вниз, прямо сквозь облако.

Парк встретил нас мелодией колокольчиков. Нет, серьёзно — воздух звенел, будто тысячи невидимых флейт играли в такт нашему приземлению. Кейлон мягко опустился на землю, а я, сползая с его рук, едва не угодила лицом в клумбу.

— Эй, осторожнее! — он подхватил меня за талию. — Эти цветы кусаются.

— Что?! — я отпрыгнула, глядя на невинные фиолетовые бутоны.

— Шучу, — ухмыльнулся он. — Но некоторые растения здесь... капризны.

Парк был похож на помесь ботанического сада и цирка шаманов. Деревья с прозрачными листьями, сквозь которые струился розовый свет солнц. Кусты, чьи ветви извивались, словно пытаясь поймать пролетающих мимо светлячков. А между ними — фонтаны. Не водяные, а... воздушные. Струи ветра, сплетённые в вихри, поднимали вверх лепестки, создавая живые скульптуры. Один вихрь внезапно принял форму кошки, другой — что-то похожее на варана среднего размера, третий... ну, что-то очень... непонятное.

— Эм, твой парк немного...

— Живой? — закончил за меня он. — Да. Воздух здесь не подчиняется полностью даже мне.

Как бы в подтверждение его слов, небольшой вихрь подкрался сзади и дернул меня за прядь волос.

— Ай! — я обернулась, но шаловливый ветерок уже унёсся к кустам.

— Не обращай внимания. Это элементали воздуха или, как многие их называют, духи ветра. Они очень игривы и любят новеньких, — сказал он. — Особенно тех, кто пахнет... ванилью и страхом.

— Это не страх, — фыркнула я. — Это здоровая паранойя. Ты же император, да?

Он замер, затем медленно повернулся. Его крылья сложились за спиной, превратившись в серебристый плащ.

— Как ты догадалась?

— О, да тут даже слепой заметит, — я махнула рукой в сторону парка. — Воздушные фонтаны, грифоны, которые тебя слушаются, и этот... — я указала на его плащ, сотканный из перьев, похожих на лезвия. — Весь твой вид кричит «я тут главный».

Он засмеялся. Звук был тёплым, как первый луч солнца после грозы.

— Тогда представлюсь официально: Кейлон Ветрокрылый, император Этернии, повелитель воздушных островов и... — он сделал паузу, подмигнув, — профессиональный укротитель грифонов.

— Аврора Поднебесная, — я сделала реверанс, нарочито нелепый в пижаме. — Бывший библиотекарь, любитель эльфийского эля и жертва межгалактического похищения.

— Какого похищения? — он приподнял бровь.

— Ну, вы же тут с двумя солнцами. Значит, технически...

Он покачал головой, жестом останавливая меня, типа “потом расскажешь”, и приглашая идти за ним по тропинке. Воздушные фонтаны расступились, образуя арку из кружащихся листьев.

— Аврора Поднебесная, — повторил за мной, — Откуда такое красивое имя?

— Поднебесная… — ногтём провела по узору на руке, будто пытаясь стереть память. — Фамилия из приюта. Воспитатели любили красивые легенды. «Аврору» дали в честь северного сияния — говорили, будто в ночь моего рождения небо пустилось в зелёный танец. Аврора Бореалис. Но «Бореалис» не влезло в документы.

— Что такое приют?

— Это детский дом… дом сирот или тех от кого отказались родители, — грустно ответила.

Кейлон замер. Его крылья, только что игравшие солнечными лучами, резко опали, словно птица, нащупавшая холод ветра. Внезапно он наклонился так близко, что я увидела в его глазах отблеск далёких звёзд — и что-то глубже, болезненное.

— Эти… родители. Они… — голос его сорвался, будто слова застряли в горле, обжигая невысказанным.

— Меня оставили в коробке у дверей. Даже имени не дали, — я фальшиво усмехнулась, сжимая руки в замок. — Зато теперь фамилия как суперспособность — все сразу видят, что я «не от мира сего».

Тишина повисла тяжёлой тканью. Ветер, игравший с лепестками крупных цветков на деревьях, замер, будто затаив дыхание.

— Прости, — прошептал Кейлон, и это прозвучало так, словно он извинялся за весь мир. Его пальцы дрогнули — едва уловимое движение, будто он хотел коснуться моей руки, но сдержался. — Здесь… у нас… — он резко вдохнул, и крылья за его спиной сомкнулись в тугой щит. — Детский смех стал призраком. Мы забыли, как пахнут волосы младенца. Как держать на ладони жизнь, которая весит меньше пера.

В его словах была горечь столетий. Я вдруг поняла — он не просто император. Он — правитель, чьи подданные медленно исчезают, как песок сквозь пальцы.

— А ты… — его голос стал тише, почти беззвучным. — Ты выросла без их тепла. Без сказок на ночь. Без… — он запнулся, с трудом подбирая слова, словно сам боялся этой боли.

— Без «мама принесёт тебе луну», — закончила я за него. — Зато научилась сама луну доставать.

Кейлон взглянул на меня так, будто я была той самой Авророй — неземной, рождённой из сполохов. Но в его взгляде не было жалости. Было что-то похожее на ярость — не ко мне, а к судьбе, укравшей у нас обоих то, что должно быть священным.

— Здесь, — он резко вскинул руку, и ветер поднял с земли вихрь из лепестков, — дети не рождаются уже около трёхсот лет. Мы прячем колыбели. Превращаем детские комнаты в склепы. И я… — его крылья вздрогнули, — я бы отдал корону, чтобы услышать хотя бы один плач новорождённого.

В его словах звенела такая щемящая тоска, что я невольно потянулась к нему. Остановилась в сантиметре от его руки.

— А я… — голос мой предательски дрогнул, — я мечтала, что однажды они вернутся. Скажут: «Прости, мы испугались» или что-то в этом роде. Даже ложь стала бы подарком.

Кейлон закрыл глаза. По его лицу пробежала тень, будто он видел всё — и холодные стены приюта, и девочку, прижимающую к груди потрёпанную книгу с картинками драконов.

— Ты не одна, — произнёс он наконец, и это звучало как клятва. — Теперь у тебя есть я. И я… — он открыл глаза, и в них горело что-то опасное, первобытное, — я сделаю так, чтобы наши дети никогда не узнали слово «приют».

Ветер вдруг ожил, обвивая нас обоих, как невидимое одеяло. Где-то вдали запел кристальный родник, будто сам Луминар давал обет.

А я, вдруг осознав вес этого обещания, впервые за долгие годы позволила себе поверить — может, где-то во Вселенной действительно есть место, где чужие становятся семьёй.

— Расскажи, что ты знаешь о Луминаре, — решил сменить тему Кейлон.

— Что? — я чуть не наступила на цветок, который дёрнул меня за штанину. — Эй, прекрати!

— Они чувствуют твою магию, — объяснил Кейлон, не сдерживая улыбку. — Ты для них как... что-то новенькое и при этом родное.

— Прекрасно, — проворчала я. — Значит, Луминар — это три империи, много различных рас и магических существ, беда с рождаемостью и я, видимо, должна это исправить, найдя трёх своих истинных.

— Точно, — он кивнул. — Но начнём с начала.

Мы вышли на поляну, где в пруду из «как будто жидкого серебра» плавали рыбы с крыльями, я так и не поняла, что это такое. Магия!!! Кейлон щёлкнул пальцами, и из воздуха возникла карта, словно нарисованная светящимися чернилами.

— Смотри. Вот три империи:

— Этерния, где мы сейчас находимся — воздушные острова, вулканы. Народ — ирлинги. — Он указал на свои крылья. — В основном магия ветра и огня.

— Приморда — леса, озёра, пустыни. Оборотни, основная магия земли и воды. Их император Руйбир... — он поморщился. — Нрав у него, как у спящей саламандры: проснётся — сожжёт.

— Лумелия — царство эльфов. Леса, где деревья выше гор, цветы, что лечат раны, и Арданар — их император. Хитрый, как лис, но... — он замолчал, будто подбирая слово. — Надёжный.

— А остальные расы живут везде? Я на площади видела нескольких представителей. — спросила я.

— Да, они спокойно живут во всех империях. Раньше жили более обособленно все расы, но потом стало всё чаще встречаться истинные из разных рас и со временем как то все перемешались. Раса передаётся по отцу, а магия может передаться от любого родственника, тут не угадаешь, — усмехнулся Кейлон.

— А ещё тут есть феи, гномы, орки... — продолжила я, вспоминая слова жрецов.

— И магические существа, — кивнул он. — Например...

Где-то в кустах раздался звонкий топот. Из зарослей выскочило существо, от которого у меня перехватило дыхание.

Единорог!!!

Но не белый, а светло-розовый, словно облако на закате. Его грива переливалась перламутром, а рог излучал мягкий золотой свет.

— Это Искорка, — Кейлон протянул руку, и единорог упёрся мордой в ладонь. — Она обожает яблоки с корицей.

— Можно... погладить? — я осторожно приблизилась.

Искорка фыркнула, затем толкнула меня носом в плечо. Её шерсть оказалась мягче шёлка.

— Она тебя приняла, — улыбнулся Кейлон. — Это редкость, обычно единороги сторонятся чужаков.

— Наверное, чуют, что я не враг ей, — я провела рукой по гриве, и Искорка издала звук, похожий на мурлыканье.

— Эти существа — часть баланса, — продолжил он. — Как и грифоны, саламандры, фениксы. Но с тех пор, как Сердце Луминара украли...

Он замолчал, глядя на карту, где светящиеся линии начали мерцать тревожно.

— Дети, — прошептала я. — Жрецы говорили, что их нет уже века.

— Да, — он сжал кулак, и карта рассыпалась на искры. — Сначала девочки перестали рождаться. Потом и мальчики. Как я уже говорил, последний ребёнок Луминара родился около трёхсот лет назад. Скоро мы все вымрем, как минимум от старости. Наш жизненный цикл в среднем около пятисот лет... Не трудно догадаться, что нам осталось немного.

Ветер вокруг нас завыл, поднимая вихри из лепестков. Кейлон вздохнул, и буря утихла.

— Магия тоже стала непредсказуемой. Заклинания срабатывают не все, вулканы просыпаются без причины, а грифоны... — он кивнул в сторону, откуда прилетел «шалун». — Стали без причины нападать.

Я присела на камень, стараясь переварить информацию. Искорка легла рядом, положив голову мне на колени.

— И всё это из-за пропажи Сердца?

— Сердце Луминара поддерживало баланс, — он сел напротив, его крылья обвисли. — Без него мир умирает. Медленно, но необратимо.

— А я должна его найти, — заключила я. — Но для этого...

— Тебе нужны мы, — он посмотрел на татуировку на моей руке, где серебристая звезда горела ярче остальных. — Трое истинных.

Тишина повисла густым ковром. Даже ветер-проказник затих.

— То есть, ты... мой первый? — спросила я, краснея.

— Согласно пророчеству — да.

— А многомужество... это нормально? — я потыкала пальцем в траву, избегая его взгляда.

Он рассмеялся, но в смехе слышалась горечь:

— Раньше это было обычным делом. Любовь не делится — она умножается. Но сейчас... — он махнул рукой. — Женщин единицы.

— О, — вспомнила я опять площадь.— А как же так, я видела на площади существ и они небыли старыми?

— Почти у всех рас внешность прекращает изменяться после совершеннолетия и уже лет за десять - пятнадцать до ухода на перерождение начинает стремительно стареть.

— Вот это даа, — удивилась я.

Искорка вдруг подняла голову и ткнула рогом в мою ладонь. Золотой свет окутал руку, и татуировка ответила белым сиянием.

— Видишь? — Кейлон показал на свою шею. Его символ пульсировал в унисон с моим. — Мы связаны. И нам нужны остальные.

— Значит, путь лежит через другие империи, — прошептала я, глядя на звёзды татуировки.

— Да, — он встал, отряхивая плащ. — Слеза поведёт тебя. Но начинать стоит с Приморды.

— Почему именно с неё?

— Потому что их император... — Кейлон нахмурился, подбирая слова. — Он не верит в пророчества. Чем раньше ты его убедишь, тем меньше шансов, что он испортит твои планы в зародыше.

— Обнадеживает, — я съёжилась. — А потом?

— Потом — Лумелия. Эльфы мудры, но их правитель потребует доказательств.

Он повернулся, и его крылья расправились, отбрасывая на траву узор из света и теней.

— Ты только что прибыла, а я ещё даже не показал тебе Этернию. — В его голосе внезапно зазвучали нотки азарта. — Как насчёт прогулки по облачным базарам? Или хочешь увидеть, как танцуют ветра в Час Заката? А может даже успеем на праздник в честь Бога Фенираэля, бога ветра и огня.

Я замерла, не ожидая такого поворота.

— А как же пророчество? Приморда...

— Приморда подождёт день-другой, — он подмигнул. — Даже императорам позволительно иногда нарушать планы. Тем более... — его взгляд скользнул по моей пижаме, — тебе нужно хоть что-то кроме этой милой пижамы в гардеробе.

Искорка фыркнула, будто поддерживая идею.

— Но...

— Никаких «но». — Кейлон подхватил меня за талию и усадил на спину единорога. — Сначала ты увидишь мой мир. А потом... потом мы начнём спасать его.

Белоснежные шпили замка, отливавшие перламутром в лучах заката, казались лёгкими, как облака. Кейлон шёл впереди; его крылья, серебристые и переливчатые, будто сотканные из света, слегка трепетали на ветру. Я замедлила шаг, пытаясь впитать в себя весь этот нереальный мир. Стены замка не были холодными — они сияли мягким розовато-золотым свечением, словно впитавшим тепло солнца. Витражи изображали не абстрактные узоры, а живые сцены: незнакомых мне ещё, но красивых существ, танцующих в небе, реки, бегущие сквозь луга. Что-то щемящее и сладкое сжало сердце. Это место словно ждало меня.

— Нравится? — Кейлон обернулся, и в его улыбке промелькнула уже привычная игривость.

— Кажется, я сейчас поверю в сказки, — прошептала я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке.

— А ты ещё не веришь? — Он приподнял бровь, но тут же махнул рукой. — Ты, наверное, долго будешь привыкать. Расскажешь как-нибудь о своём мире?

— Да, конечно.

Двери распахнулись беззвучно, будто их толкнул ветер. Навстречу вышел ирлинг с крыльями тёмно серого цвета, которые переливались, как шёлк. Его глаза, ярко-голубые, словно небо на рассвете, сразу устремились ко мне, полные любопытства и... надежды? Он слегка склонил голову, и серебристые пряди волос упали на лоб.

— Император Кейлон, — его голос звучал тепло, как весенний ручей. — И... леди. Добро пожаловать в Аэрию.

— Кордан, это Аврора. Моя истинная пара. — в этот момент глаза Кордона широко распахнулись от удивления, а на лице промелькнуло неверие, которое быстро сменилось понимание и трепетом.— Прикажи подготовить для неё смежную со мной комнату и закажи платья — те, что сами подстраиваются под размер. Завтра докупим всё необходимое, — смущённо произнёс Кейлон. — Аврора, это Кордан, управляющий замка и мой хороший друг.

— Всё будет готово в кратчайшие сроки. А пока, может, предложить леди отдых в малой гостиной?

Малая гостиная оказалась уютным уголком, где даже воздух пах ванилью и старыми книгами. Стены, обшитые деревом с резными узорами, отражали солнечный свет, а диваны с горой подушек манили присесть. На столе, покрытом кружевной скатертью, уже дымился чайник; вокруг порхали крошечные огоньки-помощники, раскладывая печенье в форме звёзд.

После чая Кейлон проводил меня в комнату. Она оказалась зеркалом моих тайных желаний. Здесь были полки с книгами, окно с видом на сад, где цвели синие розы, и два платья, парящих у зеркала. Одно — цвета ночи, усыпанное крошечными звёздами, второе — нежно-голубое, словно утренний туман. Я решила для начала ополоснуться, прежде чем надеть платье.

Оглядевшись, я заметила две двери, сливавшиеся со стенами, и предположила, что одна из них точно ведёт в ванную комнату.

«Ох, надеюсь, тут всё устроено так же, как я привыкла. А то в некоторых романах описывают такие устройства, что не разберёшься», — подумала я, выбирая дверь слева от кровати.

Я угадала. Это была ванная комната, и, “слава всем богам миров”, она напоминала земную. Небольшая душевая кабина, круглая и неглубокая чаша, а сбоку стояла ширма. Заглянув за неё, я обнаружила самого обычного “фарфорового друга”. Вдоль стены располагались большое зеркало с мраморной раковиной и шкаф, в котором я нашла полотенце и халат. Всё — в бело-золотых тонах. Очень красиво.

Так как времени было в обрез, я решила быстро ополоснуться. Два золочёных вентиля, на полочке — несколько стеклянных бутылочек с рисунками, обозначающими, что одно для волос, а остальные для тела. Накинув кружевной халат, я вернулась в комнату и подошла к платьям.

Прикоснувшись к тёмно-синей ткани, я ощутила, как она обвила тело, превратившись в лёгкое платье с кружевными рукавами и мерцающими звёздами. Сидело оно просто идеально.

Кейлон ждал у выхода, его плащ переливался, как северное сияние.

— Ну что, прогуляемся? — протянул он руку.

Я не успела дотронуться до его ладони, как он резко обхватил мою талию и стремительно взмыл в небо. От испуга я вцепилась в его плечо, уткнувшись лицом в шею. За какие-то пару минут мы долетели до города и приземлились, судя по всему, на центральной площади.

Вечерний город встретил нас музыкой. Улочки, днём казавшиеся прямыми и чопорными, теперь извивались, словно в танце за счёт магических фонарей в виде светлячков, которые висели повсюду, окутывая всё романтическим сиянием.

— Ты молчала весь путь, — заметил Кейлон, когда мы поднялись на мост над рекой.

— Просто пытаюсь понять... почему вы все верите в меня?

Он повернулся, и в его глазах отразились огни Луминара — города, который уже стал частью моей судьбы.

— Потому что иногда чудеса случаются. Или... потому что нам очень нужно, просто необходимо, чтобы они случались.

Его рука коснулась моей, и я вдруг осознала: даже если я не та самая душа из пророчества... здесь, в этом месте, мне хочется ею стать.

Кейлон вёл меня по улицам Аэрии, и я не могла оторвать глаз от чудес вокруг. Магазины со сверкающими витринами, магические лавки, а над нами пролетали ирлинги, чьи крылья создавали причудливые тени на зданиях.

— Кейлон, — обратилась я к императору, — ты говорил про праздник в честь бога Фенираэля. Расскажи подробнее о богах вашего мира?

Император улыбнулся, его крылья чуть приподнялись, будто радуясь возможности поведать мне об этом.

— Конечно, Аврора. В нашем мире четыре великих божества. Первым расскажу о Фенираэле, покровителе ирлингов, как ты правильно заметила. Это бог ветра и огня. Представляют его существом с крыльями из пламени и дыма, глаза его горят угольным светом. Он символизирует перемены, энергию и очищение через огонь. Его ритуалы обычно связаны с факелами и танцами. Особенно они важны для урожая или защиты наших земель. Во время праздников мы запускаем в небо горящие фонарики, чтоб почтить его силу.

Я представляла себе этот момент: сотни светящихся точек медленно поднимаются в небо, освещая темноту мягким светом. Сердце наполнилось теплотой.

— Завтра в полночь будет именно такой праздник! — добавил Кейлон, и его голос зазвучал немного громче, словно он хотел, чтобы все услышали его энтузиазм. — Я очень хочу, чтобы ты присутствовала там.

— Конечно, это будет удивительно! — воскликнула я, уже предвкушая это зрелище.

Но мой интерес не ограничивался лишь одним божеством.

— А кто ещё? — спросила я, продолжая нашу прогулку.

— Богиня Мириния, — начал Кейлон, — она богиня любви, жизни и материнства. Её красота сравнима с первым весенним цветком. Говорят, её волосы как золотые лучи солнца, а глаза – два глубоких озера, полных жизни. Она символизирует не только любовь между людьми, но и гармонию природы, плодородие земли и животных. Символ её – цветок лунного лотоса, который расцветает только в полнолуние. Весной проводится «Праздник Первого Цветка», где люди дарят друг другу цветы и признаются в любви. Жрецы благословляют молодожёнов, чтобы их союз был крепким и счастливым.

Мне понравилось описание этой богини. Как будто бы я видела её перед собой, стоящую среди цветущего сада, где всё дышало жизнью и радостью.

— И ещё есть бог Азраиндиль, — продолжил Кейлон. — Ему больше поклоняются эльфы и феи. Это мудрый и спокойный бог, чья сила пронизывает каждое растение. Его изображают высоким эльфом с волосами, сплетёнными из лиан. Он покровительствует не только растениям, но и всем, кто использует их для исцеления. Его символ – Древо Жизни с золотым листом внутри. Эльфы и феи проводят «Обряд Вечного Роста», где сажают новые деревья и поют древние песни, чтобы укрепить связь с природой.

Я представила себе это древо, огромное и могущественное, корни которого уходят глубоко в землю, а золотой лист на нём кажется настоящим источником жизни.

— Последний бог – Теранис, — закончил Кейлон свой рассказ. — Бог плодородия и воды. Ему больше поклоняются оборотни. Это могучее существо с кожей, напоминающей кору деревьев, и волосами, струящимися как реки. Он символизирует стабильность, рост и циклы природы. Оборотни поклоняются ему через ритуалы у священных источников или древних деревьев, принося дары – плоды, цветы или воду из чистых ручьев. Его символ – дерево, корни которого опутаны рекой.

Каждое описание было настолько живым, что казалось, будто эти боги действительно существуют рядом с нами, защищают и поддерживают мир Луминар.

— И у каждого свой храм? — спросила я, стараясь понять всю сложность их веры.

— Нет, у них единый храм, — ответил Кейлон. — Они семья, многомужество пошло от них и все берут за пример их семью: жена и трое мужей, поэтому один храм. Жрецы следят за порядком и помогают людям общаться с божествами.

Мы остановились у одного из красивейших фонтанов, где вода переливалась разными цветами, словно отражая историю каждого божества.

— Завтрашний праздник будет особенным, он начнётся в полночь, — повторил Кейлон. — Там начнут собираться участники, будут готовить специальные магические горящие сферы. А после предлагаю один день отдохнуть и на следующий отправиться в Приморду. Нужно встретиться с императором Руйбиром.

— Почему именно так быстро? — спросила я, хотя сама понимала, что времени терять нельзя.

— Потому что Руйбир... — Кейлон задумался, подбирая слова, — он скептик. Помнишь я уже говорил, он не верит в пророчество. Чем раньше ты появишься перед ним, тем быстрее он поможет найти нам второго истинного.

Это объяснение заставило меня немного нервничать, но я знала, что должна быть готова ко всему.

— Хорошо, — согласилась я. — Значит, завтра праздник, а потом Приморда.

Кейлон протянул мне руку, и мы продолжили прогулку, пока город вокруг нас не начал готовиться к ночному торжеству.

Когда розовые солнца начали клониться к горизонту, а два ночных светила ( да, да... необычно, но их тоже оказалось два) уже выглядывали из-за туч, Кейлон предложил мне слетать на поляну на краю острова. Он говорил о Часе Заката — особом времени, когда ветры танцуют под музыку двух лун.

— Ты должна это увидеть, — сказал он, его глаза загорелись таким же огнем, как и пламя заката. — Это место, где воздух живее всего.

Мы взлетели, и я обняла его за талию, чувствуя, как серебристые крылья расправляются за его спиной. Ветер играл с моими волосами, и я впервые почувствовала себя свободной, словно часть этого мира. Под нами проплывали облака, похожие на сахарные холмы, а затем мы достигли поляны, которая действительно казалась концом света.

Здесь был только край земли, который плавно переходил в бесконечное небо. Уходящие розовые солнца окрасили всё вокруг в теплые тона, а два серебристых светила стали медленно подниматься над горизонтом, создавая невероятную игру цветов.

— Это... — начала я, но слова застряли в горле. Спектакль природы был слишком прекрасным для человеческого языка.

Воздух начал двигаться, будто оживший. Вихри скручивались в спирали, переплетались друг с другом, образуя причудливые узоры. Они были словно танцующие духи, парящие в такт неслышимой мелодии.

— Здесь всегда так? — спросила я, не отрывая глаз от этого зрелища.

— Только в Час Заката, — ответил Кейлон, его голос звучал мягко, почти шёпотом. — И только здесь.

Он подошел ближе, и я почувствовала тепло его тела. Мы стояли рядом, наблюдая за тем, как ветры продолжают свой танец. Его крылья слегка трепетали, словно тоже хотели стать частью этой магии.

Я повернула голову, чтобы посмотреть Кейлону в глаза. Его лицо было серьезным, но в нем читалась искренность. Я никогда не думала, что кто-то может одним только взглядом окружить теплом душу, особенно после того, как всю жизнь чувствовала себя лишней.

— Знаешь, ты похож на этот закат, — улыбнулась я. — Такой яркий, что больно смотреть, но невозможно отвести взгляд.

Его губы дрогнули в улыбке, и в следующий момент он сделал шаг вперед, оказавшись совсем близко. Сердце забилось чаще, и я поняла, что между нами возникло что-то новое — что-то, чего раньше не было.

— Аврора, — произнес он, его голос стал глубже, — я знаю, что мы только встретились, но… ты уже изменила мой мир.

Я хотела что-то ответить, но слова застряли где-то внутри. Вместо этого я просто подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была теплой, а глаза сияли, как звезды в ночном небе.

— И ты изменил мой мир, — прошептала я.

И в этот момент он сделал то, чего я никак не ожидала, но очень желала. Он обнял меня. Его руки легли на мои плечи, а затем переместились на талию, притягивая ближе. Я замерла, чувствуя, как его серебристые крылья мягко обволакивают нас обоих, создавая что-то вроде защитного кокона.

— Не бойся, — прошептал он, будто прочитав мои мысли. — Просто позволь этому случиться.

А потом его губы коснулись моих. Этот поцелуй был мягким, осторожным, словно он боялся разрушить что-то хрупкое. Но вместе с тем в нем было что-то мощное, что-то, что пробуждало во мне новые чувства.

Мир вокруг нас исчез. Больше не было ни танцующих ветров, ни розовых солнц, ни двух лун. Были только мы двое, связанные чем-то, что нельзя было объяснить словами.

Когда он отстранился, я почувствовала, как его руки все еще держат меня, а его глаза внимательно изучают моё лицо.

— Это было… — начала я, но снова не смогла найти подходящих слов.

— Магия, — закончил за меня Кейлон, и в его голосе слышалась улыбка. — Простая и настоящая магия истинности, целостность душ.

Мы снова вернулись к наблюдению за танцем ветров. Теперь каждый порыв воздуха казался мне символическим, как будто сама природа одобряла наш первый поцелуй.

— Значит, это правда, — нарушила я тишину через некоторое время. — Любовь не делится, она умножается?

— Именно так, — ответил он, не отводя глаз от неба. — Когда находишь истинных, каждый новый союз делает тебя сильнее.

— Звучит немного страшно, — призналась я.

— Может быть, — согласился он. — Но страх — это часть любви. Как и радость.

Мы провели там еще много времени, пока ветры не успокоились, а две луны не заняли свои места на небе. Когда мы вернулись обратно, я чувствовала себя другой. Что-то изменилось внутри меня, и я знала, что это изменение связано с Кейлоном.

— Завтра много дел, днём пройдёмся по мастерам и лавкам, а вечером праздник в честь Фенираэля, — напомнил он, когда мы уже шли обратно.

— Обязательно пойду, — ответила я, чувствуя, как внутри меня зарождается волнение.

Ночью, лежа в своей комнате, я долго не могла уснуть. Перед глазами стоял тот поцелуй, те первые объятия, и я понимала, что это только начало. Передо мной открывался совершенно новый мир — не только физический, но и эмоциональный. Мир, где можно было быть сильной и уязвимой одновременно, где можно было позволить себе чувствовать.

Следующее утро началось с легкой головной боли и необычного чувства в груди. Кейлон появился в моей комнате, когда я уже успела привести себя в порядок. Его серебристые крылья мягко трепетали за спиной.

— Доброе утро, моя спасительница, — мягко улыбнулся он. — Предлагаю позавтракать и отправляться в город, чтобы подготовиться к дороге. Добираться не далеко, большую часть я сам тебя перенесу на крыльях, но всё же нужно подготовиться. Да и обзавестись гардеробом для тебя, твоя пижама с мишками — это очень мило, но для встречи с императором Руйбиром тебе понадобится что-то более... формальное, — сказал он, подмигнув.

После завтрака мы собрались в город, но нас остановил Кордан. Он подошел ко мне и взглянул в глаза, спросив:

— Леди... Это же Вы?? Это же про Вас было в том предсказании?? Это же Вас призвали жрецы??

И столько в его голосе было надежды и веры, что у меня на глазах появились слезы, грозясь пролиться. Я просто не имею права их подвести!

— Да, Кордан, это она, — увидев мое состояние, ответил Кейлон. — Я её первый истинный и надеюсь скоро стану мужем. — На этом выражение у меня покраснели щеки.

Кордан выпустил с шумом воздух, скрестил руки на груди и встал на одно колено. Я тут же наклонилась к нему, чтобы поднять, но Кейлон меня остановил и тихо сказал, что так проявляют высшую степень уважения. Все-таки я не смогла сдержаться, и слеза скатилась по щеке.

Я хотела крикнуть: «Встаньте, я не заслуживаю этого!, — но язык прилип к нёбу. Пророчество, жрецы, надежда целого мира… А я? Что, если они ошиблись?»

Кейлон похлопал Кордана по плечу с отеческой улыбкой, повернулся ко мне и стер слезу. Взял мои руки и положил себе на шею, нежно обняв меня за талию, взлетел.

Да, тут никакие слова не помогут и я очень благодарна Кейлону, что не стал ничего говорить.

Мы прошли несколько лавок, где Кейлон покупал только ему понятные артефакты: клинки, какие-то круглые прозрачные шарики... Зашли в ателье, и тут началось магическое шоу. Портной, если его вообще можно так назвать, выпустил магию, и вокруг меня кружил ветерок с лентами, замеряя меня.

Как я поняла, в этом мире не было каких-то рамок в плане выбора одежды. Каждый ходил в том, в чем ему было удобно, в пределах разумного конечно, за исключением официальных мероприятий, но и там было не все так строго. Поэтому я заказала два платья “формальных” на мой взгляд и несколько комплектов рубашка-брюки. Долго не пришлось объяснять портному, что мне было нужно конкретно — он всё быстро схватывал.

Зашли в обувной магазин и подобрали пару сапожек в дорогу, несколько пар туфель под платья и, по моему заказу, что-то вроде кроссовок.

Нагулявшись, решили отдохнуть и заодно перекусить. Кейлон привел меня в ресторан, который оказался настоящим чудом даже для этого мира. Открытые беседки, словно парящие островки, располагались среди густых кустов, чьи листья переливались всеми оттенками изумрудного. Между ними петляли ручейки, но не простые — их вода светилась мягким бирюзовым свечением, а над поверхностью танцевали светлячки-искры, оставляя за собой радужные шлейфы — словно «обмагиченная Венеция», подумала я хихикнув. Просто наикрасивейшее место.

Перекусив, решили, что пора возвращаться в замок, чтобы немного отдохнуть перед ритуалом.

Ближе к полночи мы отправились на праздник. Он проводился по всему городу, начиная от центральной площади, но мы направились не к площади, а на поляну, ближе к обрыву, как сказал Кейлон, это более удачная точка наблюдения за горящими сферами.

Поляна пылала. Откуда играла веселая музыка. Пламя взмывало в такт барабанов, выписывая в воздухе огненные руны. Танцоры, словно тени из древних легенд, кружились с факелами, оставляя за собой шлейфы алых спиралей. Сферы из сияющего дыма парили над их головами, подхваченные вихрями, и рассыпались искрами при каждом хлопке ладоней. Огонь лизал кожу, но не обжигал — магия превращала жар в ласковое прикосновение, а ветер вплетался в танец, раздувая плащи, будто крылья фениксов. Зрители замерли, завороженные симфонией стихий, где каждое движение было гимном огню и воздуху.

Надо же, и огонь и воздух.. хотя, если подумать, то огня без воздуха не будет, всё взаимосвязано.

Мы много танцевали и веселились, обнимались и целовались. После каждого касания нас тянуло все сильнее друг к другу.

Когда наступила полночь, все, кто был на поляне, начали зажигать сферы. Кейлон откуда-то достал сферу и своей магией зажег её и запустил вверх. Это было так волшебно — сотни сфер в темном небе. Как на тайском фестивале или в мультике "Рапунцель" огненные фонарики, только горящие сферы.

Я опустила взгляд от неба и утонула во взгляде Кейлона. В его глазах горел огонь, я сама не поняла, когда моя рука потянулась и легла на его щеку. Меня так переполняли эмоции, что было тяжело дышать. Кейлон не выдержал первым и кинулся на мои губы страстным поцелуем. Страсть нас поглотила, мы не замечали ничего и никого вокруг. Я чувствовала, как его крылья обнимают нас обоих, создавая наш собственный мир. Этот момент был полон страсти, которую я раньше не могла даже вообразить. Мои руки гладили его грудь, потом переходили на спину, волосы. Мы пили стоны друг друга.

В какой-то момент Кейлон взял меня на руки и перелетает в замок в свои покои через балкон. Здесь, среди роскоши его спальни, мы продолжили то, что начали на площади.

Комната была погружена в мягкую полутьму, освещаемую лишь мерцающим светом двух серебристых лун, проникающим через окна. Воздух был наполнен едва уловимым ароматом цветов, которые я не знала, но которые казались идеально подходящими для этого момента. Сердце бешено колотилось в груди, каждый вздох был горячим и глубоким.

Кейлон опустил меня на широкое ложе, покрытое шелковыми простынями. Его глаза сверкали, как два огня в ночи. Он медленно склонился надо мной, его крылья развернулись за спиной, создавая живую ширму из серебристого света. Его руки коснулись моего лица, и я почувствовала, как магия ветра начала окутывать нас обоих невидимым покрывалом. Это было нечто большее, чем просто прикосновение — это была связь между нашими душами.

— Ты готова? — прошептал он, его голос был мягким, но в нем чувствовалась сила, которая заставляла сердце биться чаще.

Я кивнула, не находя слов, чтобы ответить. Его губы снова встретились с моими, на этот раз более требовательно, более страстно. Его руки скользили по моей спине, вызывая мурашки на коже. Каждое движение было заряжено энергией, которую я никогда раньше не испытывала. Это была не просто физическая близость — это был союз двух душ, двух миров, двух судеб.

Магия ветра окутала нас полностью, создавая вокруг нас кокон из света и тепла. Она связывала наши ауры, проникая глубже, чем просто кожа к коже. Я чувствовала, как энергия течет между нами, как каждое прикосновение пробуждает новые ощущения внутри меня. Это было больше, чем любовь — это было слияние двух частей одной целой.

Кейлон был нежен, но в тоже время решителен. Его движения были уверены, но в них чувствовалась осторожность, словно он боялся причинить боль. Однако боль, если она и была, растворялась в волнах удовольствия, которые накрывали меня волнами. Я забыла обо всем на свете, кроме нас двоих. Ничего больше не существовало — ни прошлое, ни будущее, только этот момент, который становился вечностью.

Когда наши тела стали единым целым, я почувствовала, как татуировка вспыхнула. Сила ударила в жилы, как удар хлыста. Это было не просто символическое изменение — это было реальное пробуждение силы внутри меня. Теперь я знала, что моя судьба связана с этим мужчиной, что вместе мы сможем преодолеть любые препятствия.

Мы лежали в объятиях друг друга, наблюдая за игрой света двух лун на стенах комнаты. Я знала, что этот момент станет одним из самых важных в моей жизни. Не только потому что это был мой первый раз, но и потому что это было началом чего-то большего — нашего пути к исполнению пророчества.

Кейлон поцеловал меня в висок и сказал:

— Теперь ты стала частью моего мира не только душой, но и телом. Впереди еще много испытаний, но я верю, что вместе мы сможем преодолеть все.

Я кивнула, чувствуя себя готовой к любой битве, ведь теперь у меня был не только мой внутренний свет, но и магическая связь с этим удивительным мужчиной, императором Этернии.

Утро следующего дня встретило меня мягким светом двух розовых солнц, проникающим сквозь балконные двери. Я лежала на широкой кровати в комнате Кейлона, чувствуя себя как в сказке. Его крылья, сложенные за спиной, мерно поднимались и опускались. Я не могла отвести глаз от этого зрелища.

— Доброе утро, моя жена, — произнес Кейлон, открывая глаза. — Сегодня ты выглядишь особенно прекрасно.

— Жена? — переспросила я, приподнявшись на локте. — Мы даже не говорили о свадьбе...

— В нашем мире союз истинных считается браком с момента первого единения, — ответил он.

Я замерла, пытаясь осмыслить его слова. Полтора суток назад я была обычной, библиотекарем в пижаме, а теперь стала женой императора воздушной империи.

— По законам Этернии, истинный союз императора делает его партнёра равноправным правителем. — Он нежно коснулся моей щеки, поправляя прядь волос, выбившуюся из причёски. — Ты не просто моя жена, Аврора. Ты часть нашей империи. Императрица Этернии.

Императрица?! Что происходит то?

— Здесь всё немного иначе, чем в твоём мире, по крайней мере, мне так показалось, — сказал Кейлон. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность. — Брак в нашем мире — это не просто формальность. Это магический союз, который изменяет нас всех. Когда ты найдёшь всех своих истинных, твоё тело и душа станут настоящим сосудом для силы.

Я уже чувствовала, как внутри меня просыпается что-то новое — магия, которая раньше казалась лишь частью книг, а теперь становилась реальностью. Но озвучить это пока не решилась.

— Это всё ещё звучит невероятно, — призналась я. — Как ты можешь быть так спокоен? Ведь мы едва знаем друг друга…

— Ты права, мы действительно едва знаем друг друга, — Кейлон задумчиво провел пальцем по моей щеке. — Но знаешь... есть вещи, которые невозможно объяснить словами. Этот магический зов между нами, эта связь... Она не ждет, пока мы будем готовы. Она просто загорается и горит так сильно, что мы не можем перед ней устоять.

Он помолчал, словно подбирая слова, и его глаза стали мягче.

— Когда ты появилась в моей жизни, всё изменилось. Я всегда был уверен в себе как император, как воин, как повелитель ветра. Но с тобой... я чувствую что-то новое. Тягу быть лучше, быть сильнее.

Кейлон глубоко вздохнул, и в его голосе прозвучала искренность:

— Иногда мне кажется, будто я знаю тебя всю жизнь. Как будто каждый мой полет до встречи с тобой был лишь подготовкой к тому, чтобы найти тебя. Это странно, правда?

Его рука легла на мою, и он продолжил:

— Ты пробуждаешь во мне желание защищать тебя, оберегать, быть рядом. Не потому что это мой долг как императора или истинного, а потому что... потому что я чувствую себя целым только рядом с тобой. Твоя сила, твоя мягкость, твои сомнения — всё это делает тебя особенной. И да, может быть, это слишком быстро. Может быть, мы многого еще не знаем друг о друге. Но то, что я чувствую... это больше чем просто притяжение. Это... это как дыхание, без чего я уже не могу представить свою жизнь.

Я слушала его, глядя в глаза и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Я тоже чувствую это, — прошептала я. — Эту связь, эту... гармонию. Даже когда я боюсь, что не справлюсь... ты заставляешь меня верить в себя.

Его улыбка была теплой, но в ней читалась и серьезность.

— Мы оба стоим перед большим испытанием, Аврора. Но я знаю одно: с тобой рядом я готов встретить любые трудности. Потому что ты... ты заставляешь меня чувствовать, что возможно все. Даже невозможное.

Кейлон вздохнул, его взгляд стал серьезным.

— Как император я должен ставить интересы своего народа выше всего. Если пророчество правдиво, то наш союз может спасти Луминар. Но... — он помедлил, — иногда я задаюсь вопросом: а что, если это просто красивая история, созданная для поддержания надежды?

— А что, если оно правдиво? — возразила я. — Разве не стоит рискнуть ради шанса спасти твой мир?

Он кивнул, но в его глазах читалась тревога.

— Народ Этернии уже знает о тебе. Жрецы рассказали всем о твоем приходе, и они ждут. Они верят, что ты — та самая избранная, которая сможет вернуть Сердце Луминара. Но я боюсь... боюсь разочаровать их, если что-то пойдет не так. А еще больше боюсь за тебя...

Я протянула руку и погладила его косу, она оказалось такой мягкой.

— Я хоть и простая девушка, Кейлон. Но я та, кто прошла через ритуал призыва, чтобы оказаться здесь. Кто встретилась с жрецами и приняла вызов судьбы. И кто сейчас разговаривает с тобой, своим мужем. — как же легко мне дались эти слова... муж... как будто все встало на свои места.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, пока я не решилась заговорить снова:

— Раньше я часто представляла, как бы было здорово попасть в другой мир. Читала романы о попаданках, завидовала их приключениям. Но никогда не думала, что сама окажусь героиней такой истории.

Я улыбнулась, вспоминая свои детские мечты.

Кейлон притянул меня к себе, обнимая за талию.

— Ты удивительная, Аврора. Сильнее, чем кажешься сама себе. И я благодарен судьбе за то, что она привела тебя ко мне.

Мысли в моей голове продолжали кружиться. Всё происходящее казалось одновременно нереальным и самым правильным шагом в моей жизни. Я, которая всю жизнь чувствовала себя лишней на Земле, теперь нашла своё место в этом волшебном мире.

— Мы найдём остальных истинных, — уверенно заявила я. — И вернём Сердце Луминара. Потому что вместе мы сильнее.

Его глаза наполнились надеждой, и я поняла — мы оба готовы двигаться дальше, несмотря на все сомнения и страхи. Наш путь только начался, но я знала — с Кейлоном рядом я смогу преодолеть любые испытания.

***

Позже, когда мы сидели в саду, окруженные цветущими деревьями и духи ветра гонялись за собственными хвостами из света, рассыпаясь смехом, похожим на шёпот листвы, а гигантские лилии звенели лепестками при каждом порыве ветра, где-то вдали звенел ручей, а воздух наполняла мелодия, словно ветер играл на струнах невидимой арфы, я задумалась о том, как легко приняла всё, что произошло.

Раньше я всегда считала себя человеком, который слишком много фантазирует. Возможно, именно эта способность видеть больше, чем есть на самом деле, помогла мне поверить в реальность другого мира.

— Иногда мне кажется, что всё это происходит только потому, что я так долго мечтала об этом, — призналась я Кейлону, проводя рукой по траве. — Что если это просто мой разум создаёт идеальный сценарий?

Он внимательно посмотрел на меня, затем улыбнулся.

— А что, если это правда? Что если твои мечты были предначертанием судьбы? — Он подул на прядь моих волос, закрутив её в игривый вихрь. — Может быть, именно поэтому ты так легко приняла всё, что случилось. Потому что глубоко внутри ты всегда знала, что это твой путь.

Его слова заставили меня задуматься. Да, всё происходящее казалось сном, но каждый момент был таким настоящим, что невозможно было представить, что это просто плод моего воображения. Я действительно чувствовала себя здесь дома, среди этих людей, точнее существ, которые уже принимали меня, верили в меня.

— Знаешь, — сказала я, поворачиваясь к нему, — иногда легче принять изменения, когда понимаешь, что они делают тебя лучше. Здесь я могу быть собой, без масок и страхов. Здесь я становлюсь тем, кем всегда хотела быть.

Кейлон коснулся моей руки, и татуировка откликнулась мягким сиянием.

— Ты всегда была особенной, Аврора. Просто теперь ты нашла свой мир, где можно раскрыть весь свой потенциал.

В этот момент я почувствовала эмоции: гордость, тепло. нежность. Но не могла понять откуда они. Посмотрела на Кейлона и увидела все эти эмоции у него во взгляде.

— Я что, чувствую твои эмоции?

— Да, Аврора, — улыбнулся Кейлон, — Это особенность истинной связи и с каждым днём она будет сильнее и сильнее. Через некоторое время мы даже на большом расстоянии будем чувствовать отголоски сильных эмоций друг друга.

— Вот это даа, — а потом я решила немного разбавить серьёзность разговора и произнесла, — Императрица, да? — я фыркнула, — Теперь мне придётся учиться летать?

— Только если захочешь, — он улыбнулся, правильно поняв мой манёвр,— Но учти, падения больно бьют по моей репутации.

Мы долго сидели в тени деревьев, наблюдая за тем, как ветер играет с лепестками цветов. Каждый момент нашего времени вместе был наполнен смыслом, каждое слово несло в себе частичку истины. И хотя впереди нас ждало множество испытаний, я знала — с Кейлоном я буду готова к чему угодно.

Утро началось с мягкого шороха за окном — Кейлон стоял на балконе, наблюдая за облаками, которые медленно скользили по небу. Я почувствовала себя как в сказке: здесь даже утренний свет был особенным, словно розовые солнца знали, что сегодня будет нечто важное.

— Доброе утро, Аврора, — произнес он, глядя на меня с улыбкой. — Пора выдвигаться в Приморду. Надо проверить сумки и позавтракать.

Я кивнула, все еще чувствуя волнение от предстоящего путешествия. Вчера вечером я выбрала одежду для этого дня: брюки темно-синего цвета, белую рубашку, кожаный корсет, украшенный серебряными нитями, и высокие сапоги до колен. Все это вместе создавало образ, который был как нельзя более подходящим для приключений. Моя пижама с мишками теперь казалась чем-то из прошлой жизни.

Кордан принес на подносе перекусить, чем мы занялись прямо в комнате. Завтрак состоял из свежих фруктов, хрустящих лепешек и чая с ароматом жасмина. В воздухе витало ощущение предвкушения, будто сам мир готовился к нашему следующему шагу.

Когда я уже была готова, Кейлон подошел ко мне и мягко взял за плечи.

— Позволь помочь с прической, — сказал он, бережно проводя пальцами по моим волосам. — Ты же не хочешь, чтобы они мешали во время полета.

Он ловко заплел мои волосы в широкую, сложную косу, которая спускалась до поясницы. Я наблюдала за ним в зеркале, чувствуя себя немного неловко, но в то же время удивительно защищенной. Когда он закончил, я повернулась к нему:

— Спасибо. Это действительно красиво.

— Ты прекрасна, — ответил он, поправляя последние пряди. — Теперь давай собираться окончательно. Возьми с собой несколько платьев — они могут понадобиться. И Аврора, — Кейлон протянул мне маленький клинок, — спрячь его в сапоге, пожалуйста. Все должно пройти мирно, но так я буду более спокоен за тебя.

Я послушно взяла клинок и спрятала в сапоге с внутренней стороны в потайной кармашек, видимо, специально для таких случаев. Сложила в сумку два элегантных платья и туфли, которые купили вчера. Кейлон взял ее у меня из рук, и мы направились в сад замка. Здесь меня ждал настоящий сюрприз.

— Закрой глаза, — попросил Кейлон, когда мы остановились у фонтана. Его голос звучал загадочно.

— Почему? — удивилась я.

— Увидишь, — хитро усмехнулся он.

Я закрыла глаза, и через несколько секунд услышала шорох крыльев. Открыв их снова, я ахнула: передо мной стоял пегас — белоснежное создание с золотисто-розовой гривой, заплетенной в легкие косы, и такими же крыльями. Его глаза были добрыми, но в них читалась осторожность.

— Мирилия, — представил Кейлон, положив руку на шею пегаса. — Она доставит тебя в Приморду. А я полечу рядом.

— Что?! — воскликнула я. — На пегасе?!

— Разве это не лучше, чем просто лететь на руках? — Он подмигнул. — Конечно мне так было бы приятнее, но мне кажется так ты сможешь прочувствовать всю красоту нашего мира.

Мирилия фыркнула, будто соглашаясь с императором.

Передо мной стояло существо, которое было настолько прекрасным, что казалось вырезанным из света и ветра. Её белоснежная шерсть переливалась серебром там, где касались лучи двух солнц, а золотисто-розовая грива, заплетённая в тонкие косички, играла на ветру, словно живая. Каждое движение Мирилии было грациозным — она даже дышала как-то особенно, будто воздух вокруг неё становился мягче.

Я осторожно подошла ближе, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от смеси страха и восхищения. Сердце забилось чаще, когда пегас повернула голову и посмотрела прямо на меня. В её глазах читалось любопытство, но также и осторожность. «Она знает, кто я такая?» — промелькнуло в моей голове.

Когда я протянула руку, чтобы погладить её, Мирилия сделала шаг назад. Я замерла, испытывая легкое разочарование и даже страх, что она может не принять меня. Но затем её уши слегка дёрнулись, и она снова приблизилась. Когда мои пальцы коснулись её шеи, я почувствовала тепло, исходящее от её кожи, и что-то ещё — почти незаметное покалывание, словно энергия проходила через меня.

И тут началось. Мысленный контакт установился мгновенно, без слов. В моем сознании появились образы: облака, которые скользили по небу, ветер, играющий с травой, свобода, которую невозможно описать словами. Это была не просто картина — это были эмоции, чувства, которые Мирилия хотела передать мне. Я почувствовала её радость, её желание лететь, её доверие, которое она медленно, но верно начинала ко мне испытывать.

«Ты... друг?» — спросила я мысленно, хотя и не была уверена, что она меня услышит.

Ответ пришел в виде образа: пара крыльев, расправленных над чем-то маленьким и хрупким, защищая его от бури. Меня пробрала дрожь. «Она поняла», — осознала я. И в этот момент Мирилия позволила мне сделать следующий шаг: она опустилась на колени, предлагая мне забраться на её спину.

Я взглянула на Кейлона, который наблюдал за происходящим с теплой улыбкой. Его глаза говорили: «Доверься ей». Сделав глубокий вдох, я осторожно поднялась на спину Мирилии. Она не двинулась, позволяя мне занять место. Каждый её мускул был напряжен, но я чувствовала, что это скорее сосредоточенность, чем страх.

Мысленная связь стала сильнее. Теперь я не только видела образы, но и чувствовала её эмоции: волнение, решимость, готовность защитить меня. «Она выбирает меня», — подумала я, удивляясь тому, как быстро между нами возникла эта связь.

Когда Мирилия размахнула крыльями для взлёта, я закрыла глаза, вцепившись в её гриву. Воздух ударил в лицо, и первые секунды полёта были наполнены трепетом и волнением. Но затем я открыла глаза и встретилась взглядом с Кейлоном, который летел рядом. Его крылья переливались в свете солнц, а в глазах читалась гордость.

Мирилия начала набирать высоту, и в этот момент я почувствовала, как её эмоции перемешиваются с моими собственными. Это было странно, но в то же время удивительно естественно. Я чувствовала её радость от свободного полёта, её силу, её уверенность. А когда она выполнила первый пируэт среди облаков, я рассмеялась — искренне, без страха, потому что знала: Мирилия никогда бы не допустила, чтобы со мной что-то случилось.

Мирилия плавно набрала высоту, парируя над облаками, а затем, долетев до края острова, резко нырнула вниз, прямо в густые облака. Ветер свистел в ушах, и я не могла сдержать радостный крик.

— Это невероятно! — прокричала я, чувствуя, как каждый вздох наполняется новым смыслом.

Минут через десять мы приземлились на поляне, покрытой изумрудной травой, такой яркой, что казалась раскрашенной масляными красками. Цветы размером с мою ладонь разных цветов, от нежно розового до ярко фиолетового, окружали нас, источая нежный аромат.

Кейлон спустился следом и аккуратно помог мне слезть с Мирилии.

— Как ты? — спросил он, внимательно заглядывая в глаза. — Не слишком испугалась?

— Наоборот! — рассмеялась я. — Это было великолепно! Не знаю куда делся мой страх.

Серебристая звезда на моей руке горела так же ярко, а синяя начала слабо пульсировать. Я задумчиво провела пальцем по татуировке.

— Похоже, второй истинный не так далеко, как мы думали, возможно и к императору Руйбиру не придется обращаться, — произнес Кейлон, а я почувствовала его эмоции — легкую нервозность.

Мы решили сделать короткий привал, чтобы перевести дух. Поляна вокруг была идеальной для отдыха: трава мягко шелестела под ногами, а цветы качались на ветру, словно живые существа. После нескольких минут передышки мы продолжили наш путь, на этот раз летя низко над деревьями.

Приморда встретила нас своей первозданной красотой. Леса с озерами и узкими речками простирались до самого горизонта. Я заметила стадо животных, которые мирно паслись, не замечая нашего присутствия. Они были похожи на земных оленей, только голубого цвета с белыми пятнами на спине. Эти создания двигались с грацией, которую трудно было описать словами. Их шерсть переливалась, словно отражала свет двух солнц, а движения были настолько плавными, что казалось, они плывут, а не ходят.

«Как же красиво», — подумала я, глядя на этих существ. «И почему они такие яркие?» Вспомнив слова жрецов о том, что в этом мире цвета всегда более насыщенные, я поняла, что это естественно для Луминара.

Пролетев еще немного, я внезапно увидела стаю леопардов и пантер. Они бежали по лесу, двигаясь с удивительной грацией. Но почему они собираются в стаю? На Земле леопарды всегда были одиночками. Мой вопрос остался без ответа, пока Мирилия не начала снижаться. И тут до меня дошло: те, кто бежал там внизу, скорее всего, оборотни.

Звезда на моей руке начала пульсировать сильнее, указывая нам путь.

Я увидела, что стая немного замедлилась. Один из них немного заметался, а потом внезапно поднял голову и встретился со мной взглядом. Карие глаза с золотыми прожилками смотрели на меня с интересом. Я даже не понимаю, как смогла увидеть такие детали с такого расстояния, но интуиция подсказывала, что это именно тот, кого я должна найти. В его взгляде я уловила неверие, потом надежду и радость.

Мирилия, уловив мои эмоции, сделала последний круг, плавно стала опускаться, замедляя взмахи крыльев. Воздух свистел в ушах, земля приближалась. Мягкий удар копыт о землю, крылья сложились, как веер. Кейлон спустился вслед за нами и помог мне спуститься, я благодарно на него посмотрела и потрепала Мирилию по шее.

— Спасибо, Мирилия, — прошептала я. — Ты была великолепна.

Пегас фыркнул и встряхнул гривой, будто смеясь над моим волнением.

Кейлон подошел ко мне, и его взгляд стал серьезным.

— Осторожнее, Аврора. Здесь мы можем встретить не только друзей.

Я кивнула, но удивилась мысли, почему император без охраны спокойно передвигается и по городу и по чужой империи. «Потом надо будет спросить у него», — решила я.

Внутри уже начало теплеть от предчувствия. Синяя звезда пульсировала все сильнее, указывая нам точное направление. Мы оказались окруженными стаей леопардов, которые двигались бесшумно, словно растворялись в траве.

Один леопард замер, а затем приблизился и начал ходить вокруг меня, принюхиваясь. Синяя звезда на моей руке начала светиться все интенсивнее.

— Что происходит? — шепнула я Кейлону, чувствуя, как сердце начинает биться чаще и страх немного стал одолевать.

Кейлон почувствовав это обнял меня за талию, укрывая своими крыльями. Я сразу начала успокаиваться, ощущая тепло, исходящее от Кейлона и уверенность.

— Это он, — ответил император. — Твой второй истинный.

И в этот момент я услышала дерзкий брутальный голос с рычащими нотками, что аж мурашки побежали:

— Ну что, истинная, здравствуй! — произнес он, и его голос, напоминающий рык, заставил меня вздрогнуть, но не от страха... — Хватит прятаться за крылатым, пора знакомиться!