Сердце льда

Лили лежала на кровати и листала журнал, пытаясь не замечать дрожь пальцев. Яркие картинки и громкие заголовки проносились перед глазами, ни на секунду не отпечатываясь в памяти.

В тесном гостиничном номере было тихо. Настолько, что было слышно, как работает кондиционер в соседней комнате. В воздухе повисло нарастающее напряжение.

Лили вздрогнула, когда дверь открылась и на пороге показалась Николь. Лучшая подруга, которой Лили безоговорочно доверяла все секреты. Главная конкурентка на льду, которая знала о ней непозволительно много.

– Тебя долго не было, - Лили положила журнал на тумбочку. - Уже хотела звать Энди и идти тебя искать.

Николь бросила рюкзак на пол. Тот звонко звякнул стеклом.

– Энди сейчас занят, – она усмехнулась. – Не удивлюсь, если это та одиночница из Алабамы. На ужине они сидели за одним столиком. Можно догадаться, чем кончился их вечер.

Лили нахмурилась, но решила промолчать: совсем не хотелось затевать спор перед сном. Николь сняла спортивный костюм и надела длинную футболку.

– Чего такая нервная? Кому и надо переживать, так это мне, - она горько усмехнулась. - Благодаря тебе золото мне уже не светит, а с серебром на чемпионат мира не пройду. Считай, я приехала как группа поддержки.

Последние слова она произнесла с укором.

Лили давно привыкла к подобному: едва за ними закрывалась дверь спортзала, все колкости оставались внутри. Многолетнюю дружбу спортом не испортить.

– Тебе надо расслабиться. Устроим пижамную вечеринку? – Николь достала из рюкзака бутылку пива и бросила ее на кровать.

– Ты в своем уме? – Лили рассмеялась: происходящее казалось ей глупой шуткой. – Алкоголь запрещен на соревнованиях!

– Правда? – Николь говорила с напускной серьезностью. – Тогда нам повезло, ведь сейчас ночь, и соревнования не проводятся.

Крышка поддалась с громким шипением и упала на пол, закатившись под кровать. Из горлышка полезла пена, которая тут же оказалась на белоснежном ковре.

– Ты поняла, о чем я! Завтра нам катать произвольную. Мы должны быть в форме!

– Не поверишь, форма у меня есть. Ой, Лили, не душни! – Николь достала из рюкзака еще одну бутылку. Открыла ее и поставила на столик у кровати Лили. – Лучше присоединяйся. У тебя отрыв в десять баллов! Будь я на твоем месте, уже вовсю бы праздновала победу!

Она отсалютовала своей бутылкой и принялась жадно глотать пиво. Комната наполнилась хмельным ароматом

Лили смотрела на подругу так, будто видела ее впервые. Что случилось с Николь, для которой спорт был превыше всего? Она могла выкурить пару сигарет в неделю для снятия стресса от тренировок, но большего себе не позволяла: любая вредная привычка тут же сказывалась на показателях. Сейчас же она походила на сбежавшую от строгих религиозных родителей студентку, которая пустилась во все тяжкие.

– Да что с тобой?! – Лили вскочила и встряхнула ее за плечи. Николь даже не посмотрела на нее, продолжая пить. Светло-желтая жидкость стекала по ее подбородку и капала на грудь. Пара глотков, и пустая бутылка полетела в угол комнаты, звонко ударившись о шкаф и чудом не разбившись. – Николь, завтра решающий день! От него зависит, поедем мы на чемпионат мира, или нет!

– Отвали, – Николь махнула рукой, словно прогоняя назойливую муху. – На пьедестале всего одна ступень для победителя, и та уже занята. А в своем серебре я уверена.

– Ты грозишь потерять его прямо сейчас!

Лили вернулась на свою кровать. Села, прислонилась к стене и сложила руки на груди. Осуждающе посмотрела на подругу, будто бы это могло возыметь хоть какой-то эффект.

– Какая тебе разница? – Николь тяжело вздохнула и достала из рюкзака пачку сигарет. Закурила, с наслаждением затянулась и, помедлив, выпустила тонкую струйку дыма. – Я уже проиграла: квота на чемпионат только одна. Серебро, бронза, вообще ничего - какая разница, если цели я не достигла?

Едкий запах дешевого табака постепенно заполнял комнату. Лили закашляла и прикрыла нос рукавом.

Изменения в поведении Николь давно перестали ее удивлять: она не заметила, в какой момент подруга стала такой эмоциональной, и принимала это как должное.

– Джесси будет гонять тебя по стадиону целый час, если узнает, что ты снова взялась за старое.

– Плевать на Джесси. Она не узнает, если ты ей не расскажешь, – Николь затушила сигарету о прикроватный столик, подошла к окну и выбросила окурок на улицу. Свежий морозный воздух начал проникать в комнату, и через несколько минут Лили, наконец, смогла свободно дышать.

Николь вернулась на кровать. Вовремя: ее телефон зазвонил. Она взглянула на экран и сбросила вызов, с остервенением швырнув телефон на подушку. Через несколько секунд снова раздался звонок, но на этот раз у Лили.

– Твоя мама, – она протянула телефон Николь. – Поговори с ней! Не успокоится.

Николь повалилась на кровать и с головой накрылась одеялом так, что из-под него торчала лишь копна кудрявых рыжих волос.

– Скажи, что я уже сплю, – она на секунду высунулась наружу и демонстративно зевнула. – У меня ведь режи-и-им! Она должна знать.

Лили вздохнула, но трубку взяла.

– Здравствуйте, миссис Уилсон. Николь уже спит. Нет, ничего не случилось… – она терпеливо отвечала на вопросы, всякий раз кивая, будто миссис Уилсон могла ее видеть. – Да, я знаю, что мы впервые поехали одни в другой город. Но у нас правда все отлично! Гостиница недалеко от катка. Тренер живет в соседнем номере. Прогон прошел хорошо, Николь чисто откатала все элементы.

Лили врала, не краснея.

На сегодняшней тренировке Николь в очередной раз упала с тройного акселя, который никак не желал ей покоряться. Джессика, тренер, настаивала на замене двойным, но Николь и слышать об этом не хотела: чем меньше оборотов, тем меньше баллов и шансов взять золото. “Чемпион обязан прыгать триксель”, - повторяла Николь после каждого проката с падением. Если бы проводили чемпионат по упрямству, вершина пьедестала была бы ей обеспечена.

Наконец, миссис Уилсон убедилась, что ее девятнадцатилетняя дочь вполне может прожить пару дней вдали от дома, и положила трубку.

Николь тут же откинула одеяло и села на кровати. Она потянулась к нетронутой бутылке пива, но Лили звонко шлепнула ее по руке.

– Ай! Ты сдурела?! – Николь обиженно потерла руку, искоса глядя на подругу.

– Мне перезвонить твоей маме? – Лили забрала бутылку. На секунду Николь напряглась, но затем вновь приняла равнодушный вид.

– Валяй, что она мне сделает? – она полезла в рюкзак, но затем разочарованно отшвырнула его: все интересное закончилось. – Отдай!

Лили посмотрела на Николь. В ее больших карих глазах горел озорной огонек, а щеки пылали румянцем. Она выглядела счастливой, но Лили понимала, что это лишь маска.

– Пожалуйста, перестань. Ты уже достаточно пьяна! – она оттолкнула ее.

– А ты – нет! Тоже мне, лучшая подруга! Я лишь хотела расслабиться напоследок… и отпраздновать твою победу! Ведь так поступают друзья? Что случится от одной бутылки пива? – Николь надулась и сложила руки на груди. Дерзость в ее голосе сменилась нескрываемой обидой. – Не важно, какой я приду завтра. Важно, что первой мне уже не стать, хоть за тебя порадуюсь. Жаль, что моя лучшая подруга совсем не разделяет моих стремлений и думает только о себе…

Николь резко замолчала и отвернулась.

Лили несколько минут разглядывала ее спину. Тишина начинала угнетать. Возможно, в словах Николь была доля правды. Ей требовалась поддержка, которую могла оказать только Лили.

– Черт с тобой! Только отстань! – она взяла бутылку, сделала глоток и зажмурилась.

Дешевое пиво было отвратительно горьким. Так и должно быть, или с Лили что-то не так? Она всего пару раз пробовала алкоголь: из-за постоянных тренировок он был под запретом, да и законы страны еще пару лет не позволяли его покупать. Знакомые фигуристы с легкостью игнорировали запрет, но Лили предпочитала не рисковать. Сейчас же она чувствовала вину перед Николь, и ей очень не хотелось ссориться накануне соревнования.

Лили с трудом заставила себя выпить половину. Брезгливо поморщилась и зажмурилась.

– Довольна?

Николь кивнула и забрала у нее бутылку. Спокойно допила остатки, словно вместо пива была вода.

– Как видишь, Лил, ничего не случилось.

– Не называй меня так. Бесит. Я не сильно ниже тебя, – Лили швырнула в нее подушку. Николь не успела увернуться и рассмеялась, повалившись на кровать.

Глядя на нее, Лили больше не могла хмуриться и улыбнулась в ответ. Действительно: она сильно вырвалась вперед, и едва ли кто-то смог бы ее обойти. Она без проблем могла позволить себе небольшое послабление, тем более все остальное время она и так проводила на катке, оттачивая навыки до совершенства.

Тревожные мысли о предстоящем дне отступили. Стало легко и спокойно.

Лили хотела встать и дойти до шкафа: надо убедиться, что к выступлению все готово. Но тело не слушалось: мышцы расслабились, превращая ее в большую тряпичную куклу. Голову будто набили ватой, мысли путались. Комната поплыла перед глазами. Лили пыталась нащупать в воздухе невидимую опору. Тщетно. Перестав бороться, она беспомощно распласталась по кровати, словно марионетка с перерезанными веревочками.

– Подруга, да ты в стельку! – удовлетворенно отметила Николь, услышав тихое сопение.

Она резво встала, словно и не была пьяна несколько минут назад. Нетвердой походкой подошла к шкафу, распахнула дверцы и уставилась на темно-синее платье. Даже в полумраке комнаты оно мерцало тысячей страз, напоминая звездное небо: отец Лили никогда на экономил на дочери, обеспечивая ее самым лучшим. Ярко-красное платье Николь, навязанное матерью, было не менее эффектным и дорогим, но нравилось ей куда меньше, а в сравнении с нарядом Лили и вовсе смотрелось вульгарно.

Николь провела пальцем по воздушной ткани, оттянула ее и попыталась сковырнуть страз: не получилось. Немного помедлив, захлопнула дверцы и вернулась в кровать.

Она долго лежала, вглядываясь в умиротворенное лицо Лили. Длинные русые волосы конкурентки разметались по подушке, бледная фарфоровая кожа покраснела от алкоголя. Лили мило сопела во сне, то и дело бормоча что-то. Хрупкая и беззащитная: дотронься и поранишь. Но Николь знала, какой беспощадной она становилась на льду. Весь сезон они шли бок о бок, поочередно занимая то первые, то вторые места. И от этого уступать победу было вдвойне обиднее. По крайней мере Николь не пыталась казаться тем, кем не являлась.

Наконец, она выключила свет. Но стоило ей попытаться заснуть, как перед глазами тут же возникло недовольное лицо матери. Она молчала, но ее стальной отстраненный взгляд говорил больше любых слов.

– Нет!

Николь подскочила и включила свет, испуганно озираясь по сторонам.

Морок исчез.

Она отдышалась и посмотрела на Лили: та спала так же крепко, предчувствуя скорый триумф. Наверное, во сне видела, как на ее тонкую длинную шею вешают золотую медаль и сообщают, что именно она будет представлять страну на чемпионате мира.

Но Николь не намерена сдаваться. Она будет бороться до конца.

***

Лили стояла у выхода на лед и терпеливо ждала, когда Николь закончит произвольную программу.

И хотя девушки оставались конкурентками, Лили всерьез переживала за подругу: триксель в очередной раз не получился, увеличивая разрыв между ними. Она вздрогнула, когда Николь упала в полете, не вовремя выставив ногу. Оставшееся выступление фигуристка не скрывала разочарования. Даже растяжки с ее именем, которые болельщики принесли на трибуны, не оказали должного эффекта.

– Простой, но чистый прокат всегда оценивается выше сложного, но с ошибками, – Джессика вздохнула после второй неудавшейся попытки тройного акселя, на этот раз незапланированной. – Риск всегда должен быть оправдан. Чемпион - это не только умение выполнять элементы. Это образ мышления.

Джессика напряженно наблюдала за оставшимися элементами, нервно кусая губы.

– Привет, принцесса!

Лили подскочила, когда на ее плечо легла холодная мужская ладонь, и обернулась.

– Энди! Дурак! Просила же не называть меня так, – она улыбнулась, встала на цыпочки и щелкнула его по носу. Энди крепко обнял ее, поглаживая по спине.

– Как ты не мерзнешь в этой тряпке? Она же просто невесомая!

– Роджерс, почему не на трибуне? – Джессика смерила его строгим взглядом. – После твоих объятий мои фигуристки становятся рассеянными! Наверное, глупость заразна. Давно штрафных отжиманий не делал? Могу обеспечить: для парного катания нужны сильные руки.

– Я не виноват, что перед моей природной харизмой ни одна девушка не может устоять… – Энди запустил пальцы в густые каштановые волосы, взлохматил их и обворожительно улыбнулся. Лили закатила глаза и ткнула его в бок пальцем. – Ай!

– Не бойтесь, я неподвластна его чарам, – она попыталась успокоить тренера, но Джессика продолжала недоверчиво смотреть на него. – Я тренируюсь с этим балбесом с детства, мы слишком близки для отношений. Можно сказать, у меня выработался иммунитет.

– Смотрите у меня… – Джессика пригрозила Энди пальцем. Со стороны это выглядело карикатурно: миниатюрный тренер, бывшая одного роста с Лили, едва доставала почти двухметровому Энди до плеч.

– Я хотел лично поддержать нашу ледяную п… – Энди наткнулся на взгляд голубых глаз, не предвещающий ничего хорошего, и осекся. – В общем, я в тебя верю!

Он так хлопнул Лили по плечу, что она ойкнула.

Музыка стихла. Зрители восторженно зааплодировали, на лед полетели мягкие игрушки и цветы. Николь вымученно улыбалась, позируя камерам.

Ведущий объявил:

– Николь Уилсон. На лед приглашается Лили Тернер.

– Удачи, принцесса! – Энди протянул Лили кулак. – Да пребудет с тобой сила, джедай!

– Дурак!

Она рассмеялась и стукнула его кулачком. Бесцеремонно сунула ему чехлы для лезвий и вышла на лед. Под аплодисменты выехала на середину катка и заняла исходную позицию. Восстановила дыхание и закрыла глаза: это всегда помогало сконцентрироваться.

Объявили баллы: Николь вырвалась вперед. Теперь все зависело только от Лили.

Она замерла и приготовилась к шоу.

Заиграла музыка. Лили взмахнула рукой и начала двигаться. С первых секунд она дала понять, что пришла за победой.

Коньки едва касались льда: Лили парила, словно птица. Движения были плавными и непринужденными. Платье с воздушным подолом добавляло легкости.

Лили вошла в свою стихию. Зрители с замиранием сердца следили за ее танцем, проживая его вместе с ней.

Идеально исполненная хореографическая связка. Спираль, прыжок в либелу. Правую ногу немного уводило в сторону: наверное, Лили недостаточно туго затянула шнурок – не критично. Длинная дуга назад позволила набрать скорость, которая была необходима для удачного прыжка. Лили присела, уперлась зубцами в лед и оттолкнулась. Приземлилась на левую ногу, не пошатнувшись, и изящно выехала из прыжка. Тройной лутц получился чище, чем на тренировке.

Аплодисменты и крики болельщиков придали сил и уверенности. Лили позволила себе расслабиться: удача ей благоволила. Сделав круг, она начала заход на тройной аксель. Развернулась лицом вперед, уверенно оттолкнулась ребром левой ноги. На доли секунды зависла в воздухе, вращаясь, и приземлилась.

Трибуны взорвались овациями: Лили стала первой, кто исполнил удачный триксель в этот день. Она уже войдет в историю соревнований.

Все произошло слишком быстро.

Едва коснувшись льда, правая нога подкосилась. Лезвие попало в выбоину. Стопа вывернулась, и Лили потеряла равновесие. Она не успела осознать момент падения и сгруппироваться. Пролетела по льду несколько метров, сдирая кожу на руках. Лили могла поклясться, что слышала хруст. Секундная боль. Голова ударилась о лед.

Испуганные зрители не сразу поняли, что случилось: кто-то продолжал хлопать и радостно кричать, другие же кинулись к бортику, требуя позвать врача.

Спорт – это постоянное преодоление себя. Ты и есть свой главный противник.

Лили нашла в себе силы подняться. Боли почти не было, но правая нога не слушалась, безвольно повиснув. Судьи, наверное, уже сняли баллы за падение, но даже с учетом потерь Лили должна сохранить за собой победу. Впереди еще половина программы, она справится и окончательно закрепит позиции. Сейчас, только наберет скорость…

Подволакивая ногу, она проехала несколько метров под испуганные крики толпы.

Шок прошел. Лили охватила дикая боль, которую больше невозможно было игнорировать. Хотелось кричать, но не было сил. Перед глазами все потемнело. Нога подкосилась, и Лили рухнула на лед, проваливаясь в спасительный обморок.

Хрупкая девичья фигурка поломанной куклой лежала на белоснежном льду. В широко распахнутых голубых глазах застыла боль. Вокруг Лили медленно расползалось темно-красное пятно.

***

Тихий ритмичный писк пробивался сквозь ватную тишину, становясь все громче. Затем появился запах: Лили часто ощущала подобный, когда бывала в гостях у старой бабушки, которая скончалась в прошлом году. Так пахла болезнь. Так пахли лекарства.

К горлу подступила тошнота. Веки словно налились свинцом, и Лили не могла открыть глаза.

Где она?

– Хорошие новости: ваша дочь уже приходит в себя.

Незнакомый мужской голос с приятной хрипотцой, как у ее любимого актера, раздался совсем близко. Густой и бархатистый, словно горячий шоколад. Лили не знала, кому он принадлежит, но ей хотелось наслаждаться им как можно дольше. Временно лишенная зрения, но не фантазии, она тут же нарисовала в голове образ высокого взрослого мужчины в строгом костюме. Сильный, статный и благородный: именно так обязан выглядеть обладатель подобного голоса.

– Ногу удалось спасти, но перелом был сложный, пришлось вставить штифт. Операция длилась несколько часов.

О ком он? Кто-то из девочек получил травму на соревнованиях? Странно, почему Лили ничего не слышала об этом. В одном она могла быть спокойна: речь точно не о ней. Ей слишком хорошо, ничего не болит, разве что очень хочется пить.

Лили попыталась облизнуть пересохшие губы, но язык не подчинялся.

– Каковы ее шансы?

Второй голос, встревоженный, принадлежал ее отцу. Что он здесь делает? Неужели так переживает о травме какой-то девушки? Глупости какие-то: отец должен быть дома, в другом городе. Должно быть, все это сон.

В следующий миг Лили почувствовала, как отец взял ее за руку. Это был не сон.

– Кость срастется. Возможно, всю оставшуюся жизнь она будет хромать, никаких гарантий не даю, – снова красавец с бархатным голосом. – Меня больше беспокоит травма головы. У Лили сотрясение мозга тяжелой степени. Она провела без сознания несколько часов, и можно только догадываться о последствиях. Хорошо, если она отделалась амнезией.

О какой Лили идет речь? Вот она, живая и здоровая, разве что тело не слушается, а глаза не открываются: наверное, устала после тренировки. Полежит еще пять минут и будет готова ко всему.

Теплые пальцы бесцеремонно прикоснулись к векам, подняли их. В глаза поочередно ударил яркий луч.

– Зрачки нормально реагируют на свет. Лили вот-вот очнется. Она настоящий боец.

Словно в подтверждение его слов Лили ощутила, как кончики пальцев будто пронзило тысячей игл. Она попыталась пошевелить ими: с трудом, но удалось. Чувствительность возвращалась, а вместе с ней и боль.

Боль. Перед глазами, как в замедленной съемке, пронеслись трибуны. Белоснежная поверхность льда. Падение, хруст ломающейся кости.

Они говорили о ней.

Лили распахнула глаза и столкнулась с испуганным взглядом отца.

– Девочка моя! – он хотел обнять ее, но стоящий рядом мужчина в белом халате остановил его.

– Мистер Тернер, она еще слишком слаба. Вы успеете побыть вместе.

Лили посмотрела на доктора, чей голос ей так понравился. С трудом сфокусировала взгляд: он был красивым, как она его и представляла. Высокий, статный блондин, словно прямиком из сериала про врачей.

– Я так переживал, когда увидел твое падение в прямом эфире! Джессика сразу же мне позвонила… – отец из последних сил сдерживал слезы: он никогда не показывал свою слабость при Лили.

Она опустила взгляд и едва слышно задала вопрос, который мучил ее с момента пробуждения.

– Я выиграла?

Тишина. Отец лишь крепче сжал ее руку, поглаживая кожу пальцем.

– Папа, какое место я заняла? – на этот раз получилось громче.

Мистер Тернер тяжело вздохнул. Несколько минут собирался с мыслями.

– Седьмое. Николь взяла золото.

Радость за подругу смешалась с горечью собственного поражения. Николь была достойной соперницей, но без падения Лили у нее не было шансов. Нет, здесь какая-то ошибка! Лили обязательно будет требовать пересмотра, только выберется отсюда.

– Когда я смогу вернуться на лед?

Отец растерянно посмотрел на доктора. Тот похлопал его по плечу и подошел ближе к кровати. Наклонился так, чтобы Лили видела его лицо, и улыбнулся. Она с интересом разглядывала его красивое лицо: карие глаза, идеально ровный нос, волевой подбородок. Этот мужчина был создан для того, чтобы украшать обложку глянцевого журнала.

– Меня зовут Аарон Эванс, я твой лечащий врач. Боюсь, на лед ты сможешь вернуться только через несколько месяцев, – увидев надежду в ее глазах, он продолжил. Слова резали больнее ножа. – Конечно, на уровне любителя: покататься на выходных с друзьями, не больше. О профессиональном спорте можешь забыть: травма слишком серьезная, шансов вернуться в прежнюю форму нет. Мне жаль.

Лили закрыла глаза: все, к чему она готовилась всю свою жизнь, разрушилось в один миг.

Холодные пальцы касались лодыжки, бесцеремонно поднимаясь все выше. Лили дернула ногой, нехотя открыла глаза и сфокусировала взгляд.

– Энди? – она улыбнулась и сонно зевнула. – Что ты делаешь?

Энди увлеченно рисовал что-то на гипсе, высунув кончик языка. Лили заметила на простыне несколько цветных маркеров и вздохнула.

– Наполняю твою скучную жизнь красками, – Энди убрал маркер, отстранился и посмотрела на свою работу сквозь пальцы, сложенные в рамку. Удовлетворенно цокнул языком и подмигнул Лили. – В этой палате слишком много белого - скукота. Хоть ты должна выделяться.

Лили с трудом села и посмотрела на ногу. Гипс был разрисован каракулями всех цветов радуги: если бы она не застала Энди за этой выходной, решила бы, что к этой живописи приложил руку ребенок. Единороги соседствовали с черепами, было и несколько неприличных рисунков.

– Детский сад, – Лили вздохнула и покачала головой. – Мог бы что-нибудь вдохновляющее написать… А где Николь? Она всю неделю обещала прийти, но так и не навестила меня.

Энди неловко пожал плечами, словно в том, что Николь не пришла, была его вина. Почесал затылок и неуверенно произнес:

– Не знаю. На тренировке, наверное. Она ведь готовится к чемпионату, – он осекся. – Джессика гоняет ее с утра до ночи, совсем забыла о других спортсменах! А ведь мы ничем не хуже!

– А ты почему ты не на тренировке? – Лили хитро прищурилась. – Дай угадаю… снова нашел вескую причину, чтобы прогулять? Что на этот раз? Собака заболела? Кран течет? А может…

Энди закатил глаза, останавливая поток фантазии.

– Джессика сама нас отпустила. Агата заболела, наверное, из-за стресса, а без нее мне на льду делать нечего. Нам ведь не хватило всего десятой доли балла, чтобы войти в тройку, – Энди вздохнул, но затем вновь улыбнулся. – Черт с ним, с этим местом, а на чемпионат попадем в следующий раз. Главное, свои призовые мы уже получили! Еще и пару дней выходных в придачу, чтобы набраться сил.

Глядя на его довольное лицо, Лили рассмеялась.

– Мне бы хоть каплю твоего оптимизма. Хотя, он все равно не поможет, – взгляд невольно задержался на разрисованном гипсе. – Доктор сказал, у меня нет шансов вернуться в спорт.

Энди придвинулся к ней и взял ее за руку. Маленькая ладонь Лили полностью помещалась в его, несуразно большой: Энди шутил, что в парное катание его взяли только по этому признаку, ведь так удобнее выполнять поддержки. Некоторое время он молчал, подбирая слова, и сосредоточенно разглядывал трещину на стене напротив кровати.

– А знаешь, черт с ним, с этим фигурным катанием! Спорт надо бросать, пока можешь ходить на своих ногах. Чемпионы все чаще заканчивают в инвалидных колясках, - он ободряюще улыбнулся. - Жизнь продолжается. Одно увлечение приходит на смену другому. Уже решила, чем теперь будешь заниматься, принцесса?

Лили неопределенно пожала плечами.

– Отец хочет, чтобы я поступила в колледж. Начну готовиться к экзаменам, как только вернусь домой. Есть несколько грантов, которые могут полностью покрыть обучение, но для этого надо постараться.

– А чего хочешь ты? - Энди сильнее сжал ее ладонь.

Лили задумалась.

Ей казалось, что фигурное катание будет в ее жизни всегда, иного она и представить не могла. Лили с самого детства любила то, чем занималась. И пока многие девочки в ее группе умоляли родителей забрать их из секции, она с наслаждением посещала каждую тренировку. И уж тем более не думала, что все может закончиться в один миг. Сейчас же Лили чувствовала себя беспомощным ребенком, выставленным на улицу. Перед ней был открыт весь мир, но она понятия не имела, что делать и как себя вести.

– Не знаю. Я ведь ничего не умею, кроме как кататься на коньках, – она зажмурилась, притворившись, что свет лампы слишком яркий: не хотела, чтобы Энди видел навернувшиеся на глазах слезы. – Что теперь?

– Не бойся пробовать новое. Иначе как ты узнаешь, что это именно тебе подходит? Хотя… будь моя воля, я бы и сам давно все бросил, да Агата мне голову оторвет: она мечтает о медали.

Энди бесцеремонно взял с тумбочки яблоко и впился в сочную мякоть зубами. Сок брызнул во все стороны и попал Лили на лицо.

– Эй! – она справедливо возмутилась. – Вообще-то, их принесли мне не просто так!

– Ага, – прочавкал Энди. – Чтобы угощать друзей. Хочешь?

– Нет, спасибо, – Лили улыбнулась, открыла глаза и в очередной раз посмотрела на стоящие на тумбочке открытки и мягкие игрушки, которыми ее буквально завалили поклонники. – Вряд ли яблоко способно срастить сломанные кости и жизнь.

– Смотри на все под другим углом. Всего пара дней в гипсе, и ты начала познавать жизненную мудрость! Глядишь, скоро и читать научишься!

Энди весело вскочил как раз в тот момент, когда Лили приготовилась стукнуть его по руке. Подмигнул ей и показал язык.

– Дурак, – она рассмеялась. – И как только девчонки на тебя ведутся?

– Харизма, – почти скромно произнес Энди.

Дверь со скрипом открылась, и в палату уверенной походкой вошел доктор Эванс. Лили тут же замолчала и смущенно опустила глаза: она и сама не понимала, почему появление Эванса всегда вызывало такую реакцию.

– Посторонним нельзя находиться в палате в этом время. Лили нужен отдых, – дежурная фраза прозвучала слишком агрессивно.

Доктор смерил Энди недоброжелательным взглядом. Подошел к приборам и записал их показания.

– Как скажете, док, – огрызнулся Энди.

– Энди! – Лили ущипнула его за руку. – Перестань.

Энди невозмутимо поцеловал Лили в лоб и ловко отправил недоеденное яблоко в корзину у двери.

– Ладно. Мне и правда пора. До завтра, принцесса!

Он старательно не заметил недовольство на лице Эванса и направился к двери. У самого выхода обернулся, послал Лили воздушный поцелуй и выскочил в коридор.

– Твой парень приходит к тебе каждый день. Повезло, есть, кому позаботиться о тебе, – Эванс подошел к Лили.

– Энди мой друг, мы с детства вместе тренируемся. А парня у меня нет, – зачем-то уточнила она. Вздрогнула, когда доктор коснулся ее ноги - совсем не так, как Энди, более грубо. Она заметила его недоумевающий взгляд, направленный на гипс. – Это он нарисовал. Считает, так я быстрее пойду на поправку. Правда, здорово?

Но Эванс с ней не согласился.

– Он считает тебя ребенком? Иначе в чем смысл этих картинок? – он надавил на ногу.

– Ай! Больно, между прочим!

Лили зашипела и зажмурилась.

Эванс кивнул и сделал пометку в карточке. Сел у изголовья кровати и протянул Лили градусник. Затем взял ее руку и начал измерять пульс. Лили покраснела и отвела взгляд.

– Температура в норме, а вот пульс учащен, - доктор поймал взгляд Лили и улыбнулся. – Ты быстро идешь на поправку. Через пару дней тебя уже можно будет отпустить домой.

– Только какой в этом смысл… – она повернулась к нему, словно ожидая увидеть ответ на его лице.

Ответа не было. Да Лили и не бы заметила его, будь он хоть маркером написан на лбу. Ее вниманием завладели чувственные губы и глубокие карие глаза. От доктора исходил едва уловимый аромат восточных пряностей и табака. Для Лили Эванс был воплощением неуловимого идеала мужчины. Такие, как он, никогда не удостаивают вниманием на девчонок вроде нее.

Ее пристальный взгляд не ускользнул от Эванса. Он улыбнулся и словно невзначай коснулся ее ладони пальцами.

– Буду неоригинальным, но ты очень красивая.

Лили неловко кивнула, покрываясь густым румянцем: ей и впрямь не приходилось испытывать недостатка в комплиментах, но почему-то от Эванса слышать подобное было… странным? Действительно ли он так считает, или это всего лишь проявление хороших манер?

Эванс вполне уверенно взял ее за руку. Его кожа была теплой и мягкой, к ней хотелось прикасаться, и Лили едва сдерживалась. Он принялся поглаживать ее ладонь большим пальцем. Тысяча мурашек электрическим импульсом пробежали по телу, заставляя Лили вздрагивать.

– А еще ты молодая. Девятнадцать лет, вся жизнь впереди. Ты обязательно найдешь свое предназначение. И встретишь того самого.

Он через всю кровать потянулся к капельнице, оказавшись слишком близко к Лили. Она зажмурилась, вдыхая его запах, попыталась запечатлеть его в памяти. Их тела едва не соприкасались. Лили замерла, боясь пошевелиться, и затаила дыхание, словно иначе она могла спугнуть момент.

Эванс покрутил что-то на капельнице и отстранился. Невозмутимо поправил рукав халата. Лили незаметно, как ей показалось, вздохнула.

– Я увеличил дозировку анальгетика. Боль скоро утихнет, но тебе надо научиться справляться с ней без лекарств. Нога еще долго будет беспокоить, даже когда кость срастется.

Он посмотрел на нее с едва заметной улыбкой на тонких губах. Карие глаза беззастенчиво рассматривали ее лицо.

– Спасибо, доктор Эванс, – Лили неловко отвернулась, пугаясь тому, какой эффект он производил на нее.

– Аарон, – поправил он и легким движение руки заправил за ухо выбившуюся из идеальной укладки прядь. – Отдыхай. Я навещу тебя позже.

Аарон вышел из палаты.

Резко стало слишком тихо, лишь писк приборов нарушал покой.

Лили закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в сознании тут же возник образ Аарона. Он смотрел на нее и улыбался. Лили могла поклясться, что слышала его бархатистый голос. Он успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, и они обязательно справятся со всем вместе. Лили наслаждаясь его звучанием, даже воображаемым. Но вот Аарон начал медленно растворяться, и она не заметила, как заснула.

***

Громкий разговор за дверью бесцеремонно прервал ее сон. Лили села на кровати и прислушалась. С удивлением узнала голос отца: он разговаривал по телефону.

– Да, я понимаю! – его голос был полон отчаяния, но в то же время он звучал достаточно твердо. – Дайте мне еще время, я отдам все до цента!

Лили напряглась: о чем он говорит? Что и кому отдаст? До этого момента ей казалось, что в их семье нет секретов.

– Моя дочь в больнице! Мне надо оплачивать счета, страховка их не покрывает, как вы не понимаете! – мольба на грани крика. – Ладно. Позвоню позже, сейчас мне надо идти.

Несколько секунд, и дверь в палату открылась. Отец улыбался. Ничто не выдавало его волнения, и Лили, было, подумала, что разговор ей послышался.

– Девочка моя, здравствуй! – он улыбнулся и подошел к ней. Поцеловал ее в лоб и взял за руки, с нежностью глядя на нее. – Прости, задержался: было много работы. Конец семестра, сама понимаешь: студенты вспомнили, что у них накопились долги.

Лили тепло посмотрела на отца. Его лицо, как всегда невозмутимое, сейчас было непривычно уставшим. Под глазами пролегли тени, морщины стали казаться глубже. Эти дни словно прибавили отцу несколько лет.

– Ничего страшного, я все равно спала, – Лили улыбнулась. – У тебя все в порядке? Выглядишь не очень. Неужели студенты довели?

Чуть помедлив, он кивнул и достал из сумки шоколадку.

– Теперь тебе можно не ограничивать себя.

Лили горько усмехнулась: она была готова питаться одной лишь росой, если бы это помогло ей вернуться в спорт. Но Аарон был твердо уверен в своем прогнозе и посоветовал перестать об этом думать, чтобы нервы не мешали выздоровлению.

– Спасибо, – Лили зашуршала фольгой. Палата наполнилась шоколадным ароматом.

Отец сел на кровать. Несколько минут молчал, задумчиво разглядывая собственные ботинки, а затем нерешительно произнес:

– Эйлин звонила. Собирается навестить тебя на выходных.

– Исключено, – отрезала Лили, отламывая дольку. – Я и слышать о ней не хочу.

– Так нельзя! Она твоя мама…

Лили отвернулась. Уставилась в окно: на улице уже стемнело, зажглись фонари. Один из них был прямо напротив ее палаты и мешал спать по ночам, раздражающе мигая.

– Где она была, когда я нуждалась в ней? Скажешь, тайком ходила на мои соревнования и отправляла подарки на рождество? – Лили сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Папа, она бросила нас, променяла на карьеру! И чего она добилась? Не помню, чтобы ее имя было на афише хоть одного фильма! Зато сплетни о ее похождениях с режиссерами всегда в топе новостей!

– Все совсем не так… – неуверенно начал мистер Тернер, но Лили грубо его перебила.

– Папа, ты до сих пор продолжаешь ее защищать! Она пятнадцать лет не вспоминала обо мне! Но как только я чего-то достигла, память к ней резко вернулась!

– Не говори так! Ты многого не знаешь!

– И не хочу! – она едва не перешла на крик. – И ты перестань греть себя надеждой, что однажды она все бросит и вернется к тебе! Нельзя просто взять и оставить семью, а затем сделать вид, будто ничего и не было! Я давно смирилась с тем, что у меня нет матери. В моей жизни для нее просто не найдется места.

Отец вздохнул и погладил Лили по руке. Убеждать ее в чем-либо сейчас было бесполезно.

Постепенно она начала расслабляться. Стало стыдно: отец чувствовал свою вину в произошедшем и изо всех сил старался обеспечить дочери лучшую жизнь. Но Лили никогда не обвиняла его в том, что мать предпочла карьеру семье. Вот только отец ее упорно не слышал.

Некоторое время они сидели молча.

Лили приводила мысли в порядок, увлеченно наблюдая за вороной, севшей на подоконник. На ее голове выросла шапочка из пушистого снега, но птицу это ни капли не смущало.

Отец то и дело обеспокоенно поглядывал на телефон. В какой-то момент ему пришло сообщение. Он нервно вскочил и прочитал его. Изменился в лице и принялся мерять палату шагами.

– Пап, у тебя все хорошо? – Лили нахмурилась. – Только не ври: я вижу тебя насквозь.

Мистер Тернер тяжело вздохнул. Посмотрел на Лили, сглотнул.

– Меня сократили на работе: взяли молодого преподавателя.

– Что?! Но сейчас конец семестра! Разве такие вопросы не решают в начале года?

– У родственников декана свой календарь. Теперь у меня вдвое меньше часов. И зарплаты, – отец стыдливо опустил глаза. – Не знаю, где найду деньги на твою реабилитацию: доктор Эванс сказал, что потребуется много времени и средств. Я попробую что-нибудь придумать. Может, удастся получить часть средств от ассоциации фигурного катания.

Лили смерила отца недоверчивым взглядом. Его слова звучали правдоподобно, но никак не вязались с тем, что она успела подслушать.

– Уверен, что тебе больше не о чем рассказать?

– Боже, Лили, что за мнительность? Ты будто подозреваешь меня в чем-то ужасном, – он улыбнулся, но его лицо стало еще бледнее, а руки затряслись. – Стал бы я тебя обманывать? Ты лучше любого детектора лжи, хоть в полиции работай!

Лили задумчиво кивнула. Возможно, она услышала лишь часть разговора, а остальное додумала. Возможно, отец говорил по поводу работы, а она просто не так его поняла: в последнее время фантазия стала слишком бурной.

– Мы справимся. Я… – Лили тяжело вздохнула и закрыла глаза. К горлу подступил ком. – Я все равно больше не буду тренироваться, а это уже половина твоей зарплаты. Так что ничего не изменится. А как окончательно встану на ноги, устроюсь на работу. Этих денег нам двоим вполне хватит. Реабилитация мне ни к чему: ходить смогу и без нее, а в спорт все равно не вернусь, так зачем тратиться?

Отец неуверенно кивнул.

– Ты права. Я забываю, что ты уже совсем взрослая, - он пригладил ее растрепавшиеся локоны. И хотя на его губах играла улыбка, уставшие голубые глаза блестели от слез.