Сердце мажора на спор - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Морвейн Ветер (самиздат)

Ята сидела в столовой, напротив полупустого подноса с едой, и разглядывала белый конверт, лежащий на столе.

Конверт казался ей змеёй, которую подбросил в рюкзак молодой курсантке неведомый насмешник. Тарантулом, который забрался к ней в постель посреди ночи.

Конверт пах почтовыми чернилами и казённой бумагой, на которой присылали извещения семьям погибших на войне. Сургучом и чем-то ещё, неуловимым, но виснущем в воздухе всегда, когда приближаются неприятности.

Конверт пах тоской.

И хотя война давно уже закончилась, и никто из родственников Яты не служил — собственно, у неё вообще не было никого, кого бы она могла потерять — Ята всё никак не могла отделаться от ощущения, что конверт сломает её жизнь надвое, и стоит открыть его, как уже не получится жить так, как она жила вчера и позавчера.

— И что с тобой? — на стол рядом с её подносом грохнулся ещё один поднос, и Ята поморщилась от неуместности этого голоса, прервавшего воцарившуюся над её столиком траурную тишину.

Где-то вдалеке звенели тарелками. Гудел многоголосый хор кадетских голосов. Со двора доносились стройные удары сапог о плац и слышались команды сержанта.

Ята не слышала ничего. Голоса, тарелки и даже сержант — всё это было где-то за стекляной стеной, за пределами её личного купола тишины, внутри которого были только она и конверт. А теперь ещё — Андрэ, которую никто не звал присоединиться к тишине.

— Пришло письмо, — многозначительно произнесла Ята. Взяла в руки конверт, будто опасалась, что Андрэ дотянется до него раньше неё самой, и покрутила в пальцах.

Андрэ в ответ покрутила у виска.

— Это, конечно, повод для смертной тоски.

— Да, — произнесла Ята и, откинувшись назад, вздохнула. — Да.

Вообще-то, она отлично знала, что в этом письме. Содержимое конверта было прозаично, как газетная статья, но лично для неё драматично, как индивидуально выписанное приглашение на тот свет. В конверте — ни больше, ни меньше — лежал счёт за обучение — за весь прошедший год и, наверное, за весь следующий год.

Письмо приходило уже в третий раз и уже дважды сопровождалось извещением, что если счёт не будет оплачен до октября, Ята будет отчислена без права восстановления — никто не доверял должнице и никто не хотел связываться с ней второй раз.

Ята отчисляться не хотела от слова совсем. Она не сомневалась, что многие из сидевших за столиками просторной столовой сделали бы это с превеликой радостью — только бы избавиться от казарменной жизни и никогда не служить. Нефритовая Академия по большей части принимала богатых наследников благородных домов, которые большее представление имели о вине и столичных борделях, чем о чести и благородстве, но именно Ята была не из таких.

Ята была сиротой — с десяти лет. Родители её погибли в пограничных территориях, и ей, как дочери двух офицеров, погибших при исполнении, полагалась возможность получить образование в любом высшем образовательном учреждении Империи.

Ята выбрала Нефритовую Академию, потому что сколько себя помнила — мечтала стать офицером, как отец. Вот только в свои едва-едва восемнадцать лет она плохо представляла, что образование — это не только успешно сданные экзамены, это ещё и деньги, которые кто-то должен платить.

Государство предлагало дотацию, но, несмотря на громкие слова, её едва хватило, чтобы оплатить первый год. Второй курс нужно было оплачивать самой, и если бы это был обыкновенный ВУЗ, Ята, скорее всего, нашла бы работу и придумала, чем платить.

В случае же с военной академией этот план не работал совсем — курсантов не выпускали за пределы периметра, а любой заработок на территории академии был исключён.

Мечта, которой Ята жила всю свою сознательную жизнь, со стремительной неизбежностью рушилась в прах, и ей не оставалось ничего, кроме как сказать:

— Чёрт! — и спрятать за пазуху конверт. Делиться с Андрэ своими переживаниями Ята абсолютно не хотела.

Ята вообще не любила говорить о себе — тем более, когда речь шла о том, чтобы жаловаться на проблемы, которые собеседник всё равно не способен решить за неё.

Она подняла наконец глаза от столешницы и посмотрела на сидевшую перед ней Андрэ. Та, похоже, уже напрочь забыла недавний разговор и теперь смотрела куда-то вдаль, за спину Яте, с таким вниманием, будто выцеливала дичь на охоте.

— Не оборачивайся, — бросила Андрэ, краем глаза заметив, что Ята разворачивает плечо.

— Что там? — без всякого интереса спросила Ята и, подтянув к себе плошку с гороховым супом, принялась неторопливо отправлять густую массу в рот.

— Наша звезда. Николя Гриньё.