Сердце на Двоих

- Иди сюда! — хрипит Антон, делая шаг в квартиру, захлопывая ногой входную дверь. От грохота сотрясаются стены. Я даже мысленно вижу, как морщится соседка, переглядываясь со своим престарелым мужем — предвкушающе — сейчас будет очередной скандал! Сколько они их уже слышали?

Я отступаю назад, гордо задрав подбородок. Мой будущий — бывший муж даже не знает, что сегодня его ждет сюрприз. План побега составлен до мелочей, найти он меня точно не сможет в этом мире, а в другой у него нет доступа! В этом я тоже абсолютно уверена — Хранительница его не пропустит.

Все-таки знакомства даже в магических мирах решают многое. Эта мысль вызывает улыбку на губах. Антон ее замечает, понимая по своему и застывая в ожидании. Тренькет его сотовый — тот, кто ждет ответа очень настойчивый. Или настойчивая?

Боль, знакомая, почти родная растекается по груди.

- Иди, ну же! — повторяет он, улыбаясь в ответ, складывая губы в трубочку, словно целуя, совершенно не обращая на заходящийся в истерике телефон.

- Нет! — мой голос звенит, от сдерживаемого страха, а сердце начинает колотиться в ребра, грозя то ли остановиться, то ли выпрыгнуть.

- Что-о-о! — ревет Антон, отрываясь от стены, теперь у него есть цель - я!

Теперь он в своей стихии – крушить! Но в этой квартире больше нет милых моему сердцу вещей, они все лежат, любовно упакованные в автомобиле, припаркованном на соседней улице. Всего-то нужно выйти из дома, завернуть за угол и пройти полквартала. Что может быть проще?

План гениальный, вот только ему не суждено воплотиться в жизнь.

Его волосы падают на глаза, он делает резкое движение, откидываясь назад, пытаясь смахнуть их вбок, и начинает заваливаться, теряя равновесие, тем самым блокируя выход.

- Нет! — шепчу, прижимая пальцы ко рту, пытаясь сдержать судорожный всхлип. — Ну нет же! Только не сегодня. Ну как так-то?

Антон падает назад, перекрывая мне путь к спасению. Практически мгновенно начиная храпеть, этот звук больно ударяет по натянутым нервам. Все рушится! Ведь завтра, проспавшись, он снова пообещает, что это было в последний раз, и та, кто оставил отметину на его футболке — ничего для него не значит. И я ему поверю! Снова! Так, уже было и не раз.

- Валя, хватит! - осаживаю себя. - Беги, не теряй время.

Сердце делает в груди кульбит, я морщусь, прижимая ладонь к груди.

- Работай, ну же! - уговариваю его. - Ты должно меня принять. Понимаешь? Мне тебя подарили. Нам с тобой повезло. - глажу грудь, разговаривая в собственным сердцем. - Представляешь, это же настоящая магия! В мире, где ее нет, она есть!

Но я отчетливо чувствую — магия больше не действует, как и чудеса современной медицины. Отданное сердце отказывается работать в чужой груди. Оно требует своего прежнего хозяина. А как раз этого я сделать не могу! Пришла пора возвращаться, как бы мне ни хотелось. Рождённая в магии не может без нее жить. 

- Нам с тобой нужно действовать, пока еще мы в состоянии. - Шепчу, разглядывая спящего у моих ног, такого уже чужого мужчину

Я осторожно опускаюсь рядом с Антоном, невесомо касаюсь подушечками пальцев его щеки, с трудом сдерживая слезы. Знаю, без меня он проживет, а вот смогу ли я выжить в этом мире? Скорей всего нет! 

Ничего не изменится. Он не изменится. Знаю, будет только хуже. И в один из таких дней, придя домой в плохом настроении, Антон, вместо хрупкой вазы, брошенной с силой в стену, может бросить меня — и это я разлечусь на тысячи осколков. Но собрать меня уже будет некому, тех кто это сделал в первый, раз уже нет в живых, да и такого клея в этом мире не существует. 

Его телефон не умолкает, сообщения сыпятся, словно сухой горох в пустую кастрюлю.

Сначала тянусь к карману, с желанием прочитать, а затем отдергиваю руку — больше я в этой грязи копаться не хочу! С меня достаточно!

Хмыкаю и, отталкиваясь назад, посылаю Антону воздушный поцелуй. Встаю на ноги.

Сейчас нужно бежать, пока бывший жених спит. Пока есть силы, и сердце еще размеренно бьется.

Вдох-выдох, поднимаю глаза на выход, пытаясь понять, что делать дальше.

Дверь надежно заблокировала, но второй этаж — это же не сильно высоко, верно? Да и падать, если что, в сугроб не так травмоопасно, как летом в траву. 

- Идиотка! — ругаю себя, быстро надевая на ноги кроссовки, застегивая молнию на теплой куртке и проверяя, взяла ли варежки — свою гордость — сама вязала. - Куда тебя все тянет? Грохнешься и все! Врач предупреждал, что никаких перегрузок и нервов. Ан нет! Все не успокоишься. 

Я ношусь по квартире как угорелая, проверяя, все ли взяла. Каждый раз заглядывая в прихожую - спит ли мой бывший суженый.

- Все! - шепчу останавливаясь посреди зала. - Я готова!

В этот момент тишину квартиры разрывает пронзительный звонок в дверь. Храп мгновенно прекращается. Мое время пошло на секунды.

- Валя! — рычит из прихожей, мгновенно проснувшийся, Антон, следом слышится шорох — он пытается подняться. - Валентина! — в его голосе прорезаются уже знакомые истеричные нотки. 

Я четко вижу, как цифры на внутреннем таймере, начинаю лихорадочно крутиться назад, отсчитывая последние мгновения.

Передо мной выбор - или я уйду, или останусь, и тогда моя жизнь остановится в самое ближайшее время. 

- Ну уж нет! Только не в это раз! - шепчу, пытаясь придумать новый план побега.

Я мечусь по квартире, лихорадочно соображая, что делать дальше? А память, буто откручивает время назад, яркими вспышками подкидывает воспоминания.

Сначала к Федору:

- Эй, дома кто есть? — веселый голос Федора будоражит кровь сразу, как только я его слышу.

- Только я! — Кричу в ответ, стараясь оторваться от плиты, чтобы встретить любимого, но мясо на сковороде не бросишь, мигом может превратиться в подошву. — А тебе кто нужен? — повышаю голос еще чуть-чуть, поворачивая голову в направлении коридора, прислушиваясь к наступившей тишине.

Шорох за спиной, от которого волоски на коже встали дыбом, и сладкая истома скрутила внутренности.

- Только ты и нужна! — хриплый шепот, поцелуй в обнаженное плечо и прямо под моим носом протаивает огромный букет пионов, — где только взял зимой-то! — С наступающим, любимая! Скоро Новый год!

- Ага, буквально вечером! — зарываюсь лицом в ароматное диво.

Я с наслаждением делаю глубокий вдох, разворачиваясь в объятьях Федора, обнимая его за шею, зарываясь пальцами в густые волосы.

- Спасибо! — шепчу прямо в губы. — А я пока без подарка.

Любимый хмыкает, чуть отстраняется, окатывая меня голодным взглядом, и снова прижимает к себе.

- Ты — все, что мне нужно. — Его руки скользят по моему телу, сжимая и отпуская, зажигая во мне огонь желания. — Я в душ, ты со мной? — шепчет, целуя в ухо, основание шеи, щеку, подбираясь к губам.

Так хочется ответить: — Да!

Но не могу. Праздник же скоро, нужно стол накрывать. Качаю головой, возвращаясь к плите, успокаивая себя тем, что у нас вся ночь впереди. Успеем.

- Цветы вазу поставить не забудь. — снова кричу и слышу ответное: — Хорошо! — а затем шум включаемой воды.

От яркой вспышки из прошлого заныло сердце и потемнело в глазах. Я делаю глубокий вдох и медленный выдох.

А затем меня накрывает второй волной воспоминаний.

- Ш-ш-ш-ш! — звук будоражит нервы, заставляя истерзанное сердце колотиться о ребра, словно под ухом водопад грохочет, или мясо жарится на сковородке — мысль, ярким всплеском заставляет очнуться.

- Бац! — громкий стук двери о стену, и я подскакиваю с уютного стула, стоящего в моей просторной кухне.

- Это всего лишь сон! — шепчу разочарованно, тут же себя одергивая. Ведь жизнь продолжается, и у меня теперь есть Артем.

Мясо аппетитно шкварчит на сковороде. Хмыкаю — надо же! Спала всего несколько секунд, а будто заново день прожила.

- Эй! Дома кто есть? — доносится из прихожей, и мое сердце пропускает удар. Я медленно выключаю плиту, чувствуя, как внутри все покрывается ледяной корочкой. Слышу, что Антон снова пришел навеселе.

Разочарование гремучей змеей опоясывает грудь.

- Э-э-эй! — повторяет Артем.

- Я здесь, привет! — кричу и выхожу из кухни, вытирая мокрые руки о кухонное полотенце.

- Иди ко мне! — шепчет, раскрывая объятья, при этом едва держась на ногах. В распахнутую настежь входную дверь задувает холодный воздух с подъезда, морозя босые ноги. Благо, любопытных соседей не видно.

Я отрицательно качаю головой.

Наконец, вздыхаю, спрашивая: — Ты голоден?

Чем не забота о женихе любящей невесты?

Горький ком встает в горле, так хочется, как раньше выбежать навстречу, тут же кидаясь на шею мужчине, радостно распахнувшему свои объятья, мне одной сияя счастливой улыбкой. Только и нужно, что с разбега запрыгнуть на него, сдирая шапку, шарф, куртку — все, во что он одет, и до чего могу дотянуться.

И на стандартный вопрос получить ответ: — Да! И сейчас я буду ужинать! — шептал бы он, торопливо скидывая с себя, что еще оставалось на нем.

Вопрос, в принципе, не поменялся. Только вот его жаркое — Да! — теперь сменилось на блеклое — Буду.

- Ну же! — зовет Антон, снова выдергивая меня из воспоминаний. Что за день-то такой? Видимо, то, что я собираюсь сделать, все-таки где-то в глубине души колышется неуверенностью.

Нужно бежать! Только и всего. Антон заснет, а я сорвусь с места, унося себя в дальние дали. Туда, где меня ждут - точно знаю.

А сейчас я только отрицательно качаю головой.

- Нет. Боюсь. Прости, мне что-то нехорошо.

Антон дергается, словно от удара, и делает шаг ко мне, ногой захлопывая дверь.

- А ты знаешь. Как тошно мне? М-м-м?

Киваю, мол да, догадываюсь, а сама вспоминаю, как все у нас замечательно начиналось.

Когда я очнулась на больничной койке, едва живая и первое, что увидела — его встревоженное лицо, тут же расплывшееся в счастливой улыбке.

- Получилось! — прошептал он. Затем резко выпрямился и закричал громче. — Она пришла в себя! Получилось! — потом снова наклонился ко мне, шепча и сверкая белозубой улыбкой. — Ура! Будь здесь, я скоро! Только никуда не уходи. — Он срывается с места, исчезая из моего поля зрения.

Как будто я смогу сбежать! С трубкой в горле, да капельницей в руке. Смешной такой!

- Привет! — тут же появляется Катя, моей лучшая подруга. — Как себя чувствуешь?

- Где Федор? — пытаюсь спросить, но из горла вырывается лишь хрип.

- Главное, ты будешь жить! — шепчет она. — Он подарил тебе сердце.

Она улыбается, сглатывая слезы, но некоторые, крупными каплями, срываются с ее щек, капая мне на руку. Я не вижу, но чувствую.

Противный писк прибора и я снова погружаюсь во тьму, опять выныривая под радостные возгласы Антона.

- Теперь я вас не отпущу! Как бы вы ни старались!

Мои губы, против воли, растягиваются в улыбку.

- Отлично — шепчет он. — Все только начинается! Это я вам обещаю. Мы еще погуляем на твоей свадьбе!

- Отлично! - кричит Антон, возвращая меня реальность. - Ты даже меня не слушаешь. Снова вся в воспоминаниях, о нем да? Ведь знаю, что ждешь, да только не меня. Нет его давно, слышишь? Ушел! И не вернется уже. Ему в этом мире места больше нет.

Если бы он знал, что и мне здесь места быть не должно, но ведь есть же! Так почему другим нельзя?

- Мне действительно плохо, Тоша! - говорю, а сама с ужасом вижу, как меняется лицо почти что мужа, наливаясь злобой, почти что ненавистью.

Страшно, очень! Но я все для себя решила, и терпеть больше не намерена. Нужно всего-то подождать. Чуть-чуть.

Так жалко терять то, что между нами было.

Несколько лет назад Антон сделал мне предложение, при свечах, в дорогом ресторане, встав на одно колено и протягивая заветную коробочку, робко улыбаясь в ожидании ответа.

Мне тогда казалось, что теперь, я — самая счастливая на свете. Что это тот человек, кто сможет заменить собой того — другого, так быстро меня покинувшего,  что я справилась! Ведь чувство, затопившее меня с головой было ровно таким же, как с Федором, ну может лишь не таким острым.

Я будто снова ожила, пока в один из дней дверь не распахнулась настежь, впуская внутрь нашего уютного гнездышка разъяренного Антона.

Что спровоцировало последовавшую после такого вторжения ревнивую сцену я так и не узнала. Но от последовавшего скандала снова загремела на больничную койку. Перепугав врачей и Антона в том числе. Он словно пришел в себя, вынырнув из какого-то мутного болота в котором тонул.

- Люблю тебя! - шептал, покрывая меня поцелуями, вырывая из засасывающей меня тьмы.

- И я! - отвечала, купаясь в радости, что жива, что снова с ним.

- Вам нужно себя беречь, Валентина. — Внимательно читая мою историю болезни, выговаривал лечащий врач, — Новое сердце еще не прижилось, а вы его уже так нагружаете. Второго вам с такой легкостью не достать, знаете ли. Больше настолько щедрых мужчин вам не найти.

Он выразительно на меня смотрит из-под спущенных к переносице очков.

- Будем беречься. - Весело заверяет Антон, присаживаясь на край моей больничной койки, - Все сделаем.

Я киваю, соглашаясь, веря, что все будет хорошо.

А потом все началось снова. Мы были как на качелях - то замечательно, то отвратительно.

Все получилось совсем не так, как я когда-то мечтала: любимый муж, семья, дети.

На мой вопрос:- Когда?

Всегда был ответ: - Скоро. Железно. Сначала нужно встать на ноги, потом уже и о свадьбе подумать. А дети? Так мы же молодые, сначала живем для себя, а потом и их заведем.

Опять привычно заныло сердце, и я вынырнула из воспоминаний, насаживаясь грудью на острый, полный ненависти взгляд пока еще жениха.

«Все правильно ты решила, Валя. Правильно!» - вспыхнула в голове мысль.

- Есть, спрашиваю, будешь? - задаю вопрос, мне нужно, чтобы он разделся и прошел на кухню, там все уже почти готово.

Прямо сейчас я наблюдаю за тем, кто сводил меня с ума одной улыбкой, воспламенял кровь, невесомым прикосновением.

Сейчас он стоит, пытаясь мне что-то сказать, но постоянно путаясь в мыслях и действиях. Я скольжу взглядом по заросшей щетиной щеке, спускаюсь на его мощную шею и замираю на его серой футболке. Там, словно цветок в степи горит алым пламенем след от помады! Не моей! Я сроду не красила губы в такой цвет.

Антон не замечает моего изменившего лица, сведенных бровей и поджатых губ. Ему сейчас совершенно неинтересны мои проблемы, и мои обиды, у него для этого есть он сам и та, кто оставила неизгладимый след в моих воспоминаниях. Этого я точно забыть не смогу.

- Тут душно, Вика, ой, Валя! — шепчет он, тряся головой и морщась, потирая то место, где алеет красный мазок.

Я киваю, усмехаясь, приваливаясь плечом к стене, складывая на груди руки. Разумеется, на безопасном для себя расстоянии.

Смотрю на того, без кого не могла дышать, а теперь душно ему — от моего присутствия. Я смотрю на мужчину, которым пыталась заметить того, другого. Довольно успешно и долго. Приписывая чужие поступки тому, кто недостоин, и ношеного носка в ботинке Федора.

Но ведь мои глаза должны были раскрыться, правда же? 

В кармане куртки Антона тренькает телефон, сигнализируя о поступившем сообщении. Мой жених будто на секунду приходит в себя. Из его глаз пропадает вся алкогольная муть.

Антон тянется ко мне, растопырив пальцы, стараясь ухватить за пояс халата, и притянуть к себе. Но я стою довольно далеко, и его первая попытка заканчивается лишь тем, что он едва не теряет равновесие.

Я особо сопротивляться не могу и не буду, Антон это знает. Все-таки подаренное сердце нужно беречь. Но уступать этому подлецу больше нет никаких сил. 

Есть всего одна проблема — только бы сердце не дало сбой, как делало последнее время постоянно. Врачи лишь разводят руками, отвечая: — Нужно беречься!

А я знаю правду — оно не хочет работать без своего настоящего хозяина.