Сердце Провидицы

Всегда считала, что мой первый раз должен быть похож на хорошую книгу. Не на ту, что ставят на видную полку для гостей, а на ту, что прячут под подушку, с потрёпанным корешком и закладками на самых сокровенных страницах. Он должен начинаться с медленного, томного разгона, где каждое прикосновение — это обещание, а каждый взгляд — это искра. Должна быть капитуляция, потеря контроля, но красивая, поэтичная, когда само нежелание сопротивляться становится слаще всякого насилия. И конечно, партнёр… он должен быть умелым. Нежным, но уверенным. Таким, что знает, как обращаться с телом женщины, как развязывать узлы не только на шнуровке платья, но и на зажимах души.

В общем, я хотела, чтобы это было так, как в моих романах.

А в реальности мне двадцать два года, я работаю в антикварном книжном магазинчике «Старый переплёт», и мой самый страстный роман — это трение страниц между пальцами. Я, Элис, до сих пор девственница. Не из-за принципов или религии. А из-за парализующего страха, что реальность окажется неуклюжей, нелепой, полной неловких пауз и разочарования. Лучше уж жить в сотне прочитанных и перечитанных фантазий, чем в одной убогой действительности.

Магазин пахёл пылью, временем и сладковатым ароматом воска для дерева. Полуденное солнце пробивалось сквозь пыльное окно, освещая бесчисленные танцующие частички пыли. За прилавком я с наслаждением погрузилась в новый приобретение — историю о капитане пиратов, который брал на абордаж не только корабли, но и сердца знатных дам. Сюжет был предсказуем, как смена времён года, но стиль… Стиль был таким, от которого по коже бежали мурашки.

«Его руки, шершавые от верёвок и солёного ветра, скользнули по бархату её кожи. Она пыталась протестовать, но её тело уже капитулировало, выдав её плотно сомкнутые бедра дрожью, которую он почувствовал сквозь тонкую ткань ночной сорочки. «Сопротивляйся,» — прошептал он губами у самого её уха, и его голос был похож на грохот прибоя в раковине. — "Это только разожжёт меня сильнее.»

Я прикрыла книгу, чувствуя, как горит лицо. Глупо. Совершенно глупо краснеть в одиночестве. Я украдкой посмотрела на дверь, словно кто-то мог подглядеть не за мной, а за моими мыслями. В них уже рождалась своя версия событий. Я была не читателем, а той самой знатной дамой. Только вместо пирата… сегодня в главной роли был эльфийский принц с руками, пахнущими лунным светом и древними лесами.

Мои фантазии были моим главным секретом, моим сокровищем и моей проклятием. Они создавали идеал, соответствовать которому не мог ни один смертный мужчина. Особенно те, с кем меня пыталась свести Сара, моя лучшая и, если честно, единственная подруга.

— Элис, хватит уже этих книжек! — говорила она вчера, заглянув ко мне после работы. — Там, в твоих фолиантах, никто не пахнет потом, не пукает во сне и не разговаривает с полным ртом. Давай в бар. Там как раз парни из IT-отдела того стартапа тусуются. Нормальные ребята. Немного зануды, но зато с перспективой.

Я отмахнулась, представляя, как какой-нибудь «нормальный парень с перспективой» пытается раздеть меня с той же практичностью, с какой собирает компьютер. Нет уж. Лучше уж мой эльфийский принц. Или лорд тьмы. Или… дракон в человеческом обличье. Да, в последнее время мне особенно нравилась эта тема. Что-то было порочно притягательное в идее быть желанной для столь древнего, могущественного и по определению нечеловеческого существа. В том, чтобы стать его сокровищем. Его одержимостью.

Звонок колокольчика над дверью вырвал меня из грёз, где огромная тварь с глазами из расплавленного золота уже склоняла надо мной свою чешуйчатую голову. Я вздрогнула и чуть не уронила книгу.

В магазин вошёл пожилой мужчина в потрёпанном плаще, несмотря на теплоту дня. Он нёс свёрток, завёрнутый в грубую ткань. Его руки были испещрены морщинами и странными, тонкими шрамами, похожими на следы от бумажных порезов.

— Здравствуйте, — его голос был низким и скрипучим, будто давно не смазанные петли. — Мне нужно продать одну книгу.

— Мы делаем оценку перед покупкой», — сказала я, надевая профессиональную улыбку и убирая с прилавка своего «пирата» в ящик.

Он кивнул и осторожно, почти с благоговением, развернул свёрток. Под тканью оказался кожаный переплёт тёмно-бордового, почти чёрного цвета. Металлическая застёжка была выполнена в виде стилизованного драконьего глаза, и крошечный камень в его центре казался тусклым, мёртвым. Ни названия, ни имени автора на обложке не было.

Я взяла книгу. Кожа была приятной на ощупь, живой, странно тёплой. От неё пахло не пылью, а лесной глушью, дымом и чем-то ещё… металлическим. Как будто кто-то положил в старый сундук медную монету.

— Можете открыть, — сказал старик, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я отщелкнула застёжку. Страницы были из плотного, желтоватого пергамента. Текст был написан чернилами цвета ржавчины, и это были не буквы никакого известного мне алфавита. Завитки, черточки, символы, напоминающие то когти, то звёзды.

— Я… не думаю, что мы сможем это взять, — осторожно сказала я. — Это не наш профиль. Возможно, вам стоит обратиться в университет, к лингвистам…»

-Просто посмотрите, — настаивал он. — Взгляните пристальнее. Не глазами, а… чувствами.

В его тоне была такая неуместная здесь, в этом тихом магазинчике, серьёзность, что мне стало не по себе. Но любопытство пересилило. Я склонилась над страницей, позволив взгляду скользить по незнакомым символам. И случилось нечто странное. Я не понимала их, нет. Но я начала чувствовать их значение. Вот этот завиток, похожий на язычок пламени, отдавал жаром. А этот, острый, как шип, — болью. Это было сродни тому, как ты смотришь на абстрактную картину и внезапно ловишь в ней настроение — тоску, радость, ярость.

Я листала страницы, погружаясь в этот странный поток ощущений. Там были описания звёзд, не похожих на наши, шёпот деревьев, говорящих на языке снов, песня ветра в бескрайних пустошах. Это была поэзия. Поэзия целого мира.

И вот я долистала до конца. Последние несколько страниц были чистыми. Пустыми. Ни единой чёрточки. Пергамент ждал.

— Она не закончена, — прошептала я.

— Она ждёт своего писца, — так же тихо ответил старик. — Того, чья кровь сможет дописать историю.

От его слов по моей спине пробежал холодок. Всё это стало напоминать сцену из одного из моих романов, и не самого приличного. Я поспешно захлопнула книгу.

— Простите, но это слишком… специфический товар. Я не могу…

Внезапно я резко дёрнула рукой, задев край металлической застёжки. Острая, как бритва, кромка впилась в подушечку указательного пальца. Я ахнула от неожиданности и боли. Из пореза выступила алая капля крови.

—Вот чёрт! — выругалась я, потянувшись за бумажной салфеткой.

Но произошло нечто быстрее. Капля упала. Прямо на чистую, ждущую страницу пергамента.

Я замерла, ожидая, что она расплывётся кляксой. Но этого не случилось. Кровь не растекалась. Она впитывалась, как вода в сухую землю. Сначала медленно, потом быстрее. Пергамент будто пил её. На том месте, куда упала капля, проступил слабый, красноватый свет. Он пополз по странице, как паутинка, превращаясь в тот самый узор, что был на предыдущих страницах. Символы загорались один за другим, заполняя пустоту, наполняясь силой.

Книга сама выскользнула из моих пальцев и упала на прилавок с глухим стуком. Она уже не просто светилась. Она пылала. Из переплёта хлынул ослепительный алый свет, и вместе с ним — ветер. Он завывал, срывая с полок каталоги и бумаги, опрокидывая стакан с ручками. Запах пыли и воска сменился тем самым, что я почуяла от книги — острой смесью палых листьев, серы, озона и дикой магии.

— Что происходит? — закричала я, но мой голос утонул в рёве нарастающей бури.

Старик смотрел на меня, и в его глазах не было страха. Было… удовлетворение. «Путь открыт, Провидица. Напиши свою историю».

Я попятилась, наткнулась на стеллаж, и стопка книг с грохотом обрушилась на пол. Свет из книги превратился в вихрь, в воронку, которая тянула меня к себе. Я ухватилась за край тяжёлого дубового прилавка, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Мои волосы хлестали меня по лицу, в ушах стоял оглушительный гул.

Это был не мягкий, загадочный переход, о котором я читала в других книгах. Это было насилие. Разрыв. Меня вырывало из моего мира с корнем.

— Нет! Отпустите! — но мой протест был шепотом в громе.

Пол подо мной поплыл. Больше не было твёрдого дерева под ногами. Была только пустота, залитая багровым светом. Моё сознание затуманилось. Последнее, что я увидела, — это горящие страницы, летящие мне навстречу, и почувствовала стремительное падение вниз, в неизвестность, в запах чужих миров.

А потом — тишина. И темнота.

Первым пришло сознание боли. Острая, жгучая боль в виске, где я ударилась о что-то твердое. Потом — холод. Пронизывающий, влажный холод, который пробирался сквозь тонкую ткань моего рабочего кардигана и тут же заставлял зубы выбивать дробь. И запахи. О, Боже, запахи! Это был не просто запах леса, каким я его знала. Это была густая, почти осязаемая смесь: сладковатый аромат гниющих листьев, терпкая нота хвои незнакомой породы, пряная горьковатость каких-то цветов и под всем этим — устойчивый, металлический привкус озона, как после мощной грозы. И еще что-то… что-то дикое, звериное, что заставляло инстинкты сжиматься в комок страха.

Я лежала на спине, уставившись в небо. И не могла отвести взгляд.
Над моей головой простирался не привычный бледно-голубой купол с редкими облаками. Это был бархатный, фиолетово-лиловый полог, по которому плыли светящиеся, перламутровые туманности. А по нему, будто две гигантские слепящие монеты, катились две луны. Одна — большая, серебряная, испещренная знакомыми кратерами, почти как дома. Другая — меньшего размера, но куда более яркая, с тревожным медово-зеленым свечением. Их свет заливал все вокруг сюрреалистичным, неземным сиянием, отбрасывая двойные, путающиеся тени.

— Это сон, — попыталась убедить я себя, сжимая веки. — Просто очень яркий, очень реалистичный сон. Сейчас я открою глаза и окажусь у себя в квартире, на кровати, и надо будет собираться на работу.

Я открыла глаза. Фиолетовое небо и две луны по-прежнему висели надо мной, безразличные и пугающие в своем совершенстве. Холод заставил меня пошевелиться. С трудом приподнявшись на локтях, я осмотрелась.

Я лежала на мягкой подушке из мха в центре небольшой поляны. Деревья вокруг были не просто высокими — они были исполинскими. Их стволы, цвета темного шоколада с бирюзовыми прожилками, уходили ввысь, теряясь где-то в фиолетовой дымке. Листья на них были не зелеными, а синими — от нежно-лазоревого до глубокого сапфирового оттенка. Некоторые светились изнутри, как будто в них были заключены крошечные светлячки, отчего весь лес купался в призрачном, холодном сиянии.

Красота этого места была неземной, ошеломляющей. И абсолютно враждебной. Потому что я понимала: здесь нет центральной отопительной системы. Нет McDonald's за углом. Нет телефона, чтобы позвонить Саре и захныкать: «Ты не поверишь, где я оказалась!»

Паника подступила комом к горлу, горячая и плотная. Я вскочила на ноги, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Голова кружилась от боли и дезориентации.

— Книга, — прошептала я, бешено озираясь. — Где книга?

Я помнила тот алый свет, воронку, вырвавшую меня из реальности. Я помнила падение. Но вокруг, на мягком мху, не было ни клочка пергамента, ни обломков кожаного переплета. Только я, моя легкая одежда и этот безумный, прекрасный лес.

В кармане кардигана что-то жёстко уперлось мне в бедро. Я судорожно запустила руку внутрь. Ключи от квартиры. Кошелёк. Скомканная бумажная салфетка. И… маленькая, карманная книжка в потрёпанном переплете. Мой тайный талисман, один из самых откровенных романов, который я носила с собой для поднятия настроения в особенно скучные дни. «Поцелуй Лорда Тьмы». Я чуть не расхохоталась сквозь накатывающие слезы. Ирония судьбы была поистине утонченной.

Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. Что делать? Куда идти? Пробирающая до костей дрожь дала единственный логичный ответ: нужно искать укрытие. Источник тепла. Или… или хотя бы не умирать от переохлаждения в первую же ночь.

Я вспомнила десятки прочитанных романов о попаданках. Героини всегда были такими находчивыми! Они сразу находили съедобные коренья, строили укрытия из веток, с первого взгляда определяли, какие ягоды ядовиты. А я? Я могла с закрытыми глазами рассказать сюжетную арку любого романтического фэнтези, но отличила бы съедобный гриб от поганки? Вряд ли.

Сжав в кулаке крошечную книжку, как единственную ниточку, связывающую меня с прошлой жизнью, я выбрала направление наугад и пошла. Точнее, поплелась, спотыкаясь о причудливые корни, похожие на спящих змей, и обжигая руки о странные растения с листьями-лезвиями.

— Хорошо, Элис, соберись, — бубнила я сама себе, подражая уверенному тону героинь своих книг. — Первым делом — укрытие. Потом — вода. Героиня должна быть жива и относительно здорова, чтобы встретить своего…

Моего кого? Эльфийского принца? Сурового варвара с севера? Дракона?

Мысль о драконе заставила меня вздрогнуть. Вспомнился старик в магазине. «Провидица». Что он имел в виду? И что это за магия, которая позволяет чувствовать слова, а не читать их?

Я шла, может быть, час, а может быть, всего десять минут — время в этом странном лесу текло по-другому. Две луны практически не двигались с места. Я успела пройти мимо ручья, вода в котором искрилась, как шампанское, и пахла мятой (я не рискнула её пить), и чуть не наступила на огромный, полупрозрачный гриб, который при моем приближении испустил облако фосфоресцирующих спор, заставивших меня чихать минуты три.

Усталость накатывала волнами. Холод становился все пронзительнее. А от осознания полного одиночества и заброшенности хотелось сесть на землю и разрыдаться. Я всегда боялась неловкости, боялась, что реальность не совпадет с фантазией. Что ж, теперь я получила реальность с лихвой. И она была куда страшнее, чем самое неудачное свидание. Здесь можно было умереть. По-настоящему.

Именно в этот момент, когда отчаяние почти полностью поглотило меня, я увидела его. Примерно в ста метрах от себя, в основании скалистого холма, поросшего синим лесом, я разглядела тёмный провал. Пещеру.

Надежда, острая и болезненная, уколола мне сердце. Укрытие! Сухость. Возможно, относительное тепло.

Я почти побежала, спотыкаясь и хватая ртом холодный воздух. По мере приближения я заметила два факта. Во-первых, от входа в пещеру исходил слабый, но ощутимый поток тёплого воздуха. Он пахнет так же, как и та книга, — дымом, специями и холодным металлом. Этот запах был одновременно и пугающим, и странно притягательным. Во-вторых, земля перед входом была утрамбована и чиста, на ней не росло ни травинки, будто кто-то постоянно сюда ходил.

Предупреждение, рожденное инстинктом, закричало во мне: «Стоп! Здесь кто-то живет!»

Но куда мне было идти? Ноги подкашивались от усталости, пальцы одеревенели от холода, а разум затуманился от страха и истощения. Любой порт в шторм. Даже если этот порт может оказаться пастью чудовища.

—Может, она пустая, — пыталась я убедить себя, медленно подходя к чёрному провалу. — Может, это просто логово какого-то зверя, который сейчас на охоте.

Я замерла у входа, вслушиваясь. Ни звука. Только свист ветра в синих кронах и мерный гул, исходящий из самой пещеры, — низкий, вибрационный, похожий на работу огромного двигателя.

Сделав глубокий вдох, я переступила порог.

Тепло обволокло меня, как одеяло. После леденящего холода леса оно показалось райским блаженством. Я сделала несколько шагов внутрь, и глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку.

Пещера была огромной. Её своды терялись в темноте где-то на головокружительной высоте. Воздух был сухим и тёплым, а тот самый гул, который я слышала снаружи, здесь был гораздо явственнее. Он исходил отовсюду, исходил от самих стен.

И тогда я разглядела сокровища.

Это не было просто груды золота, как в детских сказках. Это был… музей. Или частная коллекция безумного, могущественного коллекционера. В нишах, выдолбленных в стенах, и на каменных выступах лежали предметы самой разной природы. Я увидела доспехи из полированного черного металла, инкрустированные перламутром, который мерцал в темноте. Рядом — хрустальные сферы, внутри которых клубились миниатюрные туманности. На одной полке стояли изящные сосуды из стекла, наполненные жидкостями всех цветов радуги. На другой — бесчисленные свитки и книги в переплетах из кожи странных оттенков. В воздухе висели, ничем не поддерживаемые, несколько изогнутых кинжалов с лезвиями, похожими на осколки звездного неба.

Я стояла, завороженная, забыв и о холоде, и о страхе. Это было прекрасно. И так явно не принадлежало медведю или волку.

Шаг. Ещё шаг. Моя нога на что-то наступила. Я посмотрела вниз и увидела, что пол пещеры местами был усыпан… монетами. Но не золотыми. А тёмными, почти чёрными, с зернистой поверхностью. Я наклонилась и подняла одну. Она была тяжелой и тёплой на ощупь. И на ней был вычеканен не профиль короля, а символ, похожий на стилизованное око.

Именно в этот момент гул прекратился.

Тишина, наступившая внезапно, была оглушительной. Воздух застыл. Даже тепло будто отступило на секунду, сменившись леденящим холодом предчувствия.

Из темноты в глубине пещеры, откуда доносилось ровное, мощное тепло, послышалось движение. Сухой, шелестящий звук, как будто кто-то проводит рукой по груде полированных камней. Потом — низкий выдох, который показался мне небольшим ветром, пахнущим серой, пеплом и… дорогим, выдержанным виски.

Я замерла, не в силах пошевелиться, сжимая в потной ладони чёрную монету.

Из тени вышел Он.

Это был не дракон в моём привычном понимании. Это был мужчина. Высокий, под два метра, с плечами, которым позавидовал бы любой бодибилдер. Он был бос, одет лишь в простые штаны из темной, грубой ткани, закатанные до колен. Вся его верхняя часть тела была обнажена, и на смуглой коже я увидела татуировки. Нет, не татуировки. Это была чешуя. Изумрудно-золотая, переливающаяся даже в полумраке чешуя, покрывавшая его плечи, часть груди и спины, сбегая причудливыми узорами, как у какой-то гигантской рептилии. Его волосы, цвета воронова крыла, были длинными и слегка вьющимися, падая на плечи.

И его глаза… Его глаза были цвета расплавленного золота. Без зрачков, без белков. Просто два расплавленных, светящихся изнутри самородка, которые были прикованы ко мне с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.

Он не был человеком. Он был тем, кого я втайне боялась и о ком так отчаянно фантазировала. Он был воплощением тысячи моих потаенных мыслей. И сейчас он смотрел на меня так, словно видел насквозь. Видел мою дрожь, мой страх, мою неопытность. И все те фантазии, что я так тщательно прятала ото всех.

Он медленно, с невероятной, хищной грацией сделал шаг вперёд. Его губы, красивые и с резкой, четкой линией, приоткрылись.

Голос, который прозвучал, был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. Он вибрировал в костях, отзываясь где-то глубоко внизу живота.

-Маленькая мушка, — произнёс он, и в его интонации сквозила не опасность, а… любопытство. — Заблудившаяся мушка, залетевшая в самое сердце горы. Ты пахнешь… иными ветрами. И магией, которая давно уснула в этом мире.

Я не могла вымолвить ни слова. Я просто стояла, чувствуя, как монета выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на пол, усыпанный сокровищами. Сокровищами, которые принадлежали Ему.

Он был драконом. А я — девственницей, забредшей в его логово.

Мои фантазии никогда не были такими пугающими. И такими… реальными.

Его слова повисли в воздухе, густые и тягучие, как мёд. «Маленькая мушка...» От этого прозвища по моей спине пробежал противный, холодный озноб, но где-то глубоко внутри, в самой тёмной и потаённой части моего существа, шевельнулось что-то тёплое и стыдное. В моих фантазиях меня всегда называли иначе. «Королева». «Жемчужина». «Сокровище». «Мушка» звучало унизительно и… опасно. Так говорят о чём-то надоедливом, мимолётном, о том, что можно прихлопнуть без раздумий.

Я стояла, вжавшись в каменный пол, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Его золотые глаза, казалось, просвечивали меня насквозь, видя не просто испуганную девушку, а все её грязные, залихватские книжные тайны. Мне казалось, он читает их прямо сейчас, как я читала те символы в книге — чувствами, а не словами. Он видел эльфийских принцев, пиратов-соблазнителей и, конечно, драконов в человеческом облике, которые являлись героиням по ночам, чтобы унести их в свои дымные логова и там, на ложе из золота и шкур, преподать им первые, жаркие уроки страсти.

— Я… я не мушка, — выдавила я наконец, и мой голос прозвучал тонко и жалко, как писк мыши.

Он сделал ещё шаг вперёд. Он не двигался стремительно, нет. Его движения были плавными, экономичными, как у большого хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Теперь я могла разглядеть его лучше. Черты лица — резкие, благородные, с высокими скулами и сильным подбородком. На его груди и руках, среди узоров из чешуи, виднелись тонкие серебристые шрамы. Шрамы на драконе. От чего?

— Нет? — он склонил голову набок, и в его глазах заплясали искорки насмешливого интереса. — А кто же ты? Провидица? Беглянка? Или просто случайный гость, забредший в логово Древнего?

Он назвал себя Древним. И от этого слова веяло такой немыслимой мощью и таким количеством веков, что у меня закружилась голова. Я вспомнила старика в магазине. «Провидица». Это слово звучало уже второй раз.

— Я… я заблудилась, — прошептала я, опуская взгляд. Смотреть в эти горящие глаза было невыносимо. Они обжигали.

— Заблудилась, — повторил он, и в его голосе послышалась улыбка. — В лесах Изумрудного Клыка, где даже эльфы предпочитают не сходить с троп? Весьма… самоуверенно с твоей стороны.

Он обошёл меня медленным кругом, и я чувствовала его взгляд на своей спине, на шее, на бёдрах. Он изучал меня. Как вещь. Как диковинку. И от этого изучения по коже бежали мурашки — наполовину от страха, наполовину от какого-то неприличного, дикого возбуждения. Мой кардиган и юбка внезапно показались мне смехотворно тонкими барьерами.

— Ты дрожишь, — констатировал он, завершая круг и снова оказываясь передо мной. — От холода? Или от страха?

-От холода, — солгала я, сжимая кулаки, чтобы скрыть их дрожь.

—Ложь, — мягко сказал он. — Но это мило. Я чувствую твой страх. Он острый, терпкий. Но под ним… под ним есть что-то ещё. Любопытство? Нет, не только. Ожидание?

Он принюхался, и его ноздри слегка расширились. Этот жест был настолько нечеловеческим, что я снова почувствовала себя мышью перед котом.

—Ты пахнешь чернилами и пергаментом, девочка. И несбывшимися грёзами. Очень… интригующая смесь для логова дракона.

Он повернулся и жестом, полным небрежной власти, указал глубже в пещеру.

— Иди. Согрейся. Мне надоело смотреть, как ты трясёшься, словно осиновый лист. Ты портишь вид моего собрания.

И он пошёл вглубь, не оглядываясь, абсолютно уверенный, что я последую за ним. И я последовала. Что мне ещё оставалось? Бежать обратно в холодный, чужой лес? Навстречу голодной смерти?

Мы прошли мимо бесценных артефактов, и я чувствовала себя нищей попрошайкой, впущенной в королевскую сокровищницу. Он шёл впереди, его спина, покрытая чешуйчатым узором, была прямой и широкой. Я невольно представила, каково это — прикоснуться к этой чешуе. Она будет твёрдой? Гладкой? Тёплой? А может, она чувствительная, и он издаст низкий, рычащий звук, если провести по ней пальцами…

«Он прижал меня к стене своей пещеры, его тело, горячее, как раскалённый металл, жгло меня сквозь одежду. Его руки, большие и сильные, с пальцами, увенчанными острыми когтями, обхватили мои бёдра. «Ты дрожишь, мушка», — прошептал он, и его губы, обжигающие, коснулись кожи у меня на шее. Я не могла пошевелиться, парализованная страхом и желанием. «Я покажу тебе, каково это — принадлежать Древнему». Он не стал медлить. Его коготь разрезал ткань моего платья, как масло, и оно упало к моим ногам. Его золотые глаза пылали, видя мою наготу. «Вся твоя кровь должна принадлежать мне», — прошептал он, и его рука скользнула между моих ног, заставляя меня выгнуться и застонать…»

Мысль была настолько яркой, настолько пошлой и точь-в-точь как в моих книгах, что я чуть не споткнулась. Щёки пылали. Надеюсь, в полумраке он ничего не заметил.

Он привёл меня в небольшой грот, ответвлявшийся от главной пещеры. Здесь было ещё теплее. В центре, в углублении в полу, тлели угли, от которых исходил тот самый ровный, глубокий жар. Свет шёл от светящихся мхов, ползущих по стенам, и от нескольких тех самых хрустальных сфер с туманностями внутри. В углу лежала груда невероятно мягких на вид мехов и шкур незнакомых животных. Воздух пах дымом, кожей и им — его дикой, первозданной магией.

— Садись, — приказал он, указывая на каменный выступ, покрытый толстой шкурой. — И сними это… тряпьё. Оно промокло и пропахло страхом.

Я нерешительно опустилась на шкуру. Она была невероятно мягкой и тёплой. Дрожь начала понемногу отступать. Но снять одежду? Перед ним?

Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за моими терзаниями. В его позе было ожидание. Он знал, что я боюсь. И ему, чёрт возьми, это нравилось.

— Или ты предпочитаешь заболеть и умереть здесь, на моём полу? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала насмешка. — Не волнуйся, мушка. Твоё тощее, бледное тельце не возбудит во мне ничего, кроме разве что лёгкого интереса натуралиста.

Это замечание задело меня за живое. Тощее? Бледное? В моих фантазиях я всегда была соблазнительной, пышногрудой красавицей, от вида которой у мужчин перехватывало дыхание. А он смотрел на меня, как на странное насекомое.

Стиснув зубы, я сняла мокрый кардиган. Потом, с дрожащими пальцами, расстегнула блузку. Я чувствовала его взгляд на каждой клеточке своей кожи. Когда я осталась в одном лифчике и юбке, я остановилась, охваченная стыдливой паникой.

— Всё, — прошептала я. — Я… я согреюсь.

Он фыркнул, короткий, похожий на рычание звук. «Как пожелаешь».

Он отошёл к стене и взял один из тех сосудов с жидкостью. Это была темно-рубиновая влага. Он налил её в кубок, вырезанный из цельного кутка какого-то тёмного рога, и протянул мне.

— Выпей. Это согреет тебя изнутри.

Я с опаской взяла кубок. Жидкость пахла специями, мёдом и чем-то крепким, алкогольным.

— Что это?

— Вино из пламени ягод, что растут на склонах огненных гор. Для тебя оно безопасно. Если, конечно, ты не собираешься выпить весь бочонок.

Я сделала маленький глоток. По горлу разлилось сладкое, обжигающее тепло, которое тут же побежало по всему телу, согревая даже кончики пальцев ног. Я вздохнула с облегчением.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он не ответил. Он сел напротив меня, на корточки, положив локти на колени. Эта поза была одновременно и расслабленной, и готовой к мгновенному движению.

— Итак, — начал он. — Расскажи, как ты, пахнущая иными мирами и спящей магией, оказалась на пороге моего дома. И начни с самого начала. С того, что ты за существо и откуда пришла.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Это был тон хозяина, требующего отчёта. И я поняла, что моя жизнь сейчас висит на волоске. От того, что я скажу, зависит, стану ли я его гостьей… или очередным экспонатом в его коллекции.

Я начала говорить. Сначала неуверенно, путаясь и заикаясь. Я рассказала о своём мире, о книгах, о магазине. Я не стала рассказывать о содержании своих книг, лишь упомянула, что я библиотекарь. Я рассказала о старике и о книге с драконьим глазом на обложке. О порезе. О капле крови. О свете и падении.

Он слушал внимательно, не перебивая. Его золотые глаза были прикованы к моему лицу, и я видела, как в них вспыхивают искры интереса, когда я упомянула кровь и книгу.

Когда я закончила, он долго молчал.

— Кровь Провидца, — наконец произнёс он задумчиво. — Открывающая врата между мирами. Я читал о таком. Но думал, это лишь легенды.

—Провидец… что это значит? — спросила я.

—Это значит, что ты можешь не просто читать истории, маленькая мушка. Ты можешь их чувствовать. А при должной силе… и воплощать. Твоя кровь — это чернила, способные переписать реальность. Весьма ценное свойство. В его голосе прозвучала хищная нотка, от которой у меня снова похолодело внутри.

Ценное свойство. Как у редкого минерала или вымершего зверя.

— А ты? — осмелилась я спросить. — Кто ты?

Он улыбнулся. Это была медленная, уверенная улыбка, которая обнажила его идеально ровные, но почему-то казавшиеся чуть более острыми, чем у человека, зубы.

— Меня зовут Зереф. И я — тот, в чьих владениях ты оказалась. Дракон Одиноких Вершин. Хранитель Равновесия. И… твой единственный шанс выжить в этом мире, который не был создан для таких хрупких созданий, как ты.

Он говорил с невозмутимой уверенностью, не оставляющей сомнений.

— А что… что ты собираешься со мной делать? — спросила я, боясь услышать ответ.

Зереф откинулся назад, его золотые глаза скользнули по моему лицу, по обнажённым плечам, по груди, прикрытой лишь тонким кружевом лифчика.

— Пока что? — он протянул слово, и в его взгляде заплясал тот самый, опасный огонёк, который так часто описывали в моих книгах. — Пока что я собираюсь на тебя смотреть. Изучать. Ты — самая интересная диковинка, что попадала в мою коллекцию за последние столетия. Живая, дышащая, пахнущая страхом и… обещанием.

Слово «обещание» он произнёс с таким томным придыханием, что у меня перехватило дыхание. В нём слышалась не просто угроза. В нём слышалось нечто большее. Нечто, от чего мой живот сжался от спазма страха и предвкушения.

«Он приблизился ко мне, его тень накрыла меня целиком. «Ты хочешь этого», — прошептал он, и это не было вопросом. Его рука, большая и горячая, легла на мою талию, и я почувствовала, как по коже бегут искры. «Я вижу это в твоих глазах. Ты читала об этом. Фантазировала». Он притянул меня к себе, и наша грудь соприкоснулась. Его кожа была обжигающей. «Я исполню твои фантазии, мушка. Каждую. Но будь осторожна в своих желаниях... потому что я не человек, чтобы быть нежным». Его губы опустились на мои, и это был не поцелуй, а завоевание. Жестокий, властный, полный дыма и магии. Я ответила ему, я не могла иначе, моё тело предательски жаждало этого. Его руки скользили по моей спине, его пальцы впивались в мою кожу, и я чувствовала, как что-то древнее и дикое просыпается во мне в ответ на его прикосновения. Он сорвал с меня последние лоскуты одежды, и его горячий взгляд скользнул по моему телу. «Вся твоя кровь должна принадлежать мне», — повторил он, и его рука опустилась ниже, к самому центру моего желания, и я закричала…»

Фантазия была настолько яркой, настолько реальной, что я почувствовала влагу между ног и резко сжала бёдра, охваченная стыдом. Господи, он ведь дракон! Древнее, могущественное существо! А я… я сижу здесь и фантазирую о том, как он меня…

Зереф приподнял бровь, словно уловил смену моего дыхания или учащённый стук сердца.

— Что? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала насмешка. — Уже строишь планы, как обустроить моё логово под свои нужды? Или, может, придумываешь, как украсть пару безделушек?

— Нет! — выпалила я, и мои щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Не бойся, — он медленно поднялся. — У тебя будет время. На адаптацию. На изучение правил. Моих правил.

Он подошёл к выходу из грота и остановился, оглянувшись на меня через плечо. Его профиль в тусклом свете казался высеченным из тёмного камня.

— А первое правило, мушка, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в меня, как клеймо. — Никогда не лги Древнему. Я всегда узнаю правду. Всегда.

И с этими словами он вышел, оставив меня одну в тёплом гроте, с головой, полной стыдных фантазий, и с сердцем, которое бешено колотилось от страха, одиночества и какого-то непереносимого, запретного возбуждения.

Я осталась одна. В логове дракона. С единственной мыслью, которая крутилась в голове: «Боже, во что же я ввязалась?»

Тишина, в которой он оставил меня, была оглушительной. Даже низкий, вибрационный гул пещеры, казалось, стих, уступив место бешеному стуку моего сердца. Я сидела на невероятно мягкой шкуре, сжимая в пальцах пустой кубок, и пыталась осмыслить происходящее.

Зереф. Дракон. Его имя висело в воздухе, словно высеченное из самого мрака. Оно было одновременно и угрозой, и обещанием. Я была в логове дракона. Не в метафорическом смысле, как в моих книгах, где «логовом» называли роскошные спальни с балдахинами. Нет, я сидела в самой что ни на есть настоящей пещере, полной магических артефактов и пахнущей серой и мощью.

И он не собирался меня съедать. По крайней мере, не сразу. Он назвал меня «диковинкой». «Коллекционным предметом». Унизительно? Ещё бы. Но в этой унизительности таилась странная надежда. Мёртвые диковинки никому не интересны. Значит, я буду жива. Пока я ему интересна.

Страх медленно отступал, уступая место истощению. Тепло от углей и действие того странного вина расслабляли мои закоченевшие мышцы. Я осторожно прилегла на шкуры, уткнувшись лицом в мягкий, тёплый мех. Он пах дымом и чем-то диким, возможно, самим Зерефом. Это не было неприятно. Это было… интимно. Слишком интимно для пленницы.

«Он стоял в дверях грота, наблюдая, как я засыпаю. Его золотые глаза в полумраке, как два уголька. «Спи, мушка», — прошептал он, и его голос был колыбельной, сотканной из теней и обещаний. Потом он подошёл ближе. Он не говорил ни слова. Он просто опустился рядом на колени, и его рука, большая и тёплая, легла мне на спину, сквозь тонкую ткань моего лифчика. Его пальцы начали водить по моей коже, медленно, гипнотизирующе. «Ты так напряжена», — прошептал он, и его дыхание обожгло мне ухо. Я застыла, парализованная страхом и желанием. Его пальцы скользнули ниже, к пряжке моей юбки. Щёлк. Ткань разошлась. Его ладонь легла на мою обнажённую поясницу, и я вздрогнула от контраста его горячей кожи и прохладного воздуха. «Вся твоя кровь должна принадлежать мне», — снова прошептал он, и его губы коснулись моего плеча. Это был не поцелуй. Это была клятва. Острый зуб слегка царапнул кожу, и я застонала, чувствуя, как моё тело предательски аркой выгибается навстречу его ладони…»

Я резко села, отгоняя наваждение. Господи, что со мной? Этот… этот ящер только что держал меня в страхе, как кот мышку, а я уже строю эротические фантазии о его ласках! Это был стресс. Однозначно. Психика пыталась справиться с невероятным ужасом, цепляясь за привычные, пусть и извращённые, образы.

Я осмотрела грот. Кроме шкур и очага, здесь больше ничего не было. Ни другой мебели, ни занавесей, ни туалета. Великий и ужасный Зереф, похоже, не заботился о бытовых удобствах. Или же он просто не предусмотрел гостей.

Прошло время. Я не знала, сколько именно. Две луны застыли в небе, словно нарисованные. Я дремала урывками, просыпаясь от каждого шороха. Но Зереф не возвращался.

В конце концов, любопытство и вполне физиологические потребности пересилили страх. Я вышла из грота в главную пещеру. Она была пуста. Только сокровища молчаливо сверкали в призрачном свете. Я нашла небольшой туннель, ведущий в боковую пещеру поменьше, где с потолка капала вода, образуя небольшой, чистый бассейн. Решив, что это лучшее, что мне светит, я утолила жажду и умылась. Вода была прохладной и свежей.

На обратном пути моё внимание привлек один из свитков, лежащих на каменной полке. Он был туго свёрнут и перевязан тёмной лентой. Рука сама потянулась к нему. Я помнила правило Зерефа о лжи, но о любопытстве он ничего не говорил.

Я развернула свиток. Материал был тонким, как папирус, но прочным. И на нём… на нём были изображены люди. Вернее, существа. Стилизованные, но отчётливые. Они были обнажены и сплетены в самых что ни на есть откровенных позах. Это была не грубая порнография, а нечто иное. Нечто ритуальное. Энергичное. Магическое. Линии были живыми, динамичными, они словно двигались, перетекая друг в друга. Я чувствовала исходящую от них энергию — жаркую, плотскую, первозданную. Это была не просто картинка. Это было пособие. Или заклинание.

Я снова почувствовала прилив жара к щекам. Мои фантазии казались детским лепетом по сравнению с этой древней, могущественной чувственностью.

«Зереф стоял позади меня, одной рукой прижимая мои руки к холодной стене пещеры, покрытой такими же фресками. Его другое тело было прижато ко мне, и я чувствовала каждый его мускул, каждую чешуйку на его бёдрах. «Ты видишь?» — его голос был густым, как смола. — «Это — язык плоти. Самый древний». Его рука скользнула по моему животу, опускаясь ниже, туда, где я уже была влажной и готовой для него. «Я научу тебя читать его». Он вошёл в меня с одного резкого, властного толчка. Это было больно, но боль тут же растворилась в волне неприличного, всепоглощающего удовольствия. Я закричала, и моё эхо смешалось с его низким рычанием. Он двигался в ритме, который был старше миров, его чешуя скользила по моей коже, зажигая огонь. «Вся твоя кровь…» — начал он, но я уже не слышала. Я парила где-то между болью и экстазом, и это было именно то, о чём я всегда мечтала, но в тысячу раз интенсивнее…»

Я с силой отшвырнула свиток, словно он ужалил меня. Он упал на пол с глухим стуком. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было уже не просто стыдное возбуждение. Это было нечто большее. Опасное. Запретное. Он был драконом. Нечеловеческим существом. А я… я фантазировала о том, как он берёт меня силой, как в самых пошлых романах. Что со мной не так?

— Нашла что-то интересное?

Я взвизгнула и отпрыгнула от полки, как пойманная на месте преступления. Зереф стоял в проходе. Он не выглядел сердитым. Скорее… развлечённым. В его руках была деревянная миска, из которой валил пар.

— Я… я просто…

— Не оправдывайся, — он прервал меня, подходя ближе. Его взгляд скользнул по свитку на полу, и уголок его рта дрогнул. — Эти свитки — часть моей коллекции знаний о магии жизни. Не самое подходящее чтиво для неопытной девочки. Может сжечь неокрепший ум.

Он протянул мне миску. В ней была густая похлёбка с кусками незнакомого мяса и кореньями. Пахло божественно.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Я молча взяла миску. Мои пальцы слегка дрожали. Он наблюдал, как я осторожно пробую. Это было вкусно. Невероятно вкусно. Тепло еды разливалось по желудку, успокаивая и согревая.

— Ты… ты готовил? — не удержалась я от глупого вопроса.

Он фыркнул.

— У меня есть слуги. Невидимые духи печи. Или просто магия, мушка. Не всё в этом мире требует грубой физической силы.

Он поднял свиток с пола и аккуратно, с почтительным жестом, положил его обратно на полку.

Магия жизни, — повторил он, глядя на меня своими горящими глазами.

— Самая мощная из всех. Она создаёт миры. И разрушает их. Её нельзя применять легкомысленно.

— А ты… ты её применяешь? — прошептала я, заливаясь краской.

Его губы растянулись в медленной, хищной улыбке.

— Иногда. Когда нахожу достойного партнёра.

От этих слов по телу пробежали мурашки. Он снова играл со мной. Как кошка с мышкой. И я, как та мышь, не знала, то ли мне бежать, то ли подставить шею под острые зубы.

Когда я доела, он взял пустую миску и снова исчез, оставив меня одну с моими мыслями, которые крутились вокруг него, как мотыльки вокруг пламени.

Так прошёл мой первый день в логове дракона. Страх постепенно притуплялся, сменяясь странным, настороженным привыканием. Зереф появлялся периодически. Он приносил еду, иногда — свежую одежду, просторную тунику из мягкой ткани, пахнущую дымом. Он задавал вопросы. О моём мире. О технологиях. О книгах. Он был блестящим собеседником, его знания были энциклопедическими, а ум — острым и проницательным. Он ловко вытаскивал из меня информацию, и я, увлекшись, начинала забывать, с кем говорю.

Он никогда не угрожал мне напрямую. Но в каждом его жесте, в каждом взгляде сквозила его абсолютная власть. Он был хозяином здесь. А я — его гостьей. Или пленницей. Грань была очень тонкой.

Как-то раз, когда я сидела у входа в пещеру и смотрела на двойной лунный свет, заливающий долину, он подошёл и встал рядом.

— Они прекрасны, не правда ли? — сказал он тихо. Его голос потерял свои насмешливые нотки и стал почти задумчивым.

— Да, — согласилась я. — Но… чужие.

— Всё в этом мире сначала кажется чужим, — сказал он. — Потом становится своим. Или убивает тебя.

Он повернулся ко мне. Его золотые глаза в лунном свете казались почти серебряными.

— Ты боишься смерти, мушка?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

— А ты должна бояться жизни. Смерть — это конец. А жизнь… — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моему лицу, по губам. — Жизнь — это возможность. И она может быть куда страшнее.

В ту ночь я не могла уснуть. Слова Зерефа звенели у меня в ушах.

— Жизнь — это возможность. Какая возможность была у меня здесь? Быть его диковинкой? Умереть в лесу? Или… или стать чем-то большим?

«Он пришёл ко мне ночью. Не как захватчик, а как искуситель. Он сел на край моих шкур, и его рука коснулась моей щеки. «Ты устала бояться», — прошептал он. И это была правда. Его пальцы медленно обрисовали контур моих губ. «Я могу дать тебе нечто большее, чем страх». Он наклонился, и его губы едва коснулись моих. Это был лишь намёк на поцелуй, обещание. «Дай мне свою кровь, Элис. Добровольно. И я дам тебе власть над твоими страхами». Его рука скользнула под тунику, и его ладонь, горячая и шершавая, легла на мою грудь. Моё сердце забилось в такт его дыханию. «Вся твоя кровь…» — начал он, но я сама потянулась к нему, прерывая его шёпотом: «Возьми её». Его глаза вспыхнули, как два солнца. И в этот раз, когда он вошёл в меня, это не было насилием. Это было соглашением. И от этого было в тысячу раз страшнее и желаннее…»

Я зажмурилась, пытаясь выгнать образ. Но он был настойчивее страха. Он был соблазнительнее надежды.

Зереф не приходил. Но его присутствие чувствовалось в каждом камне, в каждом дуновении тёплого воздуха. Он был охотником. А я — его добычей. И самая ужасная часть заключалась в том, что часть меня, та самая, что зачитывалась пошлыми романами, уже начала надеяться, что он, наконец, поймает меня.

И поймает именно так, как я всегда того желала.