Сердце в железной коробке

Я смотрела на то, как корабль, запустив повышенную тягу, уходит за пределы атмосферы. Под куполом была постоянная температура, но тело бросило в дрожь. Сама идея мне не понравилась еще тогда, когда ее только озвучили, а теперь я еле сдерживалась, чтобы не ворваться в кабинет дяди и не накричать на него при всех.

Но это был бы уже перебор и подобного нельзя было допускать.

Ткак что я стояла, молча глотая свою злость и глядя через толстое защитное стекло на темное небо, где корабль Танаша уже не был виден, растворившись среди звезд. Здесь я была бессильна. Мой жених и наследник компании должен был присутствовать на тех переговорах, как бы меня ни снедали дурные предчувствия.

Как бы я хотела ошибиться. Второй раз в жизни.

**

За два месяца до...

«Звездные каракатицы», четвертая по размерам транспортная компания, переживала сейчас не самые лучшие времена. «Пегас», гигант, основанный на пяти главных планетах космического содружества, Центре,  с каждым годом подминал под себя все больше и больше транспортников. То, что начиналось как туристические перевозки и развлекательные поездки для богатеньких наследников корпораций, вскоре превратилось в наашто , что пожирал все вокруг.  

Дядя говорил, что со временем «Пегас» попытается поглотить и "Каракатиц". И пусть я в это не верила раньше, но теперь, когда прямо на наших глазах Король Тираби, главный акционер «Пегаса», по частям «разрывал» очередного конкурента, без единого шанса выталкивая его с рынка и проглатывая то, что осталось, в голове что-то щелкнуло.

Может, Валес Хадан и прав. Не просто также дядя столько лет занимается этим делом.

– Лалана? Что-то случилось? – дядя с неподдельной  тревогой подошел ближе. После смерти моих родителей, совладельцев «Каракатиц», именно он взял на себя всю заботу о моем воспитании, ни разу не обидев за прошедшие годы и относясь, как к родной.

– Нет, дядя, – я покачала головой, и непослушные кудряшки опять упали на лицо.

 – Ты очень бледная сегодня. И тебя явно что-то беспокоит. Расскажешь старику?

– Ты еще совсем не старик, – фыркнула я и предложила Валесу жестом присесть рядом.

Мне нравилось проводить время в библиотеке. Тут стояли специальные  экраны, чей свет не раздражал глаза. На стенах висели настоящие картины, и почти не бывало посетителей. Впрочем, в жилой части комплекса, где жили акционеры, их и так было не много, но библиотека… я почти считала ее своей персональной комнатой.

– Так ты поделишься?

– Я все думала о том, что ты говорил на заседании совета, – так как часть акций «Каракатиц» должна был перейти мне по наследству, я почти всегда присутствовала на крупных совещаниях. Чаще всего, правда, виртуально, через Поток, не желая смущать никого, но дядя особо на этом настаивал.

Первый раз, в свои еще тогда тринадцать, наблюдая за советом компании я поняла едва ли четверть обсуждаемых вопросов, и то благодаря Танашу, который уже пару лет как «подсматривал» за этими разговорами. И пусть теперь я вполне могла сидеть за столом, приняв свою долю активов, мы сговорились с дядей на том, что все останется как есть. По крайней мере, пока я не решу, что готова.

– И что же тебе не понравилось в моих словах? Я где-то ошибся?

– Да нет. Кажется, все верно,– я замолчала, пытаясь подобрать слова, но это было непросто. Та идея, что пришла мне в голову, казалась немного безумной. Подняв глаза на дядю, я невольно нахмурилась: – Ты правда считаешь, что «Пегас» может попытаться прижать и курьеров? У них очень сильное объединение.

– Если все так, как выяснили наши «помощники», – Валес избегал слова «шпионы», хотя это было вполне очевидно и без оговорок, – то через несколько лет может дойти и до этого. Если уж они запустили свои щупальца в топливную отрасль…

– Вот об этом я и хотела поговорить.

Развернув на экране копию старой книги, написанной еще на целлюлозном носителе, отчего страницы казались желтыми, я указала на выделенный абзац, с волнением ожидая решения дяди. А ведь потом предстояло еще уговорить и Танаша.

**

Я ждала Танаша с невероятным волнением. То, что дядя разрешил заняться исследованиями, и даже пообещал найти пару надежных помощников, невероятно воодушевляло. Конечно, шанс найти информацию о потерянной цивилизации, внезапно и неожиданно проигравшей войну во Вторую Эпоху, был невероятно мал, но я надеялась. Не мог просто так пропасть целый флот, целая цивилизация. Не при том уровне развития, на котором они находились, если судить по имеющимся артефактам. Моя душа исследователя и ученого трепетала от одной мысли, что удастся добиться результата в таком деле.

Высокий, жилистый молодой мужчина вошел в зал прилета одним из первых. Танаш вернулся после нескольких недель отсутствия, договариваясь от лица компании о каких-то преференциях для небольшого клана фликанов, расселившихся на четырех планетах. Им было куда выгоднее сотрудничать с «Каракатицами», чем обращаться к частным курьерам или же пользоваться услугами «Пегаса», но разговаривать розовокожие соглашались только с руководством.

– Привет, – Танаш раскинул руки, светло и открыто улыбаясь.

Чувствуя, как внутри поднимается жаркая волна восторга, я бросилась в эти крепкие объятия.

– Скучала? – светлые глаза, полные смешинок, пытались поймать мой взгляд. Я же вдыхала родной аромат, смешанный с запахом ракетного топлива, принесенного с космопорта.

– Ни капельки, – голос прозвучал достаточно уверенно, но Танаш не купился на это, неожиданно приподнимая меня над полом и кружа в объятиях.

– Врушка, Лалана, – внутри все пело, наполняясь счастьем.
_______________________________

Когда все между нами изменилось? Сперва мы были просто детьми компаньонов. Когда родители решили организовать межпланетные перевозки, когда появились «Звездные каракатицы», мне было десять. Примерно тогда я встретилась с Танашем в первый раз. Хмурый, резковатый подросток меня пугал, но встреча была короткой, и я о ней почти забыла.

А потом родителей не стало и я попала к дяде на воспитание. Первые месяцы почти стерлись из памяти, но горе постепенно вытеснялось повседневными делами. У меня были няньки, учителя. И раз в неделю совместные занятия с Танашем. Не считая совместных завтраков, на которых дядя всегда спрашивал о моих успехах, сложностях или желаниях, с парнем мы виделись только на семейных торжествах изредка в коридорах.

Так продолжалось довольно долго, пока не пришлось вникать в работу компании. Я хорошо помнила, как сидела перед экраном, пытаясь понять, о чем говорят таким сложны языком эти мужчины разных рас, и чувствовала неловкость от присутствия парня рядом. Ощущение собственной нескладности, неловкости рядом с тем, кто был намного старше и молча сидел рядом давило на меня все заседание совета. Никогда мне еще не доводилось быть такой глупой и бесполезной, в то время, как Танаш выписывал одному ему понятные тезисы в планшет.

Только через несколько заседаний, понимая, что сама не разберусь, я решилась подать голос.

Дрожа от страха и собственной смелости, все еще ощущая себя тараканом под ногами, я рискнула задать вопрос. И очень удивилась, получив в ответ спокойное и понятное объяснение. С тех пор в поведении Танаша появилось что-то покровительственное в мой адрес, я же была горда тем, что наследник «Звездных каракатиц», умный, красивый, а главное почти взрослый, общается со мной, такой нескладной и тощей, с этими вечно торчащими в стороны непослушными кудрями.

Жилой комплекс был огромен, и я видела как на Танаша погладывают другие девушки, постарше. Но парень был со всеми пусть и вежлив, но весьма безразличен. Ко всем, кроме меня. Стоило пройти мимо, как мне пытались в очередной раз растрепать волосы, которые с таким трудом удавалось собрать в подобие прически. Или же, даже не здороваясь, в руки неожиданно бросали конфету, проходя мимо в группе парней. Я расцветала внутри от этих маленьких жестов, чувствуя себя особенной и значимой.

А потом Танаш уехал на учебу. Закрытое полувоенное учреждение, где значительный акцент делался на физической подготовке и пилотированию. Одна из самых престижных мужских академий в центре. И помнила свое ощущение обиды когда мы с дядей провожали челнок, стоя в здании космопорта. И не забыла того удивления, когда через пару дней на мой голограф пришло короткое сообщение: «не скучаешь, кучеряшка?»

Разговаривать так было намного проще, чем глядя в глаза собеседнику. Неловкость пропадала, можно было говорить на любые темы. Смеяться, шутить. Мы говорили обо всем, но Тан никогда не жаловался на тяжесть учебы, а я сама не заметила, как перестала засыпать, если за день не получила хотя бы одного сообщения.

Первые каникулы Танаша я пропустила, проведя их в госпитале. Я знала, что парень очень хотел меня увидеть, но после перенесенной инфекции я казалась себе настолько отвратительной, что просила дядю не позволить ему. Увидеться нам удалось только через год.

Я никак не могла поверить, что это высокий, внезапно какой-то широкоплечий и мощный парень и есть мой Тан. Глупо хлопая глазами, я смотрела на торс, обтянутый летным комбинезоном и не могла поднять глаза выше, чувствуя, как лицо заливает краской смущения.

А когда вместо дружеской трепки волос, мне достался легкий поцелуй в щеку, показалось, что земля под ногами вспыхнула, разом спалив мою обувь и вскипятив кровь.

Через несколько дней после возвращений Тана, желая переговорит с дядей, я стала невольной свидетельницей громкой ссоры этих двоих. Мне никогда еще не доводилось слышать, чтобы Танаш повышал голос на своего отца, но в тот день крики были слышны даже через закрытую дверь кабинета, а когда молодой человек вылетел вон, створка едва не слетела с петель. Но сильнее всего пугало не это. А то, что среди прочего в разговоре несколько раз явно прозвучало мое имя. После этого Тана я не видела несколько дней. Я пыталась выследить его у спальни, караулила возле летных ангаров, но всегда опаздывала на долю секунды. Или ждала без толку часами

Только на пятый день, применив все свои связи и бессовестно воспользовавшись доступом в сектор безопасности, я смогла отыскать тайное место, в котором от меня так удачно прятался парень. Еще раз пообещав дежурной паре охранников сохранить свой визит в строжайшей тайне, чтобы не подставлять их, я рванула в оранжерею, надеясь хоть в этот раз успеть.

Парень, такой высокий, крепкий и, наашто побери, красивый, сидел на раскидистом дереве, которое тянулось едва ли не до самой крыши оранжереи, что-то читая в планшете и покачивая ногой. Если бы не эта конечность, я бы его и не разглядела с камер, так хорошо и умело кто-то прятался. Но этот кто-то все же не знал, что я давно сдружилась со всеми сотрудниками комплекса, и у меня есть доступ в любые, даже самые закрытые помещения.

– Только не говори, что от меня прячешься, – уперев руки в бедра, возмущенно произнесла я. Приходилось задирать голову, что должно быть, выглядело немного комично, но тащить сюда бочку или лестницу – значит потерять момент и упустить этого проныру.

– Лала? – Танаш удивленно, словно на самом деле пропустил мое появление, оторвался от планшета. – Что ты тут делаешь? Не думал, что оранжерея входит в список твоих любимых мест.

Парень довольно быстро справился с удивлением, и в голосе почти тут же появились вполне привычные ироничные нотки.

– Ты прав. Я предпочитаю библиотеку. Но я искала не уединения, а тебя, –дальше я не знала, что именно сказать, внутренне стушевавшись под этим взглядом. Все же, общаться через сообщения, и вот так, глядя в глаза – не одно и то же. Я чувствовала себя неловко и смущенно, но изо всех сил не отводила глаза.

– И зачем я тебе сдался? – планшет был скатан и убран в карман на рукаве, и Тан довольно демонстративно переключил все свое внимание на меня.

И вот тут я растерялась. Основной идеей была та, в которой я найду парня, а там все сложится само. Но как-то оно не складывалось. От этого, и такого показательного высокомерного превосходства, что было написано на лице Тана, я растерялась. Стало вдруг невероятно обидно, отчего в животе все болезненно сжалось.

– Танаш, зачем ты так? Что я сделала? – плакать не хотелось, но слезы сами собой собрались в уголках глаз. Это поведение так разительно отличалась от нашей встречи в зале прилетов, что меня натурально начинало трясти от непонимания и несправедливости.

Тихо ругнувшись, наследник «Каракатиц» одним плавным движением спрыгнул на землю. Я даже не заметила, как он шагнул ко мне, пока не оказалась прижата к широкой груди. Когда он успел стать таким высоким и крепким? И почему от него так вкусно пахнет.

– …отец. И как я могу? –увлеченная новым положением, в котором мне было значительно более удобно, чем минутой ранее. Тепло, надежно, а главное, очень и очень правильно.

– Что? – шморгая носом и вцепившись в мягкий свитер, все же спросила я, боясь упустить что-то основополагающее.

– Ничего, кучеряшка. Ничего. Не рыдай только. Не могу вынести твоих слез.

– И вовсе я не плакса, – чувствуя себя семилеткой, а никак не почти совершеннолетней девушкой, возмутилась я.– Очень редко плачу.

– Я это знаю, – с тяжелым вздохом произнес Тан, – потому каждый раз когда это происходит, я сержусь.

– Танаш, – тихо протянула, нежась в тепле этих объятий, когда немного успокоилась, – а что собственно произошло?

– Все в порядке, Лала.

– Тан,– я немного отстранилась, но все еще не выпуская свитер из рук, опасаясь, что парень от меня попросту сбежит,– я же не дура. Из-за чего ты поругался с дядей.

– Отец переживает за тебя, – лицо парня стало каким-то строгим, словно во всем происходящем была моя вина. Но в то же время, в глубине глаз я не могла не заметить и заботу, от которой все внутри трепетало.

– Я знаю, – сомнений, что Валес относится ко мне, как к родной, не было никогда. – Только причем тут ты. Почему вы так кричали? Почему ты от меня прятался? Что это такое было вот только…

– Эй-эй, – моих губ коснулся шершавый палец, вынуждая замолчать и вспыхнуть от каких-то других, незнакомых эмоций, что жаром разливались по телу, идя от самых губ, – не трещи так.

– Ты не отвечаешь на вопрос, – капризно, совсем несвойственным мне образом надув губы, пробормотала в ответ.

– Я отвечу, иначе ты не отстанешь, – я уверенно кивнула, вспоминая нашу переписку, –но ты будешь недовольна, кучеряшка.

– Не называй меня так! – Злость вспыхнула внезапно, словно только и ждала повода вырваться наружу. Я попыталась отстраниться, но Тан не пустил. Я дергалась, я этот несносный парень тихо посмеивался. –Ты же знаешь, что я не люблю эти волосы. И через месяц буду их выпрямлять. Как раз ко дню рождения.

– Не делай этого, – парень вдруг стал серьезным, и я замерла в его руках, глядя с непониманием.

– Почему?

– Ты же знаешь, что мне они нравятся, – длинные пальцы ухватились за одну пружинку, упавшую налицо, и потянули ее вниз, распрямляя. – Они великолепны.

– А ты опять не отвечаешь на мой вопрос, – уже много спокойнее напомнила я, разглядывая спокойное, ставшее каким-то умиротворенным лицо Тана.

– Да, не отвечаю.

– Из-за чего ты поссорился с дядей? Ты никогда не кричал на него. Я знаю, что это было из-за меня, но не знаю, почему. Тан?

– Потому, – пальцы поймали прядь еще раз, и, растянув, отпустили, позволяя скрутиться вновь,– что отец считает, что я могу тебя обидеть.

– Пф, мы с тобой знакомы еще с того времени, как были совсем детьми.

–Да, Лалана. Это так. Только теперь-то мы не дети, – я вдруг задохнулась от того жара, которым меня опалил взгляд Тана. Стало и немного страшно и невероятно, словно во время полетов в аэродинамической трубе, легко.