Сердечный экстрим

ТИМУР

А потом девушка смеется. Прикрываю глаза, перед ними сразу всплывает размытый образ Лизы — давно я ее не вспоминал. Я обожал ее смех и ямочки на щеках… Оборачиваюсь. Знаю, что это не она, потому что чудес не бывает. Но мне хочется разглядеть, кто так похоже звучит.

Девушка очень молоденькая, брюнетка с карими глазами и очаровательной улыбкой. И да, ямочки на щеках тоже есть, но внешность другая. А вот голос…

Легкий укол в сердце. Туристка? С подружкой вдвоем? Или родители тоже где-то на склоне? Во мне вдруг просыпается интерес, которого я давно не ощущал. Вот так, Тимур Викторович. Оказывается, капля романтики и еще чего-то живого все же осталась в твоей циничной душе.

Она допивает кофе и отодвигает чашку к бармену, а ее приятельница указывает на большие часы, висящие на стене в кафе. Брюнеточка, слезая с высокого барного стула, продолжает улыбаться подруге, выходит из-за стойки и оказывается стройной девушкой с копной длинных волос, легкой волной ложащихся на ее плечи. Красиво!

Хорошая фигурка, ладная такая, все есть: и тонкая талия, и плавный изгиб бедра… Подтянутая попка и аккуратная грудь — думаю, уверенная двоечка. Теперь внутри просыпается знакомое мужское «хочу». Она достает из кармана горнолыжных штанов резинку для волос, делает низкий хвост, легкими привычными движениями перехватывая эту гриву. И замечает мой интерес.

Сцепляемся взглядами.

Тушу в себе похоть, изображаю вежливое внимание и улыбку, легкий кивок. Ожидаю увидеть привычный отклик — женский интерес, но в ее глазах точно что-то другое: девушка хмурится и резко отворачивается. Это что еще за?..

Удивленный, отслеживаю, как она берет со свободного стола и черный шлем синюю куртку со спинки стоящего рядом стула. На меня больше не смотрит, одевается, машет рукой подружке и поворачивается к входной двери. На спинке куртки — крупно логотип курорта и надпись «Инструктор».

Звонок колокольчика — незнакомка ушла.

Стеклянная стена кафе выходит на площадку перед подъемником, и я вижу, как эта симпатичная девушка-инструктор идет к большой карте курорта и здоровается с двумя девочками-подростками. Они забирают лыжи и направляются к кабинкам, переговариваясь между собой. Провожаю их взглядом, пока эта троица не растворяется в массе горнолыжников, собравшихся к самому началу работы подъемников. Девять утра, люди выползают из отеля.

Правильно! День обещает быть хорошим, разратраченные[1] склоны еще невинны. Я тоже люблю с утра с ветерком прокатиться по «вельвету»[2]. Потому и спустился первый раз еще до того, как заработали подъемники, и зашел выпить чашечку кофе.

Брюнеточка, значит… Нет, у меня нет предпочтения по цвету волос, а вот хорошая фигура — это важно. Ну а что? Я все равно приехал один, у меня на две недели снято шале на склоне. Выспался, выдохнул, запрет звонить по рабочим вопросам действует, и я наслаждаюсь отдыхом. Это мой первый отпуск за три года.

Образ девушки дразнит стоит перед глазами. Хмыкаю. Нужно познакомиться. Мне хочется стереть тот неприятный взгляд, что я от нее получил. В конце концов, она здесь работает, значит, никаких родителей рядом нет. И ей точно есть восемнадцать, что тоже подогревает мой интерес.

Я не хочу тормозить то, что во мне вдруг проснулось. Достаю смарфон и ищу сайт компании, где должна быть страничка с инструкторами.

[1] Ратрак (снежный тягач) — специальное транспортное средство на гусеничном ходу, которое используется для подготовки горнолыжных склонов и лыжных трасс.

[2] Вельвет на горнолыжном курорте – это термин, который используется для описания определенного состояния склона, сразу после того, как по трассе проходят ратраки.

Милана

Сегодня у меня две сестренки. Они в первый раз встали на лыжи в этом сезоне — небольшой опыт есть, но нужно помочь им вспомнить, как вообще стоять.

— Мы поднимаемся на самый верх. Сейчас будет пересадка и еще один подъемник. Там есть хорошая учебная трасса — катаемся только на ней. Если поймем, что это ваш уровень, спустимся по синим[1], а если не будете чувствовать себя уверенно, то обратно можно вернуться в этой же кабинке. — Выдаю информацию ученицам и отключаюсь.

Девочки рассматривают склон, над которым мы поднимаемся, шепчутся и фотографируют друг друга. А я вспоминаю взрослого мужчину из кафе.

Люди просто бывают похожи, я это знаю. У меня была одноклассница Ленка Сидорова — так она вот очень похожа на Анжелину Джоли в молодости. Но где Джоли, а где Кировск? И тут то же самое. Этот мужчина не виноват, что похож на одного гада, о котором я даже вспоминать не хочу. Это из-за него пришлось бросить институт, и просто удача, что меня именно в тот момент нашла Катя Васнецова. Она, как будто старшая сестра, вытерла мне слезы, не стала выпытывать, что именно случилось. Крепко обняла и строго сказала:

— Если ты не можешь изменить обстоятельства, меняй отношение или географию!

Со вторым оказалось куда проще. Собралась я за два дня, запихав все свои шмотки в две старые сумки и купив билет на юг.

Я первый раз на этом курорте, и мне тут нравится все! Оборудование современное, трассы готовят хорошо, есть, где с новичками заниматься, и красно-черные спуски тоже имеются. Ну, и сам отель, сервис-зоны продуманы. Катька говорит, что по примеру европейских курортов все построено. За границей я ни разу не была, поэтому просто верю подруге.

Так, где мы едем?

— Девочки, выходим. Лыжи не забывайте!

Мы пересаживаемся и последний участок пролетаем: кабинка движется быстро — скоростной подъем.

— Ой, красота какая!

Сестры оглядываются, и я тоже. Вроде, уже две недели, как сезон открыт, и я почти каждый день на склоне, но все равно утром, поднимаясь на самую высокую точку, ловлю кайф.

Слева хребет со снежной шапкой, как раз над ним — утреннее солнце и абсолютно голубое небо почти без облаков. Большие серо-черные камни торчат по бокам трассы, ниже начинается лес — здесь панорама простора и высоты. С другой стороны, если подойти к краю площадки и посмотреть вниз, можно увидеть далеко-далеко словно игрушечную узкую дорогу в ущелье, наш комплекс в миниатюре, дальше — домики посёлка и панораму южного склона. Там другая сетка подъемников, и все трассы проходят по лесной зоне. Но я люблю начинать день именно здесь, где максимальный обзор и такое классное ощущение простора без края!

Широкая полоса зеленой[2] трассы идет с небольшим поворотом направо. Почти километр спуска — и снова выходит к подъемникам с кабинками. Хоть весь день здесь катайся!

— А можно вы нас вот там сфоткаете? — Махнув рукой в сторону каркасного медведя с эмблемой логотипа курорта, младшая уже бежит к нему.

Делаю несколько их снимков на фоне гор — пусть выкладывают в соцсети, привлекают нам туристов.

— Милан, привет! — Данила Сарматов, тоже инструктор, машет мне рукой и подходит ближе. — У тебя когда выходной?

— Привет! В понедельник должен быть. — Попросит за него день отработать?

— Понятно. — На его лице расцветает улыбка. — Я могу поменяться в графике, мне в город нужно съездить. Может, вместе прогуляемся?

Данила — симпатичный парень, уверенный в себе. Мы познакомились только вчера — команда инструкторов еще не укомплектована, появляются новые лица. Это мы тут с Катей как старожилы! Приехали за месяц до открытия и работали на подхвате у менеджера, выполняя самые разные поручения.

— У моей подруги были планы на этот день, так что ты на меня не рассчитывай. — Этого же достаточно, чтобы понять, что я никуда с ним не поеду?

Где мои ученицы? Оглядываюсь в поисках участниц горной фотосессии.

— Девочки, нам пора!

Я думаю, что тема приглашения закрыта, надеваю лыжи, но Данила оказывается упорным парнем.

— Милан, а куда тебя пригласить, чтобы ты со мной на свидание пошла?

Внутри скрежещет странный механизм, закрывающий шторками радость и выпускающий горечь. На свидания я больше ходить не собираюсь: хватит, находилась.

— Я, Данила, сюда работать приехала, а не личную жизнь устраивать.

Он только хмыкает.

— Ладно, я придумаю куда. Принимаю твой вызов! — Он подмигивает и уходит за лыжами, что бросил дальше.

[1] Зеленые, синие, красные и черные трассы – обозначение уровня сложности, самые простые и пологие – зеленые.

МИЛАНА

— Наташ, посмотри в программе, есть отметка, почему я получила отказ?

Вчера мы с девочками хорошо откатались и договорились, что утром встретимся еще раз, и поэтому, сегодня увидев сестричек, отправившихся к подъемнику с другим тренером, я напряглась.

— Не переживай, Беляева. Наоборот, ты востребована, как никогда! — ухмыляется вдруг менеджер школы. — Вон, пришли за тобой!

Оборачиваюсь, вижу мужскую фигуру и еле успеваю сдержаться, чтобы не открыть рот. Вчера я пару раз о нем вспоминала и сейчас заново оцениваю лицо, движения и экипировку. Из открытых дверей на меня движется… тигр? Чуть вальяжная медленная походка, атлетическая фигура, легкий наклон головы и чуть приподнятый уголок губ. Взрослый хищник, настроенный на игру? Почему-то именно эта мысль мелькает у меня, и мурашки бегут по телу.

Поворачиваюсь обратно к стойке.

— Наташ, я же только с детьми занимаюсь! — шиплю я на менеджера.

— Ничего, и с этим мальчиком справишься.

Смешно ей!

Так, ладно, убрать дрожь! Я на работе, и это просто еще одно утро.

— Ты ангажирована на весь день! — доносится до меня тихая едкая реплика Наташи, и тут же она громко говорит в сторону клиента: — Доброе утро! Инструктор уже ждет вас.

Так, ладно. Что? Весь день?..

Мы стоим и разглядываем друг друга. Мое тело напряжено, кулаки сжаты. Так, нужно все это отпускать.

Внимательно вглядываюсь в черты лица. Ну… есть что-то общее с Никитой, но не так уж, чтобы… Передо мной взрослый, лет за тридцать, мужчина, а не студент. Волосы другие. Форма бровей и посадка глаз очень похожи, а так — другой человек.

Шмыгаю носом и отвожу глаза первой. Это другой человек, Беляева! Так что можно расслабиться и отработать день. Раз он деньги заплатил, значит, ему нужен инструктор.

— Доброе утро! Давай знакомится? — Мужчина оживает первым и выдает улыбку, показывая ровные красивые зубы.

— Меня зовут Милана.

— Очень приятно! Тимур Розанов.

Он представляется с фамилией, и я отмечаю, что ему идет это имя. И фамилия тоже. И меня отпускает. Он никак не связан с моим кошмаром, просто немного похожие черты лица — и все.

— Хорошо, Тимур. — Отчества он не назвал, так что буду обращаться по имени, но на «вы» — нормальный формат на склоне. — Давайте определимся с задачами на сегодня. Вы не выглядите новичком.

На мужчине экипировка от очень дорогого бренда, но костюм не новый. Сам он выглядит спортивным. Вряд ли в первый раз на лыжи встал.

— Давно не катался, несколько сезонов пропустил. Хочется поработать над техникой под внимательным присмотром… — опять улыбается одним уголком губ, — настоящего профессионала. Но я здесь уже не первый день, так что можно обойтись без учебной трассы.

— Хорошая задача! Тогда давайте сразу на южные склоны.

Впервые мое утро на горнолыжном курорте начнется не по привычной схеме, и это странно. И то, что Тимур Розанов легко подхватывает мои лыжи, тоже выбивает из накатанного шаблона. Соберись, Беляева!

Прохожу мимо него в галантно придерживаемые двери.

ТИМУР

Не понимаю ее реакции. Она как воробей в мороз: нахохлилась, смотрит то ли сердито, то ли расстроенно. И это странно: мы не знакомы, я не урод и веду себя очень вежливо. Почему так?

С одной стороны, удивляюсь сам себе: чего я вчера завелся? А с другой, был рад, когда увидел ее у стойки лыжной школы. Мне хочется ее растормошить, чтобы взбрыкнула, а я эту эмоцию получил и наказал за то, что букой на меня глядит.

Пригласить бы эту девочку в шале и разложить на белых простынях… Поставить в коленно-локтевую, а вот этот хвост на руку намотать и держать крепко, когда буду в нее входить. И чтобы больше не смотрела так, а ластилась, как кошечка. Она так сумеет?

Блять, хорошо, что мой инструктор смотрит сейчас сквозь стекло на склон. Если бы увидела сейчас мои глаза, точно бы сбежала. Прикрываю веки и считаю до десяти, выдыхая, стряхивая такую соблазнительную картинку. А в штанах уже вполне так приподнялся младший. Как сейчас идти на спуск?

Так, о сексе не думать. Я же не хочу напугать девочку? Может оказаться, что она вообще девочка? Ой нет, такого счастья мне не надо! Одного раза хватило.

У меня в последний год вообще мало секса. Очень мало. Потому что проституток я не пользую, а времени на отношения нет совсем.

Так, а чего я от нее хочу? Конкретно сейчас? Хочу слушать голос Миланы, и идеально, чтобы она смеялась, как вчера. Но анекдотов я рассказывать не умею, с юмором дружу не сильно. Так что, Тимур Викторович, придется осваивать формат светской беседы. Подъем длинный — минут десять у нас точно есть.

— Хм… Милана?

Он вздрагивает, а потом поворачивает голову. У нее карие глаза — такого теплого шоколадного оттенка — и длинные черные ресницы. Похожа на куклу.

— Да, Тимур? У вас вопросы?

Ах да, вопросы…

— Давно инструктором работаешь?

Смущается, на щеках появляются розовые пятна, в глазах — легкий испуг. А я всего лишь задал невинный вопрос, чтобы просто разговорить девочку.

— Не-ет.

А все?

— Твой первый сезон в этой роли, получается?

Кивает. Ну и кто из нас разговаривает? М-да… Но Милана собирается, садится ровнее, даже спину, как отличница, выпрямляет, облизывает свои розовые губы…

— Вы не переживайте, я КМС[1], с детства лет катаюсь. Надеюсь, что смогу быть вам полезна. Вы правы, это мой первый опыт. Но сертификацию лиги инструкторов я прошла, так что имею право здесь работать.

Ловлю смену настроя: подбородок чуть выше, взгляд острее, в словах звучит нота вызова. Расплываюсь в улыбке, ловя ее эмоции.

— Очень на это надеюсь! — Не слишком плотоядно выходит?

— Девушка, подскажите! У нас сегодня первый день, не могу разобраться. — Тетка, сидящая рядом с Миланой, открывает схему курорта и просит объяснить, как читать карту и уточняет по поводу сложности трасс.

Милана становится такой милой и спокойной! Уверенно отвечает, рекомендует, с каких трасс лучше начать, сетует, что нужно было ехать с другого склона, рассказывает, где можно перекусить, кроме ресторана отеля. Они общаются, я слушаю голос Миланы, рассматривая макушки елок, над которыми скользит кабинка. Красивый голос со знакомыми нотками, и ностальгия уносит меня куда-то в прошлое.

Но я не даю себе туда провалиться. Выхожу первым, подхватываю наши лыжи и иду на склон. По нему я еще не катался, сложность трассы — красная. Отличный выбор, инструктор!

— Тимур, спускайтесь по склону до снеговой пушки, а я на вас посмотрю. — Милана встает на лыжи, готовая к уроку. — Не гоните, просто спокойно спускайтесь, как делаете обычно.

— Хорошо.

Направляю лыжи вниз по склону и ухожу в спуск. Здесь крутой угол в самом начале. Не гнать? Ладно. Обхожу двоих лыжников. Это «чайники» — сразу видно, что люди совсем кататься не умеют. Какого черта на красную с утра приперлись? Дальше чистый участок — никого, и я тут же разгоняюсь. Мне здесь нравится: снег чуть мягкий, кант[2] чувствуется сразу, красивые елки и чистое голубое небо — просто рисунок с открытки!

Ловлю себя на том, что хочется показать себя перед девочкой. Стараюсь пройти красиво, перед самой пушкой резко торможу и останавливаюсь.

Она оказывается рядом практически сразу. Серьезная.

— Нормально у вас все с техникой! — звучит как обвинение.

— А мне кажется, есть над чем поработать.

Опять сверлим друг друга взглядами.

— Ладно, — смиряется мой инструктор. — Давайте за мной, старайтесь идти за линией моих лыж. Можно отработать четкость поворотов. Следите за корпусом.

Объясняет про стойку, ноги, плечи, канты, линии, что остаются на снегу. Слушал бы и слушал!

— Поехали? — заканчивает свой инструктаж.

— Да.

Стройная фигурка уходит вперед, но не мчится вниз, а выдает очень красивые техничные повороты. Упругие колени работают легко, укол палкой — еще поворот, укол палкой — лыжи вычерчивают идеальные дуги. Самый красивый карвинг, что я видел.

Притормаживаю, любуюсь ею: она, словно балерина на сцене, дает представление на склоне. Ее па-де-де завораживает. Верю, что эти движения отработаны годами.

Меня снова уносит в прошлое. Лиза была балериной… После ее гибели я ни разу не ходил в театр. Смех Миланы оказался сильным триггером, вскрывшем старую рану, и я лечу за девушкой, забыв про инструктаж.

[1] КМС – кандидат в мастера спорта

[2] Кант на лыжах — это металлическая часть по бокам лыжи, отвечающая за сцепление с поверхностью. Ее основная функция – обеспечить стабильность и маневренность спуска.

ТИМУР

— Давай пообедаем здесь? — Мне нужен перерыв, да и место красивое.

Мы сменили подъемник, забравшись еще выше. Тут короткая красная, а потом развилка трех спусков, один из которых черный. Милана предлагает мне пройти его максимально технично — так же, как последнюю трассу. Два часа мы катаемся без остановки.

Надо отдать должное, тренерская хватка в девушке есть: я даже переключился на роль студента, старательно выполняя ее задания, смеясь над собой и отмечая, что и в самом деле есть что подтянуть.

В голове мелькает образ танца: мы идем по склону параллельно, не касаясь друг друга, но повторяя одни и те же движения. И мне нравится эта картина. Я все больше хочу эту девушку: подмять под себя, накрыть телом и двигаться в другом танце. Но сегодня вряд ли, нужно немного ее приручить. Она не из породы хищниц или халявщиц — с ней будет сложнее, но у меня есть время. Я на отдыхе и могу позволить себе такую игру. Правда, пока не знаю, как пройти этот этап быстрее, потому что она «на работе» и не собирается выходить из этой роли.

Во взрослом мире все просто и очевидно, но с этой девушкой не так: она не считывает мой посыл, уверенно остается в роли инструктора — и ноль женского интереса. Может, Тимур Викторович, у нее есть парень? И тебе ничего не светит по этой причине? Ладно, разберемся.

— Хорошо, давайте сделаем перерыв. Я тоже выпью чашку чая.

Мы оставляем лыжи и направляемся к ресторану, который расположился на самом краю небольшой площадки. Он словно гнездо на склоне: одна часть здания висит над вертикальной скалой, и я как раз хочу сесть за столик у окна, чтобы насладиться видом и никуда не спешить.

Все же хорошо, что я приехал в горы! Нет, когда я понял, что у меня есть возможность оставить цех на Кравцова, первым моим желанием было махнуть на Мальдивы. Но… оказалось, что в той рутине, в которой я жил в последнее время, я и сам не заметил, как закончился срок действия загранпаспорта, и «рвануть завтра» не получилось. Но даже хорошо, что так вышло. Мне тут нравится.

Притормаживаю Милану перед крыльцом, указываю на черное пятно в небе:

— Это кто?

Она задирает голову, чтобы рассмотреть птицу, парящую в воздушном потоке.

Внимательно наблюдаю за лицом девушки, поэтому успеваю поймать момент, когда дверь ресторана распахивается и на пороге появляется мальчишка дет десяти. Он почему-то идет спиной к нам и смеется, машет руками женщине, выходящей за ним следом. А дальше я ловлю его в момент, когда нога парня срывается с верхней ступеньки и он летит прямо на моего инструктора. Милану прижимаю к себе одной рукой, парня хватаю за куртку другой и ставлю на землю рядом. Никто не пострадал. Пацан только испугался…

— Сын! — Женщина спешит на помощь.

Пусть сама воспитывает ребенка — отпускаю его куртку и обеими руками обнимаю Милану, поглаживаю ее по спине.

— Все окей, авария предотвращена, все живы. Ты как?

Ого, как быстро сейчас сменяется череда эмоций на ее лице! Очень живая и эмоциональная девушка. Интересно, в постели такая же? Пытается отстраниться.

— Милан? Не успела испугаться?

— Все в порядке. — Отводит в сторону взгляд. — Это орлы летают. Вы спрашивали, кто там в небе.

А красные пятна на щеках совсем не от мороза! И мне нравится такая открытая наивная реакция. Быстро прижимаю ее сильнее к себе и отпускаю только для того, чтобы развернуть в сторону крыльца.

— Давай уже зайдем, пока еще кто-нибудь не вывалился.

И подхватив ее за талию, завожу внутрь. Она напрягается, но не отстраняется от меня.

Вот так, привыкай! Я намерен тебя касаться, девочка. Давай уже, очаровывайся. У меня всего две недели.

МИЛАНА

— А кроме чая? — Мой «ученик» чуть приподнял брови и изобразил удивление.

Обед в этом ресторане для меня роскошь, причем неоправданная, так что сама я заказывать не готова. Готов мужчина, но соглашаться на то, чтобы обед обошелся ему в ту же сумму, что и день катания, мне не хочется. Наверное, это неправильно, и Катя посмеялась бы надо мной, а мне неудобно.

— Нет, спасибо, я не голодна.

Он листает меню, осматривает столы с посетителями.

— Пицца выглядит очень привлекательно, словно из Неаполя. — Тимур оценивает, что принес официант соседям.

— Да, пиццу здесь пекут в помпейской печи, в прошлом сезоне повар-итальянец работал, научил. По отзывам с сайта, пицца — высший класс.

И ценник тоже космический, но последнее я не озвучиваю. А про печь, и отзывы, и еще кучу рекламных фразочек мы выучили, когда только начали здесь работать. Курорту важно, чтобы клиенты тратили деньги.

Мой ученик заказывает борщ, большую пиццу, чайник чая с чабрецом и два десерта. Ого, вот это аппетиты!

Он опять смотрит. Сегодня мы столько раз встречались взглядами, что можно было бы и привыкнуть, но я каждый раз морожусь в этот момент.

— Раз нам придется ждать, может, расскажешь что-нибудь о себе, помимо лыж?

Пожимаю плечами: развлекать я его не готова. День закончится, и он забудет обо мне.

— Задавайте вопросы, у меня нет с собой резюме, — зачем-то грублю я.

Он вдруг смеется, и его лицо преображается. Я разглядываю его шею, пока он закидывает голову, кадык, что чуть трясется сейчас.

— Ладно, давай поиграем в интервью. — Он кладет руки на стол и собирает пальцы в замок, делает серьезное лицо.

А я отмечаю, что обручального кольца на пальце нет, и следа никакого нет. И еще его кисти очень мужские: с четкими линиями сухожилий, широкими ладонями и длинными пальцами. Вспоминаю Катьку, которая считает, что если у мужчины большие ладони, то и член тоже большой, и краснею. Мне становится жарко.

Так, не думать об этом! Но я думаю. Вот черт…

— Извините, я на минуту! — Вскакиваю и сбегаю в туалет.

Боже, оказывается, я такая лохматая… Совсем забыла о прическе, когда снимала шлем в ресторане. Обычно я катаюсь с теми, у кого начальный уровень, и за день совсем не устаю. А сегодня эти два часа стали реальной тренировкой. Ноги подзабиты, спина взмокла, волосы вон на что похожи…

Мокрыми руками приглаживаю непослушные пряди, заново делаю хвост. А ведь с утра хотела заплести косу — не успела.

Пока вожусь с волосами, успокаиваюсь. Если было бы можно, я бы сейчас сбежала из ресторана — и со склона тоже. Этот мужчина, он… странно на меня действует. Но я на работе, и я ценю то, что имею, поэтому сейчас вернусь в зал.

Полтора месяца назад, когда я не знала, куда податься, где спрятаться от произошедшего — от косых взглядов, смешков за спиной, наглых предложений, — сидела в маленькой студенческой кафешке, забившись в угол за фикусом, разбираясь в настройках телефона. И ровно за мгновение до того, как я подняла руку, чтобы вытащить старую симку, раздался Катин звонок.

— Миланка, привет! Ты же в Питере?

Так странно было слышать ее знакомый задорный голос из мира, где не произошло ничего плохого, где все точно хорошо.

— Да, в Питере. Привет, — выдала я совсем в другой тональности, но подругу это не сбило.

— Слушай, я приехала на пару дней, и у меня целый список мест, куда хочется попасть. И еще закупиться бы… Как у тебя со временем сегодня и завтра? — Катя деловая, говорит быстро, принимает решения мгновенно и практически всегда улыбается.

— Абсолютно свободна. — У меня в самом деле нет планов, и я очень рада слышать Катю, ведь она не в курсе моих проблем.

— Отлично! Где встречаемся?

Мы проводим целый день вместе, мотаясь по городу, я выслушиваю с десяток историй про знакомых ребят из Кировска: кто куда поступил, кто женился, кто в армию ушел. Кажется, что у всех все в порядке, только мне досталось непонятно за что.

— А ты чего про себя молчишь? Ты не такая, как обычно. Что, Питер прессанул? — Она садится на скамеечку в парке и вынуждает меня опуститься рядом.

Я киваю и подбираю слова.

— Не хочу рассказывать, но я очень рада, что ты выдернула меня сегодня. — Я вздыхаю, отводя взгляд. — Я вообще не хочу возвращаться. Сбежать бы ото всех…

Катя выдает очередную жизненную мудрость, а затем во всех подробностях рассказывает о своих планах. Она с умным видом в третий раз презентует, какое чудесное место — ее будущая работа. И меня не отпускает мысль, что если она возьмет меня с собой и поможет устроиться, то на ближайшее время это решит мою проблему. Тогда я могу не возвращаться в институт — даже документы из него могу забрать, если найду силы и смелость сходить в деканат. И всё — больше не увижу лиц своих однокурсников, а Никиту навсегда вычеркну из своей жизни. Не нужно будет ехать к маме и объясняться, с чего это я решила слиться с бюджетного места.

И чем больше я думаю над Катиным предложением поехать с ней, тем спасительнее оно мне кажется. Сбежать, обустроиться, начать новую жизнь. И никаких личных отношений! Никаких мужчин.

МИЛАНА

Отдышавшись, возвращаюсь в зал ресторана. Помещение новое, но отделка под состаренное темное дерево создает атмосферу векового альпийского шале, большие окна дают много света, а желтые вазочки и салфетки на столах кажутся игривыми солнечными зайчиками.

Это работа, Милана, просто работа. И тебе нужно просто закончить смену.

Мой «ученик» за столиком у окна ест борщ. Красиво, аккуратно поднося ложку ко рту, ножом намазывая смалец на кусок черного хлеба. Спокойно жует и снова зачерпывает порцию, держа столовый прибор своими сильными пальцами.

Сглатываю и присаживаюсь за стол.

— Борщ очень вкусный. Здесь на самом деле приличная кухня, — комментирует Тимур, ломая хлеб.

— Я рада.

— Ты откуда родом? — От идеи интервью он не отказался: задает вопросы. — Чтобы стать КМС, нужно серьезно заниматься спортом, участвовать в соревнованиях.

Ладно, и в самом деле как-то глупо молча сидеть за столом. Он пусть ест, а я буду говорить.

— Я из Кировска. У нас длинный сезон и хорошая спортивная горнолыжная школа. Так что катаюсь я давно, лет с десяти.

Что еще сказать? Он смотрит, словно ждет других фактов моей биографии.

— Я приехала заодно с подругой — это она позвала меня здесь работать. Мы много лет занимались у одного тренера в Кировске, только она чаще ездила на выездные сборы и соревнования. Мама растила нас с сестрой одна, не было таких возможностей. — Зачем я говорю про семью? — Я всего один раз в жизни была в Сочи на Красной поляне на всероссийских соревнованиях. Моей подготовки тогда хватило, чтобы попасть в десятку лучших — так я получила КМС.

Борщ в его тарелке закончился. Это испытание такое? Я тоже захотела есть. Но придется терпеть. Так о чем я?

— В прошлом году на нашей базе проводила аттестацию Лига инструкторов, и тренер настоятельно рекомендовал ее пройти. Так что, если бы не забота и мудрость нашего Михаила Васильевича, нас бы с Катей здесь не было.

Тимур кивает и улыбается мне.

— А фамилия тренера вашего случайно не Ломоносов?

— Что?

— Михаил Васильевич Ломоносов тоже с севера был. — Он наклоняет чуть голову вбок и в очередной раз разглядывает меня, еле заметно ухмыляясь.

Нет тут никакого юмора, и нечего улыбаться!

— Нет. Лапин он. — Почему-то злюсь. — А Ломоносов из поморов. Это Архангельск, другой север.

— Да я помню, просто показалось забавным.

Нас прерывает официант, принесший большую пиццу, которая не только аппетитно выглядит, но и пахнет, зараза такая, так… Сотрудник ресторана убирает тарелку из-под борща и ставит две чистые — одну передо мной, — меняет приборы.

— Выбирай, как кусок тебе больше нравится, — предлагает мне Тимур. — Давай, ты же голодная, не скромничай! — И уже официанту: — Чайник нам, пожалуйста!

Но я не могу взять кусочек этой чудесной вкусной пиццы — я просто смотрю на нее и чувствую, что сейчас мой пустой живот издаст позорный звук.

— Ладно, тогда я сам тебе выберу. Маслины любишь? — И, не получив ответа, он берет большой кусок с самым крупным запеченным пузырем на корочке, такой загорелый и хрусткий, тянет вверх и кладет мне на тарелку: — Ешь.

И… я не нахожу сил отказаться, когда еда уже передо мной на тарелке.

— Спасибо...

Беру за уголки, ломая кромку, и откусываю с тонкого конца, где сыр и начинка. Божественно!

Видимо, поняв, что я сейчас вряд ли что-то еще скажу, Тимур решает рассказать о себе.

— А я в первый раз встал на лыжи подростком. Мне было пятнадцать, и отец взял меня в Европу в горы с собой. Мама не каталась, и он всегда ездил один, даже когда они были вместе. Потом родители развелись, и когда отец снова появился. Он решил приобщить меня к своему хобби. — Тимур откусывает кусок пиццы, покачивает головой в знак одобрения. — Так что несколько лет подряд мы ездили вдвоем, чаще во Францию: Мерибель, Куршевель… Можно сказать, что я самоучка. Никаких инструкторов — только желание успеть за ним на склоне.

— Для самоучки вы отлично катаетесь!

— Спасибо! Огромное желание и годы практики сделали свое дело.

Он наливает нам чаю, а я снова смотрю на его пальцы, ладони…

— А я никогда не была заграницей, — выдаю я, удивляясь сама себе. С чего вдруг такое желание откровенничать?

Энергичный рингтон обрывает наш разговор. Тимур отвечает на звонок, сразу становясь серьезным. Я понимаю, что это по работе: речь про поставку сырья, что-то про пункты договора. Он углубляется в детали, а я съедаю еще один кусок волшебной пиццы.

Нам приносят еще один чайник и десерты. Махнув мне рукой, мол, давай, ешь, он встает и выходит. Возвращается минут через десять, когда я уже выпила свой чай и слопала шоколадный десерт. После того как соблазнилась на пиццу, чего уж там…

Настроение моего ученика изменилось: он молча закачивает обед.

Людей на склонах прибавилось, но нам это не мешает. Мы просто катаемся. В очередной раз пройдя самую длинную трассу, спускаемся к зоне сервиса.

— Милана! — Слышу свое имя и оборачиваюсь.

К нам направляется Данила Сарматов.

МИЛАНА

— Привет! У меня два предложения на выбор, — заявляет парень и улыбается.

Даниле двадцать четыре, он работал здесь в прошлом сезоне. И менеджеры, и сам директор комплекса хорошо его знают, здороваются за руку. Вполне себе симпатичный, сероглазый, молодой. Источает море обаяния. И, наверное, до питерской истории я бы повелась и не стала отказываться от предложения познакомиться с ним ближе, но сейчас не хочется. «С коллегами нужно быть просто вежливой, Милана, — напоминаю я себе, — грубить не буду».

— Надо же, целых два? Жаль, что мне не интересно, — сразу пресекаю его попытки пригласить меня на свидание.

Оглядываюсь на своего «ученика», который остался на площадке у подъемника. Тимур наблюдает за нами — я бы даже сказала, внимательно наблюдает.

Удивительное дело: между нами что-то происходит, он словно не отпускает меня, удерживает. Но откуда возникло это напряжение с его стороны, я не понимаю. Я попала в предпочитаемый им типаж? Или он просто ищет развлечений в отпуске? Или предпочитает морочить голову молоденьким дурочкам и тащить их в постель?

«Так, Милана, стоп! Этот мужчина не сделал тебе ничего плохого, хватит его оговаривать», — торможу я себя в который раз. Он взрослый, с деньгами, симпатичный. С чего бы ему играть в такие игры?

— Даже не выслушаешь варианты? — Данила привлекает к себе мое внимание, чуть дергая за рукав куртки.

А я думаю, что со стороны этот жест может казаться говорящим о близком общении, и мне хочется отдернуть руку, но я почему-то не делаю этого.

— Ладно, какие у тебя варианты? — Пусть скажет: хоть узнаю, от чего отказываюсь.

— Первый: вчера в поселке внизу открыли новый ресторан грузинской кухни. Сегодня там аншлаг, но я договорился о столике. Пойдем? — Он пытается разглядеть на моем лице согласие, но я лишь пожимаю плечами и качаю головой из стороны в сторону. — Ладно, второй вариант сложнее, но круче. На Красной поляне послезавтра стартует горнолыжный фестиваль: три дня соревнований, ночное катание, вечеринки. Организаторы позвали меня помочь — летом я участвовал в подготовке. Будет очень шумно и весело. Поехали со мной? Я уже закинул удочку про твое расписание, и тебя подменят, если ты сорвешься со мной. Что скажешь?

Я молча смотрю на его улыбку и думаю, есть ли какой-то подвох в этом предложении. Представляю, что сказала бы моя мама, узнав, что я согласилась на такое приключение… Ох, мама моя ничего сейчас обо мне не знает: я вру, что загружена учебой в Питере, поэтому мне не до звонков. А мама поглощена своей школой и репетиторством: в городе она считается сильным математиком, у нее даже лист ожидания есть. Гены у меня хорошие, поэтому с цифрами мне легко, а вот с людьми… С людьми куда сложнее.

Данила принимает мое задумчивое молчание на свой счет.

— Ты не думай ничего такого! — Он машет рукой. — Просто там нереально классная атмосфера, тебе понравится. Давай ближе познакомимся, чего ты стесняешься? Здесь ты все время занята: то работа, то подружка, то по хозяйству. А там сможешь и отдохнуть, и время вместе проведем.

Данила оказывает мне знаки внимания — это не первый его заход с предложением пойти на свидание. То он кофе с утра принесет мне и Кате, то вечером заглянет, чтобы позвать в бассейн. И несмотря на то, что я не откликаюсь, уже несколько дней не останавливает свою атаку. Вот же упорный! Раньше мне бы это польстило, а сейчас тяготит.

— Ты извини, но я с тобой не поеду. Наверное, ты классный, но ты прав: я тебя не знаю, — вежливо отказываюсь я, хотя, конечно, круто было бы поехать.

— Ну… так и не узнаешь! Милана, ты просто кремень. Но у тебя же никого нет — я узнавал. Я настолько тебе не нравлюсь?

Такой откровенный вопрос в лоб заставляет меня рассмеяться.

— Нет, я не могу сказать, что не нравишься. Просто я не ищу отношений.

— Это я тоже слышал. Ладно, давай просто подружимся? — Он всматривается в мое лицо, делая паузу. — Для начала.

Вроде, улыбается и кажется легким, но взгляд серьезный, цепкий.

— Возвращайся после своего фестиваля, и посмотрим. — Я откладываю ответ на этот вопрос на потом. — Чтобы дружить, не обязательно ходить на свидания.

— Чтобы дружить, нужно общаться, и неплохо бы иметь общие интересы. Зря от фестиваля отказываешься!

Пусть он встретит там кого-нибудь и отлипнет от меня! Или мужчина и в самом деле может быть другом? Нужно обсудить это с Катей.

Заинтересованность Сарматова кажется маниакальной. Таким упорным не был даже Никита, но тогда я была наивным фантиком, а сейчас уже нет.

— Мне пора — успею сделать еще пару спусков. — Я киваю в сторону задумчивого Тимура.

— Хорошо. Но на новогоднюю вечеринку инструкторов ты идешь со мной. По-дружески. Хорошо?

Киваю, чтобы закончить этот разговор, и спешу к своему «ученику»: пора завершать рабочий день. Сегодня он был очень напряженным…

— Это твой парень? — спокойно спрашивает мужчина, пропуская меня вперед к подъемнику.

— Нет, но очень хочет им стать.

Успеваю заметить складку, появившуюся между бровей Тимура.

Садимся, опускаем рамку и снова едем наверх.

МИЛАНА

Снег пошел еще утром, а к середине дня начался настоящий снегопад. Снега было так много, что он скрыл все камни и повис на ветках деревьев. Мир казался чистым, даже стерильным. Но небу этого было мало: сверху все падали и падали белые хлопья.

Девочка Лена, с которой мы сегодня осваивали азы катания, горько рыдала у меня на коленях: ей лет шесть, и она потеряла своего плюшевого друга. Мы быстро покидали территорию кафе, где она ходила в туалет, а я ждала ее снаружи. Леночка сняла и оставила внутри помещения свой рюкзак с мягкой игрушкой, и теперь ее горе переросло в трагедию мирового масштаба.

— Ладно, Леночка, не реви. Слышишь? Мы сейчас найдем твою маму, и ты останешься с ней, а я еще раз поднимусь наверх и привезу твой рюкзак. Никуда он не денется!

Глажу девочку по спине и плечам, успокаивая, как могу. Верхний уровень закрыли для катания, но там остались спасатели: кабины еще будут ходить.

Маму мы находим быстро. Выясняем, что в детском рюкзачке остался еще и телефон. Ну что, Милана, обещала ребенку? Не стоит обманывать детских ожиданий.

Нахожу сотрудника из техслужбы и объясняю, в чем проблема.

— Миша! — кричит он харню в оранжевой жилетке, который эмоционально объясняет двум настойчивым подросткам, желающим в снегопад попасть на самый верх, что сегодня им это не удастся. — Ты наверх собираешься? Возьми с собой девушку!

Он перекрывает проход к кабинкам за моей спиной, а Михаил машет мне, мол, поехали быстрее, и я заскакиваю с ним в кабинку, прихватив с собой лыжи.

— Вот свинство! Связь пропадает! — Парень стучит по рации и вызывает какого-то Серегу, но в ответ раздаются только шипение и щелчки. — Телефон не берет, и рация тоже не работает. Тебе зачем наверх?

— Ребенок в кафе оставил рюкзачок фиолетового цвета, там телефон и игрушка. Боится, что потеряется, — объясняю спасателю я.

Хотя, глядя на то, как сильно прибавил снег за стеклом, понимаю, что спускаться мне будет сложно. Совсем не в литературных выражениях о моем порыве думает спасатель — вижу это в его глазах, — но вслух он свои мысли не озвучивает.

— Витя, прием! Витя?

Но и Витя не отвечает.

— На лыжах спустишься? Канатку могут остановить в любой момент: кроме нас с тобой в кабинках больше никого нет. А сказать Вите, чтобы дожидался тебя внизу, уже не получается.

Вздыхаю: риск на несколько часов остаться в холодной кабинке совсем не радует.

— Спущусь, не переживайте.

Выходим в непогоду. Михаил подхватывает мои лыжи, ведет меня, проваливаясь в свежие сугробы, до кафе, которое кажется темным пятном на белой картине. А за его спиной иду я след в след.

Он распахивает двери помещения:

— Кто тут остался? Серега, ты где?

— Ой, как хорошо, что вы приехали! А я дозвониться ни до кого не могу! — выскакивает из-за стойки парень чуть старше меня, идет к нам, надевая куртку на ходу.

— Ну, где твой рюкзак? — этот вопрос уже в мою сторону.

Я пробегаю по кафе и нахожу пропажу, показываю ее Михаилу.

— Нашла, все в порядке.

— Да, конечно, в порядке… Снегоход где?

— Под навесом с той стороны, — отвечает сотрудник кафе, уже полностью застегнувшийся и натянувший шапку на глаза.

— Ну? Точно справишься?

Отчего-то мне становится обидно, что во мне настолько сомневаются.

— Не переживайте, спускайтесь сами.

Надеваю детский рюкзак, ослабив его ремни. Перчатки, маску. Мы вместе выходим, и парень закрывает двери на ключ. Обходим кафе до пристройки. Михаил заводит снегоход — он двухместный, так что вариантов у меня и правда нет.

— Кабинки встали, — машет рукой Михаил, но я едва различаю в этом «молоке» [1]линию канатной дороги. — Давай не тяни. Спускайся — и смотри аккуратно!

— Хорошо, — говорю я и направляю лыжи вниз, практически сразу теряя мужчин из виду.

И уже через минуту понимаю, что снега выпало слишком много, а лыжи мои не под фрирайд[2] — спуск будет совсем не простым. Боже, если там есть высшие силы, помогите мне справиться!

Спокойно, не паникую — и вниз. Понятно, что погода в горах может меняться быстро. И вряд ли можно напугать меня снегопадом. Но сейчас, находясь практически в абсолютном «молоке», по полено в сугробе, не видя ни лыж, ни границы трассы, ни крутизны склона, я матерюсь про себя. Связались бы завтра с администрацией кафе, нашли бы этот рюкзак, ничего бы не случилось. Но нет! Мне стало жалко девочку без игрушки, я поперлась наверх, а теперь страшно за себя.

Уже несколько минут я ползу по склону, не понимая, как много успела проехать. Останавливаюсь, снимаю маску, надеваю снова. Что с ней, что без нее, видимость хреновая.

Сама поехала, опять сама нашла себе приключения! Могла бы с Катей чай с малиной пить, а не торчать тут, на горе, в белом плену, который теперь везде: что под ногами, что над головой. И так мне хочется сейчас оказаться в нашей аккуратной комнате в общежитии для сотрудников, где тепло, светло и все прекрасно видно. После обшарпанной институтской общаги это жилье кажется мне отличным. У нас даже есть маленькая кухонька на двоих, где мы по очереди готовим ужины и болтаем о прошедшем дне перед тем, как лечь спать. На местном рынке Катя умудряется выбирать правильный мед и варенье, заваривает чай с чабрецом или мелиссой, и я уже привыкла к этим вкусам. Хочу горячего чая, заваренного Катей!

Снег идет, не останавливаясь, я не знаю, как долго ползу по склону. Мне кажется, что вот сейчас снега чуть меньше, и я уверенно нажимаю на лыжи, двигаясь быстрее. Отлично! И вдруг… лечу. Под ногами оказывается пустота, и я проваливаюсь. Пытаюсь сгруппироваться, понять, что это. Сердце замирает. Так холодно становится — жуть! По маске и щеке бьет колючая ветка. Замечаю ствол дерева. Меня дергает вверх, лямки рюкзака врезаются в тело.

Успеваю только отметить, что, зацепившись, я притормаживаю и все же падаю.

А! Черт… Лежу на боку. Радуюсь, что не ударилась головой — еще соображаю, и это хорошо. Прислушиваюсь к сумасшедшему ритму сердца, ощущению ожога на лице и вдруг ватному телу.

Нога? Боль не в колене. Приложилась я бедром — не худший вариант. Проверяю реакции тела, руки, плечи, спину — вроде, цела.

Так, оставаться здесь нельзя — меня заметет. Попробуй потом из этого сугроба вылезти.

Видимо, я выскочила за трассу и упала на камень. Проверяю бедро, отгребая руками снег: так и есть. Штаны целы, нога сильно болит.

Мне страшно двинуться дальше и страшно остаться… Пробую встать, оттолкнувшись от камня. Получается со второго раза.

Ну, стоять могу. Где лыжи? Хорошо, что одна из них не отстегнулась. И удача, что через минуту дерганых поисков вторую я вытаскиваю из сугроба. Все, я на лыжах.

Ну что, Милана, один на один со стихией?

Черт, я совсем не героиня! Мама даже шпыняла меня в детстве, когда еще был жив папа, что я бежала к нему, ища защиты в любых, даже самых незначительных ситуациях. Папы давно нет, а желание спрятаться от сложностей этого мира возникает у меня слишком часто.

Направляю лыжи под небольшим углом и ползу по склону. Я сошла с трассы. Здесь деревья, и я не знаю, как долго мне придется так спускаться, но радует, что я все равно выйду к цивилизации, потому что склон заканчивается у дороги. Вопрос времени! Сколько я буду так спускаться?

Небо, хватит уже!

Сезон в этом году в горах ранний, уже в декабре выпало так много снега, что высота покрова максимальная. Зачем еще-то?

Ругаясь на погоду, поправляю маску, чтобы стереть слезы, которые текут и текут из глаз. Стискиваю зубы, потому что ноге больно, но продолжаю ползти по склону. Еще пару раз падаю в сугробы, встаю, а потом заезжаю туда, где снега мне, оказывается, по пояс, и долго выбираюсь из этой ловушки.

Видимость не улучшается. Сколько я спускаюсь? Мне кажется, не меньше часа, но я не рискую останавливаться и искать в карманах телефон. Плачу и ползу дальше, жалея себя, ведь я устроила это сама.

И когда мне кажется, что сил уже не осталось, впереди мелькает желтый луч. Вглядываюсь. Небольшой порыв ветра разгоняет молочную муть, и я вижу пятно дома. Шале! На этом склоне стоят шале. Я добралась до людей!

Собираюсь, чтобы дотянуть, спускаюсь как можно аккуратней. И практически утыкаюсь носом в дерево… Ползу вдоль стены и вижу веранду, которую замело по самое крыльцо. Падаю на ступеньки, отстегиваю лыжи и стучу по деревянной балке палкой.

Все, силы закончились. Неужели тут никого нет? Замираю в ожидании.

Нет?..

Но дверь спустя мгновение распахивается. И я узнаю мужчину: Тимур.

1] «Молоко» в контексте горнолыжного сленга означает полное отсутствие видимости из-за плотного тумана или облака.

[2] Фрирайд – катание на лыжах или сноуборде по нетронутому снегу или естественному рельефу.