Серебряная птичка

С раннего детства Челла Птичка встречала каждый погожий день на крепостной стене Дьямона. Когда-то – с отцом. Отец поднимал её, маленькую, на руки и выносил на стену. Что-то рассказывал, показывал там, далеко: как восходит солнце, откуда проплывают над замком облака. Потом никто не мог вспомнить, откуда взялась у тана такая привычка, с чего началась. Старшего брата Челлы, Асмира, отец с собой не брал. И младшую дочь Иллимену, которую родила уже мачеха Юна – тоже. Этот небольшой кусочек утреннего времени не принадлежал более никому.

У матери, тани Дьямона, волосы были как тёмная бронза, у брата ещё темнее, а у отца яркие, огненные, и у Челлы такие же. И у сестрёнки Иллимены – тоже. Брат погиб в четырнадцать лет, от шальной стрелы. Ещё раньше не стало мамы. После похорон Асмира отец, как-то разом постаревший, позвал Челлу на стену.

– Всё повторяется, девочка, – сказал он после долгого молчания. – Я надеялся, что Дьямон достанется моему сыну, он будет знать, что с ним делать. А ты прожила бы радостно и без забот. Но ты у меня осталась одна.

Она, конечно, его поняла. Но зачем-то возразила:

– У тебя впереди долгая жизнь, отец мой. Есть Юна и Или, и может быть много детей.

– Дети Юны не получат таких же прав на Дьямон, какие есть у тебя. Ты знаешь. Я сам стал владетелем, женившись на наследнице. Так что я буду следить за тем, чтобы недостойный не вручил тебе эдельвейс.

– Отец, я ведь могу его не брать. Возьму у того, кого ты назовёшь достойным.

– Как знать, моя птичка, – отец усмехнулся. – Эдельвейс – волшебный цветок. Взглянув на того, кто добыл его для тебя, ты потеряешь голову и забудешь, что обещала меня слушаться.

– Это сказки, отец, – фыркнула Челла. – Я и сама находила эдельвейсы, я знаю. Эдельвейс красив, но и только. Чтобы он стал волшебным, его надо зачаровать. Никто не посмеет принести мне зачарованный цветок.

– Того, кто посмеет применить к тебе чары, я прикажу сбросить на скалы, – тан махнул рукой вниз. – Но посмотрим, как всё сложится. А ты помни, что в тебе заключена жизнь Дьямона, его душа и кровь. Он стоит, пока живешь ты и твои потомки.

Она удивлённо посмотрела на отца.  До сих пор с ней не говорили ни о чём таком. Как могут зависеть от Челлы Птички и её будущих детей эти старые каменные стены?

– В тебе кровь Древних. Ты продолжаешь род тех, кто когда-то заложил Дьямон. Ты замечала, что стены замка не разрушаются, нам не приходится их подновлять? И когда они страдали во время осад, всякий раз разрушения были невелики. Замечала?

– Нет отец, – Челла качнула головой, – я не обращала внимания. И мне не с чем сравнивать.

– Поверь на слово. Если не станет тебя, замок начнёт ветшать. И люди Дьямона это знают. Шепчутся о том, что замок разрушится, что не будет урожая, что у овец испортится шерсть, что рудники обвалятся или их затопит водой.  Это не редкость в других местах.

– И это всё правда, отец?

– Да, дочка, – просто сказал тан Дьямона. – Кое-в-чём я даже убедился лично. Живи долго и дай жизнь детям. Теперь твоим детям принадлежит будущее этих земель. Только твой супруг станет здесь хозяином, и он должен дать тебе детей.

– Ох, отец, – Челла засмеялась. – Если всё так, то меня надо держать в золотой клетке, чтобы со мной ничего не случилось! Но я не хочу…

– И не надо, – отец погладил её по голове, ласково пропуская меж пальцев тяжелые огненные кудри. – Я не позволю. Птички вроде тебя в клетке не живут. И уж точно не поют…

Это в прошлом. Уже давно нет отца, а теперь и земли Дьямона отдали королю кандрийцев. Никто не говорит про будущее, которое принадлежит нерождённым пока детям Челлы Птички. Настоящее упало на плечи Челле и её мачехе Юне, Юне Недотроге. Больше мачехе, конечно – вдова тана хозяйничает в Дьямоне. Теперь Юна уехала, чтобы увезти в далёкую Кандрию свою дочь. В Кандрию, которая с ними воевала и победила! И скоро сюда прибудет мужчина, назначенный королём. Чужой. Чужестранец. Челлу Птичку, наследницу тана, ему подарили. Она – трофей.

И… что-то будет?

Каждое утро Челла по-прежнему приходила на стену. Хоть что-то должно оставаться как раньше.

 ***

У небольшого замка недалеко от новой границы шумел огромный лагерь – кандрийский король Мортаг праздновал победу в шестилетней войне. Люди жгли костры, жарили дичь, пили, пели и радовались, договаривались и решали, пировали с королем, получали земли и титулы – Мортаг бывал щедр.

Драгоценности. Золото. Военные трофеи самые разные. Пленники. Возможности! Слишком много тут было всего!

Сайгур Кан, старший из бастардов кандрийского барона, пока ещё не получил своё. Он хорошо воевал, был близок королю и, так вышло, дважды спасал ему жизнь. И теперь, на этом празднике, он рассчитывал на свой кусок. Его люди тоже – кто-то желал сесть на земле и завести семью, кому-то хватит передышки, спокойной службы и немного серебра – серебро нужно всем.  Король намекал, но отчего-то медлил. И вот наконец-то король позвал Сайгура…

Охрана стояла снаружи, в шатре король был один. Даже встал, раскинул руки для объятий:

– Наконец-то я могу тебя порадовать, друг мой Сай! – и они обнялись.

Седой, кряжистый, очень сильный, король и обнимал так, что трещали кости.

– Ты не пришёл вчера на пир, – заметил Мортаг. – Вообще, куда подевался? Мы бы ещё вчера потолковали.

– Ездил на охоту, ваше величество, и лишился отличной лошади, – пояснил Сайгур, и это была чистая правда. – Угодила ногой в кротовую нору. Здесь у нас кого только нет, но лошадей лечить некому.

– О, сочувствую, – король покивал и прищёлкнул языком. – Хоть не Вороного своего потерял?

Король ценил хороших лошадей.

– К счастью, не его… – вздохнул Сайгур.

– Собственно, дело вот в чём. Садись, – король сел и показал место напротив себя. – Я ожидал письмо, чтобы окончательно решить. Ты знаешь, что такое Дьямон? – он посмотрел исподлобья.

– Да, ваше величество, – ответил Сайгур. – В целом знаю. Его вы тоже отобрали у мукарранцев.

– Верно. Спорный приз. Нам его сдали на некоторых условиях. Слышал?..

– Не интересовался, ваше величество. Я ведь здесь недавно, войну провёл в Руате.

– Помню, – король кивнул. – На самом деле у нас не было выхода, – он заговорил тише. – Мы договорились. Получили Дьямон с условием, дружище Сайгур. Можем потерять его через семь лет. Я дал слово. Ты понял?

– Нет. Простите, – удивился тот, мысленно негодуя на привычку Мортага говорить замысловато.

Не проще ли начинать с главного?

– Мы поклялись, по всем обычаям, – продолжал король. – Но даже семь лет неплохой срок. Дьямон охраняет дорогу в Дальние Княжества и в Загорье. Хорошая земля, угодья. Пастбища для скота. Серебряные рудники и драгоценные камни. Золотое место. Хоть и малость неуютное, это с непривычки. Слышишь меня?

Конечно, Сайгур слышал короля.

– Да, за этот срок можно укрепиться, – он понятливо кивнул.

– Именно, друг мой. Я отдаю Дьямон тебе. И крепость, и земли, и рудники – всё, чем владели таны Дьямона. Знаю, что не побоишься, – король улыбнулся немного хищно. – Верно ведь?

Сайгур однозначно предпочел бы земли без условий. Но если даже снова придется воевать – что поделаешь…

– Что это за условия, растянутые на семь лет, ваше величество?

– Всё просто. Ты женишься на наследнице. Она должна родить сына в течение семи лет. Сына, понял? Хотя по их законам наследуют и девчонки. Их мужья, я хотел сказать. Понял?

Сайгур выдохнул и кивнул. Чего же тут не понять…

– Ты можешь, Сай. Вчера я видел твоих сыновей. Постарайся теперь ради Дьямона и всего, что он тебе даст. И всем нам, конечно, – король хохотнул. – Что скажешь?

Сайгур тоже улыбнулся. Действительно, ерунда, а не условия. Обычное дело, когда речь идет о наследстве или приданом. Когда это военный трофей – то в бездне видел бы он какие-то там условия! Но королю виднее, конечно.

– Значит, права через брак. И моим наследником должен стать сын той девки, – подытожил Сайгур, – я понял.

– Вот и отлично. Дьямон, Сай! Он твой! – король улыбнулся, показав зубы. – Я хотел отдать его сыну кузена. Ну же, не молчи!

– Да, мой король, – Сайгур встал, поклонился. – Благодарю. Ценю щедрость и доверие. Можете быть спокойны за эти земли.

– Ну вот! – кивнул Мортаг. – И когда будешь мять на постели красивую девку, не забывай, что это служба твоему королю. Ты теперь всё равно что тан Дьямона! Получишь от меня графский титул, – он довольно захохотал. – Последним таном был Суреш, теперь в Дьямоне будет сидеть граф!

Посерьезнев, король спросил:

– Брата с собой возьмёшь?

– Хотел бы, – кивнул Сайгур, – если он не нужен вам.

– Бери. Тебе поддержка пригодится. Всё, иди, лорд Сайгур, граф Дьямон, – король махнул рукой, отпуская.

– Милорд! Милорд! – звонкий мальчишеский голос разрезал монотонный гул лагеря. – Милорд! – к нему со всех ног бежал мальчишка лет двенадцати, одетый хорошо, даже нарядно.

Паренёк подбежал, торопливо отдышался и поклонился.

– Милорд. Её высочество, леди Гайда, вас ожидает в своём шатре!

У него была синяя бархатная лента на рукаве – точно, паж принцессы.

Итак, здесь сестра короля. Как же он, внимательный Сайгур Кан, пропустил её явление? Вот только неохота появляться в её шатре. Лучше половить змей...

Вот понять бы, как это любимые без памяти женщины вдруг становятся хуже змей? Видимо, дело в самих женщинах.

– Скажи, что счастлив буду видеть её в добром здравии. Но зайду позже, – пообещал он.

– Милорд, леди Гайда ждет! Мне велено проводить! – мальчишка растерялся.

– Я занят сейчас! Передай, что нижайше прошу меня простить. Проваливай, – махнул он пажу, и отправился к себе.

Сыновей не застал, как и следовало ожидать – мальчишек шести и одиннадцати лет попробуй-ка удержать на одном месте. Зато Аста сидела у входа в палатку и шила. Увидев его, вскочила, поклонилась.

Аста сыновьям Кана не только нянька – она им тётка, сестра их матери. Такая же красивая женщина, какой была Нантель. Асту он тоже иногда брал в постель, но это неважно. Она могла и отказаться, он силу не прикладывал. Но женщина была неглупа и своё место знала.

– Милорд. Что мне для вас сделать?

– Ничего, – он кивнул. – Дай воды.

Женщина кинулась к кувшину, налила воды в чашу и подала, он выпил.

– Я зашила все ваши рубашки, милорд, – сообщила она.

Сайгур сухо кивнул. Зашила и зашила. Все женщины шьют. Кажется, это их ценное врожденное свойство.

От Асты был и другой толк, она каждое утро ходила за водой и терпеливо дожидалась в очереди у колодца. Учитывая, сколько здесь людей и как мало колодцев – она делала полезное дело. Ещё она присматривала за мальчишками, следила за тем, что они едят и как одеты, но им уже не по три года. Когда женская опека затягивается – это только во вред.

Барон Катарди, отец, самовольно прислал и женщину, и мальчиков в лагерь, и написал, что раз король обещает земли, то пусть Сайгур сразу обустраивается там с семьёй и людьми. Отец поторопился, конечно. Семья сильно связывает руки.

– Желаете поесть, милорд? – Аста недавно готовила, угли на маленькой жаровне у палатки ещё отливали алым.

Она знала, что он был у короля, но она ничего не спросила — он этого не любил. Во всяком случае, женщины, и вот так поспешно, не должны набрасываться на него и растаскивать новости, как сороки.

Сайгур допил воду и сообщил, как бы между прочим:

– Мне придётся ехать в Дьямон. Это дальше в горы. Если тебе есть, с кем остаться… Хочу сказать, что если не хочешь ехать, то оставайся.

– О, милорд, – она покачала головой, – как же я останусь? Нет-нет. А мальчики? Я поеду с вами, конечно, милорд!

– Я там женюсь. По приказу короля.

Теперь она побледнела, и всё-таки медленно кивнула. Поняла правильно, значит. И практично уточнила:

– Какую должность вы получите в Дьямоне, позволено мне спросить, милорд?

– Я буду владетелем. Дьямон станет моим. Если наш король не передумает до вечера, – тут он то ли пошутил, то ли нет.

Вообще, он не верил, что король изменит решение, раз уж сообщил о нём.

– О, милорд! – глаза женщины заблестели. – Это ведь замечательно!

Он просто кивнул:

– Да, неплохо. Дай-ка мне лепёшку, если есть.

Женщины редко захотят упустить выгоду. Сайгур не сомневался, что когда-то Аста рассчитывала выйти за него замуж, и что отец-барон, может быть, даст землю и службу – он всех своих бастардов, а их был добрый десяток, пристраивал так или иначе. Сайгур решил служить королю. И он никогда не обещал брак ни Асте, никому. Она решила держаться него? Хорошо. Женщины не созданы жить одни.

– Конечно, милорд, вам надо перекусить, – она прошла дальше в палатку, выдернула из стопки лепешек самую румяную, смазала маслом, которое зачерпнула из горшочка, свернула и подала.

Лепешка была с травами и какими-то специями — Аста готовила вкусно. Конечно, она будет полезна в Дьямоне. Поручить ей хозяйство замка или кухню? Придется окружать себя верными людьми. Мальчишек он заберёт, хватит уже их баловать, а о ней позаботится. Сайгур умел быть благодарным. Только вот жениться из благодарности – дурость, конечно...

– Вот, возьми, – он нашарил в поясной сумке кошелёк, набитый серебром, протянул женщине. – Купи, что требуется. И для хозяйства, и что нужно тебе.

– Спасибо, милорд, – она хотела что-то добавить, но другое слишком явно отвлекло его внимание.

По проходу между палатками двигалась живописная компания, не заметить которую было сложно. Во-первых, потому, что там был Найрин Кан, брат. Рядом с Найрином шла леди Гайда, сестра короля, именно её пёстрая свита и окружала их всех, создавая толпу. А ещё…

Женщина рядом с принцессой точно не относилась к её свите, настолько она была другая. В длинном тёмном платье непривычного кроя и красном шёлковом жилете, расшитом серебряной нитью, в драгоценном, набранном из серебряных пластин с камнями поясе, на голове маленькая шапочка, легкое покрывало струилось по плечам. Она была довольно высокой и худой – куда более худой, чтобы это нравилось бы Сайгуру. Высокие скулы, узкое лицо, выразительные глаза, тонкий прямой нос с небольшой горбинкой, красивой формы губы – необычная незнакомка. И при этом очень красивая. Она ступала легко, будто летела над сухой пыльной землёй, и казалась такой равнодушной и спокойной. Её взгляд надменно скользнул по Сайгуру…

В лагере собрались разные люди, их одежда временами была ещё более замысловатой. А незнакомка он заметил потому, что та прогуливалась с леди Гайдой. Принцесса, кстати, посмотрела на него откровенно, с вызовом, и задержалась на несколько мгновений, словно приглашая...

Он поклонился издалека. Тем временем Найрин раскланялся с принцессой и подошёл. Улыбнулся Асте и демонстративно принюхался – лепешки пахли вкусно.

– Это кто такая? – спросил Сайгур.

И брат не стал уточнять, о ком речь, ответил сразу.

– Это тани Юна Тураи ан Эмай, хозяйка Дьямона.

– Что ты сказал? – удивился Сайгур. – Хозяйка Дьямона?

– Рядом с принцессой? Да, она. Вдова тана Суреша, покойного владетеля, мать его дочери. Юна Недотрога, – и Найрин отчего-то засмеялся. – Понравилась?

Теперь Сайгур растерялся. Он на ком жениться должен, на дочери тана, правильно? На наследнице Дьямона. Если это – мать наследницы, то наследнице сколько лет, пять или шесть? Ладно, пусть больше. Десять-двенадцать? Всё равно мало. Брать в постель ребенка, путь и формально достигшего брачного возраста по каким-то своим дикарским меркам, Сайгур не желал совершенно. Это грех перед Пламенем к тому же. Тани Юна молода, не тянет на мать взрослой невесты!

– Она мать наследницы? – уточнил он севшим голосом.

– Нет, – брат удивлённо на него посмотрел. – Мачеха. Вторая жена тана. А что?

И Сайгур передохнул с облегчением.

– Наследницу зовут Челла, – сказал брат, демонстрируя осведомлённость. – Челла Птичка. Красотка, как говорят.

– Почему Птичка?..

– Вот доберёмся и узнаем, – брат взял из рук Асты лепешку с маслом.

– Тогда скажи ещё, почему эта мачеха – Недотрога?

– Мне тоже любопытно стало, я прямо у неё и спросил, – хмыкнул Найрин, – она объяснила. Муж ещё при жизни надел на неё артефакт, из-за которого ни один мужчина её тронуть не может. Даже ненароком. Вокруг неё одни женщины.

– Шутишь? – Сайгур удивлённо уставился на брата. – Чушь какая. Да они точно дикари.

Аста принесла и передала Найрину чашу с водой. Услышав его последние слова, рассмеялась:

– Вот же бедная! – но, взглянув на Сайгура, смутилась и отвернулась.

– Дикари, – с непонятной неприязнью повторил Сайгур.

Найрин воду допил и с улыбкой вернул чашу.

– Спасибо, Аста. Ты умница. Вкуснее тебя никто нас не кормит.

– Что вы, лорд Найрин, – она смущенно заулыбалась. – Кто же не умеет лепешки печь!

Сайгур нахмурился, и она поспешно скрылась в палатке. А он сам не понимал, почему рассердился. Вроде бы не с чего?

– Горные Княжества долго были оплотом Древних, – сказал Найрин. – Ты знаешь. Там много всякого. В каждом замке и каждой деревне тебе расскажут о парочке древних проклятий.

– Надеюсь, что в Дьямоне они уже выветрились, – пробормотал Сайгур сквозь зубы. – Мне ещё проклятий не хватало. Я буду владетелем Дьямона, брат. И хочу, чтобы ты поехал со мной.

– Во-от как, – посерьёзнев, протянул Найрин. – Поеду, конечно. Наверное, хочешь познакомиться с ней? С тани Юной?

– С какой стати, и какое мне вообще до неё дело? – отмахнулся Сайгур. – Надеюсь, я ей ничего не должен.

– Скорее всего, – пожал плечами Найрин. – Она кандрийка по матери, у неё в Кандрии есть знатная родня.

– Тем более рад за неё.

Почему-то теперь мысли об этой леди Сайгура раздражали. Недотрога! Пусть убирается с глаз долой, он скучать не станет.

***

Вечером на пиру король Мортаг объявил Сайгура Кана новым владетелем замка Дьямон и окрестных земель. Отпил из серебряной чаши и подал ему. Сайгур не без трепета отхлебнул крепкого терпкого вина – заволновался, как девица перед свадьбой. Да это важнее для него, чем какая-то там свадьба! Для мужчины это точно важнее – получить от своего суверена земли и титул. Это почти как родиться заново! Был безродный бастард, теперь – граф…

Король обнял его, негромко сказал:

– Клятвы твои приму завтра, граф. Верю в тебя!

Он сдернул драгоценное кольцо с пальца и надел ему. И зачем-то оглянулся. Сайгур проследил за его взглядом – там, чуть дальше, сидела та самая леди из Дьямона, Юна.

– Леди Юна! – крикнул король громко, – положись во всем на моего верного лорда Сайгура! Поприветствуйте лорда Сайгура, владетеля Дьямона!

И шатёр для пиров заходил ходуном от приветственных криков и топанья.

Леди лишь наклонила голову. Не стала демонстрировать ни покорность, ни радость.

– Да, мой король, – ответил он за них двоих, и с трудом отвёл взгляд от точёного профиля женщины.

Вот, всё важное было сказано.

Потом король одаривал других, слуги разносили новые блюда, закатывали новые бочки с вином, откуда-то взялись менестрели и стали играть, одна баллада сменяла другую – следовало есть, пить и радоваться. Время воевать, истекать кровью, умирать – прошло. Может быть, даже надолго.

Когда Сайгур решил уйти – долго отсиживать на пирах он не любил, – к нему сунулся паж и шепнул на ухо:

– Её высочество передает, милорд, что она будет ждать вас в шатре.

Он огляделся – Гайды уже не было за столом. Вот и хорошо. Она тоже пила вино – сразу упадёт на ложе и уснёт, и пусть это случится без него.

Леди… как её там… Юны – тоже не было.

Сайгур не пошёл к себе сразу, решил сделать круг по лагерю, подышать ночной прохладой. И у дальних шатров его окликнули. Десятник стражи, из королевских – судя по пряжке на кожаном браслете.

– Лорд Кан! Тут беглого поймали. Вроде вашего.

Он подошёл. Возле шатра у столба стоял привязанный человек – его руки, поднятые над головой, были прикручены к столбу веревкой.

– Уже у дальнего кордона, – пояснил стражник. – Беглец.

Вот именно, в этом был весь король Мортаг – несмотря на внешний разгуляй, всё, что следовало, охраняли хорошо.

Беглеца Сайгур узнал. Из пленных, которых перекупил у кого-то Найрин. Этот ухаживал за обозными лошадьми, и понимал в лошадях вообще, и вылечил от какой-то болячки любимого коня Найрина. Эх, а ведь вчера Сайгур пытался найти хоть кого-то знающего – и всё зря…

На шее пленника – тонкий ошейник с клеймом Канов.

– И как решился бежать в ошейнике, бестолочь? – без злости полюбопытствовал Сайгур, не рассчитывая на ответ.

Настроение было на редкость мирным.

– Снял бы в городе, у колдуна, – криво улыбнулся пленник.

– И куда бежал? – спросил Сайгур. – Домой в горы?

– Домой в Кандрию, – ответил тот. – Не был там десять лет.

– Ты кандриец? – Сайгур пристально посмотрел на парня. – Как же так?..

Это было похоже на правду. Со стороны невольники казались разномастным сбродом, но этот точно походил на кандрийца и лицом, и речью. Переодеть его, и…

– Как зовут? – спросил Сайгур.

– Клай Вин. Я из вольных горожан, милорд. Из города Ви-Ардена. Отец был жестянщиком. А я пошёл служить лорду. Был глуп по молодости.

– В чём же глупость служить лорду? – усмехнулся Сайгур, вспомнив отчего-то, как долго уламывал отца отпустить его к королю.

Очень уж барон хотел оставить своего старшего при себе.

– Так-то ни в чём, – хмыкнул невольник. – Но я проигрался, и меня продали.

– Ви-Арден, говоришь? – эти места Сайгур знал. – Как звали твоего лорда?

– Таймур Ардаван, барон, – тут же без запинки ответил бывший жестянщик.

Сайгур кивнул. Спросил:

– Как называется форт на берегу, который начал строить твой лорд?

Вин нахмурился, вспоминая. Вспомнил:

– Калья. Форт Калья. Да не построит… – и широко улыбнулся, блеснув крупными белыми зубами.

– Почему не построит?

Про то, что стройка заброшена, он тоже слыхивал. Решил, что просто поистратился барон, а строить – это недёшево. С красивой молодой женой и сёстрами на выданье попробуй скопи серебра…

Жена у барона Ардавана красотка, да.

– Проклятое место, говорят, – пояснил невольник. – Древние что-то оставили.

Сайгур опять кивнул. Да и вообще, человек отчего-то вызывал доверие. Надо сказать, когда на Сайгура Кана накатывало желание доверять, это оправдывало себя.

– Развяжи его, – махнул Сайгур десятнику.

Достал кошелек, прикинул его на вес и протянул.

– Парням, что поймали. Моя благодарность.

Награду страж принял с удовольствием. Деловито предложил:

– Можем выпороть его сами, милорд. Чтобы вам не возиться.

Конечно, пойманным беглецам это непременно полагалось.

– Погоди с этим, – махнул рукой Сайгур. – Развязывай.

С пленника сняли верёвки, десятник отошёл. Вин низко поклонился, продолжая так же криво улыбаться.

 – К услугам милорда.

– Опять сбежишь? – Сайгур на его счёт не обольщался.

– Да, милорд, – теперь тот посмотрел ему в глаза. – Я хочу только домой, больше ничего. Ты бы тоже сбежал, да, милорд?

– Да, – не стал отпираться Сайгур.  – Так и есть, сбежал бы. Послушай, мне нужны люди. Пойдём со мной в Дьямон. Я новый лорд Дьямона. То есть тан. То есть граф… да к демонам, неважно. Служи верно, и через пять лет уйдёшь в свой Ви-Арден обутым, не босым голодранцем. Ну?

– Вы – тан Дьямона? – Вин нахмурился. – Пока местные не приняли вас, вы не тан. Простите, милорд. Вот если бы вам отдавали в жёны их женщину…

– Так и есть. Наследница Дьямона станет моей.

– Тогда хорошо, милорд, – согласился Вин, продолжая исподлобья на него поглядывать. – Я по Проклятым Княжествам долго болтался, милорд. Как попался им, давно уже. Насмотрелся. Но в Дьямоне не был, как ни жаль.

– Значит, решено, – подытожил Сайгур. – Пойдём, сниму ошейник. Ляжешь спать свободным.

– Если стану свободным, я уйду домой, а там как повезет, – Вин отвёл взгляд. – Позвольте, милорд. Тошно тут. Мне море снится. Какое оно… до горизонта…

– Ну ты и дурень, – вздохнул Сайгур. – Тебе повезло, я добрый сегодня. Хочу делать подарки. Иди за мной.

Амулет для ошейников носил при себе Найрин. Сайгур заглянул в его палатку – брат предпочитал жить рядом, но один. Только огромный пёс развалился на кошме у входа, заворчал на Вина.

Найрин уже прилёг, но ещё не спал, тут же поднялся с постели.

– Что случилось-то? Я думал, ты у принцессы.

– Не твоё дело, братец. Помоги. Сними ошейник, – он показал на Вина, который замер у входа.

Найрин тоже невольника сразу узнал, но промолчал. Провёл закрепленным на кожаном браслете амулетом возле шеи Вина, после чего Сайгур легко разомкнул ошейник и бросил куда-то в сторону.

– Проваливай, пока не передумал. Или оставайся. Что мог, я уже предложил.

– Милорд? – Вин смотрел с недоверием.

– Именно так, – кивнул Сайгур. – Отправляйся в Ви-Арден. Пусть там станет одним жестянщиком больше.

Тот уходить не спешил. Топтался на месте, и вдруг широко улыбнулся.

– Позвольте дать совет, а, милорд?

– Ты, мне? Совет? – Сайгур переглянулся Найрином. – Ты нахал, да? Так и быть, давай, что у тебя там.

– Я не был в Дьямоне, это верно, – помявшись, сказал бывший невольник. – Я от чистого сердца, милорд. Если вам жениться на наследнице… Местные не подчинятся, если не поладите с вашей хозяйкой. Они такие. Добудьте женщину, чтобы была из тех мест и в годах. Застращайте, чтобы подчинялась. Чтобы подсказывала, что к чему. Нам не понять их обычаи.

– Ты хочешь, чтобы я потратился на чей-то выкуп? – удивился Сайгур. – Без советов какой-то старухи не справлюсь? Я тебя верно понял, дружище?

– Там не Кандрия, милорд, – упрямо продолжал Вин. – Там всё не так. Там Древние наследили. Много магии…

– Мне надоело, – сказал Сайгур. – Древние были и у моря, и в горах, и в твоём дорогом Ви-Ардене. Всегда, чтобы нагнать тумана, начинают плести про Древних. Мне ещё не хватало таскать за собой старух ради добрых советов. Это добро найду на месте.

– Вам решать. Прощайте, милорд, – Вин поклонился. – И благодарю за мою целую шкуру.

– Иди вон к костру, к страже, у них каша и лепёшки. Накормят, скажи, что я велел, – посоветовал Сайгур, – и проваливай.

– Прикажу, чтобы его не ловили, – сказал Найрин. – Раз тебе приспичило отпускать нужных людей. Всё равно не спится, – он погладил пса и вышел из палатки.

А Сайгур отправился к себе – это было рядом. У входа в его палатку тоже лежали собаки, одна шевельнула чуткими ушами и заворчала. И охрана, конечно, была, по двое на половину ночи – расслабляться тут никто не собирался.

Сыновья спали, на постели из соломы и шерстяных подстилок. И Аста, наверное, спала.

Он с удовольствием вытянулся на своей постели – тоже солома и войлок, и стеганые одеяла. Он ещё заведёт себе кровать с подушками и простынями, в Дьямоне. Впрочем, наверняка у его невесты этого добра в избытке!

Раздался шорох, осторожные шаги. Аста…

Женщина подошла, опустилась на колени рядом с постелью.

– Милорд?..

Он не звал её. Но она пришла, и это было неплохо.

– Да, милая. Иди сюда, – он потянул её к себе, заодно подвинувшись.

Всё равно мужскую силу нужно куда-то девать.

Утром Сайгур принёс новые клятвы королю – как владетель Дьямона. С непокрытой головой он опустился на колени перед Мортагом и проговорил положенные слова, а потом король сказал свои положенные и дотронулся кончиком меча до виска Сайгура, даруя баронскому бастарду титул кандрийского графа. А что вы хотите, владение Дьямоном это подразумевает. Вот назвать Сайгура таном король не мог – это мукарранский титул.

Когда Сайгур поднялся с колен, король весело хлопнул его по плечу, потом обнял – несмотря на раннее утро, у него было хорошее настроение. Солнце поднялось недавно, было по-утреннему свежо. Вокруг королевского шатра собрались заинтересованные – вся знать, во всяком случае, была здесь. Принцесса Гайда в шелковом платье и драгоценностях, завернутая в горностаевую меховую накидку – о, она всегда выглядела, как истинная принцесса. Она смотрела на Сайгура с интересом и чуть-чуть улыбалась. И даже помахала ему ладошкой, выпростав руку из горностая. А он против воли бросил жадный взгляд вокруг – где там эта леди из Дьямона, которая прежняя хозяйка?

Зачем она ему – это вопрос. Непонятно.

Юна. Её зовут Юна, и её не было в этой толпе.

Сайгур отступил в сторону, давая место следующему – этим утром король принимал вассальные клятвы ещё у нескольких лордов. Брат Найрин был здесь, он сразу подошёл, поклонился, прижав руку к груди:

– Обещаю вам верность всегда и всюду, милорд граф.

– Вот уж не сомневаюсь! – и они обнялись.

– Не знаю, что нас ждет, братец, но думаю, что много чего, – добавил новоиспечённый граф Дьямона. – И легко не будет.

Последние слова как сами сказались! Но так и есть. На новом месте легко не бывает. Пусть будет хотя бы не слишком тяжело!

Сайгур хотел уже подойти к Асте с детьми, когда увидел, что приближается Гайда. Найрин тут же отступил в сторону, стал рядом, но чуть-чуть позади.

Женщина настойчиво добивалась старшего брата – это, право же, не должно касаться Найрина Кана вовсе. Но если эта женщина – принцесса, которой потворствует брат-король и которая не боится нарушать приличия, умело прикидываясь невинной овечкой…

Хитрая и расчётливая лиса – вот кто такая принцесса Гайда, сестра короля Мортага. Когда-то Сайгур был влюблён в неё и охотно рисковал и честью, и жизнью, но потом опомнился – неважно, почему. Он бывает умным и осторожным в делах и на войне, но не умеет хитрить с женщинами. Лучше бы принцесса разочаровалась и бросила его сама, и пусть бы считала, что он до сих пор готов ради неё на все! Но нет, такого Сайгур Кан допускать не стал. Принцесса обиделась, и охотно отомстит при случае. И это, как считал Найрин, было большой глупостью со стороны его героя-брата. Дьямон, к счастью, достаточно далеко.

Свита принцессы отстала, повинуясь её знаку, и принцесса подошла к Канам одна. Милостивым кивком ответила на поклоны мужчин.

– Не оставите ли нас, лорд Найрин?

– Разумеется, миледи, – и тот отошёл, оглядываясь.

– Я не задержу тебя надолго, милый, – промурлыкала принцесса Сайгуру.

– Сайгур Кан, к услугам вашего высочества, – мужчина был безупречно вежлив.

– Неправильно. Сайгур Кан, граф Дьямон! К услугам моего высочества. Вот так надо. Так ведь ты теперь будешь подписываться? – её взгляд дразнил.

– Да, миледи. Я научусь со временем, – пообещал Сайгур.

– Зря меня боишься, милый. Я не в настроении сейчас, не стану покушаться ни на чью невинность. Но ждала тебя, пока не уснула. Нехорошо. Правда, уснула я быстро, – она усмехнулась. – Хотела с тобой поболтать. О твоей будущей жене. Объяснила бы кое-что. Про то, как надо укладывать в постель девственницу.

От изумления Сайгур не нашёлся, что ответить. И о чём это она? Он и в шутку не обмолвился, что нуждается в подобных уроках! Да и кто в них нуждается? Зелёные юнцы, которые вдруг обнаружили предмет беспокойства у себя в штанах?

Она издевается. Сама с ним была давно не девственницей…

– Жаль, что вам не удалось меня научить, миледи, – сдержанный сарказм у него получился, – но я постараюсь. Благодарю за заботу.

– Вот именно, ты упустил возможность, – она легко пожала плечами, – всё имеет предел, Сайгур Кан. Не стану тебе ничего навязывать, но пожелаю успеха. Помолюсь за тебя у Пламени.

– Искренне благодарю, ваше высочество.

– Да не за что! – она махнула рукой, – кстати, это я уговорила брата отдать тебе Дьямон и его наследницу. Понял? Я! Это была полностью моя идея! – и посмотрела на него в упор.

– М-м… понятно, ваше высочество. Я бесконечно благодарен.

Он стиснул зубы, недоумевая, чего же она хочет. Чтобы он помниил, что именно ей обязан королевской милостью? Да, это испорченное удовольствие.

Он служит королю. Он воевал за короля! Он спасал жизнь королю. Он принял титул и земли, как высшую награду, из рук короля. Он клялся королю.

Причём здесь сестра короля?!

– Ты здесь, Гайда? – Мортаг закончил свои дела и, окруженный свитой, подошёл, крепко взял сестру за локоть. – Не улыбайся ему так. Видишь, он стесняется, как мальчишка. Давно надо было удачно женить тебя, Кан!

Это король шутил. Вчера хвалил его сыновей, теперь выставляет мальчишкой – ну-ну…

– Он интересуется леди Юной, нашей мукарранской кандрийкой, – сказала Гайда. – Хотел познакомиться, я думаю. Но она уехала на рассвете.

– Уехала? – приподнял бровь король. – В такую рань? Я-то ждал, что захочет попрощаться. Ладно, уехала так уехала. Думаю, вы увидитесь в Дьямоне, не обижай её, Сайгур.

– Ни в коем случае, ваше величество, – пообещал он.

Почему-то его огорчило, что мукарранка уже уехала. Ну да, может, им и следовало познакомиться. И какова Гайда, он только ощутил интерес к незнакомке, а она его уже приметила!

– Юна родственница князя Удо Фаррина, – пояснила Гайда, хотя Сайгур не спрашивал. – Но её мать кандрийка, она племянница герцога Дино. У Юны есть владения в Кандрии, наследство матери. И в Дьямоне у нее тоже кое-что есть. Придётся с этим считаться, иначе можно рассердить князя!

Король при этих словах поморщился – ему напомнили про не совсем побеждённого мукарранского князя, который оставался под боком и с которым приходилось считаться. Он кивнул Сайгуру, а потом подхватил под руку и увёл довольную принцессу.

Да, Гайда была откровенно довольна. Как кошка, нализавшаяся сливок. И это Сайгура беспокоило.

Он подошёл к Асте и мальчикам. Асту просто стиснул её в объятиях и поцеловал. Да-да, если леди Гайда это видит – пусть.

– Видишь, как всё хорошо? – сказал он смущённой женщине.

– Мой граф. Я счастлива за вас.

– Сын! – старшего, Делина, он тоже обнял, потрепал по волосам.

– Милорд мой отец. Я поздравляю… – и он отвернулся.

– Эй, чего это ты? – Сайгур развернул его к себе.

Ну вот, мальчиишка расстроен. Неожиданно.

– Что случилось?

– Я рад за тебя… милорд.

– У тебя самого всё впереди. А я помогу, – сказал Суйгур серьезно. – Всё будет, вот увидишь.

Он был не в меру серьезен и задумчив, его старший сын. Не по возрасту. Может, это и неплохо. Но с чего бы теперь парню огорчаться – не понятно.

Сайгур повернулся к младшему, Рону, и тоже обнял, и даже подхватил и подбросил – младший был всем доволен и весел.

– Ты теперь граф, да, отец? Милорд граф, его светлость?

– Вот именно! Неплохо, да? Ну всё, проводите с Асту…

И восмотрел им вслед. В сущности, ничего ценнее у него нет. Но теперь есть Дьямон и ещё одна, неизвестная пока женщина. Но это не значит, прежнее потеряет для него ценность. А сын… Дети часто не понимают простых вещей.

– Асту надо выдать замуж, – сказал Найрин. – И поскорее. Нельзя ей жить пустыми надеждами, брат.

– Как только найдётся кто-то подходящий, – кивнул Сайгур. – Не за кого попало же её выдавать. И про какие надежды ты толкуешь? Она не дурочка.

– Она женщина, а женщины верят в свои придумки. Ты найдёшь подходящего хоть сегодня, – заметил брат. – Но выдать её замуж из своей постели? Отдали её, и немедленно.

– Нан, ты когда у меня в ногах со свечой стоял?

– Думаешь, кто-то сомневается? А как она на тебя смотрит, ты видел? Оставь мальчиков с ней в шатре, себе поставь палатку. Или живи со мной. Нельзя ехать к невесте и везти с собой наложницу. Не по законам Пламени…

– Решил поучить меня жизни?! – вспыхнул Сайгур.

Он и сам думал об этом не раз. Аста давно не девочка. Ей двадцать шесть лет – зрелая женщина. Пора найти ей мужчину и дать приданое. И да, брат прав – Асту следует отстранить от себя, убедившись, что она не понесла его ребенка.

Сайгур взглянул на облака вдалеке и заговорил о другом:

– Леди Гайда уверяет, что это она уговорила короля отдать мне Дьямон.

– Ты серьёзно? – удивился брат. – Она так сильно желает помириться? Или это прощальный подарок?

– Это ложь. Вот что… – он ненадолго задумался, придавая хаосу мыслей конкретную внятность, – надо послать кого-то в Дьямон. Чтобы там осмотреться. Я хочу знать и про замок, и про мою невесту. У тебя нет на примете подходящего человека?

– Найдём, – уверенно кивнул Найрин. – Есть такой, у него мать из горцев. И языки знает, и внешне сойдёт. Рыжий! Как твоя Птичка, – он заулыбался.

– Кто?.. – поморщился Сайгур, но тут же понял и усмехнулся. – Моя невеста рыжая?

– Чистокровные мукарранцы рыжие и есть. Дальше в Дикие Горы чернявых больше, но в Дьямоне и окрестностях – рыжие. Чего удивляешься, это красиво! Рыжие, белокожие, ладно сложенные, да и на лица… Девки тут в деревнях – себя забудешь!

– И откуда ты всё знаешь?

– Поспрашивал, – пожал плечами брат. – Это просто, знаешь ли. Мран клянётся, что красоток много. Мран – мой человек. По отцу благородный, отец был лордом под местным бароном. А его мать отец купил, чтобы жениться, ему привезли с той стороны границы. Был доволен.

– Купил? – удивлённо повторил Сайгур. – Так тут делают? Фу ты пакость.

– Ладно тебе, – брат смотрел на всё проще. – Ты вчера парня отпустил, ошейник велел снять. Мы невольников рабами не считаем, но ты видишь разницу?

– Ладно. Надо же! – Сайгур вдруг расхохотался, – где меня ни носило, а ни разу даже не щупал ни одну рыжую девку! А ты? У тебя были рыжие, брат?

– Не было, – хмыкнул тот.

– У нас обоих это будет в первый раз. Да-да, тебе тоже найдём. Какую-нибудь благородную по здешним меркам. И тоже рыжую, я прослежу! Нет, правда, уже хочу на неё посмотреть, на свою рыжую.

– На твою леди, вообще говоря, – педантично поправил Найрин. – Дочь тана, знаешь ли. Наследница. Мы с тобой дворняги перед ней, – он улыбнулся, смягчая сказанное. – Ей и королевскую родню можно было сватать.

– А иди ты! Обойдется, – Сайгур привычно провел ладонью по пряжкам на своём широком поясе.

Каждую он добавлял не просто так, а по поводу. Повод – победа. Сначала победы были малые, потом большие.

– Мы их завоевали, – напомнил он брату. – Так что пусть рыжие леди не задирают нос, и честные браки с нами почитают за честь. Ладно. Посылай за своим рыжим…

Когда к крепости приближался караван, маленький колокол на воротах замка Дьямон звонил трижды. А если возвращался кто-то из своих, из семьи тана – колокол звонил пять раз. Причём на колокольню, что возвышалась над воротами, никогда не поднимался звонарь, а от колокольного языка не тянулась верёвка – колокол просыпался сам по себе, неведомая сила приводила его в движение…

Челла возилась на своём огородике – он террасой, сложенной из дикого камня, примыкал прямо к западной стене. Рядом и внизу размещались склады и казармы, а здесь был маленький сад – росли розы, дикие и привезенные с Побережья, орешник и рододендроны, и тянулись ряды узких гряд с травами. Старая Тала твердила, что за лучшими травами для зелий надо ходить за стены замка, в горы, а выращивать их здесь – баловство. Но польза от баловства всё равно была несомненна.

И тут колокол прозвонил пять раз. Легкий гул от последнего удара ещё стоял в воздухе, как Челла уже бросилась к лесенке, и – вниз, туда, к воротам. Но сразу перешла на шаг и поспешно прикрыла голову накидкой.

Урра возникла откуда-то и потрусила рядом. Снежная волчица это умела – внезапно появлялась, а потом пропадала. Челла запустила пальцы в густую белёсую шерсть, потрепала.

– Привет, моя хорошая.

Тем временем ворота открылись, в них не спеша въезжали сначала всадники, потом пара крытых повозок, и снова всадники – обоз был невелик. Сиятельная тани, вдова тана Суреша и любимая племянница мукарранского князя, большую часть пути следовала скрытыми тропами, на которых разбойники не шалили. Да и разбойников развелось только за годы войны, а так-то Законы Гор вместе с Законами Пламени охраняли мир и покой проезжающих лучше боевых клинков.

Челла направилась к одной из повозок, но тани верхом на чалой лошади выехала из-за спин нукеров – вся в черном с серебром. Помахала Челле и сама легко соскочила на землю. Урра бросилась к ней первой, встала на плечи передними лапами и лизнула в щёку. Юна рассмеялась и погладила волчицу.

– Ну здравствуй, здравствуй, – оттолкнула легонько, и волчица тут же встала на все лапы и тихо заворчала, словно что-то выговаривая хозяйке.

– Она скучала, – сказала Челла. – И я тоже. И ещё я боялась.

– Это чего же? – Юна обернулась, нахмурилась. – Что у вас случилось?

– Боялась, что ты бросишь нас, останешься в своей Кандрии, – девушка подошла, обняла мачеху. – Знаю, тебе этого хочется.

– Даже не думай! – Юна крепко прижала её к себе. – Сначала я научу тебя летать, как положено доброй матушке, и прослежу, как у тебя это получится! Погоди, обо всем поговорим. Сядем вместе за чаем, и всё у меня выведаешь.

– Всё? И что Гайда стала краше и никак не выберет себе мужа? – и Челла лукаво улыбнулась.

Это было бы старой темой для шуток за их чайным столом.

– И про это. Что, тётушки уже угостили тебя новостями? Получила письма?.. – заметив в стороне ещё одного родственника, она мягко отстранила от себя Челлу и подошла к нему.

– Здравствуй, господин мой тан Эрг. Рада, что ты в добром здравии и навестил нас, – и она добавила к словам легкий наклон головы.

Очень легкий. Не более того, что требовалось.

– И тебе здравствовать, тани хозяйка Дьямона, – на тонких губах мужчины мелькнула усмешка, и поклон он отмерил ровно такой же. – Будь моя воля, я давно прилетел бы сюда на крыльях. А теперь меня прислал князь.

– Мы тебе рады. Ты приехал забрать сына? Помимо других дел, конечно.

– Ты побыла среди кандрийских гусынь и сама стала такой? Мой сын не забытая шапка, чтобы его забирать! Он мужчина, моя тани.

– Не сердись. Я, можно сказать, и есть кандрийская гусыня, – Юна бросила ему улыбку. – Мой дом к твоим услугам. Где же Алливен? Не вижу его.

– Он с нукерами уехал на охоту. Коз расплодилось без счета на твоих землях, хозяйка, по милости Матери.

– Так и есть.

Она отступила в сторону и опять погладила сунувшуюся в ноги волчицу. Потом нашла взглядом экономку, уже ждущую распоряжений, и велела подавать обед.

При первой возможности тани Юна ушла в свои покои и послала за падчерицей. Устроилась в любимом кресле – в нём можно развалиться среди кучи подушек. Низкий круглый стол был весь в узорах – инкрустация редкими сортами дерева, золотые накладки. Подарок любимого мужа. Мало что Юне хотелось увезти с собой из Дьямона, но этот стол – непременно…

Торопиться не хотелось – с тем разговором, что предстоял. Нет, не лёгкая болтовня про принцессу и другие пустяки. Даже странно, недавно они с Кандрией воевали и хоронили погибших, но прадед Юны по матери был кандрийским герцогом и чуть не стал королём, да и самого князя, который Юне дядя, связывает с Кандрией и Гретом немало родственных нитей. Нити эти не выставляют напоказ, как золотое шитьё на кафтане, ими скорее простёгана изнанка, или пришиты пуговицы – ближе к телу и рукам, и сразу заметишь, если порвётся.

Принесли кипяток и целый поднос южных сладостей – разных сортов халвы и засахаренных фруктов, и шариков мармелада, и орехов простых и в цветной глазури. Чай Юна заварила сама – драгоценную заварку из особого сундучка. В Кандрии вкусного чая нет, там даже королю подают дешевый и лежалый – на вкус Юны, во всяком случае. Неудивительно, что король предпочитает простую воду или взвары из трав и ягод.

Юна налила немного золотистого настоя в чашку, попробовала – хорошо…

Челла пришла весёлая, уселась напротив и взяла из рук Юны чашку.

– Встретила сейчас Алливена. Добыл огромного козла, и кричит, что это был князь всех козлов! – девушка рассмеялась, но тут же стала серьезной.  – Он собирается идти на ирбиса, видел следы.

– Попробуй халву из кунжута. Такая вкусная! Помню, Алливен обещал тебе ковер из шкур ирбиса в свадебный дар. Тебе ведь не хотелось?.. – Юна зашла издалека.

– И теперь не хочется. Что делать, если он притащит свой ковёр? Может, ты запретишь ему у нас охотиться? Я уже отказала ему! Он мне как брат, как выйт за брата? Я совсем не влюблена!

– Это всё уже не важно. Алливен Эрг не может жениться на тебе, Челла.

– Да он не был мне женихом! Я ведь не соглашалась! – фыркнула девушка и надкусила миндальное зернышко в глазури из сахара и сливок.

– Князь хотел вашего брака, и тан Суреш не слишком возражал, – напомнила Юна, подливая чай в обе чашки. – Только тебя уговорить и оставалось. Но теперь Дьямон в руках короля Мортага, и уже отдан одному из его приближённых. Дьямон и ты. Так что супруг для тебя назначен.

– А спросить меня? – голос Челлы враз переменился. – Хитрая мачеха! Ты кормишь меня халвой и орехами, чтобы я шутя проглотила такую новость?

Да и она сама – только что искрилась весельем, а теперь враз погасла.

– Именно, – не стала возражать тани. – Если всё равно надо проглотить, то хоть без лишней горечи. Челла, милая, мы не можем отвергнуть волю Мортага. Мы обе поклялись. Ты и сама понимаешь.

– Понимаю.

Челла оттолкнула чашку с миндалём и некоторое сидела время молча, нахохлившись, как взъерошенный воробей. Юна ей не мешала, она задумчиво, мелкими глотками пила свой чай.

– Ты видела его? – спросила Челла наконец.

– Твоего супруга? Да. Алливен мальчик против него. Лорд Кан – привлекательный мужчина. Военачальник. Я бы сказала, что он красив, и это чистая правда, но в нем есть нечто большее...

– Что же это?

Юна, подумав немного, пояснила:

– Он силён. Самоуверен. Нравится женщинам. Сама увидишь.

– Он так хорош?

– Как сказать. Он надежен, как я поняла. Хитёр, когда нужно. Так о нем говорят, даже когда ругают. Он завоевал для Мортага целое герцогство, в Руате. Он умеет добиваться, беречь и заботиться. Не зол по натуре, даже великодушен. Он не умеет любить и обходится без этого. Но я могу и ошибаться.

– Ты сейчас сказала всё? – Челла смотрела на неё очень пристально.

– Ему лет тридцать. У него двое сыновей. Я видела издали. Хорошие мальчишки.

– Гемм Милосердная! Старик! Он был женат?

– Нет. Первой его законной женой станешь ты. Не переживай о бастардах. У любого тридцатилетнего мужчины, как правило, были женщины и могут быть дети.

– Он очень знатен? Кан, говоришь?..

– Вообще не знатен. Король возвысил его.

– Он тебе понравился, да?

– Мне? Ну что ты, – Юна грустно улыбнулась, перегнулась через стол и взяла Челлу за руки, погладила. – Пусть он понравится тебе. Ничего страшного, не переживай. Это всего лишь мужчина. С ними обычно удаётся поладить.

Сайгур не любил долгих сборов.  Но и лезть в реку, не зная брода – глупость. Неплохим источником сведений оказался рыжий Мран, тот самый, которого Найрин предложил отправить на разведку в Дьямон.

Сам парень ещё не бывал в Дьямоне, но его братья – бывали, а мать и вовсе там родилась, не в замке, а в ближней деревне. Мать родилась свободной, но её забрали из семьи за долги. Заплатить долг красивой дочерью – дело нередкое в тех местах. А дед заправлял серебряным рудником – то есть не то чтобы бедняк, просто испытывал временные трудности. Был доволен, что судьба оказалась благосклонна и дочь вышла замуж за купившего её кандрийца, но под конец жизни на зятя поглядывал свысока – его собственные трудные времена к тому времени закончились. Дарил внукам дорогое оружие и лошадей, драгоценности с жемчугом и бирюзой на свадьбу внучке.

– Вот, от деда! – Мран любовно погладил ладонью свой отличной работы меч с украшенной бирюзой рукоятью.

Так что жена-рабыня ещё и оказалась для его отца женой с приданым. Язык? В Дьямоне многие изъясняются на побережном, а Храм Пламени в крепости есть даже не один. И в окрестностях тоже, но местные больше почитают Старых Богов. А бывает, что свадьбы справляют, сначала венчаясь у Пламени, а потом отправляются за благословением к Богине Гемм, или наоборот. Сайгур только покачал головой. Ну да не это важно сейчас…

Про сам Дьямон и его наследницу он слушал с напряжённым вниманием. Всё верно, нельзя получить Дьямон, не женившись на дочери тана от его первой жены. Эта первая тани род идет Древних, то ли от фей, то ли ещё от кого, а сам тан Суреш тоже получил Дьямон через брак. Древние в давние времена и строили замок, и всё кругом зачаровано ими же. Ну как зачаровано – всё обычно вроде, но никогда лавина не засыпала дорогу, что идет мимо замка в Загорье, не бывало обвалов в рудниках, даже в суровые зимы не гибли стада, и шерсть, что там нагуливают овцы – особая, тонкая, и ткань из неё выделывают вот такую – он похлопал по своей простой тунике, которая и впрямь казалась дорогой и тонкой. Ещё какие чары? А, ну конечно, есть особые источники, искупаешься – и силы прибывают, даже умирающего можно на ноги поставить, но это выше в горах! Но кому очень надо – те добираются. Местные благодарят за ту воду то фей, то богиню Гемм, Горную Хозяйку, то Пламя, так что и не поймёшь.

Местные почитают род, что правит Дьямоном. Да нет же, не по женской линии наследуют Дьямон. По женской – если мужчин не останется. Так-то по мужской. Вот у последней тани был сын. То ли на охоте погиб, то ли ещё как. Тани была наследницей, её муж тан Суреш пришёл со стороны, откуда-то из Загорья. Причем не первый он был, кто хотел жениться на тани. Князь выдавал её замуж за знатного вельможу из своих, а она увидела тана Суреша, и никого другого не захотела. А до этого у танов несколько поколений исправно рождались сыновья, так что дочерей отдавали на сторону замуж. И вдруг вышло так, что детей не родилось и род прервался, прислали в Дьямон какого-то родича прежнему тану, а толку не было. Куст, что там растёт, в замке, не зацвел, и колокол перестал звонить. И наполовину разрушилась дальняя башня, которая самая высокая. И стали пустеть ближние деревни – кто мог уйти, уходили, или дальше в горы, в другие княжества, или даже вниз. И много скота погибло в ближайшую зиму. Бедствие, да…

В этом месте рассказа Сайгур почесал затылок и сильно усомнился в правдивости услышанного. И уточнил, причём тут башня, колокол и кому так сдался тот цветущий куст?

Мран смутился, стал оправдываться – он-де что слышал от родни, то и рассказал милорду, от себя ни слова не добавил. Но когда пропадает из замка та самая кровь, что от Древних, то замок, похоже на то, начинает умирать. А так-то он вроде живой, хоть и каменный. Его и не разрушишь, хоть не раз пытались. Уйдёт тот род – и замок станет обычным, стоит он в таком месте, среди крутых скал, что, может, рухнуть некоторым его частям уже и положено – ежели простым образом, без колдовской силы. Вот и люди там чужих танов не признают, только тот род…

Как же тогда исправляли положение, если род иссяк? А просто. Нашли девиц, что родились от танских дочек, отданных на сторону – их немного, кстати, оказалось, чтобы незамужних. Привозили по одной. И только при одной на кусте появились бутоны, а вскоре и белые цветы. Это верный знак – девушка та самая, наследница. Тогда все и стало налаживаться. Да-да, милорд, непростой куст, особый. Хотя похожих в горах много, да и в замке растут. Цветы сушат, они лекарство, а выпить больше позволенного – отрава…

Сайгур опять поскрёб затылок и не стал больше уточнять про куст. Основное понял – без девчонки для него нет и Дьямона. Ну так он и не против. От красотки, да рыжей – чего бы отказываться?

– Она была просватана, не знаешь? – спросил он Мрана. – Вроде девица уже взрослая, правильно?

– Был жених, – сразу ответил Мран. – Князь Удо ей сосватал. Из рода Эргов. Княжеские родичи. Парня прислали в Дьямон, под руку тана Суреша. Мой брат с ним был знаком, даже на охоту ездил. Дед наш хотел, чтобы Алливен Эрг брата к себе взял. Сами понимаете, будущий тан Дьямона, ему служить почётно. Отец наш не позволил.

Вот это Сайгуру отчего-то не понравилось. Жених? Да ещё и обретается под боком, прямо в самом замке? Ещё не хватало.

– Когда это было? – уточнил он хмуро.

– Когда брат решил стать нукером Алливена Эрга? Тому года три как. Сюда война тогда ещё не пришла, милорд.

– А что там за колокол? – подал голос Найрин, который до этого лишь внимательно слушал.

– Он звонит, когда кто-то едет по дороге к замку, милорд. Сам звонит, без звонаря. Тоже колдовство Древних. Говорят, всегда висел на том месте, на колокольне над воротами.

– Надо бы поручить толковому колдуну посмотреть...

– Да где бы тут любого найти, тем более толкового? – пожал плечами Сайгур. – Но эти кусты и колокола, и тем паче башни, что рушатся сами собой, больше похожи на дурные байки на ночь. Сам ведь ты такого не видел? И брат твой не видел, да?

– Колокол звонит, милорд. Его слышат все.

– А все видят, что – сам собой, без звонаря?..

Рыжий Мран пожал плечами.

– Ладно. Обсудим ещё раз, Мран, и сегодня же отправишься в Дьямон. С купцами, которые повезут зерно. Я слышал, в Дьямоне его купят. Спутайся там со вдовушкой какой, со служанкой – легко узнаешь всё, и даже лишнее. А мы подойдём – встретимся…

***

Бывший невольник Клай пришёл однажды утром. Вышел из-за шатра, поклонился Канам и присел у стены на корточки. Найрин только глянул. Сайгур обернулся. Удивился.

— Ты? Ещё не собрался в родные места? Или о чем-то просить хочешь?

Тот встал, опять поклонился. Смотрел спокойно, без раболепия.

— Мне, ваш-милость, без ошейника сбегать уже и не хочется. Не зудит. И правильно вы сказали, домой возвращаться лучше обутым. Позвольте вам служить, ваш-милость. Преданность обещаю, полезным непременно буду.

— Понятно, — Сайгур окинул его насмешливым взглядом. – Оставайся. Одежду дам. Оружием владеешь каким? Ты ж простолюдин из города? Говорил, что из ремесленных?

— Так и есть, — кивнул он, и тут же…

Между братьями пролетел нож и вонзился в столбик у шатра.

— Вот так могу, — сказал Клай. – Из лука стреляю лучше. Сяду на лошадь – даже вы не догоните, ваш-милость.

— И от лошади это не зависит никак? – заинтересовался Сайгур.

— Почти, — Клай оскалился в улыбке. – Если надо, и на кляче обгоню.

— Колдун, что ли? Колдунов-невольников я пока не встречал.

— Я встречал, — серьезно заявил Клай. – Но нет, я-то не колдун. Но обездвижу любую лошадь и обгоню её на кляче или пешком. У конокрадов научился, ваш-милость.

Исковерканное обращение звучало почтительно, но и дурашливо.

— Зови меня милордом, — велел Сайгур.

— Ага, значит, вы не передумали насчёт меня, милорд?

— Ты тот ещё ловкач, как я погляжу.

Сайгур переглянулся с братом, который слушал и уже улыбался.

— Берём его, – сказал Найрин.

— На колени. Клятву дашь, — Сайгур выдернул из ножен меч.

Клай охотно бухнулся на колени и, когда клинок коснулся его виска, старательно повторил за Сайгуром слова клятвы. Потом, когда меч лорда скользнул обратно в ножны, встал, деловито отряхнул штаны и сказал:

— Я тут вам уже послужил, милорд. На торгу невольники свежие, я вчера прошёлся, взглянул, — он кивком показал куда-то за плечо, — присмотрел пожилую эссу. Из Дьямона. Лекарка, и вообще ничего старуха. С внуками, ради них на всё готова. Девица ладная и парнишка.

– Откупить девчонку хочешь? Скажи прямо, — Сайгур нахмурился.

— Нет! – встрепенулся тот, — милорд, я стараюсь для вас! Она будет предана. Понимает, что там творится.

— Взгляну, — решил Сайгур. – Раз ты теперь мой человек, буду тебе доверять. Но бойся меня подвести, понял?

— Что она должна понимать, эта преданная? – встрял Найрин. — Поясни?

Клай помялся, пожал плечами.

— Так это ж проклятые княжества, милорд. Для нас проклятые, для них – наоборот, — он махнул рукой в сторону гор. – Я не знаю, что будет в Дьямоне…

— Так может, лучше знахаря толкового нанять? – Найрин взглянул на брата. – Такого, чтобы и колдовал.

— Они там не по-нашему живут, — пояснил Клай. – Всё у них по-своему. Старуха обычаи понимает. Растолкует.

— Лично меня он убедил, — решил Найрин. – Возьмём. Если за неё золотые горы не запросят. А на девицу ладную взгляну.

– Себе хочешь? Наконец-то… – широко улыбнулся Сайгур.

– Асте куплю в помощь. Ей работы прибавляется.

Рабов приводили в лагерь уже не первый раз. Купеческие караваны «с той стороны», то есть из княжеств, хотя попадались там люди и из более дальних мест. Всюду на Побережье откровенное рабство запрещалось, и невольники, привезённые издалека, бесправной скотиной всё же не считались. Хотя бывало, что разницы большой никто и не видел, особенно сами невольники – это Найрин верно сказал. А в Предгорьях рабов продавали и покупали, чем дальше, тем этого было больше. Но на тех землях вовсю поклонялись и Забытым Богам, которые против владения рабами не возражали.

Невольников оказалось много, все одетые пристойно и здоровые на вид. Продавать обнажённых в лагере Мортага купцы не смели, а просто продавать – имелся уговор на этот счёт.

Было на что посмотреть! Много красивых девок, молодых, на вид всяких, за них просили золото. Причём самые красотки равнялась в цене с парой боевых коней, и без внимания они не оставались. Всех раскупят.

Мужчин было немного, стариков — ещё меньше, по пальцам пересчитать. Где-то в конце ряда. Но Клай показывал на рыжеволосую девицу.

— Внучка знахарки, — пояснил он. – Купите, милорд. И тогда бабка у вас в руках.

Просили за рыжую чуть меньше, чем за коня – не самая была красотка. Но и некрасивой не назовёшь. Девка как девка. Найрин первый достал кошелёк.

— Я её куплю.

Девка стояла безучастная, опустив взгляд, пока Найрин расспрашивал и торговался. Купец горячился, расхваливая рыжую, несколько раз выкрикнул, что за девственницу меньше взять не может и просил господина не оставлять без хлеба его малых детей…

— Заткнись уже, хватит врать, собачье отродье, — негромко рявкнул Сайгур, который отошёл было, но теперь снова приблизился, положил руку на меч и так глянул на купца, что тот уступил сразу три золотых.

Новый граф Дьямона знал за собой такой недостаток – отсутствие терпения при торге и других переговорах. Но это не слишком ему мешало. Как-то обходилось, а иногда и приносило прибыль — вот как сейчас, например.

 Пряча улыбку, Найрин отсчитал монеты. По знаку купца рабыня опустилась на колени перед торговцем, тот поводил амулетом возле тонкого обруча на её шее, разомкнул и снял его, показав Найрину, и снова надел. После этого уже Найрин провёл своим амулетом около ошейника, запирая его. Осталось последнее. Купец что-то гортанно каркнул, приказывая, и девка распустила завязки на своей рубахе, под шеей, и вдруг крупно задрожала, нагнувшись, а купец дернул за её ворот, рывком обнажая плечи, и подал Найрину короткую плеть.

 Это был ритуал. Последний штрих, привязка к новому хозяину. Найрин плеть взял и, не размахиваясь, просто дотронулся до плеча девушки. Потом проверил ошейник своим амулетом – получилась ли привязка. Получилась.

— Всё, руки убери, — велел он, и купец поспешно отодвинулся и снова каркнул, что-то приказывая.

— Хорошая рабыня, — угодливо улыбаясь, сказал он Найрину. – Поздравляю, господин.

Девушка поспешно поднялась на ноги, оправляя одежду.

— Пойдём теперь на твою бабку поглядим, — подмигнул ей Клай и погладил по спине, но взглянул на Найрина и поспешно отстранился.

— Купите её тоже? – рыжая умоляюще прижала руки к груди. – О, господин… Пожалуйста, господин, — они смотрела на Найрина.

Тот коротко кивнул. Заметил:

— Ты неплохо говоришь на побережном. Как тебя звать?

— Фай, —девушка сильнее стиснула руки. – Меня зовут Фай.

— Хорошо. Иди, Фай, — он показал пред собой.

Сайгур только поглядывал на них. Сам факт, что брат купил девку, он одобрял. Но если подумать — девка вроде особая, куплена из-за бабки, то есть кто знает…

Брату можно и другую красотку присмотреть. Почему нет? Они пока при деньгах. Будет потом лишняя служанка. Они на самом деле все нелишние. Или за кого-то из своих людей можно будет отдать. Всем придется устраиваться в том Дьямоне, многие заведут семьи.

Но пока Сайгур помалкивал.

Старуха сидела на кошме в самом конце ряда, и была она не такой уж старой. Одетая в лохмотья, худая, с безучастным взглядом. Темные волосы наполовину седые, но между ней и рыжей внучкой было заметное сходство. Знахарка? Знахарки многие по малому колдуют, и выглядят они всегда бойчее. Купец, что её продавал, быстро подошёл, назвал цену – дёшево.

Фай присела возле старухи на корточки и обняла её, заговорила на своём, с опаской оглядываясь на Найрина. Старуха подняла голову, посмотрела на них всех по очереди.

— Ты говорил, у неё внуки. Кто ещё кроме девчонки? – спросил Сайгур Клая.

— Мой брат Тиннур, — ответила вместо него Фай, — его продали. Его заставят драться для потехи.

— Это где так? Тут, в лагере?..

Да, устраивали драки, делали ставки. Тут немеряно сброда. Но Законы… Драться для публики можно, если ты циркач.

— Мой брат учился драться, чтобы стать пахтаном, — добавила Фай.

– Это богатыри по-ихнему, могучие люди, герои, – поспешил пояснить Клай.

— Его купили в цирк, что ли?

Девушка смотрела непонимающе. Так или иначе, дело сделано, парня купили.

– Его увезли, – добавила Фай. – Сегодня утром.

Значит – ищи ветра в поле.

— Что ты умеешь? – Сайгур тронул старуху за плечо.

Торговец сунулся было вмешаться, но Сайгур так глянул, что тот отшатнулся. Старуха качнула головой.

— Ничего.

— Умеешь лечить болезни? Раны? Заговаривать боль?

— Ничего.

Фай умоляюще посмотрела на Найрина.

— Она здорова? – Сайгур поглядел на торговца.

Тот опять подскочил и закивал, и принялся уверять, что женщина здорова как ослица и так же упряма. Но ведь благородный господин знает, как справляться с упрямцами? Есть заклятья для этого на худой конец, можно купить…

— Ничего, — повторила старуха, словно других слов не знала.

А потом сказала что-то на непонятно, поглядев на внучку.

— Бабушка говорит, что если ты спасёшь жизнь сына её сына и сделаешь его воином, то она будет целовать тебе ноги и сделает всё, что пожелаешь, — перевела Фай.

— Я скорее от тебя что-то пожелаю, чем от этой старой вороны, — хмыкнул Сайгур. – Ладно, я пошутил. Что она сделает для меня за дочь своего сына? Ты ведь дочь сына, девочка?

Старуха бросила несколько слов и отвернулась. Причем не стала дожидаться, пока внучка переведёт – значит, язык понимала.

— Она не станет стараться из-за никчёмной девчонки, — пояснила Фай. – Господин… Купите её, пожалуйста, господин!

Найрин улыбнулся понимающе. Клай делал из-за его спины какие-то знаки. Ладно уж, эта так называемая знахарка стоила грош. Сайгур отсчитал деньги и бросил купцу, не торгуясь. Её не стали ставить на колени, но остальные ритуальные действия исполнили – ошейник и плеть, которой Сайгур тоже бить не стал, только коснулся.

— Отведите обеих к палаткам, — велел он. – Да, и про мальчишку узнайте, куда его забрали, сына сына и великого пахтана. Сколько лет твоему брату, девочка?

– Четырнадцать, господин.

Ага, мальчишка. Не пахтан пока, будущий разве что. Но все равно, можно и забрать себе этого будущего. Если найдётся.

Сайгур ушёл, прихватив с собой Клая. Найрин отвел женщин. Старуха молча села у палатки на кошму, а Фай, поотстав, двинулась за Найрином.

Он слышал, что она идет, хотя девушка двигалась тихо. Найрин был и охотником, и тренированным бойцом, и слух его не подводил. Он зашел в палатку, Фай – следом, полог упал, отгородив их от всего. Тогда Найрин обернулся.

– Чего ты хочешь?

– Мой господин… – не глядя на него, девушка сбросила с плеч уже развязанную рубаху и мягко опустилась на колени. – Мой господин?..

Он думал о другом, поэтому немного удивился. Поморщился.

– Нет, Фай. Этого не нужно.

Точнее, не отрицал возможность лечь с рабыней, даже наоборот. Но присмотреться ведь надо хотя бы. А пока ему хотелось сменить сапоги, затем в палатку и пришёл.

Девушка поспешно поднялась и принялась развязывать юбку. При этом она побледнела и прикусила губу, и смотрела в сторону…

Он проследил за её взглядом. Там на сундуке лежала его короткая плеть, сплетенная из тонких кожаных полос. И этот её взгляд, глаза широко раскрытые, наполненные покорным страхом…

Найрин понял. Догадался. Вот уж не ожидал.

Он решил, что она ему себя предлагать пришла. Соблазнять. А тут другое.

– Прекрати, Фай, – сказал он жестко.

Она замерла, уронила руки, которые вдруг задрожали.

Найрин подошёл, подхватил завязки юбки и сам затянул. Спросил:

– Чего ожидала, дурочка? Плетей? Потому что придержал их на торге? – он о таком слышал.

Обычай, какой-то очень старый и имеющий свои объяснения. Но им не нужный.

Они кивнула.

– Что, кто-то так обращался с тобой?

Снова быстрый кивок.

– Прежний хозяин? Или он был не один? – Найрин говорил негромко, серьезно. – За что тебя били плетью?

Надо было уточнить. И ещё он мягко провёл пальцем по щеке девушки. По правде говоря, был сбит с толку этой смесью чувств, которые вдруг обрушились. Охотно отходил бы той плеткой купчишку, что продал Фай. Наказывают за провинности. Любые другие цели вызывали отвращение.

– Двое, – она облизнула пересохшие губы. – Первый хозяин меня подарил. Я должна знать руку того, кому принадлежу. Его власть. Это… так положено, мой господин. Но…

– Ясно, – он кивнул. – Вот что, Фай. Я не испытываю удовольствия от чужой боли. От своей тоже. А ты? Тебе это приятно?

Он слышал, конечно, о чем-то таком.

– Господин?.. – она заморгала.

– Ты любишь плеть?

– Нет!

– Тебя накажут, только когда всерьез провинишься. И я точно не стану делать это сам. Поняла?

– Да, господин…

– Замечу, что стараешься нарочно нарваться на порку – пожалеешь. Поняла? Ты правду сказала, что не любишь?..

– О, да, господин! – её глаза заблестели. – Нет! Не люблю.

А она понравилась. На миг он захотел поцеловать эти дрожащие губы. Но не стал. Что ещё вообразит себе глупышка?

Она не виновата, конечно. Захотелось сдернуть с неё рубашку, чтобы посмотреть на спину и ниже – с хладнокровием лекаря, только чтобы убедиться. Но успеется.

– Ты точно родилась в Дьямоне?

– В половине дня пути от замка, господин.

– Родилась свободной? А как тебя продали?

– Отец не мог вернуть долг, господин. Его обманули…

– Как давно ты рабыня?

– Четыре года, господин.

– Где ты провела эти четыре года?

– Меня увезли в Каттар-Мар. Это уже не Дьямон, господин.

– С бабушкой?

– Нет, господин. С бабушкой я встретилась в Суре.

Каждый ответ Фай порождал новые вопросы!

– Ты хорошо говоришь на побережном. Где научилась?

– Мой второй хозяин был кандрийцем, господин. Он торговал шёлком и серебром.

Ага, значит, чуждыми Ясному Пламени обычаями баловался кандрийский торговец.

С бабкой неясно, но сама Фай казалась ценным приобретением – знает и про Дьямон, и не только. И вообще, её история явно была замысловатой.

– Поговорим потом, – решил он. – А пока пойдём.

Он привёл Фай к Асте, та опять месила тесто, иногда растерянно поглядывая на сидевшую неподвижно старуху. Сказал:

– Фай, ты должна слушаться госпожу Асту и делать, что она скажет. Скоро у вас будет много работы. Аста, теперь тебе станет легче.

Та сдула упавшую на лицо прядь и улыбнулась горделиво:

– Спасибо, милорд.

Её объявили госпожой, всё равно что даровали титул. Что ж, в этом Найрин Кан мог её понять…

Когда уходил, он оглянулся. Аста продолжала месить тесто, Фай неподвижно стояла рядом, сложив руки, старуха сидела.

Отряд, который Сайгур послал за будущим героем, вернулся ни с чем. Оказалось, что мальчишка и ещё несколько рабов сбежали. Ошейники на них были самый простые, вроде того, что недавно носил Клай – не особо мешали, и любой колдун мог снять. Так что теперь как повезёт. В большое везение кучки рабов плохо верилось, но как знать…

Старухе сказали, и надо было видеть горделивое выражение её лица. Конечно, кто бы сомневался! Внук ведь герой. И всё к тому, что какие-то высшие силы ему покровительствуют. Духи гор, или кто там у них в Дьямоне помогает героям?

– Как тебя зовут? – спросил Сайгур.

Старуха слабо усмехнулась тонкими губами и не ответила.

– Фай?..

Девушка, стоявшая за спиной бабки, опустила голову и тоже не ответила.

– Ладно, – уступил Сайгур. – Фай, как у вас называют страшную ведьму, которой пугают детей? Отвечай! Не хватало мне ещё одной молчуньи!

– Фагунда? – неуверенно предположила девушка. – Это из сказок. Она страшная, злая...

– Годится, – кивнул Сайгур. – Ты не страшная и не злая, – он снова обратился к старухе, – но раз другого имени у тебя нет, будешь Фагундой. И вот что. Если мне выпадет возможность забрать к себе твоего внука, я заберу. И хочу от тебя помощи. Я буду владетелем Дьямона. Помоги мне в делах, а я позабочусь о твоих внуках. Её выдам замуж, дам приданое, – он показал на Фай. – Твоему пахтану дам, чего он хочет. И службу, и землю. Я своих людей не обижаю. Даже говорят, что я щедр.

– Ты поймать воробей! – старуха рассмеялась. – Мой внук руки Гемм, – её голос был негромким и хриплым, но достаточно внятным.

– Ого, да ты разговариваешь! – восхитился Сайгур. – Видишь, стоило тебе стать Фагундой, и дело пошло.

Старуха продолжала, коверкая:

– Гемм заботиться. Внучка… Жаль. Кому нужна? Достойный в дом взять нет. Не принесёт сын-пахтан.

– Я не позволю её тронуть, – сказал Сайгур. – Торговец кричал, что она невинна. Она достойно выйдет замуж. Будешь довольна.

Четыре года девчонка в неволе, красивая и до сих пор невинна – Сайгур сильно подозревал, что торговец им наврал. Вот и бабка, видно, не верила, и желанной невестой «достойному» Фай не станет. Но с этим – потом…

– Не так. Дьямон твой нет, – гнула своё старуха. – Не поймать воробья! Ты обещать что песок.

– Дался тебе тот воробей! – рассердился Сайгур. – Когда Челла, тани Дьямона, родит мне сына, я дам тебе свободу и двадцать золотых. И выдам Фай замуж. И о внуке-пахтане позабочусь, если к тому времени его найду. А ты постарайся, чтобы мой сын скорее родился. Всего лишь предупреждай о бедах, что могут найтись в Дьямоне. Подсказывай, как лучше поступить. Поняла?

– Понять, господин, – старуха всё-таки согласилась.

Хотя сам Сайгур уже готов был над уговором посмеяться. Пока всё складывалось – дела получались, люди подчинялись. А теперь его как мальчишку застращали разговорами про древние байки! Что ж, он посмеётся потом, но и заплатит ведьме её золотые, когда родится сын – если она хоть попытается помогать…

Чтобы его сын родился – он постарается и сам. Особенно если его Птичка хотя бы не хуже рыжей Фай. …

Леди Юна ведь не рыжая? Да ей бы и не пошло. Наверное, очень любил её тан Суреш, вот такую, как есть. И пояс на неё надел, недотрогой сделал – всё же забавно…

Или жестоко? Жадный ревнивец этот покойный тан. А ведь такую много кто захотел бы!

Интересно, она сама чего хотела бы? Если он встретит её в замке – непременно спросит.  Как владетель он позволит себе это нахальство, почему нет…

Собирались, как в поход – покупали и приводили в порядок оружие, упряжь и прочее снаряжение. Делали запасы. Серебра и золота хватало. Трофеи, взятые Сайгуром на войне, по большей части достались королю, но теперь Мортаг расплатился, понимая, что не дело его ставленнику являться в свои владения нищим. И король останется не внакладе, в дальнейшем получит с Дьямона сполна.

Сайгур всё-таки перебрался в отдельную палатку. Купил лучшую, дорогую, большую – чтобы входить не сгибаясь. Из тяжелого и плотного полотна, не пропускающего воду – такое ткали где-то там, в княжествах, и не в его Дьямоне ли?

Явились мукарранцы-послы, следовавшие из Кандрии в столицу Мукаррана через Дьямон. Не просто проезжие, а с миссией – убедиться, что всё условия для брака владетеля Дьямона исполнены. Сайгура это привело в ярость, но король пока что с князем «дружил», посланцев принял любезно и велел Сайгуру вести себя так же. Ещё и предупредил:

– Сай, аккуратнее будь с мукарранскими лисами. Всё, что увидят, доложат князю. А князь Удо всем лисам лис. И силы у него хватает. Его потрёпанная шкура всё равно пока не по нашим зубам.

– Я пока не давал обещаний никому! – не удержался Сайгур.

– Так я за тебя, считай, дал, когда наделил невестой! – Мортаг посмотрел строго. – Невеста ждет, готовится к браку. И ты готовься.

Вот же не было печали…

– Леди из Дьямона дамы капризные, ещё встретят неласково! – добавил Мортаг. – Подвинь пока своих девок, сколько их там у тебя, с глаз подальше!

Действуй Сайгур сгоряча, как бывало раньше, он привёл бы Асту на королевский пир и посадил бы рядом. Но теперь стал разумнее – возраст? И прислушался к советам брата и короля. Хотя и считал, что до брачных клятв он в себе волен.

Аста получила от Сайгура шкатулку, наполненную смесью золотых и серебряных монет поровну – весьма щедрый дар женщине, которой он ничего не обещал.  Она теперь богатая невеста, и там, дома, женихов сможет выбирать, невзирая на не юный возраст. Это было бы лучше всего сейчас.

Аста за шкатулку поблагодарила, от прочего отказалась. Вернуться к родителям? Нет-нет… Смущалась, опускала взгляд. Не желала ни замуж, ни домой! Попросила охрану, чтобы съездить в ближний город за покупками – кто знает, найдётся ли в Дьямоне, у дикарей тех, всё нужное? Сайгур её отпустил, конечно – отправил с ней Клая с охраной и наказом накупить всего, чего леди пожелает.

Так и сказал – леди? Да почему бы и нет. Он теперь граф. Если захочет, чтобы дочь мельника стала леди – так и будет. Пожалует ей землю и замуж выдаст!

Послы – ещё не всё. Со стороны короля с Канам был приставлен лорд Фурати, Правая Рука Короля – из приближённых самый приближенный. Задачей этого почтенного старца было подтвердить королевскую волю и убедиться, что граф благополучно женился – от имени короля обеспечив делу отеческую поддержку. Сайгура это веселило – он-то рассчитывал, что и сам сумеет довести девчонку до Храма. Но ладно. Может и пригодится старый лорд. Вот так-то, надзор со всех сторон – и от князя, и от короля, хоть злись, хоть смейся!

Король удивил неожиданным подарком. Подарок, накрытый грубым полотном, привезли на большой телеге, и лошади, что её тянули, беспокоились и то и дело взбрыкивали.

Полотно сняли, и все увидели клетку, а в ней трёх волков: двух крупных зверей, полуседых на вид, словно заиндевевших, и одного мельче, менее седого, зато его шкура отливала рыжим.

– Волки Дьямона, – пояснил оруженосец короля, который доставил королевский дар. – Снежные волки. Тан Дьямона носил плащ из волчьих шкур.

– Это что же, мне на плащ? – удивился Сайгур.

– Как пожелаете, граф. Но лучше выпустить их в лесу, когда окажетесь на земле Дьямона, – бодро посоветовал королевский оруженосец.

– Так и сделаю. Передайте королю мою глубочайшую признательность, – и Сайгур взял из рук парня ключ от клетки.

Волки отличались от привычных, равнинных – размером, формой морды, и ещё свирепым оскалом. И при этом были красивы, как ни странно.

– Жуткие звери, – уважительно добавил оруженосец. – Страшные. Зимой на дорогах промышляют, говорят. Сколько торговцев поели, а уж их лошадей – несчитано. И обычные амулеты от них не спасают. Это звери ихней богини главной, горной, она сама их на прокорм отправляет.

– Ладно-ладно, – не сумев проникнуться, Сайгур засмеялся.

Волки, конечно, были обузой. Тащить их к клетке в горы – не было печали! Но звери понравились. Красавцы. Сначала он принял мелкого-рыжего за волчицу, но нет, это оказался молодой переярок. Волчица была крупной, пушистой, вальяжной и зубастой. Непонятно почему, но Сайгуру опять вспомнилась тани Юна, при всей её худобе и строгости она была похожа чем-то на эту седую зверюгу. Неласковым взглядом? И чем-то ещё, определённо…

– Выпущу, как доберёмся, – решил он. – А на плащ потом сам шкур добуду. Устроим по холодам волчью охоту, а, Нан? – он огляделся, назвав брата «детским» именем, которое нечасто теперь соскальзывало с губ. – Непременно устроим. Погляди, шкуры какие! Будут у нас плащи.

Охоты на волков – воспоминания из детства и юности. А плащ из волчьих шкур – желанная честь для каждого парня. И девки охотней улыбались…

Найрина рядом не было. Но он заметил Асту – как всегда, позади и чуть в стороне. К ней прижимался Рон, младший сын, и на лице мальчика застыло потерянное, испуганное выражение. Он так смотрел на волков… как на посланцев бездны.

Это было странно и сразу встревожило. Его младший не был пугливым раньше, скорее наоборот!

Он подошёл, привлёк сына к себе.

– Пойдем, посмотрим ближе?

Рон отшатнулся от отца и замотал головой.

– Они же в клетке. Сын, что с тобой?

– Волки напугали его этой зимой, – сказала Аста. – Их стало много. Стая напала, когда везли муку с мельницы в замок, милорд. Рон ехал в замок с тем возом.

Сайгур нахмурился, кивнул. Так-то Аста с детьми жила в замке, но мельник – отец её и Нантель, дети часто бывали на мельнице. Это близко. И чтобы голодные волчьи стаи нападали прямо под стенами замка?! Отец, братец-наследник куда смотрели? Две-три хороших охоты – и волков меньше, и не наглеют…

– Порвали кого-то?..

– И лошадей, и возчиков, двоих… – быстро сказала Аста. – Мы и не поняли, каким чудом Рон спасся.

– Ясно, – он погладил по голове сына. – Но нельзя бояться. Это лишь волки. Давай подойдём? Я буду рядом.

Седая волчица громко зарычала и оскалилась – один из мужчин ткнул в клетку палкой. Рон отчаянно затряс головой и вцепился в юбку Асты.

– Позвольте, милорд, – она обняла ребенка и увела подальше от толпы.

Сайгур недовольно хмурился. И сердце сжалось – оказывается, он недавно чуть не потерял сына. По чьей-то глупости. Братец-наследник засел за высокими стенами, тешится небось с девками, не стесняясь молодой жены, и даже с волками у себя под боком не способен разобраться! А отец помягчел на старости лет и уже не хозяин.

Тут же, неподалёку, стаяла рыжая Фай, новая невольница. Стояла, не решаясь подойти ближе, и тоже разглядывала волков. Словно почувствовала взгляд – посмотрела на Сайгура, поклонилась. Он махнул рукой, подзывая. Приказал:

– Иди в мою палатку, поговорим.

Найрина зашёл следом и сел под стеной напротив Сайгура.

– Тоже садись, – кивнул Сайгур девчонке.

Она опустилась на колени.

– Я велел просто сесть, – он показал на овечью шкуру.

Чуть помедлив, Фай села на овчину, поджав ноги.

Мальчишка-оруженосец принес котелок с только что приготовленным чаем из трав и ягод, разлил по чашкам и подал Сайгуру и Найрину. Сайгур показал на Фай, и той тоже дали чашку, она посмотрела недоверчиво, но взяла.

– Дыши легче, девочка. Мы никуда не торопимся, – Сайгур разглядывал её исподлобья.

А она украдкой оглянулась на Найрина, помня, что именно ему принадлежит. Он ободряюще улыбнулся, и ей действительно стало легче дышать.

– Тебе нравятся волки? Ты смотрела без страха, я видел, – Сайгур отпил из своей чашки.

– Нравятся, господин, – не стала отпираться девушка. – Это слуги Матери Гемм, Хозяйки Гор.

– Они не опасны? Не нападают на людей, не таскают скот?

– Не нападают. Если молиться Гемм и зажигать для неё огонь. И приносить жертвы. А скот… Бывает, но нельзя роптать. Это дань Матери для её слуг. Они тоже должны есть. Но их следует отгонять, и хорошо стеречь стадо…

– Понятно, – Сайгур усмехнулся еле заметно. – Главное, значит, договориться. А как насчёт того, чтобы охотиться на волков? Как эта богиня смотрит на волчий плащ владетеля Дьямона? Я ведь тоже такой хочу.

– Это дар Матери. Недостойный не получит такой плащ.

– Я уже убил немало волков, умею это делать, – начал было Сайгур, но остановился и улыбнулся. – Хорошо, я тебя понял. Это не те волки. Предположим. Что ты посоветуешь мне сделать с этими волками? Отпустить их на землях Дьямона?

– Да, господин, – закивала Фай. – Богиня будет рада. Наверно, даже отблагодарит. Наградит…

– О, это ценно. Надеюсь, Ясное Пламя простит меня за попытку угодить вашей богине? – он не спрашивал, скорее размышлял вслух и немного насмешничал при этом.

Фай совершенно точно собиралась что-то сказать, но опустила голову и промолчала, поджав губы.

– Сколько тебе лет, девочка? – перевёл на другое Сайгур.

– Девятнадцать, господин.

– Вот как? Ты давно взрослая. Хорошо помнишь дочь тана, Челлу? Сколько лет ей?

– Она младше меня на половину зимы, господин.

– Расскажи о ней.

– Что, господин?! – она посмотрела испуганно.

– Всё, что помнишь. Какая она? Чем любит заниматься? Она похожа на тебя? Ты знаешь про её жениха?

– Она дочь высокого тана, господин! – чуть запнувшись, Фай подняла, наконец, взгляд. – Она не похожа на меня! Она всегда красивая, скачет верхом с нукерами отца, ездит на охоту. Делает, что ей нравится. У неё много своих соколов для охоты! Она… о, в замке всегда много дел. Всех тани с детства учат врачеванию, и готовить снадобья из трав. Вообще, этому учат всех девушек.

– Но тани учат лучше, да? – заинтересовался Сайгур.

– О да! Тани обучает сама богиня Гемм, посылая ей лучших наставниц. Зато вся округа может обратиться к тани, и она не должна отказывать!

– Занятно, – кивнул Сайгур. – Так ей, думаю, и спать будет некогда. Может, она ещё и главная повитуха в Дьямоне? Давай, рассмеши меня.

– Нет-нет, господин! – опять чего-то испугалась Фай. – Нельзя подходить к роженице той, у которой нет своих детей!

– Понятно. Скажи, ты слышала, как колокол у ворот звонит сам по себе?

– Да, господин! Так и есть…

– А видела?

– Да, господин, – Фай опустила голову.

– Ты сомневаешься, что видела?..

– Да что в том колоколе? Хоть бы и звонит. Любой колдун это сделает, – вставил Найрин, который до сих пор молча слушал, не сводя с Фай внимательного взгляда. – Что там за куст с белыми цветами, ты видела его?

– Да, господин! – Фай закивала. – Такие кусты в горах цветут лишь в своё время, летом, а этот, в замке – всегда. Рядом лежал снег. А возле куста снега не было, и он цвёл. Были белые цветы и бутоны!

– Обычная магия Древних, – заметил Найрин. – Я про такое читал. А что ещё про куст, Фай?

– Когда тани Челла выйдет замуж, цветы изменят цвет. Я слышала. Моя мать сердилась и запрещала мне говорить об этом на улице, господин! Мы об этом не говорили.

– Ладно. Посмотрим, как они станут менять цвет. Поставим стражу, чтобы никто не вздумал поменять кусты.

– Что вы, господин, нельзя менять! – Фай тихо ахнула.

– Ты много забавного рассказала, девочка! – Сайгур улыбнулся. – Теперь давай про жениха Челлы. Видела его? Какой он?

Спрашивал якобы с ленивым любопытством, но на самом деле подобрался и ответа ждал с интересом – что у него за соперник? Строго говоря, ему уже доносили про этого знатного парня из Мукаррана, за которого Челлу прочил сам князь Удо. Но отчего ещё не послушать?

– Я знаю лишь, что говорили женщины в деревне, господин, – тихо сказала Фай.

– Я большего и не жду. Рассказывай, – кивнул Сайгур.

– Князь Удо прислал в Дьямон молодого тана Алливена из рода Эргов. Он знатный, красивый. Любит охоту. Когда тан Суреш устраивал айгу… то есть скачки… он дважды приходил первым. У него лучшие лошади, – она замолчала.

– Продолжай, – Сайгур улыбнулся, – женщины, думаю, больше сплетничают. Смотри, получается, парня прислали давно. Богатый красавчик, и всё у него есть, и князь желает его женить. Почему не было свадьбы?

– Тан Суреш сомневался.  Говорили, что господин Алливен чем-то ему не по нраву.

– То есть тан может не послушаться князя? – заинтересовался Сайгур.

– Да, господин! – Фай закивала. – Князь не приказывает, за кого танам выдавать дочерей. Князь послал господина Алливена, чтобы тот учился быть сыном тану Сурешу и братом его наследнику. Так и было, да! И чтобы Челла привыкла к нему и согласилась…

– А наследник вскоре погиб, да? – проявил осведомленность Сайгур. – Занятно.

– В его смерти никто не повинен. Богиня Гемм не обвинила...

– И как же Челла относилась к жениху?

– Хорошо относилась, господин. Они проводили вместе много времени. Уезжали в горы на охоту. Многие решили, что тан разрешит им пожениться.

– Проводили вместе много времени, – задумчиво повторил Сайгур. – Это интересно. Так он ей нравился, говоришь?

– Не знаю, господин. Они ездили верхом, охотились, сидели в библиотеке. Мне сестра рассказывала, она служила в замке. Господин Алливен учил соколов – для себя и для неё. Он старался…

– Ладно, довольно! – прервал её Сайгур, отбросив пустую чашку. – Всё. Ступай к Асте, а если она стряпает, то помоги. Нам надо поесть чего-то кроме этой воды!

– Господин, я хотела сказать, что…

– Ступай, я сказал! – он рубанул перед собой ладонью.

Фай ланью выскочила из палатки. Её чай так и остался нетронутым.

– И чего взбесился?.. – Найрин исподлобья взглянул на старшего брата.

– Спрашиваешь?! Разве неясно, что мою невесту прежний жених уже мог отведать сто раз?

– Мало ли кого ты уже отведал сто раз, – пожал плечами Найрин, хотя смотрел сочувственно.

– Что ты сказал?! Она девица из высокого рода! Ей полагается быть чистой… – рассердился Сайгур.

Действительно, ведь даже не думалось раньше о таком! А тут – мысли, подозрения, горечь как волной накатили. Есть вещи несомненные – снег белый, знатная невеста девственна…

– Ей полагается Дьямон, – напомнил Найтин. – Если бы король дал тебе Дьямон и вдову в придачу – ты отказался бы, что ли? Так иди к Мортагу и откажись. Не поздно ведь ещё?

Сайгур неласково процедил, в какой тёмный лес желает прогуляться Найрину. Тот только хмыкнул.

– Это другой народ, помнишь? И перед тобой её вины нет. Вот женишься – и начнешь позволять ей или не позволять. И выставишь из замка её жениха. А пока кто ты ей?

– Выставлю жениха? Он всё ещё в замке? – вскинулся Сайгур.

После первых слов брата он вроде перевёл дух, но теперь снова потемнел лицом.

– Слухи ветер носит. Доберёмся – узнаем…  – Найрин не спеша поднялся. – Пойду посмотрю лошадей, что купил сегодня.

Уже отдёрнув полог, обернулся:

– Тебе ведь не старуху дают с Дьямоном вместе, а молодую и красавицу. И она станет твоей, даст тебе клятвы.

Сайгур буркнул что-то ему вслед, но Найрин уже ушел.

Справившись с делами, порученными госпожой Астой, Фай принесла лепешек и чая бабушке и поговорила с ней немного – для всех бай Сару продолжала хранить угрюмое молчание, но внучку погладила по руке и сказала ей кое-что – мягко, спокойно, как когда-то. Как обычно. На этот раз её тревожили не мысли о внуке. Фай сама ощущала те же опасения. Волки…

Сначала Фай легла на свою подстилку и полежала немного, делая вид, что уснула. Госпожа Аста ворочалась и вздыхала, младший мальчик бормотал во сне и даже вскрикивал, потом он поднялся и, пошатываясь, пришёл к госпоже и лег ей под бок, она тихо сказала ему что-то. Вообще, поначалу Фай решила, что Аста – жена старшего господина, а мальчики их дети. Но потом она спросила кое-что у веселого Клая, кое-что прояснила бабушка – она, даром что помалкивала, всегда точно вникала в происходящее. Итак, Аста – не жена господина и мальчикам не мать. Мать их умерла, и тоже была наложницей. Тоже – потому что недавно ею была и Аста, а теперь господин её отверг. Теперь он думает о невесте, которую подарил ему их кандрийский князь… то есть король. Это в Мукарране князь, а в Кандрии – король. А будущая жена старшего господина – наследница их Дьямона, тани Челла. Это из-за неё плачет теперь госпожа Аста…

Аста – госпожа? Так приказал господин Найрин. Да, Фай станет так её называть, станет слушаться – потому что он приказал. И она будет ждать. У него нет женщины. И он ведь лучше любого, кто когда-нибудь согласится взять в жёны Фай. Снизойдёт до того, чтобы взять её…

И это не будет старший сын уважаемой семьи, молодой пахтан, о которых поют песни и мечтают девушки – став рабыней, эту возможность Фай потеряла навсегда! Это будет какой-нибудь престарелый вдовец – она и за это должна будет благодарить судьбу.

Если попросить господина Найрина об этом – взглядом, нежным прикосновением? Ведь в самый первый день, сразу после торга, он так смотрел на неё, что показалось – вот прямо сейчас уложит на узорчатый войлок…

Значит, так и будет. Господин Найрин не женится на Фай – и пусть…

Когда все уснули, девушка тихо поднялась, подхватила накидку и выскользнула из шатра. Нет, мечтать в ночи о господине Найрине она не собиралась. Она шла к волчьей клетке. Шла тихо, казалось – едва касаясь земли ногами. Ночной прохладный ветер гулял по лагерю и развевал одежду и волосы, которые она едва собрала в косу. Кругом стояли темные палатки с опущенными или даже зашпиленными пологами, но неподалеку горел костёр стражи, оттуда доносились голоса, а со всех сторон издалека – тоже голоса и даже звуки арфы. И ещё лай собак, конечно – тоже отовсюду, едва одной стоило начать...

Волки не спали. Половину клетки опять накрыли тем же полотном, Фай подошла, и сразу на неё уставились три пары светящихся глаз. Взрослый волк лежал в дальнем углу, волчонок топтался напротив, а волчица… она сразу подошла ближе и оскалилась. Её взгляд… в нем что-то было, беспокойное и страдающее.

– Сестра. Не сердись. Тебя отпустят домой, вот увидишь! – тихо сказала Фай и протянула руку сквозь прутья решетки, погладила волчицу по холке. – Я Фай, дочь Фану, ты меня знаешь?.. – она запустила пальцы в густую волчью шерсть, погладила, прочесывая.

Все женщины в её семье были посвящены Великой Гемм и не боялись волков.

Волчица зарычала недовольно, но Фай осталась спокойной – гнев зверя был адресован не ей. Волчица страдала, маялась, и по этой причине могла бы цапнуть любого. Потом, может, до этого и дойдёт…

– Эй! Что творишь, подлая девка?! Ведьма! – из-за клетки показался стражник с копьем, – вот я тебя! Поймаю и за косы к лорду отволоку!

Остриё копья, которым потрясал стражник, было направлено вниз – как получилось, так и схватил. Задремал, должно быть, с чистой совестью – от кого ночью караулить волков в клетке? А рядом с ним выдвинулся ещё один служака лорда…

– Нет! Я – не творю! – Фай проворно отскочила в сторону, подальше.

– Ах ты рыжая ведьма!

Стражник прокричал ещё что-то и двинулся в сторону девушки, но она, подхватив юбку, припустила прочь. Ловить мужчины были не настроены, так что никто не помешал Фай убежать. До самого края лагеря она уже не бежала, а просто шла.

Там из плоских камней была сложена арка чуть выше человеческого роста. В стороне горели костры, ржали лошади – охрана не дремала. Фай зашла за арку, укрывшись в её тени, и замерла, вглядываясь в пустую тёмную равнину. Она ждала. И слушала. И стояла так долго, а потом повернулась и направилась обратно, к палаткам Канов. Шла не спеша – а куда спешить? Плотнее завернулась в накидку – ветер заметно посвежел.

– Фай! Остановись! – окликнули её, когда половина пути была пройдена.

Знакомый голос, но именно его она меньше всего ожидала услышать сейчас. Фай медленно обернулась.

– Иди сюда! – и нет возможности ослушаться.

Да она и не собиралась. Но как некстати!

Она подошла и мягко опустилась на колени – так требовал прежний хозяин. А уж если провинилась – непременно надо…

– Дурочка маленькая. Пыль под ногами юбкой мести?.. Встань! – господин Найрин поморщился.

Она встала.

– И что это было?

– О чём вы, господин мой?

– Я всё время был позади тебя. Всё видел. Зачеи подходила к волкам?

– Посмотреть, – она подняла на него кроткий взгляд. – Только это, мой господин.

– Ты не боишься их касаться? Почему?

Она расслышала в его голосе любопытство. И успокоилась.

– Я посвящена Богине, господин мой. Могу танцевать на праздниках, и с волками тоже. Могла раньше…

– Неожиданно. И что же, волки никогда на тебя не бросятся?

– Просто я пойму, когда захотят броситься, и буду готова. Не подойду.

– Хм… А что ещё можешь?

Он на неё смотрел. В лунном свете девушка, такая обычная днем, казалась невероятно прекрасной. Мучительно захотелось дотронуться. Обнять. Потереться щекой о растрёпанные волосы. Но он оттолкнул от себя это наваждение, потому что всё остальное было интересней. Эта Фай, его невольница – шкатулка с сюрпризом!

Подумав, она ответила.

– Могу немного слышать волков, но это все могут. Все посвящённые. Волк и волчонок страдают от того, что заперты. А волчица… не знаю. Может быть, она больна.

– И что нам с ней делать?

Фай продолжала:

– В ней как будто разгорается ярость. Это плохо, мой господин. Хотя… ярость может и утихнуть.

– Ты меня путаешь, – покачал головой Найрин. – Что, бывают волки без ярости? И что же делать с волчицей?

– Волки рождаются и живут без ярости, – сказала Фай. – В них её не больше, чем в старшем господине и в вас. Я бы сказал, что столько же, – она сама удивилась, откуда у неё взялась смелость говорить такое.

Найрин вдруг рассмеялся и покачал головой – не ожидал. И спросил:

– Так что бы ты посоветовала?

– Отпустите, –  Фай решительно тряхнула головой. – Отвезите подальше от лагеря и отпустите. Завтра. Всех волков. Сделайте это, мой господин!

– Это подарок короля, – Найрин нахмурился. – Еще несколько дней дело потерпит? Есть ведь такие снадобья, чтобы успокоить волка?

– Да, но нам их приготовить не из чего.

– Хорошо. Я это решу, – он кивнул. – Спасибо, Фай. А теперь расскажи, к кому на свидание ты бегала ночью. Ты кого-то ждала, и он не пришёл, так?

Девушка испугалась. Побледнела. Такое вряд ли можно заметить в лунном свете, но ему показалось, что он заметил. И добавил жестче:

– Отвечай, как есть, Фай. К кому ты ходила?

Заклятья на её ошейнике не позволят промолчать или солгать.

– Это не свидание, господин, – прошептала девушка. – Я жду вестника. От брата. Если брат сможет, если вдруг… Вестник придет к воротам Гемм. Или я получу знак. Мы узнаем, что он жив.

– Тебя послала бабушка?

– Нет. Я сама… – это она прошептала еле слышно.

– Что за вестник? Твоего брата продали, он раб. И что за ворота? – Найрин тут же вспомнил, где пряталась Фай, и догадался сам.

Ворота Богини, значит. А он-то удивился – что за постройка на ровном месте, развалины чего? И кого может послать мальчишка-раб? Такого, чтобы шел именно к каким-то там «воротам».

– Вестник – не человек? Зверь, дух?

– Не человек, нет, – Фай помотала головой. – Зверь или дух, или… не знаю…

Получается, их рабыня обладает возможностями. Правда, судя по тому, как с ней обращались прежде, ей это не сильно помогало.

– В Дьямоне тоже есть Ворота Гемм, да?

– Много. Туда ходят просить Мать Гемм о милости, и когда праздники.

– Хорошо, – он вздохнул. – Иди спать, Фай. Завтра будет нелегкий день.

– Как прикажете, господин мой, – она осталась стоять на месте.

Ну что за взгляд у неё…

Он шагнул к ней и притянул к себе, обнял, чувствуя, что сердце заколотилось. Нашел её губы своими и впился жадным поцелуем, чувствуя, как в бешеном вихре закружилось всё. И непросто было этот вихрь остановить, и перевести дух, и отстранить от себя девушку.

Но пришлось. Нельзя…

– Иди спать, Фай, – повторил он.

– А вы, господин мой, может быть, прикажете…

– А у меня дела. Иди! – и это уже было приказом.

И она подчинилась, но он почти тут же снова её окликнул:

– Постой, Фай!

Она обернулась, он подошел и приподнял её лицо за подбородок.

– Фай, если волк набрасывается на человека, это какой-то знак? – спросил, потому что осенила догадка.

– Это значит, что Мать Гемм не желает видеть этого человека на своей земле, – она опустила голову.

– Что ж, понятно. Иди, Фай. И спасибо тебе…

Найрин подумал, что колдун в ближнем городке так себе мастер, но придётся к нему наведаться, прикупить амулетов и зелий для тех же волков. Там, в горах, этого добра точно не достать. Или продадут не пойми чего…

Наутро Найрин объяснил всё брату – про необычность рабыни и про её подозрения. И про то, что она дожидалась неведомого посланника у каменной арки. Сайгур выслушал, хмурясь.

– То ли дух, то ли призрак, но не человек? Так, значит? – повторил он. – С какими же силами знается девчонка?

– Да нет у нее никаких особых сил, – Найрин пожал плечами. – Её провели через ритуал посвящения, как многих деревенских девчонок.

– Это она тебе так сказала?

– Я читал про обряды, посвященные Гемм. Они там повсюду одни и те же. Ты ведь помнишь, где я провёл девять лет?

– В монастыре, где из тебя сделали чокнутого святошу с рыбьей кровью. Ладно, прости, я ведь любя. Где тебе дали достойное образование.

Глаза Найрина не мгновенье вспыхнули, а губы сжались.

– Нам не стоит тащить волков в горы, – сказал он. – Поверь мне, не стоит.

– Это подарок Мортага, – возразил Сайгур. – Но наш король не держит камней за пазухой для друзей. Никогда в это не поверю, а знаю его не первый день.

– Ты у нас дружишь с королём, но ссоришься с его сестрой, например.

Сайгур фыркнул.

– Ссорюсь? Нет. Я почтителен. И храню репутацию её высочества, избегая её постели.

– Ты её злишь. Я тоже не верю, что Мортаг послал подарок с подвохом. Но ведь не даром принцесса намекает, что Дьямон ты получил благодаря ей. Если волчица бросится на тебя, то пойдет молва, что тебя отвергает Богиня. Там все чтут Гемм.

– Что ж, я предупреждён, – сказал Сайгур. – Да, Гайда могла что-то устроить. Она, конечно, глупая курица, но и коварная тоже. Коварная глупая курица. Ничего. Никакой волк на меня не бросится.

– Если волчица примется рычать из клетки, это тоже примут за плохой знак. Так что я сейчас отправлюсь в городок за зельями. И привезу колдуна сюда.

– Хорошо бы, – признал Сайгур. – Отправляйся, привози.

Найрин уехал, прихватив кошель с монетами. И уже к полудню колдун Эриаль осматривал волков, отчего-то не без опаски поглядывая на Сайгура. Волки рычали и скалились – все, не только волчица. Колдун, одетый в чёрный балахон, ходил вокруг клетки, размахивая амулетами, и был похож на раскормленного ворона.

– Всё в порядке, милорд, – провозгласил он. – Волки просто злы, как тому и следует быть. Это их волчья натура.

– Значит, волчица здорова? – уточнил Сайгур.

Ни он, ни Найрин не излагали колдуну своих подозрений, предоставив самому делать выводы.

– Здорова, да, – уверенно покивал тот. – Впрочем, немного мается брюхом. Что-то не то съела, милорд.

Это, конечно, что-то объясняло. Хорошо бы всё.

– Ладно, пусть так, – согласился Сайгур. – Приготовь зелье, чтобы успокоить зверей. Или вовсе пусть спят, так нам с ними будет проще.

На том и порешили. Зелье почтенный Эриаль изготовил и скормил волкам, и скоро те дружно свалились на сено. Колдуну не верить оснований не было, он успел себя зарекомендовать в лагере, и даже вылечил недавно от старой утробной хвори короля Мортага. О приезде в лагерь он не жалел, бойко распродав целый сундучок лекарских зелий и притираний для кожи – в лагерь вновь явились благородные дамы. Принцесса со свитой, наоборот, отбыла в один из ближних замков – так говорили.

Когда колдун уехал, Найрин подозвал Фай, которая только что принесла воду, выстраданную в ожидании у колодца.

– Иди, посмотри. Что скажешь?..

Она послушно пошла за ним к клетке. Просунув руку между прутьями, погладила волчицу по морде и почесала за ушами. И тихо сказала:

– Да, мой господин, так лучше.

Одобрение посвященной успокоило Найрина больше, чем вердикт колдуна.

– Это что у тебя на щеке?

Он сразу заметил, но – однако! Темно-розовый след ладони на белой девичьей коже. На несколько дней останутся синюшные пятна. Бабка, что ли, воспитывает? А вроде сидит, как сова под стрехой, и никуда не суётся.

– Я пролила масло, мой господин, – так же тихо пояснила Фай. – Я виновата. Простите.

– Аста, что ли, тебя так? – Найрин удивился.

Аста всегда была милой и готовой услужить – была совершенством, а не женщиной.

– Да, госпожа рассердилась… справедливо. Простите, господин. Я буду осторожной.

– Хорошо. Будь осторожной, – согласился Найрин. – Иди, Аста сейчас даст тебе кучу работы. Завтра на рассвете мы выступаем.

До шатра прошли вместе. Аста опять стряпала и угощала лепешками Клая, который с ней любезничал. Бывший невольник разжился новой одеждой и на себя прежнего походил мало, и, кажется, завоевал благосклонность Асты – лепешки ему доставались румяные и щедро политые маслом. Она тоже преобразилась – старый передник, чтобы возиться у жаровни, надела на новое платье из темно-синего льна с узорной каймой по вороту и подолу, и сменила пояс – теперь на ней был поясок из медных блях, украшенный цветными бусами, и платок на голове она прихватила резным посеребрённым обручем. Аста позаботилась о том, чтобы за служанку её больше не принимали.

– Лепёшку, милорд? – она приветливо улыбнулась и подхватила с блюда самую румяную и горячую, полила маслом и подала.

– Поешьте, милорд. Вы устали, должно быть…

Найрин поблагодарил и съел лепешку, потом позвал Клая и отправился с ним к лошадям. Дел и впрямь хватало.

Дорога в горы радовала, была широкой и наезженной. Сайгур Кан вел с собой в Дьямон две хорошо вооруженные сотни, одна подчинялась Найрину. Не слишком много, ну так не воевать же. Хотя, если придется – можно и повоевать. Треть людей с сожалением пришлось распустить – война окончена. Только треть – потому что Сайгуру верили и за ним шли.

За передовым отрядом двигался обоз, потом – замыкающий отряд. Мукарранские послы, которым радушно предложили любое место, ехали позади. Лорд Фурати, Рука Короля, занял место рядом с Сайгуром во главе колонны. Старичок держался бодро и на коне сидел прямо, как молодой. Но надолго ли его хватит?..

Сайгур до боли в руках стискивал поводья, вспоминая, какие проводы устроил им король Мортаг. Вообще, проводы как проводы, знак королевской милости – Мортаг явился со свитой, похлопал по плечу и пожелал удачи. И бочонок вина прикатили, разлили по чашам и выпили за ту же удачу графа Дьямона. И принцесса Гайда, которая уже вроде убралась из лагеря, опять откуда-то явилась – свежая и прекрасная, нарядная и удивительно пахнущая чем-то сладко-иноземным. Взяла у брата чашу и тоже пригубила, промурлыкав нежно:

– Доброго пути нашему графу!

Сайгур поблагодарил, поцеловал охотно протянутую руку.

А она продолжала, так же нежно и приятно:

– Вам, граф, я не стану докучать письмами. Напишу леди Юне и буду ждать её рассказ о вашей свадьбе. Свадьба – это так прекрасно. Да, ваше величество? Вы, конечно, не отпустите меня в Дьямон.

– Тебя там только не хватало, сестричка, – добродушно буркнул король.

А принцесса быстро облизала губы кончиком языка. Как кошка, которая полакомилась мышкой. И Сайгур аж дышать перестал, от злости – вот почему так, а? Что ей надо, этой демонице? И зачем она упоминает Юну? Они что, подруги?! Юна её слушает, исполняет её приказы? Вот не было печали!

Долго злиться Сайгур не умел – к своему счастью. Дорога мерно текла под копыта коней, прошлое осталось за спиной, а с тем, что впереди, придется как-то справляться.

Когда минуло полдня пути, Сайгур вскользь предложил лорду Фурати отдохнуть в повозке. Тот рассмеялся в ответ:

– Всякий раз по дороге на свадьбу я молодею, граф! Чувствую себя прекрасно, не беспокойтесь.

Даже любопытно, какие зелья употребляет этот хитрец, или какие у него амулеты, чтобы держаться бодрячком, потому что и здоровые парни уже не отказались бы от привала!

– Только не говорите, милорд, что вам тоже понадобится невеста, – пошутил он. – Я пока ещё не знаю, каких леди мы найдём в моём замке.

– Обратимся к прекрасной тани Юне, она подскажет! – засмеялся в ответ престарелый лорд. – А вы, надо думать, уже предвкушаете будущее счастье? Ваша невеста прекрасна, в её воспитание и обучение тан Суреш вложил немало.

– Вы видели мою невесту? – заинтересовался Сайгур.

– А как же. Я не раз гостил у тана Суреша. У них старшая дочь с тринадцати лет принимает гостей наравне с хозяйкой, но всегда за спиной у матери, конечно. Старшую и называют тани, как и супругу тана. Младшим дочкам такой чести не полагается.

– Вы знакомы с их нравами.

– Не слишком. Дьямон – замок на дороге, ворота в Загорье. Гости с Побережья там как дома, и ведут себя так же. Не забывая, что они в гостях, конечно, – ввернул лорд и опять засмеялся. – Свои обычаи там за закрытыми дверями. К любому обращайтесь на побережном – поймёт. Тан Суреш почитал Ясное Пламя и частенько наведывался в Храм за благословением. Главный Храм Пламени там стоит уже двести лет, тан Суреш его достроил и богато украсил. Витражи из Джубарана, знаете ли, и много красивых вещей. Будете в нём венчаться. Вот так-то, у дороги – Храмы Пламени, а чуть в сторону, в горы – там властвует Хозяйка Гемм. Она леди не капризная, вы поладите, – лорд улыбнулся ободряюще.

– Она ведь не требует младенцев на свой алтарь? – прищурился Сайгур.

– Нет, ничего такого.

– Тогда поладим.

– Венчание у Пламени там проходит немного по другому строю. Вам объяснят. У нас, если брак не осуществлён три месяца, можно просить развода. Положено провести обряд, и по тому, как будет гореть Пламя, решение о разводе и примут. В Дьямоне, да и по всему Мукаррану, развод уже оговорен при венчании. Если брак не осуществлен три месяца, то он расторгнут, в Храм идти незачем. Этим, знаете ли, местные пользуются, для разного рода уловок. Суреш однажды при мне разбирал тяжбу, где речь шла о ложном браке, то бишь без намерения его осуществить.

Сайгур выслушал с удивлением. Другой строй обрядов в Храме? А зачем?.. И почему это позволено?..

Хотя ему-то всё равно. Отложить супружеский долг на три месяца – это не про него. И он в жизни своей не пытался вникать в храмовые дела, и не собирался. Это точно не его дело.

– Думаю, что обряды изменились в угоду местным нравам. Хозяйка Гемм, их богиня, разводы позволяет, – пояснил лорд Фурати. – Вот и изменили, только чтобы не выходить за пределы канона.

– А что ещё изменено в обрядах в Храме? – спросил Сайгур.

– Кажется, это всё, что может касаться вас в ближайшее время, граф, – развел руками лорд Фурати.

Равнина закончилась, виды вокруг поменялись.  Снежные вершины маячили в далёкой дали, а вокруг, куда ни глянь, дыбились невысокие горы, сплошь поросшие лесом – это пошли земли, тоже завоеванные Мортагом, которые он передал одному из своих кузенов.

Наконец лорд Фурати показал Сайгуру на большой камень с гербом невдалеке от дороги.

– Вот мы и в Дьямоне, граф!

Сайгур приказал трубить остановку. Сам соскочил с коня и подошёл к камню. Погладил его шершавую поверхность, отступил и, щурясь, посмотрел на герб, выбитый явно давно. Это теперь был его герб, и ему он нравился. Но придется добавить в этот рисунок что-то своё. Он сделает всё, чтобы Каны остались тут навсегда.

И тут завыл волк, протяжно и тоскливо. Сайгур оглянулся на клетку, что с его места была видна – кто именно там выл, не разобрать, но можно было поспорить, что матёрый волк. Он пробудился раньше всех, а волчица спала, ей досталось больше зелья.

Они уже прибыли. Кругом леса. Ну и хватит, можно избавляться от зверей.

Он вернулся и весело крикнул:

– Отпускаем волков! Мы в Дьямоне!

Клетку сняли с повозки и оттащили в лес, что густо рос над дорогой. Сайгур снял замок и бросил его в сторону, и распахнул дверцу клетки. Волк толкал мордой волчицу, наконец она встала на лапы, пошатываясь, потом принюхалась и оскалилась.

– Ладно, парень, разберешься со своей леди, доброго вам пути, – пожелал Сайгур. – Вы уже дома, как я понимаю.

Он вернулся на дорогу. Оглянулся – все волки потихоньку выбрались на волю, волчонок первый.

– Клетка, милорд. Хорошее железо, – с упрёком сказал кастелян Олден. – Надо бы забрать.

– Так забери, ладно уж, – согласился Сайгур.

Он хотел было приказать, чтобы клетку бросили в ущелье, но и впрямь, зачем? Железо хорошее. А Олден прижимистый малый, готов пострадать за любой гвоздь – потому и хороший кастелян.

Чуть дальше простиралась поляна, на которой собрались остановиться на ночлег. Развернули лагерь, расставили часовых – как положено. Скоро со всех сторон запахло дымом и едой. Зато – и это счастье! – воды тут было вдоволь, холодной и необычайно вкусной – прямо через поляну тёк полноводный ручей, а неподалёку, с горы, шумел, низвергаясь, водопад. Водопад многие кандрийцы увидели впервые.

Найрин обошёл лагерь, проверив и заново расставив часовых. Не то чтобы мучили предчувствия, заставляя второй раз делать одно и то же, но было тревожно. Кто знает, не наблюдают ли уже за ними чьи-то внимательные глаза?..

Мукарранские послы, когда прибыли на поляну, попросили у Сайгура охрану, чтобы отправиться в горы и принести благодарственные жертвы Матери Гемм. Сайгур удивился – чего боятся добрые господа? Господа, оказывается, опасались разбойников, после войны тут кого только нет. Богиня, конечно, защитит, но вдруг ей будет недосуг? Сайгур заулыбался и людей дал. А Найрин решил, что надо ещё усилить караулы…

Фай. Предупредить, чтобы не выходила ночью искать призрачных посланников от братца, а то с неё станется. И Найрин свернул к шатру. А подойдя, сразу услышал короткий вскрик, и узнал голос. Это уже совсем интересно…

– Вот же мерзавка, неловкая бестолочь! Тебе бы только мотать подолом перед мужчинами, больше ничего не можешь, криворукая! – шипела Аста, сжимая в руках длинную скалку для теста, а фай всхлипывала и пыталась заслониться от неё руками.

– И впрямь бестолочь, – сказал Найрин.

Аста обернулась и ахнула.

– Ах, простите, милорд. К чему вам наши кухонные дела! Кашу уже варят, и жарят мясо… Эта негодница рассыпала крупу…

– Выйди, Фай, – велел Найрин.

Та, вытирая слезы, поспешила убежать из шатра.

– Ты видела мою женщину с мужчинами? – спросил Найрин.

– Вашу женщину? – на мгновенье озадачилась Аста. – Эту… Фай? Ох, милорд, конечно, не моё дело, что она повадилась греть постель лорду Сайгуру…

– Точно не твое, – согласился Найрин. – И она не была с моим братом, ручаюсь тебе в этом. Ты ревнуешь? Я так и понял. Не стоит.

– Ах, милорд, куда ещё она посмела бы уходить каждую ночь, и надолго? И вчера, и позавчера…

Вот теперь Найрин подумал, не наказать ли девку самому, за непослушание. Запретил ведь он ей…

– Я знаю, куда. Тебя это не касается. Но – не к моему брату. Поняла, Аста? – он посмотрел холодно.

 Он хорошо умел так смотреть.

– Ах, милорд. Простите, – она виновато развела руками и улыбнулась. – Хотя она всё равно просыпала крупу.

– Плохая служанка, – он кивнул. – Отменяю своё решение, Фай больше не будет тебе помогать. Ты больше ею не распоряжаешься, поняла? И тем более не бьёшь.

– Ах, вы это серьезно, милорд? Но вы ведь сами сделали её моей помощницей, как я справлюсь… – последние слова Найрина она предпочла не заметить.

– Тогда я хотел так, теперь хочу иначе, – сказал Найрин. – Главное, запомни, что я сказал.

Бросил на неё взгляд, уходя – к серьгам и поясу добавилось ожерелье из ярких бусин. Аста красива, такую женщину легко представить рядом с его братом – если иначе одеть, всего лишь. Вот так одеть, как теперь, например. Надо думать, что брат знает, что делает, возвышая её и щедро одаривая…

Фай ждала возле шатра.

– Ты больше не помогаешь Асте, – сказал Найрин. – Слушайся только меня, поняла? Остальных лишь в пределах разумного.

– Да, мой господин, – в её взгляде мелькнула радость. – Прикажете ночевать в вашей палатке?

Вот же шустрая девка. Согласиться, что ли?

– Неужели нравлюсь? – пошутил он.

– Я к услугам моего господина…

Вот и пойми, что это за ответ. Она не может отказать тому, кто её купил? Тем поцелуем он дал понять, что она желанна для него? Она готова искренне любить того, кто её не бьёт?

Девушка была хороша, к ней тянуло. Любого здорового мужчину, у которого нет жены под боком, тянуло бы к такой. Но было нечто, через что Найрин не мог переступить. Точнее, не теперь...

– Нет, Фай. Будешь спать, где прежде. Госпожа Аста злится, но это от тебя не зависит. Ей трудно сейчас. Если она тебя обидит, скажи мне.

Он не сомневался, что зря девчонка жаловаться не станет. Да и по делу не станет. Но пусть знает, что пожаловаться можно.

– Почему ты уходила ночью, несмотря на мой запрет?

– Простите, господин, – прошептала она, опустив голову. – Если вестник придёт, его надо встретить. Кто же ещё поможет моему брату! Чтобы отправить вестника, отдаешь часть сил… часть самой жизни.

– Непростые вы оба, да, внуки Фагунды? – хмыкнул Найрин. – Я запрещаю. А то как бы и с тебя доплату не взяли, глупышка. Тоже отважная нашлась.

Вот теперь она уставилась на него – дескать, ты что-то в этом понимаешь?

Найрин не то чтобы действительно понимал, но ему много чего пришлось прочесть в монастырской библиотеке.

– Я выкуплю твоего брата, если смогу, – сказал он. – Ты возвращаешься домой, в Дьямон. Не грусти, всё будет хорошо, – он хотел подбодрить.

– Как прикажет мой господин…

Она не радовалась возвращению на родину.

– Что касается волков, тебя ничего не беспокоит? – спросил он на всякий случай. – Тревоги в прошлом? Или что не так?

– Не знаю, мой господин, – она жалобно взглянула ему в лицо. – Я не знаю. Волки ушли. Это хорошо. Мать Гемм им поможет.

То есть она не считала, что всё совершенно в порядке.

– Ну иди, – сказал он. – Помоги Асте с готовкой. А завтра к полудню будем в Дьямоне.

Сбоку от шатра за ними наблюдал лошадник Клай Фин. Когда Фай отошла, Найрин подозвал его, спросил:

– Кого караулишь?

– Лепешки от госпожи Асты, милорд! – заулыбался тот.

– А каша с парнями не по душе? Вот что, присмотри за девчонкой, понял? – он показал в сторону ушедшей Фай. – Захочет сбежать ночью из лагеря – не пускай. Зови меня. Услышишь, что с ней что не так – вмешайся. Понял?

И, судя по взгляду парня, тот именно что понял. Наверное, так и вертелся тут всё время. Нравится ему Фай? Он её и нашёл, и им сосватал. Вот пусть теперь заботится, а лорд Найрин желал поспать без лишних мыслей, последние дни что-то не удавалось…

Напрасные опасения – Фай помогла Асте, которая теперь на неё и не смотрела, а потом тихо проспала рядом с бабкой до утра. И утро получилось спокойным, неспешным – Сайгур никого не торопил, словно решил вздохнуть перед тем, как… для него и всех случится Дьямон. И зазвонит колокол, к языку которого никто при этом не прикоснётся.

Случилось другое. Хотя потом Сайгур корил себя за беспечность. А началось с того, что…

Ну да, что младший сын Рон начнёт жаловаться ему на Найрина, Сайгур тоже не ожидал. Они вдвоём шли по лагерю, Сайгур держал мальчика руку и намеревался показать ему реку, что бурлила в ущелье далеко внизу – он обнаружил это место ещё вечером. Это было необычно для всякого, выросшего на равнине – голые скалы, лиловые цветы между ними, шум водопада в стороне и узкая веревка реки в узлах белой пены.

– Отец, дядя Найрин отобрал у Асты рабыню, и она очень плакала. Но это неправильно. Ты можешь сказать ему, чтобы он так не делал? – сказал вдруг Рон.

– Что такое? – Сайгур не сразу вник. – Отобрал у Асты? Рабыню?

– Да, Фай. Она, конечно, глупая. И неловкая. Аста правильно на неё сердилась.

– Что, прямо сердилась? – удивился Сайгур.

– Если бы у меня была глупая служанка, я бы тоже бил её палкой…

– Гм. Вот как? – Сайгур остановился, развернул сына к себе. – Значит, твой дядя отдал служанку Асте, а потом забрал? Его право. Нам нет до этого дела, ты понял, сын?

– Но Аста плакала. А раньше только сердилась, – Рон достал из поясной сумки три золотые монеты и протянул отцу. – Я хочу купить рабыню для Асты, чтобы она всё для неё делала.

– Хм… – Сайгур был немного сбит с толку. – Поговорим об этом в Дьямоне, ладно? Спрячь пока деньги. И не беспокойся, у Асты будут слуги…

Он был намерен хорошо устроить эту женщину в замке – чтобы ей было чем и кем распоряжаться. Она растила его детей и не чужая им по крови, так что это будет правильно.

– Ты не скажешь дяде Найрину, чтобы он отдал служанку обратно?

– Ну нет, – Сайгур даже засмеялся, – и ты не должен говорить ему об этом!

Он не сильно понял, что произошло, но не сомневался в поступках брата. И не хватало им тут женских дрязг! Аста не в себе, она огорчена, и это было понятно. И он все равно сделает что-то для неё, что восполнит её потери...

– Всё в порядке, – он потрепал ребенка по волосам…

И тут что-то белое, как та пена на реке внизу, выскочило из кустов и бросилось на них. Сайгур оттолкнул сына и вырвал из-за пояса нож - ещё до того, как всё осознал. Когда осознал, он уже стряхивал с себя взбесившуюся тварь и бил её ножом раз, другой…

Демоны бездны! Волчица. Дикий вопль Рона. Крики людей – к ним бежали со всех сторон. Собственно, он уже справился. Оттолкнул обмякшего зверя и обнял сына – тот трясся и скулил от страха.

Что за проклятье?!

Ну да, на него, на Сайгура Кана, графа Дьямона, на его земле напал волк. Это что-то означало. Но было ничто по сравнению с тем, что его маленький сын опять напуган. Опять волками.

Волчицей. Одной волчицей, той самой.

– Сай, ты ранен! – Это подбежал Найрин, схватил его за плечи, – покажи. А если тварь больна?!

– Ничего, – он стряхнул руки брата.

Ничего – это про рану. Волчица вцепилась в толстую кожаную наручь, он носил их постоянно во всех походах. Прокусила только немного. А если больна…

Тогда не каждый колдун способен помочь. А их, колдунов, тут и так ни одного.

Выходит, девчонка, Фай, предостерегала не зря. А колдун из города…

И вдруг Сайгур всё понял. И расхохотался, прижав к себе притихшего ребенка.

Волков от чистого сердца подарил Мортаг. Но король не додумался бы до такого подарка сам. Он дарил оружие, добытую им дичь или вино – иного Сайгур не помнил. Волков приобрели на месте – может, заказали купцам или охотникам. И с одним из волков что-то сделали, для того, чтобы он покусал Сайгура на его новой земле. Для такого дела нужен колдун, и он был там один – тот самый, которого они позвали, чтобы осмотреть волков. А до этого он приезжал лечить короля. Тогда и приложил руки к несчастной волчице. Или раньше. Кто знает, когда явилась Гайда на самом деле? Явилась и устроилась в каком-то из ближних замков. Давно задумала цапнуть его исподтишка.

Да, это дело рук колдуна, наусканного принцессой. Это значило, что больной волчица не была и смерть от её зубов ему не грозит.

Холодная, как лед, ярость затопила. Сколько выдумки, трат и стараний, и всего лишь затем, чтобы его укусить! Наказать мужчину, которым недовольна.

И что делать? Вернуться обратно, объяснить всё королю и вытрясти душу из того колдуна?

Нет. Гайда не пострадает – король не поверит в её виновность. Над Сайгуром посмеются, а колдун уже сбежал. До Дьямона осталось полдня пути. А тут всё уже случилось. Волк убит.

С сыном на руках он прошёл мимо мукарранских послов, лица которых выражали огромное сочувствие. Мимо лорда Фурати. Мимо своих людей, потрясенных и обескураженных. Занес мальчика в шатёр, напугав Асту – одежда Рона тоже была в крови, хотя ребенок не пролил её ни капли. Выслушав объяснения, Аста ахнула, но быстро собралась, достала флакон с зельем, добавила немного в чашку с водой и напоила мальчика. В некоторых делах этой женщине воистину не было цены.

Сайгур подошел к Фай, которая стояла тут же, рядом, и смотрела с ужасом. Им двигала всё та же холодная ярость – он сгреб слабо заплетенную девичью косу и не спеша намотал на кулак, заставив девушку запрокинуть голову.

– Ну рассказывай. Так, чтобы я понял. Что там было с волками? И что могло бы быть? И как ты узнала? – и он покосился на её бабку.

Достал другой нож, небольшой и острый, и провёл им по белой шее Фай.

– Остановись, – попросил Найрин, который появился в шатре практически с ним одновременно. – Она ведь предупреждала!

Говорил спокойно, зная брата – с тем только спокойно и можно договариваться. И он понимал, что тут больше была игра.

– Меня внятней надо предупреждать! Говори же! – рыкнул Сайгур.

Фай молчала.

– Она не знай! – вдруг подала голос её бабка.

– О, Фагунда, очнулась наконец, – Сайгур удовлетворённо передохнул. – Ну, говори ты, ведьма.

– Она нет. Она глупый. Я смотреть волка!

– Ну пойдем, – кивнул Сайгур. – Будешь смотреть.

Он убрал нож, стряхнул с ладони волосы Фай и слегка толкнул её в сторону Найрина. Тот поймал и обнял, скорее проверяя, насколько она в порядке. Приказал:

– Иди со мной.

Убитая волчица лежала на прежнем месте, её не трогали. Старуха присела на корточки, и принялась водить пальцами по шерсти, гладить, перебирать. И наконец вытащила тонкий шнурок – он был примерно там, где мог бы быть ошейник.

– Почему она его не сдернула? – удивился вслух Найрин.

Сайгур хмуро молчал, наблюдая. Старуха протянула шнурок ему.

– Волос господин. Смотреть.

Сайгур взял невнятную тонкую веревочку двумя пальцами.

Серьезно? Это его волосы? Там, где не было пятен крови, цвет соответствовал. Да, похоже, так и есть.

Фагунда без особых усилий встала – вовсе не немощная. И повторила, глядя с вызовом:

– Волос господин. Наложен банд, – она похлопала себя по руке, – заклятье.

– Какое? Для чего это было?

– Ранить господин. Не знай. Она не может, – Фагунда ткнула пальцем в сторону внучки. – Она сил нет. Это месть, – тем же пальцем она показала на волчицу. – Мать Гемм наказать.

– Ту змею? Да пусть наказывает…

Ему не жаль было Гайду, хитрую, коварную и прекрасную, в которую когда-то был влюблён.

– Закопайте, – приказал он, бросив злосчастный шнурок на тушу. – Зверя укусила ядовитая змея. Это его беда, а не вина, – и не обратил внимания, как один из княжеских послов одобрительно закивал.

Придерживая знахарку за локоть, он сам отвёл её обратно в шатер. И там уже спросил, буравя гневным взглядом:

– Почему не сказала это сразу? Заметила же что-то? Как внучка. Я думал, мы договорились. Нет?! Твоя девчонка в моих руках, хоть она тебе и не нужна!

– Ты не слушать Фай. Слушать дурака. Плохой банд! – Фагунда вдруг развернула перед ним шнурок, который Сайгур бросил, а она как-то умудрилась поднять.

Она показала на большую шкатулку с лечебными зельями, что Аста оставила у изголовья спящего Рона.

– И здесь. Он делай. Его сила. Он портить волка. Выбросить. Трудно искать.

Она подтвердила догадку Сайгура. Тот самый колдун, значит, «портил волка». Что ж, всё сошлось.

– Почему ты не вмешалась? – спросил он. – Ведь могла, хотя бы объяснить.

– Нет. Ты спрашивать. Я отвечать. Власти нет.

Фай вмешалась:

– Бабушка не может давать советы без вопросов. Но она ответит, если вы спросите, господин. Она не может снимать или исправлять чужие заклятья. Мать Гемм ей запретила…

– Так, значит? – Сайгур взглянул на девушку. – Милая, как же мне спрашивать, если не знаю, о чём? Только надежды, что ты подскажешь. Ты уж будь разговорчивей, поняла?

Он поднял шкатулку с зельями и сунул ей в руки.

– Иди и брось в пропасть. Поняла, куда? Иди…

Аста лишь посмотрела недовольно. И не возразила. Хотя это была её шкатулка, и она сама подбирала в неё лекарские зелья и специи, которые теперь взять было негде.

Братья покинули шатер.

– А теперь я поеду вперед, – Сайгур взглянул на Найрина. – Не возражай, Нан. Я хочу. Мне нужно.

– Не буду возражать, – согласился тот. – Хотя рассчитывал быть с тобой, когда ты впервые окажешься у ворот Дьямона.

– Понимаю. Но задержись, и приведи людей. Без спешки и с осторожностью. Я доверяю тебе. Тут всё, что я люблю, ты знаешь, – последнее он добавил тише.

– Ты ведь не поедешь один? – уточнил Найрин. – Возьми с собой половину отряда.

– Я поеду один. Это моя земля, забыл? Дьямон рядом. Вот и посмотрю… – он помедлил, подбирая слова, – на здешних волков вблизи. Если они выйдут на дорогу, конечно, – и он улыбнулся, резко, как оскалился. – А на крайний случай есть ты, брат. То же, что и я, но осторожней. И умнее, чего уж там! Сам женишься на моей рыжей. Только не вздумай начинать блеять про то, что недостоин.

– Ты с ума сошел? – вспыхнул Найрин. – Ясно, что я недостоин. Какого демона?!

– Здешняя богиня неласково меня встретила, – Сайгур усмехнулся. – Пусть испытает меня ещё, я согласен. Я даже этого хочу.

– Что тебе за дело до чужих богов? Безрассудство не есть доблесть, – сказал Найрин, уже понимая, что до Сайгура не докричаться, и не в богине Гемм тут дело, конечно.

Тот только кивнул, взглядом попросив помолчать, и отвернулся. Он решил. И действительно уехал почти сразу, один, на своем вороном. Только Делину, старшему сыну, сказал на прощание несколько слов.

Лорд Фурати, Рука Короля, был недоволен, и приказал седлать себе лошадь. Он в одиночку ехать не собирался, помимо своей свиты попросил три десятка – Найрин, конечно, дал. Положение лорда Фурати обязывало. И один из мукарранских послов тоже пожелал ехать, чтобы, дескать, «всё увидеть и достойно доложить» своему князю. Сам Найрин с остальными людьми и обозом тоже готов был выступить, но повозки нещадно задерживали. Само собой, они притащатся к замку позже всех, и не приведи Пламя им найти по дороге кровавые следы…

Дорога огибала очередную гору, когда Сайгур увидел замок: серые стены, высокие башни на фоне издевательски голубого неба. Замок замку рознь, этот – большая мощная крепость. Считай что маленький город. Дьямон гордо высился там, впереди, и дожидался его, своего нового владетеля.

Рыжей тани Челле, надо полагать, известно о скором прибытии будущего мужа. Она уже смирилась с мыслью, что выйдет замуж по приказу короля. И хорошо воспитана отцом – так утверждает лорд Фурати. Значит, с её стороны проблем быть не должно. А уж он постарается, чтобы красотка была довольна…

Приближаясь, Сайгур готов был поклясться, что замок смотрит на него множеством глаз. И лес, и окрестные скалы тоже смотрят – лорда Кана здесь ждали.

Он бросил взгляд за спину, на пустую дорогу. Уезжал без страха, словно шестое чувство подбадривало, шептало – всё будет хорошо, Сайгур Кан. Но убедись в этом сам! А ведь хватило бы одной стрелы, пущенной с обступающих дорогу склонов…

Потом он скажет своим мальчишкам, чтобы никогда не поступали так, как он сейчас. Свита, если она есть, должна быть за спиной. Это разумно. Как говорил умный младший брат: безрассудство не есть доблесть. Но Сайгур Кан как раз донельзя рассудочен именно теперь, даже если кому-то это неясно.

Зачем этот путь в одиночку? Горы встретили его плохо – так будут говорить. Граф Дьямон не нужен тут, его покусал волк уже на границе! Теперь никто не скажет, что он прибыл, спрятавшись за частокол из мечей и копий. Он один, и окрестные горы с их богиней, как её там, к нему вполне любезны…

Дорога круче пошла вверх. И тут до слуха Сайгура донесся колокольный звон. Колокол зазвонил, мерно отбивая удары – раз, два, три, четыре, пять…

Казалось, он не собирался умолкать, звонил и звонил. Настойчивое приветствие? Но подумалось не о тёплой встрече, а об обнаженных клинках, готовых пролить его кровь на эти камни.

Кстати, в крепости есть гарнизон, оставленный Мортагом.

Все это промелькнуло в голове Сайгура, пока он наблюдал, как на дорогу впереди выезжают всадники. А замок стоял громадой, безучастный на вид, и ворота его оставались закрытыми, только ветер развевал знамена на башнях. Колокол звонил…

***

О том, что лорд Кан уже на подходе к Дьямону, Челла узнала накануне. Юна сообщила:

– Они уже здесь, малышка. Миновали граничные камни. Завтра днём будут в замке.

Челла выпрямилась и отложила кисточку – она занималась разрисовкой книжной страницы. Текст тоже писала она – переписывала в большой фолиант древние свитки. Это увлекательней, чем вышивать. Отец одобрял. Но такая работа требует спокойствия и умиротворения. Какое тут умиротворение, когда, оказывается, незваный супруг явился…

– Эй, что это с тобой? Где радостное волнение, положенное невесте? – пошутила Юна, подходя.

До сих пор Челла очень старалась казаться безмятежной – ходила на стену по утрам и гуляла по замку, занималась обычными делами. Но мысль том, что чужой человек едет к ней, уверенный в своих правах, волновала её и злила. Он не приезжал, чтобы познакомиться, не договаривался с родственниками! Никак не показал уважение! Не старался понравиться, как тот же Алливен – вот уж кто очень старался. Он просто появится перед ней, и придётся надеть свадебный наряд и выходить замуж…

– Скажи, Юна, мы можем обвенчаться не сразу? Через месяц или два? – Челла отвела взгляд.

– Мы предложим, – Юна сочувственно улыбнулась – Но речь шла о быстром браке под надзором короля и нашего князя. То есть уже не вполне нашего. Ты теперь подданная Мортага, помнишь?

– Отец не сдал бы замок! – Челла смахнула слезу с ресниц.

– Малышка, мы этого не знаем, – Юна вздохнула. – Успокойся. Твой суженый привлекательный мужчина, ты ещё в него влюбишься.

Она тоже считала, что, будь жив её муж, он не сдал бы замок войскам Мортага.

– Любовь во власти Пламени и Матери Гемм. Но прекрати бояться, – она подошла и обняла девушку. – Дай ему возможность…

– А мой Дар… Отец говорил. Я боюсь, что неверно его поняла.

– Вот и узнаем, верно ли ты поняла, – от разговора про чудесные особенности падчерицы тани ловко увернулась.

Она сама ничего не знала точно. Но они были, эти особенности…

– Ложись спать, – посоветовала она. – Не сиди допоздна. Чтобы глаза не покраснели.

– Можно подумать, ему есть дело до моих глаз! Он даже не прислал гонца, чтобы предупредить о прибытии.

– Ничего, всех уже пересчитали, я отдала распоряжения на кухне.

– Вот и зря, встретили бы их сухарями, раз не предупредил!

– Хотелось на завтра облегчить жизнь слугам. Но будут им и сухари. Ложись спать, – подавив смешок, повторила Юна.

И подумала о том, что заветный куст азалии не скоро сменит белые цветы на красные. Вряд ли эта юная тани растает при виде красавца лорда – не в её это характере. А тот и не представляет, сколько интересного ждёт его в Дьямоне.

– Юна, а тебе он понравился? Если бы его прислали в мужья тебе? – вдруг спросила Челла, и глаза её заблестели.

– Что?.. – Юна растерянно взглянула на падчерицу. – Нет, дорогая, это мы не станем даже обсуждать.

– Тебе придётся выйти замуж…

– Я не тороплюсь. С твоим отцом разве кто сравнится?

Челла, всхлипнув, опять обняла её, прижалась. Маленькая испуганная девочка. Юна погладила её по волосам.

Судя то тому, что Юна слышала от Гайды, с таном Сурешем нового тана не стоило и сравнивать. Но…

Надежда на хороший исход была. Юна постаралась не сказать Челле ни слова плохого о её будущем муже, не готовя ни к чему заранее. Прошлое пусть останется прошлому. Всё будет зависеть от того, как поведут себя Кан и Челла в будущем. Начиная с завтрашнего дня.

***

Колокол звонил, отбивая удары без счета, сообщая о прибытии нового тана. И Челла бросилась к окну – отсюда, из высокой башни, подъезд к воротам был хорошо виден. Видна была дорога и один всадник на ней.

Один всадник?!

Стукнула дверь – это вошла Юна. Остановилась за спиной падчерицы, присмотрелась.

– Это он. Но почему-то один. Надеюсь, ничего не случилось.

– Он держится уверенно, – сказала Челла задумчиво. – Это точно он? И почему он решил, что мы узнаем его и откроем ворота? Один, даже без знамени!

Под её глазами лежали тени, говорящие о том, что наследнице не удалось этой ночью сладко поспать. Но и вчерашнего смятения больше не было. Юна рассмеялась.

– Это он. Хотя сначала я узнала его коня. Конь прекрасен, поверь мне. И не холощёный, наш конюший* это оценит. Думаю, он будет прыгать от радости. Не уснёт сегодня, размышляя, какую кобылу приведет ему первой, – она говорила на ухо падчерице, потому что колокол по-прежнему звонил, но теперь более редко и размеренно.

– Юна! – девушка хихикнула, отворачиваясь. – Ты всего ничего погостила у Мортага, а рассмотрела даже такие подробности.

– Такого коня не заметить нельзя. Но его хозяина я тоже рассмотрела, так что узнала бы и без коня. Это он, и он хорош. Все его стати великолепны. Ну посмотри сама. Какая посадка! Сила и небрежность, и будто всё тут уже у его ног. В то же время он напряжён и, не сомневаюсь, посматривает за спину. Видишь? Сам Мортаг в седле выглядит куда хуже. А лорд Кан… Не знаю всё-таки, кого я оценила бы выше, его коня или его, будь он тоже конём… Потому что его Вороной – драгоценная редкость. Но поверь, за Кана тоже платили бы золотом… будь он конём.

В голосе Юны дрожал смех, и Челла тоже громко расхохоталась, окончательно сбрасывая страхи ожидания и неизвестности.

– Юна, Юна! Что ты говоришь? Если бы тебя слышал отец!

– Мой муж? Если бы ты знала, о чём мы с ним шутили и над чем смеялись, когда тебя не было рядом, маленькая девочка! Но всё изменилось. Ты уже не маленькая. Переоденься и будь готова. О, что это ещё?!

Они увидели, как с обеих сторон дороги выезжают и выстраиваются перед Каном вооруженные всадники. Некоторые оставались по бокам – окружали. А колокол ударил ещё раз, последний, и этот звук особенно долго таял в замершем воздухе.

– Это нукеры Алливена! – воскликнула Челла. – Что он задумал?

Юна и сама уже поняла, кто эти всадники.

– Ясно что, – она напряженно рассматривала действо внизу. – Он собрался подраться, глупец на нашу голову. Лорд Кан тут именем короля!

Тем временем сам Алливен, красавчик Алливен Эрг, незадачливый жених Челлы Птички, выехал и, рисуясь, встал перед Каном. Он был, между тем, отважен, безрассуден до глупости и наверняка науськан своим отцом.

– Не было печали разнимать двух дурных жеребцов, – сердито пробормотала Юна, выскакивая за дверь. – Коня мне, быстро! И хайда**! – это она бросила слуге, который дожидался у лестницы, сидя на корточках.

***

Сайгур без удовольствия рассматривал того, кто встал на его пути. Молодой – чуть за двадцать, должно быть. Нарядный. Доспехи в позолоте, упряжь на лошади в золотых бляхах. Лошадь хороша, но не боевой конь – так, прогуливаться. Толкнуть как следует Вороным – отлетит. Хотя ещё чего не хватало – связываться…

Без шлема юноша, и перья цветные на шапке, ох какие перья! Вот зачем он так вырядился, надеялся, что Сайгур Кан от смеха помрет? Нет. И не таких видали. Но за этим петухом крашеным вооружённой свиты два десятка.

Кто это такой, Сайгур понял. Внешность бывшего жениха невесты ему описали. Значит, Алливен Эрг и впрямь тут, в замке, а рыжая красавица Челла наблюдает за ним в окошко и переживает. Может, постель ему погрела, вдохновляя на подвиг?

Последняя мысль вызвала злую ярость и жар в груди. Так, значит?..

– Ты первый решил меня поприветствовать, эсс Алливен? – бросил Сайгур сопернику, нарочно называя того на кандрийский манер и слегка принижая. – Я рад. Благодарю. Даже приму у тебя вассальные клятвы, если желаешь остаться. Только у нас это делают на рассвете! Подождем до завтра?

– Не дождешься! – крикнул тот в ответ. – Это я подумаю, принимать ли у тебя клятвы! Но сначала заставлю поваляться в пыли! Ты замахнулся на чужое!

Голос у парня был слабее и тоньше, нежели у Сайгура – ему, видно, не приходилось командовать толпой на ветру и морозе. Но это не значит, что в поединке он будет слаб. Напротив, про Алливена Эрга говорили, что он искусный мечник, который тренируется всякий миг, когда не крутится возле тани Челлы.

Сайгур громко рассмеялся.

– Хорошо, никаких клятв! Я лишь дам тебе пинка, выбрасывая за ворота!

Получалась обычная болтовня перед дракой, когда трясут кулаками, чтобы разогреться. Это лучше прекратить – не тот случай и не то место…

– За ворота? Меня? Ты сам в эти ворота ещё не вошёл! – Алливен тоже захохотал. – Я вызываю тебя на бой, здесь и сейчас! За Челлу и за Дьямон!

– Эй, мальчишка! – Сайгур опять голоса не напрягал, но получилось громко. – Ты оскорбляешь моего короля, подвергая сомнению его власть? Он приказал – и я здесь. Я не стану драться с тобой за мой Дьямон и за мою невесту. Но непременно накажу за наглость, если не уйдешь с дороги. Это понятно?

Мальчишке он скорее всего наваляет, но если вмешаются эти двадцать человек…

Со стороны мукарранцев это будет бесчестно, но действенно. А оскорбленный король далеко, и, насколько Сайгур понял, не имеет пока желания чем-либо меряться с мукарранским князем. Напротив, ожидает, что Сайгур Кан решит всё сам.

И тут позади Сайгура затрубил рог. Знакомые звуки, означавшие, что там, недалеко, его отряды – та новость, что дорогого стоила сейчас. Не спеша, бросив при этом насмешливую улыбку Алливену Эргу, Сайгур взял висящий у бедра рог и протрубил сигнал: «торопитесь, жду».

И нарочито-медленно вернул рог на место.

– Так ты понял? – сказал он сопернику. – Ставить на кон невесту или замок я не стану. Но если желаешь испытать себя, то сразимся. Много раз, пока тебе не надоест! Или пока не надоест мне!

Тут как раз ворота замка стали подниматься, а подъемный мост – опускаться. И едва полотно моста легло на место, как из ворот вынеслись всадники – трое, потом ещё пятеро. И тот, что ехал впереди…

Это был не всадник. Всадница. По крайней мере широченная юбка не оставляла сомнений – вряд ли такое напялил бы мужчина, хоть и мукарранец. Рядом, дипломатично отставая на полкорпуса, скакал крупный мужчина в серых доспехах с гербом Дьямона – с тем самым гербом, которым Сайгур любовался на граничном камне. И ещё один, следом за этими двумя, вёз знамя на высоком древке, с таким же гербом – то есть на место этой сомнительной встречи явились официальные лица.

Наездница осадила лошадь близко от Сайгура, поставив её на дыбы – вороной заволновался и тревожно всхрапнул, – и отбросила кисею, закрывавшую нижнюю часть лица.

Чёрно-синий костюм, расшитый серебром – тугой камзол, обегающий верхнюю часть тела как вторая кожа, та самая широченная юбка, которая не скрывала стройных ног, в свою очередь закрытых длинными, до щиколоток, штанами из серебряной парчи, какие-то голубые камни вокруг шеи…

На это всё, несомненно интересное, хватило одного цепкого взгляда, от которого Сайгур не смог удержаться. Зато он не спешил отвести взгляд от ореховых глаз, обрамленных длиннющими ресницами, от полных насмешливых губ, от высоких скул, на которых теперь лежали пятна румянца – тани Юна была и похожа, и непохожа на мукарранку, что гуляла по их лагерю с принцессой. И появление её здесь и сейчас обрадовало – словно избавило от чего-то тягостного.

– Рад видеть вас, миледи, – он поклонился и искренне улыбнулся, больше не обращая внимания на красавца Эрга.

– Я тоже рада, милорд, – она вернула ему улыбку. – Надеюсь, ваш путь сюда был добрым. А прием, оказанным нашим другом таном Алливеном, не позволил усомниться в нашей радости?

Вот же язва…

– Нет, миледи. Я нашел то, что ожидал, и ни в чем не усомнился, – он слишком откровенно усмехался.

Но это было неважно, а что не сказано – то не сказано.

– Добро пожаловать в Дьямон, милорд, – певуче произнесла она, а Эрг сопроводил её слова яростным взглядом, но не возразил. – Я и хайд Дьямона тан Турис приветствуем вас…

И тут опять затрубил рог, и сбоку от дороги показались знамена Канов и лорда Фурати – этот хитрец явился не по главной дороге, видимо, зная способ скостить путь.

Они подоспели вовремя. Теперь тани Юне пришлось учтиво выслушать велеречивое многословие королевской Правой Руки, перемежаемое сердитыми взглядами в сторону Сайгура.  Что ж, старику Фурати положено быть разговорчивым, как раз в этом Мортаг не силён. Сайгур его не слушал. Он смотрел на тани Юну – зрелище куда приятней, чем сердитый лорд.

Интересно, все мукарранки так ловко держатся в седле?..

Тани Юна явно не впервые разговаривала с лордом Фурати – держалась легко, улыбалась иногда и даже уронила какую-то шутку, когда лорд покончил с представлением Сайгура Кана. Оторвавшись от созерцания хозяйки, Сайгур наткнулся взглядом на одного из мукарранских послов и невольно подобрался – посол, худощавый и носатый, который явился вместе с Фурати, смотрел на тани Юну как на…

На нечто, занявшее не своё место? Или, скорее, на лично ему принадлежащее, но отчего-то не покорное…

Вообще, лорду Сайгуру Кану не должно быть дела до вдовы прежнего тана и своей, на минуточку, тёщи. Но никакой наглости мукарранцам в Дьямоне он позволять не собирался. К тому же, вот именно – она его тёща. Мачеха будущей супруги. Ему не чужая, следовательно. И уж вовсе не кобыла, купленная и пока не объезженная. И вести себя так, здесь? Это наглость…

Он проехал немного, чтобы оказаться как раз между послом и тани Юной. Молча поклонился лорду Фурати, благодаря за речь от имени короля, и обратился к тани:

– Признателен за встречу, миледи. Мы готовы следовать за вами в замок.

И взгляд дивных ореховых глаз встретился с его взглядом без малейшего трепета.

– Прошу вас, милорд.

Тот самый трепет вдруг ощутил он. И тепло в груди. И душа заныла отчего-то. Видно, волнения дня всё-таки сказались.

Она развернула лошадь и поскакала к воротам. Сайгур догнал и поехал рядом – Вороной и гнедая кобыла тани пошли голова к голове. А по Сайгуру – он всё-таки оглянулся, – полоснул полный ярости взгляд мукарранца, адресованный ему. Даже так?..

Посоветоваться, что ли, с Фурати, каким пинком выдворить этого нахала, учитывая выстроенную королём дипломатию? Посол Сайгуру категорически не нравился. Вообще, Сайгур мукарранцев в гости не звал, и не будь прямого указания Мортага – даже не пустил бы. Но указание было, к сожалению. 

Лорд Фурати поехал следом за Сайгуром, хотя его следовало пропустить вперед – он по сути представлял короля. Потом – ближняя свита лорда Правой Руки, и лишь потом настал черед всех прочих. Алливен Эрг со свитой – им Сайгур особо поинтересовался, – проследовал в замок позади всех. Вот и думай, кого выдворять первым, посла или Алливена? За обоими присматривать, и от обоих надо избавляться.

А пока – Дьямон. Вот на что стоило посмотреть. Разволновался, глядя на тани – чего уж там, сейчас пройдёт. Настолько ли хороши глаза у его рыжей невесты – было вообще неважно. А вот замок – это лучше всех невест на свете. Женщины мало отличаются одна от другой, что бы они сами об этом ни думали. Немного ростом, сложением и цветом волос – несерьёзно. И дети с любой из них делаются одинаково и без всякой хитрости. А замок придётся защищать – надо сразу понять, как именно, и какие у него достоинства и слабые места, хватает ли колодцев, и как их пробивать в таком месте. Придётся управлять гарнизоном Дьямона, что-то по-своему обустроить или переделать, объехать окрестности. И вытрясти из здешних старожилов секреты, о которых сразу не скажут – наверняка есть подземные выходы и переходы внутри замка. Тут, должно быть, секретов столько, сколько не наберётся и у сотни девиц.

Это увлекательно. Сайгур предвкушающе улыбнулся. Его Дьямон…

Миновав ворота, они попали в просторный двор, и стало понятно, что это только начало крепости. Дальше находилась другая стена, внутренняя, над которой словно парили высокие башни – их он видел снаружи. За внутренней стеной донжон – такой вот замок в замке. Между двумя рядами стен – тоже много построек. Было на что посмотреть! И как же осаждали и взяли этот замок? Мортаг передавал ему описание последней осады, составленное придворным хронистом, но у новоиспеченного графа руки до него пока не дошли – ему легче было осадить и взять замок, чем ломать глаза и голову над листами.

Между тем всадники спешивались. Лорд Фурати уже раздавал указания, с благодушной усмешкой поглядывая на Сайгура – нравится, дескать, граф? Тани Юна оставалась в седле, и никто не спешил помогать ей сойти с лошади. Сайгур не успел ни о чём подумать – он соскочил с коня и протянул руки, чтобы подхватить и снять тани. Коснулся её обеими руками – её бедра и шелкового пояса, стягивающего камзол. И лишь потом вспомнил нечто, с этим связанное…

– Нет-нет, милорд! – она поторопилась отпрянуть, но не успела.

Юна Недотрога, ну конечно. Мужчинам нельзя к ней прикасаться! Если бы его обе руки тут же не повисли плетьми – и не вспомнил бы.

– Простите, милорд! – тихо извинилась она, – мне жаль. Это скоро пройдёт!

Лорд Фурати глянул виновато – небось винил себя, что предупредил. Нахальный посол, который не понравился Сайгуру, рассмеялся, да чего там – заржал, хотя гневный взгляд Сайгура должен был поджарить его на месте. Он, впрочем, быстро перестал ржать, подъехал и сказал с легкой издевкой:

– Ничего, господин Кан. Я тоже попадался. Проходит без последствий.

Эта мукарранская сволочь весьма чисто говорила по-кандрийски.

Посол нагнулся и добавил тихо:

– Добрая тани Юна сейчас пришлет вам кого-нибудь, чтобы помогли развязать штаны, – изобразил поклон и отъехал.

Кто-то ещё не понял, что произошло, остальные растерялись, в то же время тщательно гасили улыбки. Таких, что откровенно потешались, было немного, но они тоже были. Алливен Эрг, например, не скрывал удовольствия. Ничего, остальные позубоскалят после.

Сайгур вздохнул и широко улыбнулся. И громко сказал:

– Ну вот, я уже сражён вами, леди Юна!

– К обеду, милорд, всё будет хорошо! – заверила она. – Ещё раз простите! – и сама легко спрыгнула с лошади…

Сайгура проводили в небольшую комнату на первом этаже. Тут же принесли свежую воду, горячий взвар, лепешки и сыр – перекусить, и с этим тоже было не справиться без рук. Сайгур для начала просто выпил воды. Позволить себя кормить – ну нет. Разве что леди Юна захотела бы поухаживать, чтобы загладить вину, так сказать. Он подумал так и засмеялся. Как же, она придёт! Строгая леди, его тёща. Демоны! Тёща…

Понятно, что она не виновата. Но ему-то от этого не легче?..

Верхом она ездит ловко, соображает быстро, и видно, что такая дама, которая про послушание даже не слыхала. По взгляду видно, по повадкам. Трудно представить, что она стала бы десятками печь лепешки ему и его ближним, штопать рубашки и подолгу дожидаться своей очереди у колодца. Надо поскорее жениться и выдворить из Дьямона эту «тёщу», чтобы не смущала молодую тани. И поглядеть бы уже невесту, что ли. И нет, не стыдно – помочь леди сойти с седла никому не стыдно. А что леди необычная – другой вопрос.

Услышав, как рядом стукнула дверь, он встрепенулся – а ну и правда Юна? Нет, это явился лорд Фурати. Уселся напротив, спросил с участием:

– Как вы, друг мой?

– Бывало лучше, – хмыкнул Сайгур, пытаясь пошевелить пальцами, и покосился на румяные лепёшки.

– Скоро пройдёт, – уверенно пообещал лорд Фурати. – Виноват, забыл предупредить, каюсь. Не подумал, что вы не знаете. Обычно всем сразу это сообщают.

– Я слышал, но забыл, – признал Сайгур. – Капкан, а не женщина.

– Тани Юна просила передать, что сожалеет. Так и есть, поверьте. С вами она точно не хотела бы неприятностей.

Сайгур кивнул, соглашаясь. Да, неприятности сегодня им не нужны. С них, собственно, начался день – с нападения волчицы. Но это случилось на границе. Это уже прошло.

– Можете рассчитывать на её поддержку, – продолжал лорд Фурати. – Она обещала лично провести вас по замку. Представить дочь. Челла, поверьте, милая девочка.

– Я ей признателен, – усмехнулся Сайгур. – Но, простите, матерью своей невесты воспринимать не могу. Старшей сестрой разве только.

– Так и есть по сути, – кивнул Фурати.

– И вот что, я и к родной матери невесты отнёсся бы с опаской, а уж к мачехе... Со свадьбой наследницы она всё тут теряет. Должна бы думать о своих интересах, верно? Она недавно побывала в Кандрии и намерена жить там?

– Именно так. Она уедет, как только молодая тани утвердится в новом положении. Юна считает своим долгом выдать замуж Челлу. И не сомневайтесь, лорд Сайгур, что она будет отстаивать интересы падчерицы очень придирчиво. Постарайтесь с ней поладить, иначе потеряете лучшего союзника, которого могли бы приобрести.

– Благодарю за совет, – кивнул Сайгур. – Мне интересно, почему муж так поступил с ней? Этот пояс… Даже если я сильно рассержусь на супругу, всё равно не стану, покидая этот мир, оставлять ей такой подарочек. Что он был за человек, тан Суреш? Мне любопытно, раз я женюсь на его дочери.

Лорд Фурати помолчал, потом пожал плечами и улыбнулся.

– Мукарранские мужчины бывают суровы. И большие собственники. Что поделать. Я знаю таких и в Кандрии.

И почему-то Сайгуру показалось, что лорд, скорее, пошутил. Может, показалось.

– При жизни мужа она тоже ездила верхом?

– Да. Они оба любили соколиную охоту. Кстати, она носила пояс и при жизни мужа.

– Даже так?! – удивился Сайгур. – Но, простите меня, у них есть дети?..

– У тани Юны есть дочь. Ровесница вашего младшего сына. И её сходство с отцом ни у кого не вызывает сомнений. Не знаю, преграда ли пояс для законного супруга – он не сдержал улыбки, – это теперь, я слышал, ключа нет. Но второй брак владетеля был полноценным и вполне счастливым. Вскоре после смерти тана Суреша, четыре года назад, тани потеряла второго ребенка. Она так горевала. Ждали мальчика, но он не лишил бы наследства вашу невесту. Дьямон наследуют дети первой жены. Сыну тани Юны было определено своё наследство, лишь только беременность подтвердилась в святилище Гемм. Я так много говорю, лорд Сайгур, чтобы разъяснить вам некоторые здешние особенности. Вам пригодится.

– Конечно. Спасибо, – Сайгур кивнул. – Но как избавить её от этой дряни?

– Простите? – брови старика поползли вверх. – О чем вы, лорд Сайгур?

– О поясе тани Юны. Это жестоко, принуждать её быть одинокой и хранить верность умершему. Теперь она моя родственница, и знай я, как ей помочь…

– Лорд Сайгур, – Фурати вздохнул. – Это совершенно не ваше дело. Послушайте старика, не пожалеете. Не ваше, понятно?

Сайгур только дернул бровью, и его рука – о счастье! – тоже дернулась и сжалась в кулак.

– Даёте непрошенные советы, милорд?

– Рискну дать ещё один, – взгляд Фурати посуровел. – Вы много говорите о тани Юне, но почему-то равнодушны к молодому Эргу, который устроил вам теплую встречу у ворот. Вот о чем стоит подумать. Вы пока ещё не владетель здесь, лорд Сайгур.

– Вы правы, – теперь Сайгур серьезно кивнул. – Я помню об этом.

Его это беспокоило, он был готов к осложнениям.

– Где сейчас дочь тани Юны? В замке?

– Мне это неизвестно, – сухо уронил Фурати, – вот что, лорд Кан, Эрги – родственники князя. Как и тани Юна. С разных сторон. Повсюду высшая знать в родстве с монархом, и тот вмешивается в их семейные дела. Отец Алливена тоже тут, и кстати, с нукерами. Понимаю ваши чувства, но выставить этих людей из Дьямона вы пока не можете. Князь желает брака Алливена Эрга и Челлы, и Алливен чувствует себя в своём праве. Отдыхайте, – Фурати поднялся. – Я вижу, вам уже лучше…

*кОнюший – начальник конюшен, не путать с конюхом – рядовым работником.

**Хайд – начальник военного гарнизона в Мукарране, комендант крепости.