Серебряные коньки для Златовласки

«ОТБОР УЧАСТНИКОВ НОВОГОДНЕГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
на главном городском катке».

Сердце делает в груди кувырок, подхожу ближе к объявлению, приклеенному на заборе у ратуши. Взгляд скачет со строчки на строчку, цепляя отдельные слова и фразы: Нужны лучшие фигуристы. Пара-победитель. Приз...

«...ПРАВО ТАНЦЕВАТЬ ПОД БОЙ ЧАСОВ В ПОЛНОЧЬ НА ГОРОДСКОМ КАТКЕ И ПАРА СЕРЕБРЯНЫХ КОНЬКОВ РУЧНОЙ РАБОТЫ В ПРИДАЧУ».

У меня перехватывает дыхание. Серебряные… Как в моей самой любимой книге про Ханса и Гретель Бринкер. Она уже старая, с пожелтевшими от времени страницами, в потрескавшейся обложке, затертой сотнями прочтений. Такие книги словно впитывают восторженные взгляды, и каждый раз, когда вновь открываешь ее, будто говоришь со старым другом. Неужели эта сказка может стать правдой и для меня?

Мороз щиплет щеки, но я не чувствую холода. Стою, прижавшись спиной к шершавому дереву обледеневшего забора, и смотрю, как на площади, рядом с высокой праздничной елью бурлит работа. Воздух наполняет запах свежеструганной древесины и корицы, который доносится от рядов ярмарочных палаток. Некоторые уже открылись и предлагают прохожим горячий чай, щедро приправленный пряностями. Но меня интересует не чай, а огромный каток, который слой за слоем заливают водой. Под хмурым декабрьским небом темная гладь льда ловит отблески фонарей и отдает их обратно холодным, жидким серебром.

Я сжимаю узелок у груди. Сквозь грубую холщовую ткань прощупываются твердые, знакомые формы. Коньки у меня простые, их сделал Петер, лесничий и лесоруб, что живет неподалеку от нашего дома. Выкупил у кузнеца полозья, а крепления вырезал сам из плотного дерева дуба. Правда, они уже обтрепались, да и кожаные ремешки уже мягкие от времени, но, когда я катаюсь на них, мне кажется, что за спиной вырастают крылья.

Закрываю глаза на секунду и вижу…

Гирлянды, тысячи огней, отражающихся в идеальном, как черное стекло, льду. Яркие киоски, от которых пахнет сдобой и кленовым чаем, шумная толпа разряженных дам и господ. И я. Только не в этой потертой шубенке, от которой пахнет дымом и сеном, а в легком, белом, как первый снег, платье, а на ногах серебряные коньки. Они сверкают при каждом движении, оставляя на льду фигурные следы. Играет музыка, оркестр стоит у новогодней ели, и мягкий снег падает на сверкающие трубы и нежно плачущие скрипки. Я кружусь, ветер свистит в ушах, и весь мир превращается в ослепительную карусель. Толпа замирает, затаив дыхание, а потом — грохот аплодисментов!

— Эй, осторожно!

Отскакиваю в сторону, едва увернувшись от рабочего, тащащего огромную балку. Сон рассеивается, как теплое дыхание на морозе. Возвращается скрип снега под валенками, колючий холод, пробивающийся через дыры, и стылое равнодушие городских стен вокруг.

Ну и пусть, разве имеет какое-то значение мороз и дырявые валенки, когда есть такой шанс? Рука сама тянется к листку, касается шершавой, промерзшей бумаги. Решимость поднимается во мне горячей, плотной волной, от самого живота к горлу. Я все смогу! Пусть коньки у меня деревянные, но я отлично катаюсь, я тренируюсь, пока не начинают болеть пальцы, и щеки становятся алыми от мороза.

Но следом холодной змеей, выползает тревога. А если нет? Если посмотрят на мою старую шубенку, на дырявые валенки и вообще не пустят на лед? Нет, нельзя так думать, нужно просто взять и сделать. Разворачиваюсь и почти бегу с площади. Мне нужно скорее домой, быстро сделать все дела и успеть хоть немного покататься на озере. Нужно потренироваться каждую минуту до отбора.
Как все-таки далеко мы живем, уже и город почти закончился. Все большие и красивые дома остались позади, потом домишки поменьше и похуже, потом совсем уж бедные, за ними и дорога закончилась, начался лес, и только теперь вдалеке виднеется наша крытая соломой крыша. На смену теплому, золотистому свету фонарей пришел глубокий синий сумрак леса. Вместо глухого топота по каменным мостовым слышен скрип снега. Даже сам воздух другой — чистый, колкий, пахнущий хвоей и морозной свежестью.
Вот и наш дом появился, словно вынырнул из-под снежного одеяла. Окно светится желтым, уютным, как масло в горшочке, светом. Из трубы вьется тонкая, ленивая струйка дыма, а как вкусно пахнет.
— Печеная картошка и свежий хлеб, — шепчу, вдыхая ароматный дым. — Какая же я голодная!
Толкаю низкую дверь, и меня обнимает домашнее тепло. Оно кажется живым и плотным, как одеяло или мамины объятия. Пахнет хлебом, сушеными травами, теплой шерстью и чем-то неуловимо родным, что мы и называем домом.
— Златочка? Это ты? — из кухни раздается мягкий, немного хриплый голос.
— Я, мама.
На кухне пушистый серо-полосатый ком, также известный как кошка Маркиза, лениво потягивается на лежанке, приоткрыв один зеленый глаз. У печки фыркает коза Белочка, тут же встает и, мекая, подставляет мне голову, чтобы погладила.
— А почему Белочка у нас, не заболела? — встревоженно спрашиваю у мамы.
— Бог миловал, — отвечает она, — но на улице так холодно. Ты уж не серчай, но я побоялась, что она совсем замерзнет в хлеву.
— Ты напрасно переживаешь, Петер обил его свежими досками и законопатил, и мы натаскали туда сена. Белочке там тепло и уютно. Ну нельзя каждую зиму таскать ее сюда, это же коза, а не кошка.
Смеюсь, но не могу сердиться. Мама — добрая душа и переживает за животных больше, чем за себя. А может, и больше, чем за меня, я-то уже взрослая девица и сама могу о себе позаботиться. Мама говорит, что кто-то должен позаботиться о тех, кто не может заботиться о себе сам. Вообще, я не против, тем более что Белочка — умница и очень аккуратная козочка.
Развязываю узелок, вынимаю коньки и вешаю их на гвоздь рядом с дверью, где они всегда висят. Дерево тихонько поскрипывает согреваясь.
— Мам, — начинаю я, снимая шубку. — В городе будет конкурс. Победительница будет танцевать на новогоднем катке. Представляешь? 
Выпаливаю все на одном дыхании, про серебряные коньки, про отбор, про то, что я должна попробовать. Мама слушает не перебивая. Ее руки, родные и теплые, медленно месят тесто на столе. Когда я заканчиваю, воцаряется тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в печи да мерным постукиванием теста о доску. Мама отряхивает руки от муки, подходит и смотрит на меня так пристально, что мне даже становится не по себе. Ее глаза, цвета лесных пролесок, смотрят на меня с нежностью и тенью печали.
— Попробуй, дочка, — говорит она тихо. — Кто знает, куда тебя заведет мечта.
Она гладит меня по голове, как в детстве, и я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
Ночью долго не могу уснуть. Лунный свет падает через маленькое окошко прямо на стену, где висят мои коньки, и они кажутся серебряными, таинственными и почти волшебными.
— Вы же поможете мне, правда? — шепчу я в темноту.
Коньки молчат, но в тишине мне слышится обещание. Или это просто скрип старых балок над головой? Неважно. Я закрываю глаза и вижу блеск катка, огни на елке и слышу звон аплодисментов.
Завтра. Завтра я начну готовиться к отбору.

Здравствуйте, как я рада видеть вас в моей новой истории. Она будет не очень большой, но очень теплой и по настоящему новогодней. В ней есть и простой деревенский дом, пахнущий теплым хлебом и сухим деревом. И настоящая ярмарочная площадь с сувенирами и подарками, которые продают в маленьких домиках, украшенных еловыми ветками и падубом. И, конечно, есть любовь, дружба и мечта.
А начинается эта история даже не с объявления, которое Злата увидела на площади, а раньше, когда она, простая девчонка из бедной семьи, открывала книгу и ее мир наполнялся настоящими чудесами.

А это Злата со своим другом Петером. Можно подумать, что, когда живешь почти в лесу, в жизни нет развлечений, например, каруселей или зоопарка, но Петер и Злата рассказали бы вам как весело лепить снежные замки, устраивать домик на дереве, а летом ловить в озере рыбу и собирать лесные ягоды.

Животные -- не менее важные герои нашей истории, чем люди. Это кошка Маркиза, которая обожает греться на солнышке, сидеть рядом со Златой или ее мамой, когда те читают, и пить свежее молоко. 

А вот и коза Белочка, любимица и умница. Зимой ее иногда забирают домой, чтобы не замерзла, ведь в семье Златы привыкли все делить поровну, и хорошее, и плохое.

Вы еще с ней не знакомы, но это сова, которую зовут Сова. Она часто прилетает посидеть неподалеку от дома Златы и иногда даже залетает внутрь погреться. 

А вот и городская площадь с катком, красивая, правда?