Серебряные крылья для Мышки

— Повезло же нашей Мышке, — прошептала Катарина, выглядывая из окна. — Такого жениха ей батюшка подобрал!

— Как знал ведь, — отозвалась ее сестра Люсия, — что вырастет у графа Алонсо красавец-сын!

— А может, наоборот, думал, там какой заморыш будет, — Катарина хихикнула. — Потому и Мышку сосватал. А оно вон как повернулось…

К крыльцу замка барона д’Осси подъехала черная карета, запряженная парой блестящих вороных жеребцов. Расторопный лакей в золотой ливрее торопливо раскрыл дверцу, и на мраморные ступеньки шагнул…

 …Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Менделеевская».

Казенный женский голос выдернул меня из мира прекрасных дам, замков и красавцев в черных каретах. Встрепенувшись, я посмотрела на забитый людьми вагон. Кто-то читал, как и я, кто-то слушал музыку и щелкал в телефоне. Каждый убегал от реальности как мог.

Полчаса в метро — то редкое время в течение дня, которое я могла не думать о работе. А ведь когда-то я так хотела в консалтинг, мечтала о карьере. А теперь пашу с утра до ночи с постоянными переработками и только и жду, что отпуска.

И почему папа не нашел для меня сына какого-нибудь графа и не договорился о браке еще с рождения? Было бы так удобно, и, главное, все решено. Не надо всматриваться в лица незнакомцев в надежде узнать его. Да и вставать в шесть утра и переться на работу тоже не надо.

Впрочем, вот Катарина с Люсией завидовали младшей сестренке, а ведь еще неизвестно, может, этот Рафаэль Алонсо — избалованный мажор и придурок, а никакой не принц.

Я улыбнулась этой нелепой мысли и посмотрела на обложку, где был изображен мужественный блондин в красном камзоле, вышитом золотыми нитями. Нет, на обложках рисуют только главных героев. Да и что это была бы за сказка без принца? Придурков и в жизни хватает…

Я снова раскрыла книгу на том месте, где остановилась.

Из черной кареты появился тот самый блондин с обложки. Шагнул на мраморные ступеньки, в сопровождении лакея поднялся на второй этаж и вошел в гостиную, где его ожидали барон и баронесса. Последняя успела распорядиться по поводу чая. Мышки в комнате не было. Катарины с Люсией тоже, но обе девушки подслушивали в смежной зале.

Молодой граф Алонсо бодро зашел в гостиную и, остановившись, учтиво поклонился. Баронесса едва не подбежала к нему, простирая руки.

— Рафаэль, какой приятный сюрприз! — воскликнула она. — Ты приехал увидеться с Анриеттой? Сейчас же велю ее позвать!

Алонсо поцеловал протянутую руку.

— Баронесса, боюсь, я не располагаю временем, — холодно проговорил граф. — Мне необходимо переговорить с вашим супругом. Желательно наедине.

Барон, явно заподозривший неладное, нахмурил лоб.

— У меня от жены секретов нет, — отчеканил он. — Говори прямо, чего уж там.

Алонсо смерил его взглядом.

— Как вам угодно. Дело в том, барон, что я вынужден разорвать помолвку с вашей дочерью.

От удивления я приоткрыла рот, но так и не успела прочитать, что ответил отец Мышки.

Поезд начал резко тормозить. Люди похватались за поручни и друг за друга. В вагоне моргнул свет. Послышался скрежет, зазвучали обеспокоенные возгласы.

А через мгновение все исчезло.

Когда распахнула глаза, первым, что я увидела, было пухлое лицо ангелочка, смотрящего на меня со столба кровати. У деревянного рта он держал дудочку, не то играя, не то намереваясь в меня плюнуть.

Что за черт?

Я приподнялась на локтях.

— Батюшки, ты очнулась! — возглас больно отозвался в ушах.

Теперь передо мной было обеспокоенное лицо девушки в белом чепчике.

— Анриетта, ты меня слышишь? — спросила она и для верности коснулась моего плеча.

Я моргнула.

— Где я?

— Мы расчесывали твои волосы, и ты вдруг потеряла сознание, — объяснила девушка.

Я окинула ее внимательным взглядом. Молоденькая, лет восемнадцати, в старомодном платье со свободной юбкой и зеленым передником.

— Меня нашли спасатели? — попыталась сообразить я.

Видимо, поезд сошел с рельсов и… При чем здесь волосы? И вообще, у меня короткая стрижка.

— Я позвала Мориса, он помог уложить… — девушка тараторила, а я не слушала.

Вместо этого посмотрела вниз. На моих плечах до самого пояса лежали волосы. Серо-пепельного цвета. Я покрутила прядку между пальцев, она ощущалась совсем настоящей.

— Как тебя зовут? — спросила я, снова обращаясь к девушке.

— Бедная Анриетта, — та качнула головой. — Ты, наверное, так сильно ударилась. Надо послать за доктором, я скажу твоему батюшке.

Она уже кинулась было к двери, но я успела схватить ее за руку.

— Так как тебя зовут?

— Лиза, — ответила та, хлопнув ресницами.

Опираясь на нее, я осторожно встала и подошла к зеркалу. Глаза меня обманывали. Из отражения на меня смотрела восемнадцатилетняя дочка барона д’Осси. Худенькая, с большими голубыми глазами и серыми локонами, за которые ее и звали Мышкой.

«Ну и дела», — я качнула головой. Судя по всему, мне довелось оказаться в той самой недавно прочитанной книжке. Скорее всего, я в коме, и это такой изощренный бред сотрясенного мозга.

— Я все же за доктором, — сообщила за моей спиной Лиза.

Но не успела она покинуть комнату, как дверь распахнулась. На пороге стоял барон д’Осси, крупный мужчина с косматыми бровями. Сейчас они были сдвинуты к переносице.

— Оставь нас, — буркнул он Лизе.

Девушка бросила на меня испуганный взгляд и, прошмыгнув где-то у него под мышкой, выскочила в коридор.

Барон в три шага оказался возле меня и, прежде чем я успела открыть рот, влепил затрещину.

От неожиданности я едва удержалась на ногах.

— Вы с ума сошли? — прокричала я, хватаясь за горящую щеку.

— Никчемная дура, — зло проговорил барон. — Чем ты ему не угодила?

— Кому? — на автомате спросила я, хотя следовало бы покинуть комнату немедленно.

Барон снова занес руку, но сам же опустил ее и отвернулся.

— Рафаэль расторг помолвку.

Ах вот оно что! Могла бы и догадаться.

— Это повод распускать руки?! — возмутилась я.

Мужчина снова развернулся ко мне. Его лицо побагровело.

— Еще только слово, — проревел он, тряся в воздухе кулаком. — Тебя мать не узнает.

Я попятилась к стене. Пожалуй, следовало быть осторожнее. Книжный персонаж или нет, боль я ощущала самую реальную.

— Алонсо-старший на смертном одре, — проговорил барон. — Вот сынок и самовольничает. Решил жениться на графине Фалкон. А все почему?

— У них больше денег? — предположила я и тут же прикусила язык.

— Потому что ты убогая, — фыркнул ныне мой отец. — Мышь серая. Вдруг и дети от тебя будут такие же?

Это было несправедливо. Ну, подумаешь, волосы не того цвета. В остальном же все как у людей. Две руки, две ноги, даже фигурка ничего.

— Поди с глаз моих, — велел барон, а сам опустился в кресло. — И почему небеса дали мне проклятье, а не сына?

В этом я ему помочь не могла и, шелестя юбкой, покинула комнату. Чтобы тут же столкнуться нос к носу с сестрами.

— Ох, батюшка злой, как рорх, — заявила Катарина и ткнула в мою сторону пальцем. — Это все твоя вина.

— Да ну что ты, — неожиданно вступилась Люсия. — Куда ей такого жениха удержать? Фалкон-то красавица.

— Вы за собой следите, — огрызнулась я.

На лицах сестер отразилось изумление.

— Глядите-ка, она еще и наглость имеет возражать, — возмутилась Катарина.

— Да пошли вы!

Я махнула рукой и отправилась по коридору в сторону лестницы. Не стоило терять времени на препирательство с дурами. Мне надо подумать, как из этого кошмара вырваться и вернуться домой. Если под ногами не будет мешаться жених, так даже лучше.

У самой лестницы меня перехватила Лиза.

— Ты жива? — шепотом спросила она. Я кивнула. — Тебя матушка искала.

Ох, ну вот сейчас еще и баронесса начнет отчитывать, что же Мышка такая-сякая не удержала мужика. Да скатертью дорога. Нам такие не нужны!

— Я к ней позже зайду, — отмахнулась я. — Хочу сначала на воздух.

— Да, конечно, — кивнула Лиза. — Я провожу.

Отвязаться от милой, но назойливой служанки не получилось. Да и похоже, что в этой семейке она была для Мышки единственным другом.

Пока спускались вниз, я рассматривала интерьеры, богатые, хоть и куда более скромные, чем можно было видеть в Эрмитаже. Интересно, что в книге описывались эти коридоры да комнаты, но все же не в таких подробностях. Видимо, детали дорисовывало мое воображение.

В саду я устроилась на скамеечке между розовых кустов, цветущих и пьянящих сладким ароматом. Лето было в самом разгаре. Слышалось щебетание птиц и чувствовался легкий ветерок. Все так реально, круче любого сна.

И все же надо было как-то проснуться.

Лиза устроилась рядом, но ничего не говорила. Видимо, мое задумчивое лицо так действовало.

Я стала перебирать в голове все фильмы, какие помнила, про людей, застрявших в снах и искусственных реальностях. Как правило, смерть в иллюзорном мире равнялась смерти в реальном. Это было самое главное —сохранить себя.

А дальше подумать над выходом. Может, здесь есть особая дверь? Или какой-нибудь ключик?

На всякий случай я ущипнула себя за руку, но ничего не произошло.

— Мне очень жаль, — все же заговорила Лиза. — Ты была в него влюблена.

Ах да, Мышка была. Я вспомнила сцену, где бедная девушка предавалась мечтам о красавце Рафаэле с зелеными глазами. Мечтала, как он подхватит ее на руки и унесет от всего плохого, начиная с милого семейства.

Я на ее месте тоже бы о таком мечтала. В средние века, пусть и фэнтезийно-условные, для девушек не было иных путей выбраться из дома. Благородных дам не учили работать.

Впрочем, вот меня учили делать презентации для клиентов. Красивые, с анимацией. Только очень пригодится мне сейчас этот навык, да.

Я усмехнулась.

Лиза, видимо, решила, что это от отчаянья, и обняла меня за плечи.

— Я знаю! — воскликнула я от неожиданно пришедшей в голову мысли.

— Анриетта? — удивилась служанка.

— Мне нужно лечь спать, — объявила я и с решительным видом встала.

Чтобы проснуться — надо заснуть. Все просто.

— А как же твоя матушка? — Лиза поднялась за мной.

— Давай к матушке, — согласилась я.

Ясно уже, что пока всех не выслушаю, поспать не дадут.

Баронесса приняла меня в маленькой гостиной, украшенной картинами с изображением полевых цветов. Мне они показались очень нежными и воздушными.

— Мне всегда нравилось, как ты рисуешь, — мягко проговорила баронесса, заметив, как я изучаю стены.

Значит, это Мышка рисовала. Талантливая девочка.

— Спасибо, — ответила я и, увидев жест баронессы, присела в кресло напротив нее.

Нас разделял только круглый столик с чайником, чашками и колокольчиком для прислуги.

— Полагаю, отец уже объявил, что произошло, — перешла к делу женщина.

— Да, — я кивнула и мысленно приготовилась, что она начнет хлестать по щекам если не буквально, то оскорблениями.

— Когда была беременна, — неожиданно продолжила баронесса, — я ходила к гадалке. Хотела узнать, не благословят ли нас небеса на сына.

— И что она сказала? — спросила я с легкой улыбкой.

— Что ты родишься крылатым чудовищем, — проговорила женщина, избегая глядеть мне в глаза. —Серым, как пепел, который останется, после того как ты нас сожжешь.

У меня отпала челюсть. Вот так гадалка.

— Я не сказала об этом мужу, — баронесса качнула головой. — Бросила ей денег и ушла. Но до самых родов боялась.

— А я родилась человеком.

Матушка подняла на меня глаза.

— Да, — она вздохнула так, словно это и было самое печальное. — Но ты принесла нашей семье позор. Теперь будет еще сложнее найти женихов для Катарины и Люсии, а тебя…

— Замуж никто не позовет, — закончила я за нее. — Да и бог с ним. Я, может, в жизни чего другого добьюсь. Вон, стану известной художницей.

Я понимала, что у баронессы сегодня рухнул мир и случилась ужасная трагедия. Но меня это все начало веселить, и я уже не могла остановиться.

— Что ты говоришь? — женщина нахмурилась.

— Забудьте о графе, мама. Мало ли на свете мужиков. Жизнь на этом не заканчивается.

Теперь баронесса уставилась на меня во все глаза. Так, словно понимала, что перед ней больше не ее дочь.

— Не-ет, — протянула она, бледнея. — Нет-нет. Бедная моя девочка. Ты сошла с ума.

Схватив со столика колокольчик, она позвонила. В дверях появилась Лиза.

— Доктора, срочно! — приказала баронесса.

— Все со мной в порядке, — попыталась заверить я.

— Не волнуйся, — она поднялась и принялась кружить по комнате. — Мы все поправим. Доктор тебя осмотрит. А там, может, заберет в лечебницу.

— Не надо меня никуда! — я подскочила с кресла.

— Бедная моя девочка, — только и ответила матушка, покачав головой.

Вот тебе и поворот. Значит, сейчас приедет этот доктор, а потом меня в застенки. Ага, а позор спишут не на отказ Алонсо, а на душевную болезнь. И буду я сидеть в четырех стенах до конца своих дней.

Ну нет уж.

Надо проснуться. Срочно! А если не получится, то сбежать. Тоже срочно.

— Да, матушка, что-то мне нехорошо, пойду прилягу, — решила слукавить я и с приторной улыбкой покинула комнату.

Можно было бы поискать дорогу обратно к спальне, но даже если бы я нашла ее быстро, это все же третий этаж. Для плана Б не подходит. Лучше спуститься и задремать где-нибудь в комнате для прислуги.

— Лиза! — увидела я девушку, спустившись на первый этаж. — Покажи, где ты спишь?

— Я? — ее красивые брови поползли наверх. — Но…

— К себе я не пойду, — заявила, хватая ее за локоть. — Там небезопасно. Отведи к себе.

— Да, но…

— Скорее же.

Бедная служанка смотрела на меня как на умалишенную. Даже она не стала бы препятствовать, реши они упечь меня в лечебницу. А впрочем, неважно. Если все получится, я никого из них больше не увижу.

Жила Лиза в маленькой комнатушке, в которую только чудом помещалась одноместная кровать, пузатый шкаф и даже сундук, удобно стоявший под окном в сад.

«Вот отсюда сбежать вполне можно», — решила я, удовлетворившись осмотром помещения.

— Отлично, — я аж потерла ладони. — Тут и посплю.

— Тебе что-нибудь принести? — вкрадчиво спросила девушка. — Или, может, посидеть с тобой?

— Все хорошо, Лиза, — я посмотрела в ее большие и искренние глаза. — Ты замечательная. Спасибо.

И пока она пребывала в ступоре, аккуратно выпроводила ее за дверь. Не хотелось обижать хорошего человека, но я боялась, что кто-то невидимый уже поставил мою жизнь на таймер.

Кто знает, может, во сне это и означало бы смерть настоящую. А пока борюсь — есть шанс вернуться.

Шумно выдохнув, чтобы успокоить сердцебиение, я подошла к кровати и легла. Накрывшись шерстяным одеялом, зажмурилась и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Пару раз я едва не заснула по время медитации на уроках йоги, так что надеялась, что оно поможет и сейчас. Вдох. Выдох.

Надо ж было, чтобы мой мозг такое придумал. Кому расскажу — не поверят. Впрочем, главное, чтобы было кому рассказать.

***

Я проснулась от запаха гари. В горле першило и драло. Должно быть, это горел вагон метро. Но, когда разлепила глаза, я увидела все тот же потолок в комнатушке Лизы. Только перед глазами чуть плыло.

Дым.

Подскочив на ноги, я бегло осмотрелась. В самой комнате огня не было. Уже хорошо.

Дернув на себя дверь, я выбежала в коридор. Запах гари усиливался и шел, судя по всему, с кухни. Они что там, ужин спалили?

Пробежав несколько метров до поворота, я оторопело остановилась. На полу лежала, распластавшись, бедная Лиза. А под ней растекалась лужа крови.

Я зажала себе рот, чтобы не закричать, и схватилась за стену. Меня так мутило, что я едва могла двигаться. Издалека слышались крики и ругань.

На кухне полыхал пожар, подойти к нему даже близко было невозможно. У лестницы на второй этаж лежало тело какого-то мужчины, судя по одежде, тоже из слуг.

Испугавшись так, что застучало в висках, я бросилась к ближайшему окну и, распахнув створки, буквально выкатилась на улицу. Приземлилась в свежеполитой клумбе, перепачкав и платье, и, кажется, волосы.

Над моей головой что-то взорвалось, и посыпались стекла. Чудом я успела отскочить к самой стене, и один из осколков лишь слегка порезал мне руку.

Я посмотрела вверх. Замок был охвачен огнем. Языки пламени вырывались из окон и лизали каменные стены.

В саду под ними тоже воцарился ад. Перепуганные слуги носились туда-сюда. Кто-то пытался спасти скарб, кто-то даже что-то тушил.

Когда завернула за угол замка, я увидела двух стражников, сражавшихся с группой неизвестных в черном. У них были изогнутые сабли вроде ятаганов, и орудовали они ими куда ловчее, чем люди барона.

К сожалению, я никак помочь не могла. Потому осторожно отступила, и тут спиной уперлась во что-то мягкое. Не успела и пикнуть, как ладонь в черной перчатке зажала мне рот.

— Только дернись, — пригрозил незнакомец и крикнул, едва не оглушив: — Нашел ее!

Мой предсмертный сон становился все страшнее.

Увидев, что я застыла, как олень в свете фар, мужчина толкнул меня в спину.

— Шевелись!

— Куда вы меня ведете? — сумела выдавить из себя.

Но вместо ответа он развернул меня и, сняв с пояса веревку, принялся стягивать мои руки. Хоть теперь была возможность рассмотреть его.

Мужчина был выше меня на полторы головы. В черной рубашке, облегавшей широкие плечи и грудь, и в черной же маске-бандане, скрывавшей волосы и большую часть лица. Из прорезей смотрели зеленые глаза. На секунду мне показалось, что в них отражалось пламя, хотя это было и невозможно.

— Попытаешься бежать — убью, — предупредил он, проверяя надежность веревки.

Я кивнула.

У меня не было оружия, я не владела айкидо, а есть ли в этом мире магия — даже не успела разобраться. Оставалось надеяться, что если все происходящее соответствовало книге, то меня кто-нибудь обязательно спасет. Ведь спасет же?

Незнакомец в черном дернул на себя свободный конец веревки, и, как собачка на поводке, я засеменила за ним к стоявшей недалеко от ворот карете.

— Куда вы меня повезете? — спросила я, но ответа не получила.

Внутри на бархатных сиденьях меня ждал сюрприз. Точнее — два.

Сестры Мышки тоже со связанными руками жались друг к дружке, как маленькие девочки. На их лицах больше не было ни следа надменности. Только страх и размазанные по щекам слезы.

— Анриетта, — воскликнула Катарина. — Ты жива!

Я села напротив нее, и мой провожатый захлопнул дверцу.

— Они убили, — Люсия всхлипнула. — Они убили родителей.

Хотя часть меня отказывалась верить, что все это взаправду и всерьез, боль в душе отозвалась самая реальная.

— Мы не должны отчаиваться, — сказала я, но это только подлило масла в огонь.

— Ты их никогда не любила, — бросила Катарина.

— Любила, — возразила я, не желая, чтобы Мышку снова обижали. — Несмотря на их и ваше свинское ко мне отношение.

— Девочки, — взмолилась Люсия, снова всхлипнув. — О чем вы в такое время?!

Карета неожиданно для нас тронулась, и я приникла к окну.

Цветущие деревья окрасило оранжевым, но я не могла понять, от огня или заката. И только сейчас, хоть как-то успокоившись, осознала главное. Я все еще в этом мире. Трюк со сном не сработал. И моей жизни угрожает опасность.

Я перевела взгляд на угрюмо молчавших сестер. Их жизням она тоже угрожала.

Некто сжег целый замок, избавился от барона с супругой, но нас троих вывез. Значит ли это, что мы и были целью? Не исключено, что да.

Эх, жаль, я не успела прочитать дальше, чтобы узнать, куда пойдет сюжет! Теперь даже не могу быть уверена, что тут какой-то сюжет вообще есть. И хэппи-энд ведь не гарантирован.

Мы ехали довольно долго. Солнце успело сесть, ворота замка давно остались позади. Вокруг сначала разливались бескрайние поля, и вот теперь начался лес.

Мой желудок заурчал, напоминая, что я давно ничего не ела.

— Как вы думаете, куда нас везут? — нарушила я многочасовое молчание.

— Тсс, — Катарина показала на Люсию, заснувшую у нее на плече. — Судя по мелькнувшему указателю, мы въехали во владения графа Алонсо.

Такое знание местности меня приятно удивило.

— Если за этим стоит… — я сжала кулаки.

— Никогда в это не поверю, — Катарина мотнула головой, и ее каштановые кудри упали спящей Люсии на лицо. Но средняя сестра не проснулась, лишь наморщила нос.

— Да, это было бы странно, — согласилась я.

Если бы Алонсо хотел захватить земли барона, сначала надо было бы на мне жениться, а уже потом подстраивать нападение.

Карета свернула, и за верхушками елей появились темные очертания замка.

Может, у графа и не было мотива, но везли нас почему-то именно к нему. Та же мысль пришла в голову и Катарине. Она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Главное — держимся вместе, — прошептала она.

— Согласна, — я кивнула и даже почувствовала к девушке некоторую теплоту.

В конце концов, дети часто перенимают отношение родителей. Если барон считал свою третью дочь вторым сортом, то и сестры к ней относились так же исключительно поэтому. Хотелось думать, что отношения с Катариной у нас изменятся.

Карета подъехала к воротам замка.

— Невеста графа с сестрами, — объявил стражнику мой похититель.

— В такой час? — удивился тот.

Мне толком не было видно, но, похоже, один из мужчин в черном что-то протянул стражнику через окошко. Через несколько минут ворота перед нами распахнулись.

«Алонсо, ты подлец», — со злостью подумала я.

Мы въехали во внутренний дворик замка, где стояли, казалось, бесконечно долго. Драгоценный жених заставил себя подождать.

Наконец, нас по очереди вытащили из кареты. Бедная Люсия казалась самой растерянной. Должно быть, во сне она забылась и теперь не понимала, что происходит.

— Три сестры, — объявил мой похититель, когда двое его сподручных выставили нас в ряд, как рабыньна рынке. — Двести золотых за каждую.

Рафаэль был одет в домашний халат. Его светлые волосы всклокочены, словно его только что разбудили. Зеленые глаза смотрели угрюмо, а на скулах играли желваки.

Я снова засомневалась в том, что он что-то об этом знал.

— Где барон? — хмуро спросил он.

— Гостит у предков, — отозвался похититель. — Тебе не ценна жизнь невесты?

Алонсо смерил меня таким взглядом, словно и в этом я была виновата.

— Я разорвал помолвку сегодня утром, — сообщил он.

— Это правда? — мужчина в маске обратился ко мне.

Но за меня ответила Катарина.

— Правда-правда. А теперь отпустите нас! — скорее потребовала, чем попросила она.

Похититель снова повернулся к графу.

— Значит, тебе наплевать на их жизни?

Рафаэль наморщил красивый лоб.

— Триста за двух сестер, — сказал он. — И ты за это ответишь.

— Перед кем? — мужчина в черном усмехнулся и, посерьезнев, добавил: — Триста пятьдесят.

— Вы с ума сошли? — подала наконец голос Люсия. — Вас арестуют и повесят! Развяжите нас немедленно.

Рафаэль потер пальцами переносицу и тяжело вздохнул.

— Боюсь, моя леди, вы не знаете, с кем имеете дело, — мрачно проговорил он. — Перед вами главарь Черных кинжалов, самой свирепой банды наемников во всей Ангедолии.

«Наемников, значит», — отметила я про себя. Не воров, не разбойников.

— Не знаю, кто за этим стоит, — продолжал Алонсо. — Но клянусь, что докопаюсь до истины.

— Триста сорок — мое последнее слово, — объявил главарь наемников, не обращая внимания на высокие речи графа. — Скидка по старой дружбе.

Рафаэль щелкнул пальцами и отдал приказ подбежавшему слуге. Тот кинулся обратно к замку.

— Будь ты проклят, Дамиан, — процедил граф сквозь зубы.

— Эй, это честный трофей, — картинно возмутился похититель. — Так кого из трех ты выбрал?

— Уж не серую мышь, — Алонсо на меня даже не посмотрел. — Можешь сам на ней жениться, она теперь девушка свободная.

От того, как он это сказал, у меня все внутри сжалось. Захотелось кошкой прыгнуть вперед и расцарапать красивое лицо. Хотя бы ради приличия попытался бы скрыть, какая сволочь.

Похититель зашел ко мне за спину и, положив широкие ладони мне на талию, слегка прижал к себе.

— А что, может, и женюсь, — его дыхание обожгло мою шею.

— Отойдите от меня, — я дернулась в сторону к Катарине.

Но старшая сестра, предлагавшая держаться вместе, отшатнулась, как от прокаженной. Люсия смотрела на меня со смесью жалости и презрения.

— Не рыпайся, — мужчина снова прижал меня к себе.

Он явно надеялся спровоцировать Алонсо. Показать, как он может безнаказанно лапать его пусть и бывшую невесту. Но на графа это не действовало.

— Рафаэль, — позвала я, услышав в собственном голосе нотки отчаяния. — Мы же дружили в детстве!

Я читала об этом в первых главах книги. Совсем юные Мышка и Рафаэль как-то вместе забрались в старую шахту на окраине владений барона и чуть было не потерялись. Провели вместе целую ночь, пока их не нашли. Чего-то же это стоило.

— Прости, но… — начал было он, но так и не закончил.

Двое слуг вынесли небольшой сундучок с золотом.

Дамиан выпустил меня из своих лап и отправился пересчитывать выкуп. Чтоб он им подавился!

С сестер сняли веревки и торопливо повели их внутрь. Катарина обернулась, но ничего так и не сказала. А Люсия не удостоила меня и этим.

Что ж, валите, змеи подколодные. От обиды у меня увлажнились глаза, но я заставила себя сдержаться. Нельзя, чтобы негодяи видели мои слезы.

Убедившись, что в сундучке достаточно денег, главарь наемников велел упрятать меня обратно в карету. Сам он забрался внутрь и, устроившись напротив, снял с шеи черный платок.

— Тебе нужно завязать глаза, — сообщил он.

— Завязывайте, раз нужно, — буркнула я.

Но, когда он потянулся, вцепилась зубами ему в ладонь. Дамиан схватил меня за шиворот, как собачонку, и так вывернул, что я застонала от боли и разжала челюсти.

— Еще раз так сделаешь, — пригрозил он, — останешься без глаз.

В его голосе послышался звенящий металл, и я невольно вжала голову в плечи. Тоже мне, храбрая.

В карете и так было темно, но с повязкой стало еще и жутко. Мы тронулись. Я слышала цокот копыт о булыжник и чувствовала кожей, что мой похититель совсем рядом. Протяни руку.

— Вы меня изнасилуете? — спросила я зачем-то вслух.

И от одной этой мысли кожа покрылась мурашками.

Наемник хохотнул.

— Если хорошенько попросишь.

От напряжения внутри что-то лопнуло, и я рассмеялась. Негромко, но явно нездорово. Жаль, не видела лица Дамиана.

Мой похититель проявлял чудеса такта и не перебивал, пока я не отсмеялась вволю и на глаза не навернулись слезы. Впрочем, их скрывала повязка.

— Что вы будете со мной делать? — спросила я, с трудом успокоившись.

— Продам тому, кто больше заплатит, — ответил Дамиан таким тоном, словно рассуждал о погоде на завтра.

«Логично, да. Неужели все из-за серых волос? — подумала я про себя. — Неужели одного этого достаточно, чтобы моя жизнь стоила меньше других?»

— Почему все так реагируют на цвет моих волос? — решила я спросить.

— А тебе не говорили? — Дамиан удивился. — В старину люди думали, что опаленные, как вас называли, приносили роду несчастья. Поэтому таких детей отдавали в жертву драконам.

— Драконам? — я не поверила своим ушам.

Я почувствовала, что Дамиан улыбнулся.

— Не бойся, детка, последнего дракона видели несколько веков назад.

От «детки» меня передернуло. Был у меня бывший парень, который мнил себя крутым пацаном, а на деле оказался пшик. Одолжил денег на починку машины и так и не вернул.

— Уж лучше зовите Мышкой, — я надула губы.

— Что ж, Мышка, — сказал он. — Если будешь слушаться и примерно себя вести, наше знакомство будет скоротечным и необременительным.

Это было, конечно, хорошо. Жить в плену у наемников мне не хотелось. Но этого Дамиана я уже хоть сколько-то знала, а вот что ждало меня дальше — было окутано мраком. Там мне могло повезти еще меньше.

— Я могла бы выкупить себя сама? — задала я дурацкий вопрос.

— А что у тебя есть? — закономерно спросил он в ответ.

Я поджала губу и замолчала, судорожно пытаясь вспомнить, не говорилось ли в книге чего-то такого, чего никто, кроме меня, не знал бы.

Чутье подсказывало, что было. Но голова отказывалась работать.

Утомленная и голодная, я задремала. А проснулась уже утром, когда даже сквозь повязку пробивался солнечный свет.

— Приехали, — сообщил мне Дамиан.

Он помог мне выбраться из кареты и, придерживая за локоть и талию, которую уже по-хозяйски облюбовал, куда-то повел.

— Ступеньки, — предупредил он, и я услышала легкий скрип под ногами.

Воздух в помещении казался душным. Дамиан усадил меня на табурет и, похоже, читая мысли, распахнул окно. Мое лицо обдало легким ветерком.

— Я развяжу веревку, — сообщил Дамиан. — Но, если выкинешь какую-нибудь глупость, пожалеешь.

— Не выкину, — пообещала я.

Ощутив свободу, я погладила натертые запястья и сняла повязку.

Мы были внутри бревенчатого домика с простейшим убранством. У стены стояла одноместная кровать, напротив нее квадратный столик и табуретка, на которой я сидела, а в углу рядом старенькая занавеска, за которой виднелась лавка и ушат для бани.

Окно здесь было всего одно. Маленькое, но я бы протиснулась.

Дамиан проследил за моим взглядом.

— Даже не думай, — сказал он. — Вокруг лес, полный диких зверей. Ты и дня не протянешь.

С этим я не стала спорить. В школе как-то ходила в поход, это было весело, но даже разжигать костер без спичек я так и не научилась.

Приняв мое молчание за согласие, Дамиан вышел из комнаты. Оставшись одна, я описала круг, чтобы размять ноги и все-таки подумать.

Черные кинжалы — это наемники, как сказал Алонсо. Значит, за их нападение на замок барона кто-то заплатил. А похищение и выкуп дочерей, скорее всего, не главная цель, а приработок на стороне. Дамиан рассчитывал, что граф раскошелится на всех троих, потому что не знал о разрыве помолвки. И еще о том, что Рафаэль — та еще сволочь.

Ладно, отказался жениться. Это дело личное. Но жизнь же спасти мог!

Дамиан вернулся с деревянной миской и поставил ее на стол. Втянув носом запах, я кинулась к ней. Теплая похлебка с кусочками мяса. То, чего мне так не хватало!

Забыв о гордости, я набросилась на завтрак, как дикий зверек. Дамиан тем временем исчез за шторкой.

Опомнившись, когда последняя ложка была отправлена в рот, я поискала его глазами.

Сквозь дыру в ткани виднелся кусочек спины. Я встала и тихонько подошла ближе, надеюсь, что Дамиан меня не услышит. Он стоял ко мне боком и протирал шею и массивные плечи губкой. Да, душ в средневековье пока не придумали, а для полноценной ванны в домике не было места.

Маску он тоже так и не снял. И это был хороший знак. Значит, мне и правда намеревались сохранить жизнь. Пока, во всяком случае.

Когда мой похититель наклонился к ушату, я заметила на его широкой спине нечто странное. Чуть пониже лопаток и до самого края штанов тянулось серебристое пятно шириной в ладонь. И выглядело так, словно кожу покрывали чешуйки.

Что за чертовщина?

— Это серебрянка или, как ее еще называют, пепельная хворь, — сказал, не оборачиваясь, Дамиан. —Редкое заболевание, но не заразное.

Раз уж меня поймали с поличным, прятаться было бесполезно.

— Это лечится? — спросила я.

Мужчина развернулся ко мне лицом, и я увидела похожее пятно на левом плече.

— Я вернусь через несколько часов, — сообщил он, набрасывая рубашку. — Советую отдохнуть, пока есть возможность. Если не наелась или что нужно, позови Луку. Он будет дежурить у двери.

— Слушаюсь, — я приложила ребро ладони ко лбу, но Дамиан моего юмора не понял и даже бровью не повел. Только прошагал мимо, на ходу застегивая пуговицы.

Проводив его взглядом, я снова опустилась на табурет и загрустила. В комнате даже не было книг, чтобы почитать. И оставалось только предаваться невеселым мыслям о том, что в свой мир я, скорее всего, никогда уже не вернусь. Надо принять это, хоть и пока непонятно как. А в этом мире я совсем одна, без денег и без друзей.

«Ладно, чего нос повесила? — спросила я сама себя. — Слезами горю не поможешь».

Пока у меня есть перерыв, надо хоть умыться. Кто знает, куда я дальше попаду. Надо попросить свежей воды у этого Луки.

Я решительно встала и, подойдя к двери, дернула за кольцо. Ожидала, что будет заперто, и даже несколько не рассчитала силы, чуть было не ударив себя же створкой.

В проеме прямо передо мной стоял здоровяк в черной маске. Похоже, один из людей Дамиана. Увидев меня, он широко улыбнулся, обнажая кривые зубы.

— На ловца и зверь бежит, — наемник усмехнулся и, выбросив руку вперед, схватил меня за горло.

В книжках хрупкие героини часто теряют сознание. Мне всегда это представлялось глупым. Но вот я и сама оказалась на месте такой героини.

В глазах потемнело, стало нечем дышать, и я бы сползла на пол, если бы здоровяк не подхватил меня и не закинул себе на плечо, как мешок с картошкой.

В себя я пришла на какой-то поляне, сидя в траве, привязанная к дереву. Неподалеку стояла телега, а в паре метров от меня двое мужчин торговались о цене. Здоровяк в маске требовал не меньше сотни.

— Она благородных кровей и девственница, — приводил он аргументы. — В твоем борделе очередь будет.

— Она опаленная, — возражал его собеседник, толстоватый мужичок сильно за сорок. — К ней не притронутся.

— Да что ты понимаешь, — возражал здоровяк. — Это редкая особенность. Как там говорят? Экзотика. Давай восемьдесят, и договорились.

Покупатель протер платочком вспотевший лоб.

— Больше сорока не дам. Это риск, сам понимаешь.

— Да помяни мое слово, будет у тебя лучшей девкой! Шестьдесят.

— Сорок пять.

Слушать их спор было волнительно, но раз они пока не поняли, что я очнулась, надо действовать. Мои руки были стянуты за спиной, как бы обнимая ствол. Я принялась двигать ими вверх и вниз, надеясь перетереть веревку.

А вообще, памятка на будущее: заведи себе какое-нибудь оружие. Хоть кинжальчик под юбкой.

Вверх и вниз, вверх и вниз. Мне показалось, что натяжение веревки ослабло. Я напряглась и, закусив губу, чтобы не закричать от боли, разорвала путы.

Только было поздно. Здоровяк с торговцем наконец договорились, и теперь наемник направлялся ко мне.

Больше не думая ни о чем, я подскочила и, как лань, сиганула в лесную чащу. Сердце в груди заколотилось так, словно хотело бежать еще быстрее, чем двигались мои ноги. Я неслась вперед торпедой, только вскинула руки, чтобы защитить лицо от веток.

И все же далеко я не ушла. Здоровяк нагнал меня и, схватив за плечо, дернул на себя. Я охнула и споткнулась, оказавшись у него под ногами.

Наемник возвышался надо мной как великан. В ужасе я принялась судорожно отползать. Он ухмыльнулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вышло нечто булькающее.

Из массивной груди торчал наконечник стрелы, а на черной рубашке появилось мокрое пятно. Я догадывалась, какого оно цвета.

Ноги наемника подкосились, и он рухнул бы прямо на меня, не успей я перекатиться в сторону. В паре десятков метров позади него стоял Дамиан. Он натянул тетиву.

— Я хороший стрелок, — крикнул он мне.

И я поняла, что, если снова побегу, меня будет ждать судьба той самой лани.

Я медленно встала и отряхнула юбку, на которую теперь было жалко смотреть. В грязи, сухих листьях и с неприличным разрезом на бедре.

Из-за спины Дамиана выбежали двое его сподручных и подступили ко мне.

— Я сама пойду, — я вскинула руки. — Не надо меня вязать.

От веревок уже и так запястья ныли.

Дамиан убрал лук и кивнул.

Мы вернулись к той самой поляне, только телеги и торговца след простыл. Наемники пошли к пасущимся лошадям. И хотя у них была лишняя кобыла, оставшаяся от убитого здоровяка, мне ожидаемо ее не дали. Да и верхом-то я, признаться, не сильно умела ездить. Так, каталась несколько раз.

Дамиан забрался на своего вороного скакуна и, протянув мне руку, легко усадил перед собой.

— Извини за Луку, — тихо проговорил он. — Он тебя не обидел?

— Не успел, — я качнула головой. — Продать хотел, как и ты.

Я надеялась, что прозвучит как упрек, но на моего похитителя он никак не подействовал.

Дамиан пришпорил лошадь, и мы двинулись по проселочной дороге в неизвестном направлении. Понятное дело, неизвестном мне.

— Неужели оно того стоит? — я решила зайти с другой стороны. — Вот так торговать людьми.

— Иначе мы бы этим не занимались, — Дамиан пожал плечами.

В лесу было по-летнему тепло, но не жарко. Над головой слышался стук дятла, а где-то вдалеке журчал ручей. Я чувствовала спиной тепло, и внутри рождались противоречивые чувства. Мужчина похитил и собирался меня продать. А мне, как какой-то дурочке, не хотелось, чтобы наша прогулка через лес заканчивалась.

«Прогулка, да», — я мысленно хмыкнула.

— А можешь обещать мне кое-что? — спросила я, внезапно почувствовав, что терять нечего.

— Обещать можно что угодно, — ответил Дамиан. — Только мы с тобой, Мышка, больше не увидимся. Как ты узнаешь, что я сдержу слово?

— Я тебе верю, — заявила я, заставив наемника усмехнуться.

— И чего же ты хочешь?

— Обещай, — попросила я, — что деньги, которые ты за меня получишь, пойдут на что-то хорошее. Не хочу, чтобы моей жизнью оплачивали вино и шлюх.

— Однако запрос…

Не знаю, о чем Дамиан подумал, но его сердце забилось чаще. Он молчал, и я разглядывала его руки, сжимавшие поводья. Между рубашкой и перчатками выглядывал участок светлой кожи.

«Загара нет, — отметила я, но тут же себя одернула. — Откуда ему взяться? Логично же, что наемники не работали под палящим солнцем».

— Однажды, — нарушил молчание Дамиан, — пепельная хворь покроет мое тело полностью. От нее нет лекарства. По крайней мере, известного докторам.

Я коснулась его руки.

— Мне жаль.

— Но один алхимик заверил, что знает способ, — добавил наемник. — Вот за него я и заплачу. Как тебе, хорошее это дело?

Я не видела его лица, но снова почувствовала, что он улыбнулся.

— Значит, мою жизнь на твою, — заключила я.

— А у тебя были на нее большие планы?

— Ну, не то чтобы, — я провела рукой по шее. — Но хотелось бы свободы выбора.

— Всем хотелось бы, — хмуро откликнулся Дамиан, и мне послышалась в его словах скрытая боль.

На том мы снова замолчали.

Я погрузилась в свои мысли. Забавно, что, живя в Москве, я редко выбиралась на природу. Изредка бывала в Ботаническом саду да у кого-нибудь из друзей на даче. И вот при смерти из всего, что мне могло присниться, подсознание выбрало лес. Но сон ли это?

— Дамиан? — позвала я.

— М?

— Не продавай меня, а? — я повернула голову, надеясь увидеть его лицо, но его по-прежнему скрывала маска.

— Прости, Мышка, — как будто искренне сказал он. — Мне нужно золото. Да и при моем образе жизни рядом нет места для спутницы.

Я вздохнула. Хотя бы честно…

Впереди наметился просвет, и мы выехали из леса.

Под копытами лошадей простирались бескрайние поля молодой, еще зеленой пшеницы. Вдалеке виднелись деревенские домики, а за ними на горизонте возвышались стены гигантского замка. Или даже не замка, а целого города.

— Ты никогда не покидала земель отца? — спросил Дамиан, заметив, как я глазею по сторонам.

— Нет, — ответила я. — Что это за место?

— Это Ларинг, столица Ангедолии.

— И куда конкретно мы направляемся?

— Увидишь.

Пока мы ехали через поселок, деревенские дети смотрели на нас с любопытством. Чумазые, в обносках, с немытыми головами. Впрочем, и я сейчас, вероятно, выглядела не лучше.

Решетка на въезде в город была поднята, и по пути нас никто не остановил. Хотя я бы на месте стражников пригляделась, чего это трое всадников в масках.

За стенами было оживленно, туда-сюда сновали люди, шумели, что-то продавали. Но нашу процессию никто не беспокоил. Даже наоборот, кто замечал — уступали дорогу.

Я всерьез задумалась, не попробовать ли мне заголосить во все горло «Помогите!», но чутье подсказывало, что никто меня выручать не кинется. А хорошие отношения с Дамианом почему-то хотелось сохранить. Хотя чего там сохранять, если, как он говорит, наше знакомство будет скоротечным.

Мы выехали на небольшую площадь, на другом конце которой стоял каменный дом с башней. К ней мы и направились. Дамиан спешился первым и, подхватив меня за талию, помог спуститься.

— Приехали, Мышка, — сообщил он.

Один из его сподручных подошел к дубовой двери и несколько раз ударил кулаком. Из окна башни выглянул пожилой мужичок с длинной бородкой, как у волшебника. Увидев меня, он широко улыбнулся, но мне почудился в его глазах нездоровый блеск.

Через минуту он уже был внизу и распахнул дверь.

— Вот уж не думал, что увижу такое счастье, — воскликнул он, поглаживая бородку. — Где вы такую редкость встретили? Не ждал, не ждал.

— Мышка, знакомься, — наемник положил ладонь мне на талию. — Это мастер Арчибальд, весьма известный в Ларинге алхимик.

— Здравствуйте, — сказала я, поежившись под горящим взглядом старика.

На нем была свободная мантия, еще больше усиливающая сходство с волшебником. И я бы решила, что мне повезло, если бы не эти глаза. Смотрел на меня алхимик уж слишком плотоядно.

— А говорили, опаленных больше не рождается, — старичок потер ладони. — Ну проходите же, чего в дверях топчетесь.

Я бросила испуганный взгляд на Дамиана, но он слегка подтолкнул меня. Пришлось пройти вперед, а троица наемников устремилась за мной.

По лестнице мы поднялись сразу на второй этаж башни. Увидев очаг с котелком в стене, я подумала, что это кухня. Но потом обратила внимание на полки и шкафы вдоль стен. Они были сплошь заставлены какими-то баночками и флаконами. А на столике в углу стояла замысловатая стеклянная конструкция. Вроде тех, что у нас была в классе по химии.

— Дай-ка мне на тебя посмотреть, — промурлыкал старичок и, схватив меня за руки, принялся кружить, как в танце.

Затем он коснулся ладонями моего лица и попытался заглянуть в рот, но я отшатнулась.

— Девочка дворянских кровей, — сообщил Дамиан, усаживаясь на стул. Двое его сподручных остались в дверях.

— Сколько вы за нее хотите? — спросил алхимик и снова шагнул ко мне.

Я отступила к самой стене и выставила вперед руки.

— Только троньте, — прорычала я.

Алхимик на удивление быстро отступил и, повернувшись к Дамиану, заговорил уже только с ним.

Мне показалось, что я слышу повторение диалога в лесу. Наемник хотел денег, а покупатель — скидку. Только сумму они называли выше, и это было странно. Если владельца борделя я еще могла понять, то зачем молодая девушка старику?

Я надеялась прожечь во лбу Дамиана дыру, но он не обращал на меня внимания. Только его сподручные следили за каждым моим движением.

Я судорожно думала, как бы сбежать. Разбить несколько колб да ринуться к лестнице. Нет, меня в два счета скрутят. Дурацкая ситуация. Я даже не связана, а деться никуда не могу.

— Договорились, — объявил-таки алхимик на цене в сто пятьдесят и пошел на этаж выше, по-видимому, за деньгами.

— Дамиан, — я подскочила к наемнику, — прошу, не надо!

Мужчина отвел руки, которые я к нему простирала, и встал.

— Никогда не путай вежливость со слабостью, Мышка, — холодно проговорил он.

Алхимик вернулся с увесистым мешочком с монетами и вручил его моему похитителю.

— Могу я спросить, — старичок погладил свою бородку. — Почему вы пришли именно ко мне, а не к этому шарлатану Леонтию?

— Вы сами ответили на свой вопрос, — Дамиан фальшиво улыбнулся.

Интересно, подумала я, а Леонтий… уж не тот ли это алхимик, который обещал лекарство от серебрянки? Логично, что Дамиан не пошел к нему. Зная, что наемнику нужно, тот наверняка не дал бы выставить такую цену.

Только эта догадка никак мне не помогала.

Наемник дал знак своим подручным, и меня схватили за руки. После чего алхимик вытащил из кармана своей мантии два широких браслета и, подойдя, по очереди определил на каждое из моих запястий.

Издалека браслеты казались большими, но стоило серебристому металлу коснуться кожи, как они тут же плотно сжались. От страха я дергалась, но не могла вырваться.

— Если ты попытаешься покинуть эту башню, — пояснил мастер Арчибальд, — потеряешь обе руки.

Мда, перспектива та еще. Завершив свое грязное дело, наемники откланялись и устремились к лестнице вниз. Я смотрела на удаляющуюся спину Дамиана и злилась на собственное бессилие, будучи не в состоянии не только что-то изменить, но и возненавидеть самого Дамиана. Он только что продал меня безумному старику, а я лишь сожалею, что мы больше не увидимся. Так глупо. Чем он лучше того же Рафаэля?

Собрав волю в кулак, я отвернулась и посмотрела на старичка в мантии.

— Не бойся меня, девочка, — алхимик улыбнулся. — Ты голодная?

Есть мне хотелось, но обстановка не располагала к тому, чтобы расслабиться.

— Что вам от меня нужно? — решила я спросить напрямую.

— Ты присядь, — он указал на стул, — мне нужно закончить эликсир, а потом сразу займусь тобой.

Алхимик засуетился возле стеклянной установки. Я описала ко комнате круг, рассматривая содержимое полок, а когда старичок с головой ушел в свою работу, скользнула к лестнице вниз.

Уже у самой двери на улицу браслеты на моих запястьях сжались так, словно руки попали в тиски. От боли я прикусила губу и попятилась обратно к лестнице. С каждой ступенькой становилось легче, и, когда я вернулась на кухню, браслеты снова сидели с небольшим зазором. Словно ничего и не произошло.

Я покосилась на Арчибальда. Казалось, моей отчаянной попытки он даже не заметил.

— Почему опаленных приносили в жертву драконам? — я присела-таки на предложенный стул.

Алхимик отвлекся от своих реторт и глянул на меня с любопытством.

— Потому что только они могли зачать от драконов, — пояснил он.

— Как это? — я нахмурилась. — Как это вообще возможно? Драконы же гигантские ящеры.

— Они умели превращаться в людей. Только опаленных рождалось все меньше, а со временем и число драконов сократилось, пока не умер последний.

— Но если драконов больше не существует, — задумчиво проговорила я, — то, может, я никакая не опаленная? Просто совпадение. Бывают же в природе альбиносы, мало ли.

Я понимала, что хватаюсь за соломинку, и, заплатив такие деньги, никто бы просто так не расстался с добычей.

— Если дракон умирал в своем зверином обличье, — рассказал Арчибальд, — со временем его тело превращалось в металл. Слишком мягкий, чтобы ковать оружие или использовать в хозяйстве. Но после смерти последнего дракона, украшения из дракония стали особенно ценными.

Мне вспомнилось, что в той шахте, где потерялись Мышка и Рафаэль, как раз и добывали этот металл.

— Но еще, — продолжил Арчибальд, явно найдя во мне благодарного слушателя, — драконий стал настоящим чудом для алхимии. Если правильно обработать металл, в нем открываются необычные свойства. Кто-то бы даже назвал этой магией.

— Мои браслеты, — догадалась я, посмотрев на свои запястья.

— Драконий сработал бы только на опаленной. На истинной суженой для драконов, — старичок улыбнулся.

— И все-таки, — я коснулась левого браслета, и мне показалось, что тот чуть сжался. Совсем как живой. — Откуда опаленные взялись?

— Если верить текстам, превращаться в драконов могли только мужчины. А рожденные от союза с опаленной девочки возвращались в мир людей. И уже среди их потомков могли появиться новые истинные.

— Но кто-то же должен быть первым, — возразила я.

— Как и о первых людях, тут мы мало что знаем, — он пожал плечами и снова вернулся к своему эликсиру.

Я взяла с полки случайную книгу и полистала. К моему удивлению, я понимала, что в ней написано, хотя текст и выглядел как закорючки вроде санскрита. Видимо, на том же языке мы и разговаривали.

Книга оказалась сборником рецептов, и от нечего делать я поискала любовное зелье. С мужчинами мне не везло. Ни в прошлой жизни, где никого стоящего так и не встретилось, ни в этой. Где один жених отказался, а второй продал мутному деду. И еще неизвестно, чей поступок хуже. Это если думать головой, а не убеждать себя, что Дамиан в глубине души хороший. Да и прежде чем на ком-то применять любовное зелье, надо этого кого-то сначала найти!

— Вот и все, — объявил Арчибальд, и я отвлеклась от своих печальных мыслей.

Он перелил синюю жидкость из колбы в пузырек и, закупорив его пробкой, аккуратно определил на полочку.

— Теперь тобой займемся, — сообщил он и направился ко мне.

Я подскочила со стула и в панике швырнула в алхимика книгой. Старичок проявил чудеса ловкости, успев закрыться от увесистого тома рукой.

Через мгновение он вытащил из кармана камень и бросил мне под ноги. Тот заискрился, а мне вдруг стало тяжело дышать. Я ринулась к лестнице наверх, надеясь найти спасение хоть там, но сладковатый дым окутал все помещение.

Уже второй раз за день я лишилась чувств.

Я лежала на столе, привязанная кожаными ремнями за руки, ноги и талию. На мне болталась лишь тоненькая белая сорочка, едва скрывавшая фигуру. Хотя алхимику вряд ли было дело до девичьих прелестей. Куда больше его интересовала кровь.

Из моей правой руки торчала стеклянная трубка, по которой струилась алая жидкость. Пока не шевелилась, боли я не испытывала. Но стоило осознать, что происходит, как заныло разом все тело.

Боясь, что меня снова оглушат, я осторожно осмотрелась. Мы больше не были в кухне, скорее всего, это помещение располагалось этажом или несколькими выше. За окнами уже стемнело, но рядом со столом, на котором я лежала, стоял пятиглавый подсвечник. Жаль, но, связанная, я не могла до него дотянуться.

Арчибальд сидел у противоположной от меня стены за квадратной партой и что-то выводил пером на бумаге. Так старательно, что не заметил, как я очнулась.

Я медленно, чтобы не шуметь, пошевелила всеми конечностями. Ремни были затянуты довольно туго, не выскользнешь. Хорошо хоть, жуткие браслеты он с меня снял.

— Ты проснулась, — заметил-таки мерзавец и, поставив на своей писанине точку, поднялся. — Не волнуйся, это тебя не убьет, — он указал на стеклянную трубку. — Я не буду забирать сразу все.

Язык еле слушался, но я сумела выговорить:

— Чего вы хотите?

— Стать самым великим алхимиком в истории, — Арчибальд улыбнулся.

— Думаете найти в моей крови секрет драконов? — предположила я.

И по блеску в его глазах поняла, что угадала.

— Драконы жили много дольше простых смертных, — старичок подошел ближе и посмотрел на меня, как мясник на свежую тушу. Прикидывал, с чего начать разделывать. — Возможно, мне понадобятся твои волосы и ногти.

Развернувшись, он взял с полки ножницы. Я попыталась отодвинуться от него, насколько возможно, но ремни были слишком тугими.

Отрезав серый локон, Арчибальд сложил его в стеклянную банку и убрал вместе с ножницами. Теперь очередь дошла до щипцов.

О нет! Тут мне стало по-настоящему страшно.

— Не бойся, я возьму всего один, — он коснулся моей левой руки, но я сжала пальцы в кулак.

— Вы бездушный негодяй, — процедила я сквозь зубы, понимая, как беспомощно и по-детски это звучит.

Пальцы Арчибальда вцепились в мои. Он попытался отжать указательный, но я сопротивлялась изо всех сил.

— Будь ты проклят, подонок! — я выругалась, присовокупив еще целую строчку непечатных слов.

В голове помутнело, видимо, от потери крови, казалось, меня вот-вот покинет сознание. Я напрягла все мышцы, забыв о боли.

И тут произошло странное. Окно позади Арчибальда разлетелось на осколки. Я наблюдала за происходящим словно в замедленной съемке.

Сначала увидела черные сапоги, а затем и силуэт мужчины, оказавшегося, как кошка, на подоконнике, но затем приземлившегося на пол.

Арчибальд выпустил мою руку и понесся к лестнице. По пути он споткнулся, должно быть, запутавшись в своей мантии. Мне толком не было видно. Но почему-то вставать он не стал.

Неожиданный гость держал в руках маленький арбалет со стрелами размером с дротики. Он повесил его на крючок у себя на поясе и, подскочив ко мне, выдернул стеклянную трубку и принялся бинтовать рану с уверенностью опытного медика.

В недоумении я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на его светлые волосы и почти идеальный профиль. Я, конечно, бредила, потому что это не могло быть правдой.

Моим спасителем был Рафаэль.

— Р-рафа… — промямлила я.

— Все хорошо, Мышка, — он вытащил из голенища сапога нож и разрезал ремни. — Ты в безопасности.

Мой бред продолжался, потому что недавно бросивший меня жених теперь склонился надо мной. В шоке от случившегося я вытаращилась на его волосатую грудь, выглядывающую из-под белой рубашки. Рафаэль легко поднял меня на руки и, прижав к себе, зашагал к лестнице.

В сорочке было холодно, но еще больше мне было неловко из-за того, что от прикосновений мужчины меня отделял лишь тонкий кусок ткани. Одно я понимала, что во мне не было сил сопротивляться и возражать.

Арчибальд так и лежал на полу. Боясь на него смотреть, я закрыла глаза и уже в третий раз, как кисейная барышня, лишилась чувств.

***

Я пришла в себя в комнате на широкой кровати, на которую меня не только заботливо уложили, но и закутали в одеяло, как ребенка. Перед глазами был деревянный потолок с гигантской, пересекающей его балкой. Мне показалось, что где-то неподалеку раздаются голоса, но через мгновение все уже было тихо.

Моргнув, я осторожно начала шевелиться. Голова гудела, но не то чтобы сильно. Перебинтованная рука, явное доказательство того, что мне все это не приснилось, болезненно ныла.

«Надеюсь, этот гад не занес мне инфекцию, — я сжала кулаки и тут вспомнила, что этого гада могло уже не быть в живых. — Ну и поделом ему».

На заряде злости я села и, откинув одеяло, свесила ноги с кровати. Комната была довольно просторной, но не радовала никаким особенным убранством. Добротная дубовая мебель, но голые стены. Ни картин, ни гобеленов. Да и ощущение от всего было какое-то казенное, что ли.

«Гостиница?» — подумалось мне.

Босые стопы коснулись деревянного пола, и, полностью встав на ноги, я дала себе секунду, чтобы определить: голова не кружится, и я могу двигаться. А двигаться я решила к окну. Оно было закрыто ставнями, но сквозь доски просачивался бледный свет.

Распахнув сначала одну створку, а затем другую, я узнала сразу много нового. Во-первых, я была на третьем этаже. Под окном росла яблоня и был разбит небольшой парк. В данный момент пустой.

Потому что, и это был мой второй вывод, на дворе стояло раннее утро. Солнце еще не показалось из-за домов, но было вполне светло.

Ну и в-третьих, несмотря на миленький парк, я все же оставалась в городе. Ларинг, так он, кажется, назывался.

Вернувшись в комнату, я осмотрелась. Кроме мебели, здесь ничего не было. Даже одежды. Зато в углу нашлась узенькая дверца в уборную. Здесь было корыто и подвешенный на цепь чайник с водой, с помощью которого я и умылась.

За спиной послышался скрип досок и тяжелые шаги. От испуга мое сердце пропустило удар. Поискав глазами какое-нибудь оружие, я схватила деревянный черпак. Выставив его вперед, осторожно выглянула из уборной.

Навстречу мне шагнул Рафаэль. Выглядел он посвежевшим, в чистой рубашке, коричневой, вышитой золотом жилетке, зеленых штанах, заправленных в лакированные ботфорты, и с узким мечом на поясе.

— Рад, что ты проснулась, — он улыбнулся.

Я посмотрела в его зеленые глаза, и внутри все смешалось. Рафаэль был красив, особенно сейчас, когда не выглядел всклокоченным и неопрятным, как во дворе замка, где я видела его в последний раз. Его широкие плечи и статная фигура так и звали к ним прижаться.

И все же это был тот же человек, отказавшийся платить за меня выкуп и оставивший на произвол судьбы. Точнее, мерзавца Дамиана.

Я опустила черпак, но бежать к своему спасителю не торопилась.

— Как ты меня нашел? — хмуро спросила я.

Рафаэль качнул головой.

— Я тебя и не терял.

— Ты отдал меня наемнику, — я потрясла в воздухе черпаком.

— И за это прошу прощения, — он чуть склонил голову, продолжая смотреть на меня.

Черта с два ты просишь прощения! Не было на этой довольной физиономии и тени раскаяния.

— Я принес тебе одежду, — он кивнул на кулек на кровати, который я сначала и не заметила. —Надеюсь, размер подойдет.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, и только сейчас я осознала, что все еще стою в тонкой сорочке. А этот нахал меня, не стесняясь, разглядывает.

— Спасибо, — буркнула я и, положив ковшик на тумбочку, продефилировала к кровати.

Ну смотри, пока есть возможность.

— Ты не хочешь выйти? — предложила я.

— Не хочу, — в зеленых глазах Рафаэля забегали искорки. Но, прежде чем я разразилась возмущенной речью, добавил: — Подожду за дверью.

И все с той же самодовольной ухмылкой покинул комнату. Я опустилась на край кровати.

Мда, и как, скажите мне, ко всему этому относиться? Сначала этот тип решает разорвать помолвку и опозорить всю семью. Потом отказывается платить выкуп. И вдруг внезапно спасает от безумного алхимика. Да еще и заботу проявляет.

Был бы рыцарь на белом коне, не поступи как подонок в начале.

— Ладно, — сказала я вслух, чтобы прервать бесконечный поток мыслей.

Одеться в любом случае надо. В кульке оказалось светло-голубое платье свободного кроя и туфельки на небольшом каблучке. Все было точно по размеру.

Как он так сумел определить? Видимо, разглядывал, пока спала.

От этой мысли мои щеки вспыхнули и, заставив себя снова сосредоточиться, я принялась одеваться.

Платье, такое миленькое с виду, таило в себе ловушку. Шнуровка оказалась на спине, и самостоятельно, как ни вертись, я не могла с ней справиться.

— Рафаэль, — позвала я.

Дверь в ту же секунду распахнулась, и появившийся на пороге бывший жених склонил голову.

— Чего изволите, миледи?

— Помоги со шнуровкой, — попросила я, избегая смотреть на него. — Пожалуйста.

Почему-то мне было стыдно. Зато Рафаэль от всего явно получал удовольствие.

Я повернулась к нему спиной. Он шагнул ближе, и я почувствовала шеей его дыхание. Теплые пальцы скользнули по моей ключице так, словно он перебирал струны, и лишь затем остановились там, где положено.

«Дразнишь меня, — решила я. — Но ничего, я не поддамся».

— Рафаэль, — позвала я уже мягче. — Спасибо, что спас меня.

— Не за что, Мышка.

Я снова почувствовала его дыхание у себя на шее, и мне показалось, что его губы вот-вот коснутся моей кожи.

— Пожалуйста, отвези меня домой.

В конце концов, это было главное. Оказаться дома, а не зависеть от мужчины с сомнительными намерениями.

Затянув шнуровку, Рафаэль легко развернул меня к себе. Теперь мы стояли близко, как влюбленная пара.

— Боюсь, у меня плохие новости, — проговорил он. — Возможно, ты еще не поняла этого, но твоего дома больше нет. Замок сгорел, барон убит. Все ваше имение скоро уйдет с молотка.

— Но мои сестры прячутся у тебя, — возразила я.

Рафаэль отступил на шаг и отвел взгляд.

— Они тебе не помогут.

— Это не тебе решать, — я вскинула подбородок. — Отвези меня в свой замок, Алонсо.

Рафаэль снова посмотрел на меня. И целую минуту, не меньше, мы играли в «гляделки». Я давала понять, что не собираюсь отступать, а он словно взвешивал меня и что-то прикидывал у себя в голове.

— Тебе интересно, кто за этим стоит? — спросил Рафаэль и зашагал по комнате.

— Конечно!

— Тогда давай я предложу тебе сделку, — он развернулся на пятках. — Я выясню, кто заплатил наемникам. А ты пообещаешь сопровождать меня в одном путешествии.

— Путешествии? — я нахмурилась. — Куда? Зачем?

— Расскажу чуть позже. А для начала предлагаю позавтракать.

Я смерила его взглядом.

— Ладно. Но я ни на что не соглашусь, пока не узнаю все подробности.

Рафаэль на это только улыбнулся.

Мы вышли в коридор, а затем спустились по лестнице вниз. Я окончательно убедилась в своей догадке: это была гостиница. Два этажа занимали комнаты с одинаковыми дверьми, а внизу был ресторан.

Здесь стояли деревянные столы с лавками, в это время суток пустые. За стойкой скучала солидного вида женщина в темно-зеленом платье и белом чепчике.

Увидев нас, она встрепенулась и деловито спросила:

— Вы останетесь на завтрак?

— Да, Мадлен, — ответил Рафаэль. — Для меня омлет с беконом. А даме…

— Блинчики? — предложила я.

— Разумеется, — женщина кивнула и скрылась за дверцей на кухню.

Мы сели за стол возле окна, и сквозь мутноватое стекло я посмотрела на сонную улицу. В доме напротив, похоже, размещался какой-то магазин. Он был закрыт, а под дверью спал бродячий пес. Песочного цвета и лопоухий.

На мгновение мне показалось, что и я такая же. Бездомная. И не потому, что замок барона сгорел. Хотя семью Мышки мне было жаль.

Я сама, похоже, уже никогда не выйду на «Менделеевской» и не увижу своих коллег в офисе. Не погуляю с друзьями, не позвоню родителям. Я была одна в малознакомом мире, где мне предлагалось прожить чужую жизнь. Но что это за жизнь, я тоже не понимала.

— Ты любишь цветы? — вывел меня из задумчивости голос Рафаэля.

Я повернула голову и встретилась с его взглядом.

— Наверное, все женщины любят. Но если ты рассчитываешь подарить мне букет, чтобы я забыла о разрыве помолвки… — начала было я.

— А ты прям вот так хотела за меня замуж? — в его глазах забегали огоньки.

— Уж я точно не хотела выслушивать истерики о том, как опозорила весь род.

— То есть дело было не в любви? — он почти смеялся.

Я почувствовала, как меня накрывает волной раздражения. Хотелось накинуться на него с кулаками. Да как он вообще смеет что-то еще говорить?!

— У меня такое чувство, — продолжил он, — что ты меня сейчас испепелишь.

— И этого будет мало, — я вздернула нос.

Рафаэль вытянул руку и неожиданно накрыл мою ладонь своей.

— Хотел бы я все исправить, — его голос звучал ниже и тише, отчего по спине поползли мурашки.

Я смутилась и осторожно вытащила руку.

— Ты говорил о сделке.

— Ты слышала о Рэдлендских островах?

— Нет, — честно сказала я.

На развороте книги, которую я читала в метро, была карта местного мира, но я глянула на нее один раз только мельком. Хотелось поскорее окунуться в историю. И вот пожалуйста. Оказывается, надо было ознакомиться получше.

— И чему тебя только родители учили, — Рафаэль цокнул языком.

— Ну, к делу давай, — обиженно проговорила я.

— Рэдлендские острова расположены к югу-востоку от Ангедолии. По слухам, там круглый год лето и настоящий рай. Только вот люди живут не самые приветливые.

— Небось, потому что их пытались завоевать, — высказала я догадку.

— Пытались, — кивнул Рафаэль. — Но каждый раз Ангедолия терпела поражение. Поговаривают, что Рэдлендские острова защищены магией. Местные жрецы якобы умеют вызывать на море шторм, топящий корабли. А кто-то даже говорит, что видел в небе дракона.

— Они же вымерли, — я хмыкнула.

— Я тоже думаю, что это выдумки, — он кивнул. — Но меня лично интересует один артефакт, который,как говорят, хранится у вождя на главном острове.

— А я тут при чем? — я все еще не понимала.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы его достать.

Я уже собралась было возразить, но тут Мадлен принесла нам завтрак. Тончайшие блинчики с клубникой пахли так вкусно, что мне стало не до разговоров. Я отрезала вилкой кусочек и отправила его в рот. Ммм, наслаждение.

Рафаэль тоже сосредоточился на своем омлете. Ел он быстро и даже как-то не по-аристократически. Во всяком случае, в кино дворяне всегда еле двигают руками. И это понятно. Ведь блюд перед ними всегда много, да и торопиться некуда. Мой же несостоявшийся жених больше походил на обычного голодного мужчину.

Это наблюдение показалось мне забавным, и я чуть улыбнулась. Рафаэль заметил и улыбнулся в ответ. Мое сердце как-то подозрительно забилось.

Нет уж, влюбляться нам нельзя.

Я опустила глаза и сосредоточилась на блинчиках. В конце концов, кто знает, в какие приключения меня затащит этот граф, и когда я в следующий раз нормально поем?

— Так чем я могу тебе помочь? — спросила-таки я, когда от завтрака остались лишь крошки.

— Сопровождай меня.

— Зачем?

— Упрямая ты, Мышка, — Рафаэль усмехнулся. — Такая вот сделка. Ты плывешь со мной на острова, а я узнаю имя того, кто заказал убийство твоих родителей.

Я промокнула салфеткой уголки рта.

— Подозрительно это, Алонсо, — и глянула на него, сощурившись.

— Иной бы решил, что ты ему не доверяешь.

— А я и не доверяю. Явно же дело мутное. Что за артефакт? Для чего? Как ты его собираешься доставать? Уже понятно, что хотел бы купить — так бы и сказал.

Рафаэль поднялся из-за стола и вытянул руку.

— Мы договорились?

Я встала следом и подозрительно покосилась на его широкую ладонь с длинными пальцами. Мне захотелось ее коснуться, но совсем по другим причинам.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Уговаривать он меня, похоже, не собирался. И при этом был уверен, что не откажусь. А собственно, чем еще мне в этой жизни заняться? Так хоть дело будет. А попутно, глядишь, что новое узнаю. В конце концов, Рафаэль просит меня его сопровождать, а не замуж зовет. Так что чего там? Была не была!

Я вложила свою ладонь в его. Он сжал пальцы, и я ощутила приятное тепло.

Почему-то мне хотелось ему верить. Вот что с разумом творит мужская красота. Эх…