Серёжки для Йожки

ГЛАВА 1

Утро выдалось таинственное, а в воздухе так и витало ощущение, что скоро что-то случится. Об этом говорило всё: и петухи, что не пропели начало нового дня, и сама погода, которая по всем приметам туманной сегодня никак быть не обещала. А тем не менее туман стоял такой, что вытяни руку — не увидишь дальше запястья.

- Не ходи в туман, - наставляла меня бабушка, готовя поутру завтрак при лампаде. Светало, но ещё темновато было в избе, а бабушке уж не спалось.

Она пекла знатные блинчики, и их аромат, распространяясь по избе, так и просил остаться дома, носа за порог не казать, но я не удержалась и выглянула на улицу. После затяжной холодной весны так хорошо было выйти на порог босиком: до того утро тёплым оказалось, что не хватало сил на месте устоять. Сбежала я с крыльца и остановилась в траве, которая росла по обеим сторонам тропки, что от дома к калитке вела.

Высокая трава щекотала ноги, омывая их росой, и так тепло мне было, что так и осталась стоять, наслаждаясь этим первым по-настоящему летним утром. Впереди таких много, но это — первое, особенное. Его торопить не следовало, его надо было прочувствовать.

Прикрыла глаза, вдохнула влажный тёплый воздух, полный ароматом трав и сырой земли, и улыбнулась: до чего же хорошо это утро!

Дальше от порога, правда, идти не стала — блинчики манили обратно в избу, да и нечего мне было делать в тумане, раз бабушка не велела в него соваться.

И только я развернулась, чтобы в дом направиться, как огромная птица захлопала крыльями прямо надо мной. Вскинула я голову — а вверху всё тот же туман, ничего не видать.

Всматривалась в густую белую пелену, силясь птицу увидеть, и тут туман начал отступать под взмахами её крыльев. Могучая птица оказалась, огромная, каких я сроду не видывала. Нависла надо мной, как чёрная тень и машет крыльями, разгоняет туманище.

Вот уж и солнце утреннее ясное стало пробиваться, лучами своими до меня и до земли доставать. Туман всё дальше с нашего двора убирался, а птица всё махала и махала крыльями. Шумная, большая!

Теперь она чёрной уж не казалась, и признала я в ней сокола — птицу, что в наши края никогда не заглядывала, но о которой в книгах много писали и сказок сказывали. НА картинках я её части рассматривала. Чудо, как красива птица!

От сердца отлегло: соколы к добру являются, опасаться нечего. Вон, и с туманом он справился, и солнце теперь светит так, что недобрые силы не сунутся!

Обрывки тумана уползали во все стороны от нас, и тут сокол взмыл в небо и к лесу полетел, лишь перо одно из его крыла выпало да закружило вниз, падая медленно и плавно. Опускаться на землю оно словно бы не спешило, кружилось надо мной, сверкая в лучах солнышка, а я смотрела на него, как заворожённая, пока оно, наконец, не легло к моим ногам.

Перо, что птица подарит, всегда счастливой приметой считалось. А уж соколиное и подавно! Схватила я его, посмотрела вслед соколу и поблагодарила:

- Спасибо тебе, добрая птица! Амулет из твоего пера сделаю, да буду тебя вспоминать!

Вряд ли он слышал — далеко уж улетел, а я осталась стоять, любуясь на перо. Оно было крупное, жёсткое и глянцевое, словно дружило с солнцем, бликами подмигивая ему. Бежево-коричневое с пестринками и штрихами, перо показалось мне настоящим сокровищем, словно в этих чёрточках и точках можно было прочитать свою судьбу, только вот язык этот мне не знаком был.

Вспомнила про блинчики и помчалась к бабушке в избу, желая поскорее показать полученный от сокола подарок.

- Это добрый знак, - подтвердила мои мысли бабушка, разглядывая перо и загадочно морща лоб. - Добрый, да не простой…

- Это как так? - удивилась я. Ведь добро — это всегда так просто и понятно. Если знак добрый, то чего же в нём непростого может быть?

- Узнаешь, Анка, узнаешь… - отмахнулась бабушка. - Блинчики, вон, ешь, а то пристынут. Да за водой потом сходи.

Пожала я плечами и пошла завтракать, да только мысли всё вокруг пера соколиного крутились. К чему мне его птица подарила? О чём бабушка умолчала?

Ну, да расспрашивать тут бесполезно было. Я уж с детства знала: коли бабушка на вопросы отвечать не хочет, никакими клещами ответ не вытянешь, как ни старайся!

Так что оставалось мне только прислушиваться, присматриваться да гадать самой, что к чему.

- Непростой день будет, - вздыхала бабушка, думая, что я не слышу. - Ох, непростой…

А я слышала. И таиться не собиралась.

- Так ведьмина ж ночь, - напомнила я. - До утра будут песни, пляски… Пойдёшь со всеми праздновать? - спросила, так как бабушка любила праздники. В эту ночь и стар,и млад — все веселились, угощались, приход лета отмечали. Говорят, в лесах нечисть тоже вовсю эту ночь отмечала, шабаши устраивала. Летом для них раздолье. И вредности всякой, и добрым духам — всем в радость летняя пора, которая в эту самую ночь наступить должна была.

- Я-то не пойду, - отмахнулась бабушка. - А ты пойди. Жениха себе присмотришь, себя покажешь…

Я фыркнула:

- Кого я в нашей деревне себе в женихи-то найду? Меня вон, все Йожкой кличут. Говорят, мол, я родня бабы Яги. Ну, из сказок ведьмы…

- Йожка — красиво звучит, - задумчиво заметила бабушка. - И не обидно.

- Так я и не обижаюсь, - пожала плечами я. - Но за ведьму они все меня считают и знаться со мной не желают. Да не больно-то и надо, мне и одной хорошо!

Поговорили мы так, подхватила я вёдра, накинула на плечи коромысло и пошла за водой.

ГЛАВА 2

За водой идти было недалеко, рядом почти. Два двора всего-то пройти нужно, там и родник наш, местный. Из него все воду питьевую берут, не нарадуются. Холодная, вкусная, только из-под земли! Нет лучше нашей ключевой водицы - это все знают!

Только вот не я одна решила поутру за водицей отправиться. Девицы, красавицы деревенские, тоже там околачивались да обсуждали планы на ведьминскую ночь, что должна была наступить уже сегодня после захода солнца.

Меня не заметили сразу, и я успела юркнуть за пушистые ели, чтобы послушать, что девушки затевают и переждать, пока они уйдут. Меня они в свою компанию не принимали, да и не очень-то хотелось. В деревне обо мне и моей семье слухи разные ходят, так что тем, кто в них верит, со мной не по пути. Вот и они из их числа.

Мы с ними друг друга не трогали, не обижали, но старались не замечать и лишний раз не пересекаться. Вот и сейчас я решила, что самое то скрыться. Гомонили девицы, так что не услышали моих шагов и не заметили, как ёлки своими ветвями зашумели.

Четверо было девиц. Весёлые, с голосами звонкими да громкими. Их и подслушивать не надо — вся округа слышит. Только поутру мало кто до сплетен охоч, дела у всех. Как и у нас, собственно. Мы все за водой пришли, только мне проще своей очереди за деревьями подождать. Чтобы не пугать девиц своим появлением. А то накануне ведьминой ночи ведьму встретить — это не к добру.

Хотя на ведьму-то я совсем не похожа. Волосы у меня светлые, лицо доброе. Глаза только зелёные, как у ведьм и должны быть, но на этом моё сходство с ними и заканчивается. Нос у меня аккуратный, а не длинный и изогнутый, как у ведьм. Не костлявая я и не толстая. А ведьмы в сказках да легендах всегда с какой-нибудь такой особенностью фигуры.

Так что не знаю даже, чего ко мне имя это привязалось. Йожка. Но и правда не обидно и даже красиво, так что я не против была. Пусть зовут, как хотят, только вот лишний раз мне ни с кем разговаривать не хотелось.

Так что удачно ели густые около родника росли.

Дея, самая красивая девица, как считают в деревне, обладала голосом зычным и потому, хоть и говорить вдруг стала тихо, а я всё равно каждое слово слышать могла из своего укрытия.

Вёдра с коромыслом положила на мох осторожно, чтобы не наделать шума, а сама подползла поближе, продираясь сквозь ветви. Очень уж загадочным показалось, что девицы тише говорить стали.

- Ну, вы, как знаете, а я Яромира приворожу этой ночью! А то ходит, сомнениями гложет себя. Помогу ему определиться! - заявила Дея и все четыре девицы рассмеялись, однако Ждана, вечно соперничающая со своей подругой, возмутилась:

- А чего это ты его приворожишь? Может, он сомневается потому, что сердце его ко мне лежит?

- Ой, ну ещё повздорить не хватало из-за парня, - отмахнулась Дея. - Давай так: ты ворожи, и я тоже буду. Чья ворожба сильней окажется, тому Яромир и достанется!

Я призадумалась. Яромир у нас самым видным парнем был, в такого не влюбиться ни одна не сможет! Даже я, чего греха таить, не устояла, тоже мечтала, что с ним вместе буду. Но только те мечты так, грёзы девичьи. Потому как семьи наши друг друга лютой ненавистью ненавидят.

Причина на то в прошлом кроется, но мало про то мне известно. Кто былое помянет — тому глаз вон, а кто былое забудет — тому два… Так что обещала мне бабушка однажды рассказать, но так и не собралась. А я и напоминать перестала. Найдётся и для меня суженый, свет клином на Яромире не сошёлся! К тому же, что толку тайны прошлого знать, если парень всё равно на меня и не глядит? У него вон, есть, на кого любоваться: Дея и Жданка как разнарядятся, да как глазками стрелять начнут, чтоб внимание его привлечь, так аж противно становится. Нет, этим моим мечтам сбыться не суждено, да и незачем. Это я понимала и умом, и сердцем, однако ж Яромира из мыслей не гнала. Надо же о ком-то мечтать? А больше ни один парень мне в душу не западал, вот и жила я со своими грёзами, которые у меня были больше для развлечения, чтобы не заскучать.

- Только, чур, без обид потом! - прищурилась Дея. - Чтобы нашей дружбе девичьей это не помешало, как бы там всё ни сложилось!

На том они и порешили. Набрали воды и стали удаляться, смеясь и предвкушая предстоящую ночь и привороты.

Подождала, пока за поворотом скроются, чтобы не заметили и не услышали меня. А то оглянется кто из них — сразу поймут, что всё я слышала.

Что тогда было бы — не знаю. Но отчего-то тайну их мне хотелось сохранить пока что и обдумать.

Вышла я из укрытия и воду стала набирать. Интересно, вправду они ворожить станут? Эта ночь сильная. Духи леса, да и нечисть всяческая охотно на просьбу дурную откликается. Попросят девицы приворожить парня — получат то, чего просят. А уж добром ли обернётся, этого духи не обещают. И плату за помощь взять могут непомерную.

Это я с детства помнила. Бабушка мне и сказок много читала, и небылиц всяческих рассказывала. Да таких, что порой потом и в лес шагнуть боязно становилось.

Так что решила я совета у неё попросить. Кто, как ни она, знает, стоит ли мешать планам девиц? Или лучше не вмешиваться?

ГЛАВА 3

До самого вечера дела разные отвлекали меня от моей затеи с бабушкой услышанное у родника обсудить. То одно, то другое — и вот уж и вечер настал.

Сгустились тучи над деревней, потемнело раньше времени. Я перо соколиное как раз себе в оберег преобразила, на шею повесила. Вспоминала всё утреннюю встречу с редкой птицей, да гадала, к чему она была.

Ужинать сели поздно. Вот и случай вопрос мой задать подвернулся.

- Дея и Жданка решили приворожить Яромира, - поделилась сплетнями с бабушкой. - Ночь волшебная грядёт, самое время, говорят…

- Ох, Анка, - всплеснула руками бабушка. - Ворожить парня никогда не время! Дурное это дело, добром никогда не кончается! - она неодобрительно покачала головой и нахмурилась.

Пожалела я, что спросила. Настроение ей только подпортила на ночь глядя. Нехорошо вышло.

- Ну, и поделом им, - махнула рукой я, чтобы поскорее разговор этот закончить да позабыть.

Бабушка помолчала, посмотрела на меня задумчиво, а потом молвила:

- Им-то, может, и поделом, но приворожённые больше года не живут. Помрёт их Яромир к следующей ведьминой ночи, вот поглядишь!

Я уставилась на бабушку во все глаза. Что значит, вот поглядишь? Его же спасать надо! Или не надо? Так, перво-наперво стоит узнать, что там было в прошлом между нашими семьями, а уж потом решения принимать. До заката ещё времени много, можно всё обдумать и поступить верно. А то не обдумавши можно и ошибиться.

- Не жаль тебе его совсем? - поинтересовалась я.

- Жалко - не жалко, - пробормотала бабушка. - Коли красавцем уродился да ходишь, хвостом виляешь, так будь готов к ворожбе!

- Может, он и готов! - заступилась за него я.

Она отреагировала безразлично:

- Ну, тогда не помрёт. Тогда с головой парень. Но это вряд ли. Я таких повидала за жизнь немало. Все на одно лицо. Много их сгинуло от ворожбы… Одним больше, одним меньше. Ты кисель-то пей, чего замерла? Остынет ведь…

Не до киселя мне теперь было. Это бабушка таких за свой век повидала немало, а мне и подумать страшно о том, что с Яромиром случится, если я не вмешаюсь и тайну девиц сохраню. Это ж мне потом с этой ношей на душе жить потом всю жизнь!

- Как быть-то мне? - спросила я растерянно.

- Кисель допивай, не остыл же ещё, говорю тебе! - отозвалась бабушка, словно вопросы о парне уже позабылись.

- Я про Яромира! - залпом пытаясь выпить густой кисель, ответила я. Всё же осилила напиток, губы вытерла и спросила прямо: - Мы за что их ненавидим, семью-то его и его самого?

- За дело, Анка, за дело, - буркнула бабушка. Про это она совсем не желала распространяться. Даже про ворожбу охотнее рассказ вела.

- А они нас за что? - не унималась я. Если много спрашивать, на какой-нибудь вопрос, глядишь, и ответ получишь!

- И они за дело, - честно призналась она. - Долгая история. Уму она не научит, мудрости в ней нет. Глупость одна. А глупостей ты и без историй этих натворишь, ни к чему тебе голову забивать. А о парне этом не переживай: если не дурак, так выкрутится. А коли дурак, так туда ему и дорога!

Подумалось мне, что права она. То, что на лицо он красив, да телом ладен — это не повод за парня заступаться и от беды спасти пытаться. Однако любопытно мне стало, как его девицы наши ворожить станут. Может, помешать им — дело плёвое, а я тут мучаюсь сомнениями. А так раз — и незаметно помешаю, и думать не о чем!

- Это ж обряд какой провести надо? - спросила я задумчиво, будто сама у себя. - Как это делается-то?

- Как-как, - буркнула бабушка в ответ: не нравилась ей тема эта. - Много способов… Но эти-то самый простой выберут, какой им по силам, да какой многим известен. Волос свой надо опустить в чашу с зельем да слова заветные сказать. И как изопьёт он этой водицы или вина или кваса хмельного — так и всё, пиши пропало. Навсегда будет ей принадлежать. Сердцем и душой противиться станет, захворает, с ума сходить начнёт. А там уж и год минет, помирать ему пора настанет. Вот такие вот дела… Ладно, ни к чему к ночи поминать лихо. Спать пора. Ночи доброй тебе, Анка.

- Доброй ночи, - отозвалась я, а сама теперь ни о каким сне и помыслить не могла.

Праздник же скоро начнётся! Или уже начался! И Дея с Жданкой опоят Яромира приворотным зельем, и тогда всё, конец его близок!

Вспомнилось мне его лицо лучезарное, глаза ясные голубые, как небеса в солнечный погожий день, волоса локонами цвета пшеницы на полях, фигуру ладную… И вздохнула. Моим ему никогда не быть, но от страшной участи уберечь его всё равно надо. Пусть найдёт себе девицу по сердцу, а не сгинет через год приворожённым.

Да и не любят его ни Дея, ни Жданка. Любили бы, никогда б на такое не решились!

А, может, и не решатся они? Может это так, болтовня была, словца красного ради?

Придётся незаметно выбираться из избы, чтобы бабушку не потревожить и сон её не спугнуть. А там уж смотреть в оба глаза за девицами, удумали они что дурное или за ум взялись и отказались от злых помыслов.

Ведают ли они, что сотворить решили? Что погубят Яромира, если приворожат?

Набросила я на плечи платок шерстяной расписной, волосы, которые только расчесала, чтобы ко сну заплести, перевязала обрывком верёвки наспех и осторожно вышла на крыльцо. Оберег из соколиного пера удачу мне, кажется, приносил. Ни одна половица под ногами ни скрипнула, петли дверные молча повернулись, так что без шума я на улице сумела оказаться.

Звуки гуляний, песни да музыка слышны были прямо от порога. Платок плечи согревал, ветерок свежий лицо ласкал: хороша ночь! Может, и правда пойти на праздник не ради спасения Яромира, а для себя, как бабушка утром советовала? Себя покажу, на людей погляжу. Может, не замечала я какого-нибудь парня, какой мне в женихи судьбой дан будет?

Выйдя из дому, отправилась я на площадь нашу, где ночью волшебной костры жечь принято да всякие игры и танцы проводить.

Что делать, я пока не знала, но решила, что придумаю по ходу дела. Главное девиц отыскать и прознать, не отказались ли они от своих затей.

ГЛАВА 4

Крепкие дубовые грубо сколоченные столы стояли с незамысловатыми угощениями прямо под открытым небом. Кто что с собой принёс на общий праздничный стол. Не богато, но с душой всё устроено было, как и всегда.

Одна я с пустыми руками… Не подумала совсем об угощении. Так что ничего решила не есть, чтобы по-честному было.

Отправилась я к тому столу, около коего девицы околачивались, за которыми мне следить следовало. С ними в этот раз были ещё подружки и сперва все они стояли вместе, но вот Дея и Ждана умело спровадили остальных, а сами принялись чаровать, избрав для этого одну из деревянных кружек, в которую набрали хмельного мёда для Яромира.

Внимательно следила я за ними. Нашёптывала что-то сперва одна, потом другая. Волос у себя из косы выдернула Дея, бросила в напиток. Потом Ждана. Достали они из кармана небольшой пузырёк стеклянный, тот в свете огней синевой блеснул, и поразилась я тому, откуда у девиц такая диковинка. А они содержимое склянки в кружку вылили, да флакон обратно спрятали.

Закончили они обряд свой, и Дея взяла кружку, намереваясь отнести её парню. Он с друзьями весело о чём-то болтал, ничего не заметил, что тут творилось у стола.

Тут я им и показалась из-за деревьев. А что было делать? Видно же, не отказались от дурной затеи! Придётся помешать!

- Вы что это придумали? - спросила я у них. - Приворожить парня решили?

- А твоё какое дело, ведьма? - поинтересовалась Жданка, загораживая собой подругу и драгоценный заговорённый напиток.

А от меня не укрылось, что в этот момент Дея подцепила пальцем волос соперницы и отшвырнула его прочь. Хитра. Вот только мне это ничем не помогло. Что один волос, что два, а жить Яромиру всё равно только год, если он этот напиток отведает.

- Пойдём, - поторопила она Ждану. - Мы же обещали Яромиру хмельной мёд принести, он уж заждался, поди.

И она пошла, а меня от неё по-прежнему отделяла Жданка, которая не давала мне приблизиться к её подруге..

Я разозлилась:

- Она твой волос из кружки выбросила! - решила сдать Дею, но её подруга отказалась плохо думать о ней:

- Глупости! Не полезла бы она пальцем в кружку! Вздор!

- Ну, конечно, вздор! - отмахнулась Дея, они обе рассмеялись и поспешили к парню.

Я, как ни пыталась подобраться к Дее, ничего у меня не вышло. Не в драку же лезть из-за этого напитка?

Но дело гиблое я не бросила: решила ещё попытаться остановить заговорщиц. Отправилась за ними. А Яромир как раз им навстречу шёл, улыбаясь широко. Раскраснелись его щёки от плясок весёлых, волосы взлохматились, а рубашка с красными узорами взмокла.

Протянула ему Дея кружку, улыбаясь загадочно, и принял парень напиток из её рук.

Я наблюдала за всем этим, и происходящее казалось мне стремительным, как горный ручеёк и в то же время медленным, как облака в безветренную погоду.

Слишком быстро, чтобы успеть обдумать. Слишком медленно, чтобы я действовала решительно.

А Яромир уже к губам кружку подносит…

- Не пей! Приворожить они тебя хотят! - выкрикнула я из-за спин девиц.

Обернулись они на меня, злобно зыркая. И парень тоже поглядел, да не воспринял мои слова всерьёз.

- А кто ж не хочет меня приворожить-то? - самодовольно рассмеялся Яромир и всем нам подмигнул. - Все хотят! Только я сам себе хозяин, меня этими колдовскими уловками не возьмёшь!

И продолжил подносить кружку к губам. Там был волос Деи! Точно был, я сама видела, как она выудила из его кружки волос подруги, но свой-то оставила!

- Не пей! - крикнула я и хотела было броситься к нему, но девицы схватили меня за руки, не давая сорваться с места.

Волосы мои светлые, верёвкой наспех перетянутые, рассыпались по плечам и только мешали теперь, в лицо лезли, не давали нормально вырваться из рук чужих.

Тут и другие зеваки стали вокруг нас собираться и посмеиваться. Пьяны все были и веселы, так что никто не вникал в то, что творилось на поляне. Никто не понимал, что на их глазах судьба парня решается.

- Пустите! Вы же его погубите! - кричала я под всеобщий смех, и слова мои тонули в гомоне, музыке и духе праздника.

Разозлилась я. На всех на них. За то, что девицы держат меня, а никто им и слова поперёк не скажет. За то, что всерьёз Йожку не воспринимает никто и выслушать даже не пытается!

И тут-то во мне прорезался не только громогласный голос, но и невероятная силища, какой я сама от себя никогда не ожидала.

- Отпустите меня, а то худо сделаю! - предупредила я неожиданно холодно и громко и обернулась на девиц.

А они, что-то в глазах моих увидав, замерли в ужасе, глазищами круглыми вылупились и пальцы разжали... Резко так разжали, а я как раз в очередной раз дёрнулась в сторону Яромира.

Силищу свою не рассчитала, полетела прямо на парня, руками размахивая и пытаясь устоять на ногах.

Потешно это смотрелось со стороны, тут сомнений нет. Хохотали все, кроме Деи и Жданы, которых я чем-то сильно напугала. Неужели мой взгляд был так красноречив? Или чего они так резко меня отпустили?

Думала об этом, так как искажённые ужасом лица девиц всё ещё стояли перед глазами.

Думала, а сама падала. Руками всё махала, ловя равновесие, но...

Ничего у меня не вышло. Не устояла на ногах, с размаху в Яромира впечаталась… А он от неожиданности не успел подготовиться или отскочить.

И тут-то и произошло самое ужасное. Такое, о чём я и помыслить не могла! А если бы в мыслях подобное допустила, то ни за что не отправилась бы на эту злополучную поляну в эту волшебную ночь!

Я, влетев в парня, повалила его на спину, а он, падая, расплескал хмельной напиток, но тут же на нас набросились воинственные девицы, желая подальше от парня меня утянуть. Я боролась, так как намеревалась гордо встать с Яромира сама, и тут с ужасом заметила, что, пока вырывалась из чужих рук, хлестала распущенными волосами парня по лицу…

Замерла, стараясь откинуть всю свою гриву назад, подальше от его рта, залитого хмельным мёдом, но, кажется, было уже поздно: мои волосы пропитались зельем, и теперь от них отплёвывался несчастный парень.

Могло ли зелье теперь подействовать так, будто это я свой волос в напиток кинула?

Это ж тогда получится, что я случайно приворожила того, кого пыталась спасти от ворожбы…

ГЛАВА 5

Сперва мне не верилось, что всё могло так дурно обернуться. Может, он приворожился всё же к Дее? Или Ждане? Или и вовсе избежал этой ужасной участи?

Как быстро действует приворот?

Ответа ни на один из этих вопросов я не знала.

Моей заминки хватило, чтобы меня под руки схватили и поставили на ноги рядом с Яромиром, который продолжал лежать на вытоптанной траве и... хохотать, точно безумный.

Всё произошедшее лишь забавляло его. Ещё бы: девицы за него чуть ли не подрались с ведьмой Йожкой. Тут было, отчего хохотать. Тем более, что его веселье разделяли все прочие гости праздника.

Хотя, нет. Не все.

Первой всё поняла Дея. Потом и её подруга.

- Ты что наделала, ведьма! - злобствовали девицы. - Ты что натворила! Он же теперь к тебе приворожён будет!

- А нечего было вообще зелье готовить! - огрызнулась я. - Я его спасти пыталась! Приворожённый больше года не проживёт!

- Как ты странно спасти его пыталась! - фыркнула Ждана. - Завалилась на него, волосы свои в рот ему затолкала, чтобы точно на тебя приворот подействовал!

Я аж задохнулась от возмущения и слова вымолвить не могла. Это я волосы затолкала? Это я завалилась? Да если б они меня не держали, ничего бы этого не случилось!

И только я приготовилась к гневной речи, как парень миролюбиво заговорил сквозь смех:

- Не ссорьтесь, красавицы! - поднялся Яромир. - Ведьма тоже обо мне мечтает. Пожалейте юродивую, да пошли дальше плясать! Никто меня не приворожил и не приворожит! Я сам себе хозяин, говорил же вам! А за то, что хотели меня нечестным путём заполучить — накажу! - он шлёпнул обеих не то в шутку, не то с каким другим умыслом и, не глядя больше в мою сторону, повёл обратно в круг танцующих.

Я поморщилась. И стоило его спасать. Права была бабушка: сгинет — туда ему и дорога!

Посмотрела я на кончики своих волос, слипшиеся от сладкого напитка, да поспешила к речке, чтобы смыть хмельной мёд со своих локонов.

Обида закипала во мне, но в то же время вспоминала, как равнодушно скользнул по мне взглядом Яромир, и начинала думать, что никакого приворота не случилось. ПО крайней мере, ко мне.

Уже хорошо. А то приворожённым ко мне он бы и года не протянул: засмеяли бы его друзья да девицы, он бы и сам себя за эту привязанность возненавидел да сгинул раньше времени.

И всё же не стоило мне приходить...

Нипочём бы в такую ночь не отправилась одна за границу деревни, но при мне был подарок сокола — перо. Талисман. Оберег. Сильней его нет никакого другого, так мне бабушка сказала. Так что с ним-то уж можно и до реки дойти, никакая нечистая на меня не посягнёт.

Народ, что собрался посмотреть на нас, уже вовсю праздновал дальше, обо мне и не думая. Оно и хорошо. А то как вспомню взгляд Жданки и Деи, так мороз по коже. И чего они так меня перепугались? Яромир вот ничего не заметил во мне страшного, а что этим девицам почудилось, теперь и не разберёшь!

Ускользнула я с поляны весёлой, да пошла вниз по тропе широкой к речке нашей. Дома последние позади остались, впереди лишь поле да небо звёздное с луной огромной. Полнолуние нынче. В ведьмину-то ночь… Сильно колдовство сегодня! Ох, сильно! Что ж теперь делать, если вдруг я приворожила Яромира, просто приворот не в тот же миг начинает проявляться?

Отогнала от себя мысли дурные. Может, и обошлось всё. Может, девицы заговор не тот прочитали или ещё что не так сделали. И не подействует приворот их!

Думала об этом, а перед глазами лицо парня, залитое хмельным мёдом стояло…

Ночь, вообще, если б не этот случай, прекрасная стояла. Тёплая, ясная, безветренная. Тот ветерок свежий, что у порога меня приветствовал, стих. Гулять бы да наслаждаться, а мысли мои теперь только вокруг Яромира и блуждали, словно это не я его, а он меня приворожил.

Добралась до речки, любуясь и наслаждаясь ночным небом да полями. Спокойная гладь воды была. Течение медленное, едва звёзды на воде покачивает. Луна яркая — всё видать, как днём!

Огляделась я — ни души вокруг. Звуки праздника доносятся издалека, а тут — тишина и спокойствие…

Не хотелось даже воду тревожить.

Постояла я на берегу, полюбовалась звёздным небом, в реке отражённым, а потом присела на корточки и склонилась над водой.

Только хотела умыться, как пригляделась к воде и замерла, глазам не поверив...

Страшное дело: из отражения на меня уставились существа странные, жуткие да причудливые. Будто рядом со мной они стояли и, как и я, в воду глядели.

Даже испугаться не успела. Удивилась скорее. По сторонам огляделась — никого. Глаза протёрла, выдохнула и снова в воду заглянула.

А нечисть-то всё там же, подле меня стоит.

Вот тут меня холодный пот прошиб. В такую-то ночь с нечистью повстречаться! Один на один! От такого соколиное перо поможет или это для него уже слишком?

Только я рот открыла, чтоб завизжать да на помощь позвать, как голос скрипучий позади меня произнёс обиженно:

- Ты чего пугаешься, мы ж свои!

Обернулась на голос и чуть не упала: все, кто в воде отражались, и правда тут были. Стояли чуть позади меня и улыбались своими кривыми улыбками с торчащими острыми зубками.

- Свои? - переспросила я. - Сила вы нечистая, вот вы кто! - и на ноги поднялась.

Выше их всех я оказалась, это мне сил и уверенности придало. Оглядела я их по-новому, уже не так боясь. В странной одежде они все были. Кто в оборванном тряпье, кто в дорогих нарядах. И стояли они все, улыбались мне, словно и не злобные это твари.

- Йожкой тебя местные прозвали не зазря, - произнёс скрипучим голосом сгорбленный старичок с крючковатым носом и морщинистым лицом. - Есть в тебе кровь той самой Йоги, о которой сказки слагают люди. И кровь эта силу пробудила. Чуешь её в себе?

Я помотала головой. Не чувствую силы никакой. Только тогда, на миг сильнее стала, когда девицы в меня вцепились. Так то от злости, а не от крови Йоги. Хотя, что-то же девицы во мне увидали, что их напугало сильно?

- Так, значит, скоро почуешь, - ответил мелодичный голос со стороны реки.

Глянула в ту сторону, откуда он доносился и обомлела. Прямо на меня шла из воды тёмной девица в зелёном длинном платье. Улыбалась мне, как и прочие, наступала быстро. А мне и бежать-то некуда! Хоть и мала ростом нечисть, не перепрыгнешь! А окружили меня хорошо — пути в деревню не осталось.

А девица всё ближе подбиралась. Я на ноги её уставилась. Помню, у болотниц гусиные лапы. А у этой оказались обычные, человеческие. Кто же это передо мной? Много водяной нечисти есть, только мало я о них знаю… Они, в основном, парням страшны, а девушек не трогают и не губят понапрасну. Только вот эта всё шла и шла ко мне…

Испугалась я, что это мавка окажется. Она, хоть и не опасна для меня, а неприятна тем, что со спины прозрачная, говорят. Повернётся спиной — и видно все её внутренности. Не хотелось бы такое увидеть на ночь глядя…

- А ты кто? - не сдержалась и спросила прямо. - Мавка? Русалка?

Рассмеялась девушка в ответ звонко и покружилась передо мной. Хоть и хотела я зажмуриться, чтобы спину её не увидать ненароком, а смотрела во все глаза. Но не была она прозрачной.

- Берегиня я, - назвалась девушка. - Сестрица твоя, Анисья. Неужто не говорили тебе про меня?

Совсем растерялась я. Всегда одна я была. Родители мои погибли давно, вот с бабушкой и жила...

Оглядела я девицу. Похожа ли на меня? Сложно так определить. Светловолоса — так то не редкость. Зеленоглазая — тоже не диковинка. Лицо у неё милое, на моё похожее овалом.

- Ты не пугайся нас. Мы познакомиться к тебе вышли. Ты нас раньше заметить не могла, а теперь сила твоя пробудилась, нашей ты стала! - продолжала Анисья, а я всё по сторонам озиралась, искала, куда мне бежать.

Но выход один оставался — в воду! Но им, видать, того и надо было, чтобы в реку меня заманить. Не дождутся!

- Не стала я вашей! - начала вдруг сердиться я.

Что же это такое! Окружили, напугали, а теперь и разговоры вести собираются! А с нечистью болтовня до добра мало кого довела, всё больше до могилы.

- А ты в отражение-то загляни, - посоветовал скрипучий голос. - Сама поймёшь всё!

Ох, и не хотелось мне у них на поводу идти! Но деваться некуда: в окружении я. Лучше не гневить этих странных существ.

Послушалась я. Склонилась над водой… Тень моя на воду легла — ничего не видно. Ну и что я должна понять?

Начала злиться. И на них, и на Яромира, и на девиц… и на себя особенно.

И вдруг глаза мои вспыхнули ярким огнём. Отшатнулась я, тяжело дыша. Вот, что девицы тогда увидели! Вот, чего перепугались! Вот, из-за чего отпустили меня, да так, что я на Яромира повалилась!

- Ведьма ты! Анка-Йожка! - возвестила Анисья, и все они дружно загомонили, имя моё повторяя снова и снова.

Звучали оба мои имени: и то, которое при рождении мне дано было, и то, которое ко мне прилепилось в деревне. И оба эти имени нечисть произносила с уважением и теплом...Сладки речи нечисти были, и до того мне приятно было их слушать, что чуть не поддалась я, не стала с ними беседы вести...

Закружилась моя голова от их голосов и мельканья образов, головная боль породила злобу, что только улеглась… Развернулась я, оттолкнула нечисть, что путь мне преграждала и помчалась по дороге вверх, обратно в деревню.

- Наша ты стала! - кричали мне вслед духи леса. - Ведьма ты теперь, Йожка! Ведьма ты!

А я бежала, не чуя ног, надеясь живой до дома добраться и поскорее день этот завершить! Уснуть, проснуться и бабушке всё поведать. А уж она подскажет, как мне дальше быть, коли нечисть на меня охоту открыть решила...

ГЛАВА 6

Примчалась я домой, дверь заперла на засов и к бабушке побежала. Вдруг, не спит? Как до утра-то мне протянуть, не поговорив ни с кем о произошедшем?

Повезло мне.

Отыскалась бабушка на печи. Но не спала она. Лежала, книгу листала какую-то толстую. Читать она умела и любила, хотя не все жители её возраста у нас в деревне были грамоте обучсны. А кто обучился, так и не полюбил книги, находя их бесполезными и время вороющими.

Меня бабушка сразу увидала, хмыкнула и спросила:

- Не удержалась, спасать понеслась? - спросила без укора,по-доброму подтрунивая.

- А как тут устоишь, если ты ему смерть напророчила! - ответила я, дыша часто и тяжело после бега. - Пришлось идти… Защитить его хотела, да только хуже сделала. Пролила на него хмельной мёд заговорённый, да волосы мои ему в рот попали… Теперь и не знаю, приворожили девицы его или я…

Поглядела на меня бабушка внимательно. Вид у меня был, наверно, очень уж испуганный. Наверно, стоило с нечисти рассказ начинать, а про Яромира можно и потом было бы поведать.

- И потому ты домой, как угорелая мчалась? - поинтересовалась бабушка, внимательно глядя мне в глаза.

- Нет, на то другая причина, - вздохнула я и присела на стул, ноги уставшие вытягивая. - Я к реке пошла, волосы омыть. Они же слиплись все, на них тоже мёд хмельной пролила… Думала, перо сокола при мне, не тронет меня нечисть. Ан нет! Повылазили, окружили меня со всех сторон и давай рассказывать небылицы! Мол, я ведьма и Йога из сказок родня наша дальняя. А потом из реки и вовсе вышла не то мавка, не то болотница. Берегиней назвалась. И сказала, что сестра она мне. Анисьей её звать. Велела в отражение поглядеть. Я глянула — а глаза мои огнём полыхнули! Тут я не выдержала, растолкала нечисть и домой рванула, что есть мочи...

Выслушала мою историю бабушка внимательно. Головой покачала и вздохнула:

- Ох, как же я надеялась, что обойдёт стороной тебя этот дар, Анка! Ох, как молила богов! Ну, да что уж теперь… Как вышло, так уж вышло. Пойдём, ответы поищем… - сказала она, и тут же кряхтя и сетуя, стала с печи спускаться.

А как слезла она с печи, поманила меня за собой. Ничего толком не объяснила, только идти следом велела.

- Это что же… - растерялась я от такого её поведения. - Я, правда, ведьма?

Не верилось в это, но всё говорило о том, что так и есть. И то, как бабушка не удивилась моему рассказу, и то, как глаза мои огнём полыхали…

- Неужто правда ведьма?.. - едва не всхлипнула я от огорчения и безысходности.

- Может, и так… - отозвалась бабушка, зажигая свечу, чтобы с ней на чердак путь освещать. - Да не грусти ты раньше времени!

Как тут не грустить, когда такое!

- И ты тоже ведьма? - испугалась я. Только таких тайн мне не хватало в эту ночь!

- Я — нет, - отмахнулась бабушка. - Дар передаётся на третье колено, первенцу… Потому и надеялась я, что минует тебя эта участь. Первенцом-то должна была Анисья уродиться, да померла при родах, света белого так и не увидала… Уж как горевала я, а потом и подумала: авось, дар-то ей был дан, так тебя, глядишь, и обойдёт…

- У меня была сестра? - поразилась я. Выходит, правду та девица водяная говорила! Даже имя верное назвала!

- Считай, что и не было, Анка, - вздохнула бабушка. - Не кручинься об этом, дело прошлое. Померла она ещё до твоего рождения года за три. Не суждено вам было встретиться… Ну, да нечего об этом... Теперь надо как-то с твоим даром разобраться, пока ничего худого не приключилось.

- Как «нечего об этом»?! - возмутилась я. - Это ж, получается, я сегодня её видела! Анисья эта из реки же вышла! Я не поверила ей, что она сестра моя… - расстроилась я.

Вот ведь, как вышло нехорошо! Сестрицу-то я и не знала, не говорили мне о ней никогда. А она вон, нечистью стала… А я и не поговорила с ней, не порасспросила ни о чём. Сбежала просто…

Совестно мне за это стало. Вспомнила я, как улыбалась она мне, как все вокруг имя моё произносили… и показалось, что не желали они мне зла, а я их обидела, сбежав и не пожелав с ними знаться...

- Свидитесь вы ещё, - успокоила бабушка. - Коли однажды вас судьба свела, так и второй сведёт. Отыщет она к тебе путь. Не бросит она тебя с твоим даром наедине. Вот только сама она мало что про него знает… Потому что дар этот особенный… Именно у тебя дар Ягини-матушки… Наследница ты её. Такого лет сто уж не случалось, так что никто не знает об этом даре сполна...

- А кто ж тогда знает, коли даже нечисти о нём мало ведомо? - поразилась я, начиная снова бояться своего нечаянно открывшегося дара.

Бабушка промолчала, не стала отвечать. Повела меня на чердак, а там из старого сундука достала завёрнутую в холщовую ткань книгу. Книга тяжёлая была, сразу видно. Потому я её поспешила у бабушки перехватить, да на подоконник отнести.

Никогда, признаться, наш чердак не выглядел таким таинственным и волшебным, как в эту ночь! Пальцы мои подрагивали от волнения, в голове роились самые разнообразные мысли, и думать о чём-то одном не получалось.

Сестрица, ведьмы, Йога, Яромир, приворот, дар… Никогда ещё столько всего со мной за одну ночь не приключалось!

Свет луны полной упал на кожаную потёртую обложку. А на обложке золотом слова сверкнули.

«Книга снов».

Загадочное название, манящее…

- Открыть можно? - спросила разрешения.

- Можно, Анка, - позволила бабушка. - В книге этой все ответы. Всё о даре своём из неё поймёшь!

Воодушевилась я от слов её и поспешила открыть книгу. Да только неудачно она открылась — обе страницы пустыми оказались. Пролистала я вперёд — всё одно, пусты страницы, ни словечка на них, ни рисунка.

- Как же мне что-то понять, если тут ничего не написано? - поразилась я, листая пожелтевшие совершенно чистые страницы. Они приятно пахли, шуршали, но вот ответов никаких дать, увы, не могли.

- Это книга снов, - принялась объяснять бабушка. - Она так названа, потому что в ней, как в снах, всё запутано и переплетено. Настоящее и будущее, страхи и мечты. Прошлое и небывалое. Только та, в ком ведьминский дар, сможет пользоваться книгой, как должно.

Вздохнула я и закрыла книгу. Одни загадки. А что делать мне теперь — непонятно.

Всё не так сегодня — что за день! И приворот этот, и сестрица моя, и дар ведьминский… И всё против меня! А я всего-то парня от беды спасти хотела…

Подумала я обо всём этом, и до того жалко мне себя стало, что слёзы на глаза навернулись, а она с ресниц сорвалась и на страницу пустую упала.

Расплылось пятно по листу, а потом вспыхнуло золотом, и на месте пятна слова появились, буквами витиеватыми нарисованные.

«В самой глухой чаще леса живёт праведьма — самая сильная из всех ныне живущих ведьм. Сила первой ведьмы в ней. И мудрость первой ведьмы в ней же. Коли сомневаешься и ответы ищешь — иди к ней. Она и приручить дар поможет, и отказаться от него разрешит. Твой выбор будет ею принят.»

Прочла я слова эти и переспросила у бабушки с надеждой:

- То есть, от дара ведьминого отказаться можно?

- Выходит, что так, - пожала она плечами. - Ясно одно: к праведьме тебе надо. Прабабка твоя померла давно, не дождалась тебя… Она бы с тобой про всё это потолковала, а я простая женщина, мне колдовские секреты не открыты, ничем не смогу помочь тебе. Как умела — помогала, в тайне храня секрет о ведьминском наследие… Да толку-то… - она махнула рукой.

И только я собиралась обсудить с ней, как мне праведьму искать, как в дверь кто-то начал стучать настойчиво и громко. Обычно к нам и днём-то не часто гости захаживали, а уж ночью — это и вовсе небывалое дело!

- Это кого это на ночь глядя к нам принесла нелёгкая? - проворчала бабушка. - Приворожённый твой, небось, пожаловал руки просить!

Усмехнулась она, а мне совсем невесело стало. Мало того, что скоро в путь-дорогу собираться, бабушку одну оставлять да праведьму отыскивать в чащобах, так ещё и гости незваные пожаловали за полночь!

ГЛАВА 7

- Ступай, дверь отвори ему, да не спеши в дом приглашать, - напутствовала бабушка.

- Почему в дом не приглашать? - удивилась я. Обычно такого она мне не советовала.

- Проще отделаться будет, коли разговор не в ту степь потянется, - пояснила она. - А сам он через порог не переступит — побоится. Ну, иди-иди, а то вышибет дверь твой молодец, кто потом ставить будет?

А он и правда стучал всё сильнее и громче. Вряд ли бы поломал нам дверь, она у нас дубовая, на века сделанная добрыми руками прадеда. Яромиру нипочём такую не проломить!

Как спустилась я с чердака, так сомнений не осталось: и правда приворожённый пришёл.

- Отворяй! - кричал он. - Йожка, отворяй, не уйду ведь!

Услышала его голос и засомневалась. Стоит ли вообще отворять? Может, через дверь поговорить лучше?

Спешить к двери я не собиралась. Пусть и дальше барабанит, может, кураж порастеряет, да удастся спокойно потолковать.

Подкралась я к двери, постояла немного. Послушала, как требует парень дверь открыть, поусмехалась, но сверху уж шаги бабушки раздались. Шаркающие, неспешные.

Деваться некуда: отворила я засов, дверь толкнула. С тихим скрипом открылась она, на пороге Яромир стоял, взъерошенный весь, растрёпанный, злобный.

- Чего надо? - не радушно поинтересовалась я. - Не спится?

- Уснёшь тут! - ответил он, взглядом горящим меня окидывая.

Оперлась я боком о дверной косяк и уставилась на парня. Сам пришёл — пусть сам разговор и начинает. Я вообще, может, уже ко сну готовилась и в постели мягкой пригрелась, а пришлось вылезать да гостя незваного встречать!

- Ты чего со мной сотворила, Йожка?! — вопрошал Яромир, стоя на пороге нашего дома. Войти-то не решался, как и было бабушкой предсказано. К ведьме в избу без разрешения ступить каждый боится, а меня и раньше за ведьму почитали, а теперь и подавно, коли приворот получился…

- Ничего я не сотворила! - ответила с обидой. Поди теперь докажи, что ничего дурного не замышляла. - Уберечь тебя пыталась от приворота. Дея и Ждана тебя приворожить пытались, сама слышала их разговор, да думала, не дойдёт до дела, болтают только. А потом своими глазами видела, как колдовство над твоей кружкой они творили!

Сказала и испугалась, что сейчас он спросит, зачем я вообще потащилась на площадь, если в праздниках обычно участия не принимаю.

Но он об этом не спросил. И хорошо. А то не хотелось признаваться, что пошла я туда ради него.

- Какое колдовство, ты тут на всю округу одна ведьма! - в ответ возмущённо воскликнул он. - Не приворожили бы они меня! Баловство это, нет ни в словах, ни в волосах их силы ведьминской. А в твоих — есть! И как набросилась ты на меня — с тех пор из головы вон не идёшь! Давай, Йожка, вертай всё назад, да побыстрее! А то ночь волшебная так и пройдёт в думах о тебе, - он брезгливо поморщился, показывая, что на эту ночь у него имелись совершенно иные планы.

Может, и прав он… Может, и правда зря я тогда спешила на поляну выручать его. И девицы наши без силы колдовской ничего бы дурного сделать-то и не смогли. А теперь он вон, ко мне приворожённый.

- Не знаю я, как обратно всё воротить, - ответила ему честно, в глаза небесно-голубые глядя. - Дар ведьминский во мне только сегодня пробудился. И то из-за подружек твоих, что в вцепились в меня! Не пил бы ты, как я просила, ничего бы и не случилось! А раз приворот подействовал, значит была в хмельном мёде сила! А уж как и где они силу эту взяли или попросили кого — это мне неведомо. Иди к ним да узнавай! Нет у меня для тебя помощи!

И тут бабушка моя как раз спустилась с чердака, до двери добралась и тоже на порог вышла да рядом со мной встала. Руки в боки, смотрит на гостя недобро. В избу, ясное дело, не зовёт.

- Ты зачем сюда на ночь глядя пожаловал? - спросила она у него устало. - Али мало отхватил сегодня? - и усмехнулась, разглядывая молодца.

А он, поняв, наконец, что толку от меня не будет, к ней бросился, чуть было через порог не переступил, да вовремя одумался, остановился:

- Баба Инга, помоги! Внучка твоя приворожила меня…

- Случайно! - вставила я своё слово.

- И теперь из мыслей моих не вытравишь её, калёным железом не выжжешь… Что делать-то мне теперь? Всю жизнь, что ли, маяться? - вопросы его были глупыми, но задавал он их с трепетом, волновали они его шибко.

- Годок потерпи, Яромирушка, а там и закончатся твои мучения, - ответила ему бабушка. - Больше-то года приворожённые не живут…

Он уставился на неё круглыми от ужаса глазами, и я - тоже. Год же всего дан приворожённому… Я об этом и позабыла совсем после всего, что со мной приключилось…

- Как год, баб Инга? - остолбенел парень. Глаза его голубые округлились, плечи поникли. - И ничего не поделать с такой судьбой?

Призадумалась бабушка. А я стояла и старалась дышать как можно тише и не шелохнуться, чтобы внимание Яромира на себя не переманивать. Это ж надо было так оплошать! Ведь теперь он думать будет, что из-за меня погибнет! А ведь, может, так оно и есть…

Как же не хотелось теперь взглядом с ним встречаться! А он, благо, на меня и не глядел больше.

- Есть только один способ, - заговорила, наконец, бабушка. - Надо отыскать серёжки серебряные, с каменьями малахитовыми. То не простые серёжки-то, а ведьминские. Коли ведьме их подарить, да наденет она твой подарок, так и все её заклятья, что на тебе были, падут. Отыщешь серёжки, подаришь ей, - на меня кивнула. - Примет она твой дар, да падёт заклятье приворотное.

Закончила она говорить, и все мы молча некоторое время стояли, раздумывая над тем, что дальше делать.

- А где ж я их отыскать-то смогу? - спросил Яромир, голос его спокойнее стал. Раз выход хоть какой-то есть, не совсем беда чёрная, ещё и пожить можно!

- Это я не ведаю, - развела руками бабушка. Она говорила обо всём этом ровным голосом, словно совершенно не сопереживала парню. - Одно скажу: было б это просто — каждый бы смог. А вон, сколько молодцев гибнет от приворотов. А сколько от проклятий да порчи разной. Нет, серёжки отыскать непростая задача. Но есть в них секрет один: очень они любы ведьмам. Коли отыщешь да приподнесёшь — не откажется принять. Наденет покрасоваться в тот же миг — и свободен от дурмана ты станешь!

- Больно мягко ты стелешь… Жёстко ведь спать-то будет… - засомневался Яромир. Выход показался и правда довольно простым. Отыскать серёжки, и свобода в кармане! Наверняка всё не так гладко на деле окажется...

- А не хочешь — не верь, - зевнула бабушка в ответ и безразлично окинула взглядом парня. - Молодой ты, тебе жить да жить. Совет мой от души дан. А как распорядишься им — дело твоё. Спать нам пора. Доброй тебе ночи, - и она кивком указала мне на ручку двери, чтоб поскорее я закрыла её перед носом гостя.

- Постой! - верно понял её взгляд Яромир. - Дай на Йожку хоть взглянуть напоследок! Всю ж ночь не свидимся!

- Тьфу ты, - сделала вид, что сплюнула на пол бабушка, да пошла обратно к печи, где спать собиралась, пока я не вернулась домой.

Оставила меня наедине с Яромиром, самой разбираться в той каше, что заварила.

- Я правда не специально это сделала, - сказала я твёрдо. - И извиняться мне не за что! А сила в наговоре, видать, была, потому что я никаких слов над твоей кружкой не произносила! А уж кто девкам помогал этот наговор творить — это не моё дело! Может, с нечистой силой они спутались или ещё что! Это обо мне вы все трезвоните, что я ведьма, а я, может, и нет вовсе! А они, хоть ведьмами не прослыли, колдовать могут уметь лучше моего!

Выслушал меня Яромир молча, в глаза глядя внимательно и сердито.

- Эк ты на других-то наговаривать умна! - ответил он мне. - И баба Инга не промах: серёжки с малахитом на откуп вам подавай! Не пройдёт со мной такое! Если есть один способ приворот снять, отыщется и другой!

- Ну ищи-ищи, - усмехнулась я. - Глядишь, успеешь за год-то обернуться?

Зыркнул он на меня так зло, что я даже отступила на шаг назад. Порог он, может, и не переступит, а вот руками до шеи моей дотянуться и придушить — это он сможет запросто! И, судя по ярости в его глазах, именно этого ему сейчас больше всего и хочется!

- Доброй ночи тебе! Снов сладких, да чтоб без меня они были! - насмешливо пожелала ему я и захлопнула перед ним дверь.

Заперла на засов чугунный, прислонилась спиной к двери и возвела глаза к потолку. Подождала.

Не стучал парень больше в дверь. Понял, что без толку со мной говорить, а бабкин совет он уже получил.

Отошла от двери, к окну приблизилась, шторку отдёрнула, чтоб поглядеть, ушёл ли Яромир. Увидела, что удаляется он по дорожке, что к калитке вела.

Вздохнула и поспешила к печке, чтоб бабушке вопросы свои задать успеть, пока та не заснула. А то вопросы-то я в памяти до утра сберегу, вот только неважными они могут назавтра показаться. Надо бы сейчас спросить!

ГЛАВА 8

Подошла я к печи, запрыгнула на неё, на краешке устроилась в ногах и спросила у бабушки:

- А правда: делать-то теперь что? - это был самый главный из моих глупых вопросов, который не терпел отлагательства

- Ты и так уж много сделала, - буркнула она. - На что тебе советы мои, коли всё одно ты по-своему поступаешь? Говорила: не ходи, не пытайся девкам помешать. А всё равно ты попёрлась...

Потупила я взор. И то правда. Не стоило ходить на площадь. Но теперь-то что?

- Помрёт ведь, жаль его, - проговорила я задумчиво. - Я ж и пошла-то туда, чтоб он приворожённым не стал, а теперь мало того, что приворот подействовал, так ещё и ко мне...

- А ты про Яромира не думай, - буркнула бабушка. - Ты о себе позаботься. Дар в тебе пробудился — поутру в путь-дорогу собираться пора. Пока осень не наступила, надо тебе до праведьмы добраться, да обратно воротиться. Там, глядишь, и сможешь помочь Яромиру, если он без тебя не изведётся за лето. А коли изведётся — так туда ему и дорога!

Один в один сказала, как тогда, перед моим походом на площадь. Только вот тогда дорога эта ему была девками проложена, а теперь выходило, будто это я ему дорожку-то к гробу указала…

- Где же мне праведьму-то искать? - растерянно вернулась к насущному вопросу я.

Вздохнула бабушка, удобнее на печи устраиваясь. Печка тепло долго хранит, на ней до того приятно находиться, что я б так полночи сидела да разговаривала. Тепло мягкое, доброе, живое… Сидишь вот так и совсем не хочется никуда отправляться и никакую праведьму искать.

- Тут я не помощник. Но сокол ясный тебе перо подарил, - напомнила бабушка. - Как знал, что путь неблизкий тебе предстоит. Будет этот оберёг тебе и проводником, и защитником, и утешением. Соберу тебе в дорогу провизии, да в путь отправишься с рассветом.

Вспомнила я про перо и правда немного успокоилась. Хотя, в прошлый раз понадеялась я на него, к реке отправляясь, а там меня нечисть окружила… Впрочем, всё ведь закончилось хорошо! Может, и в этот раз обойдётся.

- Только управлюсь ли до осени? Что, если нет? - засомневалась я. - Как ты без меня тут будешь?

- Помощников-то найду, за меня не переживай, Анка, - отмахнулась она. - Ты же знаешь, ловчее меня никто с травами да лекарствами не обращается, так что найду, кто мне по хозяйству помочь пожелает. Ты о себе позаботься…

Вздохнула я: так-то оно так, но бабушку надолго одну оставлять не хотелось. Надо бы поскорее с праведьмой встретиться и попросить от дара опасного избавить. И заживём мы тогда, как прежде!

Мы-то заживём, а вот Яромир...

- А если я до праведьмы дойду, она сможет приворот снять? - спросила взволнованно.

- Приворот опасная вещь, - задумчиво ответила бабушка, зевая. - Может ли ведьма сама его снимать, не знаю. Всё о парне печёшься? - недовольно на меня посмотрела.

Кивнула я нехотя. Ну, а как не думать о нём, коли так всё сложилось?

- Пойдёт с тобой. Увяжется, - неожиданно сказала бабушка, да так уверенно, что я вытаращилась на неё удивлённо. - Тут в воду не гляди, так оно и будет!

Мне и мысли такой в голову не приходило, что в пути кроме пера соколиного со мной ещё и парень будет, который меня теперь ненавидит. Сперва чуть не рассмеялась я на слова бабушкины. Ну и вздор! Отправится он со мной в путь неизведанный, как же!

А потом поняла я, что так оно и будет, ведь нет ему без меня жизни…

Как представила я себе такой поход, так плечами передёрнула. Не нужен мне такой попутчик! Уж сама как-нибудь справлюсь, не его это дело!

- Про серёжки-то правда? - поинтересовалась я.

Лукаво улыбнулась бабушка:

- Правда, да не совсем. Пускай поможет тебе их отыскать, хоть какой с него толк будет. Приврала я чуток. Для благого дела. Заклятья сами не падут, но серёжки не простые, их наденешь — сможешь сразу силу свою обуздать, подчинить и принять. Слушаться тебя станет силушка твоя, и тогда снимешь ты с него приворот, да отпустишь на все четыре стороны. Коли пожелаешь. А не пожелаешь — не снимешь, себе парня оставишь, да через год схоронишь. Там уж сама решишь.

- Ох, бабушка, - только и вымолвила я. Обвела ведь парня вокруг пальца. - А если не пойдёт со мной? Если останется тут, а я быстро не управлюсь, не отыщу дом праведьмы… Или решит он за серёжками в путь один отправиться, да сгинет? Что же, тогда…

- Ты это брось! - оборвала меня бабушка. - Пойдёт он! Не дурак же всё-таки. И пойдёт, и в пути поможет. Помощника бы тебе, конечно, получше найти, но уж какой сам в руки идёт, от того и не отказывайся.

Вздохнула я тяжко. Вот уж не повезло, так не повезло. И какое лихо погнало меня тогда за ёлки подслушивать чужие сплетни? Опоили бы девицы Яромира, я бы ничего об этом и не узнала. Сгинул бы он через годик, так, может, и правда туда ему и дорога. А я, глядишь, так и прожила бы, ведьмин дар спящим в себе храня, не пробуждая его… Полюбила бы кого простого и достойного, а потом бы и семью завела, а про эту историю с безвременно почившим Яромиром и позабыла бы.

- Да не печалься ты, Анка, - зевнула бабушка и дальше речь её стала медленной, текучей. Засыпала почти она. - Он вон, молодец крепкий, в пути пригодится. И дров натаскать, и птицу какую или зайца к ужину раздобыть. Помяни моё слово: сгодится в дороге, службу добрую сослужит. А коли серёжки подарит, так ты ему в благодарность за добрую службу свободу от приворота даруешь. Намается он в пути-то с тобой… Желанная ты для него теперь. Так что осторожней будь, напоминай ему, что ты ведьма, чтоб лишнего и помыслить не смел. Ну, да перо соколиное при тебе, дурного-то с тобой теперь не приключится.

Ну да, не приключится. Уже ведь приключилось. Хуже, конечно, есть, куда, но мне от того не легче ничуть.