Серый

Егор

Только я вошел в свой кабинет, как за мной забегает глава моей личной охраны, Цветков.

Несмотря на свою нежную фамилию, выглядит Петр как суровый горный медведь. Характером тоже походит на это же животное.

Серьезный и задумчивый, но стоит только опасности замаячить на горизонте, как он превращается в машину для уничтожения врагов, смертоносную, не ведающую жалости, сносящую все на своем пути.

А на опасность его чуйка работает как самый точный радар. Сколько раз он вытаскивал меня из, казалось, безобидных ситуаций, которые потом имели катастрофические последствия.

Так что такие странные для несуетливого Петра действия меня удивляют.

— Голубка тебя сдал, — сообщает Петр, протягивая мне заряженный ствол. — Уже проверил. Пока непонятно, что именно он стащил, но все серьезно. Он на Варшавской.

— Твою же мать! — матерюсь. — Как, сука, не вовремя.

Прошло несколько дней с того момента, как мы потеряли отличную сделку. Голубка, он же связной между мной и покупателем, исчез, и я сразу понял: он что-то задумал.

Ночью его выследили, но взять не смогли. Видать, подлая крыса, чуя, что мы на хвосте, решился пойти ва-банк.

— Боюсь, он уже все растрепал, — обрадовал меня Петя, — слишком уж он спокоен.

— Он в изоляторе сидит, конечно, спокоен, — усмехаюсь я, — думает, его эти стены защитят от меня.

Мы выехали в участок, в котором окопался Голубка. Подлая тварь. Я не прощаю предательства. И это не прихоть, а необходимость. Оставить за собой обиженного или предателя — значит добровольно повернуться спиной к ножу, который рано или поздно вопьется в твою спину.  

— Алло, — поднимаю трубку и на том конце слышу голос своего адвоката Савелия Гончарова.

— Если ты на всех парах несешься в СИЗО, советую развернуться, — говорит он, и я подаю Петру знак остановиться, — тебя там уже ждут. Медведев здесь.

— Твою же мать, — шиплю сквозь зубы, — только его не хватало.

— Опоздали вы с перехватом, документы уже у него, — сообщает Сава. — Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это залечь на дно. Если схватят, даже я тебя не вытащу.

Он отключается, и я со всей силы засаживаю ребром ладони в приборную панель. Больно. Но последствия от того, что я могу потерять, будут намного больнее.  

— Давай в аэропорт. Успею вылететь, пока они бумажки свои переберут. Сейчас нужно убраться за пределы их досягаемости.

Этот прокурор Медведев костью в моем горле застрял, ну или я в его. Ненавидит меня лютой ненавистью. Знать бы еще за что?

С первой нашей встречи проклятый старик смотрит на меня волком и теперь при первой же возможности, как хорошо натасканная собака, вынюхавшая наконец след, вцепится в меня как бульдог. Он это дело так просто не упустит. В первый раз к нему попало что-то стоящее.

Несмотря на то, что в моей компании стоит последняя версия защиты и протоколы проверяются каждые два часа, да еще и возможности занести или вынести какую-то цифровую технику или информацию нет, все-таки Голубка, похоже, успел вытащить что-то ценное. Знать бы еще что? Не зря же Медведев примчался. Уверен, Савелий это быстро выяснит.

Петр за считаные минуты привозит меня в аэропорт.

— Предупреди Арслана, — напоминаю я, хоть и знаю, что Петр не подведет. — И раздобудь мне на этого неугомонного прокурора хоть что-нибудь, — приказываю Петру, — я не могу надолго отлучаться.

— Раскопаем, — успокаивает он меня.

Полет в несколько часов длится слишком долго, когда ты погружен в свои мысли. Написал сообщение сестре, предупредил, что буду вне зоны доступа, пусть не волнуется.

Единственная моя отрада в жизни — Аня. Я не особо доволен тем, что она все-таки простила этого придурка Скалу. Несмотря на то, что и сам этому поспособствовал. Моя младшая сестренка на славу помучила его, прежде чем позволить остаться рядом, и я подозреваю, что не последнюю роль во всем этом сыграл и сам Немой. При воспоминании о нем мысли плавно перетекли к нашей последней встрече. Скала решил ради своей семьи уйти в тень, что стало, конечно, огромной новостью, и самое странное, что Немой и совет это одобрили.

В последний раз, когда я видел Арслана, он намекнул на то, что место Скалы может достаться мне. И вся эта кутерьма с уголовным преследованием мне сейчас совсем некстати.

Мой самолет еще не успел остановиться после посадки, как мне на почту пришло письмо от Петра. Оперативно работает, нужно его отблагодарить.

Открыв присланные документы, усмехаюсь. У Медведева есть внучка. Вот это поворот.

Екатерина Медведева. Никаких фотографий, только адрес, где проживает на данный момент.

Я-то думал, что у старого хрыча нет никаких привязанностей и надавить особо не на что, по крайней мере, мы в стране ничего не нашли, а искать, оказывается, надо было за границей.

На предложенные деньги Медведев не повелся, хотя ему предлагали в пять раз больше, чем прокурору области.

Ну что ж, думаю, ради своей внучки он передумает.

Ровно через два дня я наблюдаю за тем, как внучка моего врага, смеясь, выбегает из университетских дверей. Маленького роста, с темными длинными волосами, собранными в высокий хвост; они навевали на меня грешные мысли, и я уже не в первый раз представлял, как наматываю их на кулак, одновременно нагибая ее тоненькое тело.

Первые фотографии этой девчонки я получил той же ночью.

О родстве с моим врагом в ней вообще ничего не напоминало. Два дня мои парни ее выслеживали: с кем живет, общается. Ничего криминального. А жаль.

— Думаю, пора возвращаться, — говорю Семену, или Сэму, как он себя здесь называет.

— Понял, — кивает он. — Куда посылочку доставить?

— Я позже скину адрес, — отрезаю я. Не нужно светиться, тем более на чужой территории.

Сегодня узнал, что Медведев развернулся не на шутку. Понял, ищейка, что меня уже в стране нет, через международку хочет действовать. Ну что ж, подарочек я ему устрою. Придется ему собственную кашу самому разгребать.

Каждый день менял отели, чтобы не могли проследить. Всегда оформлял на нового человека. А некоторые номера были зарезервированы заранее, но, когда в них появится гость, никто не знал, так что меня все устраивало.

Ну, кроме того, что я тут прохлаждаюсь и мое место под солнцем может достаться кое-кому другому.

Решаю переговорить с Арсланом, прежде чем вернуться.

— Надеюсь, у тебя есть план, как разгрести за собой все это дерьмо, — вместо «здравствуй» говорит Немой, подняв трубку.

— Проблема уже практически решена, — отчитываюсь я, — максимум через пару дней буду у тебя.

— Совет недоволен, что ты довел до этого, — слышу раздражение в его голосе, — будут вопросы.

— Понял. Оправдываться не буду, — отвечаю.

Знаю, что, когда пытаешься себя обелить, Арслан начинает беситься, а мне это не нужно.

— Рад это слышать, — ехидный смешок. — Медведь — та еще заноза в заднице, так что осторожнее, — предупреждает Немой, удивляя меня. Скорее всего, таким отношением с его стороны я обязан младшей сестренке. Милана, жена Арслана, да и он сам души в ней не чают, да и в моем племяннике тоже.

Ничего не успеваю ответить, как на том конце раздаются гудки, он отключился.

Странно все это.

Несмотря на то, что с Аней они ладят, Немой не стал бы смешивать личное с бизнесом, не тот он человек. Но сейчас я остро ощущаю его протекцию, и это заставляет усомниться в том, что я вижу картину целиком.

Стук в дверь. Я уже минут пять, как слышал его шаги и звук поднимающегося лифта.

В армии умение вовремя услышать врага спасало мне жизнь не раз, да и не только в армии.

Аня до сих пор мне простить не может, что я после службы домой не вернулся. Сколько лет прошло, но я, как сейчас, помню то задание, на котором нас всех приговорили к смерти. И ради чего? Ради денег. Ради каких-то грязных бумажек весь отряд положили, свои же.

Нет, они, конечно, не знали, что мы свои, и даже потом, когда им вручали ордена и медали, они считали, что убивали врагов. Но это уже ничего не меняло. Многие из моего отряда полегли, и только мы вчетвером выжили. Сокол сразу предупредил, что если хотим, чтобы так и осталось, то домой нельзя. Он был прав. Губарев не послушался и на второй день был объявлен террористом и расстрелян на месте, вместе с женой и матерью. Твари.

До сих пор сжимаются кулаки от воспоминаний.

Я не желал своим такой участи. Поэтому даже издалека перестал следить за ними. Случайно узнал, что бабушка умерла, но даже после ее смерти не смог приблизить к себе Аню, несмотря на то, что вроде бы врага уничтожили. Появились другие.

Мы с парнями слишком поздно поняли, что мир, в который мы залезли в поисках защиты, оказался тем еще болотом. Если бы не Скала, Аня так бы и считала меня погибшим. Я не желал ей такой участи и сейчас не желаю.

Генерала, который нажился на нашем лжезадании, мы убили все вместе, давая тем самым обещание, что не будем идти друг против друга, что бы ни случилось.

Соколов стал таким же кардиналом, как и я, а Рябинин у него в замах сидит. Мы не раз пересекались, но я все же держался подальше. Тем более что дела Немого их города практически не касались.

Щёлкнул замком и быстро отошел в сторону.

— Не стреляй, — усмехается Сэм, внося на плече тело девушки. Ее волосы водопадом свисают по его спине, закрывая ее лицо.

— Она хоть жива? — спрашиваю, надеясь, что он не настолько глуп.

— Жива, конечно, — улыбается Сэм, — только бойкая очень, пришлось приложить, чтобы всю округу на уши не подняла. — Свалив девушку, как мешок, на кровать, он оборачивается ко мне: — Ты это, ствол-то убери, — поднимает он руки. Я не спешу. — Что-нибудь еще? — спрашивает он.

— Пока все, — отвечаю, продолжая на него смотреть.

Он выдерживает мой взгляд без проблем.

— Если что, ты знаешь, где меня искать, — говорит он, уходя, а я просто киваю.

Главное, чтобы он не знал, где искать меня. Поэтому, как только за ним закрывается дверь, я тут же закидываю девушку на плечо и иду на выход. Спускаюсь по пожарной лестнице вниз и закидываю свою ношу на заднее сиденье машины, которую в первый день приезда здесь припарковал. Так же, как и несколько других перед разными отелями. Жизнь заставляет быть осторожным. Точнее, желание жить.

Направляюсь в квартиру, которую приготовил, как только узнал о существовании девушки. В отель с такой ношей не заявишься.

Положив девушку на кровать, достаю телефон и делаю несколько снимков, а потом еще и видео для большей достоверности. Волосы немного мешают, скрывая ее лицо, и мне приходится их подвинуть, чтобы ее дедуля видел, кого именно снимают.

Отправляю отснятый материал Петру. Осталось ждать ответных действий прокурора. Посмотрим, что ему важнее: карьера или жизнь внучки.

Мой взгляд нехотя возвращается к лицу девушки. Красивая.

Больше всего меня клинит на ее губах. Бывают такие губы, при взгляде на которые у нормального мужика одна реакция — засадить. Так вот у этой крошки именно такой рот.

Мое воображение резво рисует картинки, одна пошлее другой.

Сам не понял, как оказался рядом с ней. Темные волосы рассыпаны по кровати. Несмотря на то, что мелковата, пропорционально правильно сложена. Грудь под ее тонкой футболкой соблазнительно колышется.

«А девочка, кажется, не любит носить белье». Усмехаюсь своему открытию.

Поднимаю голову и в этот момент встречаюсь с распахнутыми в удивлении серо-голубыми глазами.

Ну что ж, привет, девочка. Ты попала.

Катя

Чувствую, как чужой взгляд касается моей кожи, так явственно, будто меня трогают рукой. 

Сердце бьется в горле, во рту пересохло.

Когда сегодня вечером, выйдя из ванной, я застала в спальне незнакомого мужика, я сразу поняла, что время пришло.

Сколько лет я с ужасом этого ждала!

Долго же он собирался, чтобы убить и меня.

«Перед смертью не надышишься», — решаю я и открываю глаза.

Это не мой похититель.

Два темных янтаря сверлят меня из-под нахмуренных бровей.

Это его взгляд я ощущала?

А куда делся другой?

Окидываю комнату быстрым взглядом, мы одни.

— Закурить есть? — вырывается у меня.

Моя подруга Минди говорит, что в стрессовых ситуациях я становлюсь смелее. Я бы сказала, что тупее.

Что ж, мужика я своим напором удивила. Ну хотя бы хищный блеск исчез из его взгляда, а удивление… к нему я привыкла.

Люблю расширять, так сказать, горизонты.

Ему мой вопрос явно не понравился: вон как нахмурился, а глаза потемнели.

— Я смотрю, ты у нас не из робкого десятка, — а у него приятный баритон.

Знаете, с таким голосом обычно на радио работают.

Господи, о чем это я!

— Закурить никто не просит? — делаю я удивленные глаза.

— Да уж, определенно, — на лице ни один мускул не дрогнул.

Мне кажется или он сдержал ухмылку?

Приподнимаюсь, но он продолжает сидеть в непосредственной близости и даже не думает отодвигаться. Под его насмешливым взглядом тяну ноги из-под его руки. Он не мешает, но и не помогает мне. Наконец обретя немного свободного пространства, я уже более внимательно окидываю комнату взглядом. Вполне себе приличное место, но, судя по пыли, здесь явно долгое время никто не жил. Зашторенные окна не дают возможности понять, где именно я нахожусь и, самое главное, как долго?

— А что спрашивают обычно? — решаю я все-таки попытаться наладить контакт.

— Думаю, вопрос «Кто вы?» или, на худой конец, «Где я?» был бы более уместен.

— А-а-а, — протягиваю я. — Ну так и кто вы? И где я?

Меня окидывают более внимательным взглядом.

— Думаю, мы оба понимаем, что вы мне не ответите, — подытоживаю, — так что я немного расширю ваш опыт и спрошу о другом. — Его внимание приковано к моим губам. Почему он так смотрит? Да какая разница. — Как вы это сделаете?

Он поднимает недоуменный взгляд и уже смотрит мне в глаза, не скажу, что мне стало от этого легче.

— Сделаю что? — кажется, у нас два — один в мою пользу.

— Убьете меня.

Ухмылка все-таки мелькает на его губах, но так быстро, что я засомневалась, было ли это на самом деле.

— А ты хочешь умереть? — спрашивает он, а сам будто лазером сканирует.

Что он хочет во мне найти? 

Все-таки странный у него цвет глаз, никогда таких не видела. Светло-карие, будто кусочки янтаря. Хочется смотреть и смотреть, разглядывая странные, но тем не менее очень притягательные узоры.

— Никто не хочет, — отвечаю наконец. — Так как вы это сделаете?

Окидывает меня долгим взглядом, а потом поднимается.

— С этого дня ты не куришь, — сообщает он, оставляя меня в недоумении смотреть на закрывшуюся за ним дверь.

И что это значит? Почему он не ответил? А может, хочет продлить мою агонию таким образом?

Я быстро встаю, ну как быстро, все-таки мне в челюсть прилетел здоровенный мужской кулак… Короче, подползаю к двери — как ни странно, она не заперта. На цыпочках иду в конец коридора. Ничего себе квартирка. Оглядываю просторную гостиную. Здесь всего две двери. Одна — входная, судя по габаритам, а вторая, кажется, ведет на кухню. Оглядываюсь, в коридоре тоже две двери: та, из которой я вышла, а другая, скорее всего, еще одна спальня. Минимум мебели доказывает мою версию, что здесь никто не живет. 

— Осмотрелась? — его голос пугает меня, раздавшись сзади. Кажется, именно этого он и добивался.

— Я есть хочу, — выдаю я, наверное, от испуга. Все-таки меня не каждый день похищают. Мой живот жалобно урчит, подтверждая мои слова.

Он хмурится, но ведет меня на кухню. И выдает мне пачку печенья и бутылочку воды.

Смотрю на него в упор. Он что, серьезно?

— Что? — спрашивает, ухмыляясь. Явно наслаждается моей растерянностью.

— Это все?

— Могу и вовсе не кормить, — напоминает он мне.

Пока он не передумал, резко хватаю его дары и начинаю есть. Если учесть, что вчера вечером тетя уехала в командировку и я поужинала мюсли с молоком, а утром позавтракала только чашкой кофе и целый день ничего не ела, то эта еда была как манна небесная, но она, конечно же, не смогла утолить мой голод. Что поделать, если я не умею готовить и без тетиных рук, ну еще и общепита, умру голодной смертью.

Тетушка дважды пыталась научить меня готовить. После первого раза пришлось менять плиту, после второго — делать ремонт во всей кухне, так что теперь на кухню меня пускают строго покушать и настоятельно советуют ничего не трогать, кроме холодильника.

Быстро схомячив печеньки и залпом опустошив бутылочку, я снова уставилась на него.

— Можно узнать, как вас зовут?

— Серый, — отвечает он после долгого молчания.

Он напоминает мне своей медлительностью Древня из фильма «Властелин колец», отчего я не могу не улыбнуться. Нет, конечно, Древень был симпатичнее. Хотя здесь я лукавлю, но никогда в этом не признаюсь.

Что мне с того, что он симпатичный?

— Чему ты ухмыляешься? — спрашивает он напряженным голосом.

— Странное имя. — Ему что, никогда этого не говорили? — Что значит, что с этого дня я не курю? Вы меня не убьете? — решаю спросить напрямик.

— Если твой дед выполнит наши условия, то нет, — отвечает он, а у меня вырывается нервный смешок.

Мой дед?

— А если не выполнит? — спрашиваю, затаив дыхание. 

Но Серый не отвечает, только достает еще одну пачку печенья и бутылку воды и молча протягивает мне. Надо думать, что ответ я получила.

Скажи я ему сейчас, что мой дед сам меня убьет, как только увидит, что он сделает? Скорее всего, тут же меня прибьет. Что делать? Ведь как только дед узнает, где я, ему даже делать ничего не придется. Меня и так уберут. Вот он обрадуется.

В этот раз печенье в горло не лезет. Мысли в голове разбегаются, и я не могу никак ничего придумать. Как быть?

— А когда станет понятно, что дед сделал то, что вы хотите? — спрашиваю, впрочем, без надежды получить ответ. Когда бы это ни случилось, мне нужно бежать.

— Ты узнаешь первая, — не разочаровывает меня Серый.

Окидываю его взглядом, только в глаза не смотрю, боюсь, что поймет, что у меня на уме. Он вроде на лютого зверя не похож, но рассказать ему все как есть даже мысли не возникает. Мой дед тоже не похож на бешеного зверя, но он само зло, так что внешность обманчива. Мне ли не знать.

— Если на сегодня все, я бы хотела поспать, — решаю ретироваться в спальню и хорошенько все обдумать, а заодно и осмотреться. Нужно понять, где мы, и придумать план побега.

Серый ничего не отвечает, только следит за мной своими лазерами, будто рентгеном просвечивает. Надеюсь, он не умеет читать мысли?

Беспрепятственно возвращаюсь в спальню и сразу же выглядываю в окно. Из окна в темноте видны только силуэты деревьев. Много деревьев. Но это мне ни о чем не говорит.

Исследую всю комнату вдоль и поперек. Обычная, даже замков на окнах нет, хоть сейчас беги. Но чутье кричит, что все не так просто. От мыслей о побеге разболелась голова. Или это от голода? Впрочем, утро вечера мудренее. Решаю, что осмотрюсь, да и днем бежать сподручней.

В одежде и обуви залезаю в кровать. Укрывшись одеялом, чувствую себя хоть немного защищенной. Отсутствие белья меня знатно напрягает, но, знаете ли, я не была готова к похищению, так что делать нечего. Хорошо хоть, забыла банный халат из сушки вытащить и оделась, а то щеголяла бы сейчас в махровом облаке. Поджимаю ноги, радуясь своей дурацкой привычке ходить по дому в обуви, а сколько раз мне за это прилетало от тети — и не сосчитать. Не босиком и не голая — это уже хорошо. Разве нет?

Тетя!

Хорошо, что она уехала, представляю, какой ор она поднимет, когда вернется. Нужно добраться до дома до ее приезда.

А что дальше? Бежать?

Представляю, как попрошу ее все бросить ради меня, снова.

Черт! Что же делать?

Ничего путного в голову не идет. Всю жизнь я ждала этого дня, боялась, смирялась, злилась, но… все не так. Не так я себе все это представляла, а воображение у меня дай бог каждому.

Мне снились странные сны. Я бежала от кого-то, ощущая спиной его приближение, чувствуя, как его дыхание овевает волоски на моей шее. Как обычно в страшных снах и бывает, старалась оглянуться и не могла.

Проснулась резко, будто от толчка, и даже не сразу поняла, где я. Минуты через три вспомнила, что меня похитили, а еще через две поняла, что я лежу в кровати не одна. Попыталась встать, но чужая рука, перекинутая через мою талию, только сжалась еще сильнее. Оглянулась, встречаясь в темноте взглядом с Серым. Выражения его лица было не разобрать.

— Что вы делаете? — спросила я, вышло слишком хрипло и тихо.

— Пытаюсь поспать, — ошарашил он меня. — Если ты, конечно, перестанешь вертеть своей костлявой задницей и позволишь мне расслабиться.

— А почему здесь? — не обращаю внимания на его высказывание о моей фигуре. Я-то всегда считала себя толстой, так что его комментарий даже польстил. Нет, конечно, не будь он моим похитителем, я хотела сказать.

— А где еще? — все так же спокойно.

— Ну точно уж не здесь, — возмутилась я. — И почему мы говорим шепотом?

Мы уставились друг на друга. В этот момент случилось две вещи. Я поняла, что наши лица находятся слишком близко друг к другу и что в мою, как он выразился, костлявую задницу упирается его возбужденный член. Прежде чем я успеваю высказаться на этот счет, его рука накрывает мой рот, а тело наваливается сверху.

— Мы не одни, — выдает Серый равнодушно. Слава богу, что я не успела закричать.

Замерла под ним, так же, как и он, прислушиваясь. Либо я глухая, либо он меня разыгрывает. Вот же… Не успеваю додумать мысль, как он быстро откатывается и, не поднимаясь, тянет меня за собой на пол. Тут я отчетливо расслышала крадущиеся в коридоре шаги. Так он не врал?

Наблюдаю за тем, как Серый накручивает странную трубку на кончик непонятно откуда взявшегося пистолета. Что он собрался делать?

Не успеваю понять, как он уже вскидывает оружие. Едва слышный свист, и тут же грохот за дверью спальни.

Что это сейчас было? Он что, только что стрелял в человека?

Испугаться не успеваю, как громкий хлопок рядом с моей головой оглушает меня. Закрываю уши руками, чувствуя что-то влажное, стекающее между пальцами.

В себя прихожу, когда меня за руку тащат наверх. Поднимаю голову и встречаюсь с бесстрастным лицом своего похитителя. Серый закидываем меня, как мешок картошки, на свое плечо и несет к выходу.

Краем глаза замечаю темную кучу в коридоре, а потом и еще одну в гостиной, и еще одну прямо на пороге. Трупы. Зажмуриваю глаза, но так становится только хуже. Металлический запах крови бьет в нос, и от неудобной позы начинает мутить.

Куда он меня несет?

Проходит мимо кухни и на лифте спускается в подвал, который оказывается гаражом. Закидывает меня как куль на переднее сидение огромного джипа и сам садится за руль. Он что-то говорит, но я его не слышу, вижу только, как губы двигаются. Внутри поднимается истерика от осознания того, что я оглохла, начинаю бить себя по ушам, пытаясь вернуть слух. Мои руки перехватывают, и Серый заставляет посмотреть на него, обхватив мой подбородок.

«Не делай так», — читаю по его губам.

Я ему мешаю, понимаю. Пытаюсь взять себя в руки и киваю.

Он жестом показывает мне пригнуться, и только я опускаю голову, как мы на полной скорости вылетаем из гаража.

Сколько мы уже едем, не знаю, но ноги затекают. Пытаюсь сесть поудобней, чем привлекаю внимание своего похитителя. Замираю.

Что бы там ни случилось, понимаю одно: он мог меня пристрелить, мог бросить, но не сделал этого, спас. Конечно, не без корыстной цели, но все же. Я все еще жива, за что я не могу не быть благодарна.

Наконец, когда я совсем перестаю чувствовать свои ноги, он останавливается. Меня немного мутит, и я замечаю, что он вышел из машины, только тогда, когда дверца с моей стороны открывается и в меня, скрюченную в неудобной позе, впиваются его янтарные глаза. Не успеваю вымолвить и слова, как он вытаскивает меня из машины. Мои ноги не держат, и я начинаю сползать вниз. Наконец поняв мое состояние, Серый поднимает меня на руки.

В другое время я бы возмутилась, а сейчас просто обхватываю его теплую шею руками и кладу голову ему на грудь.

Чувствую, как под моей щекой напрягаются его мускулы и его сердце начинает биться быстрее.

Я его волную?! 

Катя

Пока я не о том думала, Серый уже поставил меня на ноги у ствола какого-то огромного дерева. Так что я ухватилась за него в надежде удержаться на ногах. Отогнав глупые мысли, оглядываюсь. Мамочки, да мы же посреди леса!

Прежде чем ужас ситуации навалился на меня, я ощутила на себе его руки.

В первый момент оторопела настолько, что даже не сопротивлялась, но, когда его ладони коснулись моей груди, наконец пришла в себя.

— Что ты делаешь? — шиплю я, пытаясь остановить его, но мои шлепки ему по барабану.

Секунда, и прохладный воздух касается моей уже обнаженной груди, заставляя соски сжаться от холода. Мои руки взлетают вверх, чтобы прикрыть их, чем и пользуется мой похититель, начиная стаскивать с меня штаны.

Господи, меня что, сейчас посреди леса изнасилуют? Он убьет меня? Сейчас?

Меня будто изнутри обдают кипятком. Ужас наваливается как волна.

Пытаюсь бежать и, конечно же, падаю, запутавшись в собственных штанах, которые он уже спустил ниже колен. Серый рывком за ноги дергает меня назад. Из-за чего ветки и камни больно царапают мою кожу, но сейчас не до этого. Нужно бежать. Где-то внутри голос разума пищит о здравом смысле, но страх заглушает любые доводы.

Резко поднимаюсь, но не успеваю сделать и шага, как Серый снова меня хватает. Я стою в его тисках, в одних хлопковых трусиках, остро ощущая свою наготу. Снова прикрываю грудь. Но его руки уже зарылись в мои волосы. Серый не причиняет мне боли, но от этого легче не становится. Его руки оглаживают мое тело от головы до пят, будто…

«Он что-то ищет!» — осеняет меня наконец.

Прежде чем я могу прийти в себя и на что-то решиться, Серый все так же молча закидывает меня на плечо и несет обратно к машине. Открыв дверцу, сгружает меня голую на переднее сиденье. Я с ужасом наблюдаю, как он стягивает с себя футболку, оголяя накачанный торс с темной порослью волос. Отвлекаюсь от его бронзовой кожи в тот момент, когда его футболка приземляется на мои колени.

Обходит машину и занимает водительское кресло. Едва успеваю натянуть на себя пахнущий им предмет одежды, как машина снова срывается с места. Дрожащими руками пристегиваюсь. Не могу заставить себя спросить его о том, что случилось, или даже посмотреть в его сторону. Одно дело — представлять себе, как ты разденешься перед желанным мужчиной в первый раз, и совсем другое — вот так, бесцеремонно, посреди дня...

Слезы наворачиваются на глаза, но я быстро моргаю, не желая, чтобы он заметил мою слабость. Она мне ничем не поможет, особенно сейчас.

Что это вообще такое было?

Напряженное тело начинает болеть, голова гудит от мыслей.

Нас хотели убить? Но что более важно, хотя куда уж важнее, они пришли за ним или за мной?

И зачем он меня раздел? Вопросов тьма, но нарываться, озвучивая их, нет никакого желания.

И я, прикрыв глаза, пытаюсь выровнять дыхание. Успокоиться, когда ты практически в чем мать родила сидишь рядом с полуголым и совершенно незнакомым мужиком в тесноте машины, — та еще задачка.

Серый останавливается во дворе какого-то дома в тени деревьев. Бросает на меня яростный взгляд, но, так ничего и не сказав, покидает салон. Он достает из багажника сумку и одевается.

— Если хочешь жить, не рыпайся, — говорит он, смотря на меня. Я его плохо слышу, но по губам читаю прекрасно. Я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за углом кирпичного здания.

Подождите-ка, он оставил меня в машине?

Дергаю ручку двери — заперта.

Кто бы сомневался.

Надо сбежать раньше, чем он вернется. Куда бежать?

Об этом я подумаю потом, сейчас бы открыть эту глупую дверь.

Осматриваю салон в поисках того, чем можно разбить стекло, но, как назло, здесь нет вообще ничего подходящего. Крик ужаса застревает в горле, когда, выпрямившись, замечаю стоящего прямо за моей дверью Серого. Судя по ярости в его глазах, он прекрасно понял, что именно я хотела сделать. Открыв дверь, он бросает мне на колени пакет.

— Оденься, — как выстрел.

Я не собираюсь с ним спорить, так что быстро вытаскиваю из пакета белый сарафан и сандалии.

Вскинув взгляд, встречаюсь с его выжидающим.

— Отвернись, пожалуйста, — выдавливаю я, сжимая в руках белоснежную ткань.

— Одевайся, — снова требует он, и я понимаю, что если сейчас не подчинюсь, то он просто-напросто сам меня оденет. Нет уж, хватило и раздевания с его участием, большего я не выдержу.

Ну хотя бы за его широкой спиной меня никто не увидит.

Быстро стаскиваю с себя футболку и так же быстро натягиваю сарафан. В тесноте салона это не так уж и легко. Приходится приподнять попу, чтобы натянуть подол на бедра. Кожей чувствую его взгляд, но стараюсь не обращать на него внимания.

В еще более неудобной позе надеваю обувь и выпрямляюсь.

— Собери волосы, — еще один приказ.

Во что мне их собрать? Резинка лопнула и потерялась во время нашего побега. Хотя волосы у меня длинные — можно в косу их убрать.

Откинув ее назад, встречаюсь взглядом с Серым. В этот момент замечаю, как белая футболка выгодно очерчивает его бицепсы и мощную шею. Быстро отвожу взгляд.

Его ладонь скользит мне на затылок, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него.

— Не советую вызывать шумиху и привлекать к нам излишнее внимание, — говорит он мне почти в губы. — Хочешь жить — будь послушной, поняла меня?

Я бы кивнула, но он слишком крепко держит меня за шею.

— Да, — отвечаю шепотом.

— Умница, — на секунду его ладонь сжимается сильнее, а взгляд замирает на моих губах. — Я обработаю твое ухо, — предупреждает он меня, доставая из другого пакета бутылочку и бинт. Наверное, у меня на лице написан ужас осознания собственной глухоты. — Всего лишь немного задело, ничего серьезного, — успокаивает он меня. Несмотря на абсурдность его утверждения, я все-таки на одно ухо глуха, я немного успокаиваюсь.

Закончив, Серый помогает мне вылезти из машины и быстрым шагом направляется к оживленной улице. Похоже, наше средство передвижения мы бросили, ведь он его так и не запер.

Обогнув угол, Серый наконец сменяет шаг на более медленный, я бы сказала — ленивый. Будто мы туристы, которые бродят в поисках достопримечательностей. О том, что мы выглядим как парочка влюбленных, мне думать не хочется. Да и некогда.

Моя ладонь в его руке горит огнем, будто я ее в печку засунула. Уверена, что она волдырями покроется к тому моменту, когда он ее отпустит.

Переходя с одной стороны улицы на другую, мы проходим пару кварталов. Сандалии уже натерли мне ноги, и я стала немного прихрамывать. Как же больно.

В тот момент, когда я уже готова была взмолиться, Серый наконец остановился. Не успела я отдышаться (все-таки его медленный шаг для меня таковым не был), как рядом с нами с визгом остановилось желтое такси.

Самое странное началось в салоне автомобиля под любопытным взглядом таксиста.

— Натерла? — озабоченно спросил Серый на чистом английском. — Дай посмотреть.

Через секунду мои ноги уже лежат на его бедрах. Сандалии отброшены, и его немного мозолистые пальцы разминают мои ступни.

— Очень больно? — его голос полон искренней тревоги. Кажется, я челюсть на пол уронила. — Говорил же, что новую обувь на прогулку лучше не надевать, — мягко пожурили меня. — В следующий раз будешь слушаться.

Вспомнив мои кеды, сиротливо брошенные им там, в лесу, где он меня бесцеремонно раздел, поджимаю губы. От его прикосновений от моих ног по всему телу мурашки разбегаются. Так и хочется пнуть его и отобрать свое.

— Ну что ты, милая, не дуйся, — воркует Серый, не сводя с меня предостерегающего взгляда.

Он ловко перетягивает меня к себе на колени.

Я упираюсь ему в грудь, но куда там. Наверное, со стороны все выглядит так, будто я стесняюсь, а влюбленный мужчина настаивает на своем, но только я ощущаю его крепкие, на грани боли, объятия. Точно останутся синяки.

— Дорогая, здесь нечего стесняться, — усмехается он мне прямо в лицо.

Его большой палец гладит мою нижнюю губу, отчего она зудит, а я, не успев подумать, облизываюсь. Во взгляде Серого зажигается что-то темное.

Палец повторно проходится по нежной коже, забирая мою влагу, и я с изумлением наблюдаю за тем, как он облизывает его, не сводя с меня взгляда.

Это уже слишком.

— У вас очень красивая жена, — прилетает откуда-то чужой голос. — Вам повезло, сеньор.

— Я знаю, — отвечает Серый, отведя наконец от меня взгляд и давая мне возможность вздохнуть.

— Сразу видно, что вы молодожены, — улыбаясь, продолжил немолодой таксист. Он наблюдает за нами в зеркало заднего вида добродушным взглядом. Я попыталась слезть с колен Серого, но его рука только сильнее сжалась на моем бедре, безмолвно меня предупреждая. Другая его ладонь все так же покоится на моей шее, что тоже покоя не добавляет.

— Что, правда? — делано удивляется Серый.

— Конечно. Такая страсть горит только между по-настоящему влюбленными людьми, — тараторит воодушевленно таксист.

Удивился бы он, узнав, что до того, как мы сели в его машину, этой страсти и в помине не было? Или что этот «влюбленный» вообще намеревается меня убить, если мой проклятый дед не выполнит его требования. Ха, молодожены!

Напоминаю себе, кто он и кто я, в то время как Серый, все так же продолжая о чем-то говорить с таксистом, неосознанно, как я думаю, поглаживает кожу на моей шее, из-за чего по моему телу разливается тепло, сводя на нет все мои старания. Не привыкла я к тому, чтобы меня так касались. Особенно незнакомые, особенно мужчины. Пока я пытаюсь взять под контроль собственное дыхание, его рука с моего бедра вдруг соскальзывает к моим коленям.

Как током шибает, выбивая весь воздух из легких, от ощущения его горячей ладони на моей голой коже. Я снова дергаюсь, но рука на шее напрягается, снова безмолвно меня предупреждая.

— Да нет, мы здесь проездом, но вот подумываем остановиться на несколько ночей, у вас тут красиво, правда, милая? — я даже не понимаю, о чем он, потому как в этот момент сражаюсь с его ладонью, норовившей проскользнуть в святая святых любой женщины.

На секунду наши взгляды встречаются. Этот придурок специально надо мной издевается. Сжимаю зубы. Мне все равно, если таксист поймет.

Не знаю, что Серый увидел в моем взгляде, но наконец он убрал свою руку, позволяя мне сомкнуть ноги. И я тут же закивала как болванчик, лишь бы отпустил. 

— Не посоветуете какой-нибудь хороший отель? Что-нибудь романтичное.

— Конечно, — обрадованный таксист принялся перечислять названия отелей, не забывая при этом еще и расхваливать их.

Дальше я опять ничего не слышала, потому как ладонь этого нахала расположилась прямо там, поверх моих трусиков, и даже плотно сжатые ноги не особо помогали спастись от жара, что он излучал.

Мое тело непроизвольно затрясло.

— Тебе холодно? — с только мне заметной ухмылкой спрашивает Серый, склоняясь к моему лицу.

Я открыла рот, чтобы ему ответить, и тут же поперхнулась воздухом. Ведя по моей щеке носом, он лизнул меня в скулу.

Он меня облизал?!

Я в шоке встречаюсь с его наполненным вызовом взглядом.

К моей великой радости и облегчению, которое я даже не скрываю, мы наконец останавливаемся перед небольшим отелем. Из-за растерянности от действий Серого и собственных чувств мне не до рекомендуемых таксистом достопримечательностей. Все, чего я хочу, — это оказаться подальше от этого, без сомнения, невыносимого и наглого мужчины.

Отодвинув мои руки, Серый продолжает играть роль заботливого мужа и сам застегивает на мне обувь. Не успеваю я отодвинуться, как снова оказываюсь бескомпромиссно притянута под его бок. Перехватив мою руку, которой я уперлась ему в грудь, желая сохранить хоть какую-то дистанцию, глядя мне в глаза, Серый нарочито медленно подносит мою дрожащую ладонь к своим губам и целует. И все бы ничего, если бы кончик его языка не коснулся кожи, опалив меня разрядом так, что это место начало нестерпимо зудеть. Но Серый так и не отпускает мою руку, лишая меня возможности стереть его клеймо.

Сжав зубы, я позволяю ему вытащить меня из машины и, обвив мою талию, направиться в сторону фойе, где нас встречает молодая работница отеля.

Слава богу, Серый не стал меня лапать и при ней.

— Добрый день, чем я могу вам помочь? — мило улыбается она.

— Номер на имя Смита, — невозмутимо.

Я вскидываю голову, смотря на профиль Серого. Когда он успел заказать номер? Как я поняла, этот отель ему только что порекомендовал таксист.

— Да, пожалуйста, вот ваш ключ, — на стол регистрации ложится плоская карточка.

Продолжая держать меня за талию, Серый бесцеремонно тащит меня в сторону лифта таким уверенным шагом, будто точно знает, где он находится.

Он определенно бывал здесь раньше.

Зачем тогда спрашивал совета у таксиста? И к чему был весь этот цирк?

Егор

Нас нашли. И слишком быстро.

Хорошо, что у меня чуткий слух, хотя в этом конкретном случае виновата была моя пленница. Ее запах до сих пор стоит у меня в носу. Кажется, я весь ею пропах. А еще ощущение ее теплого тела в моих руках…. И то, как она идеально вписалась в мои объятия. До того момента, как проснулась, конечно. Так, не о том думаю.

Кто и почему за мной охотится, особенно в этой стране?

На девушке ничего лишнего не обнаружил. Похоже, пасли от отеля.

Макс! Но зачем?

Так, с ним разберусь потом, с предателями у меня разговор короткий.  

Пришлось импровизировать, ведь в моем плане у меня не было «жены». А она, к слову сказать, та еще… соблазнительница. И самое удивительное то, что она даже не старается. Просто смотрит своими загадочного цвета глазами, безоговорочно выполняет мои поручения, ну кроме того момента, когда она захотела сбежать из машины. Но ее можно понять: вначале похищение, потом это нападение...

С каких пор я стал таким понимающим?

Окидываю свою новообретенную «жёнушку» внимательным взглядом. Она приковывает к себе, будто завораживает. В каждом ее движении сквозит сексуальность. Несмотря на неопрятные волосы, собранные в неумелую, слегка растрепанную косу, на израненные по моей вине ноги, она выглядит свежее майской розы, а мне, глядя на нее, хочется одного: разложить ее и насладиться ее сладостью сполна. Сумасшествие.

У меня до сих пор перед глазами стоит ее колышущаяся грудь, идеальная по размеру, со светло-розовыми ареолами сосков, торчащие пики которых так и просятся в рот. Ощущение ее мягких полушарий, которые мне на слишком короткий миг все-таки удалось пощупать, до сих пор заставляет зудеть ладони. В такси, когда она не могла оказать мне должного сопротивления, я попытался приласкать ее между ног, так сказать, обозначить свои намерения, но девочка оказалась упертой, не произнесла ни звука, но и не далась, пальнула в меня таким взглядом, когда позволил ей сомкнуть ножки, что я возбудился еще больше. Не желая расставаться с ее телом, продолжал держать ладонь поверх ее трусиков, безумно жалея, что не стащил их вместе с другой одеждой в лесополосе. К словам таксиста даже не трудился прислушиваться, план заключался в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Мы обычная влюбленная пара, ничего и никого, кроме себя, не замечающая. Если мои враги ищут меня, то уж точно одного, а не в компании жены. Так что эта идея начинает нравиться мне все больше и больше.

Нехотя все-таки отпускаю свою добычу. С каким же облегчением моя «женушка» соскакивает с моих коленей. Даже обидно как-то стало.

Она еще не в курсе, но для себя я уже все решил: пока наше маленькое приключение не закончится, она будет моей любовницей.

Смогу ли я ее после этого убить, если понадобится?

Так ведь можно и не своими руками, для этого полно людей, которые согласны на все за копейки. К сожалению, мой мир не располагает к сентиментальности.

Поднимаемся в номер отеля. Я чувствую ее дрожь, потому что так и не отпустил ее ладонь. Очередная блажь с моей стороны. Отпускаю ее, как только переступаем порог номера.

Нужно прикупить что-нибудь из одежды, не то вызовем подозрения. В этот раз смог отмазаться тем, что мы якобы только прибыли и багаж нам завезут, но долго в такую шарманку играть не сможем.

Катя подходит к окну. Взгляд цепляется за ее округлую попку, очень соблазнительную, я бы сказал, которую мне еще предстоит изучить.

— Нам нельзя здесь оставаться, — выдает девушка, разворачиваясь ко мне.

До меня, занятого тем, что представляю, как нагибаю эту красотку над кроватью и оголяю ее, без сомнения, мягкую попку, смысл ее слов доходит с опозданием на несколько секунд.

— И с чего, позволь спросить, ты это решила? — кладу карточку от номера в карман.

— С того, что либо за номером следили, либо на тебе есть метка, которая их ведет, — отрезает она спокойно.

Подмечаю, что стоит она немного сбоку от окна, так, что ей улицу видно, а ее в окне — нет. Слишком профессионально, для такой малышки, как она.

— На мне? — моя голова забита не тем, и слова я выговариваю, просто чтобы что-то сказать.

— Меня ты проверил, я чиста, но себя-то нет, только футболку поменял.

В ее словах есть резон, но она-то не знает, что я перед каждой сменой отеля проверяю себя. А что, идея занимательная.

— Тогда иди сюда и проверь, — бросаю я, садясь в кресло и откидываясь на спинку. — Я тебя проверил, теперь твоя очередь.

На секунду она замирает с непонятным выражением лица, потом, поджав губы, походкой от бедра направляется ко мне.

Черт, как можно возбудиться только от вида движения ее тела?

Легкое покачивание груди и плавное бедер...

Прежде чем успеваю выплыть из своих влажных видений, передо мной появляются ее глаза, наполненные гневом, перекрывая мне соблазнительный вид. Но возбуждение становится только крепче.

— Сам справишься, — бросает она сквозь зубы, при этом мило пряча ухмылку в краешке губ. — Не велика потеря, если они тебя найдут.

Катя разворачивается и направляется в ванную.

Пытаюсь взять себя под контроль, но выходит чертовски плохо, ведь перед глазами снова ее соблазнительная попка.

— И еще, — у самой двери она оглядывается, — ты можешь убить меня, но не думай, что имеешь право трогать меня, когда вздумается. Не делай этого впредь, никогда.

После ее ухода я еще пару минут пялюсь на дверь, которая с тихим щелчком закрылась за ней.

Странная девочка. Странная и очень соблазнительная. Она загадка, которую меня прямо-таки тянет разгадать.

Вспоминаю ее яростный взгляд. Нет, эта девочка, скорее, вызов, который просто нельзя не принять.

Перекручиваю воспоминания назад, стараясь игнорировать соблазнительные моменты. Не считая случая в лесу, когда она подумала, что я хочу ее изнасиловать, она не пыталась сбежать. Хотя нет. В машине Катя явно искала, чем бы разбить окно. Но все равно для похищенной и удерживаемой в плену жертвы она слишком охотно идет на контакт. Я, конечно, не спец в похищении девушек, да и вообще кого-либо, но действует она явно из ряда вон. С чего бы это?

Слежки за нами не было, я в этом уверен, всю дорогу вел наблюдение в зеркале заднего вида.

У нас есть как минимум одна ночь на то, чтобы передохнуть.

Игнорирую желание пойти за ней следом. Что за странное помутнение?

У меня и без нее проблем навалом.

Набираю СМС Петру, чтобы проверил Макса.

— Пойдем, — тяну Катю обратно в ванную, как только она появляется в дверях.

— Что ты делаешь? — удивляется, но все-таки не сопротивляется она.

— Нам нужно помыться, — отвечаю ей, закрывая за нами дверь.

— Что? — она так смешно таращит глазки.

— Говорю, помыться бы нам не помешало, — медленно произношу, стягивая с себя футболку, а сам, как маньяк, ловлю ее реакцию.

Невинно захлопала глазками, открыла и закрыла свой сексуальный ротик. Слежу за тем, как она с трудом сглатывает, явно задумавшись, а потом медленно поворачивается ко мне спиной.

— Только давай быстрее, — ее голос звучит глухо, будто она сдерживается.

Она меня удивила. Снова.

— Мы можем помыться вместе, — предлагаю я, — потереть друг другу спинку.

— Можно побыстрее, — торопит она меня. Вот же упертая.

Ну да я не спешу. Ею я хочу наслаждаться не спеша, растягивая свое удовольствие.

Быстро стянув оставшуюся одежду, отрегулировав напор и температуру, без лишних телодвижений помылся. Все это время я не сводил глаз с напряженной спины девушки.

Она меня интригует и заводит.

Другая бы на ее месте уже раз сто мне истерику устроила бы или, на худой конец, пыталась бы сбежать, а эта, как заправский военный, все держит под контролем и быстро выполняет, что велю. Надолго ли?

Намеренно протопал перед ней, чтобы снять халат с крючка.

Я уже настроен на нее, а потому прекрасно слышу, как девочка быстро втягивает в легкие воздух. Намеренно не спеша накидываю халат и разворачиваюсь, желая увидеть ее реакцию. И едва сдерживаюсь от смеха. Она стоит все в той же позе, с закрытыми глазами.

— Надо же, какая скромность, — не могу удержаться я от смешка.

— Вам не говорили, что раздеваться перед незнакомыми людьми неприлично? — шипит эта кошечка. — И вообще, желание показаться публично ню — это признак психической болезни.

Вот же маленькая стерва.

— Так здесь только ты, — делаю шаг к ней, понижая голос. Вижу, как она силится не отступить. — Какой тогда стоит поставить диагноз?

— Что вы озабоченный, — тут же выплёвывает Катя. — Желание смутить незнакомую женщину — ваша фишка?

— Я просто здоровый мужик с нормальным желанием после стресса сбросить напряжение, — продолжаю следить за ней как коршун.

Ее тонкая кожа загорается розовым румянцем, и мне вдруг безумно хочется попробовать на вкус ее смущение.

— Сбрасывайте свое напряжение подальше от меня, — шипит она.

— Как это сделать, если сбрасывать его мы будем вместе? — я так близко, что, наклонись я чуть ближе, смогу ощутить ее дыхание на своем лице.

— Это будет до того, как вы меня убьете, или после? — впивается она своим гневным взглядом в меня.

На мгновенье теряюсь в этом взгляде, и смысл ее слов доходит секундой позже.

Вот же злыдня. Почему мне хочется улыбнуться?

— Пойдем, — бросаю полотенце в сторону и направляюсь на выход.

У самой двери резко разворачиваюсь. Несмотря на то, что Катя успевает затормозить, чтобы не врезаться в меня, она все равно влетает в мои объятия. Я сам ее туда втягиваю, схватив за локоть. Наслаждаюсь легким трепетом ее тела в моих руках. Хватаю свою пленницу за шею, заглядываю в глаза. Кто бы сомневался, в них есть легкий испуг, но не более. Нет должного страха или растерянности. Эта девушка вызывает во мне все больший и больший интерес.

— Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что устраивать истерики и привлекать к нам ненужное внимание не следует?

— Но все-таки напоминаешь, — шепчет она, почти не размыкая губ. Ее счастье, что она не сопротивляется, иначе никуда бы из этого номера мы не вышли. — Может, скажешь, куда мы идем?

— За покупками, — бросаю, наблюдая за ее лицом.

— Хорошо, — она кладет свою ладонь мне на грудь, желая оттолкнуть, но добивается лишь обратного эффекта. Прижимаю ее еще сильнее к себе.

— Отпусти, — в этот раз ее голос звучит тверже.

На секунду хочется забыть обо всем и вобрать в себя эти губы, показать, кто именно здесь командует, но здравый смысл все-таки побеждает. Отпускаю ее и тут же беру за ладонь, притягивая к себе.

Не хочу задумываться о своем странном желании все время к ней прикасаться.

Егор

Я уже посмотрел местоположение ближайшего бутика в картах, чтобы не таскаться далеко. Я все-таки молодожен, и желание запереться с молодой женушкой в номере не должно казаться всем странным.

Бросаю косой взгляд на Катю. Если бы мы действительно были женаты, одежда бы ей точно не понадобилась, по крайней мере до конца медового месяца, это точно.

Напоминая себе, что я не в отпуске, и держа за руку Катю, тащу ее в примеченный мной магазин.

Наконец, найдя взглядом именитый бутик, направляюсь туда, когда меня дергают назад.

— Мы не можем пойти туда, — говорит Катя, стреляя в меня глазками.

— Это еще почему? — не понимаю я.

— Потому что я не могу себе этого позволить, — отвечает она, пожимая плечами, но видя, что я все еще жду, продолжает: — Там все слишком дорого.

Притягиваю ее медленно к себе. К ее счастью, она делает только небольшую попытку отдалиться, но я пресекаю ее, запуская в белокурые волосы ладонь, заставляя запрокинуть ко мне свое личико.

Снова подмечаю, что мне нравится ее касаться. Пропускаю шелковистые волосы между пальцами, скрытно наслаждаясь их мягкостью.

— Ты, кажется, не понимаешь, кто здесь командует, девочка, — шепчу ей в ушко, касаясь ее кончиком носа. Едва сдерживаюсь, чтобы не зарыться в ее шею, не втянуть ее запах и наконец не разобраться, чем именно она пахнет.

А пахнет эта девочка просто сногсшибательно. Опускаю нос к ее шее. И это не духи, а она сама.

— Сейчас ты мило улыбнешься мне, и молча пойдешь со мной в этот магазин, и без возражений примеришь все, что я скажу, а потом поблагодаришь меня за подарки и мы вернемся в номер, — выдаю я, вспомнив, о чем мы говорили.

Уверен, что со стороны мы выглядим как влюбленная пара. Отодвигаюсь от нее на несколько сантиметров, чтобы только заглянуть в ее глаза.

Что бы я там ни ожидал увидеть, это точно не ярость. А Катя явно в гневе. Если бы можно было убить взглядом, я был бы уже трупом на радость моим врагам.

Сдержав улыбку, отодвигаюсь от нее и снова тяну за собой. В этот раз она без промедления идет за мной. Умная девочка.

В магазине сразу несколько консультантов подбегают к нам, желая получить свои комиссионные.

— Я хочу, чтобы вы одели эту восхитительную девушку, — бросаю я, кивая в сторону Кати и садясь на диван. — А мне, пожалуйста, чашку кофе. 

— Ваша спутница стесняется появляться перед вами в новом платье, хотя оно на ней сидит просто идеально, — привлекает мое внимание продавщица через пару минут после того, как Катя в ее сопровождении скрылась в примерочной.

Это не становится для меня сюрпризом. Я даже ждал этого, и, признаюсь, с нетерпением.

— Ничего страшного, — улыбаюсь я миловидной шатенке, поднимаясь и протягивая чаевые, — мы сами все примерим, проследите, чтобы нам не мешали, — шепчу я, склонившись к ней. — Думаю, минут двадцать нам хватит.

— Хорошо, — тут же соглашается она, забирая протянутые деньги.

Я весь в предвкушении, направляюсь к примерочной. Здесь всего две отдельные комнаты, и дверь в одну из них приоткрыта так, что без труда понятно, в какой именно находится Катя. Легкий стук, и она тут же открывает, не подозревая, кто за дверью.

— Я бы хотела его снять, но молния застряла, — говорит она. — Не хочу его порвать, поможете? — тут же замолкает, наконец заметив меня.

Катя делает шаг назад, не понимая, что тем самым сама неосознанно приглашает меня внутрь. Я не отказываюсь и следую за ней.

— Что ты делаешь? Немедленно выйди отсюда, — стоит только двери закрыться за моей спиной, как девочка тут же приходит в себя и начинает шипеть не хуже дикой кошки.

— Ты не показала мне платье, — шепчу я ей в ответ, подходя к ней ближе.

Что в ней меня так манит? Заставляет совершать необдуманные поступки, желать ее задеть и смаковать ее реакцию, наслаждаться видом ее ярости, блеском в ее чарующих глазах.

Я так скоро стихи писать начну. Нужно поскорее ее нагнуть, чтобы снять наконец этот непонятный морок с моих глаз. После секса все они становятся на одно лицо, она тоже не будет исключением. Хотя, признаться, желание вогнать женщину в краску у меня появилось впервые, но Катя так сексуально смущается, что устоять просто невозможно.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — она уже упирается мне в грудь ладонями. — И это, по-твоему, не привлекать к себе внимания?

А меня перемыкает.

— Думаешь, то, что молодой муж решил уединиться со своей красивой женушкой в примерочной, ненормально? — шепчу я, впитывая снова ее запах. Корица? Нет что-то сладкое. Заварной крем? Нет, все равно не то.

— Думаю, что делать такое в магазине как минимум неэтично и странно, — шепчет она, пока я пытаюсь угадать запах. — Отойди, — отворачивает от меня голову, легонько толкая меня в грудь.

— Ты еще более наивна, чем я думал, — качаю головой, прижимаясь к ней еще ближе. — Скажи-ка мне, зачем здесь делать такие вот милые комнатки? — спрашиваю я, прикасаясь к ее шее губами, отчего Катя дергается. Она не так уж и спокойна, как пытается показать.

— Уверена, что это для комфорта клиентов, а не для того, что ты сейчас делаешь, — шипит Катя, пытаясь выгнуться, не понимая, что таким образом сама дает мне повод прижаться к ней тем, что давно для нее готово.

— Будь мы действительно их клиентами, ты бы уже стонала во весь голос, пока я тебя трахаю вот на этом самом пуфике, — говорю я, наконец позволяя своим бедрам встретиться с ее. Едва сдерживаю стон от кайфа, что получаю, когда мой каменный член и ее мягкий живот встречаются. Несмотря на преграду в виде одежды, я чувствую, как горит ее тело.

— Отпусти, — требует она сипло, но твердым голосом.

Но моя решимость сильнее. Быстро запускаю ладонь, что зудит от желания снова оказаться в ее волосах, и, запрокинув ее лицо, впиваюсь в этот эротичный рот поцелуем. Кажется, что об этом я мечтал целую вечность. Не помню за собой, чтобы мне вообще когда-либо приходилось ждать поцелуя. Если я хотел, то я брал.

Катя в моих руках замерла. Она сжала зубы, не позволяя мне проникнуть в нее языком и попробовать ее сладость. Ее мычание в мой рот отдается во всем теле, только усиливая мое желание. Прикусываю ее губки, втягиваю их в себя. Ее тихий стон боли как бальзам на душу. Катя наконец отмирает и снова начинает отталкивать меня.

Отпускаю эти сладкие опухшие губки, наслаждаясь их видом.

— А ведь ты меня хочешь, — снова сминаю ее рот в новом более жестком поцелуе.

Нависаю над ней, зажимая ее в углу, и обхватываю ее попку обеими руками, притягивая к своему члену. Уже мечтая о том, как запрокидываю эти ножки себе на бедра и наполняю ее.

Катя на секунду замирает в моих объятиях, то ли от смысла моих слов, дошедшего до нее, то ли от встречи с моими «намерениями». Но не успеваю я об нее еще разок потереться, чтобы хоть немного снять напряжение, как мне прилетает кулак практически в висок. Не увернись я, уже лежал бы на полу, если не трупом, так без сознания, это точно.

Звон в голове. Сжимаю Катю в своих объятиях, вцепляюсь в нее насмерть, понимая, что если она сейчас сбежит, то я ее только и видел. А мне ведь еще надо ее наказать.

Вот же стерва.

Но, надо признать, удар у девочки поставлен что надо.

Перед глазами наконец проясняется, и ярость тут же накатывает на меня волной, снося с ног.

Разворачиваю нас, садясь на пуф, а ее перекидываю через колено. Одним плавным движением оголяю ее бедра.

Первый шлепок.

Слишком сильный, аж рука заныла.

Второй уже более контролируемый. Катя молчит. Похоже, до нее только дошло, что я творю, потому как только сейчас она начинает безрезультатно брыкаться. Впивается ногтями в мое бедро, за что получает еще один шлепок.

— Не так я хотел познакомиться с твоей попкой, — признаюсь я, возбуждаясь от этого соблазнительного вида. Ее белоснежная кожа и мои красные отметины на ней.

— Ай, — слезы в ее голосе приводят меня немного в чувство, — прекрати.

Стук в дверь ее спасает. Или меня? Пока не решил.

— Одну секунду, — отзываюсь я. — У меня тут воспитательный процесс продвигается, — уже тише, чтобы только Катя слышала.

Не могу себя заставить ее отпустить. У нее очень аппетитная попка. Напоминает сердечко, а с моими отметинами вообще глаз не оторвать.

— Ну так ты поняла, что тебе нельзя делать? — спрашиваю, а сам сжимаю одну ее ягодицу, пытаясь совладать с безумным желанием усадить ее сейчас на себя и обхватить вот так всю ее попку.

— Да поняла я, — шипит она, — отпусти.

— Неправильно, — качаю я головой, больше для того, чтобы привести себя в чувство. Обжигаю ее восхитительную задницу еще одной порцией боли, в отместку за то, как она на меня действует.

— На тебя нельзя нападать, — отвечает Катя с тихим стоном боли, оттого что я снова не могу удержать свои руки при себе. Уж слишком ее горящая плоть под моими пальцами соблазнительна. — Пожалуйста, хватит.

Слезы в ее голосе быстро отрезвляют. Не этого я добивался. Никогда не бил женщин, только обоюдное удовольствие. Быстро ставлю ее на ноги, пытаюсь заглянуть в глаза, но Катя прикрывает лицо водопадом своих волос. Я уже протянул руку, чтобы отодвинуть их, когда снова раздался стук в дверь. Понимая, что сейчас не время, решаю быстро ретироваться из этого магазина. О чем я только думал? Если она выйдет отсюда вся в слезах, это не останется незамеченным.

— Это платье тебе идет, — решаю я, помогая ей его поправить. — У тебя ровно минута на то, чтобы привести себя в порядок и выйти за мной с улыбкой на лице. Как и подобает молодой жене.

Больше тянуть не стоит. Выхожу в зал. На непредвиденные траты у меня есть несколько карт на чужие имена. Так что спокойно оплачиваю покупки и решаю, что ей нужна пара удобной обуви и белья. При мысли о кружевах на ней возбуждение возвращается с новой силой.

Мою идею Катя воспринимает с явным нежеланием, но в это раз не возражает. Быстро учится.

Во время примерки обуви заметил, как Катя поморщилась, сев на пуфик. В груди почему-то стало тепло от осознания, что на ее теле моя метка и что это знаем только мы. Остальные пары она примеряла стоя. Чувство непонятно откуда взявшейся вины не помешало мне насладиться ее видом. Но заметив, с каким интересом на нее бросает взгляд продавец, я почему-то пришел в ярость.

Покупка белья становится еще одним испытанием. Именно из-за ее реакции я скупаю чуть ли не полмагазина. Катя не знает, куда деть глаза, в то время как продавщица расхваливает достоинства одной модели перед другой. Моя любимая эмоция на лице девушки окрашивает ее щечки, заставляя жалеть, что мы не одни.

— Ваша жена стройная, и все при ней, так что ей пойдут все модели, — разливается она, почуяв богатого клиента. — Вот эта, например, выгодно подчеркнет ее грудь, а трусики из этого комплекта просто восхитительно сядут на ее бедрах.

Я уже представляю Катю в этом белье, точнее, как я сдираю его с нее.

— Заверните, — приказываю я, указав на то, что консультант успела вытащить. Услышав сумму, Катя смешно вздрагивает. Я уже давно не считаю деньги, хотя, наверное, для простого обывателя это большая сумма. Для меня важна власть, которую эти деньги могут дать. Власть означает свободу. Не без рисков, конечно, но чем больше власти, тем меньше над тобой тех, кому ты должен отчитываться.

В конце концов решаю, что на сегодня с меня хватит.

— Я хочу кольцо, — прилетает мне в спину, звонкое требование, как только мы покидаем обувной магазин.

В шоке оглядываюсь на Катю, которая, надув свои восхитительные губки, стоит в обиженной позе.

Какого черта она творит?

Катя

Он должен был вырубиться от моего удара, но сейчас от его удушливых объятий, кажется, отключусь уже я. Господи, какой же он сильный!

От быстрого разворота у меня кружится голова. Резкая боль в ягодице приводит в чувство.

Что он сделал?

Еще один шлепок, и я могу разглядеть покрытый тонким ковром пол в кабине для примерки. Он перекинул меня через колено и зажимает мои бедра своими.

Еще один удар, и я наконец прихожу в себя настолько, чтобы начать сопротивляться. Этому придирку все до лампочки, потому что он даже не дергается, когда я впиваюсь ногтями в его ногу, только очередной шлепок по ягодице показывает мне, что он все почувствовал.

Его ладонь оглаживает мою раненую плоть после очередного обжигающего удара.

— Не так я хотел познакомиться с твоей попкой, — говорит Серый со странной хрипотцой в голосе, продолжая слишком рьяно мять мое мягкое место.

— Ай, — слезы готовы навернуться на глаза, не столько от боли, сколько от унижения собственным положением, — прекрати.

Стук в дверь меня спасает.

— Одну секунду, — отзывается Серый, спокойно поглаживая мою попу. — У меня тут воспитательный процесс продвигается.

Господи, надеюсь, консультант не услышала его последних слов, иначе не могу себе представить, как посмотрю ей в глаза.

— Ну так ты поняла, что нельзя делать? — спрашивает Серый, сжимая одну ягодицу, небольно, но ощутимо.

— Да, поняла я, отпусти уже, — шиплю, пытаясь встать.

— Неправильно, — ягодицу обжигает новая порция боли.

Вот же придурок.

— На тебя нельзя нападать, — визжу я, чувствуя небольшую боль оттого, что он снова сжимает мою горящую плоть. — Пожалуйста, хватит.

Мне уже плевать, что мой голос дрожит, лишь бы все это закончилось.

Хватит мне прохлаждаться в его обществе, пора давать деру.

В моей голове до этого момента проскальзывали мысли, что он не такой уж и страшный и вроде нормальный человек. Может, если объяснить ему, что к чему, и попросить помочь, не знаю… оплатить его услуги, то он мог бы меня защитить от деда… Но все это было ровно до этого момента.

Серый быстро ставит меня на ноги, будто я ничего не вешу, словно куклу, и заглядывает в мои глаза. Точнее, пытается, но я не даюсь. Слава богу, мои волосы снова рассыпались и закрывают ему обзор. Он уже протянул руку, чтобы их отвести в сторону, как новый стук и просьба поторопиться со стороны персонала магазина заставляет его оставить меня в покое.

— Это платье тебе к лицу, пойдешь в нем, — говорит Серый. — У тебя минута, чтобы собрать волосы и с улыбкой выйти за мной, — бросает, прежде чем открыть дверь и покинуть крохотное помещение, давая мне наконец возможность вздохнуть полной грудью.

Все будет хорошо. Нужно пережить еще один момент позора, и все будет кончено.

— Вы такая счастливица, ваш муж скупил половину нашего магазина, — щебечет девушка, и не подозревая, что я готова сама придушить этого самого «мужа», за то, что он сделал со мной в примерочной. Меня никогда в жизни не били, особенно таким образом.

Сейчас главное — выбраться из этого магазина, а там я найду способ сбежать. Пока не знаю куда, буду решать проблемы по мере поступления.

Но моим надеждам не дано было исполнится, потому что Серый решил, что мне нужна обувь. В принципе, да, для побега лучше, чтобы она была удобной. Поэтому, сжав зубы, следую за ним.

При попытке сесть мою попу обдает болью и слезы наворачиваются на глаза. Отворачиваюсь, чтобы Серый не заметил.

Не дам ему возможности позлорадствовать.

— Да, эти хороши, — озвучивает Серый свой вердикт, и я выдыхаю свободно, мои мучения кончились. — Покажите нам еще парочку, для повседневной носки.

Прям любитель шопинга нашелся. Черт его дери.

В следующие разы я не рискую сесть и просто нагибаюсь, чтобы надеть очередную пару. Этот дурацкий калейдоскоп закончился, только когда я перемерила с дюжину пар.

Наконец, то ли сжалившись надо мной, то ли устав меня доставать, Серый решает, что с меня достаточно.

Жалко, что он покупает то, что мне не придется носить. Но одной парой я все-таки довольна: у меня новые кеды и вот в них-то родненьких я и сбегу.

Судя по тому, как Серый покупает все, не глядя на ценники, он на бедность не жалуется.

Если учитывать, что он сделал со мной и то, что он меня похитил, а еще собирается, если что, меня убить, то в мою голову закрадывается одна мысль...

А что? Умирать так с музыкой.

— Я хочу кольцо, — требую я громко, как только мы покидаем обувной магазин.

— Что? — Серый такого от меня точно не ожидал, так что на секунду он впал в ступор, чем я и воспользовалась. — Мы женаты, а у меня до сих пор нет кольца, — противно взвизгнула я, сложив руки на груди, всем своим видом показывая, что я обиделась.

Вот тебе, получай.

— Что ты несешь? — шепотом спрашивает Серый, приближаясь ко мне вплотную. — Ноги в руки и вперед.

— Но ты же обещал, — канючу я, радуясь, что на нас уже оборачиваются. Серый это тоже замечает.

— Кольцо так кольцо, — смиряется он, больно хватая меня за локоть, тем самым показывая мне всю степень своей ярости.

То ли еще будет, ты рано начал злиться.

В ювелирном я оторвалась на полную.

Серый только следил недобрым взглядом за тем, как я недовольно отшвыриваю от себя «недостойный меня ширпотреб».

Вела я себя как последняя стерва.

Хорошо, что тетя меня не видит, а то получила бы от нее по шее и как минимум на месяц была бы наказана.

— Принесите самое дорогое кольцо с самым огромным камнем, что у вас есть, — потребовал Серый в конце концов у парня-консультанта, не выдержав моей истерики. Тот в свою очередь радостно помчался выполнять поручение. Паренек точно сто раз подумает, прежде чем жениться. Хорошо, хоть кого-то спасла от незавидной участи.

— Ты об этом пожалеешь, — шепчет мне Серый, обдувая мое ухо своим дыханием.

Мурашки от него по телу, но делать нечего, занавес открыт, и мне только и остаётся, что отыграть этот акт до конца.

— Боже, какая прелесть, — возглас был самым что ни на есть настоящим. И моим.

Кольцо, что мне вынесли из закрытого помещения, было просто изумительным.

— Тебе нравится? — спросил хриплым голосом Серый, беря кольцо в руки, а я так и не смогла отвести от него взгляда. — Тогда берем, — решительно надевая мне его на палец, заявил он.

Тут до меня дошло, до чего я доигралась.

Оно же, наверное, стоит бешеных денег, и не факт, что такое ему по карману. Вскидываю на него изумленный взгляд, а он, вопреки тому, что я ожидаю увидеть, просто мило улыбается.

Он его оплатил. Нет, правда.

Когда я начинала весть этот фарс, то не думала о последствиях, мной руководили обида и гнев, на него, на судьбу, на весь мир, так что сказать, что я в шоке от того, какую сумму он только что выложил за это колечко, — ничего не сказать.

Черт, я точно об этом пожалею.

— Нужно купить клей.

— Зачем тебе клей? — вопрос Серого заставляет осознать, что я произнесла это вслух, так что пришлось объяснить:

— Его надо приклеить к пальцу, чтобы не пропало, — шепчу я, продолжая рассматривать это чудо за бешеную цену.

Когда я еще смогу поносить такое?!

Громкий хохот становится мне ответом. Я ошарашенно смотрю на то, как Серый смеется.

— Чего смотришь как на пришельца? — спрашивает он, отсмеявшись.

— Не знала, что ты так можешь, — пожимаю я плечами.

— Так — это как? — уточняет Серый, перехватывая пакеты с одеждой и обувью из одной руки в другую.

Когда он успел, я не знаю, но отчетливо вижу среди них названия и мужских брендов.

— Вести себя как нормальный человек, типа смеяться, — поясняю я, тем временем Серый проходит мимо меня. — Куда мы?

— За клеем, — бросает он мне за спину. — Будем клеить кольцо и твой ротик в придачу, — насмешливо угрожает он. — Хотя я бы его другим способом заткнул, — бормочет он себе под нос.

Вопреки моему предположению, что это была шутка, Серый все-таки покупает клей, и у меня мурашки по спине бегут от мысли, что он хочет с ним сделать. Он серьезно или нет?

Чем ближе мы подъезжаем к отелю, тем молчаливее и серьезнее становится Серый, и тем страшнее становится мне.

Я вовсю стараюсь этого не показывать, но у меня, кажется, плохо получается.

— Ты устала, милая? — он еще и издевается.

При таксисте Серый все так же продолжает играть.

Откуда он так хорошо знает английский язык? Господи, какая мне разница! Он мой похититель, а в будущем может и убийцей стать. Мне должно быть на него глубоко плевать.

Не хочу идти в номер, потому что боюсь его возмездия за устроенное мной шоу. Да я трусиха!

— Я голодна, — говорю я, привлекая его внимание.

— Сейчас закажем в номер, — усмешка в уголках его губ доказывает, что мой маневр был разгадан им верно.

— А может, все-таки в ресторане? — спрашиваю я, невольно впуская в свой голос просительные нотки.

— Не думаю, что в твоем состоянии ты сможешь сидеть там под пристальным наблюдением персонала, — шепчет он. — Они будут ждать шоу влюблённых от двух молодоженов. А знаешь что?..

— Нет. Я согласна, нам нужно в номер, — перебиваю я его, быстро семеня в сторону лифта.

— О как, моя женушка спешит расплатиться со мной по долгам, — прилетает мне в спину.

Серый точно будет мстить.

Господи, да что он может со мной сделать? Ну разве что убить.

А до этого у меня вроде есть еще время.

— А когда станет известно, согласен мой дед выполнить твои условия или нет? — вырывается у меня.

— Для тебя еще не скоро, — отрезает Серый, выходя в наш коридор. Вещи сразу же забрали и уже унесли в номер, так что его руки свободны, что меня нереально напрягает.

Открыв дверь, он впускает меня первой.

И, конечно же, я, как всякая здравомыслящая женщина в такой ситуации, устремляюсь в спасительную ванную комнату. Успеваю захлопнуть дверь прямо перед носом Серого.

— Катя, открой дверь, — требует он обманчиво мягким голосом.

— Нет, я хочу принять душ, — продолжаю подпирать дверь спиной, будто он может ее сломать и вломиться.

Легкий стук в дверь заставляет подскочить на месте. Господи.

— Не задерживайся, — требует Серый.

Ага, конечно, уже выхожу.

Оглядываюсь в поисках своего спасения, взгляд снова возвращается к кольцу. И черт меня дернул заварить эту кашу.

— Катя, не вздумай что-нибудь учудить, — требует Серый, — последствия тебе не понравятся.

— Мне уже не нравится, — отрезаю я.

Снимаю злосчастное кольцо и кладу на ободок раковины. Поднимаю взгляд на зеркало. Боже мой, на кого я похожа! Ведьма, не иначе.

Раздеваюсь — и в душ.

Кажется, что я стояла так под струями воды тысячи лет назад. Будто моя нормальная жизнь была во сне, а не наяву.

Дважды помыв голову и даже использовав бальзам, я наконец выползаю из кабины. Только успеваю укутаться в полотенце, как дверь в ванную открывается как по волшебству и на пороге появляется Серый с недоброй улыбкой на лице.

— Как? — только и могу выговорить, когда вижу, что он направляется ко мне.

Ну все, мне конец.

— Не надо, — прошу я, отодвигаясь назад. — Пожалуйста.

В шаге от меня Серый останавливается.

— Будешь паинькой, тогда прощу, — говорит он хриплым голосом, окидывая меня потемневшим взглядом, а меня от этого накрывает ярость с головой.

Он что думает, что со мной ему будет так легко?

Егор

Эта женщина просто невозможна. Чума ходячая.

Чего стоила ее выходка в примерочной. Господи, да получить от такой малявки, как она, и чуть не свалиться кулем у ее ног — вот это был бы позор. Видели бы меня мои парни. А ведь до моего триумфального падения оставалась всего пара сантиметров. Чертовка. Все планы по ветру пустила.

Перед глазами все еще стоит ее такая розовая от моих меток попка. Как же мне хотелось тут же пристроиться к ней сзади, развести эти сладкие горячие булочки и медленно наполнить ее собой. Черт. Да я там, как подросток, лапал эту стерву, чуть в штаны не спустил. Если бы не слезы в ее голосе, когда она просила ее отпустить… Просила? Нет, она требовала ее отпустить. Это я, конечно, пойму уже после того, как в мою голову вернется хоть немного крови и мозг начнет хоть как-то соображать.

«Хочу кольцо».

Я готов был ее удавить за концерт, что она мне устроила. Сказал же — незаметно. Быстро потащил ее в ювелирный, увидев, как одна сердобольная мадам вытащила телефон. Не дай бог она успела нас заснять.

В магазине начался новый круг ада. Продавец, молодой пацан, каждый раз после ее визгливого пренебрежительно выговора бросал на меня жалостливый взгляд. Что эта полоумная только не говорила, чтобы растянуть мое мучение! То камень маленький, то слишком большой, то работа чересчур топорная, и много чего еще в таком же духе.

Если бы я не знал, что она на самом деле не такая… а какая она?

Разве я ее знаю?

Только вот ее восторг при виде обычного колечка слишком походил на настоящий. Детский такой восторг. 

У Кати глаза заблестели, и улыбка на все лицо расползлась. Уверен, она и сама не поняла, что не контролирует выражение своего лица.

В груди вдруг запекло, да так, что пришлось по ней постучать.

В детстве, когда дед посылал меня в магазин за хлебом, я приносил Аньке на сдачу одну ириску, и она вот так же, как и Катя сейчас, радовалась этой вкусняшке.

Гордость вперемешку с радостью — вот что я чувствовал.

Странное чувство узнавания опалило изнутри, странное и глупое.

Отмахнулся. Чего только не привидится от ярости.

«Нужно купить клей. Чтобы приклеить кольцо к пальцу».

От ее слов я сначала впал в ступор, а потом не смог сдержать смех. Давно я так не смеялся, до слез.

Я прямо представил, как эта пигалица, прикусив губу, сосредоточенно клеит это злополучное кольцо себе на палец.

— Не знала, что ты так можешь.

Я и сам не знал. Поводов не было, вот я и забыл.

Сам не знаю зачем, но все-таки купил я ей этот чертов клей.

Наверное, чтобы заклеить ее рот, если будет доставать, хотя воображение рисует мне совсем другие способы заставить ее замолчать. Очень приятные.

То, что я чувствую, ненормально. И даже то, что я вообще сейчас об этом думаю, на меня не похоже.

Она родня моего врага. Она моя пленница — и точка.

Задумавшись, не сразу заметил, что чем ближе мы к отелю, тем более притихшей становится моя «жена».

Ее первая попытка отсрочить свое наказание и посидеть в ресторане отеля насмешила, но я сдержался и вместо этого напомнил ей о ее проблеме.

Отбросив мысль о том, что действительно за нее переживаю.

Боюсь, будучи немного не в себе, я перестарался с ее попкой, и, скорее всего, ей больно, хоть она и старается этого не показать. В такси она также пыталась больше сидеть боком, поэтому я пересилил желание перетащить ее к себе на колени, не желая причинять больше боли, чем уже сделал.

Наблюдая, как Катя быстро ринулась мимо меня к лифту, даже немного ее пожалел.

Единственное, я не успел предусмотреть, что она будет спасаться от меня в ванной комнате.

Уже немного зная ее, уверен, она там останется ночевать. Только вот Катя не в курсе, что этот замок очень легко вскрыть. Я дал ей возможность принять душ, проклиная джентльменское чувство, проснувшееся так не вовремя, и, как только шум воды стих, с нетерпением подростка, ожидающего увидеть наконец голую бабу, тут же к ней вломился.

Господи, какие испуганные глазки! Не ожидала?!

Засмотрелся на нее на секунду. Влажные волосы прилипли к розовому распаренному личику, мокрые реснички, все еще опухшие после моих поцелуев губки...

Видения одно за другим уже бомбардировали меня, заставляя кровь закипеть, а разум помутиться. Я мысленно уже завоевал этот рот, раздвинул эти ножки и был на полпути к наслаждению.

Катя что-то говорила, но шум в голове не давал сосредоточиться на ее словах.

Все, что я сейчас хотел, — это просто ее взять. Освободиться от тех эмоций, что меня донимали. Все мысли исчезли в пылу желания.

Но было в ее голосе что-то, что все же привлекло мое внимание. Я не насильник, никогда никого ни к чему не принуждал. И Катю под собой хочу, но чтоб по собственному желанию пришла. Сама захотела. Я не гордый, могу и немного настоять, но не так.

— Будешь паинькой, тогда прощу, — зачем я это сказал, не знаю, но стоило только моему предложению слететь с губ, как в глазах девчонки сверкнула ярость.

Катя что есть силы завизжала, пришлось уши прикрыть. А потом попыталась сбежать. Прежде чем я успел ее схватить, она умудрилась обогнуть меня.

— Ох, — кажется, она сильно ударилась об угол раковины, но продолжила путь. Я рванул за ней и на полпути чуть не впечатался в бегущую обратно девушку.

От неожиданности даже замер.

— Боже, нет, нет, нет, — затараторила она как не в себе, заползая пальцами в отверстие слива. Раковина здесь стояла квадратная, и слив был на всю длину. — Только не это. Нет, как же так?

— Что случилось? — не выдержал я, раздражаясь.

Оказывается, требуется вот такая вот шоковая терапия, чтобы у мужика напрочь отбило желание. Ну про «напрочь» я, конечно, погорячился, поэтому и злюсь. Я же рад был ее преследовать. Уверен был, что поймаю и накажу так, чтобы мы оба получили удовольствие. И что теперь она придумала?

— Это все ты виноват, — развернулась эта ненормальная ко мне, — Кольцо упало в слив, — закончила она слезливо, прикусив губу.

Кольцо? О чем она? Черт.

— Ты уронила кольцо в слив? — уточняю я на всякий случай.

— Это из-за тебя, — затыкала она в меня своим тонким пальчиком, благополучно забыв о том, что только что собиралась плакать, — ты должен его достать.

— Я должен? — усмехаюсь. Знала бы она, что обычно это мне должны.

— Конечно ты. Ты уронил — тебе и доставать, — затараторила Катя снова.

— И как ты себе это представляешь? — сложив руки на груди, я уставился на нее.

— Ну, не знаю, ты же у нас тут мужик, — отрезвляет она меня. — Придумай что-нибудь. Вы же вроде можете там что-то где-то покрутить, прикрутить и починить, — машет Катя руками. — Вот и давай, доставай мое кольцо.

И смотрит как на волшебника, будто реально ожидает, что я сейчас сделаю пару пасов руками и кольцо выпрыгнет из щели, в которую оно закатилось.

Она что, шутит?

Слезы, готовые вот-вот пролиться из ее глаз, говорят, что это не шутка.

Черт. Ненавижу женские слезы. Считай, моя ахиллесова пята.

Мамка моя на моем веку так много плакала. Не смог я ее тогда защитить, не только не смог, но и сам причинил ей много боли.

— Если ты не сделаешь этого, я позову кого-нибудь из персонала, — предлагает Катя, утирая слезу. Черт тебя дери. Тебя и твое дурацкое кольцо. — И тогда нас точно навсегда запомнят, — кивает она. — Уверена, не каждый день у них в слив спускают дорогущие кольца.

Я не ослышался? Эта пигалица, утирая свои «крокодильи» слезки, решила меня шантажировать?

— Ну, пожалуйста, — взмолилась она, прежде чем я успел ей ответить.

Черт возьми. Как бы я сейчас ни злился, но надо что-то делать.

— Отойди, — требую, открывая нижний шкафчик, чтобы посмотреть, что там и как.

Господи, кажется, я такими делами занимался в далекой юности. Даже не помню, когда именно. Но вроде механизм тут совсем ничем практически не отличается от старой модели, что стояла у нас на кухне. Как говорится, все самое простое — это лучшее.

С этими мыслями я залез под раковину.

Кажется, вечность спустя я наконец, измазанный сверху донизу, добрался до этого несчастного кольца.

— На, подержи, — протянул я его Кате, — пока я тут все обратно закручу.

Не успеваю закончить предложение, как эта полоумная открывает кран, пуская мне прямо в лицо воду.

— Твою мать, — ору я, и вода тут же перестает течь. — Какого черта ты творишь?

Закрутив все наконец на место, выползаю из-под раковины. Никогда больше никто не заставит меня заниматься подобной работой. Никогда.

— Прости, — шепчет эта ненормальная, хлопая наивными глазками, — я просто хотела его помыть.

Ее смущенная моська не может скрыть радости, что без слов читается в ее глазах. И это дурацкое кольцо прижимает к своей груди.

— Мне на голову? Спасибо, — рычу я, поднимаясь. — Ну да ладно, все равно душ собирался принять.

Катя, не дослушав меня, семенит на выход.

— Да, пожалуйста, — кричу ей вдогонку.

Она резко тормозит, будто на стену наткнувшись.

— Спасибо, — благодарит она, стоя все так же ко мне спиной.

— А что, в лицо это сказать слишком для тебя?

— Нет, конечно, — пожимает плечами, — просто у тебя ненормальная тяга оголяться там, где не нужно.

— Ну, я вроде не голый.

Катя медленно поворачивается ко мне с прищуренными глазами, готовая сразу их закрыть. Детский сад, ей богу. Она что думала, я тут ее поджидаю?!

Вот же стерва. Заставила почувствовать себя каким-то извращенцем.

— Спасибо большое, что достал мое кольцо, — искренне так говорит и снова смущается.

А теперь я будто с размаху в стену влетел.

Как у нее это получается? Я ведь все ей сейчас простил. И полчаса под раковиной, и обливание грязной водой, а самое главное — несостоявшийся секс.

Ну, в принципе, последний пункт еще не поздно исправить. Правда, запашок от меня тот еще. Только девку соблазнять.

— Куда? — оскалился я, увидев, как Катя опять рванула на выход. — Ты будешь здесь, у меня на виду, — требую я.

В этот раз она не отворачивается. Хочет поглядеть на меня голого? Так пусть полюбуется!

Смотря ей в глаза, быстро стаскиваю с себя футболку.

Катя, тут же густо покраснев, быстро отворачивается.

Глупая мысль приходит мне в голову.

Окидываю ее тело внимательным взглядом.

Да нет, не может быть.

Делаю шаг, приближаясь к ней, но не прикасаюсь. Не сдержусь.

— Ты девственница? — спрашиваю, надеясь на отрицательный ответ.

— Тебе какое дело? — отрезает Катя, напрягаясь и делая шаг вперед. Я от нее не отстаю.

— Ответь, и я подумаю о том, чтобы отпустить тебя в спальню, — предлагаю я.

С таким телом она вряд ли могла остаться девочкой. Ни за что не поверю.

— Не поверишь, — озвучивает она мои мысли, — а потом еще проверить предложишь, — пренебрежительно, — так что я перетерплю, — бросает она, складывая руки на груди и в нетерпении потопывая босой ножкой. Подозрение только усиливается. А желание узнать практически выворачивает нутро.

Нет, у меня, конечно, были девственницы. Но добровольно Катя не дастся, это и тупому ясно. Уломать ее, приласкав в первый раз, тоже не самая хорошая идея, если учитывать, что мне немного сносит крышу просто от рисуемых воображением картинок.

Черт возьми, вот о чем я сейчас думаю?!

Если вовремя не решу проблему с ее дедом, потеряю место в совете, а еще непонятно кто на пятки наступает, что тоже здорово нервирует, а я тут стою и перебираю варианты, как уломать эту пигалицу на секс. Совсем сдурел.

Принимаю зубодробительный холодный душ.

Возвращая в голову здравый смысл.

Нужно узнать, нашел ли Петр что-нибудь на Макса. Откуда они узнали, где я? И главное, кто это — они? Не люблю быть не в курсе происходящего.

Как только выключаю воду, Катя тут же дает деру, возвращая мое внимание к себе. Черт.

Набираю Петра, как только Катя скрывается в ванной со своими вещами. На стриптиз можно не рассчитывать.

— Узнал что-нибудь? — сразу перехожу к делу.

— Макс чист, — ответ меня не радует. — Возможно, за ним следили.

— Думал уже об этом, но тогда кто? — задаю я мучающий меня вопрос, переводя тему. — Медведев молчит?

— Нем как рыба, — отвечает недовольно Петр. — Приставил к нему хвост.

— Ты уверен, что он получил послание?

— На все сто. Ты в безопасности?

— От хвоста я ушел, если ты об этом, — отрезаю я, спотыкаясь взглядом о Катю. Она вышла, укутанная в махровый халат.

— Тогда сейчас нет причин для волнения, — говорит за кадром Петр, пока я пристально наблюдаю за тем, как эта полоумная, пыхтя, толкает одно кресло к другому. Что она творит? — Совет пока что занят, так что у тебя еще есть время, — отчитывается Петр.

— Что-то серьезное?

Черт, там дела делаются, пока я тут с этой девкой мучаюсь.

— Ничего особого, — успокаивает меня Петр. — Может, стоит еще пару красочных фоток Медведеву послать? А то не нравится мне его молчание.

— Я скину, — бросаю в трубку, отключаюсь. — Что ты делаешь?

— Ну, ты вряд ли как джентльмен уступишь мне кровать и будешь спать на полу, так что готовлю себе ложе, — не отвлекаясь от своего занятия, пыхтит Катя, уперев руки в бока, и наблюдает за результатом своих действий. Кивнув своим мыслям, она стаскивает с кровати одеяло и тянется за подушкой.

Переклинило.

Хватаю ее за локоть и разворачиваю к себе. Получается резче, чем хотел, отчего ее голова задирается и удивленный взгляд встречается с моим.

— Ты, кажется, не поняла, что тут происходит, — рычу я ей в лицо.

Дергаю за ворот ее халата, в одно движение стаскивая его с нее.

Катя

Как бы я ни храбрилась, но от гнева в глазах Серого меня затрясло. Я только однажды видела мужскую ярость, и это было самое ужасное событие в моей жизни.

Несмотря на то, что я считала, что переросла это, и поклялась себе, что никогда больше не буду бояться, сейчас я снова ощутила себя той самой маленькой девочкой. На долю секунды, но этого хватило, чтобы задрожать от ужаса.

Серый тут же изменился в лице. А я быстро отвернулась, продолжая чувствовать его взгляд на себе.

— Быстро разделась и залезла в кровать, — процедил он, пытаясь сдержаться. Мое тело подчинилось раньше, чем мозг успел осознать его приказ.

Злить его еще больше мне не хотелось. И так отличилась сегодня.

Так что я быстро легла в кровать и накрылась по самую макушку, ожидая окрика, потому что одежду я так и не сняла. Он и так халат содрал, а на мне кроме белья только пижамные шорты и футболка. Я бы одела что-нибудь более существенное, но вызывать у него подозрения не хочется.

Нужно бежать от него, а я тут в непонятные игры с ним играю. Вообразила себе, что он может стать моим защитником. С чего? Он и сам не лучше моего деда, раз без зазрения совести решил похитить невиновного человека и держать его в плену, чтобы достичь своих целей. Мало того, Серый собирается меня убить, если старый черт не согласится. Нет, конечно, он не держит меня привязанной к трубе, где-нибудь в заброшенном доме на задворках цивилизации, и голодом не морит, хотя сегодня мы не ужинали. Но все же кольцо подарил. Ну, я, конечно, вынудила, но мог же не покупать или забрать. Так, не в этом суть. Нужно делать ноги — и точка. И то, что он сейчас злой, мне совсем не на руку.

Не успела я перевести дыхание, лежа на краешке кровати, как внезапно сильная рука решительно перетащила меня на середину.

С открытым ртом наблюдаю за тем, как мою кисть обхватывает шнурок от моей же обуви. Я ее специально поставила рядом с кроватью, чтобы сподручней было обуться при побеге.

— Серьезно? — не могу сдержаться, переводя на него возмущенный взгляд.

— От тебя, как сегодня выяснилось, можно много чего ожидать, — отрезает Серый, напоминая о моей выходке в магазине. — Мой узел еще никто не развязывал, так что зря не старайся, — кивает он на мою руку и, к моему удивлению, второй край привязывает к своей кисти. — И, если что, я сплю очень чутко. Разбудишь — посчитаю за приглашение, — закончил он серьезно.

Зажала внутреннюю часть щеки, чтобы промолчать, и отвела взгляд, чтобы по глазам не понял, куда именно я хочу его послать с его угрозами.

Поворачиваюсь к нему спиной, заведя руку назад, чтобы шнурок не сильно тянулся, все-таки он короткий и стал еще короче после его манипуляций. Под весом Серого кровать немного прогибается, заставляя меня сползти в его сторону. Снова отодвигаюсь, но меня тут же рывком притягивают и прижимают к крепкому телу. По иронии судьбы или злого рока моя ладонь оказывается аккурат на его члене. На секунду я даже не поняла, что именно нащупала, пока оно бодро не подпрыгнуло мне навстречу. Когда я попыталась убрать руку, Серый еще теснее ко мне прижался, зажимая мою несчастную конечность между нами. Он нагло потерся своим членом об нее.

— Если хотела его приласкать, могла бы просто попросить, — зашептал он мне в ухо. Кожа стала гусиной от его теплого дыхания, и толпы мурашек побежали по спине. Гад. Еще и усмехается. — Уверен, нам обоим понравится.

Помня о его недавней вспышке гнева, начинаю дрожать, но это не мешает мне сжать его член до боли, прежде чем мозг осознает, что это чревато последствиями.

Из легких вышибает воздух, когда его ладонь, вдруг обвив мою талию, жестко накрывает меня между ног.

— Любишь пожестче? — спрашивает Серый, проталкивая свой палец все ближе к моей чувствительной горошине. Несмотря на преграду в виде одежды, ощущение — будто я голая. Теперь ему не до смеха, так же, как и мне.

— Нет, — качаю головой, быстро разжимаю пальцы и выгибаюсь, чтобы не касаться его органа. Поджимаю ягодицы стараясь отодвинуться от него, забыв про ладонь, что хозяйничает у меня спереди.

Шарахает так, что я готова соскочить с кровати, когда его палец наконец достигает своей цели и находит мой клитор.

В этот момент мои бедра по инерции двигаются назад, снова встречаясь с его твердым членом.

— Пожалуйста, не на…

Его широкая ладонь вдруг прикрывает мой рот, не позволяя мне продолжить.

— Я уже устал от твоих наигранных просьб, — шепчет Серый, еще теснее прижимаясь ко мне. — Так что давай ты просто помолчишь.

Он что, шутит?

Сам собрался на меня взобраться, а я, значит, «помолчишь»?

Впиваюсь в его ладонь зубами. Путь лучше побьет меня, чем изнасилует. Хотя что ему мешает сделать все и сразу? Нет уж, так легко я не дамся.

— Бешеная сука, — зло шепчет Серый, наконец прекращая ласкать меня внизу и хватая меня за шею, тем самым перекрывая мне воздух.

Понимая, что я сейчас просто-напросто задохнусь, разжимаю зубы. Но он так и не дает мне вдохнуть.

Цепляюсь за его руки, когда он перекатывает меня на спину и наваливается сверху. Встречаюсь с его потемневшим взглядом. Хватка на горле слабеет, позволяя мне наконец хрипло втянуть в себя воздух.

— Я не причиню тебе вреда, — шепчет Серый страстно, сменяя гнев на милость. — Просто позволь тебе показать, как это может быть хорошо.

Ага, конечно? Думает, я настолько наивна, что сейчас же раздвину ноги? Так и хочется шандарахнуть его чем-нибудь тяжелым по голове.

— А если я не хочу? — хрипло выдавливаю я, не обращая внимания на то, что его пальцы ласкают мою кожу на шее.

— Ты хочешь, — утвердительно. Подносит к своему лицу ладонь и нюхает свои пальцы. — И даже очень.

Озабоченный мужик, ничего дальше своего носа не видит.

— Я знаю, что для тебя я удобная баба, которая подвернулась под руку, — максимально серьезным голосом, настолько, насколько могу в моем состоянии, тараторю я, боясь, что он снова разозлится и перебьет меня. — Всего лишь разменная монета в твоей игре с моим дедом, но я не виновата в твоих проблемах. Я не должна за них расплачиваться. Если ты хочешь секса, вокруг полно тех, кто добровольно согласится, — делаю особый акцент на обоюдном согласии. — Я не хочу и физические реакции тела тут совершенно не причем, — к концу моего монолога я практически затихаю, понимая, что все это бесполезно.

Слезы наворачиваются на глаза от осознания, что он меня принудит. Нет, уверена, что физически он доставит мне удовольствие, но вот морально… не этого я хочу.

Да, я не позволяла себе мечтать, надеяться на будущее, не строила планы и не ходила на свидания, потому что боялась, что все это тщетно. Но в глубине души я все-таки надеялась, что когда-нибудь тот, кто причинил мне столько страданий, тот, кто забрал у меня все, умрет и я наконец стану свободной. В глубине души я мечтала однажды стать любимой, а не просто удобным для быстрого перепихона телом.

К моему удивлению, Серый в одно движение освобождает меня, откатившись в сторону. Он шумно дышит, явно пытаясь взять себя в руки. Я же боюсь пошевелиться, не желая снова его спровоцировать.

Щелчок, и комната погружается во тьму.

— Ляг удобнее, — прилетает из темноты.

Быстро отодвигаюсь к краю кровати, но он снова меня перетаскивает на середину.

— Я не предлагал тебе падать с кровати, — устало говорит он, продолжая меня нервировать тем, что лежит слишком близко. — Спи.

Уснешь тут. Но я послушно расслабляю тело и делаю дыхательную гимнастику. Она меня во время моих ночных кошмаров очень спасала, вот и сейчас я быстро успокаиваюсь. Еще долго после того, как дыхание Серого выровнялось, я прислушиваюсь к нему и пытаюсь понять, почему он отступил.

Я ему никто, по сути, просто его будущая жертва, и даже то, что он об этом еще не знает, не меняет этого факта.

Попользовался бы напоследок, всего-то. Почему он отступил? Из-за моих слов? Не может быть. Таким, как он, от слов ни холодно ни жарко, тем более от такой, как я.

Так и не найдя ответа, я прикрываю глаза.

Черт, я уснула. Вот же глупая гусыня. Решила устроить побег, а сама успокоилась, называется.

Громкое урчание моего желудка заставляет замереть.

Вот же не везет так не везет. Пока мое тело меня не выдало, осторожно развязываю опоясывающий мою кисть шнурок. Нет, конечно, узелок мудрёный, но все-таки мне удается его развязать.

Миллиметр за миллиметром сползаю с кровати. Даже ленивец обзавидовался бы моей скорости. Но спешить мне ни к чему. Если он проснется, все пойдет прахом. Еще и наказание могу от него огрести, так что лучше медленно. Так же тихо и практически не дыша я забираю его бумажник с тумбочки, бежать без денег — значит просто раздразнить в нем хищника, так что ничего ему не оставляю. Подхватив обувь, бросаю грустный взгляд в сторону кровати, но попытаться снять с руки Серого шнурок не рискую. Бежать будет ой как неудобно, но в могиле, я думаю, еще неудобнее, так что быстро семеню к входной двери. Ее я, кажется, открывала еще дольше, чем сползала с кровати.

Но, слава богу, отель не из дешевых и дверь открылась бесшумно. В коридоре я быстро натягиваю обувь и с внутренним лозунгом «Вперед, к свободе!» даю деру.

Я не бегу, ни к чему привлекать к себе лишнее внимание, просто иду быстрым шагом. На лифте, который, мне кажется, ползет как черепаха, и почему-то с внутренним страхом, что сейчас он доедет, двери распахнуться и на пороге меня встретит разъяренный Серый, я наконец доезжаю до первого этажа. Здесь, несмотря на ночное время, слишком людно, что немного настораживает, и я не спешу выйти на свет. Затаившись за колонной, оглядываюсь. Двое мужчин стоят у входной двери и даже не думают прятать оружие. Еще двое стоят у ресепшена, пугая работницу отеля.

— Извините, но я же сказала вам, что никакой Белов у нас не зарегистрирован, — ломаным от страха голосом тараторит девушка.

— А я тебе говорю: еще раз проверь, дура, — настаивает лысый амбал, наклоняясь в угрожающей позе, отчего девушка дергается назад. — Они должны были заселиться вчера или позавчера.

— Хорошо, — блеет она, снова наклоняясь к своему монитору.

— Думаешь, что он успел ускользнуть? — спрашивает лысый у другого.

— Нет, — качает тот в ответ головой, — Серый не из тех, кто бегает, в этом-то его главная проблема. Не перейди он дорогу боссу, был бы жив, а так, считай, мертвец.

Из всех его слов я четко осознаю только слово «Серый». Осматриваю мужиков уже более внимательно. Значит, это те, кто напал на нас тогда.

— А что за девчонка с ним? И на кой ляд она нам?

— Без понятия, но платят за нее прилично, так что босс приказал, а мы выполняем.

— А нам от этого «прилично» что-нибудь перепадет?

— Ты болтай да не заговаривайся, а то рядом с ними ляжешь.

Это последние слова, что я слышу, прежде чем двери лифта закрываются за мной.

Много ума не нужно, чтобы понять, о ком и о чем эти двое болтали. Первая мысль — нужно бежать. Серый. Он не знает, что они так близко, спит себе и в ус не дует. Мне-то какое дело? Но вопреки своим мыслям и намерениям я оказываюсь у двери в наш номер. Ну, пристрелите меня, не могу я оставить человека, зная, что его собираются убить.

Врываюсь в номер, но не успеваю я сделать и шага, как сильная рука пригвождает меня к стенке. От удара звёздочки появляются перед глазами.

— Ты за это дорого заплатишь, — звереет Серый, и я на миг жалею, что вернулась.

— Они здесь, — выдавливаю я из себя, но до Серого быстро доходит, о чем я, и он наконец отступает. — Надо бежать. Там четверо в фойе, и это только те, кого я видела. Думаю, что они не одни. Еще один, скорее всего, в машине.

Серый смотрит на меня и торопиться не собирается.

— Ты что, меня не слышал? Они нас нашли, — уже громче от нервов возмущаюсь я.

Зря я за ним вернулась. Нужно было бежать самой. Вот же самаритянка набитая.

Катя

— Собери вещи, — бросает Серый, выходя из номера. Куда он, черт его дери, направился?

Вспомнила слова лысого о том, что Серый не умеет бежать. Неужели он пошел к ним? Не может быть? Он же не настолько псих? Или настолько?

Быстро закидываю вещи в два пакета и выглядываю в коридор. Его нет.

Зря я за ним вернулась.

Я уже подумываю о том, успею ли смыться через пожарный выход, когда в конце коридора наконец появляется Серый. Он в крови, но идет, спокойно вытирая руки платком.

— Давай на выход, — командует он, но, к моему удивлению, идет не к лестнице или лифту, а к окну. Открыв его, он скрывается в темном проеме. Что за черт?

Выглянув за ним, понимаю, что там старая пожарная лестница. Серый точно знал, что она здесь, точно так же, как и знал этот отель.

Спускаюсь за ним, но внезапно лестница кончается, не доходя до земли метра три.

— Прыгай, — приказывает Серый. Несмотря на то, что я ему не верю, разжимаю руки. Он ловит меня и быстро опускает на землю. — Давай к машине, — кивает он в сторону улицы, на которой припарковано более десятка машин. Подхватив пакеты с вещами, которые упали при моем падении, быстро семеню за ним, когда фары одной из них мигают, показывая, что двери разблокированы. Не успеваю дойти до нее, как слышу негромкий хлопок, и рядом со мной в землю впивается пуля.

Бегу, забыв обо всем, дрожащими руками открываю дверь, которая не сразу поддается, и ныряю внутрь. Пули продолжают свистеть совсем близко. Серый все еще на улице. Выглядываю в его поисках, в этот момент он садится за руль и дает газу. С визгом машина вылетает на дорогу.

— Господи, мы успели.

— Еще нет, — отвечает Серый, — за нами может быть хвост. Я убрал двоих в фойе, но ты была права, только в количестве ошиблась, там было две машины, забитые людьми.

Не хочу думать о том, что убрал — это значит убил. Но если бы не он их, то они бы нас. Смогла бы я сама убить человека, чтобы спасти свою жизнь? Не уверена и поэтому благодарна ему сейчас вдвойне.

— У тебя кровь, — указываю я на очевидные факты.

— Да, зацепило, позабочусь об этом потом, — бросает он, но я вижу, что кровь у него продолжает идти обильно. Такими темпами он может сознание потерять, и мы в аварию попадем.

— Думаю, тебя хотя бы перевязать надо, — предлагаю я, оглядываясь, чем бы зажать его рану. В пакете с одеждой была сорочка из мягкого хлопка, она должна подойти. Пока я размышляла, Серый вдруг накренился.

— Останови машину, пожалуйста, — попросила я спокойно. — Так мы разобьемся, — я боюсь, что он сейчас упрется чисто по-мужски.

— Перевяжи, и поедем, пока нас не нагнали, — соглашается он, снова меня удивляя. Почему Серый всегда делает не так, как я от него жду?

Как только он останавливается на обочине, я быстро выскакиваю из машины с уже готовой тряпкой, чтобы перевязать его, но стоит мне открыть рану, я чуть не прикусываю язык, чтобы не закричать. Какой там поедем, он сейчас тут у меня на руках умрет. Судя по тому, что с его лица исчезли краски и он прикрыл глаза, так и есть.

Вытаскиваю ремень от халата и, добрав еще тряпок, возвращаюсь к нему.

— Перекатись, пожалуйста, — прошу я, перевязав его. — Помоги мне, Серый.

Он молча делает, как говорю.

— Уезжай из города, тут они нас выследят, — приказывает он. — В бардачке есть документы и деньги, сними номер в мотеле, машину спрячь, лучше скинь с моста. Затаиться нам надо, — продолжает он меня инструктировать, пока я на всех парах мчусь в больницу. — Рану просто обработай и перевяжи, в больницу нельзя, найдут.

Его слова заставляют задуматься. А ведь он прав. Что же делать? Куда податься, когда с ним такое? А ему нужна помощь. Страх, что с ним может что-то случиться и я со всем этим останусь одна, накрывает с головой. Но сейчас паника мне не поможет, а потому я отбрасываю эти мысли подальше. Сейчас нужно его спасти и не попасться.

Тони. Он, конечно, не доктор, но ветеринар, так что должен знать, что делать с такой раной. И он единственный, кому я доверяю. Так что мысленно разрабатываю новый план, как вдруг осознаю, что Серый слишком долго молчит. Бросаю на него косой взгляд. Он умер? Господи, только не это. Сбавляю скорость и прощупываю пульс. Слава богу, просто потерял сознание.

Остановившись недалеко от дома Тони, нахожу телефон Серого и набираю друга, молясь, чтобы он ответил.

— Да, — услышав родной голос из, казалось бы, такой далекой жизни, выдыхаю от облегчения.

— Мне нужна твоя помощь, — вместо приветствия говорю я. — Тони, это срочно. Ты дома? 

— Да.

— Открой, пожалуйста, гараж, я уже рядом, — бросаю я и отключаюсь. Тони знает, что делать. Уверена. Снова смотрю на Серого, он стал еще бледнее, чем минуту назад.

Заехав в гараж, выбегаю, чтобы закрыть за нами двери. Не нужно, чтобы соседи видели нашу машину, подставлять друга — последнее, чего я хочу.

— Что случилось? У тебя был такой голос, когда… О, черт! — ругается Тони, увидев Серого в машине. — Ты что, его убила?

Вот за что я люблю Тони, так это за чувство юмора и за то, что он всегда знает, что сказать. Даже если это глупость.

— Это не я, но ты прав, он ранен, — соглашаюсь я, снова проверяя пульс своего пассажира. — Ты должен мне помочь, ему нельзя в больницу, — разворачиваюсь я к Тони. — Никто не должен знать, где он, где я.

— Это из-за твоей тайны? — спрашивает Тони серьезно, а я просто киваю.

Когда мы только познакомились, между нами сразу появилось взаимное влечение, я бы назвала это влюбленностью, но, помня, что за мной могут прийти в любой день, я не хотела причинять ему такую боль. Поэтому и рассказала, что у меня есть тайна, без подробностей, конечно, но он понял, и мы стали друзьями.

Он иногда все еще шутил, что мы созданы друг для друга, но я все чаще выслушивала от него возмущения и жалобы на его экс-подружек, так что это не считалось, да и я это чувство давно уже переросла.

Мы с трудом перетаскиваем Серого в гостевую спальню и укладываем на стол, чтобы Тони было удобнее его осмотреть.

— Где добыла этого бугая? — с усмешкой оглядывает тело Серого приятель, снимая с него одежду с помощью ножниц. Я же на это действо стараюсь не смотреть. — Так, дело дрянь, пуля все еще внутри, — выдает Тони, похоронным голосом. — Ну что ж, нет худа без добра, — подмигивает он мне. — Я давно хотел попрактиковаться, и вот, — кивает в сторону Серого, — тело само приплыло в мои руки.

— Не шути так, пожалуйста, — прошу я. — У меня и так голова кругом, а от твоих слов еще хуже становится. Скажи, что сможешь его вытащить.

— Конечно, крошка, — улыбается Тони, щелкая меня небольно по носу. — Для тебя, милая, все что угодно.

— Ты кто такой? — возмущенным стоном Серый напоминает нам о себе.

— Э, вот это не очень хорошая идея, парень, — усмехается Тони, вместо ответа вонзая в вену Серого иголку. — Тебе лучше спать, пока я буду кочевряжиться над тобой. Бай-бай.

Целый час Тони вытаскивал пулю, которая, по его словам, застряла в неудачном месте. Я как могла ему помогала.

— Ну все, пациент жив, а значит, половина дела сделана, — обрадовал меня Тони, закончив накладывать швы и снимая перчатки, — остальное за ним, захочет выкарабкаться — будет жить.

— Спасибо, — искренне благодарю я, устало падая на соседний стул. Мой живот жалобно урчит, и я прикрываю его ладонью.

— Так, с одним больным разобрались, теперь очередь за тобой, моя красавица. Пойдем, приготовлю тебе поесть, — улыбается он. Вижу, как от уголков его глаз разбегаются морщинки, он устал и только ради меня старается не показывать этого.

— Я не могу его оставить, — киваю я на Серого.

— Хорошо, — соглашается Тони после долгого сканирования моего лица, — принесу тебе сюда.

— Тони, когда тебе на дежурство? — спрашиваю я, помня, что, в то время как он дежурит, к нему приезжает мама, которая убирает и готовит ему.

— Завтра, — отвечает он, будто только сейчас об этом вспомнил. — Не переживай, попрошу маму не приезжать, — говорит он быстро.

— Мы не можем у тебя остаться, — качаю я головой. — Нам нужно уехать. Если ты поможешь уложить его на заднее сидение, то…

— Завтра, все завтра, — устало говорит он, — его сегодня нельзя двигать, — поясняет.

Я согласно киваю, понимая, что он прав.

Тони уходит, а я сажусь ближе к Серому. В голове табунами бегают мысли. Серый сказал, что нужно схорониться, иначе нас найдут. А как они вообще нас нашли?

В этот момент вибрация заставляет подскочить на месте от страха. Чертов телефон. Телефон! Серый его не выключал. Звонок все продолжается, и я, не выдержав, принимаю вызов.

— Кто это? — строгий, я бы даже сказала, суровый мужской голос. — Отвечай.

Номер был подписан как «Петр».

— Здравствуйте, Петр, — здороваюсь я, — меня зовут Катя.

— Где Серый? — уже более взволнованно.

Так, кажется, это друг.

— Он вам очень дорог? — спрашиваю я зловеще.

— Если с ним что-нибудь случится, я тебя из-под земли достану, — от его угрозы волосы на затылке встают дыбом.

— Вам повезло, я его друг, — решаюсь я наконец открыть правду, проверку он прошел, — но он ранен.

— Где вы?

— Я не могу сказать.

— Я тебя…

Я быстро отключаюсь. Хватит с меня этих мужских заскоков. Он снова перезванивает.

— Не тратьте на меня свои силы, Серый сказал схорониться, и именно это я и делаю, — тараторю я, прежде чем этот Петр снова начнет мне угрожать. — И если надумаете по телефону найти его, имейте в виду, сразу после разговора я выброшу трубку.

— Он жив?

— Вы глухой или тупой? Я же сказала — ранен! Труп может быть раненым? Пулю мы вытащили, теперь дело за ним.

— Кто «мы»?

— Мой друг и я, ему можно верить, — выдыхаю я устало. Мой живот снова урчит. Кажется, он сейчас сам себя съест.

— Серый сказал, кто на него напал?

— Нет, но я их видела. Один лысый, с огромной родинкой у виска, другой ниже на полголовы, со светлыми волосами, на скандинава похож. Серый убрал их.

— Понятно, — говорит Петр после долгой паузы. — Телефон не выбрасывай, я тебя еще наберу.

— Я сама наберу, — перебиваю я его. — Нас по нему выследили.

— Хорошо, только не тяни с этим, — бросает он и отключается.

Я переписала номер Петра и выключила телефон. Нужно купить новые. И снять жилье, где мы будем прятаться, пока Серый не восстановится. Думаю, через приложение — самое то, там как раз можно с самостоятельным заездом, чтобы никто не видел ничего лишнего и вопросов не задавал.

— А вот и я, — в дверях появляется Тони с подносом. Пахнет просто умопомрачительно. Не успевает он поставить его на соседний стул, как я тут же налетаю. Абсолютно не заботясь об этикете, наяриваю за обе щеки.

— Я знал, что ты свинка, но я думал, что ты воспитанная Пеппа, — смеется Тони, подразнивая меня хрюком.

— Иди ты, — отмахиваюсь я, прикрывая набитый рот. — Подержали бы тебя на сухом пайке два дня, я бы на тебя посмотрела.

Тут же понимаю, что ляпнула лишнее.

— Ничего такого, я просто пошутила, — говорю, прежде чем он там себе напридумает. — Просто утром было не до завтрака, а вечером только кофе, — внаглую вру я. Не хочу подставлять его, вот и все.

— Да я ничего такого и не подумал, — пожимает друг плечами.

— Дашь свой телефон? — прошу я, отламывая кусок хлеба. — Твоя мама просто волшебница, — хвалю я.

— Я-то хотел соврать, что это я приготовил, — смеется Тони, протягиваю мне гаджет.

Быстро забыв про еду, захожу в тетин аккаунт и набираю нужные критерии для поиска жилья.

— Сколько ему нужно для восстановления? — спрашиваю, не отвлекаясь от экрана.

— Два месяца как минимум, — от слов Тони в шоке поднимаю на него ошарашенный взгляд. Два месяца? Ну да. А что я хотела? Его все-таки ранили, и серьезно. Черт. Скоро тетя возвращается. Нужно что-нибудь придумать.

Выбираю домик на берегу реки, как раз свободен на два месяца. Тетиной картой оплачивать боюсь, потому что она сразу забьет тревогу. Оплачиваю одной из карт Серого.

— Ты случайно не ограбить его решила? — усмехается Тони, наблюдая за мной. — Это же его карточка, да?

— Ну, я ему помогаю, так что да, — соглашаюсь я, возвращая приятелю телефон, предварительно выйдя из аккаунта. Не нужно ему знать, где мы остановимся, он и так много для нас сделал.

— Мы уедем под утро, чтобы соседи не видели, — предупреждаю я. — Спасибо тебе за помощь.

— О чем ты, черт возьми? — удивленно возмущается он. — Я всегда сделаю для тебя все, что смогу, и даже больше, ты же знаешь, Кать. И ты можешь остаться здесь, с мамой я все улажу. — Он заглядывает в мои глаза с надеждой, но я, улыбнувшись, отрицательно качаю головой. — Вот же упертая.

— Со мной все будет хорошо, — успокаиваю я его. — Если что, я тебя наберу.

— Я буду ждать, — отвечает Тони, подходя ко мне и обнимая. Я прячу лицо на его груди, сдерживая слезы. Спасибо, Господи, что дал мне его встретить. — Могу я еще что-нибудь для тебя сделать?

— Мне нужно купить сим-карты и два кнопочных телефона, — шмыгая носом и отодвигаясь от него, говорю я. — И я бы хотела принять душ, если ты посидишь с ним.

— Конечно, не вопрос, — тут же соглашается Тони. — Хотя я бы, конечно, лучше потер тебе спинку, — подмигивает он мне, заставляя засмеяться. — Беги, пока не передумал, — кивает он в сторону выхода, — а я потом сбегаю в магазин.

Перед уходом смотрю на Серого, встречаясь взглядом с его помутневшими от лекарств глазами.

Катя

Заметив, куда я смотрю, Тони тоже перевел взгляд на Серого. Усмехнувшись, друг направился к нему.

— Э нет, дружище, тебе еще рано просыпаться, — сказал Тони, делая раненому укол.

— Ему не слишком много? — волнуюсь я, ошиваясь рядом. Почему-то не могу отвести взгляда от Серого.

— Ну это же собачий, так что нет, — отвечает Тони серьезно, а я в ужасе перевожу на него взгляд. Этот остолоп начинает смеяться. — Я же пошутил. Видела бы ты свое лицо, — хватается он за живот и даже слезы утирает.

— Ну и шуточки у тебя, — качаю головой, возвращая свое внимание к Серому.

— Испортился я без тебя, — подмигивает Тони.

Серый наконец приоткрывает глаза, и я облегченно выдыхаю.

— А он тебе небезразличен, — вдруг говорит друг, и я от возмущения аж подскакиваю. — Ладно, ладно, очередная неудачная шутка, — поднимает он ладони в знак капитуляции. — Ты почему еще здесь? Ждешь, когда передумаю? Бегом давай в душ.

— Не смешно, — бурчу себе под нос, уходя.

Погасив желание залезть в ванну и хорошенько отмокнуть, быстро споласкиваюсь. Заимствую у Тони спортивные штаны и футболку. Не подходят для простой жизни гламурные вещички из брендовых магазинов.

Вернувшись, нахожу Серого одного. Он все так же спит. Собираю все, что мы смели со стола на пол, пока укладывали Серого, когда Тони появляется в дверях с новым подносом.

— Не ругайся, я на минутку только отошел, — тараторит он, увидев мое возмущенное лицо, но я его уже простила. Я все еще голодна. А ведь Серый тоже все это время ничего не ел.

— Ему пока нельзя ничего, — говорит Тони, перехватив мой взгляд, брошенный в сторону Серого.

— Спасибо, — быстро усаживаюсь за свой уже поздний обед. — Очень вкусно.

— Так, я за твоими поручениями. Если что нужное вспомнишь, набери меня, — поцеловав меня в темечко, Тони уходит.

— Хорошо. Если что — позвоню, — отвечаю я, провожая его взглядом.

Я потеряла счет времени, сидя рядом с Серым и размышляя. Одно поняла точно: нас находили либо по сигналу его телефона, либо по видеокамерам.

Камер придется избегать, и домик на природе — отличное для этого решение. Главное — выехать, не попавшись на них. Что будет, когда Серый придет в себя? Стоит ли рассказать ему правду? Поймет ли он или разозлится? Не захочет ли меня прихлопнуть? Наверное, захочет.

Проснулась от звука хлопнувшей двери и чьих-то шагов. В первую секунду подскочила, не зная, куда бежать. Именно в таком состоянии меня и застал Тони.

— Прости, это всего лишь я, — сказал он успокаивающе, — принес то, что ты просила, и еще по мелочи.

— Да, спасибо, — не хотела, чтобы он за меня переживал, а сама! Только вот в этот момент я не только о себе думала, но еще о том, как мне уберечь Серого. Странно.

Тони не спешил уходить, несмотря на то, что завтра ему на смену, будто не хотел со мной расставаться, все говорил и шутил, напоминая о нормальной жизни. Господи, кажется, это было вечность назад.

— Поспи, я пока подежурю, — предложил он, но я решительно примостилась тут же на кровати. Я тоже не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Еще бы и с Серым все было в порядке. Мысль о том, что, если бы Серый сейчас был в сознании, нас бы тут не было, решила отбросить.

— Кать, вы можете здесь остаться, — вдруг говорит Тони. — И, прежде чем ты начнешь возражать, я все могу устроить. Могу маме путевку купить в теплые страны, она будет рада, — тараторит он, несмотря на то, что я отрицательно качаю головой. — Тогда я возьму отпуск и поеду с тобой. Куда ты — туда и я, — упрямо поджимает он губы. — Не могу я тебя одну отпустить. Не могу.

— Прости, но нельзя, — пытаюсь я ему объяснить. — Если бы не его рана, — киваю в сторону Серого, — я бы никогда…

— Так это только из-за него ты здесь? — злится Тони. Я слышу в его голосе обиду.

— Неужели ты так ничего и не понял? — повышаю я голос. — Я обречена…

— Не говори так, — перебивает меня Тони.

— Это правда. С того вечера, как мои родители… — не могу закончить. — У меня перед глазами стоят их оскалы, я помню каждый вскрик своей матери и последний вздох своего отца. Ты думаешь, я смогу пережить смерть еще кого-нибудь, да еще и по моей вине? — я подрываюсь и начинаю метаться по комнате, не находя себе места. Как объяснить ему, что я чувствую? — Я не знаю, почему они не пришли за мной раньше, — продолжаю я. — Возможно, потому, что один из них умер? Я не знаю. Но я благодарна за то, что Бог очистил землю хотя бы от одного из них. Сейчас за мою голову назначена награда, понимаешь? И он, — снова киваю на Серого, — тот, кто, если захочет, может мне помочь.

— Я тоже могу тебе помочь, — возмущается Тони.

— Ты создан спасать жизни, — останавливаюсь я прямо перед ним, заглядывая в глаза, — не убивать, — отрицательно качаю головой. — Только не из-за меня.

— Почему он? — в глазах Тони столько эмоций, что я не могу их разобрать.

— Потому что он из того мира, к которому мы не принадлежим, — перед глазами появляется момент, когда Серый вскинул пистолет, и я словно опять слышу звук упавшего тела… — Потому что он знает, как убивать. Я видела это. Потому что он может…

— Отомстить за тебя? — спрашивает Тони.

— Нет, — качаю я отрицательно головой. — Он может уничтожить зло.

Мы замолкаем. Будто оба наконец опустошили себя и теперь нам нечего сказать. Но тишина между нами не давит.

— Тебе придется самой все делать, понимаешь? — вдруг спрашивает Тони. Я киваю, не имея сил ответить.

— Поспи, а потом я тебе покажу, как укол ставить, и все остальное тоже, — сдается он наконец.

После того всплеска эмоций и воспоминаний я думала, не засну, но стоит только голове коснуться подушки, как я отключаюсь.

Просыпаюсь будто от толчка. Тони что-то печатает на ноутбуке, сидя рядом с Серым, который все так же не подает признаков жизни. Мы ворвались в его размеренную жизнь, и я рада, что он со мной согласился. Я знаю, что Тони все равно обижен, но лучше так, чем он пострадает из-за меня.

— Проснулась? — улыбается Тони, оглянувшись на меня. — Я там тебе поесть принес.

Еще одна хорошая новость. Обнимаю его в благодарность.  

Пока я наяриваю, Тони куда-то уходит.

Как говорится, откладывать — только себя мучить. Если из-за меня с Тони что-нибудь случится, я этого не переживу. Так что, закончив ранний завтрак, если это можно назвать так, я отправляюсь на поиски Тони, чтобы попрощаться.

Нахожу друга в гараже. Застаю его врасплох, пока он что-то грузит в багажник.

— И что ты делаешь? — спрашиваю я его, облокотившись о бок машины.

— Господи, напугала, — хватается он за сердце. — Я тут тебе сюрприз готовил, — усмехается он, — но ты, как всегда, нетерпелива, — возвращается к прерванному делу.

Тони заканчивает свои приготовления и наконец поворачивается ко мне.

— Зная твои кулинарные способности, я тут тебе полуфабрикатов собрал и немного сухпайков, — огорошивает он меня. — И консервы. Надеюсь, с голоду не помрешь.

Перебиваю его, бросаясь к нему в объятия. Обнимаю так, будто в последний раз, пытаясь скрыть от него полные слез глаза.

— Я совсем об этом не подумала.

— Я же есть, зачем тебе об этом думать? — говорит Тони, отстраняясь. — Уже собралась, да?

— Нам пора, — отвечаю я, передавая ему листок с номером Петра, который записала ранее. — Если заметишь что-то странное, звони по этому номеру и скажи, что ты от Серого, он поможет.

— Ого, как все запущено, — смеется Тони, но глаза остаются серьезными. — Ты уверена, что будешь в порядке?

— Тони, — я заглядываю ему в глаза, чтобы показать всю важность своих слов, — пожалуйста, увидишь, что за тобой следят, или кто-то будет обо мне расспрашивать, — умоляю я, — позвони по этому номеру. И… тетя... Она не знает.

— Я так и понял, — перебивает меня друг.

— Тони, — у меня не хватает слов, чтобы передать всю глубину своего страха за него и за тетю, — пожалуйста. Они не такие, как мы. И поверь, ты и представить себе не можешь, насколько они злые.

— Давай перенесем его в машину, — предлагает Тони, явно не воспринимая мои слова всерьез. Хочется плакать, но я сжимаю зубы и согласно киваю.

Час спустя Серый уложен на заднем сидении. Все собрано, и я готова отчалить. На дворе раннее утро, и я надеюсь, что соседи спят.

— Береги себя, — выдавливаю я из себя. — И смотри, пожалуйста, в оба.

— И ты себя, — кивает Тони. — Если что — позвони, и я приеду.

— Хорошо, — соглашаюсь я и делаю шаг к нему. Обнимаемся как в последний раз.

Так и простились, каждый думая о своем. Не смогла я себя пересилить и рассказать ему, что тогда случилось. Не уверена, что смогу об этом вообще когда-либо говорить. Слезы все-таки пролились из глаз, когда дом Тони остался позади.

Но я зло их утерла. Все будет хорошо. Сейчас я должна выжить. Больше двух часов я блуждала по улицам пытаясь выехать из города так, чтобы не попасться на камеры. Тони достал мне карту с разметками, где они есть. Компания, которая их обслуживает, отметила устройства для удобства своих работников. Господи, оказалось, их так много. Люди и сами не знают, что опутаны тем, что может их контролировать. Я тоже до этого момента об этом не задумывалась.

Но моим мучениям приходит конец и я выезжаю на объездную трассу. Правда, еду я по ней недолго, из-за камер приходится снова свернуть на боковую дорогу, идущую параллельно.

Вконец измучившись, все время сверяясь с картой, регулярно проверяя состояние Серого, я все-таки добираюсь до арендованного домика. Припарковавшись максимально близко к входу, я осознаю, что не знаю, как мне переместить моего пассажира в дом. Уложить его в машину мне помог Тони, а здесь я одна. Теперь фраза «Тебе придется самой все делать» приобретает совсем другой смысл.

Об этом я и не подумала.

По чистой случайности или великому везению, моему или Серого, я его все-таки не уронила. С горем пополам дотащила парня до спальни. Мне все время казалось, что он мне помогает. Потому что тело Серого становилось то тяжелее, то легче, пока я его несла. Пару раз мне даже показалось, что он пытается переставлять ноги. Рана его все-таки открылась, так что пришлось ее снова перевязать, но в этот раз потуже. Господи, вот с уколом у меня не получилось. Не смогла я воткнуть иголку, и все.

В конце концов я просто плюнула и вернулась к другим проблемам: загнала машину в гараж, перетащила вещи в дом, заполнила холодильник, вспоминая Тони добрым словом.

Домик был маленьким, состоял из одной спальни и гостиной, совмещенной с кухней.

Я решила подогреть себе еды, но громкий стон Серого заставил меня забыть об этом. Ему однозначно больно. Нужно сделать укол. Но я не могу!

Взяла шприц, который приготовил Тони, и опять вернулась к Серому. Снова и снова подношу иглу к его коже, но руки начинают дрожать.

Он же причинил мне боль, угрожал мне, а я тут его жалею.

Начинаю злиться на себя.

— Ты плохой, — говорю вслух. — Это ты виноват в том, что я тут, в том, что за мной гоняются и хотят убить, — продолжаю я, хоть и понимаю, что это неправда. Я со смерти родителей и с того момента, как мы с тетей сбежали, только и делала что ждала своего конца. — Ты меня похитил, и ты собираешься меня убить, — обвиняю я его. Несправедливо, конечно, то, что он не может мне ответить. — Я не должна тебя жалеть, ты плохой человек. Ты мне угрожал, а еще лапал и пугал. Ты напомнил деду обо мне, разлучил меня с тетей, и теперь она тоже в опасности. Всего несколько дней назад я и знать не знала о криминале, а теперь, погляди, я ношусь с мужиком, в которого стреляли из настоящего оружия. Я тебя ненавижу! — в какой-то момент я все-таки разозлилась настолько, что смогла вогнать иглу ему в бедро.

Слезы застилают глаза, и в этот раз я себя не сдерживаю. Меня сотрясают рыдания, и я позволяю себе эту слабость. Опускаюсь на колени перед кроватью, упираюсь в нее головой, не имея сил подняться. Это теперь моя жизнь?

Целых два месяца мне предстоит проходить через это? А еще он скоро придет в себя, и еще больше проблем добавится.

Мою голову накрывает ладонь, и я замираю.

— Не плачь, — так тихо, будто шелест.

Мне показалось?

Поднимаю голову, но Серый спит. А его пальцы все еще в моих волосах.

Несколько дней, как сказал Тони, я продолжаю вкалывать Серому успокоительное вместе с обезболивающим.

Мало-помалу вливаю в него куриный бульон, с ужасом наблюдая за тем, как наши припасы исчезают с каждым днем. Больше уже нельзя его усыплять, а я еще не решила, что мне делать дальше. Открыть правду Серому или нет? Не знаю, чего боюсь больше: того, что он сам меня убьет, или того, что он бросит меня здесь одну. До той злополучной ночи, когда я услышала в фойе отеля о том, что за мою голову дают награду и не только дед теперь желает моей смерти, я бы обрадовалась, если бы Серый просто оставил меня здесь. Но сейчас… Страх сковывает все изнутри, лишая меня рассудка, за который я держусь из последних сил. А если я расскажу Серому и он решит сам получить эти деньги?

Но мое чутье подсказывает мне, что с дедом у Серого свои счеты. Или у деда с ним? Что же мне делать?