Серый Волк (не) для Красной девицы

Открыв глаза, я почувствовал запах сырой земли и хвои. Сначала перед глазами все плыло, но затем, словно кто-то подкрутил резкость, изображение стало невероятно четким, и я увидел муравьев, тащивших сопротивляющуюся гусеницу.

Да, подруга, не повезло тебе! — философски заметил я, пытаясь понять, как оказался в лесу. В голове неприятно гудело, но похмелья не чувствовал, хотя выпил вчера немало, и поэтому сейчас мне очень хотелось воды. Я облизнул пересохшие губы, и перед глазами мелькнуло что-то розовое.

Итак, что бы ни произошло вчера, память обязательно вернётся! Главное — оторвать свое тело от холодной сырой земли и найти источник воды.

Я отжался, и земля лишь слегка отодвинулась, будто я стою на локтях. С усилием я попытался встать на колени, а затем на ноги. Мне показалось, что я оторвал от земли живот и ягодицы, но лицо по-прежнему путалось в траве.

Я посмотрел вниз, и мой взгляд уперся в большие собачьи лапы! Вдоль позвоночника пробежали неприятные мурашки, и я инстинктивно попятился. Лапы подо мной, повторили мой маневр. Я еще раз попытался отойти, лапы послушно следовали за мной, шаг в шаг. Ноги запутались в траве, и я упал. В голове загудело. Я моргнул, избавляясь от пелены в глазах, и с удивлением уставился на еще две лапы, теперь уже задние.

Пазл со щелчком сложился, и я закричал, услышав у себя над ухом горестный вой. Пришел я в себя только во время бешеной гонки по лесу, по которому несся, не разбирая дороги. Хлещущие по моему лицу трава и ветки кустов немного привели меня в чувство, заменив традиционные пощечины.

Я замедлил бег, бока ходили ходуном, а изо рта вырывалось хриплое дыхание. Догадка, пришедшая мне в голову, была более чем невероятной! Но я был склонен принять ее, так как являлся реалистом до мозга костей, и ничего подобного мне и в кошмарном сне бы не приснилось.

Теперь поиск воды стал для меня более чем актуален по двум причинам. Во-первых, пить мне захотелось еще сильнее, а во-вторых, водная поверхность мне была необходима в качестве зеркала, так как последнего в этом лесу я точно не найду! Как ни страшно мне было подтвердить свое сумасшествие, но оставаться в неведении казалось страшнее вдвойне.

Внезапно я что-то услышал. Это был первый необычный звук, кроме щебечущих в кронах редких лиственных деревьев певчих птиц да стрекочущих в траве кузнечиков. Звук походил на поскрипывание тележки и одновременно на мяуканье больной ангиной кошки. Любопытство на время потеснило панику, и та, дружелюбно махнув лапкой, пообещала заглянуть позже.

Стараясь не смотреть вниз и не акцентировать внимание на способе своего передвижения, я понесся на этот самый звук. Бежать было приятно, тело казалось легким и одновременно сильным, а хлынувшие вдруг в нос запахи кружили голову, отвлекая от моей непосредственной цели.

Странные звуки внезапно прекратились, и я запаниковал, опасаясь, что сбился с курса. Неожиданно высокие стебли травы расступились, и я вылетел на грунтовую, хорошо утоптанную дорогу. Судя по отсутствию следов шин и тому, что она оказалась слишком узкой, это была лесная тропинка.

Впереди послышался хруст гравия под чьими-то ногами. Я вскинул голову и сжался, ожидая пронзительного визга. Не зная наверняка, но предполагая, что представляю сейчас из себя кого угодно, но вряд ли человека, визг и сверкающие пятки были бы в этой ситуации вполне ожидаемой реакцией от юной миловидной девушки, которая остановилась, едва увидев меня.

- Опять ты? – недовольно буркнуло «небесное создание». – И долго ты собираешься меня преследовать?

Я открыл было рот, чтобы что-то вежливо ответить, но быстро сообразил, что в моем положении самое разумное — это молчать и собирать информацию, так как, судя по всему, эта красавица меня знает. Ну, или, во всяком случае, то существо, которым я сейчас являюсь.

- Что молчишь? – уперев руки в боки, продолжала меня пропесочивать прекрасная незнакомка.

То, что она действительно прекрасна, я уже успел разглядеть. Девушка возвышалась надо мной, подпирая высокой грудью облака. Ее черное длинное платье красиво облегало стройную фигуру, а на плечи незнакомки был наброшен ярко-красный плащ с капюшоном, покрывающим ее очаровательную головку. Я разглядел струящиеся по плечам девушки светло-каштановые локоны, милый вздернутый носик, большие карие глаза с поволокой да коралловые губки в цвет плаща, и удивился, что такое прелестное создание может делать в лесу без сопровождения?

- А что говорить? – невольно ответил я и вздрогнул, услышав вполне себе человеческий голос, только несколько ниже своего привычного и с некоторой долей хрипотцы. Хотя, если вспомнить, что я проспал не меньше двенадцати часов на влажной земле, это и неудивительно.

- Да что ты умного можешь сказать!? – махнула на меня рукой красавица. – Только и знаешь, что подачки выпрашивать! Не волк, а какое-то недоразумение!

Ожидая чего-то подобного, я все же вздрогнул, услышав подтверждение своим смутным догадкам. Значит, я волк. И к тому же говорящий! Или здесь все животные умеют говорить? Если судить по реакции девушки, то это вполне может быть. Вот только почему эта прелестная юная дева меня не боится? Ответ на свой вопрос я получил немедленно.

Девушка внезапно откинула полу плаща, молниеносно вскинула соскользнувшее с плеча ружье и навскидку выстрелила в меня.

Я могу ошибаться, но когда я медленно открыл глаза и понял, что еще жив, мне показалось, что земля подо мной стала несколько более влажной.

Пока я отходил от шока, девица, задев меня полой плаща, прошла мимо, обдав смесью аромата свежей выпечки и грибов. Желудок требовательно заурчал, напомнив, что, кроме воды, мне бы еще и едой где-то разжиться не помешало.

Само собой, что не место и не время думать о еде, когда со мной такое происходит. Но я всегда плохо соображаю на голодный желудок, поэтому, поев, я надеялся быстрее разобраться в том, где я нахожусь и почему именно в таком качестве?

- Ну вот, теперь и ужин, считай, приготовила! – довольно улыбнулась девушка, неся за задние лапы жирного зайца. – Неудобно, когда обе руки заняты, ружьё с плеча соскальзывает. – Она задумчиво нахмурила красивые брови, а затем хитро улыбнулась.

Что-то совсем мне ее улыбка не понравилась!

- Знаешь что, серый? А давай-ка ты мне отработаешь все те пирожки, которыми я тебя угощала!
- Не припомню я такого, – буркнул я, прислушиваясь к голодным руладам теперь уже своего нового организма. Но этот же организм мне упорно намекал, что вот этого, пусть и жирного, но сырого зайца ему вовсе есть не хочется. Или это старые привычки еще во мне говорят?

- Чеегоо? – нахмурилась красавица. - Да чтобы. Я. Тебе. Хоть еще раз…

- Согласен!

- На что?

- Помочь, согласен! Давай ружье понесу!

Запрокинув голову, девушка громко засмеялась.

- Ага! Чтобы ты его отнес куда подальше и закопал? Щас! Бегу, волосы назад! Зайца понесешь!

- А если я с зайцем. Ну, того-этого…

- А про ружьё забыл? – усмехнулась девушка и кинула в меня мёртвым зайцем.

Полагаю, что она кинула его мне, а не в меня, но я этого не ожидал, да и как его схватить без рук? Поэтому я шарахнулся в одну сторону, а трупик косого пролетел мимо меня и затерялся где-то в кустах.

Мне достаточно было одного взгляда на сведенные к переносице брови красотки, чтобы ломануться в эти самые кусты. Вопреки ожиданию долгих поисков, мой многократно обострившийся нюх мгновенно привел меня к искомому объекту, который пах влажной шерстью и кровью. Насыщенный железистый запах ударил мне в нос, вызывая рвотные позывы, но мой пустой желудок лишь тоскливо сжался и горестно пискнул.

В рот, то есть в пасть, брать не пойми где бегавшее и ни разу не купаное животное никакого желания не было. Откровенно говоря, я брезговал. В нос опять ударил этот ужасный запах! Желудок снова скрутило рвотным спазмом, и я, фыркнув, отскочил в сторону.

— Что ты там копаешься? Ну, если увижу, что ты его сожрал…

Я, поджав всё, что только можно поджать, выполз из кустов и искоса взглянул на девушку, которая сверлила меня подозрительным взглядом.

— Морда вроде чистая. А заяц тогда где?

- Там, - буркнул я, испытывая к себе жуткое отвращение, так как, будучи волком, а по сути мужиком, трепетал перед какой-то свиристелкой с ружьем. – Я не могу его взять… в пасть. – На ходу переиначил я название части своего тела. – Меня тошнить начинает!

- Елки палки, лисий хвост! – вылупилась на меня красавица, отчего выражение ее лица приобрело глуповатый вид. – И с чего это мы такие чувствительные сделались? Может, в травоядные решил податься?

Я скосил глаза на траву у своей морды и отрицательно покачал головой.

- Нет, я не по этой части! Что я, козел какой?

- Тогда в чем дело?

- Пока не знаю. Еще не понял. Вот проснулся сегодня и чувствую, что сырую дичь больше есть не хочу! Воротит меня с нее, и всё тут! - И, опережая угрозы красотки, предложил: «А ты закинь зайца мне на спину и свяжи лапы, чтобы не свалился».

Девушка хмыкнула и улыбнулась уголками губ.

- А что, это, пожалуй, даже интересно!

Она поставила на землю корзину с пирожками, которая до этого висела у нее на сгибе локтя, прячась под полой плаща. Сняла с головы капюшон, стянула с волос ленту и, закинув мне на спину оказавшуюся не такой уж и легкой тушку убиенного косого, связала его передние и задние лапы у меня под животом.

И все же непуганая какая-то девица! Так запросто подсесть к хищнику! Я невольно покосился на ее хрупкую шейку с бьющейся голубоватой жилкой.

- Даже не думай! – не глядя на меня, рявкнула красотка, проверяя узел на крепость.

И да, похоже, зафиксировала она зайца на совесть, так что без посторонней помощи мне от него не избавиться.

- Да что я сделал? Я вон на пирожки смотрел! – изобразил я праведное негодование, которое мой желудок громко и искренне подтвердил.

Девушка встала с корточек, отряхнула платье от налипшей листвы и пыли и, задумчиво посмотрев на корзину, выдала:

- Этими пирожками я не могу тебя угостить. Они для моей бабушки.

И только я собирался понятливо кивнуть, добавила:

- С особой начинкой! Идем, а то бабуля уже заждалась меня, поди. - И, подхватив корзинку с пирожками особого назначения, поправила под плащом ружьё и бодрой походкой потопала дальше, запев незнакомую мне песню. А я тут же понял, мяуканье какой больной ангиной кошки я недавно слышал.

Похоже, я всё же переоценил свои силы. Моральные. Неожиданно неприятно было ощущать прижатое к своему телу мёртвое и быстро остывающее тельце ушастого грызуна. Которое ещё к тому же перевернулось под своей тяжестью и теперь болталось у меня под животом, подметая ушами дорожку.

Стараясь не акцентировать внимание на неприятном, но временном инциденте, я огляделся по сторонам, принюхался, прислушался, и на меня тут же обрушился шквал звуков и запахов, что я аж присел от неожиданности!

— Серый! Что ты там, в пыль улегся? Зайца всего изгваздаешь! А ну-ка поторопись, уже почти пришли!

Это «почти пришли» придало мне новых сил, и, стараясь не обращать внимания на лезущие мне в нос непрошеные запахи, а в уши — звуки, прибавил ходу, догоняя девушку.

Через несколько минут я явно почувствовал запах дыма и навоза. Лес закончился, и мы вышли на большую поляну, посреди которой возвышался очень даже симпатичный домик с мансардой, рядом были сарай и хлев, у вбитого в землю колышка лениво жевала траву коза с обломанным рогом, и, путаясь у нее в ногах, деловито копошились куры. Еще я увидел колодец и большую будку. Собаки около нее не было, но я насторожился, вполне логично ожидая конфликта интересов, когда мне нужно пройти, а цепному псу меня не пустить.

Меж тем девушка обернулась и недовольно поморщилась при виде подметающего дорожную пыль зайца.

- Давай, не стесняйся, заходи со мной в дом, я тебя с бабулей познакомлю!

- А может, не надо? – засомневался я, на миг представив себе реакцию старушки на появление в ее доме волка.

На что красотка как-то криво улыбнулась, подрастеряв свою привлекательность.

Тем временем мы уже подходили к дому. Из будки никто не выскакивал с лаем, да и цепи было не видно, так что, видимо, собачий домик на данный момент был бесхозным. Обрадовавшись этому обстоятельству, я переключил внимание на другой, потенциально опасный объект.

На глазок прикинув длину веревки, за которую коза была привязана к колышку, я чуть изменил траекторию, обходя ее целый рог стороной. И все же не выдержал, поравнявшись со скотинкой, бросил:

- Ну как жизнь молодая? Всё пучком?

Девица удивленно на меня обернулась, поднимаясь по ступеням крыльца.

- Ты что, совсем малахольный? Низшие животные не разговаривают! Да что с тобой такое сегодня?

- Упал я. Да, вот вчера и упал, а как сегодня очнулся, так и почти ничего не помню, и мясо сырое не хочу! Кстати, а как тебя зовут?

Девушка замерла на крыльце и, смерив меня задумчивым взглядом, процедила:

- Катарина меня зовут!

- Катенька, значит! Ну что ж, приятно еще раз познакомиться!

Та покачала головой и, толкнув дверь, вошла внутрь, я же просочился следом. В доме царил уютный полумрак, да приятно пахло хлебом и печеной картошкой. Мой желудок восторженно протрубил, нарушив наше инкогнито, отчего спавшая на высокой перине старушка проснулась.

- Кто здесь? Кто пришел?

- Это я, бабушка! Катарина! Принесла тебе очень вкусных пирожков! – голос моей новой-старой знакомой лился словно патока. И куда только подевалась ее манера грубо рявкать?

- Аааа, внученька! Проходи-проходи! – а у старушки голос ничего себе так, приятный. Нет этого характерного старушечьего дребезжания.

Я же следом за Катариной приблизился к кровати ее бабки. И, опасаясь вызвать у той своим присутствием инфаркт, глупо вывалил длинный язык и задышал, словно добродушный пес, всем своим видом изображая вселенскую радость от знакомства.

Вершина белоснежных кружев пришла в движение, и из нее выглянуло добродушное старушечье лицо. Пучок седых волос, собранный на затылке, и большие круглые очки с толстыми стеклами завершали образ благообразной старушки. Улыбнувшись щербатым ртом своей внучке, она перевела взгляд на меня. Я же еще сильнее вывалил язык и изо всех сил… завилял хвостом. Последнее вышло чисто на рефлексах.

- А это кто у нас тут? – бабулька прищурила глаза. Похоже, она и в таких очках плохо видит, может и пронесет! – О-о-о-о, какая милая собачка! – радостно охнула она.

- Нравится? – приподняла бровь девушка.

- Очаровательное существо! – закивала бабуля.

- Дарю! Будет тебе дом охранять! – щедрое предложение девицы лишило меня дара речи, настолько я обалдел от ее наглости. – Как раз у тебя и будка свободна! Сейчас опасно стало в лесу! Столько волков развелось! – продолжала меня впаривать эта нахалка.

- Волков? – услышала самое главное старушка. – Ну, если только волков, то тогда ладно, пусть остается!

И только я хотел возмутиться, что без меня решают мою судьбу, как Катарина, сделав мне большие глаза, наступила на лапу. Я взвыл. Бабуля бросила на меня взволнованный взгляд.

- Что это с ним? Или… А это что? – указала она на все еще болтающегося у меня под пузом дохлого зайца. – Собачка что, щенится?

- Ах да! – вспомнила о моей поклаже красотка и, нагнувшись, быстро развязала узел и забрала свою добычу.

- Кто родился? – с интересом приподнялась на кровати бабушка, - мальчик, девочка?

- Заяц! – фыркнула девушка.

- Заяц? – явно обалдела старушка. – Ну что ж, видать, нагулянный, - сделала она вывод и потеряла ко мне интерес. – Ну что же это я лежу? Сейчас встану, картошечкой печеной тебя угощу!

- Нет-нет, бабусь, спасибо! Я спешу! У меня свидание! К тебе на минутку заглянула, пирожков передать! Кушай на здоровье!

Поставив на стол корзину, девушка чмокнула бабусю в щеку и выпорхнула за дверь. Старушка молчала, явно к чему-то прислушиваясь. И я тоже прислушался. С улицы послышалась, становясь всё тише, весёлая песенка.

- Курица безголосая! – донеслось сверху перины.

Я вздрогнул от неожиданности и удивлённо воззрился на старушку, отчего-то растерявшую всю любовь к собственной внучке. Она завозилась наверху, затем довольно ловко сползла вниз и заковыляла к окошку. Сняв очки, бабушка некоторое время смотрела вслед удаляющейся девушке.

- Ну что ж, теперь можно и поесть! – видимо, как свойственно многим одиноким старикам, она привыкла разговаривать вслух сама с собой.

Усевшись на добротно сколоченный стул, моя работодательница стащила с корзины тряпицу, и по дому поплыл восхитительный аромат свежей выпечки! Желудок снова сжал спазм, и я переместился поближе к столу, голодным взглядом следя, как старушка достала один пирожок и разломила.

Сначала я учуял очень аппетитный запах грибов, но затем я буквально ощутил, как шерсть вдоль холки встала дыбом, а глотка издала предупреждающее рычание.

- Что, и ты здесь? А я уж про тебя и забыла! – заметила меня бабка.

Причем теперь, без очков, она смотрела прямо на меня, а не щурилась подслеповато. Видимо, не подобрали старушке нормальные очки, а дали, что под руку попалось, теперь вот мучается, бедняга!

- Ну, иди сюда! – между тем позвала она меня. – Иди! На, возьми! - Протянула она мне половинку пирожка.

Не знаю, что со мной произошло в этот момент, но одна часть меня потянулась к ароматной выпечке, чтобы проглотить ее в миг, а другая оскалила зубы и вздыбила шерсть на холке. Я всегда считал, что если сомневаешься, доверься интуиции, моя же сейчас, усиленная звериным чутьем, просто вопила об опасности. Я закрыл глаза и на секунду отпустил свое звериное «я».

Мое тело молниеносно бросилось вперед и, вскочив на стол, скинуло корзину с выпечкой на пол. Бабка охнула и выронила разломанный пирожок.

- Да что ж ты такое наделал, поганка ты такая!

А до меня вдруг дошло, отчего мои свежеприобретенные инстинкты так отреагировали на внучкин гостинец! Всё потому, что он оказался с ядовитыми грибами! Вот тебе и пирожки с особой начинкой!

Бабулька довольно ловко для ее возраста схватила кочергу и замахнулась на меня. Я сжался, но все же успел бросить оправдательное:

- Они с мухоморами!

Старушка замерла с занесенным над головой оружием и, закатив глаза, рухнула на пол.

Я на мгновение остолбенел, не зная, что делать и кого звать. А звать-то, кроме козы, здесь и некого было. Если старушка просто в обмороке, то я еще смогу ей помочь, нужно просто полить на нее водой! Растерянно и бестолково заметавшись по дому, я сглотнул вязкую слюну, ощутив, что жажда стала просто нестерпимой. Теперь вода нужна была мне вдвойне!

У входной двери я обнаружил табуретку, на которой стояло чуть меньше половины ведра живительной влаги. Осторожно взяв его ручку в пасть, спустил его вниз и поставил у головы старушки. Не выдержав, я опустил морду в ведро и, отфыркиваясь от попадавшей в нос воды, жадно из него напился. Шерсть на морде намокла, неприятно стекая ручейком на грудь.

Я встряхнулся, обдав старушку холодными брызгами. Она резко вздохнула и, открыв глаза, и ойкнула, увидев над собой меня. Испуганный взмах рукой, и вот уже ведро с остатками воды опрокидывается прямо ей на лицо.

Старушка завизжала и очень шустро подорвалась с пола.

- Ах ты… Да я тебе… - задыхаясь от возмущения, грозила она мне пальчиком.

И так обидно стало! Я ее от отравленных пирожков спас! В чувство приводил! А она мне еще и грозит.

Старушка снова громко охнула, прошептав: «Не померещилось».

Похоже, свои обидки я произнес вслух!

- Откуда ты, говорящий пес? – просипела милая старушка.

Успев во время общения с бойкой девицей уяснить, что в этом мире говорящие животные не редкость, сейчас же сильно удивился. Ведь не может же пожилой человек, всю жизнь проживший здесь, не знать об очевидных вещах!? Не может! Ну, если только ее не настигла «любимая» болезнь всех стариков, когда каждый день узнаешь много нового.

Я поднял лицо, то есть морду, чтобы всё это ей высказать, и в ужасе завизжал, пытаясь уползти под лавку. С бабулей происходило что-то очень страшное! Кожа на ее морщинистом лице вспухла, а шея раздулась! И мне почему-то сразу в голову пришла мысль об отеке Квинке. Но ведь никакого аллергена в данный момент поблизости не наблюдалось! И грибочков она попробовать не успела. Но на воду же не может быть аллергии! Или может?

— Ты что визжишь? Тебя кто трогает? Отвечай! Почему ты умеешь говорить? Я лучше это с радостью приму, чем новость, что схожу с ума, — последнее она уже явно пробормотала себе самой.

- Это потом! – просипел я. - Твое лицо! Оно опухло! И… потекло! – Я в ужасе сглотнул, наблюдая, как кожа щек бабушки пухлыми складками медленно стекает к подбородку.

Не упасть в обморок мне не дал ее вскрик, когда бабуся добралась до зеркала.

- Ай! Вот поганец! Водой меня облил! А ну марш отсюда! Не успели его приютить, а он уже и без обеда меня оставил, и без макияжа! – С этими словами бабулька шлепнула меня метелкой, придавая ускорение в сторону уличной двери.

Я с радостью покинул этот персональный дурдом, с удовольствием вдохнув свежего воздуха, наполненного яркими, насыщенными ароматами леса. К счастью, предварительный диагноз бабули на счет бешенства и аллергии не подтвердился. Это уже радовало! Вот только я боялся даже представить, каким же окажется ее настоящее лицо, если до этого она еще была и при макияже!

Не обращая внимания на козу и прыснувших у меня из-под ног возмущающихся кур, я еще раз попил воды, теперь уже из козьего корытца, и, заглянув в пустующую будку, с удовлетворением убедился, что жилище довольно просторное и относительно чистое. Клубы пыли по углам дощатого пола не в счет. Я заполз внутрь и, со счастливым стоном растянувшись на нем, на секундочку закрыл глаза.

Мне снилось что-то очень важное, что я даже во сне сделал себе установку вспомнить, как проснусь. Но мое пробуждение оказалось очень быстрым и приятным, так что сон сразу вылетел из моей головы. Я пробудился от просто фантастического аромата наваристого супа, явно на мясном бульоне.

Открыв глаза, я удивленно захлопал ими, разглядывая деревянные, грубо струганные, со следами жучков-древоточцев, стены квадратного помещения с аркообразным входом без двери. Затем опустил глаза вниз и вздрогнул, когда мой взгляд наткнулся на темно-серые лапы и грудь. Волк я или собака, но факт остается фактом, мне это не приснилось, и я на самом деле каким-то образом оказался в теле хищника.

От грустных мыслей меня отвлек аппетитный запах еды, который мне, по счастью, не приснился. Я высунул нос наружу и первым делом огляделся. А снаружи были сумерки. Оказывается, я от стресса уснул и проспал полдня. Мой организм выступил в роли предохранителя, спасая мою нервную систему от самого большого потрясения в моей жизни. Или смерти? Интересно, я сейчас считаюсь живым?

Справа от входа в будку стояла миска с наваристым супом, из которого торчала большая берцовая кость. Глаза невольно поискали рядом ложку, но, вспомнив, что от цивилизованного приема пищи мне теперь придется отвыкать, вздохнув, сунул морду в миску. Примерившись, лизнул суп, потом еще раз и еще. Когда я сегодня пил воду, то как-то даже не задумывался, как именно у меня это получается, наверное, и теперь не стоит. Мое новое тело, видимо, содержит базовые знания и прекрасно справится и без моего неумелого контроля.

А суп на самом деле оказался очень вкусным! Я с наслаждением вылизал всю миску, с шумом гоняя по кругу кость. И тут же понял, что беспокоящее меня распирающее чувство в животе есть переполненный мочевой пузырь. Воровато оглянувшись, я потрусил в сторону большого раскидистого дуба, подпирающего собой ветхий сарай. Свои делишки я планировал сделать позади дерева, как неожиданно моя задняя лапа поднялась, и на темную кору пролился живительный дождь. Процесс прервать я никак не мог, даже тогда, когда дверь дома скрипнула и с крыльца послышался голос старушки.

— Эй! Малахольный! Ты что это там делаешь?

Ну что я мог ответить на подобный бестактный вопрос? Разве что: «Дерево поливаю». Поэтому я промолчал, чувствуя, как горит моя морда, и понимая, что в густой шерсти есть еще один неоспоримый плюс, кроме защиты от холода.

Наконец я завершил свой туалет и, понурив голову, потрусил к старушке, уговаривая себя, что сейчас я не сделал ничего предосудительного, и для животного я веду себя совершенно нормально! Но все же понимал, что человеческие комплексы и нормы поведения явно сделают меня самым стеснительным высшим животным в округе.

Добежав до бабулькиных ног, я осторожно поднял на нее морду, тут же облегченно выдохнув. К счастью, ее лицо и шея были в полном порядке. Во всяком случае, следов ужасного отека уже не было. И в данный момент бабушка собиралась достать из колодца воды. Повесив деревянное ведро на привязанный к веревке крюк, столкнула его вниз. Когда из глубины колодца послышался характерный «плюх», старушка взялась двумя руками за деревянную рукоятку ворота и начала медленно его вращать, поочередно перехватывая каждую последующую рукоятку из четырех набитых по его периметру.

Было видно, что ей это очень трудно дается, так как с каждым накрученным на ворот оборотом веревки старушка всё чаще отдыхала, тяжело дыша. Наконец, джентльмен во мне не выдержал бабкиных мучений, и, подойдя ближе, я встал на задние лапы, опершись передними о сруб колодца, предложил ей:

— Давай помогу!

Бабка вскрикнула, отпустила рукоятку тут же бешено начавшегося раскручиваться ворота и, потеряв равновесие, нырнула в колодец. Вернее, она бы наверняка это сделала, если бы не моя нечеловеческая реакция, которая позволила вовремя ухватить бабку за цветастую юбку.

Или это все старушки усыхают с возрастом, или это я в облике волка стал сильнее, но мне было вполне по силам ее тащить. Единственное, что мне внушало опасение, так это крепость ткани ее юбки, так как она трещала, угрожая вот-вот лопнуть. И все же я почти успел! Когда я уже, сделав последний рывок, все же вытащил спасенную, резинка на юбке лопнула, и я вместе с нижним предметом ее гардероба кубарем покатился прямо под ноги обалдевшей козе.

Брезгливо скинув с морды бабкин прикид, уставился на голые ноги старушенции. Справедливости ради, очень даже неплохие ноги! Правда, хорошенько разглядеть я их не успел, бабка стыдливо натянула пониже кофту и засеменила к дому.

Я же, хмыкнув, озадаченно почесал голову, вот только сделал это задней лапой. Солнце прощально подмигнуло, скрывшись за верхушками деревьев, и темнота практически мгновенно накрыла лес и нашу поляну. Вдалеке тут же завыли волки, вызвав у меня толпу испуганных мурашек. Вот что-то ни разу не почувствовал я тоски по родной стае, а скорее желание забиться в какую-нибудь уютную щель и не отсвечивать до самого утра. Испуганная коза шарахнулась, почти прижавшись к моему боку, и, видимо, решив, что свое, знакомое, уже почти родное зло не такое страшное, как неизвестное.

Снова скрипнула дверь дома. Старушка вышла уже в новой юбке и, вытащив из земли колышек, повела подпрыгивающее от нетерпения парнокопытное, в сарай. Я зевнул и, еще раз посетив свое туалетное дерево, залез в уютную будку. Из сарая послышалось ворчание старушки и возмущенное блеяние козы, а затем потянуло сладковатым запахом парного молока. Я, зажмурившись, с силой втянул в себя этот сладкий запах и сглотнул. Да уж, так и дал кто мне молока, мечтать не вредно.

Вспомнив про недоеденную кость, я высунулся и схватил ее зубами. Мусолить ее оказалось очень даже увлекательно! Мои крепкие и острые зубы запросто справлялись с нею, добывая изнутри вкусный и сладкий костный мозг. Невольно в памяти всплыло сравнение с сигаретой, которую, пожалуй, мне уж никогда не выкурить. Хотел ведь бросить, вот только всё никак силы воли не хватало. А теперь вот получи и распишись за здоровый образ жизни, без вредных привычек и на свежем воздухе!

Похоже, я так и уснул в обнимку с костью, как младенец с соской. Сон мой был какой-то сумбурный, и действо почему-то происходило зимой, среди сугробов. От холода я и проснулся посреди ночи, звонко клацая зубами. Захотел выйти на улицу, чтобы немного подвигаться и согреться, но не тут-то было! Я напрочь застрял в ставшей тесной для меня будке!

Темнота, возможно, и друг, но только молодежи. Так как в таких вот стрессовых ситуациях она часто добавляет различных страшных подробностей, каких на самом деле, скорее всего, и нет вовсе. Так и сейчас, мне вдруг показалось, что будка начала сжиматься сама по себе, угрожая задушить незваного гостя. Паника нахлынула на меня, и я начал биться в тесном пространстве, осознавая тщетность этого, так как помнил, насколько будка крепкая, ведь она сколочена из толстых досок. Дыхание со свистом вырывалось из моей груди, и только ощущение начинающегося удушья, как ни странно, привело меня в чувство, заставив остановиться и пораскинуть мозгами.

Несмотря на весь ужас ситуации, мне всё же удалось более-менее успокоиться, обнаружив, что двигаться я немного могу. Почувствовав, как по вискам прочерчивают дорожки капли холодного пота, я вытер лицо рукой и замер, оглушенный своим открытием! Мое тело снова стало человеческим! Именно поэтому, увеличившись в размере, я еле помещался в собачью будку. А также я понял, почему замерз. Я был обнажен!

Плохие и хорошие новости сбились в тесную кучу, мешая мне трезво мыслить. Радость, что я снова стал человеком, омрачилась двумя обстоятельствами: тем, что я был голым, и тем, что накрепко застрял в жилище дворового пса. Я с трудом себе представлял, как утром подзову к себе старушку и что с ней приключится, когда она увидит в будке постороннего голого мужика. Даже если она и не хлопнется в обморок, то как слабая пожилая женщина сможет освободить меня?

Всю ночь я периодически предпринимал попытки то расширить дверной проем будки, выломав с краю пару досок, то, стоя на корточках и выгнув спину, сорвать с будки крышу. Но, увы, всё было тщетно. В конце концов, к рассвету, полностью вымотавшись, я забылся тревожным сном.

- Кооо? – прозвучало мне в ухо, причем с явно вопросительной интонацией.

Я приоткрыл один глаз и уставился на торчащую в двери будки голову петуха с ярким, набок свисающим гребнем.

- Бу! – ответил я резко, и этого ярко раскрашенного многоженца словно ветром сдуло. Толку на него время тратить? Как я понял, куры уж точно относятся здесь к низшим животным, так что ни помочь, ни даже на помощь позвать он не сможет.

Стоп! Я только сейчас вспомнил, в каком бедственном положении оказался! Наверное, точно придется звать бабульку, здесь, как говорится, без вариантов. Я дернулся подползти чуть ближе к выходу, но расстояние оказалось куда больше, чем ночью, да и двигался я свободно! Опустив голову вниз, я вздрогнул. Передо мной снова были волчьи лапы.

Я ошарашено замер, уже совершенно не понимая, что происходит. Неужели это был такой яркий сон? Но это обстоятельство опровергали мои ноющие от ночной «зарядки» мышцы, да саднила сбитая о стены будки кожа рук и спины.

Так значит, я ночью превратился в человека, а теперь снова назад, в волка!? Выходит, так. И что-то мне подсказывало, что это была не разовая акция. А это значит, что нужно это как-то использовать, глядишь, и выкручусь из этой странной ситуации, полностью вернув себе человеческий облик. На такой вот оптимистичной ноте я покинул будку и отправился в поисках еды. Что-то мне подсказывало, что старушка про меня уже забыла, и придется ей про себя напомнить, а иначе останусь без завтрака.

Я вылез из будки и от души потянулся, поморщившись от боли в натруженных ночью мышцах. Но вот зевнуть я не успел. Откуда-то из-за сарая послышался горестный вскрик бабульки, и я тут же рванул туда, надеясь, что с моей работодательницей всё в порядке. Ведь остаться одному посреди дремучего леса без средств к существованию, а в моем случае без миски наваристой похлебки, я бы очень не хотел. Я еще не настолько одичал, чтобы охотиться на бедных зверюшек, убивать их и есть сырыми. И очень надеюсь, что этого не произойдет!

Добежав до дальнего сарая, оказавшегося курятником, я резко затормозил, с облегчением выдыхая. Моя бабулька была жива-живехонька, вот только в сильной печали. Перед курятником, в крошках от булки, лежали мертвые куры.

- Как же так? Ведь еще утром, когда я их кормила, они были живы и здоровы! – сокрушалась хозяйка. – И что мне теперь делать? И так продуктов почти нет, а теперь и яиц у меня не будет!

- А что случилось-то, бабуль?

Старушка вздрогнула и повернула ко мне заплаканное лицо. Я тоже вздрогнул, так как с ее лицом начинало происходить нечто похожее, что и от контакта с водой.

- Все же разговариваешь? Значит, мне это не приснилось. А почему ты можешь говорить? – видимо, старушка выплакала весь суточный норматив слез, поэтому сейчас была отрешенно спокойна.

- Все высшие животные умеют разговаривать, ну, то есть плотоядные. Хищники, если проще. Ты, видимо, забыла, бабуль.

- Да? Наверное, и правда забыла, - кивнула она и снова уставилась на трупики кур.

Удивленно квохча и поглядывая на своих неподвижно замерших жён попеременно то одним глазом, то другим, важно подошёл петух.

- Лучше бы ты сдох, а хоть одна курочка осталась! – беззлобно вздохнула старушка, махнула рукой и понуро побрела к дому, а я потрусил за ней.

Вернувшись в дом, бабулька скрылась за занавеской в углу дома, которая, по-видимому, отгораживала санитарный уголок от прочего помещения. Чем-то пошуршала и уже через несколько минут вышла с совершенно нормальным лицом, без малейших признаков отечности. И тут я обратил внимание, что она снова без очков, о чем тут же ее спросил.

Старушка внимательно на меня посмотрела и, усмехнувшись, направилась к печи, откуда извлекла горшок с ароматной пшенной кашей. Я же наблюдал за ее действиями и ждал ответа.

Положив себе в миску каши, старушка посмотрела на меня.

— Неси свою посудину!

Меня два раза просить не пришлось! Я подорвался с лавки и уже через полминуты подавал старушке миску, держа ее в пасти.

- Омоэ ыё ажалушта!

- Что? – спросила она удивленно, забирая у меня из пасти миску.

- Помой ее, пожалуйста!

- Какой чистоплотный пес мне попался! – усмехнулась пожилая женщина, направляясь к рукомойнику.

А я все также внимательно следил за ней, пытаясь понять, что же меня еще насторожило, ну, кроме того, что она очень мастерски ушла от ответа на мой вопрос.

- А я вовсе и не пёс. Я – волк! – признался я неожиданно для себя, следя за ее реакцией.

Старушка на мгновение замерла, а потом, не оборачиваясь, принялась мыть мою миску.

- Первый раз вижу такого странного волка! - усмехнулась она и, вернувшись, положила и мне каши.

- И что это во мне такого странного? – аромат томленной в русской печи, рассыпчатой пшенной каши со сливочным маслом кружил мне голову, и я чуть не потерял нить разговора.

- Как что? Хвост-то свой где потерял? – бабулька изящно зачерпнула ложкой кашу и принялась на нее дуть.

Я замер. А затем, опасаясь свалиться с лавки, придерживаясь за край стола левой лапой, правой пошарил себе по заду. Поиски были недолгими, я на самом деле нащупал некий обрубок, который при некоторой доле фантазии можно было принять за хвост. И почему-то я сразу предположил, что для волка такая потеря является таким же позором, как, например, для мусульманина потеря куфии, а для еврея – кипы.

- И где ж ты его потерял?

- Не помню.

- А что так?

- Вчера утром упал, головой ударился, и почти ничего не помню!

- Удобно! – старушка положила свою ложку в уже опустевшую миску и посмотрела на мою. – Ты есть-то собираешься?

Я очнулся и удивленно посмотрел на остывающую передо мною кашу. Но тут же представил, как буду ее есть без ложки. Наверняка аккуратно вряд ли получится.

- Поставь мне ее на пол, пожалуйста! – пробормотал я, радуясь, что под шерстью не видно, как я покраснел.

Бабулька выполнила мою просьбу, и тут я, наконец, понял, что же именно меня в ней смущает! По сравнению со вчерашним днем, когда ее внучка привела меня сюда, бабушка выглядит намного лучше! Я бы даже сказал, что она чудесным образом помолодела!

- Сколько тебе лет?

Старушка разогнулась, держа мою миску с почти остывшей кашей, и внимательно на меня посмотрела.

- О чем ты?

- Возраст свой скажи!

- А тебе зачем?

- Да так, есть одна мыслишка.

- Странно ты разговариваешь. Даже для говорящего волка. Как бы это сказать… Слишком много ты знаешь!

Мы скрестили наши взгляды, и, судя по ее прищуренным глазам, моей работодательнице есть что скрывать. А может, она мне просто не доверяет? Хотя, что же удивляться, если меня ее внучка привела, которая, похоже, собиралась отравить собственную бабулю! Может, она меня за шпиона принимает!?

И тут же рассекречивание личности странной старушки ушло на второй план, так как я кое-что понял!

- Слушай! А что это за белые крошки валялись на земле около курятника?

- Это? Да вчерашние пирожки, которые ты мне по полу рассыпал! – бабуля в это время хотела поставить мою нетронутую еду обратно в печь, но тут ее рука замерла, и она, с буквально отвисшей челюстью, медленно повернулась ко мне. – Ты хочешь сказать, что мои куры отравились пирожками?

- Вернее, грибами, что были в этих пирожках. Любит тебя внучка. Аж до смерти!

В глазах моей работодательницы появился страх. На негнущихся ногах она дошла до лавки и буквально упала на нее, брякнув рядом с собой многострадальную миску.

- Это что получается? Если бы я их вчера поела…

Я просто кивнул и посмотрел на нее с сочувствием.

- Но за что? - На глазах бабушки появились слезы, но она тут же замахала ладошками возле глаз, загоняя слезинки обратно.

Даже в эту минуту она не забывала о своей странной «аллергии» на любую жидкость. Надеюсь, у нее не бешенство в последней стадии?

- Как говорится: «Ищи, кому выгодно!» - процитировал я мудрое изречение. - Хотя тут уже и так понятно, кому! Теперь главное понять, чем выгодно?

Глаза пожилой женщины удивленно расширились, и она очень внимательно на меня посмотрела.

- Кто ты, Серый?

- Кто я и кто ты, мы, пожалуй, позже разберемся! А сейчас быстро лезь на свою перину под одеяло и прикинься больной! Будут вопросы задавать, слабым голосом отвечай, что вчера чуть не померла, так было плохо! Что рвало тебя сильно, а ты выпила отвара из лекарственных трав, после чего тебе полегчало, но все еще чувствуешь сильную слабость! - быстро протараторил я, напряженно всматриваясь в окно и радуясь, что не проворонил незваных гостей.

- Я не поняла! Зачем я должна туда лезть и это говорить?

- К дому подходит целая делегация! Это твоя внучка со священником и два мужика с телегой. А вот что лежит на телеге, тебе, честное слово, лучше не знать!

Забившись в щель между печкой и стеной дома, я внимательно прислушивался к занимательному диалогу между двумя родственницами, испытывая лишь досаду, что мне не удалось увидеть лицо девушки, когда она обнаружила старушку в добром здравии.

- Бабуля! Ты жива? Ой! То есть, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

- Не дождетесь! – фыркнула бабка с печки.

- Да что ты, бабушка! Я желаю тебе долгих лет жизни! Поэтому стараюсь почаще тебя проведывать, да гостинцы носить!

- Ага! Из-за твоих гостинцев сорняки за моим забором быстро выше него вымахают!

- Ой, фи! Как ты можешь такое говорить! – судя по всему, скривилась девушка.

Из песни слов не выкинешь! Что было, о том и говорю! Чуть Богу душу вчера не отдала! Ты же из-за этого батюшку с собой притащила? А вот шиш вам, а не похороны! Я еще всех вас переживу!

- Бабуля! – судя по голосу, внучка была не на шутку ошарашена таким поведением старушки. Да и, похоже, даже больше, чем тем, что та осталась жива после ее гостинца.

Закрыв лапой рот, я тихонько сотрясался от смеха, радуясь, что в последний момент передумал прятаться за занавеской санитарного уголка, ведь тогда меня вполне могли заметить.

- Говорю как есть! Если бы не лечебные травки, то померла бы к сегодняшнему дню! Как поела вчера пирогов, так чувствую, что пучит меня. Подумала, что грибы для меня уже тяжеловатая пища, так и отдала остатки курам. А куры-то от твоих гостинцев тю-тю! Отправились на небеса к своему куриному Богу!

- Не богохульствуй, дочь моя! – пробасил священник, вставив свои пять копеек в и без того содержательный диалог.

Но обе женщины не обратили на него никакого внимания, продолжив свою словесную баталию.

Бабушка! Ты не в себе! Ты сама на себя не похожа! У тебя стариковская болезнь развилась, когда не можешь за собой ухаживать. Но ты не переживай, я о тебе позабочусь, устрою в самый лучший дом призрения для стариков! За тобой там и уход будет какой надо, и накормлена будешь, и скучать не станешь в компании! – заливалась соловьем девчуля.

Я замер, ожидая ответа моей работодательницы. Но вместо этого услышал знакомый шорох одеяла, а затем заскрипела деревянная подставочка у кровати, с помощью которой старушка спускалась со своей высокой перины. Интересно, что она задумала? Надеюсь, не испортит наш план. А то что-то она слишком шустра для недавно почти отравленной.

- Оглянись! – снова услышал я голос старушки.

- Ну и что я должна увидеть? – скептически фыркнула девушка.

- Порядок в доме какой! А вот, смотри! – по дому вновь поплыл упоительный аромат томленой в печи каши, и я вспомнил, что так сегодня и не позавтракал. – Кашу сама сварила! И вот! - О столешницу что-то глухо стукнуло. – Молоко! Козу сама дою! Еще и кур кормила, пока ты, поганка эдакая, их мне не извела!

- Ну и что всё это значит? – скучающий голос девушки давал понять, что демонстрация ее не впечатлила.

- Это значит, дорогая моя внученька, что я вполне могу сама о себе позаботиться!

- Да, пожалуй, мистрис Жозефина права! – снова встрял священник, но на этот раз хоть по справедливости вступившись за мою работодательницу. И тут же подумалось, что странное здесь обращение к женщине — мистрис, даже сразу не пойму, в какой стране мы находимся. Зато имя у бабульки интересное! Буду звать ее сокращенно, Жози!

- Пусть мистрис живет, как сама хочет! – меж тем продолжил святой отец, чем полностью реабилитировался в моих глазах. Я-то думал, что он с Катариной в сговоре.

- Ну, это мы еще посмотрим! – процедила сквозь зубы девушка. И с неискренними словами: «Ну, будь здорова, бабуля», зацокала каблучками на выход. Через секунду дверь хлопнула. На улице послышались удивленные голоса дождавшихся у подводы, на которой возвышался грубой работы гроб, копальщиков. Затем послышался шорох колес по гравию и звук удаляющихся голосов.

— Это что такое!? Она уже и гроб приволокла? — услышал я голос бабушки от окна и, пыхтя, вылез из-за печки. И уже хотел было что-то сказать, как слова буквально застряли в глотке.

Со словами: «Сегодня уже можно гостей не ждать», — бабулька стянула с лысой головы парик и, ухватившись обеими руками за свои щеки, начала сдирать с них кожу. У меня в глазах потемнело, и блаженная темнота накрыла меня от всех ужасов этого несправедливого мира!

Мне снилась красивая молодая женщина с коротко остриженными волосами цвета молочного шоколада и зелеными глазами. С очень красивыми, смеющимися глазами, опушенными длинными ресницами. И она почему-то трогала меня за нос. Я мотнул головой, просыпаясь, но женщина из моего сна никуда не делась, она улыбалась и тянула руку к моему носу. Я вскочил, затравленно оглядываясь и узнавая единственную жилую комнату старушки, но не находя саму хозяйку. Зато передо мной на полу сидела незнакомка из моего сна.

- Очнулся? – широко улыбнулась она, сверкнув белоснежными зубами. – Ну что, давай знакомиться заново? – Меня зовут Жозефина. И я, ну, скажем так, не совсем старушка. – Женщина внимательно смотрела на меня, с волнением ожидая, что я отвечу.

- Приятно познакомиться, Жозефина! Можно я буду звать тебя Жози? – незнакомка оказалась моложе, чем мне показалось сначала.

Её красивой формы бровь приподнялась в изумлении.

- Жози? Ну, только если не при посторонних…

- Обещаю! – я уже пришел в себя, понимая, что вот теперь всё верно, теперь всё правильно, и что мои подозрения были вполне обоснованны. Уж слишком много в поведении пожилой женщины было нестыковок. Так что я прекрасно понял, что передо мной сейчас «бабушка» Катарины, и мне не терпелось узнать, чем именно вызван этот маскарад?

- А тебя как зовут?

- Серый.

- Приятно познакомиться, Серый! Ты, насколько я поняла, умный волк? И ты не станешь спрашивать, куда делась бабушка?

- Не стану. Но спрошу другое.

- И что же? – девушка изящно поднялась с пола, а я, увидев, насколько у нее красивая фигура, громко сглотнул.

- Ой! Ты же так и не поел! Сейчас я тебе теплой каши положу, а твою ку… петуху отдам. – Грустно вздохнула красавица, видимо, вспомнив о своих безвременно почивших кормилицах.

Она вытряхнула мою остывшую кашу в лоханку с куриным кормом, а мне положила свежей. Поставив миску на пол, охнула.

- Ой! Я так расстроилась из-за потери кур, что совсем забыла Зорьку подоить! Ты ешь! Я сейчас вернусь! – хозяйка подхватила ведро, накрытое чистой белой тряпицей, и, хлопнув дверью, вышла из дома.

Почти не ощущая вкуса, я быстро опустошил миску, облизнулся и задумался. Если скоро подтвердится мое предположение, и эта девушка окажется, так сказать, подругой по несчастью, то могу ли я ей довериться и рассказать о том, кто я? Хотя какие в этом случае могут быть варианты?

Принять решение мне помешало ее возвращение. Хотя так я, наоборот, вскоре всё узнаю, и уж тогда будет видно, как мне поступить.

- Поел?

- Да, спасибо! Очень вкусная каша!

- Давай я тебе молочка плесну, запьешь.

Я удивленно обернулся, следя, как девушка наливает в кружку молоко, а потом идет с ней к моей миске.

- Ты очень красивая!

Рука с занесенной над моей миской кружкой на мгновение замерла. Жозефина удивленно на меня взглянула, а затем медленно вылила в миску молоко.

- Спасибо! Хотя и очень неожиданно. Разве волки могут оценивать внешность людей?

Признаться, я опешил. Мне казалось, что так же, как и я подозревал, что она не та, за кого себя выдает, то и меня она подозревает в том же. Ведь я столько раз выдавал себя фразами и знаниями, нехарактерными для этого мира. Хотя, если она здесь тоже недавно, то, возможно, и сама пока не очень хорошо ориентируется в том, что могут знать говорящие звери.

- Могут, уж поверь мне!

- Ну спасибо! – усмехнулась она. – Очень приятно! Ты пей молоко, и мы пойдем с тобой прогуляемся и поговорим.

Мы медленно шли по лесной тропинке. Я молчал, ожидая, когда девушка соберется с мыслями и начнет о себе рассказывать. Я совсем недолго находился в волчьей шкуре, но и то уже чувствовал потребность с кем-нибудь поделиться.

- Даже не знаю, с чего начать, - голос женщины дрожал, - лучше начни сам спрашивать. Я понимаю, что ты из высших животных, но не знаю, сможешь ли ты меня понять. Хотя знаешь, я, пожалуй, расскажу как есть! А ты уж тогда спросишь, что тебе будет непонятно. Хорошо?

- Да, я слушаю, - я смотрел на эту стройную изящную девушку снизу вверх, что было для меня непривычно, так как привык, чтобы было наоборот.

- Да, я не мистрис Жозефина, но свое настоящее имя я не стану тебе называть. Просто вдруг ты нечаянно назовешь меня так при посторонних. И я не старушка, как уже тебе понятно. Мне всего лишь двадцать шесть лет. И я… Я не отсюда.

Меня как током ударило, едва я это услышал! Да, я догадывался, я надеялся, но всё же это было слишком невероятно — встретить человека, который оказался в похожей ситуации, как у меня. И я невольно задержал дыхание в ожидании продолжения.

- Я из другого мира! – на одном дыхании выпалила женщина и замолчала в ожидании моей реакции.

- Я так и подумал. Продолжай!

Иномирянка резко остановилась, бросив на меня удивленный взгляд.

- Так и подумал? Но почему? Как вообще можно такое предположить?

- Было много моментов, когда ты вела себя не как старая женщина. А еще ты явно удивлялась некоторым фразам, невольно у меня вырвавшимся. Ты их словно узнавала!

- Значит, мне не показалось! – пробормотала девушка.

- Ты о чем?

- Ты – не просто волк!

Я изобразил движение, напоминающее пожатие плечами. Но, прежде чем рассказать о себе, мне хотелось узнать историю девушки.

Мы долго бродили по лесу, разговаривая. Вернее, пока говорила только девушка, я же пытался ее слушать, жалея, что мы не поговорили в доме, так как я часто терял нить разговора, невольно принюхиваясь к ярким, будто говорившим со мной, запахам, ощущая которые, я словно наяву видел, что за зверь прошел, какого пола и состояния здоровья. Несколько раз я улавливал и запах волчиц, и, к моему страху, они меня волновали. Мне хотелось бежать по следу представительниц вида моего тела и как можно больше узнать о них, а может, даже и познакомиться. Совсем скоро я начал испытывать что-то вроде паники. Мне стало казаться, что я все больше превращаюсь в волка, и, неожиданно для себя, я выпалил:

- Я не волк! Я – человек! И очнулся в этом теле всего два дня назад. Как раз тогда, когда встретил твою внучку. То есть, Катарину.

Девушка охнула, прижав ладошки к щекам.

- Так ты тоже человек?

- Конечно! А ты что думала, что я в своем мире был говорящим волком, да так в своем теле сюда и перенесся?

- Ну да, так же, как и я!

Тут уже я впал в ступор! Подобный парадокс у меня в голове просто не укладывался! Я, конечно же, предполагал, что душа женщины попала в другое тело, как и моя. Но чтобы в другой мир перенеслось тело целиком… Все это было очень странно!

- Пойдем домой, там и договорим! – прервала мои мысли девушка, - пора обед готовить. Ой! А мы не заблудились? Я не следила за дорогой!

- Конечно, нет, - подобное предположение вызвало у меня снисходительную усмешку, - не забывай, что кем бы я раньше ни был, сейчас я зверь. Так что обратную дорогу я с легкостью найду по нашим следам.

Мы развернулись и пошли назад. Но не успел я задать ей следующий вопрос, как услышал ржание коней прямо по курсу. Шерсть на моем загривке встала дыбом. Судя по запаху и направлению звуков, к домику приближалась процессия из нескольких всадников и одной подводы. Неужели внучка опять гробовщиков прислала? Да еще и с бандой киллеров, чтобы уж наверняка?

- Похоже, по твою душу опять приехали!

- Душу? – испуганно пискнула девушка.

- Не обязательно всё понимать так буквально. К тебе приехали! Но что-то зачастили гости, ведь только утром были.

- Да, это странно! Я два месяца здесь живу, и Катарина ко мне лишь раз в неделю наведывалась.

- Так, давай поступим следующим образом…