Сестринство туманов

Туман окутал многоэтажки. Он был настолько плотный, что превратился для неё в нескончаемый лабиринт: серые дома, серый густой туман. Каждый шаг должен быть четко выверенным, чтобы не сойти с пути и добраться до конечной цели.

Она спрятала руки в карманы и обернулась. Сейчас трудно было сказать, откуда она пришла. Да и куда идёт — тоже. Что бы она делала в этом тумане, будь сейчас ночь? Она не знала, но не переставала задаваться этим вопросом, упрямо шагая вперёд.

Дверь подъезда перед ней выросла внезапно. Она мотнула головой, словно туман проник в её разум, и теперь было необходимо вытряхнуть его. Собственно, так оно и было. Ей предстояло важное дело.

Дверь оказалась не заперта, что сначала удивило её, а потом она поняла: так и должно быть. Её ждали. Она не ошиблась.

Уже в подъезде всё резко обрело цвет. Она моргнула с непривычки и обернулась: на улице словно разлили тот противный овсяный кисель, которым в детстве её кормили. Она скривилась и отвернулась, поспешив сбежать от тумана.

Это был самый обычный подъезд. Бетонные лестницы (семнадцать ступеней в пролёте), тёмно-зелёные стены, запах сырости и какие-то бесконечные потолки, белые, но с грязевыми разводами. Лифта не было, и она поднималась наверх. Последний этаж. Дверь, которую она узнает без лишних вопросов. Так ей сказали.

Стоило ли ей доверять старой цыганке, она не была уверена, но кое-что знала от бабки: цыгане могут быть опасными и хитрыми, но в магии и жизни толк знают. Только настоящую магию они редко кому показывают; только если сердце их не охвачено тьмой, чтобы проклинать каждого встречного. Но цыганка ведь и правда не ошиблась: скоро придут туманы. Среди них ты найдешь дом. Пройди на последний этаж, открой дверь. Тебя будут ждать.

Больше она не видела цыганки, не видела вообще ни одной цыганки, чтобы спросить, что могло это значить. Но внутри поселилось предчувствие чего-то. Хорошее это или плохое, она не знала, но чувствовала, что оно грядёт. Так было ещё с детства, она всегда чувствовала и всегда доверяла этому чувству. Теперь оно вело её в тумане, а затем и по ступеням всё выше и выше. Так было нужно, так было предначертано, потому она повиновалась этому и следовала этим путём.

Она сжала в кармане куриную косточку, которую носила на удачу, до сих пор ни с кем не разделенную. Дверь была прямо перед ней, а лестничную клетку за спиной поглотил туман. Пути назад нет. Она кивнула себе и потянула за ручку.

За дверью на неё обрушилась темнота и громкая музыка. Она моргнула, а потом зажмурилась от внезапных ярких пятен света. Рок оглушил и сбил её с толку. Сквозь него из темноты доносились женские голоса и смех, а потом кто-то взял за руку и утянул вперёд.

— Эй, что здесь происходит? — она попыталась перекричать музыку, но незнакомка, казалось, не слышала, вела вперёд сквозь темноту, неоновые пятна и сбивающую с ног музыку. Черные волосы девушки топорщились в разные стороны, среди них то и дело мелькали ядовито-зеленые пряди. Рука у нее была теплая, немного потная, но отторжения не вызывала, словно они и раньше сотни раз держись за руки.

Они оказались в тесной комнате. Музыка тут была громче, но казалось, словно всё в этом пространстве происходит значительно тише. Разговоры других девушек были отчетливо слышны, их смех и пьяные вскрики не заглушались музыкой. Посреди комнаты стоял круглый стол, на котором по краю стояли толстые зажжённые свечи. От них пахло ванилью и лавандой, запах смешивался, и сначала от него было безумно душно, до лёгкого приступа тошноты, а после он растворялся, становился привычным.

— Зажигай, — девушка вручила ей толстую белую свечу. — Она последняя, чтобы круг замкнулся.

— Где я?

— На шабаше, конечно же, глупышка, — девушка подмигнула ей. На миг её лицо осветилось зеленым неоном, и стали видны глаза: большие, глубокого оттенка, который она назвала бы зеленым, но и всё лицо с мягкими щеками и пухлыми губами в этот момент светилось странным потусторонним свечением. Но глаза были особенными, завораживающими, манящими.

— Шабаш? Что… Но почему… Подожди, объясни. Цыганка сказала мне прийти сюда, когда придут туманы. Но… Шабаш? Я должна была прийти на шабаш?

Девушка склонила голову в бок, с любопытством разглядывая её.

— Как тебя зовут?

— Руда.

— Руда, значит, рыжуля. Что ж, — девушка улыбнулась ей и вложила в ладонь спичечный коробок. — А я Кошка. Зажигай.

Кошка подмигнула ей и отошла от стола. Другие девушки затихли, и музыка, казалось, ушла на дальний план. Она взглянула на свечу и коробок в своей руке, а потом глубоко вдохнула. Осторожно поставив свечу на свободное место в круге, Руда вытащила спичку, закрыла глаза и чиркнула.

Отблески неоновых пятен перед глазами разбавил теплый свет. Она взглянула на быстро прогорающую спичку и опустила ее над свечой. Едва огонь лизнул ее пальцы, фитиль загорелся, спичка рассыпалась пеплом в её пальцах.

Руда посмотрела на круг, ожидая хоть чего-то, но ничего не произошло. Она растерянно моргнула и посмотрела на девушек. Те улыбались, и в неестественном неоновом освещении выглядели причудливо и сверхъестественно. Казалось, все они — персонажи её тревожных сновидений, полных странных образов и предчувствий. Может, и эта квартира, этот бесконечный туман за окном были частью её сна. Может, если она протянет руку и поплывёт по течению, она узнает, что грядёт? Надо только позволить этому случиться.

Кошка вышла вперед.

— Добро пожаловать, сестра.

— Привет? А где спецэффекты? — Руда растерянно оглядела девушек. Ощущение удушья вернулось, но теперь было связано с тревогой, а не благовониями. Лаванда, правда, действительно была очень терпкой на её нюх.

Кошка хихикнула и указала рукой на худощавую девушку с высокими скулами и длинными вороными волосами. Та подняла на Руду взгляд тёмных измученных глаз, на мгновение пронзивших её насквозь.

— Это Ворона. Близняшки — Снежа и Метель, — девушки с пепельными волосами синхронно помахали ей, склонив головы в бок. Казалось, они действительно идентичны, но, задержав взгляд на них побольше, Руда уловила различия: девушка слева выглядела мягче и живее, вторая — холодная и строгая, её губы изогнулись в острой ухмылке. Вероятно, вторая как раз и была Метелью, и совершенно не внушала доверия. От неё веяло опасным холодом, а в глазах блеск стали.

Кошка плавным взмахом руки представила остальных. Девушка с двумя толстыми золотистыми косами оказалась Зарёй, и смотрела с живым любопытством и теплом. Руда на мгновение подумала, что дай ей возможность угадать Зарю в толпе, она всегда узнала бы её. Уж слишком говорящим было имя.

Другая, в смешной вязаной шапке в виде лягушки, оказалась Царевной. Царевна задумчиво почесала щёку, почти не смотря на Руду, а потом потянулась к своему напитку.

— Кровь девственниц, будешь? — у Царевны оказался низкий бархатный голос. Руда ответила нервной улыбкой и качнула головой, пытаясь отделаться от мысли, что над ней просто насмехаются. Возможно, так оно и было. Ещё бы понять, зачем она здесь.

Все взгляды были прикованы к ней, и это не могло не вызывать нервную дрожь вдоль позвоночника. Она не понимала, чего все ждут от неё, неужели выпить эту… кровь девственниц? Действительно? Как претенциозно, учитывая, что они не похожи на вампиров. Ну, может быть, Метель и была похожа на вампира со всей своей бледностью и острыми углами, но остальные?

Ладонь Кошки легла на её поясницу, и Руда вздрогнула от внезапного контакта, уставившись на девушку круглыми глазами.

— Расслабься, сестра. Никакой крови, просто Кровавая Мэри. Царевна шутит слишком серьёзным тоном, — со стороны Вороны послышалось приглушённое хихиканье. Она чуть безумно улыбнулась. — Хотя, если нужна кровь, Ворона по этой части специалист.

— Ладно, хорошо, — Руда кивнула и осторожно шагнула в сторону, подальше от покровительственной ладони Кошки. Она всё ещё сжимала коробок спичек в руках, чувствуя как острые углы неприятно впиваются в ладонь. — Может, расскажете мне всё? Очевидно, я новенькая.

— Если ты не помнишь, это не значит, что ты новенькая, сестра, — Снежа улыбнулась ей мягкой сострадательной улыбкой. — Мы рады, что наконец пришёл твой черёд прийти.

Её сестра кивнула, не сводя глаз от Руды:

— Мы давно ждали возвращение твоего огня, сестра. Без него было слишком тускло, туманы захватили нас.

— Туманы, — повторила Кошка, высоко подняв брови.

— Туманы, — повторили ведьмы в один голос.

Запах лаванды стал по-настоящему невыносимым, и всё вокруг поплыло. Дым благовоний медленно заполнял её лёгкие и застилал ей глаза. Мир покачнулся, и границы квартиры растворились в белом тумане.

Руда мотнула головой, зажмурившись. Под веками было также туманно.

Туманы пришли. Круг замкнулся.