Северный путь

«Когда мир был юн, суша только обретала форму, а боги свободно бродили по земле, Червоточина пронзила мировую ось от северного до южного полюса. О её сути не знает никто. Известно лишь, что когда в небе появляется огненный венец, Червоточина порождает новых демонов.
 

Когда демонов расплодилось столько, что безопасного места не осталось, люди попросили у богов защиты. Бессмертные вняли мольбам и даровали своим жрецам власть над стихиями. Обрётшие божественную силу избранные образовали орден Сумеречников и вытеснили демонов на задворки мироздания, принеся в Мунгард мир и благоденствие.
 

Так говорится в старых преданиях. Правду от вымысла отличить в них сейчас смогли бы разве что сами Сумеречники, но их больше нет. Орден распался, Сумеречников казнили, а рождённых с божественным даром преследуют поборники новой веры – Лучезарные, принявшие голубой капюшон и карающий меч Пресветлого бога.

Храмы высятся уже во всех городах и сёлах, но герои староверческих легенд до сих пор вызывают трепет. Мунгард наводняют Охотники на демонов, обманом выманивающие у людей деньги. В поисках чудищ рыскают по лесам возжаждавшие подвигов рыцари. Но страшнее всего обосновавшаяся в непокорной Норикии Компания «Норн», которая провозгласила себя наследницей Сумеречников и собирает всех изгоев из пресветловерческих государств под своё крыло. Сомнительно, что она ратует за безопасность, а не готовится к очередной Войне за веру, которая вновь утопит Мунгард в крови».

Из еретических сочинений Руя Диаса,

проповедника храма Тегарпони

1571 г. от заселения Мунгарда, Стольный, Веломовия

В свои двадцать четыре года Финист понимал: если хочешь жить – ври. Можно приподнимать маску перед друзьями, можно изредка говорить о том, что волнует, но всю правду открывать нельзя. Ведь она навлечёт беду не только на него, но и на всех, кому станет известна.

– Так кем были ваши родители? – допрашивал его старший офицер из Компании «Норн».

Норикийским староверам-бунтовщикам Финист не доверял. В прошлом они уже показали себя предателями. Но отчаянная нужда и стычка с городской стражей загнали его на их подпольную Голубиную станцию. Даже эти высокомерные трусы лучше Лучезарных в голубых плащах. По крайней мере, они не жгут «злых колдунов» во имя Пресветлого бога.

– Я сирота, – отвечал Финист.

– Они участвовали в Зареченском восстании двадцать четыре года назад? Ваше родное село ведь Ясенькой называется? Предводитель восстания Кымофей был вашим земляком. В Норикии его почитают, как героя, и устраивают поминовение в день его казни.

– Да, знатный оборотень был, – поддержал разговор младший офицер. – С редким тотемом – хищной птицей. Ястреб, кажется, или даже коршун.

Он почесал подбородок в задумчивости.

Сокол. Тотемом Кымофея Ясеньского был сокол-сапсан – самая быстрая из птиц. Они даже этого не знают?

– В Заречье у него остался сын. Не слышали? Наш вождь Пареда обещает огромную награду тому, кто его найдёт, – подхватил старший офицер.

Деньги нужны всегда, но не такой ценой.

– Знаете, сколько сёл с названием «Ясенька» встречается по всему Заречью? В каждой есть свой наследник великого Кымофея. Только если бы его настоящего нашли, то содрали бы кожу живьём. По милости его отца Лучезарные спалили весь наш край. За погибших, за годы голода и лишений я бы сам придушил его вот этими руками, – Финист показал свои цепкие ладони с длинными пальцами.

Офицеры поморщились. Мол, что за грубый, недалёкий деревенщина. Такой он и есть. И гордится этим!

– Не перекладывайте с больной головы на здоровую. Это Белый Палач и его Голубые Капюшоны в ваших бедах виноваты. Они – зло, которое безжалостно губит таких… как мы. И вас тоже, учитывая, что дар у вас есть, и вы ловко им пользуетесь, – осадил его младший офицер.

Да, тут Финист оступился. Когда стражники принялись угрожать расправой, он попросил помощи у крыс, которых подкармливал хлебными крошками. Тогда-то вербовщики из Компании его и сцапали – знали, как распознать истинное волшебство.

– Если не хотите неприятностей, уважайте наших героев и не нападайте на других одарённых. Слишком мало нас осталось, чтобы драться друг с другом, – опустился до угроз старший.

Сильно их задело. А если бы он сказал, что на самом деле думал, они бы его Лучезарным сдали.

– Судя по ауре, вы звероуст третьего уровня. Слабенькие, не слишком ценные способности – у нас таких пруд пруди. Терпеть вашу грубость никто не будет.

Больно надо! Никакие деньги не стоят таких унижений.

– Вашим мудрёным рангам я не обучен.

– Тогда советую ознакомиться и поучиться смирению, – офицер протянул ему бумагу с табелем.

– Вы же сами сказали, что есть работа. Работать – я готов, а лизать ботинки чинуш – нет, – Финист отложил лист, даже не взглянув.

– Прежде, чем принять вас, мы должны понять, что вы за человек. Пока впечатление паршивое. Вы росли на улице беспризорником?

– Добрые люди помогали, – уклончиво ответил Финист. – Как повзрослел, батрачить стал. Когда у нас в селе армейские вербовщики объявились, уехал вместе с ними. Рослый был, сильный, потому и приняли в гарнизон на границе с Эламом. Там сражаться научили, жизни, о том, что в мире творится, рассказали. А потом… потом я звериную речь понимать стал. Нашему капитану это не понравилось, грозился Лучезарным сдать. Пришлось бежать. После этого я скрывался в мелких городах, нигде надолго не задерживался. Перебивался случайными заработками: нанимался охранником на постоялые дворы, выбивал деньги из должников.

– Грабили одиноких путников? Убивали по заказу? – без обиняков спросил младший офицер.

Финист поморщился.

– Я не разбойник и с совестью сделок не заключаю. В Стольный купеческий обоз сопровождал. Больно выгодной сделка показалась, иначе бы не сунулся сюда – слишком много Голубых Капюшонов. Вот и вся история.

– Что-то не стыкуется. Как тебе удалось из гарнизона бежать? Где так ловко с даром обращаться научился? Не может быть, чтобы способности внезапно открылись, а ты ни капельки не испугался.

– Разве же это сложно? Наверное, способности всегда были: я с детства зверушек понимал, хоть и голосов не слышал.

Офицеры смотрели скептически. Надо придумать что-то более правдоподобное.

– Прибился к гарнизону один старик. Он-то меня и вызволил да объяснил, что к чему.

– Как старика звали? – не унимался подозрительный старший.

– Никаких имён – он говорил, – Финист пожал плечами. – Тоже со зверьём болтать мог. А потом ушёл так же, как пришёл, из ниоткуда в никуда. Больше я ничего не знаю.

– Он безнадёжен, – заключил младший. – Всё дело загубит. Принять в Компанию можно, но доверить учеников… Он же сам ничего не знает!

– Больше никого нет, а ребят нужно было отправить ещё вчера. Голубые Капюшоны уже ищут их. К тому же, он ловкач, скрываться, охранять и из передряг выпутываться умеет. Именно такой сейчас нужен. А способности у ребят неопасные. Не он, так более опытный наставник при штабе обучит. К тому же, взгляни, какие у него черты. При удачном стечении обстоятельств он обернётся в какую-нибудь зверушку. В хорька там. Или суслика.

Финист прикрыл свои жёлтые, едкие, как у хищной птицы, глаза ладонью. Как жаль, что у него нет способности менять внешность.

– Обучит? Наставник из меня никудышный. Защитить – могу, учить – нет.

– Вам нужно доставить двух новобранцев в свободные города Лапии на севере, куда власть пресветловерцев ещё не добралась, – пояснил старший.

– Куда?! Это ж через полконтинента топать! Да ещё и по зимней стуже. В Лапии-то холода куда крепче наших.

– Мы бы вас не просили, если бы не отчаянное положение, – заговорил старший более вежливо. – Посмотрите на этих двоих.

Офицер указал на сидевших у стены парня и девицу. Оба едва достигли совершеннолетия. Парень мягкотелый, невысокий и пухлый, с круглым лицом. На щеках только-только проклюнулся юношеский пух. Волос светлый, глаза водянисто-голубые. Тем не менее, новобранец выглядел помятым и истощённым. Левое веко заплыло, на скуле красовался синяк, а под носом засохла кровь. Парень украдкой посматривал на Финиста, но столкнувшись с ним взглядом, тут же опускал голову.

– Это Ждан, сын богатого купца Соболева. Ветроплав третьего уровня, ещё слабее, чем вы. Когда обнаружил в себе способности, использовал их для… хулиганства и мелкого воровства, так?

Парень хмуро кивнул.

– Левитировал юбки дам, прятал мелкие безделушки. Похвастался перед друзьями, и те вынудили его украсть ключ от отцовской шкатулки со сбережениями и достать оттуда золотые монеты. Длилось это, пока отец не заметил пропажу. Ждан отказался воровать дальше, тогда дружки чуть не сдали его Лучезарным. Мы заметили их потасовку и вовремя его увели. Оставаться в отцовском доме Ждан не может – наверняка Голубые Капюшоны уже перевернули там всё вверх дном. Чтобы не попасть на костёр и не подставлять родных, он вынужден бежать.

Тоскливо воздохнув, Ждан снова потупился. Бедолага! Финист сам мог вляпаться в подобную историю. И правда, назад ему дороги нет.

Хрупкая, стройная девица тоже выглядела плачевно. Глаза зелёно-голубые, прозрачные, как стекло в витражных окнах больших пресветловерческих храмов, потускнели от слёз. Щёки – красные, воспалившиеся. Медово-каштановые волосы обстрижены до плеч, как любили модницы. Под лёгкий плащ надеты узкие штаны с заправленной в них кружевной рубашкой. На ногах – высокие сапоги из мягкой кожи. Тонкие, не знавшие работы пальцы комкали батистовый платок. Припухшие губы дрожали.

– Дугава Кедрова, дочь видного чиновника, – представил её старший офицер. – Сбежала с обходительным пройдохой и тайно вышла замуж. На следующий день после свадьбы сотворила иллюзию воздушных замков. Муженёк перепугался и дал дёру. Она бродила по городу, пока не наткнулась на служителей Пресветлого. Они хотели вернуть её отцу, но когда тот пришёл за ней в храм, она снова сотворила иллюзию и выдала себя. Кедрову удалось всё замять до прихода Лучезарных, а потом он привёл её к нам и помог подготовить отправку этих двоих в бега.

Девица хлюпнула носом и утёрла слёзы:

– Почему отец отказался ехать с нами? Его тоже будут преследовать. Из-за меня!

– Деточка, ты же сама решила, что достаточно взрослая, чтобы выскочить замуж, – пристыдил её старший без всякой жалости.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Финист положил руку ей на плечо:

– Он хотел, чтобы ты жила счастливо вдали от опасности. Этого хотят все родители. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Дугава подняла на него затравленный взгляд.

– Все совершают ошибки, даже тот, кто мнит себя безупречным мудрецом. Нужно жить дальше, делать выводы, не творить глупости. А если снова оступишься, всё равно не разочаровывайся в себе. Бессмысленней этих переживаний ничего нет. Твой отец уж точно не хотел бы, чтобы ты рыдала белугой вместо того, чтобы воспользоваться шансом на спасение.

– Так вы согласны? – ухмыльнулся младший офицер. – Посмотрите их дела? Может, дать вам пособие для начинающих наставников? Передовое достижение книжников из Компании. В штабе Дюарля его считают очень полезным.

– Обойдусь, – отмахнулся Финист. – Вы сами сказали, что надо торопиться.

– Надо, но мы хотим удостовериться, что всё будет в порядке, – подхватил старший. – Карту возьмите. Там отмечен маршрут и места, где есть наши Голубиные станции. Вам всегда помогут, если покажете этот знак, – он вручил Финисту деревянный кругляш с вырезанной на нём паутинкой. – И ещё дорожные грамоты. Подделка, конечно, но в захолустье от настоящих едва ли отличат.

– Провиант на первое время, – младший кивнул на сваленные в углу седельные сумки. – Одежда у ребят собрана. Дайте нам час устроить диверсию, чтобы вы беспрепятственно выбрались из города. А дальше сами.

Финист пересчитал монеты и попробовал одну на зуб. В денежных делах никому доверять нельзя.

– Лошади, упряжь, оружие? – спросил он, поглядывая на небольшой арсенал за спинами офицеров.

– Для ребят лошади есть, а на вас не рассчитывали. Если вы бравый воин, а не обычный босяк, то должны были озаботиться этим раньше, – младший явно пытался задеть Финиста.

Конечно, у него был и меч, и арбалет, но на въезде в Стольный он всё продал, иначе бы пришлось платить пошлину и терпеть слежку городской стражи. Остались только охотничьи ножи и лук со стрелами. Но для долгого и опасного путешествия этого недостаточно. Да и старое седло хорошо бы отремонтировать. Не здесь, конечно, а когда остановятся передохнуть.

– Деньгами распоряжайтесь, как захотите. Можете купить всё, что вам надо, – высказался старший. – Но больше вы не получите. Сейчас все пояса потуже затягивают.

Судя по их лоснящимся от сытости рожам – вряд ли.

– Дайте хотя бы оружие… Меч? – не сдавался Финист.

– Так и быть, – младший откинул крышку дорожного сундука и начал рыться в тряпье.

На дне что-то звякнуло. Со злорадной ухмылкой офицер извлёк самый паршивый меч из всех, что Финисту приходилось видеть. Лезвие покрывали зазубрины и ржавчина, а баланс оказался такой никудышный, что даже держать клинок было неудобно, не то, что размахивать.

– Удовлетворён? – испытующе глянул на него старший. – И не говори потом, что Компания не щедра к новобранцам.

Финист спрятал кошелёк за пазуху и засунул меч за пояс. Не беда, обходился и меньшим.

– Идём. У нас только час на сборы, – скомандовал он своим ученикам.

Они несмело поплелись на улицу. Офицеры шёпотом делали ставки, как быстро закончится их путешествие.

– Выше нос! – Финист положил руки на плечи приунывших Дугавы и Ждана, когда они выбрались за пределы Голубиной станции.

Она находилась в цветущей липовой роще на тихой окраине Стольного, подальше от любопытных глаз. Солнце припекало по-весеннему жарко, било в глаза.

– Конечно, я не такой учёный, как офицеры, не читал пособий и не разбираюсь в рангах, но выживать в трудных условиях умею, – подбодрил их Финист.

Ждан первый соизволил поднять на него глаза:

– А вы… вы и правда убивали? Ну, вы так сказали про сына Кыма Ясеньского…

Новоиспечённый наставник передёрнул плечами:

– В приступе ярости – никогда. В битве – случалось. Будьте спокойны, за вас постою. Драться приучен с детства. Но разбоем не занимаюсь.

Ребята уныло переглянулись.

– Хорош киснуть! Что бы ни происходило вокруг, нужно улыбаться врагам назло, – Финист продемонстрировал свою лукавую усмешку. – Воспринимайте всё проще, тогда даже самые тяжёлые лишения покажутся мелочью. Сегодня я жив, а значит, уже счастлив. Ну?

– Невыносимая лёгкость бытия… – с сомнением пробормотал Ждан.

На коновязи их дожидались три лошади. Финисту принадлежала сухая, мосластая кобыла светло-рыжей масти по кличке Золотинка. Последнее напоминание о сгинувшем доме. Зрелая, долгие годы она приходилась ему единственным верным другом. Неприхотливая и необычайно смелая, она никогда не жаловалась и была безотказной во всём. Пожалуй, это путешествие станет для неё последним, потом она отправится на заслуженный покой.

Ласково проведя рукой по её шее, Финист обернулся на своих учеников:

– Чего вы ждёте? Седлайте лошадей! У нас мало времени, забыли?

– Мы… не умеем, – робко заметила Дугава. – За меня всегда седлал наш конюший.

– А я вообще к лошадям близко не подходил, – развёл руками Ждан.

Что взять с богатеньких деток?

– Ладно, показываю один раз.

Наставник схватил щётки и в несколько движений стряхнул грязь с шерсти буланой кобылы Дугавы.

– Это Пустельга, дорогой эламской породы. Подарок отца, – объяснила та, всё-таки подняв взгляд на Финиста.

Изящная и тонкая дамская лошадка, выдержит ли она поход на север через пол Мунгарда? Может, обменять её на менее прихотливую лошадь? Ещё и денег выручат. Но подарок отца… Финист бы свою Золотинку ни за какие сокровища не отдал, хотя и стоила она всего ничего.

– Запоминайте: вначале одеяло, сверху меховая подушка и только потом – седло. Его крылья не должны закрывать плечи, – пояснял Финист, затягивая подпругу. – Надеваем повод на шею лошади, уздечку берём в правую руку, железо – в левую. Вставляем в рот удила, натягиваем ремни на уши и застёгиваем. Проще не бывает! Попробуешь? – обратился он к Ждану.

Тот хмыкнул и принялся чистить своего чалого мерина. Этот приземистый толстопуз покрепче будет. Главное, чтобы не вредничал, а то хитрости, судя по лоснящимся глазам, – хоть отбавляй. В подтверждение обозник приложил уши и клацнул зубами у самых рук Ждана. Тот отпрянул и выронил щётки.

– А говорили, что этот Толстун – смирный! – потирая ушибленный локоть, возмутился он.

– Лошади чувствуют неуверенность и пользуются этим, – ответил Финист и принялся седлать мерина сам. Время на исходе. – Поехали уже.

Он вручил Ждану поводья. Дугава отвязала Пустельгу и легонько коснулась запястья наставника.

– Не подсадите? Дома я всегда со скамеечки в седло забиралась…

Похоже, путешествие пройдёт куда сложнее, чем показалось вначале. Финист составил руки вместе и подпихнул её под левое колено. Дугава устроилась в седле и разобрала поводья. Ждан нависал над наставником вместе со своим мерином.

– Полезай сам! – гаркнул тот. – И это… давайте без формальностей. Я же не господин, чтобы меня на «вы» величали.

– Вы – наставник. Это даже больше, чем господин, – ответила Дугава, пока Ждан, пыхтя, прыгал вокруг коня и никак не мог подтянуться наверх, потому что мерин делал шаг в сторону каждый раз, когда тот вставлял ногу в стремя.

– Но я хочу стать вам другом, – возразил Финист и запихнул ученика в седло.

Запрыгнув на спину Золотинке, он повёл их прочь из Стольного.

***

1571 г. от заселения Мунгарда, Белоземье, Веломовия

Волынцы мало отличались от соседних местечек: покосившиеся деревянные дома, пара казённых построек и возвышавшая над селением белая колокольня пресветловерческого храма. По улицам сновали куры-пеструшки, вдали на лугу паслись коровы, а на главной площади выставляли товар купцы, обмениваясь последними новостями с гостями из соседней страны – Кундии.

Хижина лесника Гедымина Мрия стояла на отшибе у самой Дикой Пущи, чтобы удобно было обходить дозором вверенные ему земли. Домик маленький, из посеревшего от времени дерева, но очень аккуратный и ухоженный, с огородом и яблоневым садом вокруг.

Жена Геда, добрая хозяюшка Зофья, оказалась слаба здоровьем и скончалась несколько лет назад от сердечного приступа. Теперь леснику во всём помогала его дочь Альгерда, которую ласково величали Гердой.

Стройная, женственная, с толстыми косами цвета льна, лучистыми серыми глазами и миловидным светлым личиком, она слыла красавицей. Хотя в пору невест Герда вошла этой весной, женихи свататься не спешили. Её отца не раз обвиняли в колдовстве и поклонении лесным демонам, но после допросов Лучезарные всегда его отпускали.

Была ещё одна причина – сын губернатора Заградского Вальдемар. Любитель охоты не только на зверя, но и на людей, в детстве он вместе со своими дружками гонял по округе малышей, отбирая у них игрушки, лукошки с грибами и ягодами и вообще всё, что можно было отнять. Вальдемар называл это выкупом, а тех, кому не посчастливилось попасться с пустыми руками, ждала порция тумаков. Взрослые смотрели на это безобразие сквозь пальцы, опасаясь немилости губернатора.

Герда стала излюбленной жертвой Вальдемара из-за того, что отказалась быть его «дамой сердца». С тех пор один вид её льняных косичек не давал ему покоя. Прошли годы, дети выросли. Теперь вся округа знала, что сын губернатора неровно дышит к дочке лесника, и чтобы не нарваться на неприятности, нельзя даже смотреть в её сторону.

Впрочем, Герда сама большую часть времени витала в облаках и ни на кого внимания не обращала.

Однажды, возвращаясь домой с ярмарки, она заметила стоявшего у хижины дорогого каракового жеребца, на котором любил выезжать на охоту Вальдемар.

Из-за притворенной двери слышался возмущённый голос отца.

– Моя дочь в содержанки? Нахал, да ты в своём уме?! У неё с рождения жених сговорённый есть. И поблагородней некоторых! Так что держись от нас подальше!

– Кто? Странствующий рыцарь, заморский принц? – рассмеялся Вальдемар. – Я уже вырос из сказок, как и ваша дочь, если не заметили. Голытьба, кому вы нужны? Скажу отцу, и он лишит вас службы. Тогда только побираться останется.

– Лучше в нищете сохранить гордость, чем унижаться перед подлецом, – тон отца стал походить на рык.

Желая предотвратить драку, Герда поспешила в дом. Отец с Вальдемаром стояли в сенях друг напротив друга. Сын губернатора был высоким и плечистым, с тёмно-каштановыми волосами до плеч, завязанными в тонкую косицу по последней моде. Ладно скроенный костюм из тёмно-зелёного сукна сидел на нём отменно, на ногах блестели начищенные сапоги.

Герда взяла в руки метлу.

– Уходи, Вальдемар, тебе здесь не рады. Лучше утопленницей, в мавки лесные, чем с тобой! – она замахнулась на него.

Заградский попятился, затравленно глядя на обоих Мриев.

– Тоже мне, господа нашлись! Заплатите! Вы оба заплатите! – зашипел он и едва не свалился с порога.

Герда ещё раз замахнулась и плотно затворила дверь.

– Что же мы наделали, да? Соседи назовут нас глупцами, – она обернулась к отцу, на его лице отражалась её тревога. – Жаль, что Охотник и в самом деле не приедет. С Тихого берега мёртвых переправы нет.

– Не переживай. Справимся. Главное, не терять веры и достоинства, – отец ласково коснулся её щеки. – Съезжу-ка я сам к губернатору и попрошу, чтобы сына унял. Мы же не чужие.

Мать Вальдемара, Милка, приходилась маме сводной сестрой – приблудившейся на порог сироткой, к тому же настоящей ведьмой, которая якшалась с демонами и от них же умерла. Из-за этого и сын её казался полудемоном.

– Может, не стоит? Скоро закат. Ветер воет тревожно, беду кличет, – Герда взяла отца за руки, но тот лишь покачал головой.

– Короткой дорогой через лес я Вальдемара обгоню. Запри дверь на засов и никого не пускай.

Он поцеловал дочку в лоб и ушёл. Пока она подметала в избе, в котелке приготовилась перловка. Поужинав одна, Герда уселась у печи и принялась чесать лён, полная решимости дождаться отца, даже если он явится под утро.

С лежанки за ней наблюдал огненно-рыжий кот. Длинный, голенастый и тощий. Морда белая с шикарными усами, а веки ярких синих глаз тёмные – из-за этого казалось, что он носит маску. Его правое ухо было порвано, хотя Герда не замечала, чтобы он с кем-то дрался.

Близился самый тёмный час перед рассветом. Несмотря на слипающиеся глаза и зевоту хотелось петь. Позвать бы музыкой сердца заплутавших мужчин домой, снова увидеть их живые лица. В детстве Герде очень хотелось научиться, но когда пыталась, в горле будто застревал ком. Он резал гортань и вызывал жуткий кашель. Отец даже к лекарю её водил, но тот разводил руками. Непонятно, из-за чего кашляет, может, кто порчу наслал, а может, из другой жизни пришло.

Но порой, как сейчас, казалось, если Герда постарается, если вложит всю душу в слова, в искреннюю и нежную мелодию, дорогие люди не останутся равнодушными и обязательно вернутся к ней. Но грудь снова сдавило, и из горла вырывался один сухой кашель.

Словно привлечённые им, на улице затрещали сороки, захлопали крыльями. В окна постучались ветви старой яблони, вспыхнули колдовской зеленью огни. В них появилось пугало. Вместо головы – холщовый мешок с нарисованными углём глазами и ртом. Вместо волос из дыр торчали пучки соломы. Красное платье засаленное, в заплатках и чёрных масляных пятнах, подпоясано тонкими ивовыми прутьями. Изгрызенный ржавчиной посох торчал из рукавов вместо рук. Из-под ветхого подола выглядывала белая кость – единственная нога. Как пугало двигалось, заметно не было. В один миг оно смотрело на Герду нарисованными глазами, а в следующий – постучалось в дверь.

Нет, она все сказки-предупреждения знает. Ни за что не пустит, ни за что не позовёт! Даже если Вальдемар снова угрожать будет.

Но дверь распахнулась сама, ляпнув об стену.

– Шэк-шэк-шэк, ты уже меня впустила, пожелав стать мавкой лесной, – застрекотало по-сорочьи пугало, раскачивая железными руками из стороны в сторону. – Ступай за мной – великой силой тебя одарю. Всех обидчиков покарать сможешь, – мановение ока, и пугало уже склонилось над Гердой. – Ну же! Сгинул твой суженый Охотник! Не будет тебе жизни среди людей.

Та нащупала пальцами приколотую к вороту рубахи брошь в виде веточки цветущего вереска – его подарок. Зашипел кот, спрыгнул с печи на пол и выгнулся горкой.

– Не хочу с тобой. Ни с тобой, ни с Вальдемаром! Уходи!

Герда заставила себя встать и потянулась за метлой.

– Это моя воля!

– Глупая! Мрак уже здесь! Поодиночке никто не спасётся!

В распахнутую дверь змеями поползла чернота, побежала по стене и устелила потолок вязким туманом.

«Будь с нами, будь одной из нас! – зашептали иные, куда более страшные, бесплотные голоса. – В золоте-шелках ходить станешь, все в ноги тебе упадут! Даже он! Он!»

Мрак! Он, в самом деле, вернулся! Охотник погиб, и теперь некому прогнать напасть.

Кот, единственный защитник, уже не шипел – кричал неистово, пружинился, готовясь к драке.

– Не хочу. И с вами – не хочу. Отец! – испуганно всхлипнула Герда. Тени встроились в копьё и устремились ей грудь. – Морти! – с трепещущих губ сорвалось полузабытое имя.

Копьё закрутилось по спирали вихрем, но ударило не Герду, а в пугало. Она зажмурилась, а когда распахнула веки, пугало уже стояло на пороге.

– Ты передумаешь, когда всё потеряешь! – угрожающе прокаркало оно.

Запели на дворе петухи, призывая зарю, замолчали сороки. Пугало скрылось за лесной опушкой. Герда устало приложила ладонь к груди. Кот, мурлыча, принялся тереться об её ноги.

Обошлось! Только гнилая листва и болотная грязь на полу остались.

– Что стряслось? – вбежал в избу отец. – Почему дверь отворила?

– Всё хорошо, – прошептала Герда.

Ноги подкосились. Он подхватил её и уложил на постель за печкой. Герда чувствовала себя разбитой, не могла ни пошевелиться, ни рассказать про пугало. Кот лежал рядом и грел урчанием, будто только оно и поддерживало в ней жизнь.

К обеду отец привёл соседскую бабку и попросил присмотреть за дочкой, пока он будет искать в лесу одолень-траву. Герда хотела предупредить, чтобы не ходил. Там зло, Мрак и страшное пугало. Оно угрожает им всем! Но даже голос оставил её.

– Лихорадка из леса пришла. Многих сегодня захватила. Двенадцать проклятых сестёр-трясавиц: Трясея, Огнея, Ледея, Гнетея, Грудея, Глухея, Ломея, Пухнея, Желтея, Корчея, Глядея, Невея, – шептала бабка наговоры грудным голосом и вытирала пот со лба Герды мокрой тряпкой. – Многих заберут, много горя принесут, пока не явится Сокол ясно солнышко, чтобы тучи над лесом разогнать.

Озноб сменился жаром. Бред длился целую вечность. В кошачьем урчании чудилось:

– Всё хорошо будет! Я не брошу, я не отдам тебя никому, пока сама не повелишь иначе!

Герда впала в забытьё. Это был не обычный тусклый сон, кривым зеркалом отображающий явь, а яркое видение, западающее в душу надолго. Пустынное горное плато укрывал искрящийся снег. На горизонте показалось тёмное пятно. Оно быстро росло. Скоро стали различимы очертания всадника, за его спиной вился плащ. Вороной конь скакал по глубокому снегу, словно плыл по воздуху. Они приближались.

Пускай бы всадник забрал её! Но из-за пережитого было страшно. Когда их разделяло всего несколько шагов, Герда проснулась. Жар спал. Лихорадка отступила без всяких трав. Всё, случившееся накануне болезни, подёрнулось мутной пеленой и показалось бредом.

Бабка ушла, а к вечеру следующего дня вернулся отец. Герда бросилась накладывать ему ужин, но вдруг поняла, что есть он не будет. Его кожа пожелтела до пергаментного цвета, глаза воспалились, по лбу стекали капли пота, губы синели. Лечить-то надо его!

– Одолень-траву нашёл? – спросила дочка.

Тот угрюмо покачал головой:

– Жупела на железный трон в лесу села. Порвала она мою цепь. Хозяйку саму лихорадит.

Он еле добрался до лавки, лёг и впал в беспамятство. Полночи отец бредил, то зовя жену, то свою мать, чьего имени Герда не знала, а под утро сгорел, как свеча. Умер, так и не очнувшись.

До последнего казалось, что всё обойдётся. Ведь сама, маленькая и слабая, спаслась. Почему отец сдался так легко?

Герда плакала, злилась, потерянная стояла на его похоронах и никак не могла осознать, что это конец.

Каждую ночь после в доме раздавались шорохи, будто ходил кто. Старики, которые ещё помнили древние обряды, говорили, что это душа, привязанная мирскими заботами, не может освободиться от земных оков. Лишь на сороковой день она оставит старый дом и пустится в плавание по Сумеречной реке на Тихий берег, где будет ждать жребия, чтобы возродиться в другом теле.

Сердечная боль потихоньку притуплялась. Голова прояснилась. Надо было жить дальше, но навалившиеся заботы тянули в омут безысходности.

Глаза заслезились от яркого света. Шёл на убыль погожий летний денёк. Но, несмотря на солнце, небо над Волынцами будто обложило свинцовыми тучами. Дома стояли почерневшие, словно закопчённые, белые кресты на дверях отмечали дворы, куда заглянула лихорадка. Звенели на стрехах крыш медные колокольчики, трепетали белые лоскуты – люди защищались от лесной болезни, как могли. Нетерпеливо плясали сороки на крышах, ожидая очередного покойника. Жители носили траурные одежды, лица отображали скорбь.

Герда устроилась под тенистой ивой и принялась читать книгу. Она уже и так дважды её перечитывала, одалживая у доброго дядьки Михася. Новые книги в лавку завозили редко, поэтому приходилось довольствоваться малым.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как вокруг собралась детвора.

– Герда, расскажи сказку! – дружно попросили они.

– Какую на этот раз?

– Страшную! – закричали мальчишки.

– Про странствующего рыцаря, – добавили девчонки.

– Хорошо. Слушайте, – начала рассказ Герда. – Давным-давно жил на свете Охотник. Только охотился он не на обычного зверя, а на демонов, которые причиняли людям вред. Куда бы он ни шёл, Мрак в страхе бежал от него. Повсюду он нёс свет. Много добра людям сделал Охотник: одному жизнь спас, другому душу уберёг. Был он бесстрашен и славен наш.

Однажды в лесу повстречалась ему девочка. Ужиный король не пускал её домой. Девочка очень испугалась, но Охотник умилостивил повелителя змей и вернул её родителям. Тут его ждала новая напасть.

В тех краях появился таинственный Предвестник Мрака. Он исполнял желания, но забирал за это души. Многих погубил злодей. Вот уже и к дому спасённой Охотником девочки добрался.

Не мог наш герой оставить людей в нужде и вступил в смертельную схватку с демоном. Бились они день. И ночь бились. Лишь на исходе второго дня победил Охотник, но сам не избежал раны. Рухнул он без чувств. Все были уверены, что герой умер. Хотели уже похоронить, но девочка прижалась к его груди и услышала, как тихо-тихо бьётся сердце. Она поняла, что Охотник жив. Через три дня его раны исцелились сами собой. Он проснулся и продолжил свои странствия.

Герда замолчала, переводя дыхание.

– А дальше? – спросил устроившийся рядом мальчик.

– Это конец, – развела руками она.

– А что было с девочкой? Охотник вернулся за ней? – требовали слушатели.

– Нет, – растеряно ответила Герда.

– Почему? – не унимались дети.

– Наверное, не смог… – пробормотала она. – Могущественный демон напал на Золотой город. Охотнику пришлось отдать свою жизнь, чтобы одолеть врага и защитить людей.

Зачем она вспомнила эту историю? Ведь обещала больше не плакать. Герда коснулась пристёгнутой к вороту белого траурного платья броши.

– Это неправильная сказка, – возмутился кто-то из детей.

– Они должны были пожениться и жить долго и счастливо! – поддержали остальные. – А потом Охотник бы спас нас от лихорадки!

Дети начали расходиться.

С нижней ветки спрыгнул кот, забрался к ней на колени и заговорил:

– Знаешь, а ведь та девчонка сама могла бы пуститься в странствия и сразиться с Жупелой-матерью лихорадок.

– Она слишком слаба, чтобы путешествовать в одиночестве. Ни драться, ни выживать не умеет, – грустно вздохнула Герда. – Счастливые концы бывают только в сказках.

– Конечно! Если сидеть сложа руки и ничего не делать.

– Кто бы говорил, – разозлилась Герда. – Ты ведь и сам сказка.

Кот привязался к ней, когда ей было девять, через год после встречи с Охотником. Наверное, она слишком тосковала по своему спасителю, вот и придумала себе друга. Никто, кроме неё, кота не замечал, не говоря уже о том, чтобы слышать его речи. Встретив непонимание даже у отца, Герда решила больше ни с кем не делиться, иначе её бы сочли сумасшедшей.

Общаться с котом было приятно, он единственный выслушивал её секреты и не попрекал ими, а понимал и утешал. Кто бы отказался от такого друга?

Рядом парил мотылёк. Кот напружинился и поймал его передними лапами.

– Разве сказка так может?

– А вдруг мотылёк – тоже сказка? – упорствовала Герда.

– Если я приведу к тебе попутчика, ты поверишь, что я настоящий, и послушаешь меня?

– Сокола ясно солнышко? – слабо улыбнулась она. – Чтобы он своими крыльями развеял тучи над лесом?

– Замётано!

Кот взмахнул тонким длинным хвостом и помчался вверх по дороге. Герда же направилась в книжную лавку.

***

– Деточка, заканчивай скорее. Мне закрывать надо, – взмолился седовласый дядька Михась.

Стоя на колченогой табуретке, Герда перебирала корешки книг на верхней полке.

– Погодите ещё чуть-чуть, – ответила она, откидывая косы за спину.

– Не могу. Надо ещё пересчитать, сколько душ мы потеряли. Должность писаря не приносит никаких доходов, только время отнимает.

– Возьмите меня в помощь! У меня и почерк разборчивый, и книжки ваши я наперечёт знаю. Буду тут за всем приглядывать, пока вы по службе хлопочете. – Она провела пальцем по верхушке шкафа, прочерчивая дорожку посреди пыли: – Порядок наведу. Покупателям нравится, чтобы было чисто.

– Какие покупатели, деточка? – вернул её с небес на землю Михась. – За последний месяц сюда только ты заходила. Чем я тебе платить буду?

Со скрипом распахнулась дверь. Кто-то ступил внутрь слишком стремительно и задел табуретку. Герда вскрикнула. Сильные тёплые руки подхватили её. Обдало горечью полыни. Сердце тревожно замерло.

– Ты в порядке? – послышался густой с едва заметной хрипотцой голос.

Герда вскинула голову. Спасителем оказался долговязый, худощавый мужчина. Обветренное лицо покрывала россыпь золотых веснушек, будто солнце оставило на нём маленькие поцелуи. Курчавые светло-каштановые волосы настолько выгорели, что казались ярко-рыжими. В потёртой залатанной одежде и грубых мужицких сапогах он походил на обычного селянского парня. Однако глаза едкого жёлтого оттенка вкупе с заострёнными чертами лица и горбатым носом добавляли ему сходства с хищной птицей.

Кот устроился на плече незнакомца и обвил хвостом его жилистую шею:

– Это он!

Герда спрыгнула на пол и приложила ладони к горевшим щекам.

– Всё хорошо! Простите!

– Ты прости. Здесь так тесно… – заметил незнакомец. – Я ищу дочь лесника Геда.

– Это… это я, – недоуменно ответила она. – Альгерда Мрия. Можно просто Герда.

– Финист Ясеньский, очень приятно!

Он протянул руку, большую, смуглую, с мозолями возле пальцев, как от поводьев. Герда скованно пожала её.

– Давай поговорим в более тихом месте? – предложил он вкрадчиво и подмигнул ей.

– Ступайте! Мне закрывать надо, – сварливо напомнил дядька Михась, глядя Финисту в лицо.

Значит, он настоящий! Но кота Финист тоже не замечал, даже когда тот переступал с одного его плеча на другое и щекотал усами шею.

– Хорошо, только книгу возьму.

Но одна из ножек табуретки надломилась. Герда раздосадовано поджала губы. Финист подошёл к шкафу и встал на цыпочки.

– Эту? – он указал на увесистый том в коричневой обложке.

– Левее, – покачала головой сиротка.

– Эту? – начал раздражаться Финист.

А вначале показался таким милым и добрым…

– Нет, ещё левее, – Герда указала на книгу, стоявшую в самом углу.

– Эту? – с трудом сдерживаясь, поинтересовался он в последний раз.

Та кивнула. На самом деле она не могла решить, какую взять, ведь читала их все. Финист поддел корешок пальцем и вытащил книгу с полки.

– Теперь всё? – спросил он одновременно с лавочником.

– Верну через пару дней!

– Можешь не торопиться. Идите уже! – прогнал их Михась.

На пороге Герда нос к носу столкнулась с пухлым светловолосым парнем и девушкой в дорожной одежде. Волосы её были острижены коротко, как у мальчика. Говорили, в Стольном это считается модным, хотя Герда ни за что не рассталась бы со своими косами. Это же как будто лишиться части себя, самой лучше части!

– Мои ученики: Дугава и Ждан, – представил их Финист, становясь рядом.

Странно, ребята похожи на господских детей из Стольного, а их наставник – из такой же глубинки, как здесь.

Они поспешили пожать ей руки.

– Нужно поговорить с глазу на глаз, – напомнил о своей нужде Финист.

Можно ли доверять незнакомцам? Да ещё таким подозрительным.

– Я за него ручаюсь, – подбодрил кот, спрыгивая с плеча Финиста на землю. – Более надёжного провожатого и сильного защитника ты не найдёшь.

Скрепя сердце, Герда повела их к себе.

На крыльце её дожидался пристав, приколачивая к двери записку.

– Что это, дядька Цыргай? – тревожно спросила она, снимая листок с гвоздя. – Забрать землю и имущество за долги? Но ведь Заградский обещал подождать до следующего месяца!

– Заградский обещал, а его сын нет, – тихо ответил пристав.

– Вальдемар? – испугалась Герда. – Но долг же перед его отцом был!

– Так ведь преставился он пару дней назад, – пристав снял шапку и опустил голову, поминая усопшего. – Лихорадка с каждого двора по душе взяла. Согласилась бы ты на предложение мастера Вальдемара. Твой отец ото всех нос воротил и считал, что тебя только принц достоин. Но теперь его нет, и никто тебя не защитит. Вальдемар накормит и обогреет, а другие обидеть побояться.

Уж лучше спать на улице!

– Как знаешь, – безразлично пожал плечами пристав. – Он ждёт тебя через два дня в охотничьем домике на другом краю Дикой Пущи. Если не придёшь, останешься без дома.

Он сделал два шага с порога и только тогда заметил застывших на дорожке путников.

– Значит, наш Вальдемар хуже этих оборванных чужаков? Лицемерная бесстыдница!

– Это просто гости, – ответила Герда и спряталась в сенях, чтобы хоть немного успокоиться.

Путники вошли без приглашения. Ученики устроились на лавке у стола, а Финист задержался рядом с Гердой.

– Извини, не думал, что у тебя будут из-за нас неприятности.

– Ничего. Переживу.

Она заглянула в подпол. Там с завтрака остался полный котелок чечевичной похлёбки. Если завтра с утра уехать к Вальдемару, то еда испортится, а так – на ужин четверым как раз хватит. Герда принялась раскладывать похлёбку по мискам. Финист помог растопить печь. Набрав в котелок чистой воды, Герда поставила её греться, чтобы сделать травяной отвар.

– Простите за скудное гостеприимство. Сейчас не лучшее время, – она уселась за стол вместе с путниками. – Какое у вас дело?

– Нам не привыкать, – усмехнулся Финист. – Твой отец обещал провести нас через Дикую Пущу.

В доказательство он вынул из кошелька на поясе деревянный кругляш с вырезанной паутинкой.

– Отец умер две недели назад, – выдохнула Герда, прикрыв веки. Надо же, всё-таки сказала это. – Про вас он ничего не рассказывал. Зачем вам в Пущу?

– На ярмарку едем, – Финист достал из-за пазухи дорожные грамоты. – Твой отец предложил показать короткую дорогу…

Герда пробежалась глазами по строкам. И правда, из Стольного. Выглядели бумаги солидно, но всё равно вызывали подозрения.

– Мой отец бы так не сказал. По торговому тракту ехать безопаснее и быстрее, несмотря на крюк в шесть миль. А в Пущу даже местные только по главной дороге до Бобровой хаты на Домне ходят. Это четверть пути. Дальше тропа петляет вдоль топей до самой чащи. Там пугало Жупела на железном троне сидит и на нас лихорадку наводит. Если со стежки сойдёшь, считай, что нет тебя больше. Вовек у неё в услужении останешься.

– Бабьи сказки! Глупость какая! – рассмеялся Ждан, но наставник шикнул на него.

– Видно, ты дорогу не хуже отца знаешь.

– Вы от Голубых Капюшонов скрываетесь? Скажите честно. Как мне доверять вам, если вы не доверяете мне? – с вызовом спросила Герда.

– О некоторых вещах лучше не знать. Мы хорошо заплатим, а деньги тебе не помешают, м? – предложил Финист.

– Соглашайся! Денег не бери, а напросись ехать с ними, – кот запрыгнул на полку с горшками и смахнул один хвостом.

Герда подскочила, чтобы поймать, но тот ударился об пол и разбился.

– Сквозняки, – поёжился Ждан, заметив щель между подоконником и стеной. – Такая развалюха, как она ещё стоит?

Сиротка принялась собирать черепки, Финист присел на корточки рядом с ней. Их пальцы одновременно коснулись деревянного кругляша, лежавшего посреди осколков. На нём была такая же паутинка, как на знаке путников.

– Вот доказательство! Договор с твоим отцом всё-таки был, – заявил Финист. – Ты не всё о нём знала.

Да, у отца были тайны даже от матери.

Герда повертела кругляш в руке и глянула на рыжего паршивца.

Тот ухмыльнулся:

– Ты обещала!

– Хорошо. Я лихорадкой переболела – мне она не страшна. Да и к Вальдемару всё равно через лес ехать нужно. Я доведу вас до охотничьего домика за пять серебряников. Столько я должна отдать.

Цена заоблачная, но если им действительно важно…

– Это грабёж! – возмутился Ждан, но Финист остановил его.

– Мы согласны!

– Тогда выезжаем завтра на рассвете. Вы успеете? – с сомнением спросила Герда.

– Разбужу, – заверил Финист.

– Хоть так, – вздохнул кот.

Ученики спали на лавках, наставник улёгся на полу, завернувшись в тёплый плащ. Сама же Герда забралась на лежанку за печкой. Кот прыгнул ей на грудь и примостился на левом боку в месте, где билось сердце. Сгонять бесполезно – ночью всё равно ляжет так, как ему удобно.

***

Утром, доев остатки чечевицы, все четверо отправились седлать лошадей. Надо было торопиться, потому что вскоре здесь появятся ищейки, напавшие на их след ещё в Стольном. Лишь бы до границы не перехватили, а там другая страна, другие порядки. Можно будет передохнуть.

Финист похлопал Золотинку по шее. Старушка сильно перепала за время пути. Лошади учеников тоже устали. Толстун вяло щипал траву, пробивавшуюся сквозь пыль наезженной дороги. Даже Пустельга перестала горячиться и дремала вполглаза, пока её чистили.

Наставник ещё раз проверил всё снаряжение. Что ж, за два месяца ребята научились седлать лошадей. Даже придраться не к чему. Всё ещё заспанные Дугава со Жданом ждали, пока Финист закончит.

– Зачем нам эта строптивая сопля? – начал возмущаться Ждан.

– Может, стоило попытать счастья на тракте? – робко спросила Дугава.

– Чтобы облегчить Голубым Капюшонам работу? – возразил наставник – Там их застава. Если бы я путешествовал один, попробовал бы, но с вами… Это слишком опасно.

– Тогда махнули бы сами через лес. Неужели эта девчонка проведёт нас лучше, чем ты? – продолжал сомневаться Ждан. – Или у тебя на неё виды?

Финист недовольно сощурился. Ну, а что? Красивая же. Свежая, стройная, черты мягкие и нежные. Хоть и худенькая, а округлые женские формы всё равно заметны. Руки тонкие и изящные. Жемчужно-серые глаза такие лучистые, что сразу ясно, добрее и чище девушки во всём Мунгарде не сыскать. Понятно, на что сын губернатора позарился. Такое сокровище посреди сельской глуши…

Заскрипели двери сарая. Герда вывела на улицу высокую гнедую кобылу. Крупная, статная, с гибкой шеей и широкой грудью, лошадь горделиво выступала на длинных тонких ногах, до колена покрытых чёрной шерстью, лишь наверху переходящей в лоснящуюся красновато-рыжую под цвет корпуса. Ещё одно чудо расчудесное! В чёрную гриву и репицу хвоста вплетены белые ленты, такими же перевязаны косы хозяйки.

Финист ухмыльнулся. В Заречье бытовало поверье, что белая ткань, выполосканная в ромашковом отваре, служит оберегом против демонов.

Герда поравнялась с путниками. На ней были узкие серые штаны с потёртыми кожаными вставками и грубые сапоги. Поверх заправленной в штаны короткой рубахи надет серый, видавший виды плащ. Бывалая путешественница, ни дать ни взять.

– Не сходите с тропы и слушайте меня. Воду и еду повезём с собой. В лесу всё может быть ядовитым, – скомандовала она и, вставив левую ногу в стремя, вспорхнула в седло.

– Слушаюсь, строгая госпожа! – отшутился Финист.

***

Несколько часов они ехали по Сокольничему тракту – лесной дороге, вдоль которой селяне собирали хворост, рубили дрова, искали ягоды и грибы. Возле запруды, что местные прозвали Бобровой хатой, тракт превратился в едва заметную стежку. Пришлось двигаться гуськом.

Почва размякла и чавкала под копытами. Показались поросшие вереском топи с покрытыми ряской бочагами. Среди них стали попадаться маслянистые чёрные и кроваво-ржавые пятна.

Толстун отстал, с трудом поспевая на коротких ногах за другими лошадьми. Из-под его копыт вспорхнула бурая, едва отличимая от земли, выпь. Мерин помчался догонять товарищей. Животные разом заволновались.

– Спокойно, – скомандовала Герда. – Один шаг в сторону – и нас поглотит Мрак, который источает Жупела.

Она отломала сухую ветку с одинокой осины и воткнула её в островок черноты. Из него вытянулись маленькие ручки и разломали палку в труху.

Ждан, с трудом остановивший лошадь в хвост Пустельги, облегчённо выдохнул. Финист обернулся и издал звук, похожий на угрожающее ржание жеребца перед схваткой с соперником. Толстун мигом присмирел.

Топи остались позади. У тропы обнаружилась небольшая поляна, пригодная для привала. Спешившись, путники ослабили лошадям подпруги и устроились на широкой поваленной сосне.

– Сколько за сегодня пройти осталось? – спросил Ждан, когда они достали лепёшки из седельных сумок.

– Пару часов, – ответила Герда.

Между верхушками сосен проглядывало полуденное солнце.

– Мы бы добрались до охотничьего домика быстрее, если бы сократили время стоянок, – вмешался Финист, пододвигаясь ближе к ней.

– Вечером здесь поднимается густой туман. В нём мы рискуем заблудиться или сойти с тропы.

– Но путь же не будет всё время идти через болота, – сидевшая рядом Дугава поморщилась.

– Болота не так страшны, как Мрак или Жупела. Пока мы не выберемся на тракт, с тропинки лучше не сходить.

Снова повисло молчание. На стволе росшей рядом сосны виднелся небольшой надрез. По весне Герда с отцом собирали здесь смолу и продавали ремесленникам. Накатила тоска. Сидевшие рядом путники казались далёкими и чужими. Глухие чащобы Дикой Пущи всецело принадлежали отцу. Он передал это наследие своей дочери, хотя до недавнего времени она не осознавала свою связь с лесом.

Здесь всегда было так тихо и безмятежно, как за стенами непреступной крепости. Но теперь сюда проник враг и начал разрушать изнутри.

– Поехали, – скомандовала Герда. – Мы должны быть на Лосиной поляне до того, как поднимется туман.

После передышки путники совсем разморились. Упиравшиеся в стремена ноги затекали. Ждан крутился в седле, пытаясь сесть так, чтобы ничего не болело. Дугава клонилась к конской шее, грозясь выпасть вперёд. Только Финист сидел неподвижной статуей. Златогривая лошадь под ним ступала так мягко и степенно, будто плыла над землёй раскрашенным солнцем облаком. Гнедая кобыла Герды, наоборот, высоко задирала ноги, чтобы не спотыкаться о торчавшие из земли огромные корни. 

Лес тоже заболел. Деревья гибли: сохла листва молодых осин и берёз. С сосен опадали иголки, облазила кора, появлялись огромные дупла. Омела оплетала скрюченные голые ветки. Они нависали так низко, что приходилось пригибаться к лошадиным шеям, чтобы проехать под ними. Пахло сладкой гнилью и сыростью. Ветер молчал, даже птицы сидели тихо по гнёздам. Мошкара назойливо жужжала над ухом, норовя впиться в кожу и насладиться кровавым пиршеством.

Вдруг кобыла Герды вскинула голову и, тревожно прядая ушами, захрапела. Всадница вгляделась в поросший папоротником подлесок. За кустами малинника мелькнуло заплатанное красное платье. Нарисованные на мешковине углём глаза безотрывно наблюдали за путниками. Жупела!

Дремавший на крупе кобылы кот подскочил и зашипел. Ехавший следом Финист тоже насторожился.

Обнаруженная, мать лихорадок скрылась в чаще. Кот снова свернулся калачиком на конском крупе. Как он держался в таком положении, оставалось загадкой.

– Тише, Яшка, – Герда погладила кобылу по шее.

Финист велел ученикам не растягиваться, а сам поехал, почти уткнувшись в хвост передней лошади.

– Яшка? Что за странная кличка? – попытался он завязать беседу.

– Яхонтовая. Яшка просто сподручней, – ответила Герда.

Тропа начала петлять вокруг деревьев, но ведь до Лосиной поляны дорога прямая. Неужели Жупела заблудила?

– А что за порода? – не унимался наставник.

– Не знаю. Мы с отцом нашли её жеребёнком в лесу четыре года назад. Тогда через наши земли шёл крупный купеческий обоз из Заречья. С собой они вели лошадей на продажу. Наверное, от них отбилась. Её никто не искал, поэтому мы оставили себе.

– Она не похожа на зареченскую, – хмыкнул Финист, указывая на свою кобылу.

Яшка хоть и была поджарой и высокой, но далеко не такой мосластой, как Золотинка.

– В ней больше от рыцарских коней из Кундии или Норикии. Зареченские лошади обычно рыжие. Встречаются бурые и караковые, но гнедая масть, да ещё и с заметной краснинкой… Для степняков это редкость.

– Так ты из Заречья? – насторожилась Герда.

– Родился там, а потом стал купцом и перебрался в Стольный. В Заречье повсюду нужда и голод. Наш край так и не оправился после восстания. Сами жители порой сжигают свои деревни, если им кажется, что у них завелась ведьма или колдун. Лишь бы снова не приехали Лучезарные с карательными миссиями.

Финист замолчал, переводя дух. Похоже, она ненароком всколыхнула тягостные воспоминания.

Возле тропы показалась большая Лосиная поляна. Толстые брёвна лежали вокруг обрамлённого камнями кострища, рядом в несколько горок покоились заготовленные заранее дрова. Раньше отец часто здесь останавливался.

На дальнем конце поляны рос царь-дуб – сердце леса. Его отростки сплетались в необхватный ствол вокруг огромного дупла, через которое могла бы проехать телега. Но дупло было закрыто угольным брусом. Листья наливались кровью и опадали, отмирающие ветки клонились к земле и отламывались, а по стволу ползли чёрные трещины.

Отец рачительно следил за дубом, но в последние годы дерево заболело настолько, что оставалось только бессильно вздыхать. И вот теперь… дуб ещё мучился в агонии, а отец уже умер.

Герда спешилась.

– Туман не поднялся. Мы могли бы пройти ещё пару миль, – запротестовал Финист. 

– Дальше тропа становится узкой, а места – дикими. Пятнадцать миль надо будет преодолеть без остановок. Поэтому заночуем здесь, – возразила она. – Только держитесь подальше от дуба.

Путники разбили лагерь.

– Пойдём осмотримся, ноги разомнём, – велел ученикам наставник.

– Нет, тут повсюду следы лихорадки! – Герда указала на чёрные пятна.

– Вот и удостоверимся, что никто опасный рядом не бродит, – осадил её Финист. – В конце концов, нужду справить всем хочется.

Трое путников скрылись за деревьями.

– Только не сходите с тропинки! – крикнула вдогонку сиротка.

Похоже, не услышали. Нужно было настоять! Почему не получается вести себя так же твёрдо, как отец, чтобы все слушались?

***

Как только поляна скрылась из виду, путники разом заговорили.

– Ничуточки тут не страшно. Обычный лес с болотами! – храбрился Ждан.

Спешившись, он воспрянул духом.

– Она странная, – встревожено заметила Дугава. – Герда эта. Как ведьма говорит.

– Ничего странного, – невесело ответил Финист. – Здесь, на окраине, вера в Пресветлого не так сильна, как в Стольном. Учитывая, что её отец был связан с Компанией, то наверняка знал о Горнем мире демонов и рассказал дочери. А лес, и правда, опасен. Кто-то следил за нами из малинника, так что будьте осторожны. Потренируйтесь здесь немного. Только тихо.

Ученики переглянулись и кивнули. Наставник двинулся дальше по тропе, а Ждан с Дугавой остановились на краю небольшого болота. Вода у самого берега казалась зеркально прозрачной, будто там бил ключ. Ученица зачерпнула её пустой флягой – уж очень хотелось пить. Но фляга выскользнула из рук и окатила Дугаву с ног до головы.

– Тебе же сказали, её нельзя пить, а то заболеешь, – съязвил Ждан.

– А обливать, значит, можно?! – Дугава упёрла руки в бока.

Из болотной грязи поднялся громадный голем. Мощные руки свисали едва не до земли, толстые ноги шатались.

– Это всего лишь морок!

– Уверен? – с вызовом крикнула Дугава, усаживаясь на покрытую росой траву – всё равно уже промокла.

Оторвав от себя кусок глины, голем запустил им в Ждана. Тот попытался увернуться, но поскользнулся и упал в грязь. Глина исчезла вместе с големом. Дугава злорадно захихикала.

– Гляди-ка, что там? – испуганно воскликнул Ждан, указывая ей за спину.

Ученица обернулась. В лицо полетел комок ряски. Она закашлялась, вытирая глаза руками.

– Ну, ты и дурак! Теперь мы точно заболеем, оба! – обиделась Дугава, но вдруг замолчала, вглядываясь вдаль. – Что это?

– Я на свои же хитрости не попадаюсь! – поддразнил Ждан.

– Я не об этом, гляди!

К ним летели огоньки. Стремительно сгущались сумерки. Светляки мерно перемигивались красным, белым и жёлтым, подплывая всё ближе. Они превратились в маленьких человечков с крылышками-фонариками. Все звуки стихли.

Человечки запели тонкими голосами. Дивные звуки обволакивали, звали за собой. Маленькие ручки хватались за пальцы и тянули вперёд, с кочки на кочку, через поваленные деревья.

Глубже в тёмной чаще попадалось всё больше мёртвых деревьев, клубков омелы, выгнивших, заболоченных островков земли. Опомнились ученики, только когда оказались на большой поляне. Огоньки превратились в сорок и облепили мёртвые деревья, торчавшие из земли белыми костьми. Вместо мелодичного пения птицы загалдели, как свора гончих, учуявших дичь.

Полная луна заливала землю серебристым светом. В нём различалась изба на двух высоких пнях. Их корни торчали из земли, напоминая узловатые куриные лапы. Вокруг дома стояли идолы с конскими головами. Так староверы украшали вход в Горний мир демонов.

Дверь распахнулась. По шаткой приставной лестнице спустилось пугало в заплатанном красном платье. Подпрыгнуло на костяной ноге и склонило голову-мешковину к путникам.

– Заблудились, деточки?

Ждан глянул на Дугаву – та тряслась от страха.

– Мы в Подгайск идём из Волынцов. Остановились на Лосиной поляне на ночь. Пошли осмотреться и… заблудились, – сбивчиво объяснял он.

– Разве деточки не знают, что с тропы сходить нельзя? – протянуло к ним ржавые руки пугало. – Иначе в плен к Жупеле попадёте. Что лучше, сорокой век отслужить или в одночасье сгинуть?

Нарисованные углём глаза изучали гостей плотоядно.

– А можно просто уйти? – Дугава потянула Ждана за руку. – Нас друзья искать будут. Они сильные, опасные.

– Ох, неужто сам Сокол ясно солнышко с братцем Котиком золотым лобиком пожаловали? – рассмеялось пугало. – Никого не боюсь! Всех изведу! Все мне, обновлённой и всесильной, служить будут!

Сороки сорвались с насестов, подхватили Ждана с Дугавой и понесли в избушку. Пол разверзся, и они рухнули в чёрную бездну.

***

Финист вернулся с сумерками.

Разложив поленья домиком, Герда уже распалила костёр. Смолистые сосновые дрова громко шипели в алых языках пламени. Сидя на бревне, она вытянула руки к огню руки.

– Мои ребята не возвращались? – спросил наставник.

– Они, наверное, заблудились. Хоть бы Жупеле не попались! – Герда поднялась, натягивая на себя плащ. – Надо срочно их вернуть!

– Стой! – Финист ухватил её за запястье. – Я сам.

– Нет, ты же не знаешь лес! – вырывалась она.

– Останься, – твёрдо приказал он, как порой повелевал зверьём и птицами.

Герда покорно опустила голову и вернулась к костру.

Родник отыскался быстро – от него несло сыростью. Финист присел на корточки и поднял брошенную на землю флягу. Две пары следов вели через болото в чащу.

Какого демона их туда понесло?! Ох, не по нему эта работёнка. Какой из него наставник? Едва-то с собой справляется, не то, что с этими горе-учениками. Не надо было жалости поддаваться. Переждал бы бурю в укромном месте, нашёл дело по душе, а не связывался с бунтовщиками из Компании.

В вышине раздалось мелодичное пение. У тёмной полоски горизонта роились огоньки похожие на светлячков. Они подлетели ближе и начали водить хороводы вокруг его головы. Один бросился в глаза, и Финист сбил кроху рукой. Стоило огоньку коснуться земли, как он обернулся сорокой. Следом – его собратья в воздухе.

Птицы скопом набросились на наставника. Их стало так много, что не удавалось разглядеть ничего вокруг, кроме нацелившихся в глаза клювов.

Финист закрылся. От головы до пят побежали судороги, тело стремительно уменьшалось в размерах. Из кожи пробивались коричневые и сизые перья. Через мгновение с места, где до этого стоял человек, взлетел, широко распахнув крылья, сокол-сапсан.

Сороки застыли в нерешительности, а потом погнали птицу в чащу.

Уже и жидкая овсяная похлёбка вскипела в котле, а Финист всё не возвращался. Почему кот так уверен в его силе?

– Потому что всё, что ни делает Сокол ясно солнышко – к удаче, – ответил на её мысли рыжий наглец. – Так зачем тебе к Вальдемару? Пускай подавится это старой развалюхой. Уезжай, ты же обещала!

– Финист тебя не видит, как и другие, – покачала головой Герда.

– Видит, слышит и даже чувствует, когда хочет, – кот принялся тереться у её ног. – Ну же, сколько ещё мне придётся доказывать свою правоту? Жупела уже рядом!

– Так может, и надо… отпустить детские мечты о странствиях. Жить как все в Волынцах. Я не Сокол ясно солнышко, чтобы с демонами воевать.

В просвет между соснами заглянула луна. Ярко сверкали звезды, будто тоже хотели петь.

Тишину разрезал пронзительный птичий клич. Сокол ясно солнышко! Он прилетел, чтобы разогнать тучи над лесом!

– Помоги ему победить Жупелу, – подбодрил её кот.

Да и путники до сих пор не вернулись, хотя родник тут близко. Наверняка в беду угодили. Нужно что-то делать!

Герда завязала тесёмки плаща на груди, подбежала к лошадям и освободила их от верёвок. Толстун с Пустельгой сбежали на противоположную сторону поляны в поисках свежей травы. Яшка непонимающе посмотрела на Герду. Та положила ладонь ей на нос. Сзади подошла Золотинка и ткнулась мордой в спину.

– Я могу не вернуться, мы все можем…

Обмотав ветку тряпкой, Герда подожгла её от костра, прежде чем затушить его, и поспешила к роднику. Обе кобылы проводили её тяжёлыми взглядами, словно понимали.

Даже в неярком свете на вязкой болотистой почве были заметны следы. Две пары вели через трясину, а одна терялась на поляне возле фляги и одежды Финиста.

Герда принялась перебирать брошенные вещи. В рубаху оказался завёрнут серебряный амулет в виде трёх рун, заключённых в круговую оправу с тонкими лучиками. Знакомая вещица. Такую носил Охотник. Наверняка это волшебный артефакт Сумеречников. Только откуда она взялась у бедного купца из Заречья, где так боятся колдунов? 

В просвете между ёлок виднелась дорога.

– Что же делать? Отец не велел сходить с тропы, – сокрушалась Герда.

– Его уже нет. Не пора ли жить собственным умом? – укорил её кот.

Перепрыгивая с кочки на кочку, он направился по следам, ведущим в чащу. Проверяя кочки с помощью палки, Герда тоже преодолела трясину и выбралась в тёмную чащу. Маслянистых пятен становилось всё больше, они наблюдали кроваво-красными глазами, протягивали тонкие ручки и шептали о благоденствии под своим началом.

В конце концов удалось отрешиться. Обходя поваленные деревья, Герда оставляла на сучьях лоскуты, чтобы не потерять обратной дороги. Через милю лес начал редеть. Больше не приходилось увёртывать от хлеставших лицо веток на удивление свежих берёзок и осин.

Светало. Первые лучи окрашивали кроны деревьев в пёстрые тона, на лице оседала свежесть росного утра, пахло сладким разнотравьем, выводили трели соловьи. Надо же, здесь ещё сохранилась зелёная жизнь.

Герда выбралась на большую поляну. Посреди неё стояли белокаменные хоромы. Гульбище высокого терема окружали резные перила. Берёзы склонялись над входом, образуя живую арку. Постаменты с вырезанными в красном граните конскими головами окаймляли строение. Устремлялись ввысь крещатые бочки и луковицы крыш. Их покрывал выложенный узорами тёс. Шпили венчали золотые статуи зверей и птиц.

Такому богатому старинному жилищу позавидовал бы сам губернатор Заградский!

– Это Ирий, дом Лесной хозяйки Ягини. Она поможет, – объяснил кот и вспрыгнул на высокое крыльцо.

Двустворчатая дверь отворилась. На порог вышла статная женщина с волосами цвета чернозёма. Платье на ней казалось сотканным из травы. Оно ковром стелилось по полу, переходя в пышную лужайку. Голубая лента вилась вокруг пояса. Голову венчали оленьи рога, украшенные гроздьями рябины и осиновыми листьями. В левой руке Ягиня держала золочёную клетку.

Заметив на крыльце кота, хозяйка опустила её на пол и подняла его за шкирку. Тот вытаращился и зашипел.

Неужели другие люди видят его? Или эта чудная женщина – тоже выдумка?

– Что за невежа! – покачала головой Ягиня. – Ничего, сейчас присмиреешь!

Она посадила кота на крыльцо и погладила по голове. Он окаменел. Ягиня ухмыльнулась, подняла клетку и подошла к Герде.

От страха ноги онемели и приросли к земле.

– Зачем вы его заколдовали?! – нашла в себе силы возмутиться Герда.

– А зачем он на меня шипел? Гости так себя не ведут. Но ты же другая, кроткая и добрая.

Ягиня посмотрела на неё своими глазами – прозрачными озёрами. Только казалось, что на дне затаились хищные чёрные рыбины.

Голос ласково журчал в ушах, но, тревожась за друга, Герда отшатнулась.

– Отец! Он знал вас. Он сказал, что вы тоже больны лихорадкой.

– Я её поборола. Но где же сам Гедыминас? – вскинула Ягиня чёрные брови коромыслом. – Он родился очень слабым, и его мать посвятила его мне, чтобы он выжил. Когда его родители сгинули, он жил здесь со мной лесным царём, пока не встретил твою мать и не вернулся к людям.

– Жупела порвала его цепь, и он умер, – Герда угрюмо потупилась.

– Мой бедный мальчик! Мне так жаль! – по её лицу потекли смолистые слёзы. – Я так надеялась, так ждала! Самозванка явилась в мой лес и заняла железный трон. Теперь я теряю силы, и всё, чего касалось моё волшебство, гибнет.

– Почему вы не боретесь с ней? Почему не вырастили одолень-траву? Почему не позвали Сокола ясно солнышко?

В вышине снова раздался птичий крик. С небес рухнул сизокрылый сокол и запутался в силке, привязанном к одной из берёз у терема.

– Вот он – наш спаситель! Долго из солнечной степи летел, – обрадовалась Ягиня и вынула его из петли.

Сокол даже не пробовал биться. Ягиня просунула его в дверцу золочёной клетки и запахнула её. Только тогда птица поднялась и отрывисто заголосила: «кьяк-кьяк-кьяк». Будто не птица, а попавший в западню человек.

– Зачем вы его пленили? Он же должен тучи над лесом разогнать! – Герда растерянно затрясла головой.

– Наивная девочка, по своей воле он этого не сделает, – Ягиня погладила её щёку чёрными когтями. – Идём, скоро сама всё поймёшь.

Надо соглашаться, а то и её в истукана превратят. Кто тогда всех выручит?

Хозяйка взяла Герду под локоть и повела к терему. Внутри стояли резные лавки, укрытые бархатными подушками, столы, застланные льняными скатертями с богатой вышивкой, на стенах – гобелены с игривыми лесными жителями, на полу – толстые ковры. Расписанные золотом и серебром стены блестели украшениями из перламутра, янтаря и малахита. От сверкающего великолепия рябило в глазах.

Ягиня натопила баню. Герда вымылась, прополоскав голову отваром ромашки с крапивой, и заглянула в стоявшее у двери зеркало. В нём отражалась сероглазая русалка со стройным станом и высокой грудью, стыдливо прикрытой волосами.

Разве это она? Такая взрослая! Одногодки в Волынцах уже женихов выбрали и к сезону свадеб готовились. Только она даже думать о замужестве не желала. Отец отгораживал от бед, делая жизнь беззаботной. Наверное, зря. Справляться с напастями она так и не научилась. Без не в меру говорливого кота стало тоскливо, словно только его ехидные слова не давали закиснуть в горе и одиночестве.

В баню вошла Ягиня с серебряным подносом. На нём стоял самовар и блюдо с сахарными кренделями, медовыми пряниками и печёными яблоками. Она поставила поднос на стол и накинула на Герду чистую льняную рубаху до пола.

– Угощайся, – предложила хозяйка, разливая травяной отвар по блюдцам.

Сиротка с опаской посмотрела на поднос. Нельзя принимать от демонов еду, иначе навечно останешься в Горнем мире.

Ягиня достала из рукава золотой гребешок и принялась расчёсывать волосы гостьи.

– Не бойся меня, – приговаривала хозяйка, разбирая каждую прядку и расправляя спутавшиеся кончики. – Про свой лес я всё знаю: о чём мои берёзки и осинки шепчутся, почему так тоскливо воет старый волк на луну, сколько раз прокукует кукушка в сосновом боре, где гнездится болотная выпь, и как медведь по старому дубу за мёдом лезет. Ты ведь друзей ищешь, верно? Их похитила Жупела и заперла в погребе своей избушки-на-курьях-ножках. Я научу тебя, как их спасти.

Разум затуманился. Рука сама потянулась к прянику. Забывшись, Герда надкусила его и отхлебнула отвара из блюдца. Глаза начали слипаться. Голова поникла.

***

Ветер вихрями кружил в воздухе снежинки. Они плясали вокруг замершего напротив мужчины. Его лицо скрывала овальная белая маска с тремя красными царапинами, как от когтей. 

– Морти! – позвала она.

Его дыхание согрело её лицо, возвращая к жизни лёгким прикосновением. Усы защекотали щеку.

Герда открыла глаза. Над ней нависла белая кошачья морда, уткнувшись носом в лицо.

Сиротка поморщилась, прогоняя наглеца. Она лежала в горнице на широкой кровати, застеленной пуховыми перинами. Сверху укрывало тёплое одеяло.

– Как ты расколдовался? – удивилась Герда.

– Три раза обернулся вокруг себя, ещё три раза вокруг оси Червоточины…

Она ошарашено моргнула.

За дверью послышались шаги. Кот нырнул Герде под рубаху за мгновение до того, как на пороге комнаты появилась Ягиня.

– Уже проснулась? – вскинула брови она. – Тем лучше. Мне нужна твоя помощь. С каждым днём люди всё больше разоряют мои владения: вырубают деревья, осушают болота, убивают зверей и птиц. А после прихода пресветловерцев я растеряла всю паству. Только твой отец поил меня жертвенной кровью и возвращал силы. Но без него я не могу восстановиться для борьбы с Жупелой и умираю.

– Вы хотите, чтобы я заняла его место? – Герда уселась на кровати, спустив ноги на пол.

Может, это ответ на все её беды? Раз она не может жить в родном доме в Волынцах, то хотя бы останется в Дикой Пуще, будет приглядывать за её обитателями. Под защитой Ягини никто – ни Вальдемар, ни селяне, ни даже Лучезарные – не причинят ей вреда.

– Нет, ты гораздо сильнее его, – Ягиня снова погладила щёку Герды. – У тебя волшебный голос. Своей песней ты можешь повелевать ветрами. Я передам тебе свои знания и власть, и ты станешь новой Хозяйкой. Такова была твоя судьба с рождения. Отец не хотел открывать её тебе, пока ты не повзрослеешь. Спой! Только так мы одолеем Жупелу и всех спасём.

– Я… не могу, – сдавленно выдохнула Герда.

– Не говори «не могу», даже не попробовав! – настаивала хозяйка. – Верь в себя, и всё получится.

Слова Ягини звучали невероятно, впрочем, таковым было всё в её царстве. Почему бы не поверить? Ведь всегда так хотелось… петь. Герда набрала в грудь побольше воздуха, представляя, как изо рта польётся чудесная музыка. Уже слышала в голове песню-призыв.

«Вернись ко мне, мой потерянный суженый. Ты заплутал на извилистых тропах жизни, тебя околдовали, заставили забыть, в твоём сердце стужа, а в глазах колкий лёд. Я буду путеводной звездой и обогрею. Ты только иди, не останавливайся, не засыпай! Я так сильно тебя жду!»

Грудь снова сдавило, горло словно располосовали когтями, плечи затряслись от сухого надсадного кашля.

– Ох, деточка, да ты истратила всё волшебство на пустое, никчёмное существо, – посетовала Ягиня. – Ничего! У меня есть лекарство. Съешь сердце сокола. Его чудесный голос станет твоим, его сила вернёт тебе то, что отняли злые ветра. Тогда ты победишь Жупелу и сможешь противостоять Мраку. Именно в этом и должна помочь птица-солнце.

Ягиня вложила в руку Герды кинжал с волнистым лезвием и потянулась за стоявшей на подоконнике клеткой. Сокол испуганно закричал. 

Но ведь она и раньше не могла петь, с рождения, хотя лекарь в Волынцах утверждал, что с ней всё в порядке. Что за никчёмное существо она спасла?

Голову вело, вязкое отупление и сонливость мешали сосредоточиться.

Лесная хозяйка открыла дверцу, вынула птицу наружу и протянула Герде. Сокол присмирел: только вращал головой и смотрел на сиротку огромными, почти человечьими глазами.

– Я должна его убить? – заворожённо спросила Герда, поднимая руку с кинжалом, словно кукловод тянул её за верёвку. В ногу впилось что-то острое, прочистив разум болью. – Не могу. Нет!

Ягиня положила ладонь на лоб сиротки, и та без сил упала на постель.

– Слишком рано. Ты должна провести в Ирие больше времени, чтобы проникнуться его духом. Отдыхай. Я приду позже с едой и новой одеждой.

Лесная хозяйка вернула сокола в клетку и удалилась. Ослабевшей рукой Герда откинула полу рубахи. На правой икре остались две капли крови от укуса. Облизывая клыки, кот забрался сиротке на грудь и заглянул в глаза.

– Зачем ты принимала пищу Горнего мира? Неужели тебе настолько дорог этот лес, что ты готова пожертвовать остальным? То, что Ягиня предлагает – не жизнь, а медленное загнивание. Борись! Я помогу! Скажи, чего на самом деле хочешь. Без твоей воли я бессилен!

– Хочу… – закашлялась Герда.

Перед глазами вставал образ всадника из сна. Вот бы снять с него маску и увидеть знакомое лицо. Узнать, что Охотник жив и когда-нибудь приедет за ней. Пускай даже так поздно…

– Кьяк! – крикнул сокол, бередя совесть.

Можно ли взять его жизнь, чтобы получить могущество? Люди ведь охотятся на зверей ради мяса и шкур, даже отец…

– Кьяк! – настаивала птица.

Герда прикрыла веки. Как же трудно мыслить здраво в этом полубреду. После смерти отца она только и делала, что блуждала в сумраке лесной чащи.

В сказках Сокол своими крыльями нагонял тёплый южный ветер и сметал им всё лихо. Да, вот оно! Нужно поступить правильно.

Герда сжала кулаки:

– Хочу спасти Финиста и его учеников!

– Ну, хоть так, – кот взобрался на тумбу рядом с клеткой и ударил лапой по дверце. – Скорми мне сокола.

– Ты хочешь сам получить его голос? – испугалась Герда.

– Ох, нет! Мне достаточно своего.

На лишние расспросы и раздумия времени не оставалось. В конце концов, кот никогда не обманывал. 

Вставив в замочную скважину остриё кинжала, Герда открыла дверцу. Сокол отбивался, царапаясь когтями и клювом. Схватить его и вытащить наружу удалось с большим трудом. Похоже, птица с котом сговорились её загрызть!

Рыжий наглец заглотил сокола в один присест! Герда ошалело округлила глаза. Как в его маленький рот поместилась целая птица?

Забившись в судорогах, кот поперхнулся и выплюнул сокола обратно. Промокшие в слюне перья топорщились и опадали, оголившееся тело стремительно росло. Крылья обращались в руки, лапы с когтями – в ноги, голова становилась человечьей, покрывалась курчавыми рыжими волосами. Через мгновение на полу вниз лицом распластался нагой мужчина.

Герда приложила ладони ко рту. Мускулистые плечи незнакомца часто вздымались в такт тяжёлому дыханию. Он медленно перевернулся на спину. Это же Финист!

Он застонал, разминая затёкшие конечности.

– Демоны, что произошло?

– Ты и есть Сокол ясно солнышко! – выдохнула Герда, смущённо отводя взгляд.

– Ты же сама просила его привести, – заметил кот.

– Никому не рассказывай! – Финист приподнялся на дрожащих ногах и поковылял к лавке, где лежала одежда. – Фу, бабская, – поморщился он, но за неимением лучшего, натянул на себя.

Только тогда Герда повернулась к нему. Льняная рубаха настолько плотно облегала его широкую грудь, что казалось, ткань вот-вот треснет, а подол едва закрывал колени, выставляя напоказ покрытые рыжими волосками голени.

– Ты должен разогнать своими крыльями тучи над лесом, – собралась с мыслями Герда. – Срази мать лихорадок Жупелу. Ждан с Дугавой попали к ней в плен.

– Что? – недоумевал Финист. – У меня даже оружия нет.

Герда бросила ему волнистый кинжал. Снаружи донеслись шаги. Финист спрятался за дверью. 

В комнату вбежала Ягиня.

– Я слышала голоса. Что стряслось? Приходила Жупела?

– Нет… я…

Нужно уговорить Лесную хозяйку помочь, объяснить ей всё. Она же спасла отца в детстве, она на самом деле добрая, просто испугана и доведена до отчаяния матерью лихорадок.

– Не нужно никого убивать. Сокол поможет по своей воле. Только покажите, где искать Жупелу!

– Что ты наделала?! Жупела уже здесь! – закричала Ягиня.

Её лицо исказила гримаса ненависти, прежде кристальные глаза налились маслянистой чернотой. Небо за окном потемнело, живой зелёный лес обратился в белые кости-стволы, земля потонула в трясине. Вокруг закопчённого терема заметалась, стрекоча, стая сорок.

Где же Мать лихорадок? Куда она спряталась?

В горнице становилось всё темнее. Исчезла постель и окно, пропало богатое убранство, почернел пол. Рядом с Ягиней возник трон из ржавых цепей.

– Строптивая девчонка, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – прокаркала Хозяйка голосом Жупелы и потянула на себя одну из цепей. – Я спасла твоего отца, твоя кровь принадлежит мне!

Травяное платье превратилось в заплатанное красное, лицо стало мешковиной с нарисованными углём глазами, вместо роскошных волос в стороны торчали пучки соломы.

– Ох, Ягиня, что же ты надела! – воскликнул кот сокрушённо. – Озлобилась, отравила сердце Мраком, превратилась в Мать лихорадок и начала уничтожать всё, что было тебе дорого. Разве ты не знаешь, что месть – это смерть даже для бессмертного?

– Так это вы – Жупела? Мой отец служил вам, как матери, а вы его убили?! – ужаснулась Герда.

– Он отказался отдать тебя мне и сам виноват в своей участи, – ответило пугало, усаживаясь на трон. – Пускай это послужит тебе уроком. Кому будет легче, если ты тоже погибнешь? Стань мной. Тогда и лес очистишь, и своих друзей вызволишь.

Она растянула звенья цепи ржавыми руками, грозясь разорвать.

Сердце сиротки затрепыхалось болезненно, перед глазами мелькали чёрные пятна.

– Ты забыла, Ягиня? Гедыминаса спасли мы вместе и награду поделили поровну. Ты уже взяла свою часть, я волен распоряжаться своей, как захочу, – кот встал перед троном Жупелы, словно был ей ровней. – Пускай Герда сама решает свою судьбу!

Вспомнилось, как она прогнала пугало в первый раз у себя дома. Тогда она сказала… Ну, конечно!

– Не желаю быть такой, как ты, одинокой, озлобленной убийцей! Пускай я не получу волшебного голоса, пускай даже умру, но хочу, чтобы лес жил и мои друзья спаслись. Сокол ясно солнышко, разгони Мрак! – не песня, конечно, но не хуже птичьего клича.

Жупела со злостью дёрнула за цепь, но та вспыхнула золотом и отказалась рваться. Боль прошла, но Герда настолько ослабла, что рухнула на колени. Жупела пробовала разорвать цепь ещё и ещё, но ничего не выходило. Тогда она бросилась на Герду, протягивая ржавые руки к её горлу.

 Финист напал на пугало со спины и потянул к себе за плечи. Жупела забилась, полосуя его рубашку на лоскуты. Светло-серая ткань окрасилась багровыми пятнами.

Сверкнула сталь в ладони наставника, окрасившись огненным цветом. Лезвие вонзилось в грудь пугала, где у людей было сердце. Сороки загалдели так пронзительно, будто хотели оглушить. Комнату озарила молния. Из Жупелы вырвался поток Мрака и ударил в потолок. Финист метнулся к Герде и закрыл её собой.

Жупела вновь обратилась в прекрасную Хозяйку леса. Хрипела натужно. Из груди лилась вязкая смола.

Кот заглянул в очистившиеся глаза с сочувствием.

– За что? – едва слышно просипела она. – Герда бы спасла нас всех от Мрака. Час Возрождения так близок…

– Спасёт, если пожелает. Прощай, кузина!

Ягиня обхватила его руками, пытаясь придушить, но шерсть вспыхнула и обожгла её ладони, лишив остатков сил. Яркий свет озарил сгустившийся у потолка Мрак. Туча пробила дырку в стене и помчалась прочь, растворяясь в очистившемся небе.

Взмахнув хвостом, кот закрыл лапой потухшие глаза Ягини. Волшебство исчезло с последним её вздохом. Кожу стянули глубокие морщины, спина согнулась в три погибели. Тело сморщилось в сухой комок и разлетелось по полу пожухлой листвой.

– Дом сейчас рухнет! – предупредил кот.

Всё вокруг загрохотало и зашаталось. Хоромы превращались в избушку на сваях. Как только пол перестал трястись, снизу донёсся стук.

– Эй, откройте нас, эй! – кричали из погреба у двери.

Финист поднял люк.

– Вы здесь? Всё в порядке? – облегчённо спросил он.

– Да-да! – послышался низкий голос Ждана.

Он поднял Дугаву на плечи. Финист схватил её за руки и вытащил наверх. Изба снова задрожала.

– Быстрее, дом вот-вот рассыплется! – предупредила Герда.

Ждан встал на носки, но до верха не дотянулся.

– Поищите лестницу или верёвку! – попросил он.

– Нет времени! Левитируй!

– Я не умею!

– Учись! – наставник лёг на пол и протянул руки. – Ну же!

Ждан с кряхтением подлетел в воздух на пару футов. Финист едва успел схватить его до того, как он рухнул.

Герда распахнула дверь. Лестница уже обвалилась.

– Прыгайте! – скомандовал наставник.

Друг за другом они вылетели с порога и упали на землю. Избушка превратилась в кучу трухлявых брёвен, а потом и те истлели.

Путники перевернулись на спины, переводя дух.

– Кошмар, а не лес! – запричитала Дугава. – Не уверена, что на тракте было бы хуже.

– Эй, Финист, что это ты на себя напялил? – засмеялся Ждан. – Неужто бабой вместо суслика обернуться решил?

Суслика? Но он – сокол. Даже внешне на птицу похож.

Финист пошевелил волосатыми лодыжками. Дугава тоже засмеялась.

Герда поднялась и подошла к месту, где раньше стояла избушка. Посреди горы мусора лежала старая одежда и кинжал с волнистым лезвием.

Собрав вещи в охапку, сиротка спросила ровным голосом:

– Почему не предупредили, что вы – Сумеречники?

Смех стих. Все трое испуганно уставились на неё. Она вынула из вещей амулет Финиста. Наставник подскочил и забрал свою побрякушку, воровато оглядываясь по сторонам.

– Сумеречников больше нет. Мы просто одарённые, спасающиеся от гонений. Не выдавай нас, я заплачу больше!

– Не выдам, – ответила Герда, отмахнувшись от денег.

Спрятавшись за можжевеловыми кустами, она скинула с себя рубаху Ягини и натянула походную одежду.

Сумеречники! Говорили, они сгинули во время Войны за веру, а волшебный дар выродился из крови из-за того, что люди отвернулись от питавших его богов-Первостихий. Но нет, видно, ещё остались люди с невероятными способностями: превращаться в птиц, парить-левитировать…

Герда отёрла ладонью горевшее лицо и принялась заплетать распущенные волосы в косы. Только тогда пришло осознание: они победили Жупелу и остались живы. Все. Даже Герда.

Сидевший рядом кот мыл лапами заострённую мордочку.

– Почему это всё случилось со мной, с отцом? Ведь Горний мир демонов доступен только Сумеречникам. Даже староверам без дара туда хода нет.

– Ошибаешься. Важен не дар, а внутренняя суть и личный выбор. Ты выбрала не поддаваться на посулы Ягини, и все спаслись. Был бы твой отец жив, сказал бы то же самое.

Герда зябко обняла себя руками.

– Что с моим голосом? За кого я отдала своё волшебство? 

– Прости! – понурился кот.

– За что? – недоумевала Герда.

– Не важно. Просто прости!

– Прощаю, – спешно ответила она, чтобы перейти к следующей партии вопросов. – Может, Ягиня спутала меня с одарённой Дугавой? Как ты спас моего отца и почему назвал Хозяйку кузиной?

– Ох, сколько вопросов для маленького и ненастоящего меня! Ягиня была младшей дочерью Повелительницы Земли Калтащ, Хозяйкой лесов Мунгарда. Старым богам сейчас ещё хуже, чем одарённым, приходится. Всеми покинутые, преданные забвению, они копят обиду и обращаются к Мраку. А победить его можно только чистым сердцем, как у тебя.

– Если Ягиня – твоя кузина, значит, ты тоже бог. Кому из Первостихий ты приходишься сыном? Повелительнице Огня Уот? Не хочешь ли ты того же, что и Ягиня? – продолжала подозревать его Герда.

– Нет, я следую твоей воле, даже если ты поступаешь глупо, и стараюсь тебя защитить!

Она готовилась задать следующий вопрос, но кот ответил на него загодя.

– Потому что ты мне нравишься!

Зашелестели кусты. Из-за них показался встревоженный Финист.

– С кем ты ругаешься?

– С самой собой, – пробурчала она.

– Я тут подумал… – он завёл руку за спину и почесал лопатку. – Если хочешь, поехали с нами. У тебя ведь здесь ничего не осталось. На новом месте и скорбь пройдёт быстрее, и люди отнесутся лучше. Я пригляжу за тобой и помогу устроиться. Вместе веселее и безопаснее.

– Соглашайся! – поддержал его кот.

– Нет! – резко ответила Герда. – Если бы вы доверились мне, я бы помогла вам, не требуя платы. А теперь ты предлагаешь врать твоим ученикам о твоём превращении в сокола?

Финист помрачнел:

– Не всякая правда полезна. Иногда мы вынуждены скрывать её, чтобы защитить близких. Ложь во спасение – не зло, а благо.

– Но я не хочу жить во лжи! Идём, завтра к закату мне надо отдать Вальдемару деньги, – оборвала разговор она.

Впятером путники направились в сторону валежника на противоположном краю поляны. Сорочья стая пропала, вернулись обычные лесные птицы. Из земли пробивалась свежая трава, на ветках набухали почки, ветер стряхивал с деревьев старую листву.

Дорога назад отыскалась на удивление быстро: то ли лес поредел, то ли помогли метки. Через несколько часов путники уже выбрались на поляну возле болота, где остались фляга и одежда Финиста. На месте маслянистых пятен прорастали белые кувшинки одолень-травы, вода очищалась.

Рядом пасся табун из четырёх лошадей. Похоже, Золотинка, учуяв хозяина, согнала сюда своих товарищей. Пустельга счастливо фыркнула, завидев людей. Толстун, не обращая на них внимания, продолжил стричь пожухлую траву. Яшка отвернулась, негодуя, что её бросили. Но стоило подойти к ней поближе, как кобыла подставила морду, чтоб её почесали между ушей.

Дело шло к закату, и путники решили дождаться утра на поляне. Когда доедали ужин у костра, мимо пролетел рой светляков. Теперь они мерцали ровным жёлтым цветом.

– Подложные сороки! – встревожился Ждан. – Это они нас в ловушку загнали!

– Видно, Ягиня создала их, чтобы заманивать людей в своё логово, – пожал плечами Финист.

– Нет, это болотные огоньки, – возразила Герда. – Волшебство Ягини превращало их в злых сорок-падальщиков. Теперь они освободились, но не исчезли, как терем.

– Куда это они? – удивилась Дугава.

– Новый дом ищут. Осядут на болоте побольше и упокоятся, – ответил кот, но его услышала только Герда.

Наутро они тронулись в путь. Лес посветлел и расступился. Дорога стала значительно легче. Сосны уже не взирали с мрачностью чёрных туч, подлесок прорастал молодыми ёлками. Бодро щебетали птицы.

Возле русла пересохшей реки Герда спешилась, подняла с земли сухую ветку и пошарила под корягами у оврага. Ждан с Дугавой уехали вперёд, а Финист остался ждать у тропы.

– Что там? – настороженно спросил он.

– Нет ничего, – озадаченно ответила она.

– Тогда едем.

Герда забралась обратно в седло.

– Здесь из-под коряг исчез большой гадючник, – едва слышно произнесла она. 

Кот перелез с крупа Яшки на переднюю луку седла:

– Чары Ягини покидают Пущу вместе с демонами.

– Но… – сдавленно выдохнула Герда. – Я не хочу, чтобы что-то менялось. Здесь всегда было так хорошо и спокойно. Теперь лес погибнет!

Финист пристально наблюдал за ней. У его виска вздулась жилка, на лбу блестел пот.

– Не погибнет, а переродится, станет обычным, – возразил кот. – Лихорадка уже ушла из Волынцов и Подгайска. Скоро люди начнут собирать здесь грибы и ягоды, дрова рубить, на зверя охотиться, вычистят старые больные деревья. Может, дорогу проложат. Будут тут большие обозы из сёл и местечек на ярмарку ездить. За всё надо платить, за победу над Ягиней-Жупелой тоже. Хотя бы её чарами. Может, оно и к лучшему. Уходить проще, когда за спиной ничего не остаётся.

– Я остаюсь! – упрямо стиснула зубы Герда.

Кот перелез обратно на круп, где сидеть было удобней.

К закату они добрались до опушки. Герда спешилась и показала широкую дорогу, ведшую в обход Подгайска к границе с Кундией.

– Там есть место, где можно ночью незаметно проскочить мимо патрулей. Суеверные люди что у нас, что в Кундии его очень боятся.

Финист протянул ей кожаный мешочек с монетами.

– Точно не хочешь с нами? Может, сходить с тобой?

– Тогда о нас вся округа судачить будет. Вальдемара это только разозлит, – покачала головой сиротка. Чтобы жить одной, надо справляться со всем самостоятельно. – Прощайте! Удачной дороги!

– Прощай, – помахала ей Дугава.

Мужчины хмуро молчали.

Ведя Яшку в поводу, Герда направилась по дорожке к охотничьему домику.

Не отрывая взгляда от её тонкой фигуры, Финист велел ученикам:

– Езжайте вперёд. Я догоню.

Ждан с Дугавой удивлённо покосились на него и направили лошадей вверх по дороге.

Охотничий домик – крохотная избушка с соломенной крышей – находилась у опушки. Здесь оставались на ночь припозднившиеся охотники, чтобы не бродить по городу в потёмках и не беспокоить сон своих домочадцев.

Набравшись мужества, Герда постучала в дверь. На пороге показался Вальдемар. Ворот его рубахи был распахнут, выставляя напоказ смуглую грудь. Вид вызывал брезгливость. От хмельного запаха живот свело судорогой.

– Явилась-таки, – маслянисто ухмыльнулся он.

– Я… Долг отдать. Вот, – Герда протянула ему мешочек.

– Кто ж через порог деньги передаёт? Заходи! – он схватил её за запястье и дёрнул на себя, затворяя дверь изнутри. – У нас ведь общее горе – обоих лихорадка сиротами оставила. Давай вместе помянем наших отцов. У меня сливовица есть – сладкая! Тебе понравится.

Взяв со стола кувшин, Вальдемар налил напиток в кружку и вручил Герде.

– Пускай земля им будет пухом.

– Нет… нет времени. Меня ждут… – отчаянно замотала головой она.

– Кто? Охотник на демонов?

Щуря тёмные глаза, Вальдемар плотоядно осмотрел её фигуру. Сердце ухнуло в пятки. Герда попятилась, пока не упёрлась спиной в дверь.

– Выпусти меня! – взмолилась она.

– Уходишь так быстро? Это неучтиво, – Вальдемар приподнял её подбородок кончиком пальца. – Личико красивое, а манер не хватает. Мне следует поучить тебя вежливости? Послушанию? Смирению?

Будто играя с загнанной дичью, он наматывал кончик её косы себе на палец. Герда сжалась. Вальдемар приобнял и запустил руки под её рубашку. Чуть не стошнило.

– Что ты делаешь? Мы же почти родственники! – заливаясь слезами, пыталась вырваться Герда.

– Это не мешало тебе и твоему обожаемому отцу смотреть на меня свысока, – захохотал он в самое ухо.

Зубы больно впились в шею.

– Знаешь, где теперь твоё место?

Вальдемар достал из-за пояса охотничий нож, натянул волосы Герды и ударил по ним лезвием. Косы упали на пол.

– У моих ног! – Вальдемар ударил сиротку по затылку и опрокинул.

Она стукнулась лбом о доски. На губах засолонела кровь. Как только перед глазами просветлело, Герда протянула руку к своим отрезанным волосам. Без них она уже не будет прежней. Противный липкий страх растекался по телу, отупляя.

Вальдемар снова притянул её к себе и приник к губам. Сделает её своей потаскушкой, и останется только умереть. А ведь она обещала сохранить себя для… мертвеца?! Нет!

Охотник говорил, что она должна бороться. Хотя бы ради того, чтобы не стыдно было смотреть в глаза ему и отцу, когда они встретятся на Тихом берегу. Герда укусила проникший в рот язык, разодрала клыками губу и пнула насильника между ног. Вальдемар отшатнулся, сплёвывая кровь. Сиротка бросилась к двери.

– Ах ты маленькая дрянь!

Повалив на пол, Вальдемар придавил её собственным весом. Герда брыкалась, визжала и царапалась, но всё без толку.

– Целуй мне ноги, чтобы я отодрал тебя как следует!

Ужас пополам со стыдом захлёстывал рассудок. Насильник начал стягивать с неё штаны.

– Морти!!! – вскрикнула Герда, дёрнувшись из последних сил.

Раздалось громкое шипение, перешло в грозный рык. На лицо упала тень и укрыла безмятежным забытьём.

***

До обострённого даром слуха доносились крики, звуки борьбы. Вот же подонок! Воспользовался беспомощностью маленькой сиротки. Финист не должен был её отпускать!

Всё замерло и разлетелось на осколки, в кожу под рубашкой будто впились иглы. Похоже, в охотничьем домике высвободилась огромная мощь. Даже деревья тряхнуло от прокатившейся волны.

Финист спрыгнул с лошади, вынес дверь плечом и заскочил внутрь.

Герда лежала на полу неподвижно. Рядом в луже крови, вытекающей из ушей, корчился и хрипел мужчина. Над ним склонилась похожая на человеческую тень. Её ладонь прикасалась ко лбу насильника, будто высасывала жизнь. Финист нащупал под рубашкой рукоять ножа. Тень медленно повернула голову и уставилась на него светящимися синевой штормового неба глазами.

– Защити её, – прозвучал в голове приказ, и тень растворилась в сумраке хижины.

Преодолев оцепенение, Финист перевернул Герду на спину и убрал со щеки концы уродливо обкорнанных волос. Кожа горела, словно от лихорадки. Дышала сиротка ровно и глубоко, видно, просто лишилась чувств.

Насильник обмяк и закрыл веки. Подхватив валявшийся на полу мешок с деньгами, оборотень сорвал покрывало с ближней лавки и завернул в него Герду.

Жив ли Вальдемар, проверять не хотелось. Финист достал кочергой из камина раскалённые головешки и раскидал по полу. Огонь накинулся на сухие доски. Оборотень подхватил сиротку и выскочил на улицу за мгновение до того, как дым заполонил весь дом.

Финист вскочил на Золотинку и устроил Герду в седле перед собой. Испуганная пожаром, кобыла помчалась по дороге, куда её направлял хозяин, Яшка устремилась следом. Вскоре они нагнали замерших у развилки учеников.

– Там лесной пожар! – воскликнула Дугава, развернув лошадь к наставнику.

– Птицы потушат. Едем! – крикнул тот.

– Стой! Холодно! Заночуем в городе! – нагнал его Ждан.

– Нет, нужно перейти границу как можно скорее, – непреклонно ответил тот.

– Мы не успеем засветло, – поравнялась с ним с Дугава. – А в темноте заблудимся.

– Что это? – перебил её Ждан, разглядев Герду на руках у Финиста.

– Потом, – отмахнулся наставник и поддал лошади, чтобы скакала быстрее.

Стемнело. Там, где должна проходить граница, дорогу заволокло туманом, а звёзды и луна скрылись за тучами. Факел не разожжёшь – огонь привлечёт внимание. Ночных птиц и зверьков тоже на помощь не позвать. Может, амулет Кишно и скрывает ауру одарённых, но если Финист использует способности, Лучезарные точно заметят, и тогда путь один – на костёр.

Он перевёл взмыленную Золотинку на шаг, остальные лошади замедлились следом. Туман становился плотным и непроглядным, словно в воздухе разлили молоко. Вот почему этот край называли «Белоземьем».

– Мы заблудились? – встревожилась Дугава.

Похоже, они ходили по кругу, натыкаясь на заколдованное озеро. От него несло сыростью, словно оно и исторгало эту густую дымку.

– Всё-таки у поваленной осины надо было повернуть направо. Попытаем счастья ещё раз! До рассвета всего ничего, а мы ещё не на той стороне, – подогнал учеников Финист.

Они принялись петлять вдоль оврагов и невысоких холмов. Когда первые лучи солнца, с трудом пробившись сквозь туман, расцветили горизонт, путники вновь очутились на берегу заколдованного озера. Вода из него стекала в ров вокруг широкого холма.

– Что теперь? – потребовал Ждан, изнемогая от недосыпа.

– Ты же ветроплав, значит, и направление должен чувствовать лучше других. Где северо-запад? – дал волю раздражению Финист.

Ученик пристыженно развёл руками.

– Ладно, отдохнём здесь, раз уж это место нас не отпускает, – наставник направил Золотинку вдоль рва.

– Смотрите, там что-то есть! – Дугава указала на вершину, где зубьями вздымались остатки каменной кладки.

– Руины, – ответил Финист. 

Земля здесь исторгала много стихийной силы. До падения ордена Сумеречники возводили свои твердыни именно в таких местах, чтобы подпитывать дар и быть неуязвимым внутри крепостных стен. Но против предательства в собственных рядах все ухищрения оказались бесполезны.

Через ров вела насыпь из булыжников. Финист спрыгнул с лошади и взял Герду на руки. Она до сих пор не очнулась, бедняжка.

– Так что стряслось? Теперь у тебя есть время рассказать? – спросил Ждан, тоже спешившись.

– Ублюдок из охотничьего домика напал на неё. Пришлось от него избавиться, – пространно ответил наставник. – Члены Компании не должны бросать никого в беде.

– Но она же неодарённая! – ученик всплеснул руками от досады. – Сама во всём виновата. Сразу было ясно, что он не из-за денег её позвал.

– Конечно, сама, а насильник не виноват совсем вот ни капли. Ещё слово, и будешь щеголять с синяком под глазом, – осадил его Финист. – И виноват в этом будешь сам.

– А я ещё и уши надеру! – добавила Дугава, треснув Ждана по затылку. – Она нам жизни спасла. А ты… разве тебя кто-нибудь обвинял, что ты связался с вороватыми дружками?

– Но я одарённый – другое дело! – упирался он.

– Хорошо, значит, будешь дежурить, пока мы не отоспимся! – рявкнул Финист так, что Ждану пришлось замолкнуть.

Лошадей повели в поводу: они могли оступиться на неверной переправе и покалечиться.

***

Темно. Тёплый воздух был напоён неведомыми ароматами, сладкими и горькими одновременно. Из-за горизонта нехотя выкатывался большой диск солнца. Словно искусный скульптор, он вылепливал из чёрного камня очертания города. Ввысь устремлялись башни, похожие на оплывшие свечи. Их опоясывали венки водяных лилий, тоже сделанных из воска.

Над городом царила тишина. Он мёртв. Слышался лишь шелест крыльев, которые несли её над неведомой землёй восходящего солнца.

Эти крылья ей не принадлежали, но повиновались, как собственные. Нежные руки окутывали её, не позволяя упасть. Лица не видно из-за овальной белой маски с тремя красными царапинами как от когтей.

Герда протянула к ней ладони. Он покорно склонил голову, позволяя разламывать её по кусочку, чтобы освободить знакомое лицо. Охотник! Его бездонно-синие глаза, волевой подбородок, жёсткие губы и высокий лоб. Он остался четырнадцатилетним юнцом. Надо же, теперь она даже старше него, а тогда он казался ей умудрённым летами наставником, недосягаемой звездой. Герда провела пальцами по гладкой щеке.

Никогда прежде она не испытывала подобного покоя и единения. Остальное уже не имело значения: ни троица путников, тайком пробирающаяся к границе, ни смрадное дыхание насильника, ни скорбь по отцу, ни тоска по беззаботному детству, ни угрожающее шипение кота.

В вышине раздался пронзительный соколиный крик и выдернул из объятий сна. Герда пошевелилась, вытягивая затёкшие руки. Дышать было тяжело от свернувшегося клубком на груди кота. Столкнув его, сиротка потянулась.

Неужели весь кошмар с Вальдемаром был лишь сном? Тогда где она сейчас?

Герда потрогала рукой голову. Коротко обкорнанные волосы кололи пальцы, тяжёлые косы больше не оттягивали кожу. Значит…

Снова закричал сокол и стремительно помчался к земле. Вокруг вздымались остатки каменных стен и укрывали от ветра. Неподалёку трещал костёр. Ждан застыл над ним, помешивая палкой булькающее в котле варево.

Сиротка перевернулась на другой бок. Рядом закутанная в плащ спала Дугава.

– Проснулась! А то я уже начал беспокоиться, – раздался из-за стены бодрый возглас Финиста.

Вскоре показался и он сам, цветущий улыбкой.

– Что произошло? – спросила Герда.

– Я прибежал на крики. Увидел, что этот подонок творит, и забрал тебя, – оборотень уселся рядом.

Воспоминания нахлынули смрадной волной. К горлу подкралась паника. А вдруг и он тоже... Они все?

Финист посмотрел на неё с жалостью. Зашевелилась разбуженная разговорами Дугава.

– А Вальдемар…

Он не отстанет! Ещё и всем расскажет, как над ней потешался.

– Больше он тебя не тронет, не переживай, – заверил Финист.

– Ты ведь не… – ахнула Герда и закрыла лицо руками.

– Надеюсь, этот ублюдок вечность будет вымораживаться в ледяной преисподней. Это был самый подлый проступок из тех, что может совершить мужчина по отношению к женщине. И смерть – не самая страшная кара за него.

Оборотень попытался обнять её, но Герда отпрянула. Не хотелось, чтобы до неё дотрагивались. Начался озноб. Мысли превратились в вялый студень. Нет, всё страшное случилось с героиней из книги, а вовсе не с ней!

Финист протянул сиротке флягу:

– Вот, выпей – поможет успокоиться.

Герда поднесла её ко рту и, вдохнув резкий запах, поморщилась:

– Вишнёвая наливка. Гадость.

Хмель теперь всегда будет напоминать о Вальдемаре.

– Не хочешь, как хочешь, – обиделся Финист и сам приложился к фляге.

Поднявшись, Герда побрела вдоль остатков древних стен. Надо взять себя в руки и не поддаваться страху. Она не трусливая хныкалка. Охотник хотел, чтобы она жила. И отец тоже.

Возле колючих кустов малины росли жёлтые цветы зверобоя, а чуть подальше земляничник. Сорвав листья обоих растений, Герда обернулась к следовавшему за ней коту.

– Финист убил Вальдемара? Ты же сказал, что он – надёжный!

– Хочешь, я возьму половину вины на себя? – с усмешкой предложил кот. – Послушала бы нас, и все остались бы живы.

Получается, она соучастница?

– Не реви! – пристыдил её рыжий. – Без него мир стал лучше. Знаешь, скольких ещё несчастных девиц он бы замучил? Скольких парней покалечил или избил до смерти? На моей родине за такое живьём сдирали кожу. Так что твой Вальдемар легко отделался.

– А где твоя родина?

– На Девятых небесах. Это слишком далеко, чтоб ты знала, и слишком давно, чтобы ты слышала.

– Там стоит безмолвный Мёртвый город с восковыми башнями, и солнце встаёт не на востоке, а на западе? – задумчиво спросила она. – Я видела это во сне! И того незнакомца тоже. Я сняла с него маску.

– Это Морти? Он жив! – догадался кот. – Ему в глаз и в грудь попали осколки зеркала Снежной ведьмы. Теперь он всё видит в дурном свете, а его сердце замёрзло. Только ты сможешь растопить его. Стань настоящей героиней, найди его на краю Полночьгорья, и тогда конец вашей сказки будет счастливым.

– Но это так далеко! Я ведь едва не погибла, даже не выбравшись из Белоземья!

– Ты сильнее, чем думаешь. Тем более, путь к отступлению отрезан, – кот вильнул хвостом.

Солнечные блики сверкали на глади волшебного озера у подножья холма. Знакомое место, тоже связанное с отцом. Теперь Герда даже на сороковник навестить его могилу не сможет. Тоска!

– Тебе надо уйти. Здесь всё будет напоминать о прошлом.

– Но я не могу путешествовать с Финистом и его учениками. Они – Сумеречники с невероятными способностями и высшей целью. Я буду для них обузой.

– Если что-то не понравится, уйдёшь, – кот указал лапой в сторону бредущих по развалинам Финиста и Дугавы.

Они направлялись к остаткам въездных ворот. Герда тихо прокралась следом. Что они думали на самом деле?

Рядом с ажурной каменной аркой в два человеческих роста валялись трухлявые деревянные створки. Штукатурка осыпалась, лепнина обвалилась, по камню бежали мелкие трещины.

Финист с Дугавой замерли с наружной стороны, оглядывая сооружение. Его венчал картуш, перечёркнутый тонкой тёмной полосой. В верхнем поле располагался герб – раскинувший крылья голубь с мечом в когтях. Под ним сохранилась надпись.

– Это не буквица. Можешь прочитать? – спросила ученица.

Наставник покачал головой.

– «Наше сердце легче пуха», – ответила Герда, выбираясь из укрытия. – Это староверческая руница. Меня отец научил. Как мы здесь очутились?

– Заплутали ночью в тумане, не нашли перехода через границу, о котором ты говорила, – объяснил Финист.

– Это он и есть. Ильзар – проклятая твердыня колдунов. Раньше, когда солнечный свет заливал холм, замок сиял словно жемчужина. Но его последний хозяин – сумасшедший старик – повесился на этих воротах, когда узнал, что его дети погибли на войне. С тех пор замок потускнел и начал разваливаться. После войны ни одна страна его не приняла – так и оставили на меже ничейным. Люди боятся подходить близко.

Они улыбнулись.

– Не думаю, что можно быть более проклятыми, чем мы уже есть, – ответил Финист. – Но рад, что ты успокоилась.

– Идём, – подала голос Дугава. – Завтрак уже должен быть готов.

От некогда величественного замка остался лишь изъеденный ветрами и дождём остов. Почерневшая каменная кладка то вздымалась в человеческий рост, то сравнивалась с землёй, прямоугольниками размечая границы комнат. В углах сохранились странные приспособления – железные шпили, между двумя из которых был натянут трос. Третий венчала похожая на крылья мельницы конструкция, которая беспрестанно вращалась, едва слышно стрекоча.

– Что это? – Дугава обратилась к Герде, присев на корточки у шпиля с вертушкой.

В железном основании у земли виднелось несколько маленьких отверстий. На остатках мраморного пола ещё не стёрлись замысловатые рисунки и рунные надписи.

– Ветряная ловушка, – ответил Финист и указал на трос: – А вон то – для молний. Похоже, хозяева замка обладали даром ветра и усиливали его с помощью разных ухищрений. Хотели быть непобедимыми в своей вотчине. Твой отец не рассказывал?

Герда покачала головой.

– Странно, что неодарённый знал староверческие руны… – хмыкнула Дугава.

– Раз в его доме хранилась метка, значит, он был завербован Компаний. По меньшей мере, он выступал против пресветловерцев и желал вернуть власть Сумеречникам, – заключил оборотень.

А ещё отец каким-то образом выведывал новости о Морти. Сколько же Герда о нём не знала?

Они вернулись к костру и разобрали миски. Ждан деревянным черпаком накладывал в каждую овсяную похлёбку, неоднородную, то пополам с водой, то, наоборот, в комках. Порцию Герды он плюхнул с особым отвращением. Она удивлённо вскинула брови.

– Не обращай внимания, – шепнула Дугава. – Он плохо с людьми ладит. К тому же, сердится из-за того, что Финист его наказал. Расскажи ещё про замок!

– Десять лет назад люди решили, что злой дух рассеялся здесь достаточно, чтобы его разрушить, – начала Герда. – Отца просили помочь, но он отказался. Мне тогда было шесть. Первое, что помню – как он вернулся сам не свой. Плакал. Даже на маминых похоронах он не пролил ни слезинки, а тогда…

Голос предательски сорвался, сил говорить не осталось. Герда закрыла лицо руками. На плечо легла тёплая ладонь Финиста:

– Видно, этот замок много для него значил. Как символ более справедливого и волшебного мира, который мы потеряли, который был разрушен из-за глупых предрассудков и религиозных бредней фанатиков.

Она слабо улыбнулась. Оборотень смотрел на неё с тоской, будто жалел. Чуть-чуть.

– А вдруг этот замок, и правда, принадлежал злым колдунам? Мне здесь не нравится! – принялся возражать Ждан, доедая вторую порцию невкусной похлёбки всем назло. – Помните, что говорили на Голубиной станции в Капунце? В приграничных лесах затерялась кровь Белого Палача – предводителя Лучезарных. Того самого, кто отдал приказ спалить твоё родное Заречье, Финист!

– Причём здесь это? – покривился тот.

– Да при том, что это вполне мог быть его замок! А она, – Ждан ткнул пальцем в Герду. – Его наследницей!

– Герб Белого Палача – серебряная сойка, а на картуше этого замка голубка с мечом, – заметил Финист.

– Люди часто обвиняли отца в колдовстве, и Лучезарные тщательно его допрашивали, но всегда отпускали. Дара у него не было, – добавила Герда.

– А другие родственники? – не унимался Ждан.

– Мама тоже была обычной. Её отец Юзеф был резчиком из Подгайска, мастерил искусные наличники. У него болела спина перед дождём, а бабка Агафья клялась, что во сне видит мертвецов, но тогда она уже совсем старая была и маму за свою покойную сестру принимала. Они плохо ладили с моим отцом, и после смерти матери мы почти не общались.

– А родители твоего отца? Он про них рассказывал? – продолжил вопрошать Ждан.

– Представь себе! – разозлилась Герда. Отец хранил своё прошлое за семью печатями, лишь изредка и односложно отвечая на расспросы. То ли больно было, то ли в самом деле боязно. – Его мать была светлой и доброй женщиной. Она научила отца старым поверьям, рунам, уважению к Сумеречникам. Он очень её любил. Она происходила из зажиточной семьи. А мой дед… он был нищим сиротой. Своими силами он добился положения в обществе и благосклонности моей бабки. Они оба погибли на войне, когда отец был ещё ребёнком. Может, они служили в этом замке, знали часть секретов Сумеречников и отправились на последнюю битву вместе с его хозяевами.

– Разве ты можешь представить Белого Палача нищим сиротой? – Дугава пихнула застывшего в задумчивости друга в бок.

– Да, неувязочка.

– К тому же, по легенде кровь Палача спрятали сами боги, только непонятно чьи. Найдёт её лишь тот, кому она нужнее всего. Это явно не мы, – добавила Дугава.

– Безродный дворняга из разорённого селения на южном берегу Плавны, – пробормотал Финист и подпёр подбородок ладонью. Все вопросительно уставились на него. – Белый Палач родился не в Белоземье, а в Заречье. Он сжёг свой родной край, чтобы уничтожить воспоминания о прошлом. Война разъединила наших отцов и дедов, стравила и заставила убивать. Но, быть может, дети проклятых всё изменят: помирят враждующие стороны, восстановят гармонию.

– Ещё одна красивая легенда? – спросила Дугава.

– Надежда на светлое будущее, – кивнул Финист.

Растерев в ладонях листья трав, Герда высыпала их в кружку, залила кипячёной водой и принялась греть руки о стенки. Кот забрался ей на колени, свернулся клубком и мелодично замурлыкал. На душе потеплело. Вдохнув сладкий аромат, сиротка сделала маленький глоток и зарылась пальцами в рыжую шерсть.

Ждан с помощью дара пробовал раздуть пламя в костре, но чуть не обжёг стоявшую рядом Дугаву.

– Лучше подними в воздух полено – здесь твоя левитация намного мощнее из-за ловушек для ветра, – давал ему наставления Финист.

Едва ученик сосредоточился, как большой чурбан подлетел на несколько саженей. Ждан вздрогнул, и полено упало на землю.

– Поосторожней! – прикрикнул на него наставник. – Не хватало, чтобы ты кого-нибудь зашиб. Ладно, помой посуду, а я пока словлю что-нибудь на ужин. Потом займёмся твоим обучением вплотную. В этих холмах столько волшебства, что можно тренироваться, не боясь, что нас заметят Лучезарные.

– Почему всё время я? Чем девчонки лучше?! – запротестовал Ждан.

– Потому что мы уже заняты! – показала ему язык Дугава. – Я буду ровнять Герде волосы.

Она достала из седельной сумки ножницы и клацнула ими:

– Ты ведь не против?

Вытянув пальцами короткую прядку, Герда внимательно её изучила. Вид никудышный.

Ждан поморщился и потащил котелок со сложенной внутри посудой к озеру. Устроившись на берегу, он принялся оттирать гарь и копоть песком.

Ученица села на колени и начала расчёсывать сиротку. Грубо обкорнанные пряди отличались друг от друга на целый палец.

– Я понимаю, что тебе пришлось пережить. Мужчины… с ними трудно. Никогда не знаешь, что у них на уме, но из-за этой загадочности к ним тянет, как к огню. А защититься от ожогов в одиночку сил зачастую не хватает.

Да, если бы не Финист с котом, Герда не спаслась бы. А если бы не отец, Вальдемар испортил бы ей жизнь ещё раньше.

– Мой отец был чиновником в Стольном, – погрузилась в воспоминания Дугава, подстригая кончики. – Такой строгий, я его немного побаивалась. Знаешь, как родители говорят: «Незамужней одной по улицам гулять негоже. Встречаться с офицерами без наперсницы не смей. Тот тебе в женихи не годится, а об этом даже не думай». Я тихо ненавидела затворничество, на которое отец меня обрекал. А потом встретила самого невероятного мужчину. Он был таким нежным и обходительным. Ухаживания, широкие жесты, романтичные речи очаровали меня. Отцу он пришёлся не по душе: слишком бедный, недостаточно знатный… босяк. Поняв, что благословение нам не получить, мы сбежали и обвенчались тайно. А на следующий день после свадьбы случилось это.

На ладони ученицы вырос крохотный замок с молочными стенами.

– Стоило мужу увидеть мою иллюзию, как он бросил меня. Хорошо ещё, что Лучезарных не позвал. Я была разбита, как ты сейчас, не знала, куда податься. Такой меня нашли служители Пресветлого. Они часто ходят по трущобам, милостыню раздают, солдат набирают… Тогда я ещё не умела управлять даром и случайно выдала себя. Отцу чудом удалось меня спасти. Благодаря ему я попала на подпольную Голубиную станцию, где я встретилась с Финистом и Жданом. Вместе мы пустились в бега. Но отец… он остался в Стольном. Боюсь, его казнили, а я даже не успела сказать ему спасибо!

Дугаву душили рыдания. Герда обняла её и тоже заплакала, переполненная жалостью к этой, как ей раньше казалось, счастливой и беззаботной красавице.

– Хватит уже сопли развешивать! – усовестил их Ждан, появившись из-за полуразрушенной стены. – Бездельницы!

– Не слушай его! – отмахнулась ученица, вытирая слёзы носовым платком с вычурной вышивкой. – Как хорошо, что в нашей компании будет ещё одна девушка, а то мужская грубость невыносима!

Скорчив недовольное лицо, Ждан вернулся к костру.

– Посмотри, как хорошо получилось, – Дугава достала из кармана зеркальце и передала Герде.

Ровно подстриженные волосы едва доходили до середины шеи, а голова казалась непривычно лёгкой. Без длинных кос лицо выглядело совсем другим, с подчёркнуто высокими скулами и широко распахнутыми глазами. Как на неё теперь знакомые будут смотреть?

А никак. Домой она не вернётся, а чужим скажет, что подстрижена по столичной моде, как Дугава. Никто не узнает, что произошло. Больше вспоминать о Вальдемаре не нужно.

– Красиво! – Герда улыбнулась впервые за этот день и обняла новую подругу.

Вскоре вернулся Финист, неся за лапки три тучных куропатки.

– Далеко от волшебного озера отойти не удалось, словно здесь что-то держит. Но на лугу я наткнулся на этих жирных цыпочек. Девушки-красавицы, не ощипите их, чтобы Ждан не обижался?

Дугава потупилась.

– Идём, я научу, – шепнула ей на ухо Герда.

– А потом, если мы со Жданом не закончим, покажи Герде, как медитировать. Это полезно и без способностей, – добавил Финист.

Девушки устроились на поваленном дереве у костра и принялись за работу. Парни отправились на берег озера. С вершины холма их было хорошо видно.

– Ждан слабенький ветроплав, – объяснила Дугава. – Может передвигать предметы по воздуху, не касаясь их. А вот левитировать себя у него не получается.

Рядом находился высокий пригорок, с которого можно было спрыгнуть в воду, не боясь разбиться. Если у Ждана появится чувство полёта, хотя бы короткое, то будет легче воспроизвести его в форме левитации. Но ученик до ужаса боялся высоты даже в эти несчастные десять футов. Пришлось силой тащить его наверх и скидывать в воду. Правда, толку от этого было мало: во время падения Ждан лишь взмахнул руками и неразборчиво выругался.

Разочарованно вздохнув, Финист потянул перепачканного в водорослях и тине ученика обратно на пригорок. Это повторялось ещё несколько раз, пока Ждан не замедлил падение у самой воды и через мгновение рухнул в озеро, подняв тучу брызг.

– А ты? – обратилась Герда к Дугаве.

– Я морочь. Создаю иллюзии из воды. А Финист звероуст. Понимает язык зверей и птиц. Тоже не особо сильный и ценный дар, но Финист очень ловко им пользуется. Говорят, прямым даром стихии земли, как у него, овладеть проще всего. Звериное чутьё подсказывает всё, что нужно. К тому же, опыта у Финиста больше нашего, знаний. Его обучал настоящий наставник Сумеречников. Да и офицеры из Компании сказали, что однажды он сможет обернуться. Мы со Жданом поспорили, какой у него тотем. Он согласен с офицерами, что это хорёк или суслик, а я считаю, что благородный олень, – Дугава горделиво вскинула голову.

Герда покосилась на Финиста. Зачем же он врёт? Даже офицеров из Компании обманул…

– Мне кажется, он больше похож на птицу.

Тоже посмотрев на него, подруга задумчиво хмыкнула.

– Ну а ты? Каким бы даром хотела обладать ты?

Герда ответила мечтательно:

– Всеми сразу! Летать, создавать иллюзии, понимать зверей и птиц, за одно мгновение перемещаться на дальние расстояния, предвидеть будущее, вызывать души умерших, лечить прикосновением…

– А ты, оказывается, жадная! – засмеялась Дугава. – А если выбрать что-то одно?

– Я бы хотела читать мысли, – крепко задумавшись, выдала Герда. – Знать, кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Как повести себя, чтобы не обидеть. Да просто… понимать, от чего близким радостно или грустно, когда они не хотят облекать свои чувства в слова.

– Я хоть и не встречала ни одного мыслечтеца, но мне кажется, тебе очень подходит, – подмигнула подруга.

После того, как они ощипали куропаток, обдали их кипятком и приладили коптиться над костром, Дугава принялась учить Герду медитировать. Лучше всего это получалось, когда они штопали прохудившуюся одежду. Подруга бросила взгляд на неровные стежки на рубашке сиротки и покачала головой:

– Готовишь ты хорошо, а шьёшь, как парень.

Та зарделась.

– Рукоделие – не моё. Мама говорила, что мне не хватает усидчивости, но когда я подрасту, всё получится. Я выросла, а шить аккуратно так и не научилась.

– Ты мало тренировалась.

Они задорно рассмеялись. Хандра потихоньку отступала. В обществе Дугавы Герда чувствовала себя раскованно, но мужчины все ещё вызывали смутное беспокойство.

К обеду Ждану удалось зависнуть в воздухе на пару минут и мягко опуститься на берег чуть дальше от пригорка.

– Не думала, что пользоваться даром так сложно, – удивилась Герда.

– Пользоваться не сложно, просто Ждан балбес и лентяй, – подмигнула Дугава, но заметив, что сиротка не улыбается, перешла на серьёзный лад. – Сложно, когда у тебя нет учителя и некому объяснить, что происходит. Кажется, что сходишь с ума, и все вокруг считают тебя угрозой.

О да, Герда порой чувствовала себя так же. Только для неё учителя не нашлось. 

Вскоре занятия перенесли на пологий берег. Финист заставил Ждана подпрыгивать на месте, чтобы левитировать без падений. Оставив ученика заниматься самостоятельно, наставник вернулся к девушкам и проверил коптившихся на костре куропаток.

– Дугава, накопи в резерве как можно больше сил – вечером тебе предстоит нечто грандиозное. Можешь помедитировать на берегу озера. Его волшебство вдобавок к материнской стихии – думаю, у тебя всё получится.

– Что ты задумал? – прищурилась она.

– Нашёл способ вырваться из заколдованных руин и пройти границу незамеченными. Но без тебя ничего не выйдет. – Финист повернулся к Герде: – Настало время твоего урока.

– Но у меня нет дара.

– Дар тут не нужен, – наставник достал из своих вещей длинный шест и вручил ей. – Чтобы жить одной, ты должна уметь защищаться. Вот этому я и научу.

Герда поплелась на ровную площадку, которую он выбрал для занятий. Видимо, раньше здесь был внутренний дворик.

– Ноги шире и согни в коленях.

Чувствуя себя очень неловко, Герда сделала, что было велено.

– Зачем ты наклонилась? Стань прямо и не сутулься. Подними подбородок. Смотри перед собой. Чтобы не упускать противника из виду, надо перестать рассматривать собственные коленки. Распредели вес на каждую ногу одинаково.

Сиротка переминалась в поисках удобного положения. 

– Теперь вытяни палку и замахнись.

Оружие со свистом рассекло воздух.

– Молодец! Хороший замах. Теперь налево, нет, точно так же, как в первый раз.

Хорошо бы понять, как она сделала это в первый раз.

– От плеча, это надо делать от плеча.

Герда замахнулась так, что хрустнул сустав.

– Ага, теперь снова направо. Направо у тебя лучше получается. Налево, ещё раз, теперь снова направо. Быстрее. Добавь ноги. Отступай и наступай. Один шаг вперёд, потом назад. Не забывай замахиваться.

Ох, как же это непросто!

– Не теряй равновесие. Оно должно быть в ногах. Стань ровно. Расправь плечи. Подбородок вверх. Всё время держи себя так, когда замахиваешься. Давай сначала. Направо, потом налево, вперёд-назад. А теперь снизу. Да не так! Выверни палку. Ты что, не можешь вывернуть палку? Сильнее. Ещё!

Финист так резко повернул её руки, что мышцы свело. Герда закусила нижнюю губу, чтобы не заскулить от боли. Встав сзади, наставник начал руководить её движениями. По спине пробежались мурашки, щёки и уши будто ошпарило. Зато страх ушёл почти полностью, ведь наставник не хотел её обидеть, наоборот, пытался помочь.

– Что с тобой? Не зажимайся, слышишь?! – вернул её к реальности голос Финиста. – Расслабься! Выдохни, наконец!

Он хлопнул её по спине. Герда закашлялась. Даже прикосновения больше не вызывали желания сжаться и спрятаться. Как Финисту это удалось? Помог дар Сумеречников?

– Легче?

Она промычала что-то невнятное.

– Громче!

– Да! – из последних сил ответила сиротка.

– Хорошо, тогда давай сначала, – наставник снова прижался к ней и начал показывать замахи снизу и сверху.

К концу тренировки под одеждой градом катился пот, ноги подкашивались, руки отваливались, а дышать было так тяжело, что казалось, грудь вот-вот лопнет.

– Ага, вот в чём проблема. Ты достаточно ловкая и шустрая, но выносливости не хватает. Завтра утром отправишься со мной на пробежку.

Нет, дело не в даре. Финист же благородный и надёжный. Ему нельзя не доверять!

– Почему ты врёшь ученикам насчёт своего дара? – спросила она шёпотом.

– Не все способности одинаково хороши. Моя – одна из худших, – ответил он печально.

– Почему? Сокол во всех сказках прогоняет печали, приносит удачу и солнечный свет.

– Сказки часто привирают.

– Но ты же победил Жупелу. Ягиня сказал, что ты обладаешь силой Южного ветра, – не унималась Герда.

– Безумная старуха! – засмеялся Финист. – Простое совпадение и ничего больше.

– И всё-таки? Я думала, всё зависит от того, как способности применять.

– Случается так, что один одарённый совершает нечто настолько плохое, что бросает тень на всех, кто обладает сходными способностями, на своих родственников и даже на тех, кому не посчастливилось находиться рядом. Очиститься от этого очень сложно, поэтому нужно помнить об ответственности перед всеми, кому придётся жить после.

– Мой отец учил, что нельзя судить людей по делам их предков. Это… это ведь не твоя вина, что ты родился таким!

– Но её след я всегда буду носить в душе. От этого никуда не денешься. Так что прошу, молчи о моём тотеме.

Сбросив сапоги, Герда уселась на берегу и опустила нывшие от усталости ноги в холодную воду.

– Я же говорил, всё устроится, – кот снова полез к ней на руки.

– Как ты узнал про Финиста? – спросила она.

– Увидел и узнал.

– Что за дурацкая привычка говорить загадками? – сиротка попыталась согнать наглеца с колен.

– Если бы я говорил прямо, было бы скучно, – махнул кот хвостом.

Порой он просто невозможен!

Вскоре Герда вернулась к костру.

– Я хочу умереть! – сказала она, падая на траву рядом с Дугавой.

– И не удивительно, – усмехнулась подруга. – Ждан выдержал ровно пять минут.

Они обернулись на старательно начищавшего сапоги и седло ученика. Тот скорчил страшную гримасу.

– А мне Финист даже не предлагал, – перевела на себя внимание подруга. – Теперь он от тебя не отстанет, а до Лапии путь не близкий.

– Так вы едете в Лапию? – напряглась Герда.

– Да, в вольные города. Там нет пресветловерцев, нет гонений. Там мы будем в безопасности.

Значит, кот не солгал. Финист и правда проведёт её… к Морти.

– Куда именно? У меня есть знакомый на краю Полночьгорья. Может, он пустит меня погостить… хотя бы ненадолго.

– Мы точно не знаем. Место назовут на Голубиной станции, когда мы пересечём границу с Лапией, – ответила Дугава. – Что за знакомый? Неужто тот самый Морти? Ты повторяла это имя во сне.

– Нет… не совсем, – попыталась отговориться Герда, но поняла, что на неё смотрит подошедший сзади Финист. – Морти – это Охотник на демонов. Он спас меня от пса Ужиного короля, когда мне было восемь. А потом сразил самую страшную тварь – Предвестника Мрака. На память Охотник оставил мне эту брошь, – Герда указала на приколотую к вороту рубахи веточку вереска.

– Какой герой! – с сомнением хмыкнул наставник.

– Герой! – подтвердила Герда. – Пару лет назад он погиб, защищая Золотой город от нашествия.

– Дюарль? Норикийскую столицу, где находится штаб Компании? – удивлённо вскинул брови Финист.

– Отец так сказал… – сиротка перевела взгляд на кота. – А в Полночьгорье… там живёт наш общий знакомый. Надеюсь, он расскажет о Морти больше.

– Хорошо, я проведу тебя, куда скажешь, как только мои ученики пройдут выпускные испытания, – смягчился наставник. – Всё равно больше меня нигде не ждут. А так хоть поверю в настоящего героя.

Герда счастливо кивнула.

Она вызвалась собрать хворост для костра. Ей нравилось бродить по развалинам и представлять, как раньше в них кипела жизнь, а уж руины таинственного замка Сумеречников вызывали в воображении целые картины. В одном месте на полу сохранился рисунок. Собрав хворост в подобие веника, Герда смела мусор и принялась разглядывать. В изображении угадывалась карта окрестностей, но от неё сохранилась лишь малая часть: лес, озеро и холмы за ними. Удалось разобрать несколько рун в названии «аль», «ве» и «ри». Сиротка перебрала в голове все варианты, что бы это могло значить, но ничего осмысленного не придумала и пошла обратно.

Финист с учениками уже собрались вокруг костра и приступили к трапезе. Герда решила их развеселить.

– Я, кажется, поняла, что здесь было раньше, – начала она издалека.

– Здесь был замок, глупая, – засмеялся Ждан.

Стараясь не обращать на него внимания, сиротка продолжила:

– Там кухня – видны остатки печных труб, рядом кладовка – она уровнем ниже, чтобы прохладу сохранять, дальше столовая, с той стороны помещения для слуг. Чуть дальше конюшня, кузня и ремесленные помещения. Оружейная вон там. Где та странная вертушка – маленькое домашнее святилище. На втором этаже спальни для хозяев и гостей, рабочие кабинеты, библиотека…

– Да ты словно всё своими глазами видела! – восхитилась Дугава.

Герда лукаво улыбнулась:

– О, если бы я была ясновидящей. А видите ту большую площадку с отполированным полом? Там наверняка проводились балы. Играл оркестр, рекой текло игристое вино и под звуки музыки кружили нарядные пары.

– Ох, и неспроста мы выбрали для ночёвки именно бальный зал! – в глазах Дугавы зажегся шальной огонёк.

– Неспроста, – ответил за Герду Финист. – Это место предназначено для ритуала. Сегодня ночью вы увидите истинное волшебство.

Девушки воодушевлённо переглянулась.

– Участвовать в нём будут все, даже Герда. Не отнекивайся, дар тут не нужен. А Дугаве выпало стать его владычицей. Так что подкрепись хорошенько – тебе понадобится много сил.

Они уткнулись в миски. От усталости походная еда показалась вкуснее самых изысканных яств, которые могли подавать господам замка во время пиров.

Вечерело. Солнце наполовину спряталось за горизонт, заревом подчёркивая контуры невысоких, покрытых свежей травой холмов. Издалека они казались удивительно симметричными, почти не отличимыми друг от друга, продолговатыми по форме, с пологими склонами с восточной стороны и крутыми, почти отвесными обрывами, с западной.

– Чудные. Как будто их так специально насыпали, – озадаченно пробормотал Ждан. – Если такая умная, скажи, что там было.

– Курганы-усыпальницы, – с готовностью ответила Герда. – Здесь хоронили знаменитых Сумеречников вместе со всем их скарбом, чтобы на Тихом берегу они ни в чём не нуждались. Отец говорил, что под курганами вырыт целый лабиринт ходов. Через них из замка можно было скрыться в случае осады.

– А что за скарб? Золото? Что может обеспечить жизнь, пусть даже загробную, лучше, чем золото? – начал сыпать вопросами Ждан.

– Думаю, они оставляли монеты, чтобы заплатить Паромщику за переправу на Тихий берег. И оружие, которое считалось душой воина.

Герда перевела взгляд на Финиста в поисках поддержки. Тот коротко кивнул.

– Так почему мы до сих пор не ищем клад? Деньги и оружие помогут нам куда лучше дурацких ритуалов! – ученик повернулся к наставнику.

– Это опасно. Часть ходов могла обвалиться. К тому же, это место дышит волшебством настолько, что заманило нас сюда и не выпускает. Не стоит беспокоить мертвецов понапрасну, – наотрез отказался тот.

– Нельзя осквернять могилы, – поддержала его Герда. – Вдруг там ловушки или охранник вроде Ягини? В сказках говорится, что клады просто так в руки не даются.

– Вы трусите! Скажи им, Дугава!

– Я ещё не тренировалась сегодня и хочу стать владычицей волшебства. Так что прости, – развела она руками.

– Если оспариваешь власть своего слабосильного наставника-суслика, можешь бросить ему вызов, – спокойно предложил Финист.

– Ты же знаешь, я не умею драться!

– Тогда слушайся! – закончил спор наставник.

Из воды выползал стылый туман, окрашенный в рыжий цвет заходящим солнцем. Зажигались первые звёзды. Ветер умолк, стихли птицы, лишь глухо трещали еловые дрова в костре. На небе показалась серебряная владычица ночи – луна, а потом скрылась за облаками.

Путники зябко ёжились, закутанные в шерстяные одеяла. Ждан обгладывал остатки мяса с птичьей ножки, Дугава палкой ворошила угли в костре, чтобы тот не погас. Герда в задумчивости смотрела туда, где остался её дом.

– Никогда не слышали о мавках, русалках, леших, берегинях и прочих духах? – взбодрил их зычный голос Финиста. – До появления Пресветлой веры они помогали людям, если те знали, как попросить. Но если ритуал нарушался опрометчивым поступком, то духи оборачивались против людей и забирали их в свой Горний мир навсегда. Положение у нас отчаянное, поэтому сегодня мы рискнём обратиться к ним. Дугава, тебе же приходилось бывать на балах в Стольном?

Та с охотой кивнула.

– Ты создашь иллюзию такого бала. Только вместо гостей к нам придут берегини, что живут в волшебном озере. Мы как хозяева будем развлекать их танцами.

– Только не я! У меня обе ноги левые! – замотал головой Ждан.

– У иллюзий вообще нет ног! Даже твой наставник-суслик умеет танцевать! – усовестил его Финист. – Танцуй, иначе будешь учиться драться.

Тот обнял себя руками и недовольно засопел. Герда, наоборот, ёрзала в предвкушении захватывающего зрелища.

Наставник вынул из вещей многоствольную тростниковую свирель и приложил к губам. Из инструмента полилась дивная мелодия, которая сплетала шум тополиных крон, скрип стволов, стрёкот кузнечиков, треск костра и плеск воды в единое целое. Отняв свирель от губ, Финист запел проникновенно и чисто, будто соловей, а не сокол:

Далеко – за широкими поймами,

За поросшей травой-тростником

далью -

песни.

Не пустые заупокойные,

А живительной тяжестью полные,

Оставляют печаль на потом.

Над травой туман, будто пар кудесится,

В росном мареве белым золотом

тень

мелькнёт.

Но не выйдет, не встретится.

Лишь нелепая жажда приблизится

Завивает мне душу жгутом.

Там, за дымною гладью озера,

Где пасётся табун кобылиц

белых -

тайна.

А дорога уж пройдена

Только разум души бездомной,

Моей, не покинет привычных границ. (*)

Так вот о каком волшебстве говорила Ягиня!

Над озером взметнулся хор голосов, настолько тонких и звонких, что их нельзя было спутать с людскими. Сотканные из белёсого тумана на берег друг за другом выходили девы в прозрачных, стекавших по тонким телам, рубашках. Длинные волосы распущены, головы украшены венками из кубышек и водяных лилий.

Берегини гуськом потянулись на холм. Их голоса становились громче, тела обретали плоть. Волки и филины вторили со стороны леса. Усилившийся южный ветер стенал в такт общей музыке.

Раскинув руки в стороны, Дугава закружилась. Из её рукавов вылетели крылатые человечки, напоминавшие болотные огоньки. Иллюзии приблизились к Финисту, грациозно поклонились, змейкой закружились над костром, невесомо приземлились на плечи Герды и истаяли. Она захлопала в ладоши от восторга. Подруга задорно ей подмигнула.

Берегинь становилось всё больше, будто двоилось в глазах. Какая настоящая – не разобрать. Иллюзии пытались подражать песне завыванием ветра. Выходило не слишком похоже на изысканную бальную мелодию, но всё равно лучше, чем танцевать под одну свирель.

Дугава снова взмахнула рукавами. По остаткам мозаичного пола вышагивали дамы в пышных платьях с открытыми плечами, мужчины в длинных камзолах и строгих узких бриджах. Разбившись по парам, они исполняли модные в высшем обществе размеренные танцы.

– Чего вы ждёте? Выбирайте себе партнёров! – воскликнула подруга и потащила Ждана к пухленькой девушке с высокой причёской.

Герда поклонилась своему кавалеру – статному красавцу с длинными закрученными усами. Он подхватил её в танце, движений которого она не знала и просто повторяла за остальными. Рядом веселились Ждан с Дугавой, представляя себя на приёме в королевском дворце: смеялись, подпрыгивали, сталкивались спинами, отвешивали до глупости галантные комплименты и делились сплетнями про выдуманных знакомых.

На мгновение показалось, что это взаправду. Но нет! Герды бы не вытерпела долго в притворном сахарном сиропе. Да и залихватские народные танцы нравились ей куда больше, чем тоскливые плавные кружения.

Музыка сменилась на более быструю. Призрачные пары понеслись по руинам, увлекая за собой настоящих людей.

Финист играл всё громче, музыка усложнялась, словно её исполнял целый оркестр. Наставник закружился на месте. Гибкие, пластичные движения напоминали изощрённый поединок, перетекали в резкие выпады. Финист делал кульбиты в воздухе. В лунном свете он напоминал гигантскую птицу с вьющимся по ветру плащом вместо крыльев.

Берегини запели ещё громче, взялись за руки и пошли хороводом вокруг Сокола, то приближаясь, то удаляясь от него.

Герда замерла, переводя дух. К ней подобрался кот. Огненная шерсть вспыхнула, и он вытянулся на задних лапах ростом с человека. Голову покрыла густая грива, сам плут нарядился в коричневый камзол с золотыми пряжками. Из строгих штанов торчал тонкий хвост с кисточкой на конце.

Кот протянул Герде пушистую лапу, приглашая на танец. Она засмеялась и обняла его. Шею защекотали пышные усы. Их пара понеслась по бальному залу следом за остальными.

Ждан поймал одну из берегинь и принялся о чём-то расспрашивать, но кот так уверенно кружил Герду, что вскоре она забыла обо всём, растворившись в мечтах. Они будто парили на Девятых небесах. Даже тоска по отцу и потерянному дому отступили перед этой восторженной мистерией.

Когда темноту пронзили первые лучи солнца, святочное пение сменилось прощальными трелями соловьёв. Берегини растаяли, а люди остались лежать кругом, соприкасаясь головами и раскинув руки в стороны.

Утро выдалось прохладное и зыбкое, словно илистое дно лесного озера. Остатки тумана облизали росные травы, окропили сырую землю и уползли обратно в низины.

Герда сняла сапоги и спустилась к берегу, чтобы набрать воды в котелок. Босые ноги стыли и покрывались гусиной кожей. От костра донёсся сдавленный стон. Сиротка поспешила обратно.

Финист метался по земле и подвывал. Герда коснулась его плеча. Он открыл глаза и, лихорадочно глотая ртом воздух, уставился на неё.

– Всё в порядке? – участливо поинтересовалась она.

Наставник засунул руку за спину и выдернул оттуда узловатую палку.

– Вот же, духи подшутили. Они всегда требуют плату за помощь, как правило, неприятную. Так что мы легко отделались. Теперь несколько дней нас даже Лучезарные замечать не будут, – донёсся тихий, похожий на шёпот ветра в едва-едва тронутой увяданием листве, голос Финиста. – Хорошо, что шкуру не продырявил.

Он слабо улыбнулся, делая вид, что ничего страшного не случилось, но не смог скрыть дрожи. Герда подняла с земли тёплый дорожный плащ и накинула ему на плечи.

– Тебе приснился кошмар. Расскажи, станет легче!

Она посмотрела на него так, как обычно смотрела на мать, когда чего-то очень хотела.

– Почудилось, что друг в спину ударил. У меня бывает, – признался наставник. – Слишком привык быть настороже, опасаться собственной тени.

Кот перебрался к огню и внимательно посмотрел на Финиста. На белой мордочке промелькнуло сочувствие, но кот тут же свернулся клубком и закрыл глаза, делая вид, что просто пригрелся.

Наставник подбросил дров и, прижав закоченевшую Герду к себе, поделился плащом.

– А оборачиваться не больно?

– В первый раз, говорят, нестерпимо больно. Будто сдирают кожу, перемалывают потроха, стирают в порошок кости и отливают из них новое тело. После оборотень долго мучается от боли и нападает на всех, кому не посчастливилось оказаться на пути. Разум обретает власть над зверем лишь со временем. Может быть очень много жертв, если не упрятать впервые обернувшегося подальше от людей. А я – другой, истинный оборотень, умею превращаться, сколько себя помню. Для меня это не больнее, чем переодеться. Но такой дар – редкость.

– Хотелось бы и мне обладать даром, хотя бы самым слабым, – взгрустнула Герда.

– Но он у тебя есть! – усмехнулся Финист, убирая непослушную прядку с её лица. – Ты умеешь вызывать людей на откровенность. Даже тех, кто к этому не расположен.

– Ты не понимаешь.

Она доверчиво склонила голову на его плечо. Взгляд набрёл на крепко спящую Дугаву. Видно иллюзия сильно её вымотала, хотя во время иступленного танца подруга не показывала усталости. Если у них в запасе несколько мирных дней, то пускай отдохнёт хорошенько.

– А где Ждан?! – спохватилась Герда.

Дремавший наставник тут же встрепенулся. Кот тоже подскочил.

– Может, его забрали берегини? Я видела, как он разговаривал с одной, – предположила сиротка.

– Нет, я бы почувствовал, – Финист опустился на колени и потянул воздух носом, как собака.

– Ждан пропал! – Герда тронула спящую Дугаву за плечо.

Та вздрогнула и испуганно уставилась на неё.

– Клад решил в одиночку искать, чтоб его! Когда найду, сам утоплю паршивца на дне озера! – заругался Финист, вычислив направление следов.

Он помчался к насыпи, а от неё к курганам.

– Должно быть, Ждан упросил берегиню показать ему проход, – поделилась своей догадкой сиротка, пока они с подругой бежали за Финистом.

Наставник остановился у самого большого кургана, где обрывался след, и поднял с земли камень. Тот оказался гладко сколот с обеих сторон и заточен на гранях наподобие тех, что использовали вместо ножей во времена, когда боги ещё не открыли людям тайну обработки бронзы и железа.

Финист прощупал землю, но, ничего не обнаружив, попятился, что-то высматривая. Герда с Дугавой едва не налетели на него. Наставник наклонился к пологому склону и дёрнул за скрюченный, наподобие змеи, корень. Земля ушла из-под ног, и все кубарем полетели в кромешную тьму.

(*) Стихи Яны Рунгерд

Герда продолжала веселиться на балу в Ильзаре, только теперь он казался куда реальней, чем зыбкая иллюзия Дугавы. По натёртому до блеска полу стучали кованые каблуки. С потолка, на котором были нарисованы птицы с ярким оперением, свисала хрустальная люстра. Блики от пламени бессчётных свечей будто оживляли изображения на фресках и гобеленах. У стен стояли изящные резные столики и обитые голубой парчой стулья. Меж степенно кружащихся пар сновали слуги, поднося гостям напитки и закуски. В углу играл настоящий оркестр.

Устав восхищаться роскошью, Герда принялась разглядывать людей. Взгляд остановился на двух мужчинах неподалёку. Первый – невысокий, худощавый, одетый в элегантный костюм небесно-голубого оттенка, был уже немолод. В светлых волосах проглядывали седые пряди, на лбу и в уголках холодных серых глаз залегли крупные морщины. Вероятно, замок принадлежал ему. Он приветствовал гостей радушной улыбкой, справлялся о здоровье знакомых и с достоинством кивал на реплики проходивших мимо людей.

Второй был полной противоположностью первого: высокий, плечистый, с крупными чертами лица. Одет в бело-зелёный костюм с густыми эполетами, указывающими на высокий ранг. Он гораздо лучше смотрелся бы на поле брани, ведя за собой в атаку войско, чем посреди помпезного бального зала. Мужчина это понимал и мучился от неловкости, но уйти не мог. Он держал руки за спиной и хмуро взирал в глубину зала.

Там танцевала женщина в летящем светлом платье с высокой талией. Небольшой рост и хрупкий стан делали её похожей на воздушную фею. Из-под длинных светлых волос выглядывали аккуратные ушки. Рядом с ней в белой кружевной рубашке и чепчике бегал маленький ребёнок. Он доверчиво цеплялся за юбку матери и, когда она брала его на руки, щебетал тонким, похожим на птичий, голосом. Смеясь, женщина прижимала малыша к себе и целовала розовые щёки. Она не замечала никого, кроме него. Он был её миром, её счастьем.

Герда обернулась на мужчин. Оба замерли с одинаковым выражением неодобрения на лицах, словно их породнила ревность к этому ребёнку. Разве они не знают, что материнство священно? Никто не смеет посягать на любовь женщины к собственному ребёнку, тем более осуждать её.

Зал заволокло стылым туманом с низин. Исчезли нарядные люди, шикарная люстра, даже сверкающий пол. Герда обнаружила себя посреди двора мрачного серого замка, подавлявшего своей величиной. Рядом стоял чёрный экипаж без регалий, запряжённый шестёркой серых рысков. Широкоплечий воин, за которым Герда наблюдала на балу, водружал на запятки большой деревянный кофр. На подножке в нерешительности застыла воздушная женщина, правда, вместо лёгкого платья на ней теперь были чёрные мужские брюки, заправленная в них белая рубашка и строгий дорожный плащ.

Сзади послышался детский окрик. Выскочив из кареты, женщина подбежала к стоявшему на пороге мальчику лет восьми, обняла его и расплакалась. Устроив багаж, воин окликнул её. Мальчик вцепился в руку матери, рыдая на весь двор. Широкоплечий двинулся к ним хищной походкой и выкрикнул что-то, отчего мальчик замолчал. Мать наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отпрянул и вложил свою ладошку в руку старика, который вышел из замка на крики. Женщина, постоянно оборачиваясь, поднялась в экипаж вместе с воином, и лошади покатили их прочь от замка.

Сердце стянуло тоской. Вспомнилась оставленная в Волынцах отцовская могила. Герда ведь тоже не вернётся.

Макушку ожёг недобрый взгляд. В одном из окон показалось одряхлевшее и посеревшее лицо хозяина замка. Он смотрел с безнадёжной отрешённостью, словно готовился к последней битве.

Двор снова заволокло туманом, а когда он растаял, Герда очутилась в огромном зале. В свете сотен факелов ярко блестело сваленное в груды золото. Было здесь и белое серебро, и красная медь, и жёлтая латунь, и искристые самоцветы размером с кулак. Дыхание спёрло от восхищения. Вот оно – сокровище.

– Оставь её! Она моя по праву, – кричал кот. – Не смей меня винить. Ты сам от них отказался. Может, в человеческом мире я слаб, но в мире грёз моя власть безгранична.

Что-то зашевелилось у дальней стены. Пламя факелов на стенах взметнулось, едва не опалив. В воздухе носились тени. Высокий мужчина замахнулся мечом. К треску огня добавились звуки неистовой битвы. Лязгала сталь, падали камни, ходил ходуном пол.

Вдруг всё стихло. Разглядев происходящее, Герда ахнула от ужаса. Вокруг сжавшегося в комок кота кольцами вился уж. Длиной его тело было с дюжину футов, толщиной в человеческую руку от плеча до кончиков пальцев. Маленькая по сравнению с телом голова принадлежала угрюмому хозяину Ильзара. Из приоткрытого рта высунулся тонкий раздвоенный язык.

– Оставьте его, он ничего вам не сделал! – взмолилась Герда.

Уж подполз поближе, не выпуская жертву из кольца. Голова опустилась на один уровень с Гердой, чтобы они смотрели глаза в глаза.

– Он вор! Он пришёл за моим сокровищем! – зашипел змей.

– Он отдаст всё, что взял!

– Он не отдаст тебя!

– Я… я не ваша. Не ваша и не Ягини. Я хочу… хочу остаться с ним и отыскать Морти на краю Полночьгорья. Здесь меня больше ничто не держит.

– Кровь свою предаёшь! Вероломная! – злился змей.

– Нет! Вы мне никто. А он – мой друг, – выкрикнула Герда в отчаянии. – Я… я… я его люблю.

– Глупая девочка, можно любить нежный бриз, приносящий прохладу в знойный полдень, или даже муссон, дарящий дожди иссушенной земле, но зачем любить ураганный шквал, сметающий всё на своём пути?

Сиротка отвернула с плеча плащ и ощупала ворот рубахи, к которому была приколота вересковая брошь.

– Нет, стой! – обрёл дар речи кот. – Только не её!

– Нет! Я готова отдать самое дорогое, лишь бы спасти тебя, – она протянула брошь ужу. – Сердце маленький девочки – прекрасное пополнение вашей сокровищницы.

– Глупый-глупый шквал, даже любовь оценить не смог, – горько усмехнулся Ужиный король.

Кот снова сжался в комок, будто желал провалиться сквозь землю, хотя проваливаться было уже некуда. Змей бросился на Герду, раскрыв пасть, но из брошки ударил голубой луч и отбросил врага к стене, оставив на чешуе ожёг.

Прыгнув к сиротке на руки, кот обвис безвольной тушкой и счастливо замурлыкал.

Уж стонал и слабо шевелился в дальнем углу. Бедный, как же его жалко, старого и всеми покинутого. Сняв с шеи мешочек, Герда вытряхнула из него засушенную змеиную кожу и приложила к ожогу. Она вспыхнула золотистым огоньком и приросла к ране, как новая.

– Ты слишком добрая, – измученно заметил кот.

Змей тоскливо глянул на сиротку и положил голову обратно на своё золото:

– Наплачешься ещё с ним, глупая, ох, наплачешься.

Не слушая его, Герда сняла со стены факел и направилась к выходу.

– Может, позаимствуем что-нибудь? – предложил кот, поглядывая в сторону золотого кубка, украшенного гранатами и жемчугом.

– Да ну тебя, – она прижала кота к себе. Больше никуда не отпустит! – Кто это был?

– Родовой дух, – ответил тот. – Его кровная линия прервалась, вот он и ошалел. Решил во что бы то ни стало вернуть свою семью, только от неё остались лишь воспоминания. Пришлось его проучить. Больше он вас не потревожит. Он, Вальдемар и Ягиня – стражи порога. Они испытывали тебя страхом и проверяли твою решимость покинуть дом. Рад, что ты осознала, чего желаешь.

Они выбрались в просторный тоннель. Вверху находился колодец, а подняться по гладкой стене без выступов было невозможно. Впереди показалась развилка. Герда подняла с земли камень и нацарапала крест. Чтобы не заблудиться, нужно всё время поворачивать в одну сторону, пока она не вернётся на то же место. Потом пробовать следующий проход, который не помечен крестом.

Сиротка обошла весь правый и средний проходы. Несколько раз попадались тупики и завалы, но колодцев больше не встречалось. Каменные балки поддерживали стены. Вдоль них росли бледные бесформенные грибы, края которых светились зеленоватым светом. Затхлый воздух дурманил голову.

Левый проход давался куда сложнее. То ли он был длиннее и вёл к центру лабиринта, то ли Герда настолько устала, что не замечала кресты на развилках, то ли кто-то её путал. Когда ноги начали гудеть от усталости, а желудок свело от голода, впереди заплясал огонёк факела.

– Герда! – раздался голос Финиста.

Она облегчённо выдохнула.

– Как ты меня узнал?

– По ауре. Это не сложно, – усмехнулся он, становясь рядом.

– А остальные?

Наставник покачал головой:

– Долго тут брожу, никого не нашёл. Может, вместе нам повезёт.

Они уже почти выбрались на большую развилку, с которой начиналось её путешествие по лабиринту, но вдруг послышалась возня. Финист сделал несколько шагов назад и обнаружил в стене небольшую выемку, а за ней потайной проход. Звуки доносились оттуда.

Пригнувшись, они ступили внутрь. Тоннель упёрся в высокий постамент с каменным саркофагом.

Обыскав поверхность плиты, наставник запустил руку между саркофагом и стеной. Там притаился подозрительный выступ.

– Тоже хочешь найти сокровища? – встревожилась Герда.

– Ну, почти.

Финист коснулся выступа, и крышка саркофага со скрежетом отъехала в сторону. Герда ахнула. Внутри по соседству с обтянутым высохшей жёлтой кожей скелетом лежал Ждан.

– Хватит! Хватит! Золото, оно меня душит! – бредил он.

У своего лица ученик держал большую бородавчатую жабу.

Финист схватил его за плечи и встряхнул. Ждан распахнул веки и с ужасом уставился на товарищей. Громко квакнув, коричневая жаба выпучила глаза. Взвизгнув, ученик выпустил её и рухнул на пол.

– А где золото?

Жаба запрыгнула обратно в саркофаг и уселась на грудь покойника.

– Мы видели только, как ты миловался с жабой, – развёл руками Финист.

– Она сказала, что даст мне золота и… Она могла быть заколдованной принцессой!

– Ква! – рот жабы растянулся в своеобразную улыбку.

– Это лягушки в принцесс превращаются, а от жаб только бородавки бывают, – засмеялась Герда. – В сказках правду говорят.

Ждан закрыл лицо руками, вот-вот готовый расплакаться.

– Не переживай, я знаю одну травку. Бородавки за пять дней сводит, – посочувствовала ему сиротка. – Это место волшебное. Оно проверяет нашу решимость страхами. Видимо, твоя жадность сыграла с тобой злую шутку.

– Жаба прыгала вокруг меня, из-под её лап выскакивали монеты. Они погребли меня под собой, и я едва не задохнулся!

– Мне кажется, ты боишься не золота, а показаться глупым, – задумчиво заметил Финист.

– Я не идиот! – грубо отозвался Ждан.

– Умное лицо – ещё не признак ума. Все глупости совершают именно с таким выражением лица. Не относись к жизни слишком серьёзно, умей посмеяться над собой и не пытайся казаться тем, кем не являешься. Хотя бы перед друзьями, ведь мы принимаем тебя таким, какой ты есть.

– Ты не будешь меня бить? – ученик угрюмо потупился.

– Ты уже достаточно себя наказал.

– А какой же твой главный страх?

Наставник задумчиво хмыкнул:

– Не найти Дугаву? Не будем терять время!

Пока они разговаривали, Герда снова заглянула в саркофаг. На груди у мертвеца лежал амулет из закрученной спиралью кожи. Сиротка потянулась к нему, но жаба ударила языком по занесённой руке. Герда испуганно отдёрнулась. Кот заскочил в саркофаг и зашипел, отгоняя плутовку. Только тогда удалось взять амулет, но он развалился в труху. В ладони остался лишь клочок пергамента. На нём знаками в виде птичьих следов была выведена надпись.

– Герда! – позвал Финиста, и она поспешила за остальными.

Проход, из которого они пришли, исчез, но в шести футах от пола обнаружился ещё один лаз. Наставник подсадил сиротку наверх. У него за спиной с ноги на ногу переминался Ждан.

– Не надейся! – разочаровал его Финист и подтянулся в лаз. – Левитируй.

Ученик несколько раз подпрыгнул, вытянув вверх руки.

– Хоть каплю постарайся!

Ждан с кряхтением оторвался от пола и зацепился ладонями за край лаза. Подтянуться он так и не сумел: пальцы дрожали и скользили, норовя сорваться. Финист схватил его и, поднатужившись, помог забраться внутрь.

– Есть надо меньше, – недовольно заметила наставник.

Ученик покривился.

Проход расширялся, впереди мерцал приглушённый свет. Закончился лаз так же, как начинался: в шести футах от пола небольшого каменного зала. Пришлось прыгать. Финист спустился первым и словил Герду. Ждан спикировал неловко и, ударившись ступнями об пол, запрыгал на одной ноге. Наставник только вздыхал и качал головой.

Лаз закрылся так же, как тот, что вёл из лабиринта. Других выходов видно не было. Прошло много времени, прежде чем Финист обнаружил очередной рычаг между полом и стеной. Ждан с Гердой подобрались к нему, чтобы рассмотреть находку, но стоило коснуться рычага, как стена резко повернулась и, ударив их по спинам, протолкнула в новый зал.

Дугава неподвижно лежала на полу в центре, высокий лоб покрывала испарина, глаза быстро двигались под плотно смежёнными веками. Все бросились к ней.

– На ней яичницу можно жарить! – выругался Финист, брызгая ученице на лицо водой из фляги. – Дар обратился против неё. Она создала иллюзию огня, и тело поверило, будто горит. Надо её разбудить, заставить сбросить иллюзию, – наставник до крови закусил нижнюю губу и даже не заметил этого. – Герда, Ждан, возьмите её за руки!

Они сделали, что было велено. Финист схватился за их ладони. Всё вокруг загрохотало, закружилось в неистовом вихре, стены исчезли, в лицо ударил горячий воздух.

Герда очутилась посреди огромной площади большого города. Её обрамляли двух и даже трёхэтажные каменные особняки, украшенные колоннами и ажурной лепниной. На улице толпились люди, толкались локтями, наступали на ноги, указывали пальцами. Сколько их много!

Продолжавший держать её за руку Ждан затравленно оглядывался по сторонам и дрожал. Финист с другой стороны пробирался вперёд, распихивая зевак локтями.

В центре площади вокруг столбов деревянного эшафота был сложен огромный костёр. К нему катила, громыхая колёсами по брусчатке, чёрная телега. Сопровождали её Лучезарные в голубых плащах, рыская по толпе хищными взглядами.

У эшафота ждали глашатай и высокий мужчина в ослепительно-белом плаще. Солнечные лучи отражались от его золотистых волос, создавая вокруг головы ореол. Какое знакомое холодное, жестокое лицо. Да это же воин из воспоминаний духа Ильзара! Только глаза изменились – из прозрачных серо-стальных сделались разноцветными – один голубой, другой зелёный. Если раньше воин мог улыбаться и проявлять нежность, то теперь в каждом его жесте сквозило безразличие. Но здесь он выглядел гораздо уместнее, чем на балу среди нарядных гостей. Неужели это и есть тот самый жестокий Белый Палач, Архимагистр Лучезарных?

Телега поравнялась с ним и замерла. Глашатай зачитал приговор.

– Кымофей Ясеньский, за бунт против святой веры в Пресветлого и нападение на многочисленные крепости и заставы в Зареченском крае, за убийства верных пресветловерцев и их защитников – братьев наших Лучезарных, а также за противное богу и людям колдовство вы будете сожжены на костре.

Лучезарные подняли из телеги сильно помятого мужчину. Засаленные волосы, цвет которых определить не удавалось, сбились в паклю. Одежда превратилась в лохмотья, не скрывающие чудовищную худобу. Правая рука обвисла плетью – видно, была сломана. На измождённом лице выпирали скулы, а горбатый, похожий на птичий клюв нос, казался несоразмерно большим. Только подведённые синяками изжелта-зелёные глаза смотрели с яростью – внутри всё ещё жила сила.

Белый Палач вынул изо рта осуждённого кляп, позволяя сказать последнее слово.

– Ты убьёшь нас сегодня, но знай, Вечерний Всадник уже здесь, – выплюнул осуждённый с ненавистью. – Совсем скоро он явится к тебе, и ты заплатишь за свои злодеяния сполна!

Финист подался вперёд. А вдруг его заметят и схватят? Но ему самому, казалось, всё стало безразличным. Он видел только осуждённого.

Белый Палач усмехнулся:

– Поверь, никто не жаждет этого больше меня. За смерть моей жены он заплатит сполна.

Осуждённый обвиняюще бросил:

– Так это ты её убил. Ты и никто другой, как бы тебе ни хотелось переложить вину на чужие плечи.

Краска схлынула с лица Палача, черты заострились. Ладонь сжалась в кулак и врезалась в ставшее хрупкой глиной лицо осуждённого.

Кымофей пошатнулся, но снова выкрикнул:

– Ты – её убийца, ты – Палач!

Кулак ударил в другую щёку, колено врезалось в солнечное сплетение. Осуждённый согнулся пополам и харкнул кровью.

– Скажи ещё раз!

– Убийца! Убийца!

Белый Палач молотил Кымофея руками и ногами. Сапоги рвали ветхую одежду на лоскуты, кованные носы раздирали плоть. Печатка на руке разбивала лицо. Хрустели переламываемые кости, в крови измазался белый плащ. Осуждённый уже не кричал – хрипел на последнем издыхании. Даже жёлтые глаза не были видны на заплывшем синяками, изуродованном лице. Белый Палач всё бил и бил, не замечая, как ужасались вокруг люди, как оттягивали его за плечи Лучезарные, шепча:

– Остановись! Остановись! Он и так умрёт!

Финист окаменел. Ладони бессильно сжимались в кулаки, руки дрожали.

Это… его кошмар? Но как же Дугава?

На эшафоте кто-то слабо всхлипнул. Костёр уже пылал. Привязанная к столбу подруга висела без чувств.

Это всё иллюзия. На самом деле они лежат в сыром подземном ходе под курганами, и никакой огонь им не страшен.

Герда ступила сквозь пламя. Как же больно! От жара, казалось, плавилась плоть, дым душил. Всё такое настоящее! Нет, если бы это было так, она бы уже упала без чувств.

Оказавшись рядом с подругой, Герда ударила её по щекам. Дугава мотнула головой и одурманено уставилась на неё.

– Очнись! – закричала сиротка и начала отвязывать её от столба.

Руки тряслись как назло.

– Ты – морок? Уйди, дай спокойно умереть.

– Я не морок, а всё вокруг – твоя иллюзия. Даже Финист попался! Сними её, сними же!

– Не могу я, не могу! – Увидев что-то за спиной Герды, подруга задрожала: – Да ты же одна из Голубых Капюшонов! Хочешь поиздеваться напоследок?!

Сиротка обернулась. За её плечами развевался голубой плащ, а рядом стоял перемазанный в крови Белый Палач. В его лице читалось узнавание, он протянул к Герде руку. Пламя взвилось с гулом, образуя фигуру кота. Он яростно зашипел, как шипел на Ужиного короля.

– Дугава, послушай! Я бы не просила, если бы была Лучезарной! Ты лежишь посреди каменного зала внутри кургана. Развей иллюзию!

Верёвка, наконец, поддалась, и Дугава освободилась.

– Я не могу, – всхлипнула она. – Это не моя иллюзия.

– Так подчини её себе и развей! Я помогу, я с тобой!

Герда взяла её за руки, ладонь к ладони. Свет померк вместе с нестерпимым жаром пламени.

Они вчетвером лежали на полу каменного зала, макушка к макушке, как после мистерии берегинь. Финист подскочил и подал руку девушкам. Ждан с кряхтением отскребал себя от пола сам.

– Голубые Капюшоны, костёр, они хотели меня спалить… Я видела ваши головы на кольях и отец… они убили отца! – причитала Дугава, пошатываясь.

– А с тобой что стряслось? – спросил Ждан, с подозрением глядя на наставника. – Там ведь казнили зареченских бунтовщиков? Твои родители были среди них?

– Да… – глухо выдохнул наставник, прикрывая веки. – Мой самый большой страх – оказаться лицом к лицу с Белым Палачом.

Значит, Архимагистр Лучезарных, и правда, жил в Ильзаре. Он оставил здесь сына. А та женщина, его жена? Он ведь так её любил, разве же он мог убить её? Почему так изменились его глаза?

Финист обнял Дугаву за плечи. Его рубашка промокла от её слёз. Он ласково провёл рукой по волосам ученицы:

– Тише. Всё закончилось. Это был лишь сон. Мы в безопасности.

– Как мы попали в её иллюзию? Что за волшебство ты используешь, а, Финист? Ответь хоть на что-нибудь! – приставал к нему Ждан.

– У меня просто есть опыт, вот и всё, – пожал плечами тот. – Ладно, надо ещё придумать, как выбраться наружу.

Запыхавшись, словно после тренировки, Герда полезла за пазуху и нашла там клочок пергамента из саркофага. Непонятные письмена на нём обратились в обычную буквицу.

– Смотрите! Это заклинание! – обрадовалась сиротка и протянула его Финисту. – Прочти! Ты же здесь самый сильный и опытный Сумеречник.

– Я не могу! Я… не Сумеречник, – выдавил из себя наставник и густо покраснел. – И я не умею читать.

Дугава поражённо выдохнула. Герда открыла рот и тут же закрыла, не найдясь, что сказать.

– Чего вытаращились? – усовестил их Ждан. – На Голубиных станциях мы всегда писали послания за него.

Финист бросил на него укоризненный взгляд.

– Ну что ж, – попыталась сгладить неловкость Герда. – Тогда придётся мне. «Керминус тир фореземиус бэрг юхиам!»

Ничего не произошло. В поисках помощи сиротка обернулась к коту.

– Это означает, что каждый из вас должен назвать своё истинное желание, – снисходительно ответил тот.

Герда передала его слова остальным.

– Так ты ещё и в древних наречиях разбираешься? – съязвил Ждан. – В каких книгах о таком пишут?

Она пожала плечами. Все снова встали в круг и взялись за руки.

– Я хочу защитить близких, – показал пример кот.

– Я хочу отыскать друга на краю Полночьгорья, – громко проговорила Герда.

– Я хочу оказаться в безопасном месте, – отозвалась Дугава.

– Я хочу стать умнее и прозорливей, – подхватил Ждан.

– Я хочу… – после долгой паузы выдавил из себя Финист. – Хочу… я… снова увидеть близких. Сказать… о чём молчал, когда была возможность.

Кот забрался ему на плечо, цепляясь когтями за одежду. Длинный рыжий хвост обвился вокруг шеи наставника. Тот повернул голову, и на мгновение показалось, они видят друг друга. Губ Финиста коснулась едва заметная улыбка.

В лицо пахнул свежий воздух. Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая края жидких облаков в сиреневые тона. Путники снова лежали кругом посреди разрушенного бального зала, как будто ничего и не случилось.

– Всё хорошо, что хорошо заканчивается, – Ждан подскочил первым и принялся поднимать Дугаву. – Только жаль, что никаких сокровищ мы не отыскали.

Герда с Финистом встали следом.

– Истинное сокровище – наша дружба, – ответил наставник. – Разве ты не понял, что именно испытывали берегини? Жаль только, что мы потеряли целый день, бегая по подземным ходам. Но завтра мы попадём в Кундию. Там должно стать легче. А пока предлагаю поужинать и выспаться. Выступаем с восходом.

Герда повернула ладонь с клочком пергамента, чтобы разглядеть его в последних лучах солнца, но он тут же истлел. Видно, берегини позволили вынести из курганов только дружбу.

Дугава еле держалась на ногах. Её заметно потряхивало. Ждан, не переставая, зевал, а походка Финиста, прежде лёгкая и стремительная, как полёт хищной птицы, сделалась грузной и измученной. Молчали. Кто-то слишком устал, чтобы говорить, а кому-то было неловко.

Герда хотела допросить кота о случившемся, а в особенности о Белом Палаче, но её перехватил Ждан. Улучив момент, кот исчез.

– Послушай, я… – неловко начал ученик. – Я плохо к тебе относился. Мне казалось, что ты накличешь на нас беду, и нечаянно сделал это сам. А ты… ты спасла нас, в то время как я был бесполезен. Прости меня. Давай будем друзьями!

Сиротка улыбнулась и кинула.

– У тебя были причины подозревать меня. То, что я увидела в иллюзии Дугавы, ужасно.

– Голубые Капюшоны – болезнь, поразившая Мунгард, – согласился Ждан.

– Ты встречался с ними? Как они выглядят?

– Как обычные люди, – недоумённо ответил ученик. – Разве что взгляд такой, словно въедается в голову, потрошит её, вываливая все мысли наружу.

Герда передёрнула плечами.

– Но с Финистом нам ничего не грозит. Хоть я и не согласен с некоторыми его решениями, но выпутываться из сложных ситуаций он умеет. Его ранг должен быть куда выше третьего. Жаль, что он не умеет читать. В Заречье после восстания такая нищета, что даже школ при храмах не открывают. Не думаю, что у Финиста был шанс выучить грамоту в детстве и сомневаюсь, что оно вообще у него было.

Наставник как раз возвращался с подстреленным зайцем. Пока он свежевал добычу, остальные развели костёр и закипятили воду. Вскоре тушка оказалась насаженной на палку и закоптилась на костре. Герда подсела к дремавшему вполглаза Финисту.

– Тебя что-то гложет?

– Мы опаздываем на Голубиную станцию в Утяне, а в Лапию вряд ли успеем до холодов, – мрачно ответил он. – Да и деньги заканчиваются. Как трое умудряются тратить вдесятеро больше одного?

Герда виновато улыбнулась:

– Мне бы хотелось помочь. За всё, что ты для меня сделал. Я могла бы научить тебя читать. Это не сложно, просто нужно немного практики, как с палками. И времени много не отнимет – всего полчаса в день. В Компании тебе бы это очень пригодилось.

Финист напрягся. Доводы разума его не трогали. Что ж, значит, снова придётся упрашивать по-особому.

Герда взяла его за руку и заискивающе заглянула глаза:

– Пожалуйста! Если я научу тебя читать, то не буду чувствовать себя такой никчёмной!

– Ладно-ладно, – проворчал Финист, смягчаясь. – Давай сюда свою книжку.

Герда радостно потёрла руки и придвинулась поближе.

Они уже неделю ехали по старому тракту, а расстояние сокращалось намного медленней, чем рассчитывал Финист. Чтение тоже давалось нелегко. Проклятые завитушки-буквы никак не складывалась в слова, а оборотень больше отгадывал их по подсказкам Герды, чем прочитывал. Она советовала делать всё медленно, давая себе время вспомнить звук, соответствовавший каждой закорючке, произносить по слогам, но это казалось нелепостью.

– До-тель-гар-бер де-по-ни-чес-кий двойник человека, во-про-ша-ю-щий его низ-шие желания и ин-сти-кты, воз-ник-нув-ющий в о-пре-дель-ных условиях, как то близ-кая пи… ми…

– Гибель, Финист, гибель, это «г», – не выдержал Ждан и рассмеялся.

– С меня хватит! – оборотень захлопнул книгу.

– Погоди, мы ведь только начали. Попробуй ещё раз, – умоляла Герда, гневно поглядывая на Ждана.

– Мне не интересны эти легенды и предания. Чтение мне не нужно и не стоит даже время тратить, – Финист решительно встал. – К тому же пора выдвигаться. Сегодня к обеду нам надо попасть в Утяну.

– Там должна быть книжная лавка. Я раздобуду то, что тебе понравится, – с надеждой заглянула ему в глаза сиротка.

Оборотень пробормотал себе под нос «бесполезно» и отправился собирать вещи.

К обеду они не успели, и в Утяне очутились, только когда солнце минуло зенит. За проезд через ворота пришлось отдать половину оставшихся денег, зато городок оказался тихим и славным. Ремесла и торговля здесь процветали, дичи в лесах водилось вдоволь.

Как только они вышли на рыночную площадь, Ждан оживился, принюхиваясь к запаху съестного. 

– Смотрите, коновязь, а рядом должен быть постоялый двор и… харчевня!

Они привязали поводья лошадей к кольцам на протянутой между кольев верёвке. Забрав у Финиста остатки денег, ученик рванул к дверям с выщербленной вывеской, на которой был нарисован гусь в соломенной шляпе.

Дугава застряла у одного из прилавков.

– Ой, какие пояса! Такая вышивка богатая.

– Их у нас в Сулецке делают, а в Кундию на продажу возят, потому что у белоземцев денег не хватает, – ответила Герда.

– А какая нить. Чистый шёлк! – подруга протянула руку, чтобы потрогать, но лавочник оттолкнул её.

– Только для мужчин, – смеясь, пояснила Герда. – Считается, что если пояса коснётся женщина, то золотые и серебряные нити в пряже потускнеют.

– Мужчины! – поморщилась Дугава и перешла к следующему прилавку.

Герда вернулась к Финисту, который остался у коновязи, чтобы распустить ремни на сбруе и напоить животных.

– Помощь не нужна? – поинтересовалась она. 

Он покачал головой.

– Тогда я в книжную лавку сбегаю. На углу, когда мы мимо проезжали, приметила. Скоро вернусь.

Финист проводил её усталым взглядом. Разбежались и ладно. Хоть очередного его позора не увидят.

Разобравшись с лошадьми, наставник направился на Голубиную станцию. Небольшие домики с парой резных голубей на дверях скрывались на окраинах городов в тени леса, подальше от любопытных глаз. Найти их можно было, только если знать, где искать.

Приложив ладонь ко лбу козырьком, Финист пристально глянул на небо. С крыши ближайшего дома спустилась сизокрылая голубка и уселась на подставленную руку. Оборотень курлыкнул. Голубка полетела вдоль узких улочек и вывела его к березняку. В глубине между белыми стволами виднелась крохотная хижина.

Птица постучала в дверь клювом. Некоторое время было тихо. Казалось, что хижина давно заброшена, но вскоре раздался неторопливый топот. На пороге показался сутулый бородач в заплатанном кафтане.

– Не поможете ли советом уставшему путнику? – обратился к нему Финист.

– От чего ж не помочь? Заходи, не стой на пороге, – поманил его старик.

Оборотень вошёл и плотно прикрыл дверь. Старик скинул тряпьё, разогнул спину и оторвал от подбородка бороду.

– Финист Ясеньский? – поинтересовался он. – Вы должны были прибыть сюда две недели назад.

– Непредвиденные обстоятельства, – пожал плечами тот. – Возле Капунца едва не столкнулись с Голубыми Капюшонами. У них как раз пора «сбора» началась. Пришлось сделать крюк.

– Опять детей воруют? – мрачно хмыкнул офицер. – Что-то зачастили они, причём везде, не только в Веломовии. Не намечается ли очередная заваруха? Рано, слишком рано. Нам ещё хотя бы пару лет продержаться, а там достаточно сил накопим: и отобьёмся, и какие земли вернём.

Даже двух десятков лет Компании не хватит, чтобы собрать силы, способные противостоять пресветловерцам. Сейчас можно только прятаться, в Лапии или Норикии, куда Лучезарные пока не дотянулись, а о возмездии даже мечтать не стоит.

– Вот тебе перо, бумага. Садись и пиши, – велел офицер.

Отчёт! Надо было Ждана позвать.

Финист принялся выводить на бумаге загогулины, припоминая науку Герды. Офицер заглянул через плечо. Поставив кляксу, наставник скомкал испорченный отчёт и начал заново. Офицер поумерил любопытство и дождался, пока Финист закончит. Как только он поставил последнюю точку, офицер вырвал у него письмо и попытался прочесть.

– У меня это… почерк плохой, – попытался оправдаться наставник.

– Это не почерк, а бред. Ты вообще грамоту знаешь?

Финист пристыженно опустил взгляд.

– У, темнота! Неудивительно, что ты даже с двумя простыми учениками не справляешься! Где только таких болванов находят?  Ладно, сам отчёт напишу, – офицер отобрал перо и принялся за дело.

Оборотень скрипнул зубами, изо всех сил сдерживаясь. Теперь заглядывать через плечо приходилось ему. Похоже, офицер отзывался о нём не в самом радужном свете. Впрочем, плевать. Кому какое дело, что Финист читать-писать не умеет? Четверть века без этого прожил и ещё столько же проживёт!

В гробу он видал эту Компанию. Кучка зарвавшихся снобов, которые считают себя наследниками Сумеречников. Жалкие подражатели, а туда же, надеются у пресветловерцев землю отвоевать. Смешно! Да они скорее на костёр отправятся, чем Лучезарных победят. А если не верят, то пусть… пусть хоть в Заречье приедут. Финист сам покажет им то, что осталось от их хвалёного восстания!

– Ты ещё здесь? – недовольно осведомился офицер.

Оборотень набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Мне бы денег. На дороге много лихого народа обретается. Зима на носу. Не хотелось бы морозить драгоценных учеников в дремучих Лапийских лесах.

– Вам в Стольном должны были выделить достаточно средств. На что ты их потратил? – офицер уже не скрывал неприязнь.

– На пищу и ночлег. Во всём остальном мы себе отказывали. Даже лошадей не меняли. Прошу! Иначе нам нечего будет есть, – оборотень не умел гнуть спину, но ради учеников пришлось переступить через себя.

– Не дам, не проси. Может, если разыграешь подобное представление на следующей станции, выручишь пару медек. А теперь проваливай, пока я не сообщил в штаб о расточительстве и неподобающем поведении.

– Одолжите хотя бы оружие… Меч? – не сдавался Финист. – Тот, что мне выдали в Стольном, никуда не годится.

Он вынул из потёртых ножен на поясе покрытый зазубринами и ржавчиной клинок. Совершенно бесполезная штука, обычно Финист прятал её, чтобы не привлекать лишнее внимание.

– В Компанию дураков не набирают. Не выпустили бы тебя без годного оружия. Не смей ныть! Нечего на оружие пенять, если руки кривые! Проваливай! – огрызнулся офицер и вытолкал его со станции.

***

Книжная лавка в Утяне оказалась не в пример больше лавки дядьки Михася. Герда вчитывалась в названия, проводя пальцами по кожаным корешкам, и пролистывала понравившиеся. Книги здесь были в основном новые: религиозные со сводами пресветловерческих кодексов и проповедей, либо романы о несчастной любви рыцарей к прекрасным чужим жёнам. Ни то, ни другое Финисту не подошло бы.

Из глубины стеллажей показался сухой долговязый лавочник и стал предлагать товар. Привередливая покупательница морщила нос на каждую показанную книгу. В конце концов они потеряли друг к другу интерес.

Герда позаимствовала у лавочника табурет и взялась обследовать верхние полки. Через полчаса поисков она тяжело вздохнула:

– Ничегошеньки у вас нет. Даже в нашем захолустье выбор был больше.

– Я привожу самые популярные книги из лучших типографий Кайнаваса и Стольного. Не понимаю, почему вам не нравится, – развёл руками лавочник.

– Самые популярные не значит хорошие, – заявила сиротка. – Но из уважения к вашему труду я всё-таки возьму одну. Вот эту.

Она сняла с верхней полки новенький томик о видах оружия и искусстве дуэлей. Лавочник удивился, но цену озвучил немалую. Сиротка поджала губы и задумалась.

– Вы мне нравитесь. Такой внимательный к посетителям и цены скромные. Вместо денег я отдам вам одну о-очень редкую книгу в о-очень хорошем состоянии, – Герда протянула ему свой сборник сказок, мысленно умоляя согласиться.

– «Предания старого Севера»? – сдвинул брови лавочник. – А это не запрещено?

– Запрещено, но от этого она ведь только дороже, – сиротка лукаво подмигнула.

Давай же, соглашайся!

– Идёт, – медленно кивнул лавочник.

Как только она сунула новое приобретение за пазуху, хлопнула входная дверь.

– Герда! – позвала запыхавшаяся Дугава. – С Финистом беда! Он, конечно, любит выпить, но чтобы так…

Сердце ухнуло в пятки. Не попрощавшись с лавочником, сиротка помчалась вслед за подругой.

***

В кабаке собралась толпа свирепых мужиков и что-то громко обсуждала. У прилавка стояли двое окосевших выпивох. Они кружку за кружкой глушили крепкую настойку на меду и пряностях. На одинаковых малиновых лицах выделялись фиолетовые носы.

– Финист, хватит, прошу тебя! – умолял Ждан, наблюдая, как наставник вливает в себя очередную порцию.

Его глаза были мутные, а язык заплетался.

– Не мешай. Ещё глоток, и я выиграю. Смотри, какой он косой.

Его сосед тоже опрокинул в себя кружку наливки и, смачно рыгнув, утёр косматую бороду.

– Пропустите. Пустите, пожалуйста! – донеслось из-за спин столпившихся возле прилавка зрителей. – Что здесь происходит?

Герда подобралась к прилавку. Финист лениво повернул голову в её сторону и осоловело улыбнулся.

– Кудесница леса пришла!

Соскользнув со стула, он распластался на полу и громко захрапел. Ученики втроём бросились поднимать его.

– Эй, куда навострились? – остановил их выпивоха. – А деньги?

– Какие деньги? – сдвинул брови Ждан.

– Он проспорил мне деньги, – мужик пнул Финиста ногой.

Ученик перевёл взгляд на девушек. Те развели руками.

– Что за шутки? Я стражу позову. Либо вы отдаёте мне деньги, либо занимаете его место, – возмутился мужик.

Герда возвела взгляд к потолку и застонала:

– Хорошо. Я всё улажу.

Мужик глупо улыбнулся, пожирая глазами её фигуру.

– Ты уверена? – встревожился Ждан.

– Он скоро свалится, как наш. Идите, – бросила она через плечо и последовала за пьяным мужиком.

Остальные потащили Финиста на постоялый двор, где Ждан уже снял маленькую, но чистую комнату.

– Может, пойдём ко мне? – скабрёзно ухмыльнулся выпивоха, отодвигая перед Гердой стул у прилавка.

– Поверьте, вы этого не хотите, – осадила его она.

Не став настаивать, он уселся напротив и налил в кружку прозрачный напиток.

– Дамы вперёд.

Зрители затаили дыхание. Герда скривилась от запаха и, зажав нос, залпом выпила всё содержимое. Толпа одобряюще улюлюкала. Крепкий напиток обжёг внутренности, голову повело. Сиротка передёрнула плечами и, утерев губы, стукнула кружкой об стол.

Как страшно-то! Лишь бы не думать о Вальдемаре, не вспоминать об охотничьем домике. Нужно спасти друзей, только ради них!

– От демоница! – присвистнул мужик и опорожнил свою кружку.

Что же делать? Вряд ли она продержится дольше двух раз. Пускай все отвернутся! Пускай никто не заметит!

Герда тайком вылила свою порцию под стол и снова стукнула кружкой по столу, удерживая на лице улыбку. Зрители воодушевлённо захлопали. Выпивоха потянулся за добавкой.

В мужика влезло ещё пять или шесть порций. Свои Герда продолжила выливать, но никто не замечал ни жульничества, ни лужи на полу. Как странно!

В конце концов мужик всё-таки рухнул.

Зрители ещё долго поздравляли Герду и запевали похабные частушки про хитрую бабу и её глупого муженька. Улизнуть удалось только к полуночи, когда горожане – те, кто ещё стоял на ногах – отправились по домам, а остальных оставили отсыпаться на холодном полу кабака.

В глазах двоилось, голова кружилась. Герда спряталась за углом, и её тут же стошнило. За спиной раздалось покашливание.

– Всё в порядке, – сиплым голосом простонала сиротка. – Ненавижу сливовицу. Гадостней пойла они придумать не могли?

Она хлюпнула носом и опустилась на колени – ноги уже не держали. Ждан поднял её на руки и понёс на постоялый двор.

В комнате неярко горел светильник. Рассмотрев Герду, Дугава не стала ничего спрашивать.

Не спалось. Если бы кот под боком не успокаивал мурлыканьем, Герда бы промучилась всю ночь. Но с рассветом покой растревожили мысли.

Герда пихнула в бок храпевшего на соседней постели Финиста.

– Нужно ехать!

– Рано ещё, – он застонал и перевернулся на другой бок.

Улицу за окном неумолимо затапливал солнечный свет.

Зашевелилась Дугава, Ждан, сладко потягиваясь, сел на кровати.

– Финист, вставай! – продолжила теребить его сиротка. – Будет поздно, когда тот мужик проспится и придёт требовать свои деньги. Не знаю, как мне удалось отвести всем глаза, но долго это не продлится!

Он не реагировал. Герда в бессилии всплеснула руками.

– Только ради тебя! – кот запрыгнул на кровать Финиста и цапнул вылезшую из-под одеяла ладонь.

Тот подскочил, забыв о сне, и обхватил сиротку ладонями:

– То есть как отвела глаза?

– Не знаю. Я выливала настойку под стол, а никто не замечал. Когда выпивоха свалился, зрители объявили меня победительницей.

Наставник ошалело встряхнулся.

– Никогда больше так не делай!

– Как? – недоумённо моргнула Герда.

Вместо ответа Финист окунул голову в ведро с холодной водой и принялся лакать её, как собака.

– Чего уставились? – обернулся он на учеников. – Живее вещи собирайте. Нужно уносить ноги, пока нас на виселицу, а то и на костёр не отправили.

– Что с ним происходит? – шёпотом спросила Герда у кота.

– Угрызения совести за сотворённую дурь. Некоторые сущности не меняются, даже когда перерождаются в новом обличье, – как всегда загадочно ответил тот. – Ничего, небольшая встряска пойдёт ему на пользу.

Через четверть часа они тайком забрали лошадей с коновязи и помчались прочь из города.

***

Финист выглядел на удивление бодрым: вытянулся в седле и наслаждался прохладным ветром, прикладываясь к фляге с опохмеляющим зельем. Он предложил напиток Герде, но почувствовав запах гнилой капусты, она предпочла и дальше страдать от головной боли. Дугава со Жданом тоже не выспались и порядочно устали.

После обеда наставник смилостивился и перестал гнать лошадей так, словно им на пятки наступали Лучезарные. Стемнело, но стоянка для ночлега никак не отыскивалась. Финист подозрительно смотрел по сторонам, принюхивался и ехал дальше. Так минула ночь, начало светать.

– Привал! – взмолилась Дугава.

– Рано ещё, – буркнул наставник.

– Кому рано, а кому поздно! – проворчал Ждан.

– Если не остановимся, то скоро упадём от изнеможения. И мы, и лошади, – поддержала ребят Герда. – Какой в этом толк?

Финист направил кобылу по дороге к лесу. Вскоре они добрались до развилки. На северо-запад, в нужном направлении, уходила широкая тропа.

– Поедете туда, – наставник махнул рукой в сторону заросшей стежки, которую они до этого не замечали. – Найдёте поляну и на ней остановитесь. Я присоединюсь позже.

Подняв столб пыли, наставник пустил Золотинку во весь опор по наезженной дороге.

Ученики скрылись в чаще. Лес рос очень густо, ни одной поляны не попадалось. Колючие ели подступали всё ближе к тропе, их ветки нависали так низко, что пришлось спешиться. Да и кони утомились, их натруженные спины нуждались в отдыхе. 

Спустя некоторое время путь перегородила поваленная ель. Огромная, разлапистая, обойти её с лошадьми не получалось из-за бурелома вокруг.

– Возвращаемся? – угрюмо спросил Ждан.

Девушки переглянулись и пожали плечами, отпуская подпруги лошадям, чтобы те смогли попастись.

– Может, попробуем сдвинуть? – предложила Герда. – С помощью ветроплава, к примеру.

– Оно слишком тяжёлое, – скептично хмыкнул ученик. – Здесь нужны способности не меньше первого уровня.

– Тогда попробуем вместе, – не унималась сиротка. – Мы с Дугавой будем толкать руками, а ты поможешь левитацией.

Девушки упёрлись в ствол руками, где позволяли ветки. Ждан сосредоточил на ели все мысленные силы. От натуги по его лбу покатился пот, из правой ноздри вытекла тонкая алая струйка. Дерево не сдвинулось ни на дюйм.

– Бесполезно, – заключил Ждан и уселся на землю.

Девушки последовали за ним. За поворотом послышались спешные шаги. И люди, и лошади устали настолько, что даже голов не повернули.

– Чего расселись? – крикнул Финист. – Вы уже должны быть на другой стороне леса!

Все трое послали ему измученные взгляды.

– Что, бревна испугались? Сейчас уберём! Ждан, левитируй. Дугава, Герда, дружно толкаем на счёт три, – скомандовал он.

Пришлось снова стать у ели.

– Три!

Под общее кряхтение дерево медленно откатилось в сторону.

– Потерпите. Дойдём до поляны и отдохнём, – решил наставник.

Ученики дружно застонали.

Поляна обнаружилась только через час, когда лес поредел. Не обращая внимания на утренний холод, все повалились спать.

Бодрствовал один Финист. Он достал из сумки меч и стал очищать его от ржавчины. С сосновой ветки на плечо вспорхнула неприметная гаичка, чирикнула на ухо и улетела.

Вытряхнув содержимое сумки на землю, наставник нашёл точильный камень и начал убирать с клинка зазубрины. Вскоре заволновалась Золотинка: тревожно сопела и прядала ушами в сторону дороги. Послышался топот копыт. Финист похлопал бдительную кобылу по шее и, приладив на поясе потёртые ножны, разбудил учеников.

– Что опять стряслось? – заворчал Ждан.

Наставник прижал палец к губам и кивнул в сторону тропы.

По ней на крупном вороном жеребце с роскошной гривой, струящейся по крутой шее, ехал рыцарь. Одет он был в суконные штаны и короткую кольчугу, на голове красовался шлем в виде орлиной головы.

– Сэр Ингмар из Каплиса, – представился гость. – А вы – преступники против веры!

– Мы не преступники. Мы купцы, едем на ярмарку в-в-в… – замялась Дугава.

– Как раз в Каплис и едем, – помог Ждан.

Герда прикрыла раскрасневшееся лицо рукой. Попались!

– В Каплисе не проводятся ярмарки. Это крепость в пятидесяти милях к югу от Дегойского леса, то есть отсюда. Где же ваш товар, купцы? Этот никчёмный меч? Или ваши загнанные клячи? Хотя от гнедой кобылки я бы не отказался. У какого рыцаря вы её украли?

Он посмотрел в сторону Яшки. Та прижала уши и сверкнула белками глаз.

– Ваши дорожные грамоты, – потребовал рыцарь.

– Вы не патрульный, – возразил Финист.

– Поговори ещё! – рыцарь приставил клинок к его горлу.

Наставник перехватил лезвие пальцами и оттолкнул в сторону. Сэр Ингмар напрягся, наблюдая, как тот вынул из-за пазухи бумаги и протянул ему.

Рыцарь пробежал глазами по строкам. Над переносицей залегла тревожная морщина.

– Хорошая фальшивка, – цыкнул он. – Деревенщину, может, и обманет, но не рыцаря Кундского ордена.

Сэр Ингмар скомкал бумаги и швырнул в лицо Финисту. Тот подобрал их, бережно расправил и спрятал обратно за пазуху.

– Что ж, вы нас вычислили, – спокойно признался он, сложив руки на груди. – Мы бежавшие из Веломовии староверы. Что вы с нами сделаете?

– Тебя – вздёрну на ближайшей осине, а остальных отведу в крепость, где их будет судить наш капитан, – снисходительно объяснил сэр Ингмар.

– Вы ведь не думаете, что мы сдадимся без боя? – дёрнул бровями Финист.

Улыбка рыцаря стала натянутой. Остальные наблюдали, затаив дыхание.

– Я надеялся обойтись малой кровью, но видит Пресветлый, вы меня вынуждаете. Кто ваш чемпион?

Наставник посмотрел направо на своих учеников, потом налево в сторону пустой дороги.

– Наверное, я, – пожал он плечами.

– Какой вид оружия выбираете?

– Раз уж вы рыцарь, то пусть будет конный бой на мечах.

– На загнанной кляче с никудышным клинком?

– Он заговорённый.

Финист достал из ножен чудо-оружие и показал рыцарю. Притаившийся на соседней сосне кот дошёл по ветке до головы наставника и с любопытством понюхал ржавую сталь:

– Поразительное создание!

Герде с трудом сдержала улыбку.

– Не надейся, что это шарлатанство даст тебе преимущество. У меня есть амулет против всех чар, – сэр Ингмар достал из-за пазухи увесистый анк из потемневшего серебра. – Торговец диковинками сказал, что с этой вещицей никакое колдовство мне не страшно, хоть я в него и не верю. Готовься ко встрече со смертью!

Финист аж поперхнулся. Амулет в виде креста с петлёй на конце был хорош… против неживого противника. Ни снять чары демонов, ни тем более заглушить родовой дар он не мог. Неужели, рыцари не знают даже этого? Или сэр Ингмар настолько глуп, что не может оценить противника по внешнему виду и манере держаться?

– Не будете ли вы настолько любезны, чтобы позволить нам помолиться до полудня? – попросил наставник.

Сэр Ингмар закусил губу в раздумьях. Кодекс чести предписывал относиться милосердно даже к врагам, тем более, когда уверен в победе.

– Так и быть, в полдень на этом месте. Но если сбежите…

– Не сбежим. Как вы верно подметили, наши лошади выдохлись, да и мы тоже.

Рыцарь кивнул и направил застоявшегося жеребца обратно к полю.

– Напыщенный болван, – пробурчал Финист и повернулся к товарищам: – Что рты разинули? Солнце уже высоко. Ждан, забирайся на дерево, будешь тренировать левитацию. Дугава, сделай ветер, чтобы крылышки унесли этого птенчика под самое небо. Герда, проверь, куда уехал рыцарь, только осторожно. Захвати корзину на случай, если встретишь что-то съедобное. А я подстрелю чего-нибудь нам на обед.

Наставник волновался зря – поля оказались пустыми и невозделанными. Человеческого жилья нигде видно не было. Завернув в перелесок, Герда спустилась в ложбинку, на дне которой густым ковром спела брусника. Кот сидел рядом, пока Герда собирала ягоды.

– Меч Финиста действительно заговорённый? – спросила она, отгоняя от лица комаров.

– Он сам заговорённый. На всю голову, – рассмеялся кот. – Никого удачливее и ловчее Сокола ясно солнышко во всём мире не сыщется.

– А какое волшебство у тебя, Котик золотой лобик? – задумалась Герда. – Быть самым загадочным и скрытным?

– Ты мне льстишь. Я – это просто я. Не больше и не меньше.

Герда почесала его за ушком.

К тому времени, как она вернулась, Финист уже сидел у костра и ощипывал жирного тетерева, наблюдая одним глазом за успехами учеников. Грузный Ждан с трудом карабкался на сосну по тонким веткам.

Дугава, посмеиваясь, кружилась, изображая руками ветер. Тот, вторя её движениям, раскачивал дерево, вынуждая ученика прыгать. Он летел, закрыв глаза от страха, неловко, страшно, но всё же замедлялся у самой земли и плавно становился на ноги.

Как же хотелось веселиться вместе с ними! Обладай Герда хоть крупицей, хоть самой ничтожной толикой дара, ей бы обязательно открылись сокровенные тайны и, быть может… быть может, она снова увидела бы Охотника.

Финист тронул сиротку за локоть, будто догадался о её грусти, и посмотрел ласково.

– Если ты ещё согласна научить меня читать…

Недослушав, она помчалась к своей сумке и достала приобретённую в Утяне книгу.

– Это куда интересней «Преданий Севера».

– Ви-ды о-ору-жия и и-и-ис-ку-ство дуэлей в се-се-верных странах Мунгарда, – прочитал Финист название с обложки. – В книгах пишут даже про драки?

– В книгах пишут про всё! – воодушевилась Герда. – А тебе самому не надо к драке готовиться? Может, отложим?

– Как к ней подготовишься? – усмехнулся он. – Золотинке нужен отдых – ей сложнее всего придётся, а мне… Мне просто надо себя занять, чтобы не думать.

– О драке?

– О жизни. В армии всё было проще. Как ты сражался, так к тебе и относились. Не надо было лебезить, никто не попрекал коркой хлеба. В Компании я чувствую себя деревенщиной, ничтожным и глупым. Живу на подачки богатых господ. Я жалок, да?

Герда покачала головой.

– Грамоту выучит каждый, но отвага и благородство даются далеко не всем.

– Ты мне льстишь. Давай читать.

***

Передышка пришлась весьма кстати и бывалому рыцарю. Сэр Ингмар вернулся к оруженосцу. Тот уже разбил лагерь на другом краю Дегойского леса. Мальчишка был исправный, старательный, всей душой болел за дело Кундского ордена.

Поначалу сэр Ингмар относился к навязанному кузиной нескладному подростку с детским именем Герби как к обузе, но когда узнал ближе, оценил расторопность и ответственность – весьма ценные качества и для оруженосца, и для рыцаря. Но молодёжь следует держать в ежовых рукавицах, а, разбаловав похвалой, легко уничтожить ростки доблести на корню и поселить в неокрепшем разуме гордыню.

Герби занимался конём, пока сэр Ингмар рассказывал о встрече со староверами. Рыцарь приметил их в Утяне, когда белобрысая девка так заморочила хозяина книжной лавки, что он отдал ей дорогую новинку в обмен на никчёмный сборник сказок. То же самое она проделала в кабаке, когда спасала их предводителя.

Сколько такая немочь могла выпить? Кружку. Самое большое – две. Но продержалась до седьмой. Сэр Ингмар пытался указать людям на эту странность, но они твердили, что «девка выиграла честно, а если схитрила, то всё равно молодец, раз с задиры Крёнаса спесь сбила». Радушие к чужакам очень настораживало.

На дорогах сейчас много лихого люда: бродяги и нищие, изгои да наёмники, но хуже всех шарлатаны, обирающие доверчивых простолюдинов до нитки. Уж эти-то и без колдовства обманут. Четверо чужаков – именно такая бандитская шайка. Недаром они на следующее утро сбежали. И выбрали не наезженную дорогу, а старый заброшенный тракт. Честные люди так не поступили бы.

Сэр Ингмар покарает разбойников до того, как они найдут новую жертву!

Но стоило приблизиться к шайке, как их предводитель начал петлять, пока не увёл рыцаря от остальной компании и сам словно в воздухе растворился. Пришлось оставить Герби с вещами и отправиться на поиски одному. Нагнать шайку удалось лишь на опушке, где те беспечно разбили лагерь. Или надоело играть в кошки-мышки? Судя по тому, как невозмутимо держался предводитель, всё же второе.

Насколько он недальновиден, если предложил поединок рыцарю, участвовавшему в трёх десятках турнирах и победившему в большей части из них? Если бы это случилось вчера, сэр Ингмар поверил бы, что его враг глупец, который полагается лишь на удачу. Но сегодня предводитель не походил на занятого лишь жалостью к себе неудачника, каким показался в кабаке. Оружие он держал как бывалый воин, повадками напоминал наёмников – такой же наглый.

Только в глазах было нечто тревожное. Нет, подобные суеверия простительны лишь для тёмных староверов, а доблестный рыцарь должен мыслить здраво. Если предводитель – наёмник, то пойдёт на подлость, чтобы одержать победу. Поэтому и попросил о передышке. Но рыцаря из Кундского ордена на мякине не проведёшь! Надо себя обезопасить.

Сэр Ингмар подозвал оруженосца и зашептал на ухо, опасаясь, что могут подслушать.

Время до полудня пролетело слишком быстро. Едва Герби облачил сэра Ингмара в доспехи, настала пора выступать. К лагерю разбойников они подобрались с тыла. Оставив оруженосца караулить в засаде, рыцарь сделал петлю по полям и вернулся на ту дорогу, по которой ехал в прошлый раз.

Погода стояла тёплая, солнце припекало. По спине струился пот. Толстая стёганка под латами липла к телу. Оставалось надеяться, что схватка закончится быстро.

Лагерь разбойников выглядел слишком спокойно, словно они не ждали опасности: на ветвях деревьев сушились одеяла, лошади щипали сочную траву, у ручья чистил котлы полноватый парень, девки штопали возле костра одежду, предводитель сбривал щетину ножом, всматриваясь в кривой осколок зеркала. Пришлось пошуметь, чтобы разбойники обратили внимание на неприятеля.

Рыжий вскинул голову и удивлённо присвистнул. Видимо, не ожидал увидеть рыцаря в полном облачении. Сам-то остался в затёртой рубахе, заплатанных штанах и поношенных сапогах. Издевается? Хотя бы стёганку надел для приличия. Или у них даже на такую малость денег нет?

Предводитель свистом, точно соловей-разбойник, про которого детям страшные сказки рассказывают, подозвал кобылу. Накинув на неё седло с уздечкой, он запрыгнул на конскую спину и выехал навстречу рыцарю. Удалой наездник остановился в нескольких шагах от сэра Ингмара и вдохнул полной грудью, словно это был последний глоток воздуха. Боится?

– Помолился своим демонам, старовер? – поинтересовался сэр Ингмар.

– Мы, в отличие от вас, демонам не молимся, – предводитель небрежно откинулся на заднюю луку седла.

– Защищайся! – по турнирной привычке выкрикнул сэр Ингмар и помчался в атаку.

Огромный меч рыцаря взлетел в воздух – вот-вот разрубит противника вместе с лошадью. Но кобыла отскочила в сторону. Удар поразил пустоту.

– Что? – обескуражено вскричал рыцарь, с трудом разворачивая коня лицом к противнику.

Кобыла застыла, широко расставив ноги. Предводитель остался невозмутимым, даже отстранённым. Рыцарь снова понёсся на них, следя за каждым движением кобылы. Но она опять невообразимым образом увернулась. Сэр Ингмар долго гонялся за ускользающим противником. Упрел уже не только рыцарь – жеребец тоже покрылся пеной. Ноздри широко раздувались, бока ходили ходуном.

– Перестань бегать и встречай атаки лицом, как настоящий рыцарь! – рассердился сэр Ингмар.

– Я похож на рыцаря? – съязвил разбойник.

Усталым он не казался, да и кобыла дышала ровно. Предводитель повернул её задом, выставляя напоказ куцый хвост.

Разъярённый сэр Ингмар хлестнул коня, направляя его противнику в тыл. Предводитель уставился на опушку леса позади рыцаря, где частоколом выстроились высоченные разлапистые ели.

Сэр Ингмар поравнялся с врагом и уже занёс клинок для удара, но жеребец встал, как вкопанный. Рыцаря качнуло вперёд, он чуть не вывалился. Выругавшись, сэр Ингмар всадил шпоры в конские бока. Жеребец взвился на дыбы, взбрыкивая всем телом. Рыцарь железной перчаткой взгрел строптивого скакуна по ушам. Ошалев, жеребец опустился на все четыре ноги.

– Раз не рыцарь, значит, честного боя не заслуживаешь! – крикнул сэр Ингмар и, выхватив притороченный к поясу кистень, устремился к противнику.

– Ах так! – с наигранной обидой воскликнул предводитель. – Тогда и я схитрю.

Он смело направил кобылу на скачущего во весь опор рыцаря. Сэр Ингмар замахнулся первым. Предводитель направил меч на цепь, соединявшую деревянную рукоять со стальным билом. Металл заскрежетал об металл. Цепь намоталась на клинок.

Рыцарь замер, столкнувшись с хищным взглядом жёлтых глаз. Вот что с ними не так! До этого круглый зрачок превратился в вертикальную полоску. Внутри яркой радужки плясали янтарные всполохи.

Точно, колдун!

Сэр Ингмар терял остатки хладнокровия. Он ведь считал россказни о ведьмах и демонах суевериями, которые использовали Голубые Капюшоны, чтобы оправдывать казни неугодных людей.

Колдун потянул на себя оружие и взревел по-лошадиному.

– Стреляй! – крикнул рыцарь оруженосцу.

Жеребец испуганно шарахнулся. Сэр Ингмар, громыхая доспехом, распластался на земле. Конь понёсся прочь, подбадривая себя истошным ржанием. Рыцарь тряхнул головой и отыскал взглядом противника.

Просвистела стрела – колдун увернулся. За ней ещё одна, и тоже мимо. Отбив очередной выстрел мечом, колдун издал настолько громкий боевой клич, что заложило уши.

На опушке запищали овсянки. Их перекрыл истошный человеческий вопль. С ели рухнул Герби, преследуемый огромной стаей жёлтых птиц.

– Сдаёшься? – послышался над рыцарем издевательский голос. 

Забрало шлема небрежно откинули остриём его же собственного меча. В сэра Ингмара снова вперились нечеловеческие глаза колдуна.

– Убей меня, – сдавленно прохрипел рыцарь. – Возьми коня, только не срами честь!

– Вот ещё, – сплюнул тот.

Да, вряд ли ему ведомо, что такое срам. Круглолицый парень спешно накидывал колдуну на плечи залатанный дорожный плащ. Обе девки бежали к стонавшему у опушки оруженосцу. Добить хотели?

– Не стану я руки о такую мразь марать, – продолжил колдун. – И конь мне твой ни к чему. Ищи его теперь по долам и весям.

Рыцарь огляделся. Жеребца и след простыл. Недостойное трусливое животное!

– А вот это, – разбойник снял с шеи рыцаря амулет и сунул за пазуху, – и меч я забираю в качестве трофеев.

Без меча и коня его в ордене засмеют, а если узнают, как он их лишился… Лучше смерть!

Сэр Ингмар попытался подняться, но без помощи Герби это оказалось непросто. Последний уже ковылял к нему, придерживаясь за плечи добросердечных девок.

Предводитель поставил рыцаря на ноги и заявил:

– Не говори потом, что староверам не ведомо благородство.

Остатки гордости уступили перед немыслимым унижением. Принимать помощь от колдуна!

– Я ещё вернусь, – пробурчал рыцарь, когда Герби добрался до места схватки и снял со своего милорда шлем. – Вернусь с подмогой!

– И я расскажу им, как посрамил славного рыцаря. Как его имя?

– Сэр Ингмар! – хором напомнили подручные колдуна.

Оруженосец потупился, прижимая к груди шлем. Видно, считал себя виноватым в победе староверов. Не стоит его разубеждать.

– Демоны! – сплюнул сэр Ингмар и вместе с мальчишкой побрёл на поиски жеребца.

– Собираем вещи? – спросил Ждан. – Вдруг сэр Ингмар рассказал про нас другим рыцарям?

– Вряд ли гордость позволила ему это сделать, а коня искать придётся долго, – подмигнул Финист, рассёдлывая Золотинку. – Я знатно его припугнул.

– Плыви сюда, рыбка, – приговаривала Герда, застыв посреди ручья с зазубренной на конце палкой. – Давай же!

Подпрыгнув от азарта, она плюхнула палкой по воде, которая кипела от идущей на нерест форели.

На берегу Финист плёл корзину из ивовых прутьев. Исподтишка он любовался разрумянившимся лицом сиротки, обрамлённым короткими прядками волос медового цвета. Движения хрупкой фигуры были ещё по-детски резкие и неловкие, но выглядела она настолько трогательно, что казалась дивным существом, сотканным из солнечного света и кристальной воды горного ручья. Именно такую девушку оборотень искал: чистую, нежную, понимающую. Только как намекнуть, что он испытывает нечто большее, чем дружескую привязанность и не спугнуть?

– Да стой же ты! – с досадой воскликнула Герда, обнаружив, что рыба ушла.

– Тише, а то всю её распугаешь, – посмеивался Ждан. – И мы останемся без завтрака.

– Успокойся, замри и выжидай, – принялся наставлять Финист. – Улучи момент и бей, не раздумывая. Это научит тебя сосредотачиваться и предугадывать действия противника во время боя.

Герда прицелилась и… снова промазала. Плутовка проскочила в пальце от палки.

Кот присел на краю ручья и, размахивая хвостом, вгляделся в прозрачную воду.

– Смотри, как надо!

Как только рыба подплыла ближе, он плюхнул лапами и вытянул добычу на берег. Герда восхищённо выдохнула.

– Давай ещё раз. У тебя получится, – подбодрил Финист.

Если бы все взгляды не были устремлены на неё, Герда давно уже сдалась бы.

– Не гоняйся за рыбой, а жди, пока она подплывёт к тебе, – советовал кот. – Видишь её? Зови, уговаривай, ты ведь хочешь съесть рыбу? Нет, жди, ещё жди. Теперь давай.

Палка рассекла воду и воткнулась в рыбий бок.

– Я же говорил, всё просто, – ухмыльнулся кот.

– Молодец! – Финист похлопал Герду по плечу. – А теперь дай мне.

Он зачерпнул корзиной кишевшую в ручье форель и отправил весь улов в котёл.

– Ты тоже молодец, – заметила сиротка, разглядывая выведенные на мокром песке слова.

Письмо давалось Финисту легче, чем чтение. Буквы пока получались не очень аккуратные, зато ошибок было мало.

Позавтракав ухой, путники двинулись вдоль северного тракта, который вёл в Лапию. Стояли последние дни лета, сухие и тёплые. Приближался вересковик, первый месяц осени – ведьмина пора. Такой она и была, колдовской, таинственной. Печально шелестели листья в кронах деревьев, предчувствуя скорое увядание. Звуки замирали, природа погружалась в негу, готовясь к дурманному сну. Лиловые сумерки медленно опускались на старый лес. Он смутно напоминал Дикую Пущу – такой же мрачный и дремучий.

Прошло полтора месяца с тех пор, как они покинули Волынцы. Ночи стали длиннее и холоднее, а природа суровее, но всё равно кундские земли оказались куда гостеприимнее, чем думалось вначале. В деревнях, вдали от рыцарских замков, путников привечали на ночлег селяне, охочие до слухов не меньше, чем до звонкой монеты. 

Жаль, вблизи этого леса не нашлось ни одного поселения, и с темнотой лагерь пришлось разбить на укрытой от ветров поляне. Видно, нечто зловещее таилось в тенистых чащах, то, от чего люди предпочитали держаться подальше.

Герда мечтательно смотрела на наконечник стрелы созвездия охотника. Сейчас светила горели, как небесное пламя, указывая дорогу домой заблудшим детям. Только у путников дома не было.

Ладони сгладили кошачью шерсть. Это унимало тревогу, вселяло уверенность, что из любой передряги они выпутаются вместе.

Финист ремонтировал седло, напевая под нос. Дугава разминала затёкшие ноги. Ждан посапывал подальше от костра.

Раздался пронзительный вой. Путники встрепенулись. Зубы застучали от страха. Лошади захрапели, вглядываясь в ночную тьму. По спине Герды пробежал холодок. Даже Ждан сел, опершись об осину.

– Волки? – испугалась Дугава.

– Наверное, это варги, – предположила сиротка. – Похожие на волков демоны, только в два раза больше и опаснее. Подражая человеческому смеху и речи, они заманивают людей в чащи и раздирают на куски. Правда, варгов истребили ещё до Войны за веру, когда последний из них напал на девочку и её бабушку.

– Заканчивай нас пугать! И так после твоих историй глаза сомкнуть страшно, – отчитал её Ждан.

Финист поморщился.

– Боюсь, это, и правда, демоны. Варги ли, не знаю. Они могли снова расплодиться, ведь охотиться на них больше некому.

– Но ты же договоришься с ними? – надеялась на мирный исход Дугава.

– Демоны – не звери. Они следуют только своей воле, – покачал головой наставник. – Так что едем.

Путники поднаторели срываться с места мгновенно, ведь опасности поджидали повсюду. Вскоре они уже мчали прочь, но вой приближался с каждым ударом сердца.

– Они нас запутали! – закричала Дугава сзади строя. Взгляд мороча проникал сквозь демонические чары, но недостаточно быстро, чтобы спастись. – Мы бежим им навстречу!

Дорогу заступила стая гигантских волков. Жёлтые глаза светились в темноте. Демоны рычали и вздыбливали загривки, ожидая, кто первым бросится под конские копыта. Финист вскинул меч и, не отрывая глаз от варгов, крикнул товарищам:

– Скачите назад и не оборачивайтесь. Герда поведёт. Дугава, следи за чарами!

Сиротка развернула кобылу и выслала в галоп. Ученики поскакали следом. Грозное рычание и визг возвестил о начале схватки. Кони неслись, не разбирая дороги. Лес сливался в полосу. Кровь стучала в ушах. Быстрее, дальше, только не останавливаться! Остановка – смерть. Герда пихала кобылу пятками, сожалея, что в руке нет прута, чтоб подстегнуть сильнее.

– Слишком быстро, – взмолился Ждан. – Толстун сейчас упадёт!

– Я сама сейчас упаду! Тише, умоляю! – чуть не плакала Дугава.

Герда откинулась назад, придерживая кобылу.

Посреди дороги возникла одинокая фигура в длинном плаще. Лошади сбились на рысь.

– Стойте! Погодите! Помогите мне, люди!

– Нет! Нет! Это ещё один морок! – закричала Дугава.

Герда и сама видела, как зловеще сверкали глаза незнакомца, а из-под плаща проступали звериные черты.

– Сворачивайте направо! – скомандовала Герда.

– По бездорожью? – встревожился Ждан.

На раздумья времени не осталось. Дугава первая скрылась в чаще. Не дождавшись команды от всадника, Толстун потрусил следом.

Яшка рвалась за ними, но Герда коротко набрала поводья и развернула её мордой на незнакомца. Пятки со всей силы впились в конские бока – надо увести варгов от друзей.

В пару скачков кобыла подобралась, оттолкнулась и перелетела через фигуру в плаще. Незнакомец превратился в варга и щёлкнул зубами у самых копыт. Яшка отмахнула задом, но демон увернулся.

Герда погнала кобылу вперёд. Ветер свистел в ушах, глаза слезились. Вой множился – к первому присоединилось ещё несколько варгов. Они клацали зубами, ни на шаг не отставая.

Надо свернуть. Один раз получилось, значит, и во второй сработает!

Впереди слева показался свободный от леса пригорок.

– Давай, милая! – закричала Герда.

Яшка послушно повернула и понеслась вверх по крутому склону. Некоторое время было тихо. В душе затеплилась надежда, что они оторвались, но когда Герда собралась остановиться, сзади послышался смех. С десяток варгов нагоняли их, скалили приплюснутые морды, прижимали уши и пятились в стороны, окружая.

– Но! Но! Вперёд! – закричала Герда.

Яшка прибавила, выжимая из себя последние силы. Впереди показалась глубокая расселина. Ярдов шесть, может, семь в ширину. Варги захохотали громче, издеваясь.

Уж лучше разбиться!

Яшка всё набирала и набирала темп. Неужели она может бежать так быстро? Кобыла оттолкнулась и взмыла в воздух. Варги бросились следом, но, не долетев до противоположного края расселины, рухнули на острые камни.

Копыта гулко ударились об землю. Герду вышибло из седла, и она повисла на шее лошади. С трудом верилось, что Яшке удалось перепрыгнуть, но они всё ещё были живы. Кобыла продолжала скакать, несмотря на то, что всадница болталась у неё под шеей. Раздался мелодичный свист.

– Тише, милая, тише, – послышался голос Финиста.

Яшка замедлилась, и он ухватил её за повод. Герда плавно скатилась на землю.

– Ну, вы даёте! – воскликнул наставник.

Выглядел он ошалело: глаза широко распахнуты, всклокоченные волосы стоят дыбом.

Герда слабо улыбнулась, не в силах унять бешено колотившееся сердце.

– О чём ты думала, когда скачки наперегонки с варгами устроила? – отчитал её наставник. – Ещё немного, и они разодрали бы тебя в клочья! А эта расселина? Вы чудом не разбились!

Яшка недовольно фыркнула. Оборотень скосил на неё глаза.

– Сумасшедшая кобыла.

– А? – не поняла Герда.

– Она говорит, что ей понравилось. Хочет ещё через что-нибудь перепрыгнуть, – пояснил Финист. 

Сиротка не выдержала и громко засмеялась.

– Где остальные? – заставил её собраться с мыслями наставник.

– Они свернули на бездорожье. Должно быть, ждут нас там.

Финист взял Золотинку за повод и направился обратно в лес. Герда вместе с Яшкой поспешили за ним.

Наставник подозвал уханьем сычей, и те, суетясь, указывали дорогу. Чем дольше шли, тем больше он тревожился: походка стала стремительной, спина неестественно ровной, ладони сжались в кулаки.

Сделалось не по себе. Может, зря Герда оставила ребят одних?

Вскоре обнаружилось место, где их встретил обернувшийся человеком варг. Герда показала, куда свернули Дугава со Жданом. Финист покачал головой – грунт там был неровный, взрытый и вязкий. Ступать приходилось очень осторожно, чтобы не упасть.

– Дугава! Ждан! Где вы? – позвала Герда.

Никто не отвечал. Они прислушались к ветру, игравшему в кронах деревьев. Прошло много времени, прежде чем долетел ответ Ждана:

– Здесь!

Финист с Гердой поторопились на звук. Ученик вышел навстречу один.

– Что случилось? – нахмурился наставник.

Ждан плечом отёр стекавшую с разбитой брови кровь и направился обратно. Толстун щипал еловые ветки на краю большого оврага. Больше никого видно не было.

– Где Дугава? – настаивал Финист.

Ученик кивнул в сторону оврага. Герда заглянула через край. Подруга сидела рядом со своей распластанной на земле лошадью. Наставник отстранил сиротку и полез сам. Из оврага донеслись всхлипывания, а потом сиплый, надорванный голос Дугавы.

– Сделай что-нибудь! Хоть что-нибудь!

– Сделаю-сделаю. Поднимайся наверх, – мягко ответил Финист.

– Нет, я останусь!

– Я сказал, поднимайся! Слушайтесь меня, а не то мы никогда отсюда не выберемся!

Ученица заскулила вполголоса, но выбралась на дорогу к товарищам, вся побитая и заплаканная. Друзья крепко обняли её.

Послышался рубящий звук, что-то захрипело и забулькало.

– Не-е-ет! – закричала Дугава и рванулась обратно, но Ждан её удержал.

Когда Финист поднялся из оврага, она набросилась на него с кулаками:

– Ты убил её, ты убил Пустельгу!

– Она сломала ногу. Ей нельзя было помочь. Она умирала бы в медленной агонии, пока её не нашли варги и не разорвали на кусочки. Я просто облегчил её участь, – терпеливо объяснял наставник, вытирая кровь с клинка.

– Мне так жаль… – неловко начала Герда.

Подруга покачала головой и отвернулась.

К горлу подступил комок. Если бы она их не оставила, если бы шла впереди, то наверняка заметила бы опасность. Пустельга не упала бы в овраг, не сломала ногу, и Финисту бы не пришлось… Живот скрутило. Вот-вот стошнит!

Яшка толкнула носом в спину, словно чувствуя, что хозяйке нужна поддержка. Герда трясущимися руками обхватила конскую шею и прижалась к ней. Кобыла была ещё мокрая, но дышала ровно и тихо.

– Пошли отсюда, а то снова варги нагонят, – прикрикнул на учеников Финист.

Все поплелись за ним в сторону просвета вдали.

***

Когда путники выбрались из чащи, уже светало. Уставшие и измученные, они разбили лагерь у первого попавшегося перелеска, который загораживал от ветра. Отсыпались до полудня, пока пустые животы не напомнили о себе. Дичь в поле не водилась, припасы подходили к концу. Повезло: Герда нашла поляну с грибами у края леса.

Ждан с Дугавой смотрели на них с недоверием: толстыми ножками и пластинчатыми шляпками серого и жёлто-зелёного цветов они напоминали поганки. Друзья не верили, что грибы съедобны, что никто не отравится, не покроется пятнами и не умрёт, отведав супа, пока Финист не проглотил двойную порцию. Его довольный вид убедил Ждана с Дугавой лучше, чем получасовая речь Герды, и они тоже попробовали. Грибы оказались склизкие и почти безвкусные, но зато сытные. Котелка с лихвой хватило на четверых, несмотря на зверский аппетит наставника.

– Когда выдвигаемся? – деловито спросила сиротка.

После ночных приключений она стала молчаливой и угрюмой. Гибель Пустельги всех повергла в уныние, говорить, даже вспоминать не хотелось.

– Переждём до завтра, – после короткого раздумья ответил Финист. – Пусть лошади отдохнут. Выедем на рассвете. Правда, мы ушли на юг от дороги. Придётся снова ехать через лес.

– Что? – встрепенулась Дугава.

– Лучше убей нас тут! – поддержал её Ждан.

Устав от споров, Герда направилась в сторону бора.

– Должна быть другая дорога, – предложила Дугава.

– Только через земли рыцарей, но там нас схватят. С одним я справлюсь, но с целым отрядом – вряд ли, – качнул головой Финист.

– Демоны, по-твоему, лучше? – с вызовом спросил Ждан.

Наставник пожал плечами и отправился за Гердой. Она сидела на толстой ветке высокой сосны, что росла у опушки.

– Хотела высмотреть окружной путь сверху. Хоть чем-то буду полезна, – улыбаясь в извинение, сказала сиротка.

– Ты и так много сделала. Без тебя мы бы не выбрались из Дикой Пущи и курганов в Ильзаре. Никто не винит тебя во вчерашнем, – попытался успокоить её Финист. – Каждый может совершить ошибку.

– Даже ты?

– Я совершаю их постоянно. В последнее время только это и делаю.

Герда спрыгнула на землю и стала разглядывать мелкие черты его лица: ямку на подбородке, горбинку на носу, тонкий белёсый рубец у самой брови, изумрудно-золотистые крапинки внутри жёлтых глаз. Обдало его горячим дыханием.

– Ты сильный, ты справишься со всем, что встретится на пути. Ты можешь позволить себе… ошибаться, – сиротка смущённо потупилась.

– Вероятно, если бы не твои скачки наперегонки с варгами, потерь было бы больше. Извини, что накричал. Я просто испугался, что могу тебя потерять.

Финист провёл пальцем по щеке и приблизил своё лицо к её. Мягкая щетина нежно защекотала кожу. По телу пробежала искра, от пальцев до макушки. Приглушённые до этого звуки обрушились на уши, порождая жуткий гул. Перед мысленным взором во весь рост встал призрак Морти и посмотрел на них с укоризной. Герда закрыла лицо ладонью. Наставнику пришлось отодвинуться.

– Прости, я… не могу, – преодолевая себя, выдохнула она.

Так вот что значили все его томные взгляды и ласковые прикосновения!

– Почему? Я тебе противен?

– Нет, ты замечательный друг, просто я не готова. Это слишком быстро и… неожиданно. Отец, траур, столько перемен! Я… мне… нужно привыкнуть.

Финист обхватил её за плечи:

– Это из-за него? Из-за Охотника? Ты постоянно теребишь его брошь и смотришь вдаль. Только не говори, что влюблена в человека, которого почти не знаешь!

Почему он так рассердился? Глаза полыхали яростью, лицо покраснело.

– Я не… это просто хорошее воспоминание. Оно помогает мне жить дальше, к чему-то стремиться, – оправдывалась она.

– Так нельзя! Ты придумала сказочного героя, которого, возможно, никогда не существовало, и живёшь в мечтах, а от настоящих людей отворачиваешься, даже когда они нуждаются в тебе!

– Неправда! Я… мне просто нужно время! Я не могу… не могу по-другому!

Нет, слёзы слабости показывать нельзя! Герда смахнула с себя руки Финиста и рывком поднялась на ветку, перелезла на следующую и дальше, пока не добралась до верхушки. Хотелось сбежать подальше, от наставника, от разговоров и мыслей, от ощущения своей неправоты. От необходимости измениться и отпустить… Морти.

– Герда, вернись! – донёсся снизу голос Финиста. – Я не хотел тебя обидеть! Я же волнуюсь!

Не слушая его, она искала глазами дорогу. По ней, поднимая столб пыли, летел экипаж, запряжённый четвёркой лошадей. Следом гнались всадники. Пятеро. Лица закрыты чёрными платками. Никак, разбойники?

– Финист! Там беда!

Она бросилась спускаться.

– Экипаж… на дороге… разбойники, – задыхаясь, объяснила сиротка уже на земле. – Помочь, надо помочь, скорее!

Наставник попытался возразить, но быстро сдался под её напором. Накинув узду на Золотинку, он запрыгнул ей на спину и помчался к дороге. Герда, захватив тренировочную палку, поскакала следом, несмотря на уговоры Ждана с Дугавой.

Когда Яшка донесла её до места, схватка уже кипела вовсю. На земле лицом вниз лежал кучер с размозжённой головой. Чуть вдалеке, привалившись к дереву, истекал кровью один из охранников. Другой схлестнулся с двумя разбойниками: достал одного, второго ранил, но и сам не избежал вражеского ножа. Теперь бедолага распластался рядом с поверженным злодеем.

Финист дрался с тремя взявшими его в кольцо неприятелями. Вооружены они были дубинками. Оглушительно лязгало оружие, эхо усиливало звук и разносило по округе. Наставник кружился между противниками, отражая сыпавшиеся со всех сторон удары.

Из экипажа донёсся крик. Раненый разбойник открыл дверцу и попытался кого-то вытащить. Неизвестный сопротивлялся. Герда поспешил на выручку. В руке разбойника сверкнул кинжал. Замахнувшись палкой, Герда стукнула злодея по затылку. Он развернулся и направил оружие на неё. Ударом снизу Герда выбила лезвие из его рук.

Послышалось карканье. Сиротка и разбойник обернулись в сторону Финиста. Небо заполонила огромная стая ворон. Птицы кинулись на разбойников, стремясь выклевать глаза. Трое, закрывая руками лица, бросились наутёк, раненый поковылял следом.

Герда опустилась на землю, приходя в себя. Могла бы она убить в пылу схватки? Или погибла бы из-за самонадеянности?

Финист подбежал к ней.

– В экипаже, – махнула сиротка рукой.

Наставник заглянул внутрь. В дальний угол забилась девица в платье из зелёного бархата: тугой лиф, пышная юбка-колокол, тонкая вышивка по атласным подолу и вороту. Незнакомка дрожала и громко всхлипывала.

– Разбойники ушли, можете выходить, – Финист протянул ей руку, но девушка не двинулась с места.

Он забрался в экипаж и вынес её оттуда. Незнакомка прижалась к наставнику, пряча лицо у него на груди, но дрожать не перестала. Только когда он поставил её на землю, девушка немного успокоилась.

– Как вас зовут? – участливо спросила Герда.

– М-майли Кшимска, – с трудом выдавила из себя незнакомка.

Возраста Герды, ростом она была выше на полголовы. Туго затянутый корсет делал её талию неправдоподобно узкой и высоко задирал грудь. Тёмно-каштановые волосы мягкими волнами струились до талии. Кожа была чистой и по-благородному бледной. Пухлые губы выглядели особенно яркими, алыми. Миндалевидные карие глаза, опушённые густыми угольными ресницами, с любопытством изучали Финиста.

– Всё хорошо, разбойники не причинят вам вреда, – заверила её Герда, хотя сама сомневалась. – Почему они на вас напали?

– Н-не знаю, – Майли ещё заикалась, но голос звучал намного ровнее. – Я воспитывалась в Эгольском монастыре, но недавно пришло известие, что мой отец умер. Я ехала домой, чтобы получить наследство, пока соседи его не отняли. Наверное, они и послали этих… п-плохих людей. – Она снова повисла на локте Финиста: – Как же мне попасть домой? Охранники убиты, лошади разбежались. Сопроводите меня, славный рыцарь! Как только я получу наследство, то щедро вас вознагражу!

– Кто, я? – поперхнулся Финист. – Я не рыцарь! Мы простые купцы из Стольного. Наш обоз ехал сюда на ярмарку, но на обратном пути мы отстали и заплутали. К сожалению, нам нельзя отвлекаться, иначе не догоним своих товарищей.

– Но купцы не носят с собой мечи, – удивилась Майли. – А как отважно вы сражались с этими… плохими людьми! У вас в роду непременно должны быть рыцари!

Добродушное выражение давалось оборотню всё труднее. Наследница облизала губы, карие глаза сверкали от восхищения.

– Тогда… тогда позвольте мне добраться с вами до ближайшей деревни. Там я найду провожатого.

Она сложила руки на груди и заглянула Финисту в лицо. Герда сделала то же самое. Слишком хорошо она помнила, каково остаться одной против всех опасностей мира.

Оборотень не выдержал натиска с обеих сторон:

– Только до деревни.

Майли счастливо улыбнулась.

***

Финист поймал двух жеребцов, которые везли экипаж наследницы. Та не переставала восхищаться его смекалкой и сноровкой. Лесть раздражала его, но Майли не замечала этого. Вскоре подъехал Ждан, помог нагрузить лошадей сумками с вещами и перевезти их к лагерю. Наставник мрачно молчал, не переставая бросать на Герду задумчивые, почти укоризненные взгляды.

Приготовив похлёбку из остатков овса, Дугава ждала товарищей к ужину. Появление незнакомки её не смутило. Финист часто привлекал женское внимание. Не приятной внешностью; не поношенной одеждой; и уж точно не грубоватыми манерами, которые он сдерживал, только когда хотел произвести впечатление… например, на Герду. Но было в нём нечто притягательное: пристальный взгляд хищных глаз, плутоватая полуулыбка и ореол отверженного героизма.

Дугава сама могла оказаться одной из его поклонниц, но неудачное замужество отбило желание флиртовать. Вряд ли бы она пережила, если бы её сердце ещё раз разбили.

Увидев водянистую похлёбку, Ждан запричитал о своей тяжкой доле.

– А мне нравится! – перебила ворчание Майли. – В монастыре на завтрак и ужин давали постную похлёбку. Говорили, что благочестивый сон быстрее приходит на лёгкий живот и свежую голову. Ой, Финист, у тебя что-то к лицу прилипло.

Она сняла с его щеки былинку и, сдув её с раскрытой ладони, откинула назад волосы, чтобы продемонстрировать свою изящную фигуру. Наставник поморщился. Ждан расхохотался, Дугава сдержанно улыбнулась. Видно, Майли сильно истосковалась по мужскому вниманию, раз при всех готова из платья выскочить и наброситься на первого встречного.

Впрочем, Дугава её понимала – слишком хорошо помнила, как на своём первом балу увидела будущего… уже бывшего мужа. Голова хмелеет от запаха мужчины. Стоит ему улыбнуться, как сердце заходится в груди в ритме бешеного танца. Мир кажется золотисто-розовым, омытым лучами закатного солнца. От счастья захватывает дух. Ни одной здравой мысли в голове. О том, что она совершает нечто опрометчивое и постыдное, о том, что если выпить много вина, на утро проснёшься с похмельем, о том, что если заберёшься очень высоко, падения не переживёшь.

Стоит ли предупредить Майли? Пожалуй, нет. Вряд ли у неё хватит времени, чтобы совершить глупость.

Дугава перевела взгляд на Финиста. Он не отводил глаз от Герды, но она старательно его избегала. Похоже, не одна Майли страдает от неразделённых чувств.

***

Сиротка ушла к опушке и опёрлась о дерево, вглядываясь в уходившую в чащу тропку. Неодолимо хотелось домой. Жаль, детства не вернуть, а дом – мёртвое тело, распрощавшееся с душой. Надо отпустить прошлое и искать собственный путь, но где и как? Все кажется глупым, а она сама – потерявшейся на дороге жизни.

Сзади подошёл Финист и коснулся её плеча.

– Ты обиделась?

– Нет, просто захотелось побыть одной, подумать, – она заставила себя повернуться и взглянуть ему в глаза. – Я не привыкла к компании, устала.

– От меня устала?

Герде нравилась искренность и прямолинейность Финиста, но сейчас отвечать на неловкие вопросы она не могла. Молчание затягивалось.

– Я напугал тебя. Позволил чувствам взять верх. Мне показалось, что между нами что-то есть или может быть или… хотя бы стоит попробовать.

– Ты очень хороший. Любая была бы счастлива твоему вниманию.

– Только не ты, – горько усмехнулся наставник.

Сиротка прижала ладони к груди и ответила предельно искренне:

– Быть может, я недостойна счастья. Ступай, давай не будем ругаться. Или вовсе выгони меня. Так будет честнее.

– Забудь всё! Лучше останемся друзьями как раньше.

Она слабо улыбнулась и кивнула. Финист ссутулился и побрёл обратно, пиная ногами шишки. Герда съехала по стволу на землю и отстегнула брошь от ворота. Палец пробежался по изгибам вырезанного из слоновой кости вереска.

С Морти всё было бы по-другому. Почему его так больно и страшно отпустить? Почему кажется, что без него жизнь лишится смысла? Ведь неправильно так зависеть от кого-то, жить в мечтах, как сказал Финист. Это скользкий путь к Мраку.

– Красивая вещица. Подарок суженого? – спросила словно из воздуха появившаяся Майли.

Герда вздрогнула и спрятала украшение за пазуху.

– Нет, просто брошка на добрую память.

Майли снисходительно улыбнулась:

– Мужчины! Они все так говорят: «на добрую память», а потом уезжают и никогда не вспоминают о тех, кто остался у них за спиной.

Морти… нет, он не такой! Он вспоминал о ней, он хотел вернуться, он… Даже если Герда так и не узнает правды, пускай в её сердце он останется героем.

– Я случайно подслушала твой разговор с Финистом. Похоже, он испытывает к тебе серьёзные чувства, – вкрадчиво продолжила наследница. – Жаль, что ты не отвечаешь ему взаимностью. Если бы ты его любила, не стала бы колебаться.

Сиротка нахмурилась и сжала кулаки.

– Тебя это не касается!

Наследница лишь снисходительно улыбнулась и ушла.

Бродя по округе, Герда ещё долго переваривала произошедшее. Может, наставник прав, и нужно избавить от этого наваждения? В конце концов, одержимая любовь даже в сказках до добра не доводила.

Финист… он ведь столько для неё сделал, столько раз спасал. Он добрый, благородный, отважный, он вызывает восхищение. Так почему она не может протянуть ему руку в ответ? Придумать новую, лучшую, счастливую сказку и поверить в неё, как сделала с Морти, только на этот раз всё будет по-настоящему.

Возле осиновой рощи Герда замерла. По спине пробежал мороз, словно студёной водой облили, а потом, наоборот, в жар бросило. К щекам прилила кровь, уши нестерпимо горели. Судорожно выдохнув, сиротка повернулась к деревьям. Оттуда доносились человеческие стоны.

Может, снова варги морок насылают? Интересно, почему они так далеко от своего логовища забрались? Вот бы Дугава была рядом. Она бы распознала морок. Но ведь и у Герды в прошлый раз получилось. Нельзя уйти просто так, иначе демоны снова застанут их врасплох.

Крадучись, сиротка спустилась к осиннику. Стройные деревья застыли, не шевелились даже листья в кронах. Было тихо и безветренно. Ни звука. Может, показалось?

Из рощи снова донёсся стон, звуки борьбы. Герда ускорила шаг.

Но… варги воют и хохочут. Похоже, не они.

Впереди что-то шевелилось. Таясь за стволами, Герда пробиралась ближе, пока не наткнулась на одежду Финиста. Он снова обернулся? Видно, дело плохо. Нужно позвать его!

Стоп.

Рядом зелёной лужицей лежало платье с вышивкой. Зашуршала палая листва. Она всё время шуршала, но что-то мешало услышать. Снова раздался стон, только не похожий на стон раненого или умирающего. Он полнился неизбывного чувства, от которого сердце болезненно трепыхалось.

Клубок обнажённых тел. Бронза и молоко, сливались в танце, который существовал на заре времён и давал начало всему сущему. Томный стон раскатился эхом. Бронзовое тело изогнулось. Светлые волосы, мокрые то ли от росы, то ли от пота, разлетелись по плечам. Тёмные волосы укрыли сухую листву. Молочно-белая грудь часто вздымалась, как будто не хватало воздуха.

Неожиданно широко, будто очнувшись от зачарованного сна, распахнулись карие глаза и уставились на Герду. Сердце замерло. Она понеслась прочь без оглядки.

Хлынул ливень. Пригоршни воды попадали за шиворот, волосы намокли и липли к лицу, грязь быстро покрыла сапоги и даже штаны. Герда остановилась и судорожно всхлипнула, с трудом приходя в себя. Её колотила крупная дрожь, а лицо настолько раскалилось, что казалось, вот-вот зашипит от холодных струй.

Возвращаться в таком виде в лагерь нельзя. Посыплются глупые вопросы. И Майли… а если Майли рассказала, что видела её? Нет, она бы не стала, это опорочило бы и её.

Зачем Герда вообще туда пошла? Она не желала ни видеть этого, ни тем более знать. Такие тайны ей точно ни к чему!

Неподалёку шумела речушка. Стянув с себя грязную одежду, Герда принялась полоскать её на пологом берегу. На покрытые скользким мхом камни выбрался кот. Только его огнистую шерсть дождь не задевал, она трещала и грела, как настоящий костёр.

– Не убивайся так! Смотреть страшно, – посетовал он.

– Зачем, зачем Финист это сделал? Только что просил меня о взаимности и тут же соблазнил эту богатую наследницу!

– Зато ты теперь знаешь обо всех его недостатках. То есть я надеюсь, что он не приобрёл новых в этом воплощении, – не слишком уверенно ответил кот.

Сиротка непонимающе моргнула.

– Все совершают ошибки. Никто не идеален: ни ты, ни уж тем более Финист, ни даже… Морти.

– Нет! Не порочь его хотя бы ты. Его светлый образ – всё, что у меня осталось.

– Я просто хочу уберечь тебя от разочарований. Быть может, Морти даже хуже Финиста. Но если ты его любишь и желаешь спасти, то должна принять со всеми недостатками, будь то трусость, скрытность, холодность или даже… подлость.

Каждое слово ядовитым жалом впивалось в сердце.

– Замолчи! Немедленно замолчи! Убирайся и не возвращайся больше никогда!

Герда схватила с земли шишку и запустила в рыжую бестию. Кот увернулся и растворился в воздухе.

Нет, он неправ. Никто не знает Морти так, как она. Он герой, самый подлинный из всего, что есть в этом мире.

К полуночи Герда вернулась в лагерь. Дождь как раз прекратился, все уже спали. Только Финист дежурил, дремля вполглаза.

– Моя очередь, – шёпотом объявила она, подкидывая дров в костёр, чтобы быстрее просушиться.

Наставник молча улёгся рядом с ребятами. Как только начало светать, Герда наносила воды и собрала ещё грибов. Даже пару рыбёшек получилось поймать. Будет из чего приготовить завтрак.

***

Аппетитный запах разбудил Ждана, за ним поднялась Дугава.

– Что случилось? – встревожено спросила последняя, приметив круги под глазами и потрёпанную одежду Герды. – Тебя долго не было. Мы со Жданом собирались на поиски, но Финист сказал, что ты хочешь побыть одна. Не стоило его слушать.

Наставник тоже поднялся и изучающе посмотрел на Герду, а потом виновато отвёл взгляд.

– Бродить по лесу так увлекательно! Я потеряла счёт времени, – она принялась разливать суп по мискам. – В следующий раз буду осмотрительней. Простите!

Финист с Майли тоже вернулись очень поздно, растрёпанные и разгорячённые. Всё случилось так быстро? Немного жаль темноволосую глупышку. По лицу наставника стало ясно, что сожалеть о произошедшем он начал ещё вчера.

Только почему-то несчастней всех оказалась Герда. Неужели она тоже пала жертвой его звериного очарования? Странно. Казалось, все её мысли занимал таинственный Охотник, чью брошь она постоянно теребила.

– Финист? – после затянувшейся паузы обратилась к их предводителю сиротка.

Тот вздрогнул.

– Я считаю, что нужно проводить Майли домой. Так где он находится?

Вынув из вещей карту, Герда развернула её. Теперь поднялась и наследница, которая до этого притворялась спящей.

– Замок Будескайск в Докулайской долине, – она пальцем указала направление. – Совсем рядом.

– Здорово! Мы обойдём логово варгов и выберемся на нужную дорогу, а Майли позаботится, чтобы рыцари нас пропустили, – бодро предложила сиротка. – Ты ведь сможешь это сделать?

– Конечно! Я же дочь Петраса Кшимска, героя Войны за веру и освободителя Кундских земель, – прихвастнула она. – Мне никто не откажет. Разве что разбойники…

Финист побледнел и рявкнул:

– Нет! Туда мы не поедем ни в коем разе!

– Почему? – спросили обе девушки хором.

– Вас хорошо примут, обещаю! Накормят, позволят отдохнуть в тепле, а я распоряжусь о награде! – Майли заглянула ему в глаза. – Милостью Пресветлого, не оставьте меня в нужде!

– В самом деле, нельзя бросать благое дело, не завершив его. Мы в ответе за тех, кого однажды спасли, – Герда неумолимо сложила руки на груди.

Бедолага! Как он теперь будет находиться в обществе их обеих?

– Соглашайся, иначе мы умрём от голода! – поддержал девчонок Ждан.

– И через лес варгов мы больше не поедем. Нетушки! – добавила Дугава.

Финист резко поднялся и ушёл, оставив товарищей переглядываться в недоумении.

Кот пропал. Герда даже затосковала по его ворчанию.

К Будескайску вела широкая прямая дорога, вдоль которой раньше располагались живописные деревушки, но вместо них попадались пепелища, пустые дворы и невозделанные поля. Люди покидали плодородную Докулайскую долину, даже духи природы оставляли эти места: всё заросло колючим чертополохом и крапивой. На лугах и полях полезные растения чахли. Лишь тысячелистник заполонил всё белым ковром с вкраплением цветов гвоздики травянки, похожих на капли крови. Дурманил запах полыни, как бывало только в самую знойную пору.

Парило так, что все обливались потом. Лошади вяло спотыкались и не обращали на понукания всадников внимания. Постепенно и люди оказывались в плену полудрёмы. К вечеру третьего дня начало накрапывать. Дождь не прекращался и весь следующий день. Путники укрылись под крышей заброшенного дома, туда же завели лошадей, опасаясь хищников.

Пол прогнил насквозь, потрескался очаг. Ждан с Дугавой настояли, чтобы Финист растопил печку, потому что они продрогли, озябли и боялись простудиться. Идея оказалась не слишком удачной – стоило развести огонь, как повалил удушливый дым. Пришлось отворить настежь двери и окна, чтобы он выветрился. Стало ещё холодней. Герда нашла на чердаке побитые молью одеяла. Укрывшись ими, путники прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться.

Завывал ветер, стучали незапертые ставни, с прохудившегося потолка падали крупные капли. Вдалеке послышалось рычание.

– Может, ветер? – с надеждой спросила Дугава.

Снова раздался вой, только на ветер совсем не похожий, да ещё так близко. И шаги. Кто-то ходил по двору.

– Только не это снова! – запричитал Ждан.

– Надо молиться, – предложила Майли. – В монастыре нас учили, что в тяжёлые времена, когда кажется, что выхода нет, надо молиться и верить. Пресветлый обязательно поможет!

Ученики вопросительно посмотрели на наставника. Тот брезгливо поморщился:

– Глупости! Помочь нам можем только мы сами.

– Но как же…

Финист отвернулся и замолчал. Шаги приближались. Вой превратился в хохот, стал громче и злее.

Герда теребила брошь, ища в ней защиту.

– Милостивый наш Пресветлый господин, даруй заплутавшим чадам свою защиту, – начала молиться Майли.

Её голос изменился до неузнаваемости, преисполнился торжественности, смирения и благоговения. Но, не найдя поддержки, он затух в раскатах зловещего хохота. Глаза наследницы заблестели, наполнившись слезами.

Бедняжка! Надо ей помочь. Герда принялась повторять молитву, хотя мысленно обращалась не к богу пресветловерцев, а к Морти. Дугава поддержала её и пихнула локтем Ждана. Вчетвером, взявшись за руки, они хором перекрикивали зловещий хохот. Молчал один наставник. Майли потянулась за его ладонью, но он отпрянул и выскочил на улицу.

– Финист, стой! Тебя же убьют!

Майли рванулась за ним, но Герда не пустила её.

– Верь в него, как веришь в Пресветлого.

Наследница села и продолжила молиться.

Послышались гулкие удары. Рык усилился, перешёл в визг. Майли приложила руку ко рту и задрожала. Звуки не утихали. Глотая слёзы, она закуталась в одеяло вместе с остальными. Время застывало, превращая каждое мгновение в муку. Показалось, что прошёл час или даже два, прежде чем дверь распахнулась. На пороге появился перепачканный в грязи и крови Финист. Его штаны продрались, на ногах виднелись багровые полосы.

«Варги ушли?» «Всё в порядке?» – как из ушата полились вопросы.

– Всё хорошо, – отмахнулся Финист и грузно опустился на пол.

– Но ты ранен! – запротестовала Майли.

– Отстаньте от меня!

– Прекрати! У тебя глубокие царапины, они могут воспалиться, – упрекнула его Герда. – Ждан, Дугава, вскипятите воды. Майли, тебя в монастыре учили обрабатывать раны?

Она кивнула.

Сиротка вышла на порог и осмотрелась. Буря стихла. Моросило самую малость. Вода в лужах перемешалась с кровью. У порога валялись изрубленные трупы пяти здоровенных варгов.

– Здесь никого нет. Демоны не вернутся, – Герда была в этом уверена, как и в том, что завтра будет сухо. – Я поищу одну траву – она хорошо лечит раны.

– Ты можешь заблудиться, – переполошился наставник.

– Не заблужусь. Мой отец был лесником.

Сиротка направилась к видневшемуся вдали нераспаханному полю.

Искать пришлось долго. Целебная трава, которую в народе называли бельбельником, напоминала подорожник, но встречалась намного реже. Росла она в сырых низинах у болот. В Дикой Пуще Герда не раз видела её на краю вересковых топей и ужиной трясины, но здешних мест она не знала. Не удавалось даже найти болото. Надежда оставалась только на чутьё.

– Кот? – позвала сиротка, когда заметила, что солнце клонится к земле. – Заканчивай дуться и выходи!

Никто не ответил.

– Пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь. Я не стану больше ничем в тебя швырять. Кот? Кот!

Его всё не было.

– Ну и ладно, без тебя обойдусь. И потом не просись обратно!

Бельбельник отыскался на дне большого песчаного оврага. Вялый, едва живой, он разительно отличался от буйствующих вокруг колючек. Что-то не так с Докулайской долиной. Почему варги расплодились и подходят так близко к человеческим жилищам? Почему умирают все полезные растения и остаются лишь ядовитые травы? И, главное, куда делись люди?

Герда набрала полный подол бельбельника и начала карабкаться наверх. Ноги съезжали на сыпучем песке. Почти у самой вершины кто-то схватил её за руку и помог выбраться.

– Всё в порядке, деточка? – спросил морщинистый бродяга с плешивой бородой, босой, в драном балахоне.

– Да-да, спас-спасибо, – заверила его Герда.

– Гляди-ка, бельбельник, откуда он здесь? В Докулайской долине уже давно ничего не растёт, кроме колдовских трав. Видно, и для нашего несчастного края появилась надежда!

– Но что случилось?

– Проклятье колдунов из Будескайска. До Войны за веру они поклонялись мёртвым и обирали простой народ до нитки. Лорд Кшимска прогнал их, но в отместку они прокляли его. Жена умерла во цвете лет. Он тронулся умом и услал дочку в монастырь, а сам заперся в замке. Десять лет там чах, пока дух не испустил. После этого долину облюбовали призраки.

– А вы их видели?

– Да что ты, деточка, как их увидеть-то, призраков? Они же бестелесные. Ты, верно, спешишь? Бельбельник ведь просто так не собирают, – бродяга улыбнулся и помахал на прощание. – Желаю твоему другу скорейшего выздоровления!

Старик скрылся за поворотом. Можно ли верить его словам? Сумеречники ведь были благородными воинами, не стали бы они никого проклинать, даже если бы лишились наследных земель. А, чего толку гадать? На месте сама всё увидит.

Герда вернулась с темнотой. Ребята сгрудились вокруг Финиста. Он дремал, привалившись к стене. Сиротка положила ладонь ему на лоб.

– Жара нет. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Наставник распахнул глаза и схватил её за руку.

– Надо поговорить.

Ждан удалился в дальний угол. Дугава взяла упирающуюся Майли за руку и потянула за собой.

– Я хотел попросить прощения, – начал Финист.

– Ты уже просил и, кажется, я тебя простила.

– Да не за это.

– А за что?

– Не важно. Просто прости меня.

– Прощаю, – пожала плечами Герда. – Я тут… узнала кое-что о Будескайске. Говорят, его бывшие хозяева-Сумеречники прокляли завоевателей, и теперь эти земли наводнены призраками. Майли может грозить опасность.

– Не верь досужим сплетням. Уж кто-кто, а наследница Гедокшимска здесь в безопасности в отличие от нас, – отмахнулся наставник.

– Гедокшимска? – удивилась Герда.

Полное родовое имя Майли? Разоткровенничалась с ним во время близости?

Спросить сиротка не успела, потому что к ним вернулась наследница и устроилась рядом с Финистом, глядя на соперницу исподлобья.

От досады он провёл ладонью по лицу. Пальцы заметно подрагивали.

Герда высыпала бельбельник на колченогий стол у окна и взялась за работу. Когда трава превратилась в мелкую кашицу, залитую собственным соком, Майли сняла с ног Финиста повязки. Удивительно, с какой бережностью она ухаживала за раненым: либо училась прилежно, либо ради возлюбленного готова была горы свернуть, а скорее и то, и другое одновременно.

Раны затягивались на удивление быстро. Наверное, так работал дар оборотня. Герда смазала ноги лекарством из бельбельника. Наставник поморщился – сильно щипало. Её место тотчас заняла Майли и принялась накладывать новые повязки.

– Ничего, – ворковала она. – До замка рукой подать. Там нам помогут.

Финист в голос застонал.

***

Наутро распогодилось. С рассветом путники выехали из деревни и двинулись по дороге на север. После вынужденного отдыха лошади взбодрились, да и всадники тоже. Лишь Финист становился всё угрюмей и мрачней, чем ближе они подъезжали к Будескайску. 

Жеребцы, на которых ехали Майли с Дугавой, показывали норов, гоготали и наскакивали на кобыл. Дугава стёрла руки в кровь, пытаясь сдержать своего скакуна, но тот успокоился лишь, когда оборотень пригрозил ему на лошадином языке и, разозлившись, вмазал ногой по пузу.

Конь Майли по характеру оказался ещё более вредным. Он пронзительно ржал, выпучивал глаза, исходил пеной, но наездница с лёгкостью осаживала его, заставляя идти ровно и никому не мешать.

Когда солнце поползло за линию горизонта, показался замок. Будескайск взирал на путников покрытым копотью многоголовым чудищем. Его окружал глубокий ров. В небо вгрызалась дюжина зубчатых башен. Потревоженная стуком конских копыт, с дороги поднялась большая стая ворон.

Финист поморщился:

– Опять они! Кладбищенские стервятники. Терпеть не могу.

– Но вороны помогли тебе в схватке с разбойниками, – ответила Герда.

– Это не значит, что они стали мне нравиться. Просто в округе никого больше не нашлось.

Майли вклинилась между ними и воскликнула, указывая на замок:

– Так странно! Будескайск облицован белым мрамором. В детстве он казался мне пышным и светлым. В закатных лучах он отливал нежным розовым цветом. Вдоль дороги рос лес, в котором любил охотиться отец. Он часто брал нас с мамой с собой. В полуденный зной мы обедали на уединённых полянах, где журчали ручьи и пели птицы. Нам было так хорошо вместе, а потом… потом мама умерла.

– Смотрите, качели! – встрепенулась Дугава.

На берегу крохотного пруда стояли полуразрушенные качели и обветшалая беседка. Краска облупилась, опорные столбы прогнили, прохудилась крыша.

– Это подарок на день рождения. Я их так любила. Сбегала в детстве ото всех, чтобы покачаться, когда дул южный ветер. Меня долго искали, пока отец не находил здесь. Но он не ругался… он никогда не ругался.

Майли опустила голову. Герда выразительно посмотрела на Финиста.

– Ничего, это пройдёт… со временем, – невпопад ответил он.

Мост через ров оказался поднят. Пришлось ждать, пока караульщики обратят внимание на бродяг, собравшихся возле замка. Как же долго они потом оправдывались! Говорили, что уже не чаяли увидеть наследницу живой – в окрестных лесах столько разбойников развелось.

Майли не слишком прислушивалась к оправданиям и поглядывала на наставника. Все уже въехали во двор, а он ещё оставался на мосту.

– Ты как будто на пороге смерти стоишь, – спешившись, сказала Герда.

– Серьёзно, Финист, не трусь, – встал рядом с ней Ждан. – Это даже глупее, чем мои поцелуи с жабой.

Он фыркнул, и Золотинка ступила за ворота. Мост с грохотом поднялся. Финист осматривался с таким затравленным видом, словно угодил в западню.

– Не переживай. Мы только переночуем и поедем, – Дугава взяла его за руку, пытаясь успокоить.

Он только сверкнул глазами, спрыгивая на мостовую.

– Завтра на рассвете. Нужно догнать обоз.

Майли совсем сникла:

– Хотя бы отужинайте, помойтесь и поспите в тёплой постели.

Насчёт тёплой постели она, конечно, погорячилась. Камины не топили целую вечность, и внутри замка царил могильный холод. Лорд Кшимска в последние годы мало заботился о хозяйстве и не заготавливал дров на зиму. Управляющий спешно послал за истопниками.

Гостей устроили в огромной столовой за длинным дубовым столом. Майли, как будущая хозяйка, сидела на дальнем конце, а остальные заняли места у двери. Наследница так угрюмо смотрела в свою тарелку и ничего в рот не брала, что Герда не выдержала и передвинулась на соседнее с ней место. Дугава со Жданом – тоже. Последним нехотя поплёлся Финист. 

Управляющий смотрел на них с укоризной. Вокруг деловито сновали слуги, заставляя не привыкших к такому обхождению Финиста и Герду чувствовать себя неловко.

Им предложили скромный ужин из ячневой каши, перепелиных яиц и полендвицы. На стол поставили кувшин с горячим сбитнем – всё, чем был богат Будескайск. Впятером они жадно набросились на еду, обсуждая путешествие. Майли немного ободрилась.

На стене над её головой висел портрет импозантного мужчины в строгом костюме. Один его глаз закрывала повязка, а второй был чёрным и глубоким, как непроглядный омут. Лицо отличалось заострёнными чертами, морщины расчертили лоб, щёки и уголки глаз. Пухлые губы презрительно поджаты. Курчавые волосы щедро припорошила седина. Длинные пальцы с дорогими перстнями сжимали эбеновый посох. Его венчал крупный янтарный набалдашник, внутри которого застыл паук.

– Жуткий какой! – передёрнул плечами Ждан. – Предыдущий владелец-колдун?

– Нет! – засмеялась Майли. – Это мой отец. После смерти мамы он стал угрюмым и отдалился ото всех. Никаких вещей колдунов здесь не осталось. Хотите, расскажу сказку про них, которой меня пугали в детстве?

Ждан и девушки с охотой кивнули. Финист поедал портрет глазами.

– Лучезарные загнали сюда колдунов для последнего боя. Чтобы не лезть на стены под потоки стрел и горящей смолы, Голубые Капюшоны нашли среди староверов предателя, который показал тайный ход за стены. Отряд моего отца проник внутрь, в то время как основные силы пресветловерцев держали замок в оцеплении, чтобы никто не сбежал. 

Колдуны огрызались отчаянно, бросались на мечи, зная, что то, что не возьмёт сталь, пожрёт пламя. Наших воинов тоже погибало очень много. Чтобы сломить сопротивление, нужно было лишить колдунов головы – их предводителя, хозяина Будескайска. Отец предложил решить исход битвы поединком чемпионов и вызвал его на бой.

Во дворе замка, окружённые людьми, они долго сражались на мечах. Отец не уступал хозяину ни в мастерстве, ни в силе, ни в доблести. Противник дрогнул: устал, потерял бдительность, начал ошибаться. Когда отец выбил из его руки оружие и занёс меч для последнего удара, вероломный колдун обернулся соколом, бросился отцу в лицо и выклевал глаз. Но отец не поддался боли и разрубил птицу пополам.

Удивлённо сдвинув брови, Герда обернулась к Финисту. Он поджал губы и откинулся на спинку стула.

– За его подлость всех колдунов покарали Лучезарные. Никто не ушёл живым. А отцу достался этот замок и окрестные земли.

– Какая жестокая история! – поморщилась Дугава. – Но колдунам повезло умереть быстро, а не мучиться на костре.

– Ты что, их жалеешь? Великие победы достаются потом и кровью – так учил мой отец. Он многим пожертвовал, чтобы мы могли исповедовать свою веру и освободились от гнёта колдунов, – вскинулась Майли. – До него эта провинция была нищей от их поборов.

Подруга потупилась, наставник сжал ладони до побелевших костяшек. По ожесточённому лицу было видно, что он еле сдерживается. Герда решила перевести тему.

– Столько страданий повидали эти стены, столько смертей. Да и сокол тот, должно быть, проклинал твоего отца. Здесь наверняка обитают призраки.

– Но это ведь колдун был плохим. Почему проклятым должен оказаться мой отец? Да и призраков не существует! – заливисто рассмеялась Майли. – Это всё выдумки колдунов, чтобы пугать суеверных простолюдинов. В монастыре учили, что тому, кто истинно верует, ничего не страшно.

– Даже варги с разбойниками? – с вызовом спросил Ждан.

Наследница стушевалась. Герда уткнулась в тарелку. Аппетит совсем пропал. Снедало беспокойство, злой взгляд с портрета холодил нутро, кожа покрывалась пупырышками.

– Ладно, давайте выпьем и забудем печали! – Ждан потянулся за сбитнем.

Что-то ударило Герду под локоть, и её ладонь смахнула кувшин на пол. Парной напиток золотистой лужей потёк по полу. Ребята дружно подняли ноги, чтобы не замочить обувь.

– Что за неловкость на тебя напала? – разозлился ученик. – Мы ведь даже попробовать не успели!

– Меня толкнули, – растерялась Герда.

– Призраки? – ехидно спросила Майли.

– Только не это снова, – вмешался Ждан. – Пусть хоть призраки останутся только в сказках!

Герда бросила салфетку на стол и встала.

– Прошу извинить. Не хочу больше мешать вам своей неуклюжестью.

Под всеобщими неловкими взглядами она удалилась из столовой.

***

Спать совершенно не хотелось. Уж лучше побродить по замку в поисках призраков. Вот найдёт какого завалящего и всем докажет, что права! Но вскоре обида забылась, настолько восхищала древняя твердыня.

Будескайск хранил память тех времён, когда здесь жили доблестные Сумеречники. Его мощные стены служили им верой и правдой против вражеских атак. Жаль, пресветловерцев они не удержали. Как же гнусен был тот предатель, который показал им тайные ходы.

Герда долго петляла по галереям и лестницам, пока не наткнулась на библиотеку на нижнем этаже одной из башен. Целая книжная лавка! Стеллажи тянулись вдоль стен сплошными рядами и устремлялись в потолок. Посередине стоял большой дубовый стол со стопкой бумаг, свечами, чернильницей, связкой перьев с точильным ножом и подставкой для книг. Всё, что нужно для счастья!

Увлёкшись, сиротка забралась на самый верх деревянной стремянки. Там-то и обнаружилось самое любопытное: старинные фолианты, написанные рунами. «Искусство управления мёртвыми», «Призыв неупокоенных душ с Тихого берега», «Язык и повадки призраков», «Ритуалы упокоения».

Герда взяла одну из книг и пролистала. В ней говорилось о тёмных мистериях, человеческих жертвоприношениях и прочих ужасах, которыми пугали детей пресветловерцы. Пыли на полках не было, словно об этой комнате заботились лучше, чем об остальном замке.

Но Майли ведь утверждала, что от Сумеречников здесь ничего не осталось. И вряд ли бы хозяин-сокол стал интересоваться такими вещами. Или лорд Кшимска настолько обезумел после смерти жены, что стал искать успокоения в колдовстве, против которого сам же боролся? А не в этом ли состояло проклятье сокола?

Донёсся подозрительный шорох. Изо рта вырвались клубы пара – повеяло могильным холодом. Но вокруг никого не было, лишь тихонько скрипела дверь, подхваченная сквозняком. Устроившись в обитом зелёной парчой кресле, Герда углубилась в чтение трактата о ритуалах, которые позволяли общаться с духами предков.

На пол упала причудливо изломанная тень. Раздалось громкое шипение. Кот? Он вернулся?

Со стены у входа сорвалась секира и зависла в воздухе. Оружие нацелилось прямо в голову. Сиротка отскочила, и секира воткнулась в спинку кресла.

Надо бежать! Герда вцепилась в ручку двери, но та не поддалась, будто её подпёрли снаружи. Секира освободилась и снова атаковала.

– Помогите! – закричала сиротка, колотя кулаками в дверь.

Никто не отзывался. Секира просвистела у самой макушки и, срезав прядь волос, вонзилась в косяк.

Герда отбежала к книжному шкафу у противоположной стены и схватилась за книгу потолще, чтобы закрываться ею, как щитом. Шкаф повернулся и сбил с ног. Сиротка распласталась на полу.

Как темно! Она поднялась, опираясь на стену, и нащупала на ней факел. Пары ударов кресалом об кремень хватило, чтобы запалить просмолённую ткань. Огонь осветил узкую галерею. Пахло сыростью, но озноб прошёл. На полу остались царапины от вращавшегося шкафа. Похоже, это и есть потайной ход.

– Кот! – позвала Герда.

Это ведь он шипел в библиотеке, но теперь отвечало лишь эхо.

Возвращаться к летающей секире точно не стоит. Нужно идти вперёд.

Вскоре показалась развилка. Герда нацарапала кремнём крест возле галереи, уходившей направо. Коридор начал сужаться, а потолок опускаться. Дышать стало тяжело, повеяло кухонными запахами, всё отчётливей слышалась человеческая речь. В стене обнаружилась небольшая щель, сквозь которую лился свет. Она находилась так высоко над полом, что пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

– Их сиятельство недовольны, – говорил управляющий в длиннополой лакейской ливрее. – Бродяг должны были задержать или хотя бы выставить из замка. Если они будут тут шляться, то не ручаюсь…

– Не будут, – отмахнулся мужчина в белой рубашке повара. – После моего сбитня они проспят до утра, а там отправятся восвояси. Почему нельзя было просто их отравить?

– Не велено! – строго отозвался управляющий.

– Тебе не кажется это странным? Их сиятельство в таких делах щепетильностью не отличались, а тут вдруг пожалели какую-то голытьбу.

– Не нашего ума дело. Мы люди маленькие, нам только верхушка горы видна, а что там внизу…

По спине побежали мурашки. Привидения, отравители, потайные ходы – хватит с неё древнего замка! Надо предупредить остальных.

Герда поспешила вперёд в поисках выхода. Показалась узкая винтовая лестница. Через две сотни ступенек она упёрлась в дубовую дверь. Тяжело дыша, Герда прислонилась к ней плечом и поцарапалась о ржавый гвоздь. Рукав порвался – ещё одна латка. Скоро одежда совсем обветшает.

Кровь попала на дерево, и дверь отворилась. Заговорённая, что ли? За ней находился небольшой кабинет, настолько пыльный, словно здесь давно не прибирались. Посреди комнаты стоял письменный стол, на одной стене висел портрет женщины, а на второй таких же размеров зеркало.

Герда поднесла к картине факел. Мать Майли? Муж настолько болезненно переносил её утрату, что спрятал её портрет подальше от своих глаз? 

Невысокая и тонкая, как тростинка. Длинные светлые волосы распущены, пронзительно смотрели огромные кристально-голубые глаза, на тонких губах застыла умиротворённая полуулыбка. Воздушная фея.

Нет, это не мать Майли. Это женщина из видений в Ильзаре, только совсем юная, возраста Герды. Может, она и предыдущий хозяин-сокол были близки?

Нежный голос запел колыбельную, старинную, какую не всякая бабка в Волынцах помнила. Глаза слипались. Сиротка зевнула и потёрла их кулаком. В зеркале что-то зашевелилось – словно ветер играл в волосах, подбирая их и стягивая на затылке. Герда дёрнула головой, будто вырывая их из рук матери, которая любила заплетать ей косы.

Пение прекратилось, дремота отступила, но на зеркале остались рисунки инея. Сиротка подула на стекло, чтобы они растаяли. Сквозь мокрые потёки стали видны ребята: Ждан с Дугавой сидели на диване у камина. Герда ударила кулаками в зеркало и закричала. Стекло зазвенело, но с места не сдвинулось.

Со стола упала книга. Сиротка подхватила её. Раздался щелчок. Зеркало отъехало в сторону. Вдруг закроется, и она навсегда останется блуждать в потайных ходах! Герда бросилась в образовавшийся проход и ввалилась в комнату.

Ребята подскочили к ней.

– Где ты была? – требовательно спросила Дугава. – Финист тебя весь вечер ищет.

– Я бы начал с того, как ты сюда попала, не проходя через дверь, – подал голос Ждан.

– Зеркало… потайной ход… напиток отравлен… призраки! – переведя дыхание, затараторила Герда.

– Тише, успокойся! – подруга убрала с её лица сбившиеся волосы и обняла.

– Надо бежать. Здесь творится что-то ужасное. Призраки…

– Тебе почудилось. Не стоило бродить по замку одной, тем более в таком состоянии, – покачал головой Ждан. – Не в каждом лесу живут варги, не в каждом замке обитают призраки. И уж точно не все они хотят нас убить.

Ребята переглянулись и потупились. Похоже, обсуждали Герду за её спиной. Забыв о страхе, она возмущённо упёрла руки в бока. Что предосудительного она сделала? Ну, увидела то, что не предназначалось для посторонних глаз. Подумаешь – мелочь!

– Мы позовём Финиста, а ты пока помойся. Чан с водой за занавеской, правда, всё уже остыло, – Дугава развела руками.

– Ничего страшного, я закалённая, – пробормотала сиротка.

Она зашла за занавеску и попробовала ногой воду в медном чане. Едва тёплая, а так хотелось окунуться с головой в кипяток и согреться. Раздевшись, Герда забралась внутрь. Начало колотить, то ли от страха, то ли от перенапряжения. Лишь сделав над собой усилие, сиротка расслабилась, закрыла глаза и опустила в воду подбородок.

Стало так тихо: ни звука, даже мыслей не слышно. Почему вдруг стало так зябко? Чья-то рука надавила на макушку, и голова ушла под воду.

Герда оттолкнулось от дна. Вода плеснулась, но выбраться не получилось. Сиротка загребала руками воздух, захлёбываясь.

Послышались крики и торопливые шаги. Чьи-то руки встряхнули её и достали из чана. Она упала на пол и закашлялась.

– Живая? – раздался голос Финиста.

Он протянул ей полотенце.

– Я же говорила, она не в себе! – прозвучал рядом встревоженный голос Дугавы. – Скажи, что забудешь про Майли, как только мы ступим за порог. Скажи, что Герда для тебя особенная. Чтобы завоевать наше расположение, необязательно спасать от всех опасностей и тем более придумывать их на пустом месте!

– Правда, Герда! Мы все тебя любим, даже если я грублю. Иногда. Не надо из-за этого сходить с ума и сводить счёты с жизнью! – подхватил Ждан.

Сиротка плотно запахнулась в полотенце. Финист пытался разглядывать её голые ноги и плечи одновременно.

– Если я захочу наложить на себя руки, то найду менее болезненный способ, – ответила Герда. – Здесь, и правда, обитают призраки. Почему вы не верите? Вы же Сумеречники!

Ученики устало переглянулись.

– Оставьте нас, – велел Финист.

– Будь помягче, – попросила подруга.

Герда затравленно прятала взгляд.

– Оденься и не сиди на холодном полу – заболеешь, – сказал наставник и отвернулся.

Она сняла с себя полотенце и принялась натягивать сложенную рядом одежду. Хорошо, что не промокла – лужи были повсюду.

– Думаешь, я теряю рассудок? – спросила сиротка с вызовом.

– Нет, просто я хотел… сказать правду.

– Я всё знаю. Случайно наткнулась на вас с Майли в лесу. Прости! Я не обижаюсь и не переживаю, – поспешила внести ясность Герда.

– Что? – поперхнулся Финист. – Я не об этом. Хочешь мою версию сказки Майли? Меня тоже пугали ею в детстве.

Сиротка закончила одеваться, и он повернулся к ней лицом.

– Мой отец родился в семье потомственных коневодов. Он немного умел разговаривать с лошадьми, но для посвящения в орден его способностей не хватало. Он был ещё юнцом, когда на Авалоре объявили о капитуляции. Тогда Сумеречники стали собирать отряд добровольцев, чтобы сопроводить одного важного человека в убежище, которое построила Компания «Норн» в Золотом Дюарле.

– Какого человека?

– Не знаю, – пожал плечами наставник. – С отца взяли клятву о неразглашении. На самом деле важно другое. Ему посчастливилось попасть в этот отряд, потому что желающих вызвалось очень мало. Они ехали той же дорогой, что и мы. Поздней осенью погода стояла промозглая, припасы заканчивались, люди выбивались из сил. Тогда хозяин Будескайска, мертвошёпт Петрас из знатного рода Гедокшимска, предложил приютить отряд у себя. Сумеречники обрадовались передышке и поспешили в замок. Но один из командиров заподозрил неладное и послал моего отца в разведку. Он отыскал потайной ход за замковым рвом и пробрался внутрь. Знаешь, что он здесь увидел?

– Лучезарных? – с сожалением спросила Герда.

– Не только. Голубые Капюшоны не гнушались заключать союзы с демонами, чтобы уничтожить наш орден. Так случилось и в этот раз. Петрас предал своих и призвал Карачуна – повелителя нежити. Его твари заполонили весь замок. Отец понял, что это ловушка и помчался предупредить Сумеречников, но опоздал.

Отряд уже въехал в замок, и предатель поднял мост, чтобы никто не сбежал. Внутри этих стен, отрезанные от своих стихий, Сумеречники лишились сил. Нежить перебила их. Всех, кроме отца. Его настолько захлестнула ярость и жажда мести, что он обратился в сокола и выклевал предателю Петрасу глаз. От боли тот не смог взмахнуть мечом, и отец улетел невредимым.

Он вернулся домой в Заречье и рассказал всем о предательстве Петраса, о том, что Лучезарные сговариваются с демонами и сами могут быть одержимы ими. Он поднял восстание, которое охватило весь наш край. Но Белый Палач подавил его и поджёг наши земли. Мой отец – Кымофей Ясеньский, предводитель бунтовщиков, коварный сокол, который выклевал глаз невозможно благородному отцу Майли.

– Погоди… получается та казнь из иллюзии Дугавы … Это был твой отец? – Герда приложила ладонь к губам. – Не понимаю. Он же герой, бесстрашный и благородный. Настоящие чудовища – это жестокий Белый Палач и вероломный отец Майли. Получается, ни у кого он этот замок не отвоёвывал, а кровью Сумеречников купил себе помилование у Лучезарных. А для остальных придумал красивую сказку.

– Ты не представляешь, каково мне было жить с таким наследием, – продолжил вспоминать Финист. – Отец оставил меня на своих родителей, а сам вместе с моей матерью уехал воевать с пресветловерцами. Больше мы их не видели. Через два года пришло известие, что отца казнили в Стольном. Старики очень по нему горевали.

Было трудно. Несколько лет мы голодали, потеряли почти весь табун. Приходилось много работать, но мы выжили, хотя из бедности так и не выбрались. Все, кроме моих стариков, меня ненавидели. Винили моего отца в бедах нашего края. Он де Пресветлого-милостивого своим неповиновением разгневал. Из-за этого мне часто приходилось махать кулаками, и я постоянно ходил с разбитым носом. Как только появилась возможность, я сбежал в армию.

Несколько лет о родных не вспоминал, пока не пришло известие о новых гонениях. Устроив всё так, чтобы о моей отлучке в гарнизоне не узнали, я обернулся соколом и полетел проведать стариков. Но от их дома остались одни головешки и даже могилы не сохранились. Знакомые рассказали, что дед с бабкой умерли всего через пару лет, как я на службу отправился. А потом Голубые Капюшоны сравняли всё селение с землёй, даже кладбище не пощадили. И ещё тьму таких же селений по всему Заречью. После этого я не вернулся в армию и пустился в бега.

Закончив рассказ, наставник перевёл дух. Ошарашенная, Герда никак не могла осознать, что это значит.

– Если ты знал, чей это замок, зачем согласился сюда ехать?

– Потому что ты попросила, – пожал плечами Финист.

– Выходит, я снова во всём виновата?

Он устало закряхтел:

– Никто не виноват. Плохие вещи просто случаются. Нужно решить, что делать дальше. Тебя, и правда, топил призрак. Мертвошёпты призывают их с Тихого берега и управляют ими. Этот дар тоже относится к стихии земли, он противоположен моему, как смерть и жизнь. Будескайск пронизан тайными ходами, ловушками для призраков, магическими приспособлениями – так устроены все замки Сумеречников. Но здесь происходит что-то странное. Из земли вытягивают все соки, я ни резерв пополнить не могу, ни даже крыс на помощь призвать.

– Я слышала разговор в подземелье. Управляющий вместе с поваром хотели усыпить нас тем напитком, который я разлила. Думаешь, Майли заманила нас сюда, чтобы отомстить за отца? Тогда она великолепно притворяется. Но как она выследила тебя, если ты ото всех скрывался? И разве у неё есть дар?

– Есть. Просто у девушек он проявляется позже, – объяснил Финист. – Но если ты не ощутила притворства, значит, Майли ничего не знает. Отец мог кормить её теми же сказками, что и своих людей.

– Тогда кто же?

По замку эхом прокатился крик. Снова стало настолько холодно, что клацнули зубы.

– Майли! – встрепенулся наставник. – Её аура болезненно набухла и мерцает.

– Иди к ней! Попытайся что-нибудь выяснить, – предложила Герда. – А я поищу выход.

– Это опасно, – замотал головой Финист.

– Но в первый раз я справилась. Ты хорошо меня обучил. Почему не веришь, что я смогу? Это наш единственный шанс, – она протянула к нему руки, заглядывая в глаза, как делала всегда, когда кого-то уговаривала.

– Нет, – отдёрнулся наставник. – Прекрати! Не делай так!

– Как? – нахмурилась Герда.

– Не навязывай людям свою волю. Не заставляй делать то, что они не хотят.

– Да я просто прошу!

– Нет, не важно. Я схожу к Майли, а ты можешь снова прогуляться по замку, но будь осторожна!

Они выбрались из-за занавески и позвали остальных.

– Мы уж волновались, что вы непотребством занимаетесь, – заворчал Ждан.

Финист строго глянул на него.

– Собирайте вещи и будьте наготове. Как только мы вернёмся, тронемся в путь.

– Но мы же даже не ложились! – возмутилась Дугава.

– На Тихом берегу отоспимся, – отмахнулся наставник и направился к Майли.

Идей, где искать тайный ход, в голову не приходило. Значит, нужно довериться ногам.

Герда обошла весь замок, поднялась на все башни. Одна особенно длинная галерея привела к лестнице, которая спускалась во внутренний дворик. Дышалось здесь намного легче, чем в остальном замке. Не так затхло и, что удивительно, сухо. Куда спокойнее и теплее, чем внутри мрачной твердыни.

Сбоку послышалась возня. Герда вжалась спиной в стену. С противоположной стороны открылась потайная дверь. Через неё четверо мужчин внесли светящийся ящик. Они прошли мимо, даже не повернув голов в её сторону. Герда дождалась, пока за таинственными людьми захлопнулась дверь, и выбралась из укрытия.

Одолело любопытство. Луна освещала ту стену, в которой открылся потайной проход. Оказалось, что здесь нет мраморной облицовки, как в остальном замке, а оставлена голая кирпичная кладка. Пощупав пальцами образовавшуюся в растворе ложбинку, Герда нашла выемку и подковырнула кирпич. Он сидел неплотно, но стоило ему наполовину выйти наружу, как кусок стенки отъехал в сторону.

Интересно, как оно работает? С каждым новым шагом вопросов становится всё больше. Жаль, что нужно бежать, и тайна Будескайска останется неразгаданной. И кот пропал так некстати. Наверняка он знал хоть что-то.

Ход вывел на крутой склон холма, где ров совсем пересох. Отсюда можно беспрепятственно выбраться. Осталось придумать, как увести лошадей. Вот же задачка!

У кромки неба зажглась яркая полоса. Светало. Герда вернулась в замок и поспешила за Финистом.

Спальня Майли располагалась в более солнечной части замка. Наследница не хотела селить Финиста так далеко от себя, но управляющий настоял, чтобы гости спали в другом крыле. Наставник его поддержал к вящему недовольству наследницы. Но как же громко надо было кричать, чтобы звук разнёсся по всему замку!

Дверь спальни оказалась распахнута. Изнутри веяло могильным холодом. Аура Майли трепетала разорванными паутинками и мерцала ядовито-зелёными огнями мертвошёпта, призывая призраков.

Зря Финист сразу не выяснил, кто она. Пока девушка невинна и не пользуется способностями, прожилки дара в ауре остаются блёклыми. Нет, он бы заметил их, если бы приглядывался, как произошло с Гердой, но своим отказом сиротка выбила почву у него из-под ног. Он будто ослеп и перестал соображать, что делает. Очнулся, только когда Майли произнесла имя своего отца, но было уже слишком поздно.

А Майли сильная, что не удивительно с такой родословной. Как там по классификации Компании? Истинный дар. Только что открывшийся и неуправляемый. Большая проблема. Но Докулайская долина начала гибнуть ещё до их встречи, так что вряд ли способности наследницы имели к этому отношение.

У постели стоял управляющий и безуспешно пытался успокоить смертельно бледную, всхлипывающую от страха Майли.

– Финист! – закричала она и бросилась к нему на шею. – Мой рыцарь, ты пришёл меня спасти?

Управляющий опешил. Оборотня передёрнуло. Какая же она приставучая!

– Решил проверить, всё ли в порядке. Что стряслось?

– Я… ну я… мне приснился дурной сон. Как будто кто-то неслышно вошёл в комнату, склонился над кроватью и долго меня разглядывал, а потом стал душить. Я так испугалась!

– Это всего лишь ночной кошмар. Придёт утро, и вы обо всём забудете, – ободрил её управляющий.

Аура блёклая. Обычный неодарённый. Интересно, что он знает?

– Успокойся, – погладил её по волосам оборотень. – Отпусти страхи. Эти призраки не такие жуткие, как тебе кажется.

Майли подобралась, щёки зарумянились, а глаза полыхнули гневом.

– И ты туда же? Это всего лишь сон. Никаких призраков нет! Не в замке честных пресветловерцев – точно!

– Нет, – согласился Финист. – Продолжай так думать, и всё будет в порядке.

Аура мертвошёпта вспыхнула сильнее, стало ещё более зябко. Кожа холодела, клубы белёсого пара вырывались из ртов. Вот-вот осядут инеем на волосах.

Майли уставилась в точку над кроватью у балдахина. Широкие складки парчи затрепетали – в них прятался прозрачный зелёный клубок. Ощутив на себе ошарашенный взгляд, призрак полетел на него.

Наследница заорала так, что заложило уши. Клубок прошёл сквозь Финиста. От сырого прикосновения, приправленного запахом тлена, затошнило, тоскливо засосало под ложечкой. Уж лучше искать потайной ход вместе с Гердой!

Призрак растаял. Майли забилась в судорогах, паутинки на её ауре начали рваться, затухать и опадать. Финист обнял её, пытаясь успокоить. Она начала понемногу расслабляться и затихать.

– Похоже, это нервная болезнь, – объяснил оборотень.

– А вы что, лекарь? – смерил его презрительным взглядом управляющий.

– Угу. Лекарь душ.

Наследница вцепилась в рукав Финиста. 

– Не уходи! Мне страшно! – её глаза наполнились слезами.

Как будто в силок попался – хочется вырваться, а спеленало так, что и шелохнуться не получается.

– Но сон вреда причинить не может, – резонно заметил оборотень. 

Майли дрожала и растерянно кусала губы.

Она безнадёжна. И совершенно точно ничего не знает. К владению даром её не готовили. Даже если бы притворялась, не стала бы доводить себя до исступления.

– Так нельзя, госпожа! Вы не можете оставаться одна с незнакомцем! – замотал головой управляющий.

– Поди прочь! – Майли швырнула в него подушкой. – Твоего мнения никто не спрашивал!

Тот спешно удалился за дверь.

Оборотень лёг в постель рядом с Майли. Всё ещё всхлипывая, она устроила голову на его плече и обняла. Томное дыхание обжигало ухо.

– Ты ведь ничего про своего отца не утаила? – начал Финист издалека.

– Что ты хочешь знать? – спросила наследница рассеяно. – Женился он поздно. Вначале освобождал наши земли от староверов, было не до того. А потом залечивал душевные раны, пока не встретил маму. Она была совсем юной, единственная дочь проповедника. Возраст и шрамы только добавляли отцу мужественности, а безупречные манеры очаровывали. Мама совсем потеряла голову. Они поженились, и вскоре родилась я. Мы были так счастливы!

Но едва мне исполнилось восемь, мама внезапно умерла. Отец заболел чёрной хандрой. Он запирался в своём кабинете, ничего не ел, ни с кем не разговаривал. А потом… – Майли грустно вздохнула. – А потом во двор выкатили экипаж, погрузили мои вещи в сундуки на запятки, и я уехала в монастырь. Отец ни разу меня не навещал, хотя я писала ему постоянно. И вот две недели назад пришло известие о его смерти. Дальше ты знаешь.

Её почти чёрные глаза блестели в свете чадившей свечки. Не врёт ведь ни словом.

– Мне… – с трудом продолжила она, испуганно оглядываясь по сторонам. – Мне кажется, что управляющий… а может, и другие слуги сговорились с соседями и хотят меня извести. Они что-то подмешали мне в воду. Верно, из-за этого меня мучают кошмары.

Вот уж вряд ли. Только если соседи тоже имели отношение к Сумеречникам. Но как они привели в действие чары замка, подвластные лишь кровной линии Гедокшимска? Может, Петрас успел наплодить бастардов, раз женился так поздно? Теперь те жаждут захватить наследство. А-а-а! Гадать можно до бесконечности. Только зря голова пухнет.

– Останься со мной! – горячо зашептала Майли. – Я отдам всё! Я сделаю тебя хозяином. Ты будешь носить дорогие костюмы, есть изысканные блюда, распоряжаться деньгами, устроишь всё по своему усмотрению. Люди будут тебе в глаза заглядывать и в ножки кланяться, как и должны. Ведь ты рыцарь, куда более подлинный, чем те, что бьются на потешных турнирах в Каплисе.

Это невыносимо!

– Моя семья очень влиятельная. Мы состоим в дальнем родстве с самим Архимагистром Лучезарных Микашем Веломри. Отец говорил, что он питает особый интерес к нашей судьбе.

Финист поперхнулся, вспоминая перекошенное от бешенства лицо Белого Палача из иллюзии. Предатель Петрас, демон в человечьей плоти – таких родственничков и врагу не пожелаешь. Угораздило же переспать с дочкой Гедокшимска!

– Майли, я… – он взял её за руку, стараясь звучать искренне. – Ты очень милая и гостеприимная. Но это место… этот замок для меня как клетка. Я не привык к роскоши, к слугам, к господской жизни. Твои люди и твои соседи меня не примут. Что уж говорить о Б… Архимагистре Лучезарных! Кто я? Безродный купец из Заречья, да к тому же человек не самый хороший. Молюсь редко, заповеди Пресветлого нарушаю, всё такое… Понимаю, ты потеряла отца и нуждаешься в надёжном мужчине рядом, но не стоит бросаться на первого встречного. При всём желании я не сделаю тебя счастливой. Ты заслуживаешь много лучшего, чем люди, вроде меня.

– Это из-за Герды? – спросила Майли, снова заливаясь слезами. – Она не любит тебя, как ты не видишь? Есть такие девицы-пустоцветы. Они холодные и не думают ни о ком, кроме себя. Мечтают о далёком и несбыточном, а на живых и тёплых людей рядом не обращают внимания. Но для меня ты – рыцарь, ты – король, ты – повелитель моего сердца. Почему же ты отказываешься от меня?

Ох уж эти бесконечные истории о подвигах великого Охотника! Впрямь, чем Финист хуже? Нет, он так легко не сдастся. Он ещё поборется за благосклонность возлюбленной!

– Я уже сказал почему. Давай поспим хоть немного. Скоро ты встретишь благородного принца, который оценит тебя по достоинству.

Она снова всхлипнула и затихла, не выпуская его из своих объятий.

Когда начало светать, дверь тихонько заскрипела. На пороге показалась охваченная тусклым голубым свечением аура – Герда заглянула в комнату. Он принялся выползать из постели, но Майли то ли спала очень чутко, то ли караулила всю ночь.

– Не бойся, я не стану тебя удерживать, – мягко улыбнулась она и протянула к нему ладонь.

Финист переплёл с ней пальцы.

– Спасибо! Большего счастья я не знала и вряд ли ещё узнаю, – прошептала наследница, и ему сделалось совестно. Самую малость. – Иди, раз так нужно. Я… я тебя отпускаю.

– Прости, не держи на меня зла.

– Прощаю. Иди уже.

Финист наклонился к ней и, поцеловав в лоб, пробормотал:

– На добрую память.

Как только он скрылся в коридоре, Майли заплакала пуще прежнего.

Тогда Герда решилась войти и деликатно закашлялась.

– Чего тебе? – не слишком вежливо спросила наследница. – Позлорадствовать пришла? Я прекрасно понимаю, что ничего не значу для него. Как только он ступит за порог Будескайска, тут же забудет меня. А я… меня ждёт вечность в этом холодном, пустом замке – клетке, как он выразился. Никакие деньги, никакие привилегии отца не купят то единственное, что я хочу!

– Но… ты молода… красива. Я уверена, ты найдёшь того, кто полюбит тебя.

– То-то я вижу, ты нашла, – Майли ткнула пальцем в брошку, приколотую к вороту рубахи. – «На добрую память» и «прости-прощай, дорогая». А ты всё смотришь ему в спину, хочешь побежать следом, но понимаешь, что не нужна ему.

Слова Майли задевали за живое. Но ведь Герда никогда не думала так… или именно так и думала с самого начала, только боялась себе признаться. Морти её не любил. И не вернулся, потому что она ему безразлична. Сколько ещё таких девчонок он спасал? Почему она сочла себя особенной?

– Мне жаль, – с трудом выдавила из себя сиротка.

Глаза наследницы стали круглыми и бешеными.

– Кому нужна твоя жалость, дурочка? Убирайся!

Майли швырнула в неё подушку. Герда выскочила из комнаты.

Как только шаги стихли, наследница встала и вынула из тумбочки пузырёк. Его дал управляющий. Сказал, что в нём успокаивающие капли. Одной достаточно, чтобы проспать ночь беспробудным сном. А если выпить всё, можно забыться навеки. Пропади пропадом этот замок! Пускай соседи с алчными слугами всё забирают!

Майли долго рассматривала мутный осадок на дне, а потом, глубоко вздохнув, опустошила весь пузырёк залпом. По телу разлилась тяжесть, голова стала свинцовой. Наследница без чувств распласталась на постели.

***

Когда Герда вернулась в их комнату, Финист уже успел разбудить остальных. Вещи были собраны в седельных сумках. Ждан с Дугавой вскидывали их на плечи, потирая глаза.

– Жаль, не удалось погостить подольше. Отдохнули бы, отъелись и с новыми силами отправились в путь. Финист, что тебе стоило провести ещё пару ночей в комнате хозяйки? – заворчал ученик. – А то и вовсе бы остепенился. Мы бы с радостью стали твоими лакеями, горничными или кем там ещё. Не нужно было бы ни от Лучезарных бегать, ни перед офицерами из Компании пресмыкаться.

Финист одарил его настолько свирепым взглядом, что тот умолк.

– Я нашла потайной ход из замка. Только не представляю, как провести по нему лошадей, – поспешила обратить на себя внимание Герда.

– На месте разберёмся, – отмахнулся наставник.

В коридоре снова дохнуло мертвецким холодом. Путники сбились в кучу и затравленно оглядывались по сторонам. Финист остановил их у лестницы, с опаской посматривая на развешенное по стенам оружие. И не ошибся. С грохотом оно понеслось к застывшей в ужасе компании.

– Бежим! – крикнул наставник.

Они ринулись вниз. Ковёр выскочил из-под ног, и путники кубарем скатились по ступенькам на первый этаж. Но даже потереть ушибленные места времени не оставалось – сверкающее облако стали все ещё преследовало их.

– К выходу! – скомандовал Финист.

Лезвие меча просвистело над самой его макушкой. Путники бросились врассыпную. Старательно увёртываясь от оружия, они понеслись к двери. Наставник, добравшийся до неё первым, подёргал за железное кольцо. Заперто!

Путники испуганно вжались в стену. Оружие замерло в футе от их лиц. Тягостные мгновения длились целую вечность. Загнанные в угол беглецы забыли, как дышать, как двигаться, даже думать не могли – просто смотрели на холодную сталь, направленную остриём на них.

Из коридора донеслись шаги. Первым показался управляющий.

– Держите их! – крикнул он охранникам.

Те окружили беглецов и наставили на них мечи.

– Что это значит?! – возмутился Финист. – Позовите госпожу Майли, мы её гости. Вы не имеете права!

– Мы с удовольствием позвали бы её, но она умерла. Это вы её убили! Отравили сонными каплями!

– Что? – голос наставника дрогнул. – Зачем бы нам это понадобилось? 

– Это вы скажите. По чьему велению заявились в замок и беспощадно расправились с ни в чём неповинной девушкой? Кто из соседей вас нанял?

– Мы не… – начал Финист, но осёкся.

Загрохотало, зазвенела сталь, повеяло тленом. Оружие, ещё висевшее в воздухе, обрушилось на ничего не подозревавших охранников.

Воспользовавшись неразберихой, путники снова пустились в бегство.

– Предводителя держите! Остальных потом поймаем! – кричал управляющий тем, кто ещё мог двигаться после стального шквала.

Герда схватила Дугаву за руку и помчалась к западной галерее, которая вела во внутренний дворик. Ждан, сыпля проклятьями, старался не отстать. Перевести дух удалось только на улице.

– Где Финист? – спросила сиротка, оглядываясь на своих спутников.

– Кажется, его схватили, – мрачно ответил Ждан. – Придётся возвращаться. Знать бы ещё, что это за колдовство с оружием.

– Это призраки! Герда предупреждала, а мы ей не верили, – сокрушённо сказала Дугава.

– Да ладно вам, с кем не бывает, – смутилась сиротка, но тут же вспомнила о главном: – Где же искать Финиста?

– А тут всего два варианта: либо в подземелье, либо в самой высокой башне, – заключил Ждан.

– Разделимся. Дугава, ты осмотришь башню, Ждан спустится в подземелье, а я наведаюсь в библиотеку, – взяла на себя командование Герда. – Хотелось бы понять, что происходит.

– Только не увлекайся, – предупредила Дугава.

Они вернулись в замок и разошлись каждый в свою сторону.

***

Откуда в замке столько призраков? Что за странный ящик сюда принесли этой ночью? И, главное, что стряслось с Майли? Да, она расстроилась из-за Финиста, но всё же…

Странно, что в коридорах стало так безлюдно. Но это как раз кстати, учитывая, что их хотели посадить в темницу.

В библиотеке тоже никого не оказалось. Только на столе лежала книга, а рядом ещё дымился фитиль недавно потушенной свечи. Ого! Да это один из фолиантов на рунице. Кому, кроме почившего отца Майли, он мог понадобится?

На раскрытой странице красовалось изображение продолговатого ящика, похожего на тот, который внесли в замок ночью. Герда с любопытством принялась изучать находку. Быть может, это древний трактат прольёт свет на происходящее.

На первой станице значилось: «Ритуалы высшей некромантии доступны лишь избранным мертвошёптам, которые в совершенстве овладели своими способностями». Это искусство позволяло ловить заложных покойников. Души, которые не переправились через Сумеречную реку на Тихий берег, оставались блуждать в Дольнем мире людей, мучимые незавершёнными делами. Через тридцать три года они теряли остатки разума и перерождались в мстительных призраков. Мертвошёпты могли им помочь, но вместо этого предпочитали обращаться к некромантии и использовать в битве, для скрытного наблюдения, запугивания и много чего ещё.

Таинственный ящик на картинке служил ловушкой для душ – его делали из стекла, которое расписывали заклятиями на языке мёртвых.

Похоже, светящийся дым и был призраком. Значит, кто-то доставляет их сюда. Может, об этом говорил Финист? Будескайск вытягивает энергию из земли, чтобы удерживать в плену полчища призраков. Только зачем? Ведь это как зажжённую сухую ветку в руке держать – нет-нет, да опалит так, что останется шрам.

Последний, самый объёмный раздел был посвящён повелителю нежити Карачуну. То ли проклятый бог, то ли один из древнейших демонов, то ли мертвошёпт, перешедший грань человечности в некромантских практиках, – никто не знал точно, что это за тварь. Он выглядел, как закопчённый скелет, укутанный лоскутами гниющей плоти, на которые слетались тысячи мотыльков моли. В пустых глазницах горели колдовские свечи с чёрными рисками зрачков, с черепа до пола свисала медная борода, из полного гнилых зубов рта смердело тухлым мясом.

Все неупокоенные души переходили под владычество Карачуна. Опытный некромант мог призвать его. Для этого требовалось построить алтарь из костей младенцев, принести в жертву сотню живых и сотню заложных покойников, обитающих на перекрёстках, обочинах, лесных опушках и ничейных полосах земли.

Только зачем обращаться к столь страшным силам? Разве что как отец Майли… чтобы погубить своих собратьев.

В заключительной части пересказывалась легенда о мести мертвошёпта, чьё войско разбил Карачун. Сумеречник пронзил гнилое сердце повелителя нежити посохом, но вместо того, чтобы развеять прах по ветру, янтарный набалдашник впитал демоническую силу и передал её своему хозяину. Так мертвошёпт стал новым Карачуном.

На основании этой легенды автор утверждал, что повелителя нежити, как и остальных призраков, можно склонить к своей воле. В ночь мертвецов, когда луна умоется кровью, Карачун должен вкусить аромат нераспустившейся чёрной розы. Тогда повелитель нежити станет уязвим и некромант получит его силы.

Как луна может умыться кровью? В книге говорилось, что явления, связанные со смертью, зависели от возраста луны. В полнолуние увеличивались как силы призраков, так и способности мертвошёптов.

Герда потянулась за календарём и нашла ближайшие даты. Ага! Этой ночью будет затмение – кругляш луны был зарисован красной краской. Это и есть ночь мертвецов. Ритуал должен быть проведён именно сегодня. Но что такое эта чёрная роза?

Снова послышался шум. Висевший на одной из стен меч зашатался с угрожающим скрежетом. Сейчас снова нападёт!

Герда бросилась к приметному шкафу и начала перебирать книги. Которая из них открывала потайную дверь? Ну же! «По ту сторону», – было выведено на одном корешке. Герда дёрнула за него, и шкаф повернулся. Она снова оказалась посреди длинного тёмного коридора.

Показалась развилка с отметиной. В комнату для гостей через зеркало лучше не ходить – там могли поставить охрану. Герда выбрала среднюю галерею и вскоре набрела на завал. Пришлось вернуться и исследовать левый коридор. Он был самым тёмным и узким. Здесь тоже встречались завалы, но до потолка они не доходили. Ползком преодолевая груды камней, Герда медленно продвигалась вперёд. Одежда протёрлась в нескольких местах, саднили руки.

Впереди забрезжил свет, коридор вывел в большой зал. Стены, потолок и пол покрывали зеркала с надписями, сделанными углём. В центре в неглубокой выемке стояла ловушка для призраков. Раздался щелчок. Стеклянную крышку ящика будто ножом срезало. Две половинки разъехались в стороны.

Пол начал вращаться, за ним – потолок. Зеркала на стенах тоже закрутились вокруг своей оси и по открывшимся в полу желобам помчались к ящику. Из него выползла полупрозрачная, будто обсыпанная мукой фигура в трепещущих лоскутах одежды и гниющих язвах. Зеркала окружили её, ловя в плен из отражений. Раздался душераздирающий крик, и призрак исчез.

Бежать! Отсюда нужно бежать как можно скорее!

Но как? Проход ещё мелькал, но стёкла двигались так быстро, что при попытке пройти разрубили бы смельчака на части. Отражения мельтешили в бешеном хороводе. Страх сдавливал грудь, мешая дышать и думать.

В одном из зеркал показалась воздушная фея с картины. На руках она держала рыжего кота с белой мордой. Герда протянула к нему руки. Незнакомка печально улыбнулась и, не отпуская его, показала в сторону. Там стёкла на мгновение замирали. Можно проскочить, если улучить момент.

Незнакомка подняла руку и начала загибать пальцы. Как только последний прижался к ладони, Герда ринулась вперёд, и, проскочив мимо зеркал, покатилась по полу.

Когда она поднялась, позади осталась лишь чёрная стена. Впереди – кромешная тьма. Что, если за поворотом очередной тупик или обвал? Тогда она застрянет здесь навсегда!

Издалека доносились плач и всхлипывания. Хоть бы не призрак.

Герда двинулась на звук. Вскоре она оказалась у распахнутой настежь двери. За ней находилась маленькая келья с деревянным настилом, накрытым периной и подушками. Там лежала темноволосая девушка в белой сорочке и громко стенала.

– Майли? – не поверила своим глазам сиротка.

Та перестала плакать и испуганно уставилась на гостью.

– Т-ты что здесь делаешь?

– Тебя ищу. Твои люди решили, что ты умерла, и обвинили в этом нас.

– А я жива? Мы живы?

На призраков она совсем не походила, да и разговаривала, как человек.

– Майли, что с тобой?

– Я выпила пузырёк сонного зелья. Хотела заснуть так крепко, чтобы больше не просыпаться одной. А потом меня притащили сюда, к маме. Здесь была моя мама, представляешь? Я говорила с ней. Она просила, чтобы я не расстраивалась из-за пустяков и постаралась забыть того, кто причинил мне столько боли. Но... моя мама умерла. Мы похоронили её на кладбище за холмом. Как я могу её видеть? И ещё этот жуткий тип. Чего он хочет?

Герда недоумённо оглянулась по сторонам:

– Здесь никого нет.

– Как нет? Вот же он, сидит тут, рядом с нами.

– Должно быть, это из-за зелья.

Сиротка взяла наследницу за руки, чтобы ободрить. По коже прокрался могильный холод, мороз поцарапал горло. Из воздуха соткалась полупрозрачная фигура.

Зеленью светились глаза и лоскутья одежды. К девушкам тянулись руки с жёлтыми ногтями, дырки в плоти обнажали куски челюсти и черепа. Звенели призрачные цепи на запястьях. Протяжное уханье давило на уши.

В углу зашевелились зелёные тени.

– Опять начинается! – простонала Майли, натягивая одеяло выше.

Из стены появились новые полупрозрачные фигуры, самой яркой из которых была изящная женщина в пышном белом платье.

– Мама, – одними губами прошептала наследница.

– Призраки, Майли, это призраки. Они не живые! – вскрикнула Герда и, вскочив с кровати, потащила наследницу за собой.

Женщина, мягко улыбаясь, подплыла к Майли. Та будто приросла к постели.

– П-призраков не бывает. Это бред. Мы все сошли с ума.

– Бежим, слышишь, бежим! – кричала Герда, пытаясь сдвинуть её с места. – Нужно спасти Финиста!

На затылок упало что-то тяжёлое. Сиротка рухнула на пол.

– Т-ты? – клацая зубами, спросила наследница. – Ты тоже п-призрак?

***

Где искать вход в подземелье, Ждан не знал. После долгих блужданий он вернулся в холл. Сейчас тут никого не осталось. Лишь на каменном полу красовались пятна крови. Так, откуда пришли охранники?

Ждан покрутился на месте и свернул в тёмную узкую галерею, которая вела на юг. Идти пришлось долго. Ход петлял и извивался, но ни одной двери или развилки не попадалось. Тоннель точно вёл под землю. Финист говорил, что ветроплавы обладают хорошим чувством направления, но так как он, Ждан, большой болван, то не может им воспользоваться. А сейчас смог. Перестал думать о даре и ощутил чутьём. Хоть что-то хорошее в мерзкой ситуации.

Вдалеке забрезжил свет. Замечательно! В темноте было не по себе, к тому же от затхлого запаха становилось тяжело дышать. Ждан ускорил шаг и с облегчением выбрался в подземелье, где горели факелы. Вдоль стен располагалось два десятка зарешеченных келий. Странно, но их никто не охранял. У двери на гвозде висела связка ключей.

Сняв её, Ждан позвал шёпотом:

– Финист?

– Здесь, – донеслось из глубины темницы.

Ученик поспешил вперёд. Наставника заперли в дальней келье. Наверное, боялись, что сбежит. Он безучастно сидел на полу, обхватив прутья руками.

– Чего расселся? – разозлился ученик. – Не важно, давай я тебя спасу, а потом будем соображать, что к чему.

– А кто тебя спасёт, герой? – Финист указал ему за спину.

Тот обернулся. В футе от него застыла алебарда. Руки задрожали. Ждан попытался отпереть келью, оглядываясь на маячившее у лица остриё. Оно так и норовило впиться ему под лопатку или в плечо. Приходилось уклоняться.

Ключ подобрать оказалось не так-то просто – они были одинаковыми, а отпер замок, как назло, последний. Пока ученик возился, алебарда нетерпеливо раскачивалась из стороны в сторону. Когда дверь открылась, оружие ринулось на Ждана с такой скоростью, что он заскочил в келью к Финисту и забыл ключ в замке. От удара об притвор дверь зашаталась, и ключ с оглушительным звоном упал на пол.

Наставник прикрыл лицо рукой от досады. Алебарда злорадно заскрежетала по каменной стене и юркнула в угол. В коридоре показался охранник. Заглянув в келью, он рассмеялся:

– О, мышка сама забежала в клетку!

Охранник запер дверь и устроился рядом с решёткой на табурете, чтобы сторожить их.

***

Побродив по коридорам, Дугава натолкнулась на спрятанную за шторой галерею. Она вывела в северное крыло замка. Там и находилась самая высокая башня. На стенах висели потускневшие портреты. Люди на них были худощавыми и бледными, с угрюмыми, немного сумасшедшими взглядами. Но Майли же говорила, что от предыдущих хозяев ничего не осталось.

Стало очень неуютно. Запылённые, под портретами сохранились позолоченные таблички с рунными надписями. Жаль, прочесть не получалось. Возле последнего портрета Дугава поражённо замерла. В чертах молодого красавца с тёмными кучерявыми волосами и самодовольной улыбкой легко можно было узнать отца Майли. Выходит, это портреты рода Кшимска. Как они здесь очутились?

Не находя ответа, Дугава приблизилась к крутой лестнице. Сверху доносились едва различимые голоса. Снова призраки? Собрав волю в кулак, ученица начала взбираться. На подходе к верхнему пролёту она заметила тени двух человек и спряталась в сужающуюся нишу окна.

– Поймать удалось только одного, ваше сиятельство, – сообщил управляющий. – Трое ещё рыщут по замку.

– Вот ведь демоны принесли на мою голову. Если бы эта девка не совала нос куда не следует, мы бы спокойно их отпустили.

Голос у второго был незнакомый, властный и жёсткий, а выговор такой же певучий и протяжный, как у Майли и Герды. Пришлось выглянуть из ниши, чтобы рассмотреть лицо.

Да это же лорд Кшимска! Он сохранил привлекательность. Даже глубокие морщины, повязка на правом глазу и седые волосы не портили его, а добавляли таинственной зрелой привлекательности.

– Почему вы не расправились с ними сразу? Они же бродяги, – продолжал говорить управляющий. – А предводитель вообще разбойник. Как вашей дочери голову вскружил! Точно Сокол ясно солнышко – гроза всех дев.

Петрас вздрогнул.

– Что с вами, ваше сиятельство?

– Всё в порядке. Старею, сердце прихватило.

– Вы совсем не стары. Вам ещё жить и жить! Кто ж кроме вас план исполнит?

– Ты прав. Я слишком долго ждал и слишком многим пожертвовал, чтобы отступить в шаге от успеха.

Лорд Кшимска закрыл глаза и затаил дыхание.

– В нише, – сказал он.

Дугава вжалась в стену. Управляющий удивлённо уставился на хозяина. Видя, что слуга медлит, он сам подошёл к окну и схватил её за запястье. Ученица пискнула и попыталась укусить его, но тот извернулся, заломил ей руки за спину и вытащил на пролёт.

– Мы никого не убивали, – оправдывалась она. – Нам нет дела до ваших ритуалов. Отпустите Финиста, и вы больше нас не увидите!

– Поздно, детка, – ласково ответил Петрас. – Вы слишком увязли, дороги назад нет ни для кого из нас.

Он повернулся к управляющему:

– Осталось всего двое. Ступай! Не заставляй меня выполнять всю работу за вас. Я ещё должен подготовиться к ритуалу.

– Извините, ваше сиятельство. Конечно, ваше сиятельство.