Северный ветер. Дилогия

«Северный ветер»

1     

То утро было прекрасным. Ярко светило южное солнце в чистом голубом небе. В саду пели птицы, а вокруг разносился прекрасный цветочный запах. Это моя мама создала этот сад и наполнила его не просто жизнью, а волшебством. Я всегда любила проводить там время. В этом саду царила особенная, я бы сказала, чарующая атмосфера. Оказавшись там, вы не заметите, как быстро пролетит время! Я часто спускалась туда, чтобы отдохнуть от дворцовых разговоров, чтобы забыть, кто я на самом деле и просто погрузиться в очередной мир, состоящий из букв, слогов и предложений. Снять маску и выдохнуть свободной грудью. Просто стать обычной девушкой, а не наследницей престола, от которой требуют слишком многого.

После завтрака я направилась именно туда, но неожиданно меня окликнул отец, до этого редко обращавший на меня внимание, а я даже не успела выйти из столовой. Иногда мне даже казалось, что он ненавидел меня. Я — единственный ребенок в семье. Боги больше не дали моим родителям наследников. И отец уж точно не был рад, что всю его империю унаследует не его родной сын, его кровь и плоть, а чужестранец, который станет моим мужем. Как-то матушка обмолвилась, что я практически сосватана. Осталось лишь решить некие формальности. Это пугало. Мне восемнадцать, и становиться женой и матерью я еще не готова. Но никто не хотел слушать меня и прислушиваться к моим желаниям. От этого становилось больно, но я никогда не показывала свою слабость окружающим. Просто по статусу не положено. Но сейчас я вздрогнула, услышав властный голос отца. Я примерно склонила голову перед родителями и незаметно сжала кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладони.

— Анна, — начала мама, но отец жестко перебил ее, и взгляд матери потух. Она тоже боялась его. Но я никогда не понимала почему. Очень редко отец проявлял гнев по отношению к матери, но она никогда не смотрела ему в глаза. Наоборот. Он очень часто уделял ей внимание. Касался, целовал. Не стесняя ни слуг, ни охраны, ни родной дочери. Мать же вела себя более сдержано. Я слышала, как мама плакала ночами. И думала, что это из-за меня.

Позже…

Позже я пойму, что являлось причиной ее страха.

— Анна, — скривив губы, произнес родитель, — твоя свадьба состоится ровно через месяц. Надеюсь, что за этот месяц ты.…

Знаете, лучше бы отец договорил свои слова, чем-то, что стало происходить дальше.

— Северяне! — закричал кто-то снаружи.

— Чертовы псы! — прорычал отец и резко развернулся к маме. — Ты знаешь, что делать, Эмма.

Матушка закивала в ответ и, схватив меня за руку, потащила прочь из столовой. Я бежала вслед за ней, одной рукой придерживая длинное платье, и крутила головой, стараясь рассмотреть, что происходит вокруг. Я не понимала. Или просто не хотела понимать, что происходило на самом деле. Люди бегали, кричали. Слышался женский крик и детский плач. Мужчины были серьезны, но в глазах большинства читался страх. Они хватались за оружие, старались спрятать слабых — детей, женщин и стариков.

Пока я наблюдала над всем этим, мама привела нас в сад. Отпустила мою руку и бросилась к дереву, из дупла которого достала серый мешок.

— Мама, — еле слышно прошептала я, но она меня услышала. Матушка резко вскинула голову, и я увидела слезы в ее глазах.

— Война пришла в наш дом, — ответила мама и кинула мне что-то серое и мешковатое, — а теперь не болтай! Быстро раздевайся, снимай украшения и надень это платье служанки.

Постепенно я начала осознавать, что произошло. Пришли северяне. А значит, что дома у меня больше нет. Этот беспощадный народ оставлял на месте городов руины, а женщин и детей забирал с собой — на Север. Нет человека, который был бы более жесток, чем северянин.

Руки дрожали, меня начало трясти от страха, но я быстро выполнила указания мамы, и когда, застегнув последнюю пуговку, подняла голову, то мое сердце пропустило удар.

— Нет, — просипела я.

Позади мамы стоял один из северян. Он был очень высок, у него были широкие плечи. Черные короткостриженые волосы. Темные глаза. Он был в одних штанах. И мне были видны многочисленные шрамы, украшавшие его тело. Его кожа, на удивление, была сильно загорелой, хотя для северян такой цвет кожи не характерен. И он смотрел прямо на меня.

Боги, от него просто веяло силой и жестокостью. Сколько он тут стоял? И многое ли видел?

Мама обернулась и увидела воина. Она выпустила мешок, который с глухим ударом упал на землю из резко ослабевших рук.

— Анна, беги! — закричала мать. И я, не раздумывая, бросилась вглубь сада. Лишь бы подальше от этого страшного человека! Но пробежав несколько метров, я поняла, что натворила. Оставила маму с этим чудовищем! Резко затормозив, я бросилась обратно, на ходу вытирая слезы. Я молила Богов, чтобы с ней ничего не случилось, просила наказать меня за свою слабость и трусость. Но то утро, оно все изменило. После этого утра я больше не верила Богам и старалась не обращалась к ним.

Первой я увидела мать. Она была жива! От этого в душе появился лучик надежды, что с ней все будет хорошо. Но как же я ошибалась…

Откуда-то появился еще один мужчина, он был так же широк в плечах, только на его полуобнаженном теле было намного больше уродливых шрамов. Даже на лысой макушке виднелись белые полосы. И он улыбался. Улыбкой сумасшедшего. Безумного. Казалось, он наслаждался этим, а потом…

Вскрик, звон меча и звук падающего тела. Нет, нет, нет… Я не хотела этого слышать… Но я слышала. Я не хотела этого видеть… Но видела. Отчетливо и ясно. Я не хотела в это верить. Верить, что моей мамы больше нет, что ее убил какой-то варвар.

Я почувствовала, как начала дрожать и медленно упала на колени, протягивая руки к матери. С каждым вздохом, с каждой слезинкой в душе что-то обрывалось. Как жить в мире, в котором нет твоей мамы? Как любить мир, который забрал твою маму?!

У меня было только одно желание — уйти вслед за матушкой, подальше от этой удушающей боли. А потом он коснулся меня, и я поняла, что так же хочу умереть. Этот мужчина, который самый первый нашел нас, который просто стоял и смотрел, как убивали мою мать. Женщину, которая никогда за свою жизнь не сделала зла. За что?!

Сначала это было обманчиво-ласковое прикосновение к волосам, а затем северянин запустил пальцы мне в локоны и с силой сжал их, резко подняв меня на ноги. Я сразу же стала кричать и махать руками, стараясь задеть его. И это его лишь забавляло. Послышался со стороны издевательский смех — это смеялся убийца моей матери.

— Какая горячая! — засмеялся низким смехом мужчина, державший меня. Удивительно, но воин говорил на моем языке! А потом он быстрым движением закинул на плечо мое тело, словно я ничего не весила. Почувствовала, как широкая ладонь накрыла ягодицы, и стала сильнее вырываться. Слезы застилали глаза, в груди что-то давило, а в голове была лишь одна мысль — отомщу. Пусть он не убивал. Все равно — отомщу. А потом доберусь и до убийцы… Гнев поглощал меня. Ярость ослепляла. И, видимо, мое тело и мое сознание больше не хотели все это чувствовать, и я просто потеряла сознание.

2

Очнулась я от того, что мне стало невыносимо холодно. Резко распахнув глаза, я увидела все такое же голубое небо. Но смотрела на него уже сквозь железную решетку. Под собой ощущала что-то твердое. Провела ладонью поверхности и поняла, что лежу на жесткой доске, устланной сеном. Попыталась встать, но голова закружилась, и я со стоном рухнула обратно.

— Тише, госпожа, — раздался до боли знакомый голос. Чуть влажная ладонь коснулась моего лба, убирая с лица пряди спутавшихся волос.

— Катрина, — хрипло прошептала я, — Катрина…

— Госпожа… — начала было моя бывшая служанка, но я довольно-таки грубо перебила ее.

— Тише, глупая, никто не должен знать, что я из королевской семьи. Разве не видишь, что на мне платье служанки?! Поэтому, прошу, просто зови меня по имени.

Я не понимала, зачем матушка приказала мне переодеться, но не сомневалась, что так было сделано ради моей безопасности…

— Хорошо, гос… Анна.

Я улыбнулась ей, хотя и понимала, что сейчас не место и не время для такого проявления чувств.

— Катрина, что теперь с нами будет? — сквозь неожиданно накатившиеся слезы спросила я. Неожиданно накатила такая боль. Я слишком молода для войны, слишком молода, чтобы потерять все, что было мне дорого…

Девушка закусила нижнюю губу и, приблизившись ко мне, прошептала дрожащим голосом:

— Мы все умрем. Умрем, как все наши погибли во дворце. Даже ваш отец… Он…

После ее слов в душе что-то оборвалось, и я, наконец-то, осознала, что произошло, что меня не просто так похитили. Меня угнали в рабство. Мою маму, мою дорогую мамочку, убили. На моих глазах. Безжалостно. Жестоко. Ни за что. Просто так. Она не заслужила такой унизительной смерти.

Укусила себя за грязные пальцы, надеясь сдержать крик, душивший меня. Ненавижу северян. Ненавижу. Отомщу. Чего бы это мне не стоило. Они не имели права так с нами поступать.

— Катрина, — схватила я девушку за руку, не обращая внимания на непрекращающиеся слезы, — Катрина, милая, а ты не слышала, куда нас везут?

Девушка незаметно вытерла слезинку с щеки и печально покачала головой:

— Они всегда говорят на своем языке, так что я ничего толком не поняла и…

Тележка, в которой мы находились, резко остановилась. Мы с Катриной прижались еще ближе друг к дружке, не обращая внимания на других девушек. Один из варваров подошел к телеге и стал по очереди вытаскивать нас из небольшого проема, который до этого был закрыт на засов. Нас грубо стали толкать в сторону небольшой поляны, где уже северяне разбили лагерь, и возможности оглядеться, изучить местность, к сожалению, не было. Мужчины сидели вокруг костра, постоянно переговаривались и смеялись. А когда мы подошли к ним, мужчины сразу же смолкли, окидывая девушек похабными взглядами. И неожиданно я увидела его. Убийцу моей матери. Глаза сразу же заволокла ярость, я была готова накинуться прямо здесь и сейчас на него, но рука Катрины, сжимавшая мою ладонь, остановила меня. Но потом я заметила и того, кто лично похитил меня… Он сидел среди воинов, он был похож на остальных, и в тоже время сильно отличался. Этот северянин был выше, шире в печах, агрессивнее, злее… И смотрел он на меня. Самое страшное, что его взгляд был направлен ТОЛЬКО на меня, и это не сулило мне ничего хорошего.

— Ну, что, братья, — заговорил этот монстр, понимаясь и все также смотря на меня, — вы славно повоевали сегодня… И теперь пора получить свою награду.

Он широко улыбнулся и указал ладонью на сжавшихся девушек.

— Выбирайте и ни в чем себе не отказывайте!

И северяне, словно послушные псы, бросились к девушкам. Почему словно? Они и есть послушные псы, которые выполняли любую команду своего хозяина. Я же, схватив Катрину за руку, стала медленно пятиться назад, молясь Богам, чтобы наш побег удался. Но, видимо, Боги решили окончательно отвернуться от меня в тот день.

— Далеко собралась, сладкая? — ненавистный голос прозвучал прямо за спиной. Вскрикнув, мы с Катриной развернулись, прижавшись друг к другу.

— Брат, тебе нравится эта девочка? — спросил северянин и кивнул на мою бывшую служанку.

— Хороша сучка, — произнес мужчина, неожиданно появившийся со стороны девушки.

— Не трогайте нас! — закричала я, когда Катрину грубо оторвали от меня и потащили в сторону других северян, которые уже во всю развлекались с рабынями. Я с ужасом наблюдала всю эту картину. Как Катрина тянула ко мне руки, звала по имени, вырывалась, но все безуспешно. Я не могла ей помочь. Никому из них. Даже сама себе. Повсюду стояли крики, стоны и сумасшедший смех. Я зажмурилась и плотно прижала ладони к ушам, лишь бы не слышать и не видеть весь этот ужас, этот кошмар.

Неожиданно мои ладони силой отвели от головы и обманчиво-ласковый голос поинтересовался:

— Страшно, сладкая? — северянин погладил меня одной по щеке костяшками пальцев, а второй обвил талию, крепко прижав к себе, — Страшно?!

Я отчаянно закивала головой. Да, мне было страшно! Мир рушился на моих глазах. Эта грязь проникла в мое сознание, и теперь я не смогу адекватно воспринимать этот мир. Никогда. Этот проклятый северянин забрал у меня все, что было дорого.

— Скажи мне, сладкая, кто из этих сучек королевская дочь? Ммм? Скажи, девчонка, и с тобой не случится ничего плохого. Обещаю. Я позабочусь о тебе.

Говоря это, северянин стал поглаживать мой живот, иногда опуская руку немного ниже.

— Пожалуйста, не надо, — зарыдала я, пытаясь отвести его ладони от своего тела. Боги, прошу, пусть это все прекратиться! Меня начало трясти. А ладони вмиг вспотели. Еще никогда в жизни я не испытывала такого страха.

— Ответь. И все сразу же прекратиться.

Ответить и рассказать о себе? Нет, он сразу же убьет меня. Убьет. Я точно это знала. Я умру медленной и мучительной смертью. Я хотела избавления. Но избавления от этих северян, а не от своей жизни.

— О-осталась во дворце…

— Ложь, сладкая. Попытайся еще раз.

— Я не знаю! Не знаю!

— Ну, что ж… Раз не знаешь, то… — с этими словами мужчина ловко закинул меня к себе на плечо, как тогда, в саду, и понес в неизвестную мне сторону. Теперь я уже и не пыталась сдержать слезы, била его по сильной спине, молотила ногами, но добилась лишь того, что он сильнее обхватил мои ноги.

— Прошу, не надо!

Но меня не слушали и не слышали. Или просто не желали. Или просто делали вид. Но через несколько шагов мужчина зашел в палатку и сбросил меня на пол. Я испуганно отползла в сторону, не обращая на боль в бедре и прижав колени к груди.

— Я знаю, что ты точно знаешь, кто из этих сучек королевских кровей. Даю тебе еще одну попытку, сладкая, не разочаровывай меня.

— Я не знаю, — покачала головой. Пусть убьет. Пусть изнасилует. Но не раскрою свой секрет. Мать не зря хотела меня спрятать…

Воин устало выдохнул и произнес с небольшим разочарованием:

— А я наделся…

И двинулся в мою сторону.

Он был похож на хищника, который, наконец-то, достигает свою добычу. Я старалась отползти от него еще дальше, но мужчина быстро оказался рядом. Схватил меня за ногу и с силой дернул на себя. От резкой боли, пронзившей лодыжку, я вскрикнула, но это не заставило моего мучителя остановиться. Он сел на меня сверху, плотно сжав коленями, а руками стал трогать мое тело. Провел шершавой ладонью по шее, соскользнул к груди и, схватив воротник, с треском разорвал на мне платье. Я закричала еще громче, стала вырываться, но, конечно, у меня ничего не получилось. В голове билась только одна мысль — не позволить ему сделать это со мной. Было страшно. Очень. Я не знала, что меня ждет. В плане, что я знала, что происходит на супружеском ложе, но вот так… И не знание убивало меня, терзало мою душу, хотелось просто закрыть глаза и умереть. Сейчас мне хотелось этого. На мгновение я позабыла о мести, и просто хотелось действительно умереть. По-настоящему. Лучше бы он мучил меня, убивая. Пусть перетерпеть один раз, а затем получить долгожданный покой. А неоднократно подвергаться насилию… Не хотела я ощущать его руки на своем теле. Руки, которые убивали невинных.

Его большие ладони больно сжали мои груди, а потом он наклонился и укусил меня.

— Пожалуйста, прекратите! Хватит! — задыхаясь, хрипло прокричала я. И мужчина меня послушал. Он встал с меня, а я от облегчения, не веря, что все закончилось, заплакала еще сильнее. Но счастье мое длилось недолго, потому что северянин перевернул меня на живот. Он надавил мне на голову, заставив опустить ее на шкуры, а бедра приподнял верх. Неожиданно на меня напала апатия. Я больше не сопротивлялась. Не видела смысла. Все равно он возьмет то, что хочет. Он дорвал на мне платье, оставив полностью обнаженной. Я попыталась прикрыться, свернуться, укрыться. Но он ударил меня по ягодицам. Больно. Поэтому я просто продолжала плакать, комкать в руках шкуры.

Почувствовала шершавые ладони на своей спине, он провел кончиком пальца вдоль позвоночника, а затем его руки накрыли мои бедра, и северянин дернул меня на себя. А потом я почувствовала его грубые руки у себя между ног, он совершал круговые движения, и я не совсем понимала, чего он хочет этим добиться.

Теперь его пальцы заменило что-то чуть влажное и твердое.

— Не дергайся.

Первый толчок отозвался легкой болью во всем теле, хотя все же заставил вскрикнуть. Но это не заставило северянина остановиться. И с каждым толчком, с каждым вскриком я все больше и больше теряла саму себя. Наконец, он полностью оказался во мне. Я надеялась, что это все. Все закончилось, но, когда мужчина схватил меня за волосы и заставил подняться, я осознала, что мой персональный ад только начинается. Прижав меня спиной к своей груди, монстр прошептал:

— Ты должна кричать мое имя, сладкая. Роланд. Роланд. Запомнила?

Звонкий хлопок по ягодице заставил отчаянно закивать. Роланд толкнул меня обратно на шкуры и медленно выскользнул из меня. Не сумев сдержать вдох облегчения, я вцепилась в шкуры.

— Сладкая, да я у тебя первый…

И, опять приподняв мои бедра, резко вошел в меня. Честно, не совсем помню, что происходило дальше. Только лишь болезненные движения внутри, влагу между ног, укусы и то, как сильно он хватал меня за грудь, волосы и бедра. И то, как мечтала умереть. Видимо, все-таки Боги решили сжалиться надо мной в тот день, и я потеряла сознание. А когда очнулась, то в палатке находилась одна. Я лежала все на тех же шкурах и укрытая легким шерстяным покрывалом. Воспоминания обрушились, словно дождь в пустыне, резко и болезненно. Глухо завыв, уткнулась лицом в ладони.

Неожиданный шум снаружи заставил затихнуть. Внимательно прислушиваясь, я встала, и практически сразу же упала обратно из-за сильной боли между ног. Если, когда я проснулась, это было всего лишь неприятно, то теперь меня словно ножом изрезали.

— Ты должна сделать это… — прошептала сама себе и решительно поползла в сторону выхода. Было сложно, больно, но я сквозь слезы упрямо продолжала свой путь. И стоило только оказаться рядом со своей целью, как полог резко распахнулся, и в палатку вошел Роланд.

— Далеко собралась? — спросил мужчина и прошел мимо. От страха перед этим чудовищем я забыла, как дышать. На глаза опять навернулись слезы. Боги, за что мне это?

— Иди ко мне, сладкая, — поманил пальцем северянин, отпив из фляги. Я испугалась. Честно. Испугалась не подчиниться ему. Боялась, что он сможет сделать со мной за то, что ослушалась. Поэтому послушно поползла в его сторону. Только я оказалась рядом, мужчина схватил меня за волосы и подтащил еще ближе к себе. Я дернулась в его руках, стараясь избежать боли.

— Как зовут тебя, сладкая?

— А-анна, — прошептала я, закусив припухшую губу. Мужчина улыбнулся и продолжил спрашивать:

— Анна, сладкая Анна, так ты не вспомнила, кто из пленниц дочь короля?

— Честно, я не знаю… Я совсем недавно стала работать во дворце… Честное слово, клянусь Богами.

Он внимательно смотрел на меня своими черными глазами, словно пытался понять, лгу ли я.

— Хорошо, Анна, я верю тебе.

А потом он неожиданно повалил меня на пол, и я снова потеряла саму себя. И после того, как он вывел меня из палатки, я была не Анна, принцесса и наследница, я стала Анной — пленницей дикаря. Северянина. Моего мучителя и насильника. Я стала женщиной Роланда. Он стал хозяином не только моего тела, что позволяло ему брать меня, где ему хочется, а он стал хозяином моей жизни. И только он мог решить, когда я пойму мыться, есть и ложиться к нему в постель. Всю неделю, что мы прожили в этом небольшом лагере, я не могла избавиться от мысли, что самый настоящий кошмар ждет меня впереди. И, Боги, почему я оказалась права?

3

Через неделю мы покинули наш небольшой лагерь. И, знаете, я даже была немного рада, что мы оставили этот лес позади. Всю эту ужасную неделю я провела рядом с Роландом. Я ходила с ним на речку, мыться. Все водные процедуры проходили под его пристальным взглядом. Я промывала свои волосы, намыливала тело — и он постоянно наблюдал. А я ждала, пока вымоется он, ведь пока я мылась, он просто стоял. И только потом Роланд хватал меня за руку, вытаскивал на берег, швырял в меня большую тряпку, чтобы высушила тело, после внимательно следил, чтобы лишний участок моего тела не оголился.

В самый первый раз мне было жутко неловко мыться перед ним. Раздеваться самой было странно. Раздеваться перед им было неловко, хоть он и видел меня тысячу раз обнаженной. Я ненавидела себя в тот момент.

- Быстрее, - поторапливал меня мужчина. Он стоял напротив меня, скрестив руки на груди. Я неловко скинула платье и поежилась – неприятно стоять голой на морозе. – В воду. Быстро!

Этот приказ я выполнила с удовольствием. Вода должна скрыть мое тело. Мне не нравился взгляд этого северянина. Он меня пугал. И я не могла справиться с этим страхом. Роланд дал мне кусок мыла. Я с радостью его приняла…

Я быстро намыливала тело, волосы… А он все смотрел и смотрел на меня…

К сожалению, я вымылась слишком быстро. И в воде становилось все холоднее и холоднее…

Я дрожала зубы стучала, но я упрямо стояла в воде. Не выйду. Ни за что. Лучше умереть.

Глаза сами собой закрылись, и я не заметила, как северянин оказался рядом со мной.

- Идиотка! – он, как был в одежде, зашел в воду и подошел ко мне, яростно сверкая темными глазами. Он схватил меня на руки и понес на берег.

- Замерзла, - неожиданно прошептала я. Такой теплый… И от него пахло лесом. Мужчина ничего мне не ответил, лишь вытер меня полотенцем и одел на меня платье. Стало чуточку теплее.

- Идиотка…

Я всегда молча выполняла все его указания. Да, это было несложно, но отвратительно. Он мог при всех приказать идти в его палатку, раздеться и ждать его. В первые два дня было дико это слышать. Но, понаблюдав за другими воинами, я поняла, что для них это норма. Не скрываться. Не прятаться. А все показывать, как есть. Не ради хвастовства. Просто северяне привыкли жить открыто. И я не могла понять этого. И принять.

Но я также продолжала бояться его, даже когда он меня не трогал. Я вздрагивала только от одного его взгляда, только от одного касания я дергалась, но тут же замирала, замечая недовольство в его темных глазах. Я боялась ослушаться. Боялась наказания. Я уже видела, на что был способен Роланд. И не хотела, чтобы он делал это со мной. Мне и так хватало проводить дни и ночи с ним, делить кров, еду и ложе. Это слишком для меня. Но я должна держаться, бороться, вырывать зубами свою свободу. Но не сейчас… Нет… Я еще слишком слаба, слишком плохо знаю своего врага. Я должна заставить Роланда поверить мне, что я привыкла к его обществу, что мне не страшно… Но, Боги, как же сложно, практически не выполнимо, сдерживать себя рядом с ним. Я открытая книга для него. Он всегда знает, что я чувствую. О чем думаю.

С той ужасной ночи я пару раз видела Катрину. Но мне так и не удалось сказать ей даже слова. Ведь она была в таком же похожем положении, что и я. Только теперь принадлежала она кровному брату Роланда — Арноду. Он был младше своего брата, но выглядел таким же опасным и свирепым. Мужчина постоянно держал за руку Катрину или попросту прижимал несчастную девушку к себе. У девочки были постоянно опухшие губы, синяки на руках и ногах, да и взгляд затравленный…

Да и у меня, наверняка, был видок такой же. Один раз, встретившись с ней глазами, я увидела жалость. Над ней издевались, мучили, насиловали, а она все равно жалела меня. Не увидела я в ее глазах ни капли ненависти.

Только тогда я осознала, что Катрина стала для меня не просто служанкой, а самым настоящим другом, настоящей подругой, среди бесчисленного количества змей, кишащих во дворце моего отца. И я не могла сбежать, оставив девушку в лапах этого чудовища.

Тем утром Роланд разбудил меня раньше обычного. Отвел к речке, чтобы умылась, после дал теплое шерстяное платье, закрытое от шеи до самых пят. Ткань неприятно колола кожу, но я не решилась высказать свое неудобство. Пусть лучше так, чем ехать в том мешке, что я носила всю неделю. Так мое тело скрыто от его темных глаз.

Сам же воин был давно собран и, видимо, уже позавтракал. Еще один его пунктик, который мне противоречит. Я привыкла обходиться без завтрака, не могла утром, сразу после сна, принимать пищу, но Роланд угрозами каждое утро заставлял меня есть. Я давилась, плакала, умоляла, но он не слушал. Лишь смотрел, грозно нахмурившись и сжав несильно мою коленку. И так каждое утро…

Я пыталась расчесать мои длинные волосы, но они безнадежно спутались без надлежащего ухода, и гребень, выданный Роландом не помогал, а, кажется, делал только хуже. Похоже, придется обстригать волосы. От этой мысли я начала плакать, тихо, укусив себя за кулак. Так не хотелось расставаться со своими длинными волосами, ведь мама так гордилась ими, всегда любовалась. Они темные. Густые. Красиво сочетались с моими карими глазами и бледной, не характерной для южанки, кожи. И именно волосы еще связывали меня с прошлой жизнью. Эта память мне словно говорит, что мама еще жива, стоит лишь закрыть глаза…

— Дай сюда, — резкий голос заставил распахнуть глаза и в растерянности заморгать. Роланд выхватил у меня гребень и сел позади меня, устроив мое тело так, как ему было удобно. А я еще не совсем понимала, что происходит. Но не пыталась вырваться или убежать. Неожиданно аккуратное прикосновение к волосам заставило вздрогнуть.

Медленно, как будто боясь причинить мне боль, Роланд стал распутывать эти узлы, состоящие из моих волос. Действия мужчины сначала напугали меня, я все ожидала, что он толкнет меня вперед и навалиться сверху, чтобы опять сделать своей. Но после нескольких минут поняла, что пока что северянин не намерен делать это со мной. Пока он просто… помогал мне. Спасал мои волосы. Жестокий воин расчесывал мои волосы! Эта мысль заставила перестать плакать и прислушиваться к его дыханию. Но, кажется, мужчина был спокоен. Еще минут пятнадцать он сражался с моими волосами, а потом после проводил гребнем по прядям. Это было настолько расслабляющее, что аж по телу дрожь бежала, мне всегда нравилось, когда мне делали прически. Приятно. Закрыла глаза. Если представить, что это Катрина или матушка, то можно подумать, что все, как раньше.

— У тебя красивые волосы, — прошептал низкий голос, разрушая всю ту сказку, что я придумала в своей голове. Теперь я вновь напряглась, ощутив его сильные руки на своих плечах.

— Если бы у нас было время, то я бы обязательно тебя трахнул.

Зажмурилась, сжалась в его руках. И он это почувствовал. И ему это явно не понравилось. Резко дернул, заставляя выпрямиться и вскрикнуть от боли.

— Нам пора, пошевеливайся.

Когда мы вышли, практически все палатки были убраны, и многие воины сидели на своих лошадях Рабыни находились в тележках. Катрин я увидела на лошади Арнода. Бедная девушка испуганно вцепилась в поводья, пока ее воин стоял возле других северян.

Роланд довольно-таки быстро убрал нашу палатку и, прикрепив вещи к другому обозу с вещами, направился за своей лошадью. Это был конь под стать своему хозяину. Огромный, могучий, с черными глазами и темной окраски. Ловко запрыгнув на спину своего коня, мужчина проверил оружие и направился ко мне. Оказавшись рядом, Роланд наклонился, обхватил меня за талию и, резко подняв вверх, усадил впереди. Северянин крепко прижал меня к себе, обхватывая одной рукой мою талию, а другой управлял лошадью. Сделав определенный условный знак, мужчина двинулся вперед. Я попыталась оглянуться, посмотреть на Катрину, но из-за широких плеч воина ничего не было видно.

— Не вертись, — грубо приказал Роланд, усадив меня обратно.

— Но я всего лишь хотела увидеть Катрину! — повернувшись к нему лицом и неожиданно, в первую очередь для себя, тихо проговорила я. Но тут же заткнулась, заметив оживленный взгляд этого чудовища. Что-то его явно заинтересовало. Боги, да что же это!

— И зачем тебе видеть рабыню моего младшего брата? — мужчина наклонился ниже, коснувшись губами моего уха. Уже поздно было отступать. Я должна была ответить ему. Иначе… Он мог обо всем догадаться. И я умерла бы прямо в этот же момент.

— Мы дружили с ней, во дворце… Она была мне, как сестра, — аккуратно проговорила я, — Я бы не хотела, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Поздно. Самое худшее, что может произойти с девушкой, уже случилось.

Роланд задумчиво на меня посмотрел, а затем сказал:

— Если будет послушной, то ничего плохого брат ей не сделает. Это же касается и тебя. Слушайся и все с тобой будет в порядке, сладкая.

Еще пару секунд я смотрела в его глаза, но даже в этой маленькой борьбе он вышел победителем. Не выдержав его взгляда, я первой отвернулась и смогла, наконец-то, сделать нормальный вздох. А потом посмотрела на горизонт…

Где-то там меня ждет новый дом. Северные земли. И станут ли они мне домом?

4

Первое, что поразило меня — это обилие снега. Горы, дороги, поля, дома… Все было под белым покрывалом! Небо всегда было пасмурно, в этих краях только летом бывало солнце, и тогда рабы работали на полях, заготавливая продукты на долгую зиму. Сильные ветра, пронизывающие до самых костей. И колючий мороз. Все это… Не делало северные земли привлекательными. А ведь я и так ненавидела всем своими сердцем эту часть нашего мира… Особенного одного из воинов… А с другой стороны… Теперь понятно, почему северяне такие жестокие… Каждый, кто пожил бы таких условиях хоть один день, стал бы таким же чёрствым, жестоким, беспощадным. Не сравниться ни с Югом, не с Серединой землей.

Как только мы подошли к границе к Срединным землям, Роланд приказал разбить лагерь. Срединные земли от того, что они находились между Южными и Северными землями, не только географически, но и политически, так и называли — середина мира. Они всегда были посередине. Не поддерживали ни северян, ни южан. Но никогда не отказывали никому в материальной помощи. Еда, лекарства, лекари, одежда… Это они могли предоставить. Но беженцам места не давали. Боялись конфликта с одной из сторон.

С одной стороны, я их понимала, но как можно оставить людей в беде?! Не спасти их от войны?! Каждый раз, когда отец слышал такие речи от меня, награждал ощутимой оплеухой и говорил, что из меня получится бездарная королева. Возможно, но я и никогда не стремилась к этой роли, хотя этого я точно не смогла бы избежать. Даже при помощи Богов…

Так странно. Я уже давно покинула дом, даже поклялась никогда не упоминать Богов, не молиться им, но все равно каждый раз возвращаюсь к ним мысленно, стоит только Роланду немного отвлечься от меня. Все-таки вера, она в крови. Нельзя навязать ее, привить. Ты просто с рождения это знаешь. Так делали твои родители, их родители… Все твои предки. И у тебя просто не остается выбора, как тоже верить. Нам, особенно детям королевских кровей, никогда не давали выбора. Мы, словно послушное стадо баранов, делали, что велят. Даже сейчас. Мысленно я уже давно убила Роланда, но в реальности делаю все, что он хочет. Не обращая внимания на свое мнение, на свои желания.

Только воины услышали приказ Роланда, то сразу же остановили лошадей и принялись выполнять безоговорочно указания. И это поражало. Все-таки я должна была признать, вонзая сама себе нож в сердце, что Роланд не только хороший воин, но и командир. За все время ни разу не произошло ни одного конфликта, ни одной стычки, ни одной ссоры между воинами. Только с рабынями случалось такое.

Роланд снял меня с коня и, не выпуская из рук, направился к небольшому костру. Я уже начинала замерзать, поэтому безумно была рада ощутить хоть и слабый, но все-таки поток тепла. Роланд приказал сидеть и никуда не уходить. Хмыкнула, да я бы ни за что не ушла с этого места. Арнод усадил Катрину рядом со мной, накинув на наши плечи большой плед из овечьей шерсти. Мы прижались друг к дружке, надеясь быстрее согреться.

— Анна, — тихо прошептала девушка. Я повернула к ней голову и встретилась с испуганным взглядом.

— Что еще сделал с тобой этот монстр?! — таким же тоном прошептала я в ответ. На глаза девушки тут же набежали слезы, и она прижала ладошку к своему рту.

— Мне кажется, что я… — не договорив, девушка зарыдала, укусив себя за пальцы. Я обняла ее крепче, пытаясь успокоить ее пока кто-то из братьев не подошел к нам и не узнал в чем дело. Еще пару мгновений она вздрагивала, а потом все-таки смогла взять себя в руки.

— У меня больше нет женских дней, Анна, — шепнула мне в самое ухо девушка. Прикрыв глаза, она обняла меня в ответ и продолжила плакать, и только ее плечи слегка подрагивали.

— Но, дорогая, — пыталась вразумить я ее, — мы здесь всего недели две, не больше и…

— Мы в пути уже полтора месяца, госпожа… И за это время у меня не было ни одного женского дня. Сами понимаете, что это значит для меня.

— Ребенок… — ошарашено произнесла я в полголоса. Катрина станет матерью, если, конечно, Арнод сохранит бедной рабыне жизни.

— Он знает? — оставалось узнать только самое страшное.

Неожиданно девушка горько усмехнулась.

— Да, ведь он заставил меня сказать ему мой лунный цикл, — на этих словах Катрина покраснела, — и потом считал каждый день. Один раз, ночью, он прошептал, что хочет сына…

Я не знала, что на это ответить девушке. Мне было ее жалко. Теперь она точно навсегда останется в Северных землях. Будет всю жизнь жить со своим насильником, рожать от него детей, делить с ним судьбу, ведь разводов у северян нет. Только смерть может разлучить супругов. Этим и отличался северный народ от нашего, южного.

Но, получается, когда я устрою побег, я не смогу взять с собой Катрину. Это больно ранило мое сердце. Мне не хотелось оставлять ее, но выбора у меня не было. Боги уже распорядились судьбой этой девушки.

Через какое-то время за мной пришел Роланд и отвел в нашу палатку, где сначала он накормил меня мясом и хлебом, а потом принес среднего размера бочку с наполненный до краев теплой водой. Мужчина встал напротив, а потом принялся медленно стягивать с моего тела тяжелое шерстяное платье. Не сопротивлялась, а даже немного помогала ему. А смысл? Мое тело он уже изучил детально. Обхватил сильной рукой за талию и опустил в теплую воду. Косы мои расплел и несколько раз провел гребнем по всей длине. А затем неожиданно провел губкой по плечу, всколыхнув воду так, что немного перелилось за края. Но никто не обратил на это внимания. Я была напряжена, и мужчина это видел.

— Расслабься, сегодня я не сделаю тебе больно, — проговорил мужчина. На мгновение он перестал касаться меня. И я, не выдержав этого напряжение, обернулась в его сторону. Мужчина взял мыло и быстро вспенил губку.

Кивнув мне подбородком, приказал:

— Развернулась.

Послушно выполнила его приказ, вцепившись в бортики. Он медленно намыливал мое тело, касался груди, и я каждый раз вздрагивала, когда он касался опухших от его прошлых ласк сосков. Когда его рука добралась до места между моих ног, я не сдержалась и попыталась вырваться.

— Анна, — предупреждающе произнес северянин, и я послушно раздвинула ноги. Он даже не мыл меня, он… ласкал. Совершал круговые вращения, слегка проникая в меня. Дрожь медленно пробежала по моему телу, и я невольно выгнулась навстречу его ласкам. Что-то происходило со мной, что-то неправильное. И действия этого мужчины были неправильными. Он был нежным. Это пугало.

Так не должно быть.

Неправильно.

— Прекрати, — выдохнула я, а сама расставила ноги еще шире. Невыносимо. Его пальцы то замедлялись, то ускорялись, заставляя пожар разгореться внизу живота. Что же это? Что?! Неожиданно ноги задрожали еще сильнее, и я судорожно одной рукой вцепилась в запястье Роланда. Замерла, в ожидании чего-то…

Вдруг мужчина прекратил ласку и убрал руку, что заставило меня разочаровано застонать и резко повернуться, опять расплескав воду, к этому чудовищу. Роланд улыбался своей хищной улыбкой. А я тут же вспыхнула, поняв, что я только что наделала. Поддалась греху, но Боги…

Это было…

Не описать простыми словами. Это противоречило мне. Противоречило Роланду. Он никогда не был таким со мной. Грубым? Да! Жестоким? Обязательно? Жестким? Несомненно. Но ласковым? Нежным? Никогда. Перемены всегда пугают. Но перемены в этом северянине просто свергают в бездну ужаса, я просто не знала, что можно ожидать от этого человека в следующую секунду.

Он обхватил меня за талию и резко вынул из воды. Кожа тут же покрылась мурашками от холода, но Роланд тут же укутал меня в теплую ткань. Быстро вытер меня, не задерживаясь на одном месте, а потом заставил лечь, широко раздвинув ноги.

Лежала, наблюдая, как он медленно снимает с себя одежду, не отводя от меня темного взгляда. В его глазах горели страсть и желание, в моих же — страх и покорность. Это всегда злило Роланда, и этот раз не стал исключением. Я ничего не могла с собой поделать, а он был слишком импульсивным, слишком вспыльчивым.

— Перевернись, — короткий приказ, и вот я послушно замираю в позе, которая нравится мужчине. Голову опустила вниз, прижавшись в шерсти, а бедра приподняла верх, выгнувшись в спине и при этом, не забыв широко расставить ноги.

Его шершавые, в мозолях ладони легли на мои бедра и потянули на себя. Я ожидала грубого проникновения, но почувствовала, что ввел он пока что всего лишь головку.

— Сладкая Анна, скажи, кто из рабынь царская дочка? — спросил воин. А у меня был все тот же, что и в прошлые ночи, ответ. Он задавал этот вопрос мне каждый раз перед тем, как он… трахал меня. Да, именно так он всегда и говорил. Трахнуть. Я не совсем понимала значение этого слова, но мне оно казалось грубым, но… таким интимным, что ли. Ведь это одно из немногих, что происходило между нами наедине. Роланд никогда и не кому не позволял видеть меня нагой, и уж тем более овладеть мною на публике?! Этого воин точно не сделает.

— Не знаю, господин, — просипела я, надеясь, что голос не выдаст моей лжи. Мужчина ничего не ответил, а лишь качнул бедрами и резким, болезненным толчком заполнил меня. Не смогла сдержать вскрика. Он стал медленно двигаться во мне, растягивая изнутри. От каждого толка, внутри все жгло, я не скрывала того, что мне больно. Плакала, сжимала в руках шкуру, просила остановиться. Я делала это, зная, что все бесполезно. Постепенно воин начал двигаться все быстрее и быстрее, крепче сжимая мои бедра и иногда ударяя ладонью по ягодицам. От того необычного ощущения пожара не осталось и следа. Он все уничтожил своей грубостью. А я почти поверила, что он может таким быть…

Почти поверила? Я не должна обманывать себя. Я не верила ему. Возможно, мое тело — да, но сердце и разум — нет.

Когда все кончилось, время было уже давно за полночь, я ужасно хотела спать, но Роланд словно с цепи сорвался и не давал мне уснуть. Терзал мое тело и душу, шепча мне на ушко, какая я сладкая. Какая я красивая. Какие у меня волосы прекрасные…

И это не соотносилось с его действиями. Слова не соответствовали поступкам. Он закрытая книга для меня. И я не знала, как сделать так, чтобы он доверял мне, чтобы я смогла сбежать, чтобы я навсегда смогла забыть этот полный кошмаров и позора период.

— Анна, — произнес неожиданно в тишине мое имя Роланд, я лежала у него на груди, греясь теплом его тела. Я не стала открывать глаз, так как в темноте все равно ничего не увидела бы.

— Что? — спросила я, хотя жутко хотела спать. Его пальцы прошлись вдоль моего позвоночника, и это было приятно.

— У моего брата будет сын. Или дочь.

Я ничего не стала говорить в ответ, да он и не ждал. Что я еще могла ему сказать? Что мне очень жаль бедную Катрину?! Что теперь не смогу взять ее с собой во время побега?!

Все эти слова ни к чему бы хорошему не привели бы.

И уже засыпая, я все думала о Катрине и ее еще не родившимся ребенке, когда неожиданное осознание одного момента повергло меня в ужас. Я чуть не подскочила на месте, когда осознала, что мои женские дни были последний раз только во дворце, за две недели до нападения…

В ужасе приложила ладонь к плоскому животу, надеясь, что все-таки со мной этого не могло произойти. Но вот мою ладонь накрыла широкая рука воина, и я поняла, что побег не совершиться, пока я не избавлюсь от возможного ребенка.

5

Следующий день начался с поцелуя. Нежного поцелуя. Меня целовали в шею, слегка касаясь нежной кожи зубами, что заставляло еще больше вздрагивать от приятных ощущений. Тем временем большие теплые и чуть шершавые ладони путешествовали по моему телу, вынуждая тянуться за этими невыносимо чувственными ласками. Твердые губы спустились ниже, к ключицам, нежно поцеловали открытые участки кожи, а потом продолжили свое путешествие вниз. Грудь начала болеть, ныть. Но это была приятная боль, заставляющая мысли путаться, а дыхание сбиваться. Если бы сейчас у меня спросили мое имя, то я бы ни за что на свете не вспомнила бы эту ненужную подробность. Наконец, я почувствовала его рот на своей груди. Ласково коснулся языком ноющего соска, и я не смогла сдержать молящего стона. Мне хотелось, чтобы он уже избавил меня от этой боли, потушил этот неистовый пожар…

А после он полностью взял его в рот и принялся грубо посасывать, но мне это нравилось. Нравилось то, что он делал со мной, с моим телом, с моим разумом. Я еще никогда не испытывала таких ощущений. Это не описать. Об этом не расскажешь. Это надо просто прочувствовать. Испытать на себе.

Легкие, но заставляющие возбуждаться еще сильнее поцелуи перешли на живот. Пока мужчина целовал меня, его рука продолжала ласкать меня между ног. Невыносимо приятно. Греховно. Но неистово притягательно. Что он сделал со мной? А в следующий момент я почувствовала, как что-то надвигается. То, что я так долго ждала. То, чего я хотела в этот момент. То, что мог дать только он. Его руки. Его губы. Его сводящие с ума ласки.

Но неожиданно все прекратилось. Губы исчезли. Руки больше не касались меня. Это убивало. Невольно потянулась к нему, издав разочарованный стон. А он лишь посмеялся мне в ответ. Ненавидела. Ненавидела его за это. За то, что мучил. За то, что сломал мою жизнь. За то, что убил во мне меня. За то, что похитил и лишил привычной, спокойной и размеренной жизни. Ненавидела. Ненавидела себя за то, что поддалась ему сейчас. Плевать, что он начал ласкать меня, пока я спала. Все равно ненавидела. Его. Себя. Нашу жизнь. И ребенка в моем утробе.

Начала плакать, и теперь уже сама отталкивала северянина от себя. Чувствовала себя грязной. Испорченной. Мерзкой. За то, что посмела почувствовать к врагу. Я должна его ненавидеть. Хотела бы я его убить, но… Я еще не настолько сошла с ума, чтобы пойти на этот шаг, который погубит меня.

Ему было плевать на меня. Он просто ушел. Пока я плакала, он оделся и ушел.

Один раз ко мне заходила Катрина. Девушка принесла мне чашку с мясом, хлеб и кружку воды. Но я не повернулась к ней. Не притронулась к еде. Я не могла. Мне просто хотелось исчезнуть. Хотелось вырвать свое душу и сердце самой себе. Но, к сожалению, сделать этого я не могла.

— Анна, — Катрина легла рядом со мной, чуть приобняв меня. — Что с тобой?

Что со мной? Я проклята. На всю жизнь. Никогда я не стану счастливой. Не смогу полюбить того, кто полюбит меня. Не смогу родить замечательных детей от любимого мужчины. Не смогу выйти за него замуж. Не смогу быть просто по-женски счастливой. И никогда я не стану свободной. Этот ребенок, что растет в моем чреве, был зачат через насилие. Я уже ненавидела это создание. Я должна была избавиться от него. Сначала от него, а потом и от его отца.

— Анна, прошу, поговори со мной, — я слышала в ее голосе слезы, а у самой душа рвется. Хотела! Хотела все ей рассказать. Обо всем. О том, что делал со мной Роланд, что творилось на душе, как болело сердце. Но не могла. Не могла взвалить этот груз на нее. Ломать еще больше ее и так разрушенную жизнь.

— Уйди, — специально старалась заставить ее уйти. Не должна она была лезть в это. Мешать мне. Ведь знала, что ребенка от своего насильника она уже приняла. И Катрина ни за что на свете не позволила бы мне осуществить то, что я запланировала. — Уйди!

Кричала еще что-то ей вслед, когда девушка, все-таки заплакав, выбежала из палатки. Выгнала ее, а сама себя ненавидела.

Не знаю, сколько прошло еще времени перед тем, как я все-таки решила встать с ложа и умыться. Вышла из палатки, чуть пошатываясь и сильнее кутаясь в теплый плед. Бросила взгляд в сторону костра. Катрина сидела рядом со своим мужчиной, прижавшись к его плечу. Напротив них сидел Роланд, ко мне спиной. Идеальная возможность подойти и вонзить ему нож в спину. Но нет. Я слаба для этого. Хотя ненависть моя сильна. Она клокотала внутри, пытаясь вырваться наружу. Застилала мне глаза. Заставляла желать убить, пусть и врага. Но все-таки человека. Нет, он даже не человек. Чудовище. Монстр. Без сердца. Без души. Без элементарных человеческих эмоций. Без сострадания. Жалости. Уверенна, он даже любить не мог. Не нужны ему дети. Не нужны.

Решительно шагая, направилась к речке, пока все заняты ужином. От речки веяло холодом. Но я все равно решительно сбросила плед, затем на землю полетело платье. Оставшись обнаженной, я почувствовала, как от мороза кожа начинает неметь. Но мне было плевать. Я была решительна в своих действиях. Лучше покончить с этим раз и навсегда.

Первый шаг был самым болезненным. Казалось, что мои ноги горели в огне. Но нет. Это просто ледяная вода окутывала меня. С каждым шагом все больше и больше эта мгла поглощала меня. По колени. Бедра. Талия. Живот. Грудь. Замерла. Тело дрожало, зубы стучали. Мне казалось, что прямо сейчас я упаду. Но заставляла себя стоять и ждать, пока оно не умрет во мне. Пока оно не исчезнет. Было больно. Судорога и холод постепенно брали свое. Неожиданно мне в голову пришла мысль о том, что умереть сейчас — это был не самый худший вариант. А наоборот. Наиболее прекрасный. Зачем мучить кого-то, если проще умереть самой? В данный момент смерть являлась для меня освобождением. Только так я могла почувствовать себя свободной.

Последний шаг — и я полностью погрузилась под воду. А затем… стало так спокойно. Тихо. И с души словно камень упал… И первый раз за столько месяцев я улыбнулась. Кажется, я сошла с ума, но мне показалось, что что-то огромное и черное стало сверху приближаться ко мне.

Резкая боль в руке заставила вскрикнуть, и стоило мне только раскрыть рот, как я тут же наглоталась воды. Теперь уже стало страшно. Я не могла дышать. Рывок. Рывок. Почувствовала под собой твердую и жутко холодную поверхность. Холод. Сильные удары в грудь и чьи-то губы на моих губах. Где-то позади слышался женский встревоженных голос и плач ребенка. Почему он плачет? И что он вообще забыл в лагере северян? Я его раньше не видела и не слышала…

Рывок. И я опять способна дышать. Я больше не умирала. Первое, что я увидела, открыв глаза — это темный взгляд Роланда, который явно не предвещал мне ничего хорошего. Еще раз проверив, что со мной все в порядке, Роланд подхватил меня и закинул мне на плечо. Я сильно ударилась животом об его твердое плечо.

Сипло вскрикнула. Не помню, как мы преодолели весь этот путь, но вот я уже стояла в нашей палатке, прижимая к телу свой плед, в который закутал меня Роланд еще на берегу. А он…

Смотрел на меня, словно готов был убить. Придушить. Разорвать на части. Сделать что угодно, но причинить боль. В два широких шага преодолевает расстояние между нами. И в следующее мгновение щеку обжег сильный удар, и я упала на шкуры. От того, что он сделал, слезы накатились на глаза. Было больно. В следующее мгновение он сорвал с меня плед и схватил за волосы, заставляя встать на цыпочки. Смотрел прямо в глаза, и с каждой секундой мне казалось, что взгляд его становится все более и более темным. Хватка усилилась, и я вскрикнула.

— Мне больно! — прохрипела я, не зная, толи прикрывать свое нагое тело, толи вцепиться в его руку.

— Больно? Больно, говоришь?! — заорал он мне прямо в лицо, — а ребенка моего убивать не больно было?! Не больно?!

Удар и я опять лежу на полу. Он присел рядом со мной на корточки и прошипел прямо на ухо. Его голос впервые был полон ненависти по отношению ко мне. Теперь я по-настоящему боялась его. От такого Роланда я не знала, что можно ожидать.

— Тебе повезло, что ты ждешь ребенка, а то… — замолчал, а потом неожиданно усмехнулся, — Да если бы не твоя беременность, то и спасать тебя не стал бы. Ведь ты всего лишь шлюха, очередная. И толку от тебя мало. Даже трахать уже надоело твое вечно сопротивляющееся тело.

Хлопнул по щеке, встал и вышел из палатки. А я свернулась калачиком на шкурах. Натянула на себя плед, давясь слезами. Как он мог так говорить?! Я не шлюха… Но тут в голове появилась неожиданная мысль… Он была на грани сумасшествия… Даже за гранью… Но мне казалось эта идея в данной ситуации единственным спасением. Он был убил, он бы не спас… Если бы не ребенок. Не сомневалась я и в том, что теперь за мной будут смотреть в оба. Скорее всего сам Роланд этим и займется. Стоило рискнуть. Стоило. Я верила, что у меня получится свести его с ума, заставить ненавидеть меня по-настоящему до такой степени, что он убьет меня. Пусть мучительно. Пусть буду страдать. Но зато впереди меня бы ждало такое долгожданное и выстраданное сполна спокойствие. И я знала, что может стать точкой отсчета.

Быстро надев на себя платье, я вышла из палатки. Не составило труда найти северянина. Он сидел там же, где и всегда. Только теперь мое место рядом с ним занимала смутно знакомая девица. Елена. Моя еще одна бывшая служанка. Но мы с ней никогда не дружили. Она мне просто не нравилась. Была слишком груба, жестока и цинична.

И сейчас она опустилась на колени перед Роландом. Потянулась к его штанам. Я ждала, что он оттолкнет ее. Но он этого не сделал. Что-то кольнуло в груди. Но я быстро потушила эту боль. Я должна была сконцентрироваться на другом.

Их же не смущали посторонние взгляды. Да и воинов это мало волновало. Только Катрина смущенно отвернулась, уткнувшись в плечо Арнода.

Я подошла ближе. Я не останавливалась до тех пор, пока не остановилась перед Роландом. Девушка взял в рот его… член. Роланд всегда это так называл. Она целовала его, дотрагивалась кончиком языка. Выглядело и слышалось это отвратительно. Хлюпающие звуки. Звуки, словно она давилась и задыхалась одновременно. Ужасно. Я не понимала, зачем она это делала, ведь Роланд просто смотрел неотрывно на огонь, нахмурив свои темные брови. Но стоило увидеть меня, на его лице тут же возникла жестокая улыбка.

— Что тебе нужно? — его голос звучал грубо.

— Я пришла, чтобы… Чтобы ответить на твоей вопрос.

Позади меня послышалось тихое «нет». Да, Катрина, да. Это мой единственный выход.

Роланд ничего не ответил, лишь кивнул головой. Но всего на секунду… На одну единственную секунду… В его глазах промелькнуло… Мне показалось, что он знает, о чем я хочу ему поведать.

— Ты всегда спрашивал у меня, знаю ли я, кто королевская дочка… — замолчала, переводя дыхание. Все-таки сделать это оказалось сложнее, чем я думала. Я не настолько смелая. Но я была в отчаянии.

— Я лгала тебе. Я знаю ответ на этот вопрос. И всегда знала. — Роланд оттолкнул Елену, и девушка наградила меня недовольным взглядом.

— Королевская дочка… Это я.

Гром среди ясного неба. Я сказала это. Теперь ничто не спасло бы меня от бури, что ждала меня впереди.

Все замерли, в ожидании развязки. Все знали, что Роланд искал королевскую дочку. Только никто не знал, зачем.

Кажется, в тот момент я перестала дышать. Все ждала реакции Роланд. Как он поступит? Сразу же пронзит меня своим мечом? Или будет мучить? А может, он задушит меня собственными руками?

Но и сейчас Роланд смог удивить меня. Мужчина улыбнулся. Широко. И его улыбка не была злой или ядовитой. Она была наполнена триумфом.

Поднялся. Застегнул штаны. И быстрым шагом подошел ко мне. Не осознанно дернулась от него в сторону. Но мужчина сделал резкий выпад вперед и схватил меня за руку, дергая на себя. Через считанные секунды я привычно висела головой вниз на его плече. Не сопротивлялась. Лишь молча вцепилась в его рубаху.

Роланд отнес меня в палатку, которую мы с ним делили, и аккуратно опустил меня на ложе. Испуганно смотрела на него, не отводя глаз. Сейчас. Именно сейчас он убьет меня. Убьет ребенка. И освободит меня. А я буду ему за это благодарна. Я даже с некоторым трепетом ждала этого момента. Момента освобождения.

Но северянин не спешил. Лишь молча стоял и смотрел на меня. Напряженная тишина давила на меня, я чувствовала, что вот-вот сорвусь…

Заплачу.

Или закричу. Просто я была готова сделать все что угодно, только не чувствовать это.

— Давай же… — я хотела кричать, но вместо этого с моих губ сорвался лишь едва слышный шепот. — Давай же. Убей. Не медли.

Роланд присел на корточки прямо напротив меня. Схватил пальцами за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Он не причинял мне боли, но его хватка была сильной. И я вновь оробела. Перед ним. Перед его силой. Перед его властностью. Покорила ему. Признала сильным. Он был властен над моей жизнью. Над моей судьбой. И, кажется, я только в тот момент смогла осознать это. Когда моя жизнь действительно висела на волоске. А он все молчал и молчал…

Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем он заговорил:

— Убить? — его голос был хриплым. Словно он старался сдержать свои чувства и эмоции, — Идиотка.

Толкнул меня на шкуры, а сам нависает надо мной, сжимая мое горло. Дрожа, неосознанно хватаюсь рукой за его запястья. Глаза расширяются, стоило ему только чуть усилить хватку. Нехватка воздуха напомнила мне то, как я тонула. Стала страшно. Это… Не описать, что творилось в душе в тот момент. Все скрутилось, давило, мешало, и дышать не давало… Не рука его на моей шее, а то, что скопилось во мне за это время.

— Думала, что я ничего не знаю? Думала, провела меня? Обманула? — улыбается и коротко меня целует в губы, — Да я еще до нашей с тобой встречи знал, кто дочь короля, идиотка. Не пойду же я войной на врага, не узнав его слабые стороны, сладкая Анна…

— Зачем? Зачем тогда спрашивал? — прошептала ему в самые губы.

— С тобой было интересно играть, милая. Наблюдать, как меняется выражение твоего прелестного личика… Ммм, это даже интереснее, чем трахать тебя.

Каждое слово — удар в сердце. Сильный и беспощадный. Издевался. Мучил. Играл. Использовал. А теперь просто плюнул в душу, да еще и потоптался там.

— И что теперь? Убьешь? Ведь зачем-то ты искал дочь короля. Так вот она я! Перед тобой!

Роланд лишь покачал головой, усмехнувшись:

— Рано еще убивать тебя. Рано.

А потом его рука ослабла на моем горле. Медленно спустилась к вороту платья, а затем послышался треск. И вот я опять обнажена перед северянином. Не стала прикрываться. Зачем?

Боги, как я часто стала задавать этот вопрос…

Мужчина лишь чуть приспустил штаны и широко развел мои ноги в стороны. Так он меня еще не брал. Видеть его лицо в этот момент…

Это было выше моих сил, поэтому я закрыла глаза, но тут же почувствовала легкую пощечину.

— Не смей, — прозвучал краткий приказ.

Открыла глаза, но старалась на него не смотреть, за что и получила еще одну затрещину.

Его взгляд…

В нем не было злости. Он просто был равнодушным. Словно ему было все равно.

Словно…

Почувствовала, как его плоть стала медленно проникать в меня. Сжалась под ним, ожидая боли. Заметив это, Роланд сдавленно прошипел что-то себе под ном и одним резким, болезненным толчком погрузился в меня. Вскрикнула и вцепилась в его напряженные плечи. Мужчина приподнялся надо мной, продолжая смотреть мне в глаза. Он двигался во мне яростно, намеренно причиняя боль. Трогал мое тело в самых нежных местах так, чтобы оставались синяки. Наказывая меня. За ложь. За непокорность. За то, что ненавидела его. За то, что ты пыталась убить его ребенка. Наказывал за то, кем я являлась.

Но вот мужчина задрожал. И я почувствовала, как он меня наполнил своим семенем.

Провел большим пальцем по моей щеке, и только тогда поняла, что плакала. Поцеловал. Нежно коснулся губами. А после встал и ушел. Опять. Он всегда уходил. Оставлял одну. Наедине со своими мыслями.

И эта была первая ночь, когда он не пришел в нашу палатку.

Я лежала одна, кутаясь в теплые шкуры, но мне все равно было холодно. Непривычно. Страшно то, что я привыкла к нему. К своему мучителю. Насильнику. Я не спала всю ночь, постоянно ворочалась и смотрела на то место, где должен был спать Роланд. Лежала. Смотрела. И сама себя не понимала. Должна же радоваться, что, наконец-то, ушел. Что нет его рядом. Что оставил. А нет…

Порывалась несколько раз встать, выйти и найти его. Посмотреть в глаза. И спросить…

Спросить о том, что он со мной сделал?! Зачем жизнь сломал? После этой мысли мое настроение кардинально поменялось. Теперь мне уже хотелось найти его и выцарапать эти черные бесстыжие глаза. Отомстить за смерть матери…

Меня словно водой окатили, когда я осознала, что давно уже не вспоминала о своей цели, о матери. О своей мести. Жизнь с Роландом настолько погрузила меня в пучину эмоций, что я жалела только саму себя, позабыв, кто я на самом деле. И зачем я вообще жила рядом с Роландом.

Резко подскочила, но тут же согнулась пополам от боли. Чертов варвар. Каждый раз он делал мне больно. И, видимо, он наслаждался моими страданиями.

Животное.

Сейчас этот момент напомнил мне миг, после первого изнасилования. Когда он изнасиловал меня в первых раз. Я чувствовала тоже самое. Боль физическая. Душевная. Словно меня на изнанку вывернули. Прижала ладонь к животу. Там ли ОНО? Даже ребенком назвать ЭТО язык не поворачивается. Я рожу этого выродка. Рожу. Но никогда, ни за что в жизни не притронусь к нему. Пусть отец занимается этим.

Мне не нужно это материнство.

Натянув одежду, я маленькими шажочками приблизилась к выходу из палатки, вышла, боязливо оглядываясь по сторонам. Что же он сделал со мной…

Я никогда была пугливой до такой степени. Снег ужасно жег голые ступни, но я все равно упрямо шла вперед. Куда шла? Не знала я и этого. Так же, как и не знала, чего ждать от завтрашнего дня. Заметила, как вспыхнуло пламя костра еще ярче. Или может — это бред? Но нет. Я отчетливо видела его. Роланда.

Красив.

Сердце предательски замерло, когда поняла, кто рядом с ним находился…

Привыкла.

Привыкла за эти несколько месяцев, что только ко мне прикасался. Что только со мной на ложе спал. Только я рядом была. Не брал он других женщин. Только я. Раньше страдала от этого. От его внимания. От его прикосновений. А сейчас? Сейчас стояла и не понимала саму себя. Ведь он совсем недавно опять силой взял меня. Никогда не был со мной нежным. Ни разу слова ласкового не сказал.

А я?

Мое сердце — предало меня.

Тело.

Разум.

Они предали меня и привязались к своему врагу, насильнику и палачу.

Мне было противно. Противно от самой себя. Противно чувство, что возникло в моей душе и больно кольнуло сердце, пока я наблюдала за ними. Елена сидела на нем верхом, спиной ко мне. Его руки обхватили ее бедра и направляли, контролировали процесс. Девушка время от времени поднимала руки вверх и хватала саму себя за волосы. Ее лица я не видела, но уверенна, что все это доставляло ей удовольствие. Роланд же… Его лицо было бесстрастным. Губы сжаты, глаза чуть прикрыты, но в них блестела странная искра…

Казалось, что он делал все на автомате, не давая отчет своим действиям. Словно мыслями он был далеко-далеко…

Очередной громкий стон разорвал тишину, и я словно очнулась ото сна. Нет. Я не могла позволить ему окончательно привязать меня к себе. Зажмурившись, я сжала кулаки и решительно направилась вглубь леса. Пусть меня съедят голодные звери, пусть замерзну насмерть, пусть потеряюсь. Пусть. Все, что угодно. Лишь бы не чувствовать.

6

Я была уверенна, что меня схватятся только утром. Роланд был слишком занят Еленой. Катрина была со своим воином. Для них я тоже пустое место. Теперь у Катрины своя новая жизнь. Она больше не служанка. Она свободна. Но можно ли считать ее жизнь свободной? Другие северяне отдыхали с пленницами. И так под покровом холодной ночи я шагала на встречу…

На встречу чему? Что ожидало меня впереди? Какие ужасы? Существовало ли что-нибудь, кто-нибудь, страшнее Роланда?

Однозначно, нет.

Не знаю, сколько я шла, цепляясь за ветки. Постоянно подсказывалась, падала. Но упрямо вставала и шла дальше. И этот побег был не только от Роланда. Я сбегала от самой себя, неожиданно обнаружив в себе положительные чувства по отношению к своему мучителю. Это было ненормально. Неправильно. Уж это точно не должно было случиться. Ведь я должна ненавидеть его, а не привязываться или привыкать.

Я хотела пить, есть. Я быстро устала. Я замерзла. Иногда в голове мелькала мысль, что побег — это самый глупый поступок в моей жизни. Но перед глазами проплывали картинки Роланда и Елены, и после этого я упорно шла вперед, глотая не пролитые слезы. Я не понимала себя. Не понимала его. Не понимала ничего.

Прислонилась к дереву, пытаясь согреть хотя бы руки дыханием. Ушла я уже на довольно-таки приличное расстояние. Но неожиданно послышался треск, словно кто-то подкрадывался ко мне. Сжалась. Замерла. Затаила дыхание. Но мне все равно казалось, что я слишком громкая, что привлекаю внимание.

На всякий случай даже рот ладошкой прикрыла. Не помогло.

— Набегалась? — насмешливо поинтересовался ненавистный мне голос, и я практически сразу же увидела его обладателя. Вздрогнула. Нет. Не хотела его ни видеть, ни слышать. Пусть это будет сон, прошу, пусть это будет неправдой!

Почему? Почему он нашел меня? Почему не оставит в покое?!

— Иди сюда, — подошел, закутал в свою меховую накидку и взял на руки. Теплый. Какой же он теплый. Невольно прижала замёрзшие ладошки к его шее, но тут же испуганно отдернула их, боясь, что воин этого не оценит.

А Роланд лишь взглянул на меня укоризненно, и я вернула свои руки обратно.

До лагеря дошли быстро. Но ведь я шла долго…

Очень долго. Или я просто плутала рядом с лагерем, думая, что ухожу все дальше и дальше.

Очередной раз ошиблась. Очередной раз судьба посмеялась надо мной.

В палатке было тепло. Постепенно я все же стала согреваться, и тело стало болезненно покалывать. Роланд вышел из палатки, но мне было все равно. Мне просто хотелось наконец-таки согреться. Поесть. Поспать. И чтобы все это закончилось. Неожиданно для себя — прижала руку к животу. Там ли ОНО? Мальчик ли это? Или все же девочка?

При этих размышлениях, в голове сразу же возник образ маленького мальчика с пристальным и не по-детски взглядом черных глаз.

Как и у его отца. Темные волосы. Смуглая кожа. Ребенок копия Роланда. Так же смотрел укоризненно. Словно обвинял в чем-то…

Понятно же, чем именно…

Но вот он улыбнулся, и его лицо резко преобразилось. Теперь в некоторых его черточках я узнала себя. И так больно кольнуло от осознания. Что в нем есть частичка меня. Что он принадлежит не только Роланду, но и мне…

Представила матушку…

Она была бы и ему рада, любила бы его, оберегала и заботилась, не дума о мнении окружающий. Почему я тогда не могу принять его?

Ответ прост. Я слишком эгоистична, возможно, глупа, злопамятна до такой степени, что не могу простить ребенку ошибки его отца…

Резко распахнула глаза, почувствовав легкий удар по щеке.

— Не смей засыпать, идиотка, — проговорил Роланд и поднялся с колен. Чуть приподнявшись на локтях, заметила, что мужчина притащил бочку, в которой я обычно мылась. И сейчас над ней клубился густой пар, так и манивший в своих объятья. Северянин добавил в воду пару трав, а после направился ко мне. Привычный треск ткани, который уже как-то действовал успокаивающе, и вот меня опустили в горячую воду. По привычке, скорее всего, попыталась вырваться.

Но держали крепко. Боролись мы долго, а сдалась я первая, как всегда.

— Успокойся, идиотка, — прорычал Роланд и наградил меня ощутимой оплеухой. Затихла. И он воспользовался этим, резко схватив меня за волосы и дернув назад. Сразу же вскрикнула из-за боли, ярко пронзившей затылок. Вцепилась в его руку онемевшими пальцами. А Роланд… Он смотрел на меня, в его взгляде плескалась ярость, смешиваясь со злостью. Он был готов убить меня.

Я опять довела его. Но уже сама не понимала, чего хочу…

— Когда ты поймешь, — проговорил мужчина, стуча указательным пальцем мне по лбу, — что теперь я точно не позволю тебе умереть. Не позволю убить МОЕГО ребенка. Не позволю уйти, пока не родишь. Только после этого можешь проваливать на все четыре стороны. Поняла?!

В конце он сорвался на крик, заставляя меня еще больше дрожать и сжиматься от страха перед ним. Мне казалось, что моя тело парализовано, и я не могу двигаться.

Это и злило его больше всего. Мой страх перед ним.

— Кажется, не поняла, — сказал Роланд и вытащил меня из воды. Аккуратно. Он больше не дергал меня. Но пока он меня вытирал, его движения были нервными, словно он еле сдерживал свои эмоции. Потом кивком головы указал на нашу «постель». На глаза сразу же навернулись слезы.

Почему он так поступает со мной? Разве ему Елены было мало?

Послушно приняла любимую позу северянина, но тот неожиданно сел на шкуры и перетянул меня к себе, уложив на колени. Я не понимала, что он хотел от меня, поэтому привычно дернулась из его объятий. В ответ мужчина властно надавил мне на спину, заставляя полностью лечь на живот.

Его ладонь легла на мою ягодицу и сильно сжала, заставляя сморщиться от такой ласки.

— Раз ты ведешь себя, как ребенок, пытаешься совершить бессмысленный побег от меня, пытаешься убить и себя, и НАШЕГО ребенка, то теперь и разговоры у нас, сладкая, будут совершенно другие. Поскольку твое поведение характерно для маленькой девочки, то и наказывать я буду тебя, как маленькую девочку. Поняла?

Я не успела даже кивнуть ему в ответ, как моих ягодиц коснулось что-то прохладное.

Опять дернулась.

— Тише-тише, — удержал меня Роланд, — не бойся, сладкая, это всего лишь ремень. Пара ударов по твоей заднице, которая вечно ищет приключения, и с тебя мигом спадет твоя смелость. Будешь послушна и покорна.

— Роланд, — выкрикнула его имя, сама не ожидая от себя. Это первый раз… Первый раз, когда я назвала его по имени. Наверное, мужчина тоже удивился. Но он явно справился со своими эмоциями быстрее, чем я.

— Тише, я сказал, я уже достаточно терпел твои выходки, — он опять схватил меня за волосы и приблизил свое лицо к моему, — это мой ребенок. И я не позволю его непутевой матери вредить ему.

Первый удар был самый болезненный. От неожиданности я громко вскрикнула, вцепившись в ногу Роланда, а на глаза сразу же навернулись слезы. Кожу невыносимо жгло, и я не могла ничего поделать с этой болью. Оставалось только терпеть.

Второй удар — никаких изменений, хотя морально я готовила себя к этому.

Сколько еще ждало меня ударов?

Я не знаю.

Но неожиданно мужчина отбросил ремень и переложил меня на шкуры, небрежно укрывая пледом.

— Спи, — глухо произнес северянин и покинул нашу палатку. Боги, что творилось в его голове? Что творилось в его душе? Сердце? А если оно у него вообще — сердце? А я? Что же творилось со мной? После порки я не чувствовала ненависти, ярости…

Лишь странную апатию. Обреченность. Мне казалось, что я уже смирилась, что изменить ничего нельзя. И цель моя, месть моя, все дальше и дальше отдалялась от меня, а все сильнее и сильнее привязывалась к своему мучителю. Жаль, что поняла я это слишком поздно…

7

У всего есть конец. И наше «приключение» подошло к концу. Я не знала радоваться мне или плакать. Последнее время я не знал, чего ожидать от Роланда. Он игнорировал меня, но постоянно находился рядом. И почему-то мне становилось… Больно. Да. Но больнее было всего, когда после Елены он приходил ко мне и ложился рядом со мной. Он не касался меня больше. И от этого я чувствовала себя все более и более странно. В моей душе боролись противоречивые чувства. Ненависть и тоска. Я все так же ненавидела северян, но сердце мое скучало без Роланда. Я признала. Признала самой себе, что я привязалась к своему мучителю. И решила постараться смириться с этим. Ведь мне минимум еще семь месяцев находится рядом с ним. Но от ненависти я не могу отказаться, от своей мести.

Я часто казалась сама себе нелогичной, глупой. Мое настроение часто менялось, и большое время я проводила в слезах. Роланд злился, но молчал.

Вообще беременность для меня проходила тяжело. Постоянно присутствовало чувство тошноты. Иногда кружилась голова, и постоянно хотелось мяса. Катрина же выглядела счастливой. Постоянно поглаживала еще плоский живот, хотя у меня уже появилась едва заметная округлость. Моя слабость и состояние мне делали мою жизнь слаще.

Город… Так называли место, где жил Роланд. Честно, я ничего не знала об устройстве Северных земель. Если говорить про мою Родину, то у нас была столица, в которой мы и проживали, и которую разрушил Роланд. Не знаю, что вообще стало с моей страной сейчас. Я боялась услышать, что Южных земель больше нет. Еще до того, как Роланд со своим войском пришел в мой город, до нас доходили слухи, что северяне постепенно захватывали наши земли. Но отец точно бездействовал. Я не знаю, почему. Он никогда не делился с нами своими мыслями. Да и дело ему до меня точно не было.

Наши Южные земли делились на три больших округа, а в каждом округе по два-три небольших города и много деревень. Так же в каждом округе был свой местный правитель, который подчинялся королю, то есть моему отцу. Наше государство было главным поставщиком сельскохозяйственной продукции. Хоть, отношения между Южными, Северными и Срединными были не самые дружеские, но торговля шла хорошо. Наше государство поставляло продукты, ткани, Северный народ продавал мех, шерсть и редкие драгоценные камни. А вот Срединные земли предоставляли хорошее оружие, лекарство, мыла, шампуни и остальная бытовая мелочевка. И самыми агрессивными всегда были северяне. Или нам просто так казалось.

Место, где родился и жил Роланд, значительно отличалось от того, что я придумала себе. Я ожидала увидеть огромный город, сделанный из белого камня. Но «город» оказался совсем не город…

Это напоминало мне те маленькие лагеря, что разбивали воины на ночевках. Только здесь было помасштабнее. Средних размеров палатки, укрытые сверху кожей и шкурами диких зверей, растянулись на огромной площади, усыпанной пушистым снегом. Вокруг каждого «дома» стояло по три факела, огражденные железными решетками. Мы ехали по расчищенной дороге, но нас окружали огромные сугробы, в которые курялись дети.

Мы прибыли в полдень. В сером затянутом тяжелыми тучами небе блекло светило северное солнце. Я огляделась, но увидела лишь громадные снежные горы. Неожиданно подул ветер, и я посильнее запахнула свой меховой плащ. Роланд предупреждал еще на границе, что погода в его краях переменчивая. То мороз ударит, то ветра с гор сильные подуют. Никогда не предскажешь, что тебя ждет утром.

Отряд ехал позади нас, и каждый житель Города отрывался от своих дел, неотрывно следил за нами и поклонялся. Это касалось всех. Кто-то чистил дорогу. Кто-то развешивал белье, а кто-то просто шел по своим делам. У каждого была своя жизнь, свое дело, но стоило всем увидеть Роланда, то тут же жители Города забывали про все. А ведь я ничего не знаю о Роланде…

Мужчина, сидящий позади меня, повернулся к отряду, что-то сказал на своем языке, и воины стали разъезжаться. Видимо, по домам. Я бросила последний взгляд на Катрину, и она ободряюще мне улыбнулась. Улыбнуться ей в ответ я не смогла.

Ехали мы с Роландом еще минут пятнадцать, но и это время мне показалось вечностью. Все смотрели на меня, косились. Некоторые даже не стеснялись этого. Но, наконец, мы остановились. Роланд быстро спрыгнул и помог мне. Мои ноги дрожали после долгой езды, поэтому я сразу же начала падать, но северянин успел меня подхватить.

— Тише-тише, — он взял меня на руки и направился в ближайшую палатку, которая выглядела больше остальных. Стоило оказаться внутри, нас тут же окружило три женщины, и всем троим были примерно лет сорок.

— Здравствуйте, господин, — они синхронно поклонились и опустили головы.

— Приготовьте ванную и теплое платье, — отдал приказ Роланд и пошел дальше. Его дом состоял из множества комнат, отделенные легкими полупрозрачными цветными тканями. В одну из таких комнаты и принес меня Роланд.

На полу так же лежали шкуры и один большой матрац. Небольшой деревянный столик, на котором стоял кувшин из стекла. А в центре стоял небольшой котелок, в котором полыхало небольшое пламя.

Роланд уложил меня на матрац и тут же принялся освобождать меня из одежды. И только в теплой комнате я поняла, что действительно замерзла.

— Холодно, — прошептала я, едва шевеля губами. Мужчина взглянул на меня, а потом обернулся и крикнул:

— Ева!

Через несколько минут в комнату вошла маленькая хрупкая темноволосая женщина лет тридцати.

— Проверь, приготовили ли ванну, — приказал Роланд и опять обратил на меня свое внимание.

Спустя минут двадцать меня опустили в очень теплую воду, в которую до этого добавили пару трав. Роланд проверил, что со мной все в порядке и вышел, оставив меня наедине со служанками, как объяснил мне Роланд.

Меня помыли всю с ног до головы. Но распутать волосы не смогли, поэтому пришлось их обстричь до плеч. Пока вокруг меня падал пряди волос, я не могла сдержать слез. Мне казалось, что таким образом я навсегда теряю свою прошлую жизнь.

После меня одели в теплое светлое платье, приятно пахнувшее какими-то травами, на ноги дали носки из шерсти. Затем меня обратно отвели в мою комнату. Я села на шкуры, все еще тихо всхлипывая. Тронула дрожащими пальцами короткие темные пряди. Не выдержав, я улеглась на пол и выпустила наружу эмоции. Я плакала долго, всхлипывала и кусала пальцы, чтобы не закричать. Было так больно. Казалось, что в груди образовалась дыра. Но только теперь я, видимо, нет, приняла и поняла, что жизнь теперь у меня будет другая. И я стану другой, если уже не стала…

…Я уснула. Похоже, вся ситуация с Роландом настолько меня вымотала, что мое тело, мое сознание не выдержали и потребовали заслуженный отдых. Проснулась я от того, что меня аккуратно гладили по плечу. Резко распахнув глаза, я уставилась на женщину, которая встречала нас и помогала меня мыть. Она была одной из служанок.

— Анна, просыпайся, — ее голос был тих, но был ласковым и добрым, — Хозяин приказал привести вас на ужин.

Она помогла мне подняться и, поддерживая меня за локоть, повела куда-то. Пока мы шли, я заметила, что дом у Роланда был довольно-таки большой. Множество комнат, но рассмотреть, что внутри каждой, я не смогла из-за занавесок. Служанка шла медленно, подстраиваясь под мой неспешный шаг. Чего ждать от нашей встречи, я не знала. Но была уверенна в одном, что после этого ужина все изменится. Женщина подошла к одной из комнат. Отодвинула синий полог и пропустила меня.

Я вошла, сжимая в руках ткань платья, и практически сразу замерла. В центре небольшой комнаты стоял низкий круглый стол, заставленный различными продуктами, так же стоял кувшин, наполненный, видимо, чаем. Стол же был накрыт на шесть человек. И пустовало только мое место.

Повсюду разбросаны подушки, а по периметру стояли маленькие котелки с огнем, поэтому в комнате было тепло.

— Анна, — произнес Роланд и кивком головы указал на пустое место рядом с ним. По другую сторону сидела Ева, ее голова была опущена.

Стараясь не обращать внимания на эту женщину и ее странное поведение. За столом так же сидели дети. Парень, внешне выглядевший на пару лет младше меня, он с неожиданной ненавистью смотрел на меня, сверкая темными глазами. И стоило мне взглянуть в его лицо, я невольно нашла сильное сходство с Роландом… Брат? Или сын? Перевела взгляд на двоих малышей. Мальчишкам было лет пять, и они были так похожи друг на друга. Близняшки. Дети улыбались и постоянно корчили рожицы друг другу.

Когда я села, Роланд сразу же наложил мне рассыпчатого риса и маленькие кусочки мяса.

— Ешь, — опять приказывает он, а потом поворачивается к Еве.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — его голос звучал пренебрежительно.

-Хорошо, Хозяин, — тихо прошептала женщина и положила руку на живот. И только сейчас я заметила, что за огромным бесформенным платьем скрывался огромный живот. Я быстро отвела взгляд.

Ела я, едва не давясь, потому что паренек, так похожий на Роланда, не отводил от меня глаз.

Роланд заметил, что на меня смотрят. Мужчина, ничего не сказав, протянул руку дал подзатыльник парню.

— Отец! — воскликнул паренек, но тут же извинился. Бросил на меня еще раз злобный взгляд и опустил голову.

— Она, — Роланд кивнул в мою сторону, — под запретом. Понял? Это последнее предупреждение.

Ужин прошел в тишине. Каждый думал о своем. Меня же больше тревожила своя судьба. Меня удивило, что у Роланда уже есть трое детей, и скоро родится еще один. А потом и мой ребенок появится на свет… А потом я сбегу.

Роланд съел свой ужин самый первый и теперь откинулся на подушки. Когда на моей тарелке ничего не осталось, мужчина поднялся и протянул мне руку. Я подняла голову и встретилась с потемневшим взглядом. Выбора у меня не было, и смысла сопротивляться — тоже. Я знала, куда и зачем поведет меня Роланд. Но мне больше не было страшно. Позволять ему касаться своего тела — это единственное, с чем я могла смириться.

Мужчина шел, держа меня за руку. Его ладонь была теплой, и она внезапно дарила чувство комфорта. Он привел меня в мою комнату. И сразу же стал раздеваться. Он быстро скинул с себя рубашку и штаны. А потом опять схватил меня за руку и дернул на себя. Я вскрикнула от неожиданности, но он тут же прижался губами к моим губам. Он целовал меня жестко, грубо, кусая и оттягивая мою нижнюю губу. Я застонала и попыталась вырваться, прижала руки к его груди и ударила пару раз. Он оторвался от меня, и в его взгляде была ярость… и что-то еще. Он схватил меня за платье и хотел разорвать, но я неожиданно вцепилась в его руки:

— Не рви…- прошептала я, — пожалуйста…

Привычная поза. Привычное ощущение его рук на бедрах и грубое проникновение. Жмурилась, цеплялась, старалась не кричать. Моя голова была повернута в сторону выхода, и я заметила, что за шторкой, огораживающей комнату, стояла тень, которая наблюдала за нами. Но потом Роланд перевернул меня на спину, и я больше не смогла рассмотреть того, кто подглядывал за нами.

Мужчина двигался во мне жестко, грубо сжимая мои бедра, целуя и кусая меня за шею, грудь. Одной рукой он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Я вцепилась в его плечи, не отрывая глаз от него. Неожиданно мужчина перестал двигаться во мне, замер, стал аккуратно целовать мои приоткрытые губы. Все его движения изменились. Из грубых стали нежными. Теперь он касался, стараясь не причинять боли, она ласкал меня, как в ту ночь, когда мы еще ехали.

И я опять почувствовала это. Нечто непонятное внизу живота. Я застонала, когда он толкнулся в меня…

Эта ночь длилась долго. Он терзал меня, заставляя терять себя… Не знаю, сколько раз я чувствовала, как тело и душа распадались на части. Таким Роланда я еще ни разу не видела. Нежным. Заботливым. Милым. Он шептал мне, какая я красивая. Как я приятно пахну. И эти слова меня сводили с ума. А потом мы заснули, вдвоем. Он обнял меня, положив руку на чуть округлый живот.

8

Незаметно прошел месяц. И за это время произошло многое, что заставило меня задуматься о своей беременности, ребенке и жизни рядом с Роландом.

Через пару дней после нашего приезда Роланд опять уехал, и я осталась в доме с его семьей. Эдгар, так звали старшего сына Роланда, бросал на меня злые взгляды, но ничего не говорил. Он не желал находится со мной рядом в одной комнате. И если была возможность, то избегал моего общества. Но слова плохого мне ни разу не сказал. Видимо, слово отца для него многое значило. А вот мне было все равно. Меня постоянно тошнило, кружилась голова, и мне было не до каких-то там парней. Меня больше волновало мое состояние.

И самое удивительное, что я действительно сдружилась с Евой. Жена Роланда оказалась приятной женщиной, которая рассказывала мне интересные истории о ее государстве, о ее замужестве, о любви к детям и мужу. И я завидовала ей, понимая, что никогда не смогу испытать те же чувства. Ева также смогла удивить меня…

— Что? — с удивлением поинтересовалась я, поглаживая свой маленький округлый живот. Я стала привыкать не только к своей новой жизни, но и к тому, что беременна. Нет, я не полюбила ребенка, но уже не хотела избавиться от него.

— Да-да, — приговаривала женщина, раскладывая детские вещи. Ее сын должен родиться через несколько недель, как раз к приезду Роланда. И я уже подружилась с очаровательными близнецами. Мальчишки были умными и старались помогать матери. В них проявлялись повадки и манера общения, как у отца. И я задумалась. А на кого будет похож мой сын? Или родится дочь?

— Никогда бы не подумала, что Роланд родился на Юге… — прикусила губу и тут же добавила, — Хотя у него загар, не характерный для Севера. Но как он оказался здесь? Да еще и Вождем вашего города?

И Ева охотно рассказала. И начала она об устройстве Севера. Пять больших городов и в каждом городе свой вождь. Раз год была встреча всех пятерых вождей, и на этой самой встрече они решали важные вопросы. Давали добро одному из вождей на войну. Такое согласие получил и Роланд практически год назад.

А шел Роланд на Юг, чтобы отомстить… Отомстить моему отцу, который в своей время казнил отца Роланда, когда тому было десять, и убил мать с сестрой. Десятилетнего мальчика сослали на Север.

— Но за что? За что убили отца Роланда? И почему не убили его самого? — не знаю почему, но я сразу поверила ей. Ведь я знала своего отца, каким он был жестоким со слугами и обычными людьми.

— Все дело в одной женщине…

Дальше я услышала то, что повергло меня в шок.

Ту женщину звали Эмма. Та женщина была моей мамой. И она могла ею так и не стать. Еще до свадьбы моих родителей матушка была сосватана другому. Обычному молодому торговцу, который был из такой же обычной семьи, что и моя мать. И все дело шло к свадьбе, но однажды мою мать заметил молодой принц… и захотел ее. Мои бабушка с дедушкой, которых я никогда не знала. Не смогли противиться воле королевской. Мать стала женой принца, но не все смогли смириться. Ее бывший жених не смог забыть девушку, которая уже принадлежала другому. Он искал встречи с ней, пытался пробраться во дворец, но ничего не выходило. Но шло время… Он не забывал свою Эмму, но его родители настаивали на том, чтобы он женился. Противиться воли родительской он не смог. Практически сразу у него родился сын. Постепенно забылась и Эмма…

За годом год… Прошло десять лет. У него уже родилась дочь, сестра Роланда. И все бы было хорошо, если бы он однажды не встретил свою Эмму, которая была уже королевой. И у которой была уже дочь – Анна. Маленькая принцесса. С испуганными глазами.

Но все его внимание было сконцентрировано на ней, Эмме. На ее грустном лице, на котором красовался уже светлевший синяк. И сглупил уже немолодой купец. Прошлая любовь вновь ударила в сердце, или что это было… Но мужчина действительно поступил неразумно. Однажды выследил Эмму, пока она гуляла в саду с дочкой и слугами. Пытался заговорить. Узнать. Но Эмма, стоило увидеть его, попыталась уйти. Она боялась своего мужа. Он любил ее, но и был жесток с нею. Она не хотела разгневать его.

И муж узнал. Конечно, он наказал жену. И не мог не наказать того глупца…

Убил всю семью. Кроме мальчишки, в глазах которого был огонь. Жаль, что он не знал, что этот огонь и погубит его… Сослал Роланда на Север, где смог проявить себя, как смелый и отважный воин.

Роланд вырос, но не забыл.

…Прошел еще месяц. Роланд, на которого я смотрела теперь по-другому, вернулся. И не то, чтобы я его простила… Но могла понять его мотивы. И то, почему был жесток. Не оправдываю его… Просто… Меня словно лишили всех чувств. Моя месть мне уже не казалась разумной… И постепенно я отказалась от нее.

…У Роланда родился сын. Маленький черноглазый малыш. Роланд присутствовал на родах и помогал морально своей жене. Я же… Я же не могла потом уснуть. Ева так кричала. Она плакала, но выполняла все, что ей говорили.

Я иногда встречала Катрину. Она вышла замуж и была счастлива. Я могла только порадоваться за нее…

… Наступило лето. Снег практически растаял, и я один из теплых дней, когда мы завтракали, я почувствовала резкую боль. Начались роды. Но я не была к этому готова. Ни морально, ни физически. Рождение сына запомнила смутно. Только боль, крепкую руку Роланда, а потом детский плач. Сына Роланд назвал Михей. В честь своего отца.

Катрин же подарила мужу двоих мальчиков.

Материнство изменило меня. Стоило только взять малыша на руки, я заплакала. Он был крупным мальчиком. Но все равно таким маленьким. Мне стало стыдно, что я желала избавиться от него, что ненавидела. Я проводила с сыном все свое время. По вечерам приходил Роланд и оставался с нами до самого утра. Ночевать к своей жене он больше не ходил, но мне не казалось, что она расстроилась, она с почтением относилась к каждому решению своего мужа. Она просто любила его, поэтому и принимала.

Мы же с Роландом стали разговаривать. Мы говорили обо всем. Я рассказывала о своем детстве, а он мне о Севере. Наш сын подрастал. И с каждым днем становился все больше и больше похожим на отца.

Но меня радовало немного и то, что я больше не боялась Роланда. Мне было даже хорошо с ним, уютно. Он мог защитить меня. Он кормил меня, давал крышу над головой, одежду и не отнял сына, который радовал своих родителей каждый день. Я любила своего малыша. Баловала. Но папа был с ним строг. Он воспитывал воина.

А в тот день, когда Михей первый раз смог сесть, я поняла, что опять жду ребенка…

***

Михей спал, сбросив одеяло. Ему уже пять. Мой маленький воин. Опять получил синяк на тренировке. Вздохнула и провела по темным волосам. И только сейчас поняла, что мой сын, когда я носила его в утробе, снился мне. Я узнала его. От этой мысли я улыбнулась и направилась к соседней кровати, где куталась в одеяло наша дочь – Эмма. Девочка постоянно мерзла, и поэтому отец всегда привозил своей дочери теплые цветастые платья.

Эмма была похожа на Роланда. Только цвет волос, как у меня. Но характер у обоих детей, как у папы. Я приучала дочь к вышиванию, готовке. Но она еще мала, но старательно повторяла за мамой.

Мои дети.

Мое счастье.

Месть?

Нет.

Если бы все сложилось по-другому, то у меня не было семьи. Да, семьи. Хоть Роланд и женат, но я все равно считала его своей семьей. Да, я наложница. Бывшая принцесса, которую похитили и изнасиловали. Принцесса, у которой отняли дом, родителей. Но подарили кое-что другое…

Я так и не полюбила Роланда. Не смогла все-таки. Но я привыкла к нему. А он шептал мне по ночам о любви… А я знала, что мое сердце… Уже скоро… Уже чуть-чуть… Через пару ударов… Ответит ему «да».