Шабушка

Тонометр был один из самых надежных и дорогих, однако уверенности, что он показывает правильные цифры, все равно не было. Другое дело, что чувствовала писательница себя и правда плохо. Как ни занимайся йогой, какой водой ни обливайся, сколько утюги по утрам не таскай – а возраст есть возраст. Она была старая. Два дня назад ей исполнился девяносто один год. Ее давление было уже всегда пониженное, и ничего она с этим не могла поделать.

В остальном жизнь была прекрасна и удивительна. Несколько лет Ольга Антоновна безвылазно жила на семейной подмосковной даче, куда регулярно наведывались ее многочисленные родственники.

Был август. Стоял вечер. Сегодня дети и внуки, наконец, разъехались, поддавшись на ее уговоры уехать с дачи и заниматься своими делами. Ну, что со ней может такого случиться? Инсульт? Если сразу не парализует, обещает позвонить с мобильного. Воры? Полиция в трех километрах от поселка, приедут максимум за десять минут. А спит их бабушка чутко. И мало. Ей уже давно было достаточно четырех часов в сутки. И вообще самое страшное, что с ней могло случиться – забудет дорогу в туалет на собственной даче. Склероз, батенька, старческий склероз. Надо было в молодости стихи чаще учить. Говорят, помогло бы в старости память сохранить.

Ольга Антоновна свернула тонометр в чехол, посмотрела, выключены ли электроприборы на кухне, и погреблась в свою комнату спать. Любимый четвертый муж умер семь лет назад. Она занималась внуками и воевала со своими издателями. Если бы не больные колченогие от артрита ноги, она бы еще и козу завела на участке. Козье молоко, как говорила ее любимая бабушка Люба, дожившая до ста девяти лет, – лучшее лекарство от всех болезней.

Замигал индикатор нового письма на мониторе. Литагент. Прислал новую схему борьбы с пиратскими онлайн-библиотеками. Ольга Антоновна села писать свои ответные соображения. Спать, как всегда, не хотелось.

Сидя в гостиной с ноутбуком на коленях, она вдруг совершенно отчетливо услышала, как в замке входной двери кто-то скребется.

— Петенька? – проскочило у нее в голове. Петенька был младший внук, который намеревался сегодня приехать, но задержали дела. – Передумал, решил ехать в ночь?

На часах на стене гостиной было начало второго.

С мыслью «Надо встретить Петеньку» Ольга Антоновна, кряхтя, вылезла из своего кресла-качалки и поплелась к выходу. В гостиной горел ночник, создающий уют, но ничего толком не освещавший. По дороге она услышала, как входная дверь открылась, гость вошел на веранду, а потом и в дом. Первая комната в дом была кухня. Из кухни можно было пройти в гостиную, где она сейчас находилась, и спальни первого этажа. В гостевые спальни, что на втором этаже, можно было попасть только через веранду.

Неожиданно она услышала совершенно незнакомый ей голос:

— Столы, кухня. Отлично!

И тут же второй:

— Может, и пожрать чо есть.

Ольга Антоновна окаменела у выхода, держась за ручку двери. «Воры!!!»

«Но я же закрыла входную дверь на оба замка!» «И ворота заперты.» «Видать, вскрыли отмычкой…» «И что же мне, старой, теперь делать?» «Что они ищут? Золото?»

Отродясь они не хранили драгоценности на даче. И вообще золотых украшений лично у нее никогда не было. Ольга Антоновна любила этнографические, вовсе не драгоценные, побрякушки, которые обычно покупала в своих поездках по миру.

Несмотря на то, что она всю жизнь писала книги, тема бандитов и вообще детективов прошла мимо нее. И как там, в воровской реальности, обстоят дела, Ольга Антоновна была не в курсе. И что можно вынести из дома, кроме драгоценностей, которых совершенно точно не было, она не знала.

В это время воры (она надеялась, что их было действительно хотя бы двое, а не больше) продолжали копаться на кухне. Один, как она уже поняла, пытался украсть еду (сейчас сожрет ее рагу, приготовленное на завтра!). Второй, судя по звукам, открывал шуфляды и шкафчики с кухонной утварью. Вдруг она поняла: мельхиор! Сдадут ее ложечки, доставшиеся от бабки, в цветмет! Сволочи! Ей захотелось кинуться на кухню и уничтожить злодеев голыми руками.

Однако Ольга Антоновна быстро себя одернула. В этот момент надо было думать о своей безопасности, а не спасать бабушкины столовые приборы.

Как себя уберечь в доме с двумя бандитами, она не имела понятия. Может, прикинуться спящей, не тронут? А если тронут? Кто их знает, отморозков… Станут эти люди гадать, опасен ли спящий человек? Оглушат на всякий случай… Позвонить в полицию? Услышат. Хлопнут по голове чем-нибудь тяжелым. Ей и чем-нибудь легким хватит, чтобы вырубиться уже навсегда, и обнаружит полиция по приезду труп глупой бабки, которая не додумалась, как себя защитить.

Нет, надо было решать иначе. Ольга Антоновна вернулась в кресло.

Может, спрятаться? И куда? В шкаф? Но мебель все равно, судя по всему, будут обшаривать. Да и не сможет она влезть в шкаф без шума со своим артритом. Кроме шкафа в комнате был подпол, но залезть туда, накрыв за собой ковром люк, ей точно не удасться. Остается или уничтожить налетчиков, или убедить их в том, что вреда от нее никакого быть не может. Ну, или готовиться к смерти. К смерти Ольга Антоновна была готова со времен инсульта, который случился десять лет назад, так что этот вариант она решила отбросить. И побороться за жизнь.

Обезвредить бандитов – это, как она понимала, тоже не про нее. Ни пол не тот, ни возраст. И оружия нет. Оставалось последнее – быстренько найти способ выглядеть абсолютно безобидной старой ветошью. А что если прикинуться паралитичкой?

Писательница не знала, сколько у меня времени. Может, полчаса, а может несколько секунд до того, как воры оставят в покое кухню и примутся за гостиную.

Паралитики сидят в своих креслах, так? Ходят под себя, так? Эээ… Ну, видимо, не совсем под себя, а в памперс, или какой-нибудь мочеприемник. И еще паралитиков всегда обвивают какие-то медицинские трубки. А рядом на тумбочке должна стоять батарея лекарств. Писательница, любительница кино и сериалов, вспомнила паралитика Гектора Саламанку из сериала «Во все тяжкие». А что, вполне безобидный тип в своей коляске. Отлично, образ готов. Она сходила к себе в комнату, выгребла из домашней аптечки все лекарства. Увы, их было немного: вот что значит нелюбовь к медицине и йога. Пришлось добавить несколько баночек кремов, авось, сойдут за лекарства. Вывалила все собранное добро на компьютерный столик рядом с креслом.

В гостиной она беспомощно оглянусь вокруг. Комната как комната. Старая мебель, вывезенная из городской квартиры, ее кресло-качалка с клетчатым любимым пледом из “Икеи”. На окне недопитая бутылка белого вина: не убрали после празднования дня рождения. На диване валяется тонометр. На тумбочке – еще один, который был заменен на новый, потому что врал. Она прокралась за диван, где хранились банки для консервации. Слава Богу, Маришка их так и не унесла в сарай, как грозилась. Трехлитровая банка ей подошла. Выбулькала туда вино из бутылки. Получилось около литра желтой жидкости. Стараясь не скрипеть половицами, сходила к тумбочке за старым тонометром. Сердце дико колотилось от страха и напряжения. Давление наладилось и даже явно превышало норму, голова работала ясно. Она уселась в кресло, опустила в вино провод с циферблатом, а манжету и нагнетатель прибора засунула под свою пятую точку. Банка стояла рядом и красноречиво намекала, что ее содержимое – моча. Так, своим мочеприемником она была довольна. Что еще? Обернула второй тонометр вокруг руки, один из проводов закинула на шею. Получились медицинские трубки. Теперь она пациентка доктора Хауса из Принстон-Плэйнсборо из еще одного любимого сериала "Доктор Хаус". Накрылась пледом, постаралась придать лицу максимально тупое выражение, попыталась пустить слюну. Во рту было сухо. Вставать было уже нельзя – разрушится созданный образ. Ольга Антоновна хлебнула из банки стоялого вина. Кислятина, но зато слюна потекла рекой. Живот возмущенно забурлил на непотребное питье. «Как бы судно не понадобилась наряду с мочеприемником», в страхе подумала она. «Достаточно ли у меня безобидный вид?» А ну-ка, добавим идиотизма. Она содрала с диванной подушки чехол и напялила его на голову. Теперь она натуральная выжившая из ума старая развалина. Регулярно пуская слюну, она замерла в ожидании своей судьбы.

Не знаю, сколько прошло времени. Наконец, дверь в полутемную гостиную открылась и они вошли, шаря фонариком перед собой. «А если они в темноте не заметят мой паралитичный камуфляж и решат меня убить?» «Вот не судьба было включить верхний свет?» Луч фонарика вдруг остановился на ее «мочеприемнике», потом пополз вверх по креслу, пледу и старческой фигуре в кресле. Ольга Антоновна быстро зажмурила глаза и пустила очередную порцию слюны себе на подбородок.

— Серый, тут кто-то есть, – прошептал один из воров.

Она издала горлом сиплый звук, который должен был свидетельствовать, что особь в кресле не представляет ровно никакой опасности.

— Ты ж говорил, что все чисто, дача пустая! – злобным шепотом прошептал Серый. – А если тут еще кто есть? Где твоя монтировка?

— На кухне оставил.

— Идиот, быстро за ней! И свет включи!

Второй вор на цыпочках быстро ушел на кухню и вернулся с монтировкой. Она сидела ни жива, не мертва. Вспыхнул свет, и она предстала перед своими зрителями в полной красе: неподвижная морщинистая старуха с залитой кофтой слюнями и непонятным сооружением на голове. Главное было не смотреть на воров и держать идиотскую рожу. Глаза она свела к переносице. Оба бандита стояли молча, видимо, изучая фигуру в кресле.

— Она вообще жива? Что у нее на голове? Идиотка… Спит или уже того?

Ольга Антоновна дернула губой. Как можно некрасивее.

— Не трогай ее, давай работай. Только тихо. Начни со шкафа и, кажется, подпол именно тут: ковер неровно лежит.

— А если заорет?

— Не похоже, что она вообще что-то соображает. Лучше молись, чтоб в доме больше никого не было. Пошел давай! Я посмотрю, что за дверями, — сказал Серый и двинулся в спальню писательницы. Однако не дошел. Споткнулся о мочеприемник. Банка разбилась, вино растеклось по полу. Серый заматерился, потом в испуге замер. Прошла еще минута.

— Слушай, вроде тихо. По ходу в доме никого нет. Только эта маразматичка.

— Что ты там разлил?

— Ее мочу!

— Чтоб тебя… — второй вор, имени которого напарник пока не называл, тихо ухахатывался. Ольга Антоновна стала обретать надежду, что останется жива. – Шабушка, похоже, того… совсем больная.

— Лезь в подпол за консервацией, пока тут все мочой не завонялось!

Больше они на писательницу не обращали внимания. Из подвала были вытащены картошка, банки с помидорами, огурчиками, домашнее варенье, все это было перенесено на веранду. Из шкафов было беспорядочно высыпано все содержимое. «Давайте, ищите свое золото, ага», радовалась Ольга Антоновна.

— Ноутбук! И мобильник у бабки должен быть, пошарь там рядом с ней.

— Фу, тут же моча! Сам шарь. Да какой мобильник, ты посмотри на нее…

Вор сгреб любимую “Тошибу”. Сволочь… Там же все ее тексты! И начатый новый роман, за который писательница уже получила аванс! Ольге Антоновне стало грустно. Опасность потерять жизнь затмилась перспективой остаться без любимого девайса. А ведь еще и ложки унесут! И картошку… И что делать?

Воры переместились в другие комнаты, утащив содержимое погреба на веранду. Она осталась в гостиной с включенным светом и лужей на полу.

Достала из кармана домашних брюк мобильник. Услышат или нет ее переговоры по телефону? И почему нельзя полицию смс-кой вызывать? Слать смс-ки родственникам, судя по всему, было бесполезно. Нормальные люди, в отличие от старух и воров, ночью спят.

«А кто, собственно, мешает мне выйти на участок? Там вряд ли услышат мои переговоры», подумала она и, не снимая своего диванного чепчика, о котором забыла, аккуратно пошла к выходу. Воры гремели шкафами наверху. На веранде она, корячась, перелезла через консервацию и мешки с картошкой и вышла на улицу.

Стояла чудесная теплая ночь. Ольга Антоновна сидела на садовых качелях и вела переговоры с полицией. Как ее полное имя, прописка, цель звонка ментам… Оказывается, не так просто вызвать полицию в этой стране. Но воздух был свежий, а ее воры пока не собирались покидать территорию преступления. Наконец Ольга Антоновна услышала «Вызов принят, бригада выехала, ждите». Шутники они там.

Но расслабиться не удалось. Ольга Антоновна переживала о ноутбуке, который вот-вот вынесут. Полиция может и до утра не приехать. «Думай, Антоновна, думай!»

А как они собираются тащить всю эту гору награбленного? Вряд ли в руках-то… У них должна быть машина. Она обошла дом сзади, проскользнув к воротам. Ворота закрывались изнутри на засов, он был закрыт. На улице и правда стояли незнакомые жигули. Ольга Антоновна вышла за калитку на улицу. Как же ей сделать так, чтобы машина не завелась? Подергала двери, капот. Все было заперто. Предусмотрительные воры оказались. Может, проткнуть колеса? Ага, чем? И вообще, старая, свои силы не переоценивай, а… Тоже мне мститель-паралитик… Как жаль, что она не автослесарь! Вот был бы жив ее Игорек… Механик был от Бога. А вот в каком-то советском фильме про войну герой засунул в выхлопную трубу грузовика картофелину, чтобы тот не ехал… Однако мысль, что надо вернуться на веранду и вытащить пару картошин из мешка в пяти метрах от урок, ее не вдохновила.
Вдруг ей в голову пришла идея. Палочки, ей нужны тонкие палочки. Она лихорадочно начала обрывать колючки у стоявшей рядом с забором облепихи, благо улица хорошо освещалась фонарем. Исколов до крови пальцы, она стала запихивать добытые колючки в замки передних дверей, помогая себе камешком. Сделав свое пакостное дело, Ольга Антоновна хотела было вернуться к качелям, однако, мозг, запущенный на креатив, как всегда, не желал останавливаться. Креатив – это был ее заработок более шестидесяти лет. Ей пришло в голову, что ворота и калитку неплохо бы закрыть. Намертво. Надеясь, что у нее есть время, Ольга Антоновна двинулась в сторону сарая, где хранились хозяйственные инструменты. Вернулась она с тюбиком суперклея, зашла на участок, тихо закрыла калитку и залила засовы калитки и ворот клеем. Пошла в палисадник. На душе было светло и тихо. С большим удовольствием она посмотрит, как эти нехорошие люди попытаются уехать. Захотелось пообщаться. 
Она набрала номер соседа-полковника.

— Привет, старый. Не спишь?

— Антоновна, ни в одном глазу. Чо хотела?

— Давай проверим твое ружье.

— На ком?

— У меня на участке воры.

— Что??? Антоновна, виршеплетка линялая, ты в порядке? – Николай Николаевич, а точнее, ее друг и сосед по даче Николаша, дед семидесяти шести лет, не на шутку разволновался.

— Воры, говорю. Я в саду у дома.

— Немедленно уходи! Уже бегу!

— Ружье захвати! – крикнула она напоследок, но сосед уже бросил трубку.

Через несколько секунд она услышала, как хлопнула дверь дома Николаши, а потом и сам Николай Николаевич влетел через вторую калитку со своего участка на ее. Добежал до качелей, схватил линялую виршеплетку за руку и поволок на свою территорию.

— Быстро с участка, старая! Приключений ей захотелось… Ах ты ж молью траченая старуха! Бегом в дом! Хоспади, а что у тебя на голове, ненормальная?

Ольга Антоновна стянула с головы подушечный чехол и с сожалением зашкандыбала за перепуганным соседом к его даче.

Через десять минут они пили чай на втором этаже дома Николаши; Ольга Антоновна – за столом, Николаша – на посту за подоконником, держа наизготовку ружье.

— Долго они там еще? У тебя в доме что, склад золотого запаса страны?

— Мне больше интересно, где менты, и приедут ли они вообще, — печалясь о своем ноутбуке и бабкиных ложках, сказала писательница.

— Дай я позвоню. – Николай набрал на своем телефоне короткий номер вызова полиции и принялся рассказывать, кто он, как зовут, адрес своей регистрации, по какому поводу звонит… Через пять минут, наконец, положил трубку.

— Фуф, сказали, наряд выехал.

— Ну, будем ждать.

— А они вооружены? – дед все волновался.

— Менты? Ну, надеюсь, не забыли пистолеты в штаны засунуть перед выездом.

— Да нет! Воры твои вооружены, не знаешь?

— У одного монтировка, у второго фонарь.

— Как это ты их видела и жива осталась?

Дверь дома писательницы вдруг открылась, и на улицу задом выпятился один из бандитов, таща за собой мешок картошки.

— О. Уже награбили. Сейчас будут в машину загружать. – Ольга Антоновна с предвкушением ждала сцены погрузки и последующих попыток открывания дверей.

Николай вскинул ружье, но тут же опустил.

— Чай, не сорок первый-то…

Ментов все не было.

Следующие десять минут писательница и отставной полковник наблюдали, как воры, помыкавшись с калиткой и воротами (суперклей не подвел!), пытались перекинуть награбленное через высокую, метра два с половиной, качающуюся рабицу, огораживавшую участок Ольги Антоновны. Было им тяжко. Что они говорили по поводу вдруг оказавшимися закрытыми засовов, им было не слышно, однако свою затею они не бросили.

Полиция, наконец, подъехала. Увы, Ольга Антоновна так и не увидела, сработала ли ее идея с блокировкой дверей. Воров быстро сгрузили в УАЗик.

— А собачка бы не помешала на участке, как думаешь, Николаич?

— Ты, авантюристка, еще козла заведи. Чтоб не так скучно жить было.

И то дело. Завтра же она поедет покупать козу. "И возьму-ка я охранную собаку себе на воспитание: сидеть в кресле и жаловаться на старческий артрит мне, видимо, еще рано", — подумала она.