Шаг вперед, два письма назад

Поступив в универ, я первым делом подала заявку в танцевальную студию. Оставшиеся до учебы дни пролетели незаметно, и я никак не ожидала, что главной проблемой станет моё любимое дело — танцы.

На занятиях катастрофически не хватало парней. В итоге без пары осталась я одна. Наш хореограф Веня пообещал найти решение, но с тех пор прошла уже целая неделя.

Я брела на пару в потоке одногруппниц, в ушах звучал навязчивый вопрос: а не завязать ли с танцами? Бросить сейчас — и больно не будет, и найти другую секцию проще. Пока я в универе плохо ориентировалась, поэтому шла за остальными по пятам, как привязанная. Почти все уже разбились по своим компаниям, а я в этой мозаике так и не нашла своего места. Мысль о светской беседе с незнакомцами вызывала тоску, поэтому я откровенно опешила, когда какой-то парень возник у моего плеча и бросил с хитрой улыбкой:

— Увидимся вечером.

Не успела я моргнуть, как он подмигнул и растворился в толпе.

— Агата, а это кто? — хором спросили девушки.

Я и сама не знала. Но невозможно было забыть тот миг, когда наши взгляды пересеклись. Под его насмешливым, пронзительным взглядом я застыла, словно кролик перед удавом. Когда чары рассеялись, я успела разглядеть лишь его светлые волосы, мелькавшие в другом конце коридора.

— Должно быть, перепутал с кем-то, — пожала я плечами.

Девочки разочарованно протянули «ааа» и потеряли ко мне интерес. Я лишь усмехнулась и выкинула наглеца из головы. Парни были последним, о чём я хотела думать. Никаких отношений в универе — только учёба и танцы. В школе мужского внимания хватило с лихвой, и одни проблемы из-за этого.

После пар я заскочила в кафе, чтобы перекусить и пробежать глазами конспект по педагогике. А под вечер, собрав волю в кулак, потопала в соседний корпус на танцы.

Наша группа занималась блюзом и свингом. Опыт у меня был, хоть и небольшой. На отбор я отправила своё видео с соло-танцем ещё за месяц до начала учёного года. Веня, наш хореограф, тогда написал мне короткое «Добро пожаловать».

В первый же день стало ясно, что почти все пришли со своими наработанными парами. Когда Веня скомандовал разбиться по двое, я оказалась единственной, кто застыл в одиночестве. В горле запершило от паники. Даже когда нас, первокурсников, объединили со старшими курсами, пары для меня так и не нашлось.

Но в стороне я не стояла. Со мной танцевал сам Веня. Он был человеком-невидимкой: среднего роста, с невыразительными чертами лица и небрежно уложенными тёмными волосами. Его карие глаза бесстрастно скользили по залу. Каждый год университет приглашал нового хореографа, и в этом году нам выпали яркий, дерзкий свинг и томный, чувственный блюз.

В тот вечер я снова встала рядом с Веней, готовясь к очередной репетиции в гордом одиночестве. И тут дверь в зал с грохотом распахнулась.

— Ник! Как раз тебя-то нам и не хватало! — голос Вени прозвучал почти оживлённо.

На пороге стоял тот самый парень из коридора. Тот, что нагло подмигнул мне сегодня.

— Я знал, что я здесь нужен, — бросил он, его взгляд скользнул по мне, и уголки губ поползли вверх.

Он выглядел так, будто шёл не на занятие, а на прогулку по бульвару. Светлые джинсы, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами — и всё это идеально гармонировало с его песочными кудрями.

По залу пробежал шепоток. Женская половина студии не сводила с новичка глаз. Веня хмыкнул и обратился ко всем своим ровным, бесцветным голосом, словно объявлял номер поезда:

— Ребята, это Ник. Он присоединяется к нам. Ник, знакомься с Агатой. Я показывал тебе её видео.

Мы обменялись кивками, но Веня, не дав нам и слова сказать, продолжил:

—Агата, как и обещал, нашёл тебе… — он на секунду запнулся, — партнёра. Можете встать к остальным.

Я прямиком направилась к стене в конце зала — подальше от всевидящего ока Вени. Может, здесь на нас будут обращать меньше внимания. Ник неотступно следовал за мной.

— Какая милая партнёрша мне досталась, — прошептал он, останавливаясь рядом.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе и неспешно. 

— Спасибо, — парировала я. — Надеюсь, твои танцевальные достоинства скоро себя проявят. Сколько лет танцуешь?

— Сложно сказать. Пару месяцев в детстве походил и забросил.

— Так ты… то есть ты вообще умеешь танцевать? — в голосе прозвучала тревога. Неужели мой партнёр не знает ничего, кроме школьного вальса?

— Узнаешь, — он уверенно ухмыльнулся, и в его зелёных глазах заплясали дерзкие искорки.

— И что привело тебя в нашу секцию? — нахмурилась я. Я рассчитывала на участие в конкурсах, но теперь мои планы трещали по швам.

— Здесь не хватало людей, меня попросили помочь, — он пожал плечом. Потом задумчиво добавил: — Думаешь, я тебе не пара?

Моё молчание было красноречивее любых слов.

— О, не переживай! Мы будем самой сногсшибательной парой в истории, — заявил он с такой наглой самоуверенностью, что у меня ёкнуло сердце.

Откуда столько самомнения?

— Что ж, сегодня и посмотрим, на что ты способен, — подвела я черту.

Веня объявил, что сегодня — импровизация, чтобы понять, как пары чувствуют друг друга. Сначала я пыталась слушать его замечания другим, но вскоре его голос растворился в фоновом шуме.

Я скосила взгляд на Ника. Он стоял расслабленно, с видом пресыщенного знатока, и лениво наблюдал за происходящим. Поймав мой взгляд, он тут же оживился, и в его зелёных глазах вновь вспыхнули те самые искорки.

— Привет, красавица. Потанцуем? — прошептал он, протягивая руку.

— А чем ещё здесь принято заниматься? — буркнула я в ответ.

Он усмехнулся, и его насмешливый взгляд скользнул по моему лицу. Не будь он так чертовски красив, это выражение превосходства смотрелось бы нелепо. Но сочетание зелёных глаз и светлых кудрей придавало ему вид невинного ангелочка, который только учится быть дерзким.

И ещё… он был до боли похож на того парня из коридора. Неужели он узнал меня по тому самому видео? Мысль заставила учащённо забиться сердце.

— Следующая пара, Агата и Ник! — объявил Веня. — Покажите, как вы чувствуете блюз.

Музыка, под которую я танцевала на том самом отборочном видео. Только тогда я была одна. А сейчас мне предстояло танцевать в паре. Впервые. С этим наглым и загадочным типом. Живот приятно защемило от волнения и предвкушения.

Я была почти уверена, что у Ника есть опыт, и мы справимся. Лучше бы его слова о «паре месяцев в детстве» оказались плохой шуткой. Отсутствие чувства юмора я готова была простить, если он танцевал на моём уровне.

Ник снова протянул руку. Его пальцы мягко, но уверенно сомкнулись на моих, и он повёл меня в центр зала, будто на дуэль. Мы заняли исходную позицию. Его правая рука легла на мою лопатку, моя левая — на его плечо. Всё привычно, всё знакомо. Я закрыла глаза на секунду, отрешилась от всего и… отдалась музыке.

Ник вёл себя на удивление уверенно, а на его губах играла лёгкая, игривая улыбка. Базовые шаги в открытой позиции не вызвали никаких проблем. В такт музыке я плавно качнула бёдрами на последних нотах, и он одобрительно улыбнулся.

Веня и остальные остались довольны нашей короткой импровизацией. Надеюсь, в своих заметках Веня пометил нас как перспективную пару.

Остаток занятия мы наблюдали за другими. Потом ко мне и Нику стали подходить ребята из студии — познакомиться, пообщаться. Нам нашептывали комплименты о том, как хорошо мы смотримся вместе. Веня, незаметно стоявший в стороне, кивал в такт этим речам.

Некоторые девушки не скрывали лёгкой зависти. Мол, им бы такого партнера — они бы зря время не теряли.

Чувствуя нарастающее напряжение, я решила сразу расставить все точки над i.

— Ребята, хочу кое-что прояснить, — сказала я, обращаясь ко всем. — Я здесь только ради учёбы и танцев. Никаких отношений с парнями я не планирую. Так что не думайте, что я вам как-то помешаю.

Все заверили, что это просто шутки, но я заметила, как некоторые девушки посмотрели на меня с искренним облегчением. Их отношение стало заметно теплее.

Ник, однако, эту идиллию не разделял. Его лицо стало невозмутимым, а взгляд — отстранённым.

В конце занятия за ним зашла его подруга, Лика. Он коротко представил её всем, и они ушли вместе. На следующей репетиции Ник пояснил, что они с Ликой иногда ходят поболеть за их общего друга из футбольной секции.

Недели текли одна за другой. Мы с Ником всё лучше чувствовали друг друга в танце. Он оказался внимательным партнёром. Приносил на занятия две бутылки с водой и неизменно угощал меня шоколадками.

— Тебе не обязательно это делать, — как-то запротестовала я.

— Я хочу. Сладкое улучшает настроение, а мне же лучше, если у моей партнёрши оно будет хорошим, — парировал он.

— А это… умно с твоей стороны.

Хоть он и нашёл разумное оправдание, я чувствовала, что причина не только в этом. Но давление я не ощущала — его забота была ненавязчивой, по-дружески.

Общались мы в основном о танцах и учёбе. Оба учились на отлично и метили на красный диплом.

— Ты правда собираешься в универе только учиться и танцевать? — как-то спросил он, глядя в пол. Его голос был нарочито безучастным. — И будешь отшивать всех, кто позовёт на свидание? Или тебе просто не понравилось, что все подумали, будто между нами может быть что-то?

Я резко повернулась к нему, но он не поднял глаз. Выражение его лица было скрыто.

— Я правда не собираюсь тратить время ни на что другое. Независимо от того, понравится мне кто-то или нет.

Был ли в его словах просто дружеский интерес или что-то большее — я понять не могла.

Другие девушки не оставляли попыток привлечь его внимание. И хотя он не был груб, порой он попросту их не замечал, будто они были пустым местом.

Некоторые из его поклонниц винили в этом меня. Даже Лика казалась им меньшей помехой. Они были уверены, что на пути к Нику стою я. Но они ошибались. Ник просто не был в них заинтересован. Уж точно не из-за меня.

Я не сразу осознала, что после того разговора Ник стал серьёзнее и немногословнее.

А потом у меня появился поклонник. Тайный.

Шёл октябрь, когда я нашла первое письмо. Уже это было невероятно. Но оно было без подписи, и личность автора не давала мне покоя.

Моя главная догадка казалась невероятной. А может, это была чья-то глупая шутка? Уж лучше шутка, чем снова стать объектом чьей-то несчастной любви. Не все способны спокойно принять отказ.

Если же я и сама увлекусь этим человеком, смогу ли я уделять ему достаточно времени? Универ — не место для поисков любви. Моя цель — успешно его закончить, не отвлекаясь на романы.

Белый, чуть помятый конверт с моим именем я обнаружила поздно вечером дома. Понятия не имела, когда и кто его подсунул.

Внутри лежал один лист приятного голубого оттенка. Текст был выведен аккуратным почерком:

«Привет, Агата.

Я не спец в любовных посланиях.И вообще в любви. Но теперь я узнал, что значит влюбиться. С первого взгляда.

Перед тем как подойти и признаться тебе лично,я решил сделать это на бумаге.

Я был очарован тобой.Ты прекрасно танцуешь. Для меня ты была единственной, кто сиял.

У тебя редкое имя.У меня тоже не самое распространённое. Почти никто не использует моё полное имя. Слишком длинное.»

Почему-то мне показалось, что в этот момент автор улыбался.

«Надеюсь, и я узнаю о тебе больше.

Не хочу получить отказ сразу,поэтому прошу дать нам время узнать друг друга.»

Он видел, как я танцую? Значит, это кто-то из студии? На занятия ходило почти полсотни человек. Я даже не всех запомнила. Если он среди них, вычислить его будет проще.

После того письма на следующем занятии я вглядывалась в лица всех парней, пытаясь уловить хоть намёк, знак. Но никто не выдавал себя.

— С тобой всё в порядке? Ты будто не здесь, — заметил мою рассеянность Ник.

— Всё хорошо, просто задумалась, — отмахнулась я.

Он лишь кивнул, и мы продолжили танец. В тот вечер он не сводил с меня пристального взгляда.

Спустя несколько дней я нашла второй конверт. На этот раз — в своей сумке. Я успела лишь мельком пробежать глазами по тексту перед парой и сунула его обратно, подальше от посторонних глаз. Дома, в нерешительности повертев в руках конверт кремового оттенка, похожий на пенку капучино, я всё же вскрыла его.

«Можем ли мы стать друзьями?

Я хочу стать твоим другом,быть рядом, поддерживать тебя. Узнавать тебя лучше.

У нас уже есть общее увлечение.Надеюсь, им всё не ограничится.

И мы будем видеться чаще двух раз в неделю.»

Мысль о дружбе меня скорее обнадёжила. Может, и правда стоит открыться кому-то? Если я узнаю, кто он, смогу решить, хочу ли большего общения.

Значит, это точно кто-то с танцев. И он очень ловок. Я не заметила, когда письмо оказалось в моём рюкзаке. Тот болтался то в аудитории, пока я была на обеде, то в раздевалке во время занятий.

Я перебрала в голове всех одногруппников. Никто из наших парней на танцы не ходил. Да и парней на педагогическом вообще было раз-два и обчёлся.

В первом письме он восхищался моим танцем. И упоминал о встречах два раза в неделю.

Я не могла исключить и самого очевидного варианта. Что это Ник решил так пошутить. Даже думать об этом не хотелось. Но от мысли было не убежать.

Дома, не в силах усидеть на месте, я, отдохнув, пошла проверить, как там моя сестрёнка.

Тихонько постучав, я открыла дверь в комнату Адель. Как всегда, она уткнулась в телефон, играя и не замечая моего прихода. Радовало, что хоть переоделась после школы. Вроде бы не на общем созвоне с подружками — значит, до неё можно достучаться.

— Привет.

— О, привет! — её лицо озарилось улыбкой при виде меня.

— Ты поела?

— Нет, ждала тебя.

— Хорошо, пойду разогрею. Приходи на кухню.

— Угу, — буркнула она, не отрываясь от экрана.

Но я знала — на кухню она придёт. Не виделись полдня, а уже соскучились друг по другу.

— Можно я вечером погуляю с Лесей и Ариной? — спросила она, усаживаясь за стол.

Вот она, моя любимая Рапунцель. Причин запрещать не было. Пока тепло, пусть гуляет.

— Только если сделала всю домашку.

— Я её ещё в школе сделала. Пока ничего сложного не задавали.

— Молодец, — с улыбкой похвалила я. — Будут вопросы — спрашивай.

Адель перешла в четвёртый класс и становилась самостоятельнее. Присматривать за ней было легче, пока я училась в школе. Теперь же и учёба отнимала больше времени, и училась я в другом районе. Отца не стало в нашей жизни сразу после рождения Адель, и мама в одиночку подняла нас. Когда она вышла на постоянную работу, забота о сестрёнке легла в основном на меня. Я изо всех сил старалась сделать её детство счастливым.

— Я наелась, — Адель отодвинула тарелку с надкусанной сосиской и остатками пюре.

И кому я вообще столько готовила утром? Всё самой доедать приходится. Адель уже тянулась к конфетнице, хотя чай даже не был налит. Я поспешно встала и налила нам по кружке.

— Что хочешь на ужин?

Адель задумчиво разворачивала конфету. Она — вылитая мама: карие глаза, тёмно-русые волосы до пояса, которые она наотрез отказывалась стричь. Мы тратили уйму времени каждый вечер, чтобы привести их в порядок. Мои же светлые волосы (блонд, доставшийся от отца) были чуть ниже плеч, и я уже уставала от них.

— Лапшу, — выдала моя Рапунцель.

Понятно. Значит, будет куриный суп с вермишелью. Придётся приготовить так, чтобы он был похож на ту самую лапшу в пакетике, которую мама как-то принесла с работы. В холодильнике была нормальная еда, но её вдруг потянуло на вредное. Сомневаюсь, что на работе она вообще нормально ест.

— Какую книжку проходите? — спросила я, заметив, что сестрёнка почти допила чай.

— «Питера Пэна».

— И как тебе?

— Питер Пэн весёлый. А Вэнди мне нравится, она похожа на тебя.

— Правда? — мне стало интересно.

— Ага. Я тоже хочу быть похожей на вас.

— Обязательно станешь, — успокоила я её. Не получится всегда оставаться ребёнком, взрослеть всё равно придётся. Но всё приходит постепенно. — Поможешь мне с посудой?

А вот и она — проза взрослой жизни.

Поболтав с сестрёнкой за уборкой на кухне, я отпустила её отдыхать. В отличие от неё, у меня самой домашняя работа была ещё не готова. По ощущениям, я просидела за ноутбуком всего час, а на деле пролетело целых три. Я старалась, чтобы доклад получился не просто грамотным, а живым, оригинальным.

За готовкой ужина я снова вернулась к мыслям о письме. Ну, написали и написали. Может, он сам передумает, а я только зря голову ломаю. Если повторится — тогда и буду думать.

Как всегда, пришлось звонить Адель, чтобы вернулаcь к ужину домой. Не поддавшись на её уговоры «ну ещё пять минуточек», я твёрдо велела ей возвращаться.

Вернувшись, она помчалась мыть руки и уселась за стол с таким видом, будто перед ней не простой суп, а деликатес.

Пока Адель ужинала, я пролистала соцсети в поисках фильма на вечер. Когда тарелка опустела, я обрадовала её:

— Сегодня смотрим «Питера Пэна».

Пока я ходила к себе за ноутбуком, Адель уже устроилась на кровати. Она свернулась калачиком и нетерпеливо барабанила пятками по одеялу.

Я устроилась поудобнее рядом и запустила мультфильм. Под конец сестрёнка уснула, и я накрыла её одеялом.

Все дела были переделаны, можно было ложиться спать. Но мысли о таинственном письме не отпускали. Чья-то глупая шутка. Не стоит и выеденной яйца. Выбросить — и забыть. Но почему-то я не смогла.

Я сжала конверт в кулаке, но так и не отправила его в мусорную корзину.

Ник задерживался. Занятие вот-вот должно было начаться, а моего партнера всё не было.

— Сегодня я буду твоим партнером, Агата, — подошел ко мне Веня.

— А? — я не нашлась, что ответить. — Ну… ладно.

Хореограф улыбнулся моей растерянности. И в этой улыбке было что-то очаровательное — ямочки на щеках, которые мгновенно преображали его обычно невозмутимое лицо. Веня повел меня в танце, по ходу дела бросая советы другим парам. Следовать за ним всегда было удивительно легко, без малейшего напряжения даже в закрытой позиции.

Занятие пролетело незаметно. В конце Веня задержал меня на секунду.

— У тебя очень хорошо получается, — сказал он. — Уверен, ты будешь выделяться на сцене.

— Спасибо, — его слова тронули меня, заставив смущенно опустить взгляд.

— У тебя красивое, редкое имя, — внезапно добавил он. — У меня тоже редкое. Здорово, что у нас есть что-то общее.

— А? — я снова выдавила этот бессмысленный звук. — Да…

Его слова прозвучали до боли знакомо. Мысль о письме ударила в виски, не давая сосредоточиться. Я не заметила, как Веня отошел, а студенты потянулись к раздевалкам. «Просто совпадение, — твердила я себе, идя за всеми. — Должно быть совпадением».

Под подозрением оказались двое: Ник и Веня. Томиться в неизвестности больше не было сил, и я решила действовать — для начала осторожно расспросить Ника.

Два дня я тщетно пыталась поймать его одного в коридорах. Он всегда был с Ликой. Невысокая девушка с вечно мрачным выражением лица, рядом с которой и Ник становился серьезным и замкнутым. Подойти к нему в её присутствии я не решалась — оставалось ждать танцев.

Мысль, что Ник мог бросить студию, я отогнала. Зачем заранее переживать о том, на что всё равно не могу повлиять?

После пар я решила прогуляться пешком. Адель была на кружке рисования, мама отсыпалась после ночной смены — можно было заглянуть в книжный. Среди стеллажей с триллерами я нашла пару заманчивых новинок и на время полностью выпала из реальности.

Дома, доставая из рюкзака канцелярию, я наткнулась на новый конверт. Мозг, ещё забитый сюжетами только что купленных книг, тут же подкинул идею для триллера: «Жертва, ничего не подозревая, начала читать письмо и…» И что? Писательство — не мой конек.

Я вскрыла конверт.

«Привет, Агата.

Я не могу быть всегда рядом,но одна мысль о тебе улучшает настроение.

Не планировал писать сегодня,но просто соскучился.

Может,нам выпадет шанс пообщаться? Я бы этого очень хотел.»

Я читала, затаив дыхание. Он готов раскрыться? Желание узнать, кто стоит за этими словами, стало почти физическим. Это уже не казалось шуткой. Всего несколько писем — и я почувствовала искренний, трепетный интерес к своей персоне.

Мне отчаянно хотелось поделиться переживаниями. Единственный человек, кому я могла довериться, — моя лучшая подруга Соня.

Она училась в юридическом в другом районе и недавно съехала от родителей. Её квартирка стала нашим новым штабом. Предупредив домашних, я помчалась к ней.

Соня — моя единственная подруга со школы. Мы сблизились в шестом классе, когда атмосфера в обеих наших семьях стала невыносимой. Её родители, как и мои, в итоге развелись, пытаясь до последнего «сохранить семью ради ребенка», хотя Соне от этого было только хуже.

Сидя на её кухне, я попивала чай, пока Соня читала письма. Наблюдала за ней: её каштановые волосы, уложенные в короткое озорное каре, торчали в разные стороны, большие карие глаза бегло скользили по строчкам. Закончив, она принялась барабанить пальцами по столу.

— Похоже, парень влюбился по уши. Ничего страшного. Можешь ждать, пока он раскроется, или попробовать вычислить его самой. Я помогу.

— Знала, что могу на тебя рассчитывать, — обрадовалась я. — Ловить не хочу, но узнать — очень.

— Я бы хотела взглянуть на твой универ и танцевальный коллектив.

— Это невозможно.

— Создай возможность. Пригласи меня как-нибудь на вашу тусовку.

— Ладно, — сдалась я.

Мы болтали обо всем: об одногруппниках, о том, как я, стараясь быть милой, снова заработала кличку Заучки, а она, никогда не стремившаяся нравиться, стала звездой курса. Её стойкость и уверенность теперь вызывали восхищение, а не желание задеть. Они так и не увидели её по-настоящему язвительную и грубую сторону.

Я до сих пор помнила, как отказ старшекласснику в школе разрушил мою репутацию. Мое имя смешивали с грязью в анонимных пабликах, а некоторые парни с полной серьезностью ожидали, что я соглашусь «посмотреть фильм у них дома». Я замкнулась, школьные подруги отвернулись. Выстоять тогда мне помогла только Соня.

— Спасибо, что всегда была рядом, — сказала я, прощаясь.

***

Впереди были совместные выходные с мамой. Я старалась, чтобы такие дни мы всегда проводили втроем. Забежала в магазин, чтобы отгулять субботу на кухне. Мы играли в настолки, смотрели фильмы, а в воскресенье гуляли в парке. Адель уговорила маму купить плюшевого утёнка. Я даже позавидовала — моя коллекция декоративных подушек давно не пополнялась. Я была слишком взрослой, чтобы выпрашивать такое у мамы, и слишком рациональной, чтобы тратить на это деньги с подработок.

***

Наступившая неделя началась как обычно. Ник вернулся на танцы, мельком бросив, что «уезжал по делам». Моя теория о нем как об авторе писем пошатнулась в тот же день, когда я получила третье письмо — в тот день его как раз не было.

Но проверять надо было все. Во время разминки я решилась.

— Мне сказали, что во время танца я сияю, — выдохнула я, цитируя письмо. — Ник, ты тоже так думаешь?

Ник замер, его пальцы непроизвольно сжали мою руку. По его растерянному лицу было ясно — вопрос застал его врасплох. Он отвел взгляд, прокашлялся.

— Да… я тоже так считаю.

Теперь моя очередь была отводить глаза. К счастью, Веня позвал всех к началу занятия. Под звуки блюза я пыталась сосредоточиться на шагах, но мысли упрямо возвращались к письмам. Особенно когда рука Ника касалась моей спины. Его теплые объятия и мягкий, настойчивый взгляд будили во мне тревожное, но сладкое любопытство.

С каждым занятием расходиться с ним хотелось всё меньше. И я применяла проверенный способ избавиться от лишних мыслей — зарывалась с головой в учебу. Педагогические методики XX века хоть и не лечили любопытство, но хотя бы отвлекали.

Я ждала нового письма, но его не было. Чувство мимолетного разочарования я тут же глушила рациональным «так лучше». Иногда по вечерам я всё же доставала те три листка, перечитывала и вертела в руках, отчего бумага мялась. Может, выбросить? Чтобы навсегда забыть? Но я не могла заставить себя это сделать.

Ник вел себя тише и обходительнее. Мы общались почти только на танцах, и потому его предложение застало меня врасплох.

— Как насчет прогулки после занятия? — тихо спросил он прямо во время танца.

Я замерла. Он ждал ответа, его взгляд был серьезным и в то же время неуверенным. А я… струсила.

— О-о! Отличная идея! — выпалила я слишком громко, делая вид, что не расслышала, что вопрос был ко мне. — Ребята! Ник зовет всех гулять!

— Нет, я… — начал он, но его тут же перебили.

— Я за!

— Отлично!

— А давайте в боулинг!

— Лучше в «Аркаду»!

Поднялся шумный гвалт. Веню тоже пригласили. Тут я вспомнила о просьбе Сони.

— Я как раз договаривалась встретиться с подругой. Вы не против, если она присоединится?

Возражений не последовало.

Мы столпились у выхода из универа. К Нику подошел Артем, парень из его группы — высокий, широкоплечий брюнет, самый громкий и общительный на их курсе. Рядом, как тень, плелась Лика.

— Блин, как ты мог так облажаться… — прошипела она Нику.

Мне стало любопытно, и я постаралась незаметно прислушаться.

— Не сейчас, — тихо, но твердо ответил он.

Лика что-то прошептала ему в ответ, но Ник проигнорировал ее. Та лишь демонстративно закатила глаза и отвернулась. Артем же, казалось, не замечал их напряженности.

— Что за сбор? — весело спросил он.

— Идем в «Аркаду», — буркнул Ник.

— Звучит интересно! Мы с вами, — решил Артем.

— Идем только мы, танцоры. Вас не звали, — неожиданно резко парировал Ник.

Наступила пауза. Ник промолчал, но его взгляд на секунду задержался на Лике. Та что-то тихо затараторила Артему. Завязался спор, в котором Ник уже не участвовал. Он стоял с видом человека, который хочет провалиться сквозь землю. Я разглядывала его: светлые джинсы, серая куртка, белые кроссовки, сумка-портфель через плечо. Ему шли светлые тона.

— Артем, — снова вмешался Ник, — пусть Лика едет домой. Не переживай за нее.

Тот хотел возразить, но в итоге лишь молча кивнул. Ник тихо выдохнул. А Лика… Лика вдруг виновато посмотрела прямо на меня. Но тут Артем снова не выдержал.

— Ей полезно проветриться. Дома ей всё равно делать нечего.

— Артем, — голос Ника стал стальным.

Его друг сдался, подняв руки в знак капитуляции.

— Всё в порядке, Артем. У меня и правда дела, — сказала Лика, положив руку ему на плечо. На Ника же она бросила усталый и недовольный взгляд.

Она не ушла сразу, а осталась стоять рядом, показывая Артему что-то в телефоне. Ник в это время нервно переводил взгляд с неё на меня. Было странно видеть его таким напряженным.

Вскоре нас окликнули, и мы двинулись к торговому центру. Я так и не заметила, когда Лика исчезла.

Я осталась у входа в «Аркаду», чтобы встретить Соню. Ник и Артем составили мне компанию.

— Ты Агата, да? — начал Артем.

— Да.

—  Ты и правда красивая.

— Спасибо.

— Наверное, скучно танцевать с этим тихоней?

— Я бы не сказала, что Ник тихоня. И нет, с ним не скучно, — я посмотрела на Ника.

— Не верю. Он уже не тот, что раньше.

— А каким он был раньше?

— Веселым, — с грустью в голосе ответил Артем. — Но его можно понять.

Мне захотелось спросить «понять в чем?», но появилась Соня, и момент был упущен.

На следующий день ко мне подошли несколько одногруппниц. Мы болтали о парах, о предстоящей первой сессии, делились слухами о преподавателях. Ничего сложного, казалось, не предвиделось.

Разговор тек неспешно, пока Оля не перебила обсуждение предстоящего зачёта.

— Агат, а это правда, что вы вчера с Артемом гуляли? — её голос прозвучал сладко, но взгляд был колючим. — Если Ник с Ликой, выходит, ты была с Артемом?

Воздух будто сгустился. Ладони стали холодными.

—Ник... с Ликой? — выдавила я, чувствуя, как напряглись мышцы спины.

— А разве нет? Они всегда вместе. Часто обнимаются. Конечно, встречаются!

— Никогда об этом не слышала.

Они вчера совсем не походили на пару. Если бы они были вместе, разве Ник так запросто отказал бы своей девушке пойти с нами? Он никогда не упоминал, что у него есть девушка. Да и романтической атмосферы между ними я не замечала.

— Они всегда втроём. Мы слышали, как Артем сказал, что она ему как сестрёнка. Значит, она с Ником!

Девочки снова защебетали об Артеме. Надо же, я и не знала, что он так популярен. Надо будет присмотреться к нему. Если он со всеми девушками так любезен, стоит предупредить Соню.

— Артем так круто играет в футбол!

— Наверное, — вяло кивнула я.

— Может, сходим на их игру? — предложила Оля.

Меня будто холодной водой окатило. Такое уже случалось в школе. Мальчики знакомились со мной, а влюблённые в них девочки внезапно пытались подружиться. Не знаю, были ли среди них те, кто искренне хотел общения. Я держалась отстранённо, и часть класса была настроена против меня. Дошло до травли. Самое страшное случилось в старших классах, когда к нам перевёлся парень. Он сразу предложил мне «зайти к нему домой». Я отказала. А на следующий день по школе пополз слух, что я сама пришла к нему и осталась на ночь. Эту ложь тут же подхватили мои недоброжелатели. Вскоре за мной закрепилась репутация «доступной».

Если я отшучивалась или просто игнорировала сплетни, то Соня вступала в бой. Она добивалась удаления анонимных постов, а на оскорбления в мой адрес отвечала так жёстко, что обидчики быстро замолкали. Личные сообщения с «предложениями» я научилась блокировать сама.

***

Перед началом занятия Веня собрал всех:

—У меня есть новости. Я отправил письмо... — он сделал паузу и посмотрел прямо на меня. Сердце ёкнуло. Неужели?

—...для участия в конкурсе.

Конечно, не то, о чём я подумала. Но зачем тогда этот взгляд? Теперь я снова буду подозревать, что письма — от него.

— Алиса Викторовна, — главный хореограф студии, — не зря пригласила именно меня. Конкурс будет по свингу и блюзу. Кто хочет участвовать — подходите, я объясню правила и запишу вас в журнал.

Я повернулась к Нику, и всё лицо, наверное, светилось ожиданием. Он медленно приподнял правую бровь, изучая моё выражение.

—Мы будем участвовать? — его голос был ровным, не выдающим эмоций.

—Да! — вырвалось у меня одним дыханием. Я бессознательно сложила ладони лодочкой перед грудью. — Пожалуйста…

Ник переминулся с ноги на ногу, его взгляд убежал в сторону. Пальцы сжались в кулаки. Я уже мысленно готовилась к отказу, когда он неожиданно согласился.

Я не смогла сдержать улыбку и, схватив его за рукав, потащила к Вене. Пока записывала свои данные в журнал, внимательно разглядывала почерк. Веня заполнял поля печатными буквами. Вряд ли это его обычный почерк. Хотя... буква «Б» показалась знакомой. Я тряхнула головой — теперь любое совпадение будет вызывать подозрения.

— Что-то не так? — Ник отвел меня в сторону и с беспокойством смотрел на меня. Я слишком углубилась в свои мысли.

—Нет-нет, всё хорошо. Просто осознала, какая это ответственность.

—Есть такое. Но у нас всё получится. Не переживай.

Он легко сжал мою руку, которую всё это время не отпускал. Я с благодарностью ответила на пожатие.

— Ещё одно объявление! — снова раздался голос Вени, на котором было так сложно сосредоточиться. Или не хотелось.

Ник, не выпуская моей руки, подтолкнул меня вперёд. Быть рядом с ним становилось таким естественным. И это хорошо. Хорошо для наших выступлений, конечно же.

— Мы составим график занятий в студии. Но время будет ограничено. Для лучшего результата можете репетировать и дома. Наедине вы сможете полностью сконцентрироваться друг на друге и импровизировать.

— Я решу это, — прошептал Ник мне на ухо. — Найду нам место для репетиций. Задержишься сегодня после танцев? Хочу кое-что обсудить.

—Хорошо.

Суматоха улеглась, и мы начали занятие. Сегодня мы отрабатывали быстрые вращения, и у нас категорически не получалось.

—Можем отложить это движение, — предложил Ник.

—Нет, всё в порядке.

Я выполняла его и раньше. Просто сейчас не могла сосредоточиться.

Когда занятие закончилось, Веня позвал Ника:

—Останешься сегодня помочь?

Ник колеблясь посмотрел на меня.

—Всё в порядке, — кивнула я. — Поговорим позже.

Может, так даже лучше. Сейчас мне сложно думать о чём-то, кроме этих писем. Переодевшись, я заглянула в зал. Веня и Ник сидели за столиком. Ник печатал на ноутбуке Вени, пока тот что-то ему объяснял. Я и раньше замечала, что Ник задерживается после занятий, но думала, что они разбирают танцы. Сейчас же выглядело так, будто Ник помогает с организацией.

Мог ли Ник заполнить тот журнал? Если бы я знала его почерк, не пришлось бы гадать.

В письме говорилось о редком имени, которым почти не пользуются. Но «Никита» — имя распространённое. В студии только Ник открыто стремился стать мне другом, как и было написано. Или Веня просто ждёт от меня первого шага?

Голова раскалывалась от мыслей. Я вышла на улицу, надеясь, что свежий воздух прояснит ум.

***

Дома царила непривычная тишина. На кухне стояла чистая тарелка — Адель поужинала одна. Я заглянула в её комнату. Она лежала, уткнувшись лицом в стену, и её плечи неестественно вздрагивали.

Я присела на край кровати,матрас прогнулся.

—Привет, — мягко сказала я, положив руку на её плечо. Оно напряглось под моей ладонью. — Что случилось?

В ответ послышался лишь сдавленный вздох,а потом голос, пробивающийся сквозь подушку:

—Ничего...

Я мысленно перебрала все свои возможные промахи, но ничего не нашла. Хотя для Адель всё могло выглядеть иначе.

—Ты можешь мне рассказать. Я что-то забыла для тебя сделать?

—Нет.

—В школе проблемы?

—Нет.

—Мама что-то сказала?

Последовало тихое сопение, затем вздох и резкое:

—Мама написала, что мы не идём в кино.

Понятно. Мамин график снова всё испортил. Из-за больничного сменщицы ей приходилось работать без выходных. Адель, конечно, понимала, но желание провести время с мамой от этого не становилось меньше.

— Мама говорила, что в субботу мы вместе пойдём в кино. А сегодня написала, что не сможет. Она работу любит больше, чем меня.

—Мама любит тебя больше всего на свете, — твёрдо сказала я. — Она очень хочет быть с тобой, но сейчас у неё нет выбора.

—Угу... — в голосе сестрёнки всё ещё дрожала обида.

Я осторожно обняла её.

—Понимаю, что ты расстроена. Я бы на твоём месте тоже злилась. Но мама не виновата — она пытается обеспечить нас.

—Но она всегда так! Обещает, а потом…

—Да, это обидно, — согласилась я. — Но давай придумаем что-нибудь вместо кино? Например, испечем её любимый торт к возвращению. Или... Может, я возьму тебя в парк в субботу? А маме оставим записку, чтобы присоединилась, если освободится?

Адель медленно повернулась и уткнулась мне в плечо.

—Ты уверена, что она не... не разлюбила меня?

—Абсолютно, — твёрдо сказала я, гладя её по волосам. — Помнишь, как она сидела с тобой ночью, когда у тебя температура под сорок была? Как каждый вечер, даже если уставала, заходила к тебе перед сном и шептала: «Спокойной ночи, моя принцесса»? Мама всегда о тебе думает. Просто сейчас у неё сложный период.

Адель чуть расслабила плечи.

—Ладно... Но если мы будем печь торт, то с шоколадной глазурью.

—С двойной порцией, — улыбнулась я.

Мы собрались и сходили в магазин. По пути я развлекала сестрёнку, вспоминая, как этот торт стал «маминым любимым». Тогда у нас были проблемы с деньгами, и мы с Адель испекли его из готовых коржей и сгущенки. Мама тогда убедила расстроенную Адель, что это её самый любимый торт на свете.

Вернувшись домой, я выложила покупки на кухонный стол.

—Так, — хлопнула в ладоши, — начинаем волшебство! Адель, доставай большую миску, будем замешивать тесто.

Сестрёнка нехотя потянулась к шкафу, но в уголках её губ уже пряталась улыбка.

—Ты знаешь, почему этот торт особенный? — спросила я, и скорлупа яйца с хрустом поддалась под пальцами.

Адель молча наблюдала,как желток соединяется с белком в миске.

—Потому что со сгущёнкой? — наконец выдавила она, подбираясь поближе.

—Потому что мы делаем его вместе, — я протянула ей венчик. Её пальцы неуверенно сомкнулись на ручке. — И мама это точно оценит. Вот, попробуй.

Адель взяла венчик и осторожно помешала смесь. Её движения становились увереннее, а взгляд — менее потухшим.

—А помнишь, в прошлый раз, когда мы его готовили? — продолжила я. — Мама тогда сказала, что это её любимый торт не из-за вкуса, а потому что он от нас.

—Правда? — Адель подняла на меня глаза, и в них появился проблеск радостной надежды.

—Конечно. Она даже сохранила фотографию того торта в телефоне.

Сестрёнка задумалась, а я тем временем раскатала тесто.

—Знаешь что? — вдруг сказала Адель. — Давай сделаем сердечко из глазури сверху. Чтобы мама поняла... что мы её тоже любим.

— Отличная идея! — похвалила я, тронутая её словами.

Адель уже хватала банку с глазурью, её пальцы нетерпеливо дергали крышку.

— Давай я помогу сделать сердечко аккуратнее, — предложила я, видя её решительный, но не очень аккуратный порыв.

Я взяла кондитерский мешок и показала Адель, как правильно выдавливать глазурь. Её глаза загорелись интересом, когда она увидела, как из пакета вытекает ровная шоколадная линия.

— Попробуй сама, — сказала я, направляя её руку.

Адель, высунув кончик языка от старания, медленно вела линию глазури по поверхности торта. Я слегка корректировала её движения, и вот — на торте появилось ровное, почти идеальное сердечко.

— У меня получилось! — воскликнула она, сияя от гордости. Её глаза блестели, а на щеке красовалась маленькая шоколадная точка.

— Получилось прекрасно, — подтвердила я, смахивая пальцем шоколад с её щеки. — Мама будет в восторге.

Адель вдруг обняла меня, прижавшись липкой от глазури щекой к моему плечу:

—Спасибо, что научила. Теперь я не так злюсь на маму.

Я погладила её по волосам, глядя на наш совместный шедевр. Кривые линии детских обид превратились в ровное, красивое сердечко — такое же настоящее, как и наша любовь к маме, которая, я знала, оценит этот торт больше любого магазинного.

Если дома Адель помогла мне отвлечься, то в универе мысли разбегались, цепляясь за каждое слово лектора. Вот именно поэтому я и не хотела ввязываться в любовные истории — они выбивали почву из-под ног.

К концу дня я созрела для единственного решения: нужно присмотреться к Вене. Спросить напрямую? Не уверена, что смогу сохранить лицо, если он ответит «да». Как писал мой тайный поклонник, нам и правда стоит узнать друг друга получше. Но становиться для хореографа кем-то большим, чем ученицей, я не собиралась. Впрочем, мне даже стало забавно представить, что автор писем — не Веня, и он увидит моё внезапное внимание к хореографу. Как он отреагирует? Может, это подтолкнет его к раскрытию?

Занятия танцами были всего два раза в неделю. За несколько дней я навела порядок в мыслях и была готова к исполнению плана.

На следующее занятие я вошла в студию и сразу же отыскала взглядом Веню. Он стоял в окружении ребят, что-то объясняя им. Если мы старались подбирать наряды в стиле блюза или свинга, то Веня неизменно носил мешковатую спортивную одежду — казалось, он преподает не парные танцы, а хип-хоп.

— Привет, Агата, — позади меня раздался голос Ника. — Хорошо, что ты здесь. Это тебе.

Он протянул закрытый стаканчик из ближайшей кофейни. На его губах играла улыбка, а во взгляде читалась забота.

— Спасибо, — я приняла напиток и сделала осторожный глоток. Теплота разлилась по ладоням. — Латте? Как ты угадал?

— Взял наугад два варианта. Во втором — американо.

Он показал второй стаканчик.

— Я как раз его предпочитаю. Но был готов поделиться, если что.

— Вообще-то, я пью кофе в любом виде.

— О, правда? Я тоже.

Мы улыбнулись друг другу, и на мгновение стало легко и просто.

— Не хочешь на занятие? — Ник смотрел на меня с лёгким недоумением, будто пытаясь понять, почему я задержалась у входа.

— Нет, просто был вопрос к Вене. Но лучше спрошу после, он уже занят.

— Может, я смогу тебе ответить.

— Ты?

— Раньше не говорил, но иногда помогаю им с организацией. Алиса Викторовна — подруга моей мамы. Попросили быть на подхвате.

— Какой ты добрый.

— Мне не сложно. Я насмотрелся на маму, когда составлял ей компанию на работе.

Когда все переоделись, мы допили кофе и разошлись по раздевалкам.

Если бы между мужской и женской раздевалками была общая зона, я бы оставила здесь стикер с посланием для поклонника, — мелькнула мысль. Ну не клеить же его на зеркало в зале.

Решив, что и так задержалась, я поспешила присоединиться к остальным. Несколько пар уже танцевали в центре под пристальными взглядами других. Танцоры свинга были энергичны как никогда — в этом направлении конкуренция оказалась меньше, а вот желающих станцевать блюз на конкурсе было больше.

Кирилл с Владой и Миша с Катей были самыми опытными среди нас. Повороты и вращения давались им без усилий. Но Веня считал, что это ещё не предел, и велел им больше работать в паре, учиться доверять партнеру. Технически они были сильнее, но чувствовали друг друга, пожалуй, даже хуже, чем мы с Ником.

А я горела желанием стать лучше. Поэтому и собиралась попросить у Вени несколько советов.

Ребята завершили выступления и замерли в ожидании вердикта, грудь вздымалась от учащённого дыхания.

— Жду таких же выступлений на конкурсе, — сказал Веня. — Публика будет в восторге.

Настала очередь блюза. Веня хотел увидеть, чему мы научились за месяцы занятий. И я выложилась на полную.

Хореограф остался доволен, но решил усложнить задачу.

—А знаете что? Потренируйтесь сегодня с новыми партнерами. Вы должны чувствовать любого, а не только своего.

И мы поменялись. Моим партнером стал Кирилл — ловкий и внимательный танцор. А Ника ухватила Катя.

Это всего на один раз, — успокоила я себя. Моим постоянным партнером останется Ник.

С Кириллом я танцевала уверенно, но механически, словно отрабатывая комбинацию. Взгляд сам цеплялся за Ника и Катю. Та вцепилась в него так, будто не собиралась отпускать никогда. Ник вел её безупречно, но связи между ними не чувствовалось. Была ли я предвзятой или их танец и правда выглядел бездушным, сказать не берусь.

— Молодцы, как и всегда, — похвалил нас Веня. — Чем больше практики, тем лучше результат. Опыт танцев с разными партнерами полезен. На адаптацию времени почти не понадобилось, все отлично сработались.

Мы довольно заулыбались. Я уже делала шаг от Кирилла, чтобы вернуться к Нику, как знакомые пальцы легли на мою талию. Спустя мгновение он уже занял своё место рядом, его дыхание касалось моей щеки.

— Не двигайся, — прошептал он, и его рука чуть сильнее прижала меня к себе.

Веня позвал Катю в центр, чтобы показать новые вращения. Мы начали повторять. Сегодня движения давались легче, чем на прошлом занятии. Ник не мог не заметить.

— Сегодня ты особенно прекрасна, — улыбка тронула уголки его губ. — Может, мне всегда угощать тебя кофе перед танцами?

— Я не откажусь.

— Мы можем выпить кофе и после. Я хотел обсудить с тобой место для репетиций.

Я уже готова была согласиться, но тут вспомнила о своём плане. Часть меня отчаянно хотела пойти с Ником, но ответственная половина протестовала.

— Извини, я хотела задержаться и поговорить с Веней. Может, просто напишешь мне вечером?

— Ну... хорошо, — в его голосе прозвучала лёгкая обида.

Я машинально бросила взгляд на Веню и тут же сбилась с ритма.

— Извини, — тихо сказала я Нику.

— Ничего.

Мы продолжили. Теперь я наблюдала за хореографом украдкой. Он подходил к парам, мягко направляя их. На его занятиях не услышишь громких окриков или едких замечаний — и это в нём невероятно нравилось. Я не смогла сдержать улыбку, бросив на него последний взгляд.

— Что тебя так обрадовало? — тут же спросил Ник.

— Нравится, как Веня ведет занятия.

— Только это в нём нравится?

— Пока да. Я его ещё плохо знаю.

— Пока... ещё...

— Что?

— Не бери в голову.

— Окей.

Занятие ещё не закончилось, а я уже двинулась к хореографу, решив застолбить его внимание.

— Извини, мне нужно к нему подойти. Напишешь мне?

Ник всё ещё не выпускал меня из объятий. Он выглядел задумчивым, потом будто очнулся, покачал головой и разжал руки.

— Конечно. Буду ждать твоего ответа сколько понадобится.

Прозвучало чересчур драматично. Времени обдумывать не было, и я проскользнула мимо танцующих пар к Вене. Он смотрел на меня с лёгким недоумением.

— Ты что-то хотела, Агата?

— Да. Можно спросить про новые движения?

— Тебе что-то непонятно?

— Наоборот. Я понимаю, что мы ещё не дотягиваем до профи, но можем ли мы с Ником станцевать что-то сложнее? Мне кажется, мы готовы попробовать.

— Ник очень техничен. Просто что-то его сдерживает. А ты прекрасно справляешься. Схватываешь на лету, тело пластичное — всё возможно. Особенно если ты хочешь победить.

— Да, я всегда стремлюсь к лучшему.

— Отличная черта, — он похвалил, но в его голосе прозвучала грусть. — Я был таким же.

— А сейчас нет?

— Мне так и не удалось достичь того, о чём мечтал. Мне нечем гордиться.

Разговор повернул не в ту сторону, которую я ожидала.

— Ты всегда можешь поделиться со мной. Другим ребятам тоже будет интересно пообщаться.

Веня засмеялся беззвучно, лишь плечи слегка вздрогнули.

— И чем я могу поделиться? Историями своих провалов?

— Хоть ими. Ты можешь рассказать обо всём, что тебя гложет.

Мне искренне захотелось снять часть этого груза с его плеч.

Веня отвернулся, уставившись в стену так, будто там висело что-то важное.

— Гложет? — он провел рукой по волосам. — Слишком громко сказано. Просто иногда понимаешь, что все твои «лучшие» танцы остались в прошлом. А новые... они не для тебя.

Я не нашлась, что ответить. В его голосе не было жалости к себе — лишь усталое принятие. Было неловко признаться, что именно это спокойствие перед поражением пугало меня больше всего.

— Веня, я хотела узнать... — между нами вклинилась Катя, бросив на меня высокомерный взгляд.

Как я слышала в раздевалке, Катя была на последнем курсе и мнила себя профессионалом. Три года назад она заняла первое место на каком-то конкурсе — в сольном танце. Парные танцы давались ей сложнее, а в этом году сольных выступлений не было. Теперь всё решала пара.

— Спасибо, Веня, — тихо сказала я и отошла.

***

Дома я обнаружила сообщение от Ника: «Можем ходить на доп занятия сюда» и адрес. Он всё уладил. Я ответила: «Ты молодец!» и почти сразу получила: «Встретимся там завтра днём?»

Так как наступала суббота, я согласилась. Вот только у Адель были на меня свои планы.

— Ты обещала, что мы пойдем в парк!

— Я вернусь через два часа, и мы пойдём.

— Нет! Ты не вернешься! Ты тоже оставишь меня! Обманешь, как мама!

Видя, что сестренка вот-вот расплачется, я предложила:

— Ты можешь пойти со мной на занятия, а оттуда мы вместе — в парк.

Адель согласилась и побежала собираться. Я решила предупредить Ника о нежданной гостье. Он ответил, когда мы уже выходили из дома: «Приходите сначала сюда» — и прислал новый адрес. Может, он не успевал и хотел пойти вместе?

Новый адрес оказался в пяти остановках от нас. Здесь несколько лет назад выросли новостройки, и теперь царили тишина и порядок.

Мы позвонили в домофон и поднялись на восьмой этаж. Нас уже ждал Ник на пороге. Он был в уютном домашнем виде.

Я с удивлением смотрела на него, а Адель притихла и спряталась за моей спиной.

— Мы будем заниматься у тебя дома?

— Нет, пойдем в мамину студию. Я договорился о зале.

— Вау, круто.

— Мама предложила присмотреть за Адель, пока мы заняты. Прости, что не объяснил нормально.

Мы прошли за ним в квартиру. Гостиная встретила нас мягким светом из панорамных окон.

Я окинула взглядом комнату. В центре стоял угловой диван цвета топленого молока с россыпью бархатных подушек. Кофейный столик из матового стекла был заставлен полупустыми кружками. Особенно привлекла внимание каминная полка — не работающий камин, а стилизация, заставленная семейными фото в серебряных рамках. На самом видном месте — снимок молодой девушки на конкурсе, в пачке и с гордо поднятым подбородком.

— Не стойте у порога, проходите, — раздался спокойный женский голос.

Из соседней комнаты вышла высокая, стройная женщина с острыми чертами лица. Короткие светлые волосы были слегка растрепаны, а зелёные глаза смотрели внимательно и добро. На ней были удобные черные лосины и просторная серая футболка.

Когда она улыбнулась, в уголках глаз собрались лучики морщинок. На левой руке красовались следы от резинок — видимо, она часто собирает волосы.

— Я Надя, — представилась она звонким, спокойным голосом.

— Здравствуйте, — улыбнулась я в ответ. — Я Агата, а это моя сестренка Адель. У вас очень уютный дом.

— Ох, спасибо. Мы любим всё светлое.

— А где Марк?

— Убежал в свою комнату. Немного стесняется, но ждёт вас.

Десятилетний Марк, маленькая копия Ника, уже поджидал нас в своей комнате, переминаясь с ноги на ногу.

— У меня новый VR-шлем! Хочешь посмотреть? — не дожидаясь ответа, он схватил Адель за руку и потащил за собой.

Комната мальчика оказалась технологическим чудом: три монитора на геймерском компьютере переливались всеми цветами радуги. На полке стояли очки виртуальной реальности с запиской «Не трогать!». Над кроватью проектор выводил на потолок звёздное небо.

— Алиса, включи «Гравити Фолз»! — скомандовал Марк, и потолок ожил картинками из мультика.

Адель ахнула и плюхнулась на огромный мешок-грушу.

Мы с Ником переглянулись. Кажется, сестренка будет в полной безопасности в этом геймерском раю.

Я предупредила Адель, что мы скоро вернемся. И со спокойной душой вышла следом за Ником из квартиры.

— Вы же присмотрите? — всё же неуверенно спросила я у Нади.

— Конечно! — махнула рукой мама Ника. — Марк найдет, чем занять новую подругу. А вы спокойно позанимайтесь.

Надя подмигнула нам и скрылась в другой комнате. Мы не стали задерживаться и вышли из квартиры.