Шахматы фэйри. Гамбит

Самая большая радость для мужчины -

это побеждать врагов, гнать их перед собой,

отнимать у них имущество,

видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях,

сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.

Чингисхан.

Пролог.

Ардан, Рион.

Король умер, да здравствует король. Король Карл. По-кельтландски - Чарльз. Король Кельтланда, Монтана, Аминьяка, Гесклена, Алитана. И уже почти – Ардана.

Арданская корона легче, изящнее Кельтландской. И уже. Но не настолько, чтобы это было сейчас смешно. Да и коронация Регента – это ведь не навсегда. Так, временно потерпеть. Только это некоторых и сдерживает. Тех, кого не сдерживает страх.

Карл оглядел тронный зал покойного троюродного кузена. Уже почти свой собственный. Ждать Кельтландский Бык умел всегда. Как и вдосталь расплатиться с виновниками затянувшегося ожидания.

Бароны-графы – насторожены, но смолчат. Еще бы – покойный монарх не оставил наследника. Точнее, оставил, на горе его матери. Бедный младенец! Дети так тяжело болеют и так редко выживают. Иногда – вместе с матерью. Роды бывают так тяжелы. А уж если усугублены недавней смертью любимого супруга... Тут здоровая женщина не выдержит, а у бедняжки было такое слабое сердце.

Что понимают принцессы? Да ничего. Женщины должны знать свое место. Красивые – в постели мужчины, способного их завоевать. Уродины – в монастыре. Равно как и слишком наглые. Вроде супруги Карла.

Молчат вассалы покойного Лионеля. Пора приметить недовольных. И запомнить. До конца их дней. Весьма скорого.

Ничего, присягнули все. Никуда не делись.

А теперь – самое время для отеческой улыбки. Бедные осиротевшие девочки. Бедные троюродные племянницы. Кто же о вас теперь позаботится, кроме единственного дядюшки? Ну, не считая материнской родни, но их жизнь будет столь же коротка, сколь длинна его память.

- Дядюшка! – всхлипнула старшая, Каролина. В детстве была очаровательнейшим ребенком. Теперь – еще более прелестная девушка. Нежная, как лань.

И ведь, кажется, всхлипнула искренне. Молодчина! А сквозь страх в ее глазах – почти восхищение. Робкое такое. Малышке всегда нравился могущественный и властный дядя Карл. Потому что не слизняк – вроде ее неделю как покойного папеньки.

И ведь действительно красавица. Станет прекрасной невестой одному из сыновей Карла. А то и ему самому – родство достаточно дальнее.

Вдруг он внезапно овдовеет? Увы, развода Верховный Прелат не дает, а дотянуться до него – руки пока коротки. Пока.

Девочка не вздрогнула и под отеческой лаской. Именно под отеческой – для остального придет время не сейчас и не здесь.

Красивая и покорная. Прелестный южный цветок. То, что нужно. Идеальная женщина.

Следующая, Валерия. Не плачет. Приветствует вежливо. И даже не слишком натянуто. Будто это и не у нее отобрали кинжал, когда явились с вестью о смерти мачехи и брата. Отобрали – пока еще вежливо. Никто не позволит слугам грубо вести себя с принцессой. У них и мыслишка такая зародиться не смеет. Если Валерию когда-нибудь казнят – то только на плахе, покрытой дорогим алым сукном. И с помощью меча из лучшей стали.

Жаль, мало дальней родни. Пора-пора обзаводиться палачом королевской крови. Всё должно быть безупречно.

К Ли (странное сокращение от Валерии) лучше приглядеться. И, конечно, тоже прихватить с собой. Девочек с такими глазами не оставляют одних в их собственном дворце. В стране, где так любили ее покойного отца.

Решено. Каролину (уже Каро!) «дядюшка» оставит себе или отдаст младшему сыну – будущему наследнику. В жены. Или потом отдаст.

А Ли со временем согреет ложе его старшего сына… или умрет. Но не сейчас. Четыре смерти подряд встревожат даже далекого от мирской суеты Верховного Прелата. И соседей.

Но что делать, если наследника и вдовую королеву оставлять в живых было нельзя ни при каких обстоятельствах? А ведь убивать ее было по-настоящему жаль. Каролина – едва распустившийся бутон, а Анжелика была пышной розой. Алой. Такие вдовы должны переживать мужей бездетными. Жаль.

И жаль, нельзя просто надеть корону родича. Придется сначала тянуть время. Опять ждать. Пусть знать попривыкнет. Поймет, что драть шкуры с крестьян можно по-прежнему – главное, налоги плати. Пройдут годы. А там никто и не вспомнит о девчонках, чьи права - сомнительны. Особенно, если старшая станет женой нового короля.

А вот и третья, Катарина. Выступила из-за спины средней. Показательно, что не старшей. Нет, Ли не обманула бы никого - даже превзойди она в покорности Каро. Маленькие дети прелестны тем, что не умеют врать. И легко выдадут более старших.

Отлично, что он не ошибся в Каролине. Жаль, если всё же придется убить Валерию. Девчонка в будущем обещает стать краше сестры. Ярче. Забавно, но она будто пошла в мачеху. Таких женщин нужно держать босыми и беременными, но убивать их – расточительство. Правда, без законного брака Валерия обойдется. Одно из непременных условий будущей королевы – честь. А Ли – последняя, кому можно позволить метить на престол. Любой.

- Всё кончилось, моя девочка! – шепнул в нежное ушко Каро король Кельтланда, Монтана, Аминьяка, Гесклена, Алитана и в будущем - Ардана. Нежных фиалок нужно утешать, а брыкливые кобылицы обойдутся и так. – Всё плохое уже кончилось. Отныне я сам позабочусь о вас.

Часть первая. Холод Кельтланда. 

Глава первая.

Альтасар, Терилья.

1

О чём думает заказчик, можно даже не гадать. На лице написано. Брезгливом таком, высокомерном, породистом. Так и читается презрение к опустившимся наемникам. Остается надеяться, что сам Арно в лучшие времена вел себя иначе. И никогда так не смотрел на тех, кому повезло меньше.

- У меня к вам дело! – дутый аристократишка неприязненно косится на Ива. Ждет, когда удостоенный высочайшего внимания наемник вытолкает мальчишку вон. На ночь глядя. В отнюдь не приличный квартал.

А придется. Пусть и не на улицу. Лишние свидетели определенных тайн долго не живут. А у этого типа подобные секреты опять же - на морде прописаны. Подробно. Рядом с презрением и брезгливостью. На целую армию наемников хватит.

- Ив, сходи, поприветствуй уважаемую госпожу Росу. Вырази почтение.

Вышел – с весьма недовольной физиономией. Где тоже пока читается всё. К сожалению.

Ничего, Роса парня задержит. А не она, так Эмма. В этом трактире служанка не хуже госпожи, но заводить двух любовниц сразу Арно не привык и в прежние времена.

Посетитель одет неприметно, но с иголочки. Под горожанина средней руки. Вот только горожане так на наемников не смотрят. Потому как боятся. И правильно делают.

- Итак, я вас слушаю. – Сам Арно устроился на краю собственной кровати, заказчику махнул рукой на стул.

Вполне приличный, кстати. Нечего в нем дыры выглядывать.

Да и в потолке – ни к чему. У Росы в заведении стены крепкие, а потолки не протекают. У нее даже тараканов нет.

- Мне рекомендовал вас один заслуживающий уважения человек…

Теперь заслуживающие уважения люди занимаются подобными рекомендациями. Ну-ну.

- …мое дело очень деликатно… - вновь обернулся «горожанин» к двери. Воровато.

А тон-то у нас теперь совсем другой…

Выставить нахала сразу?

- Я не убиваю женщин и детей, вас предупредили? – оборвал его Арно. Грубо и невежливо – как и подобает опустившемуся наемнику.

Безумно хочется указать очередной мрази на дверь. Крепкую – с одного пинка не вышибешь. Не от неженок ставили – от здоровенных солдат.

Кстати, неженку можно и лично вышвырнуть. Точно так же полгода назад прятал глаза господин секретарь господина министра в совсем другой стране. Неужели опять в бега? Что у сильных мира сего за мода пошла убивать чужих младенцев?!

- Предупредили, - процедил тот. - Двадцать лет для вас уже не считается детским возрастом?

С учетом, что Арно самому – двадцать четыре?

- Не считается, - разрешил он.

Теперь заказчик пялится в окно. И зря. Ив – не круглый дурак, чтобы подслушивать в ночных кустах. Шурша там ветками. А слуги Росы – не полные идиоты. И знают, когда можно шпионить, а когда – не стоит.

- Тогда договорились, - с явным облегчением выдохнул будущий наниматель.

Он действительно пришел один? В злачный квартал? Что-то не верится.

- Причина.

- Что? – на свет извлекся кружевной платочек. Розовенький.

Свой или подарок дамы сердца? Если у таких и впрямь бывают дамы, а не просто содержанки.

- Я должен знать, за что убиваю, - Арно потянулся к темно-бордовой бутылке у изголовья. Не только полной, но еще и не откупоренной.

- Вы поразительно наглеете, сударь, – платочек скомкали в тряпку. Или в кляп. Бедная дама.

- Странно, что вас об этом не предупредил тот, кто давал рекомендацию. - Пробка отлетела в угол.

В прежние времена графский сын такое не стал бы не только пить, но и смотреть на него, но та эпоха канула за Грань. Вместе с покойным Лионелем Первым.

- Я могу найти другого исполнителя. - Мятая кружевная тряпка промокнула вспотевший лоб.

- Валяйте, - разрешил Арно. Лениво и небрежно.

Уличные бои на площадях приносят меньше денег и больше синяков, но они – честнее.

Не ушел. После такого? А ну-ка, ну-ка…

Наемник нагло отхлебнул побольше. Теперь уже можно почти всё. Теперь - не уйдет, пока не скажет.

- Он подло поступил с дочерью моего нанимателя. Этой причины вам довольно?

Лжет. Наверное.

- Да. Довольно. Можно подробнее?

Можно, да еще и как. Ух, как много подробностей – одна другой цветистее. Похоже, Арно заказали главного злодея Терильи. Есть аж пять кандидатур навскидку. И кто из них?

- Кто он? – лениво бросил набивающий цену будущий убийца.

- Не раньше, чем вы дадите согласие. – На сей раз глазастый заказчик углядел потрепанную книгу на широком подоконнике. А то еще и название. И прищурился.

Сам виноват, Арно. Надо было убрать. Хотя почему наемник не может быть грамотным? Он себя никогда и не выдавал за простолюдина.

- Будь он хоть самим королем - любой державы - я хочу знать заранее.

- Не король, - впервые за всё время усмехнулся собеседник. – Королевский племянник. Сын сестры Его Величества.

- Я отказываюсь. - Наемнику не нужны проблемы, правильно?

- Воля ваша. Задаток оставьте себе – за молчание.

Логично. Но еще ничего не гарантирует.

Жаль, в ночных кустах и впрямь никто не затаился. Не для шпионажа – подстеречь жирного гуся.

Жаль, что гусь наверняка оставил неподалеку крепкую охрану.

Не тронули бы Ива! Хотя… эти – не тронут.

Иначе бы вообще не пришли.

2

В особняке покойного графа Ансельи огни горят каждую ночь. Горят, пылают, дразнят. Потому что там каждую ночь – балы и приемы. Как когда-то при дворе Лионеля – турниры и опять же балы. И баллады менестрелей.

А почему королевская сестра не может жить не хуже короля? Соседней державы. Потому что нынешний монарх Альтасара Филипп-Николас Первый ведет жизнь почти монаха.

Забавны шутки судьбы. Женщина, когда-то давшая Арно первый заказ и первую рекомендацию, вряд ли думала, что в один прекрасный день ему закажут ее сына.

Принцесса Марианна Анселья, чья красота равна гордости, а страсть – жестокости. Такой она стала, осознав, что первый (против воли семьи!) брак навсегда лишил ее будущего. Принцесса по рождению – ныне вдова простого графа и мать графа. Очень любящая мать. Не теряет надежды сделать единственного сына наследником бездетного короля. Пока бездетного. Правда, с тремя кузенами – один другого зубастее. И с четырьмя племянниками – не считая Серхио. И королевского брата-бастарда.

- Арно! – Рука для поцелуя всё так же безупречна. А сама белокурая красавица – обманчиво хрупка и беззащитна. – Ты к Серхио?

- Именно к нему, Ваше Высочество.

Арно так и не понял, зачем она в свое время взяла его в любовники. Из каприза? Но вот стать если не другом, то спутником по приключениям ее сына, – уговорила. Слишком заботливой голубоглазой Марианне не нравилось, что Серхио шлялся по притонам славного города Терильи с кучкой таких же вертопрахов, как сам. Толком не умеющих держать оружие.

От любезного приглашения присоединиться потом к гостям Арно уклонился. Не тот у него теперь вид, не то настроение и не тот образ жизни. Когда рвут с прошлым, то раз и навсегда. Нельзя свалиться в лужу наполовину.

3

Серхио оказался на месте. И даже один. Лежал себе на кровати (тоже – один), уставившись в потолок. И вовсе не мечтательно. Разглядывает с любовью расписанную охоту. И, скорее всего, исключительно декольте дам. Кстати, очень талантливо прорисованные. Детально так. Но не слишком глубоко. У деда Серхио был неплохой вкус. У живописца – тоже.

- Я не ждал тебя так рано, - вскинулся перешедший кому не надо дорогу мальчишка. – Но раз уж ты здесь, предлагаю прошвырнуться в одно такое место…

Прошвыриваться Серхио любит за счет Анатоля Мартинеса – богатого бездельника. Тот не так давно невесть каким чудом удачно заполучил наследство таинственно почившего дяди. Впрочем, возможно, на сей раз молва и врет – травануть и не попасться Анатолю не хватит ума.

Обалдевший от шальных денег лоботряс швыряет их теперь везде. Платить за всю компанию считает делом чести. Но пока еще, как ни странно, не успел промотать всё. Слишком долго копил дядя.

Честь самого Серхио от привычной кормежки за чужой счет ничуть не страдает. У Арно чести нет давно, но от вылазок в компании Анатоля он старался увильнуть под любым предлогом. Деньги за бои и даже грязные делишки – это одно. А участвовать в разорении безобидных дураков – малоприятно.

- Ты меня и вовсе не ждал, - оборвал приятеля Арно. Нагло откупоривая бутылку – благо, у Серхио они тоже стоят у изголовья. Удобно. – Лучше скажи, что натворил, раз за твою дурную башку предлагают такие деньги?

Как Серхио, оказывается, умеет бледнеть. А уж отшатываться к спинке кровати… Резной такой. Тоже расписанной. И тоже из жизни охотников. Только не декольте и дамами, а резвой борзой, бегущей по лугу. Мимо раскидистого куста. Тот как раз навис над изголовьем. Защищает, очевидно. 

Серхио, еще на помощь позови. Дурным голосом. Вдруг куст откликнется?

- И ты согласился?! Арно! Мы же друзья!..

- Ради твоей матери – не согласился…

И потому что не поверил. В дружбе, равно как и в родственных чувствах, Арно разочаровался давненько. Еще когда услышал, что сотворил с остатками его семьи папин кузен, всегда клявшийся отцу в верности. И никогда не приезжавший без подарков. Дорогих.

- …но иди речь не о ее сыне… - зловеще понизил голос бывший сын и наследник графа Тирена.

Серхио испугался окончательно – почему-то именно теперь. Забыл, с кем имеет дело? Считал это милой, безобидной причудой приятеля, не имеющей особого значения? А Арно-то думал, так могут полагать лишь дамы. Причем – не самые умные. Не Марианна.

- Ну знаешь ли!.. – перевел дух парень. – И кто за меня платит?

Уже и любопытство взыграло. Такое ведь интереснее декольте. По крайней мере – нарисованных. И неглубоких.

Платит за Серхио обычно мать. И дядя-король. А в последние полгода – еще и Анатоль.

- Разумеется, если бы обвинение оказалось правдой… - честно предупредил Арно.

Всё равно не поверит. Теперь-то точно. Успел почувствовать себя в безопасности.

- Какое?! – не понял Серхио.

Что невиновных Арно не убивает, сын Марианны забыл тоже? Или опять счел не заслуживающей интереса мелочью?

- Ты якобы соблазнил некую девицу, предварительно подсыпав ей какую-то дрянь. Потом прихватил в качестве доказательства победы подвязку с ее ноги. Ну и разболтал об этом всем приятелям.

- Арно, ты с маслины рухнул?! Я тебе кто – Хуан Карлос?

Хуана Карлоса Арно пока не заказывал никто. Побаиваются. Зато он сам уже подумывал, не оказать ли миру сию услугу бесплатно. Причем – в самое ближайшее время.

- Так за мной охотятся? Арно, будь другом, ну, скажи – кто?! – до Серхио наконец дошло, что опасность отнюдь не миновала, а лишь чуть отсрочилась. До следующего наемника. Не связанного с ним дружбой. И не обремененного ошметками морали.

Сейчас юный граф похож на загнанного зверя. Зайчонка. И теперь - встревожен так, что точно ночью не заснет. Даже если предварительно крепко примет на грудь.

Кому же из родни он дорогу-то перешел?

- Значит, никаких девиц за собой точно не припоминаешь?

- Если б припоминал – знал бы, кому мешаю.

Да и потом – оскорбить знатную девицу у Сержа просто не выйдет. А за горожанок такие «неприметные люди» не мстят. И их отцам не служат.

- Примерно так я и предполагал. И даже почти уверен, что убивать тебя никто не собирается. Пока.

- С чего ты взял?! – А надежды-то сколько в глазах! - Почему?!

- Неужели ты думаешь, никому не известно о нашем знакомстве? Никто и не надеялся, что я соглашусь. И уж тем более – что выполню обещание. Вот и соображай, почему тебя вдруг решили пугнуть? И во что ты влез на самом деле?

- Слушай, Арно, - совсем посерьезнел Серхио. – Сядь, разговор есть, - потянулся к очередной бутылке у спинки кровати. Пока закупоренной. – Ты потом какое будешь?

Полагает, одной другу будет мало?

- Без разницы. Можно – это же самое.

- Только матери не говори.

О вине?

- Всё интереснее и интереснее.

Серхио отхлебнул столько, что едва не подавился:

- Я – шпион.

- Чей – дядин? – буркнул наемник, чтобы что-то буркнуть.

А чем еще шпионом может быть без пяти минут наследник престола? Не кузенов же с дядьями. Они там все друг друга терпеть не могут.

Но это - честнее, чем сначала врать в глаза, а потом избавляться. Примерно так Арно родному дяде и сказал. Перед тем, как проткнуть ему сердце.

Кстати, еще не факт, что ума на личную разведку хватит хоть у одного родственничка короля Филиппа. Особенно – на тайную.

- Если бы! Карла Кельтландского.

Вот с этого места поподробнее. Ибо бывший граф Тирен еще и полбутылки не выпил. Рановато для зеленых змей и подобных новостей.

Отчаянно кашляет Серхио и при этом пытается хлебнуть еще. Где-то за стенками веселится его мать с гостями. Без «внезапно загрустившего» сына.

- Ты шутишь или больной на всю голову?

- Если бы…

Идиот! Нет, ну какой же…

Дамы на потолке вполне согласны – вот как усмехаются. Да и кавалеры…

Ощущение, что даже собака смотрит укоризненно, а куст согласно шевелит ветвями.

- Зачем, ну зачем? – вырвалось у Арно. – Чего тебе-то не хватало?

Ума. И той самой чести.

- Это сейчас мне всего хватает. Сейчас, понятно?! – вдруг почти выкрикнул Серхио.

Его вот-вот не только мама, но и половина слуг услышит. А они тут – не чета Росиным. И на таких шпионов хватит ума (и денег) и у самого тупого королевского кузена.

- Сбавь тон. Тихо.

- Сейчас хватает, - послушно повторил мальчишка вполголоса. - Ну, почти всего. А вот три года назад…

Можно было не спрашивать. Три года назад Серхио было неполных восемнадцать.

- Я был зол на всех – на разорившегося отца, на надменного дядю, на всех этих чванливых…

Теперь понятно, с чего юному графу ни капли не жаль Анатоля. Сам перейдя в разряд «чванливых», любить их больше когда-то терпевший лишения парень не стал. И даже что до смерти дяди Анатоль тоже богачом не был – дела не меняет. Был да сплыл.

Вспоминается тот разбойник, что грабил богатых, отдавал бедным, а потом грабил уже их. Они же теперь богатые…

- Тогда я и согласился. Дядя сам виноват – мог бы помочь раньше. Я и раньше был его племянником. А теперь всё изменилось – всё, понимаешь? Я могу получить корону… а могу умереть – если дядя всё Филипп узнает! У меня больше нет причин иметь дело с подонком Карлом. Теперь я хочу только слезть с крючка – и Кельтландский мерзавец это понимает.

Ясен пень. Многие надеются, что всё им будет и ничего за это не будет. Дядя Жозеф был именно таким.

- Ты как-то дал им понять, что больше не в их лагере?

- Да нет, не настолько же я дурак. За такое сразу избавляются, я же знаю. Я хотел постепенно… сливать им потихоньку ничего не значащую ерунду, тянуть время…

До смерти тридцатисемилетнего дяди? Или Карла? Так хоть тому и под пятьдесят, а кличку Кельтландский Бык он носит не просто так. И по слухам не слишком на нее обижается. Если вообще не гордится. Не исключено, что сам же и придумал. Тайком.

- А они, видно, всё поняли и решили приставить шпиона уже ко мне.

А потом – шпиона к шпиону. Идет по Терилье Серхио, а за ним – вереница шпионов. Каждый друг другу в затылок дышит. Развевает ветер черные плащи, неслышно ступают сапоги, таинственно прищурены зоркие глаза…

А за ними – еще и шпионы Марианны, охраняющей сына. А вдогонку – шпионы кузенов…

- Я тут в беде, а он ржет! – взвыл Серхио. – Друг, называется. Женить меня решили, ясно? И вроде как носа не подточишь – одна из герцогинь Марсо. Наследница земель. Сам дядя в восторге, не говоря уже о королеве…

- Какая именно?

- Королева?

- Герцогиня.

- Какая разница? Тебе-то что? Ты разве знаком с кем-то из…

Не обижаться на Серхио Арно уже привык. Бывают люди и хуже. Причем – намного. Лучше тоже бывают, но редко. И живут недолго.

- Ах да, у тебя же на шее, кажется…

- Ты Иву еще скажи, что он у меня на шее. И тогда точно схлопочешь. По шее. И вовсе не от Ива.

«На шее». Сам-то Серхио, надо полагать, только и делает, что преумножает богатства семьи. А ведь старше Ива на четыре года.

А куда было парню тогда деваться? Да и теперь. После того, как Филипп Первый Альтасарский сократил армию втрое, на улицу спихнули тысячи неплохих вояк. Тысячи людей, умеющих только убивать. При таком раскладе мальчишке без боевого опыта делать нечего вообще.

- Так на ком из сестер Ива ты женишься?

- А я почем знаю? Дядю интересовало, что она – знатнейшая невеста Ардана, мою мать – что с девицей отвалят нехилое приданое и жирный кусок земель, а я отказал, ничего не спрашивая…

Земель. Тех самых, коих лишили ее брата, как сына мятежника.

- …да хоть писаную красавицу! Мне довольно, что кого ни пришлют, – она точно окажется Карловой шпионкой.

Ясное дело. По каким бы мотивам девушка на это ни шла. Ни при каком другом варианте Кельтландский Бык и клочком земли не пожертвует. Не для того столько лет собирал. За тридцать лет расширил земли вчетверо! Не считая почти присоединенного Ардана. И того, что изначально Карл был не королем, а графом. А короля звали совсем иначе.

Глава вторая.

Кельтланд, замок Мэйран.

1

О монастыре кузен Клемент говорит от пяти до десяти раз в день. Сегодня упомянул раз десять. До и во время обеда.

Диана поспешно опустила к тарелке глаза. «Слишком красивые» и «чересчур дерзкие для юной девы» - как не устает повторять почтенный кузен. Так же часто, как и о «строгом уставе богоугодного аббатства». А Дафна неустанно вторит супругу. И почти теми же словами.

На досуге репетируют? Запросто.

Это еще ничего. Хуже, что две эти темы связываются всё чаще. Дерзость и аббатство. Искупать грехи отца должна самая похожая на него дочь. Самая любимая, самая избалованная. С присовокуплением Дафны, что уж для нее-то самой святая обитель стала бы подарком судьбы, если б долг не велел иное.

И хорошо, что велел. Страшно подумать, что иначе под венец с кузеном Клементом послали бы Эдель. Хоть связанной и с кляпом.

- Диана! – углядел ее маневр почтенный кузен. Или не углядел. Сейчас выяснится. – Диана, ты согласна с моими словами?

- Нет, - на всякий случай возразила она. Невинно хлопая глазами. Что вдвойне полезно. Мужа сестры бесит, его племянника Ги – заводит.

А будь у господина Клемента Данло хоть малейшая возможность отправить Диану, куда ему угодно, – давно бы уже отконвоировал. Вне зависимости от ее поведения. И от поведения остальных. Хоть Эдель с Мирандой у двери ковриком расстелись.

Кузен Клемент ловит дряблым ртом воздух. Забавно. Вот и племянник его смехом давится. Да и Миранда с Эдель обязательно заулыбались бы – если б посмели. Увы, права «принятых из милости приживалок» - ограничены. Особенно вдовы и дочерей мятежника.

- Диана, мой почтенный супруг говорил о тяжести грехов нашего отца, - ледяным тоном изрекла Дафна. – И что его дерзость…

Чью, кузена Клемента? Тут если не смеяться – саданешь кому-нибудь в морду. Одна беда – не знаешь, кому из двоих. А обоим – времени не хватит. У них ведь еще и слуги под рукой.

Вот и выбирай. Глаза разбегаются. Оба - и муж, и жена - так хороши, так хороши. Залюбуешься.

- …должна искупить та, что унаследовала его наиболее греховные черты. А еще о том, что понимай ты долг перед семьей – давно предложила бы это сама.

- Как ты только что сказала, сестра, я – безнадежно греховна. Поэтому никогда не предложу себя в жертву.

- Предложишь! – голодным боровом взревел Клемент. – Никуда не денешься. А если посмеешь…

Дафна чуть сжала его руку. Точно – ведьма. Он как по мановению сказочной волшебной палочки успокоился. Еще пару раз хватил ртом воздух. И ядовито изрек:

- К счастью, ты – не единственная представительница этой семьи.

Теперь гад давит на совесть. А это много паршивее. Потому что гад ведь не шутит. Диану он ненавидит больше других, но для такого шакала и просто сделать гадость – сердцу радость. Особенно, если за это точно ничего не будет.

Свою жену он не отправит никуда. Или отправит? Будет ли Диане жаль Дафну? Об этом лучше подумать в другой раз. Сейчас – не получается. Слишком хочется вцепиться ей в морду. Даже больше, чем Клементу.

И сжалась в комок мачеха. Сжалась, жалкий… какие схожие слова.

Из них всех (включая Дафну) одна Миранда молится искренне, но и ей это лучше делать не в мрачном заточении кельи. А с учетом родственной любви и того, что аббатство выберет старшая падчерица-змеица, - келья будет еще и подвальной. Чтобы уж точно похолоднее. Будто мало того, что они больше не в теплом Ардане!

- Эдельвейс настолько красива, что ее внешность – не меньший грех, чем твоя гордыня, Диана, - вещает уж точно не награжденный грехами Эдель ханжа. - Или Миранда? Бесплодной женщине давно пора понять, за что ее карает Творец. И не медля замаливать грехи.

Творец карает Миранду? А Дафну тогда – кто?

Бедная мачеха. Она и при отце была такой. Только он ценил ее робкий и кроткий нрав, а вот новая родня – нет. Таким дай палец – руку по самое плечо оттяпают. И к голове потянутся.

Роняет в тарелку слезы греховно красивая Эдель. Комкает скатерть греховно бесплодная Миранда. Одной греховно гордой Диане плевать. И толстухе-служанке в углу. Впрочем, той – любопытно. Вон как тусклые глазенки горят.

При выборе прислуги для Дафны самое важное – чтоб была поуродливее. И поглупее.

- Кузен Клемент, всё это – пустое словоблудие, - пожала плечами Диана.

Миранда тихо ахнула, глаза Эдельвейс распахнулись во всю ширь. Синюю, бездонную. В такой давно пора тонуть галантным кавалерам, да где же им Эдель увидеть?

- Да как ты?.. – Рыба – вот он кто. Просто лупоглазая рыбина. Тупая как пробка.

- Именно так. Словоблудие и пустобрехство. – На сей раз задохнулись все. - Пока Его Величество…

Проклятый узурпатор и убийца! Коего пора пристукнуть следующим после Клемента и Дафны.

- …не объявит свою волю, кто из нас наследует родовые владения, ни одна из герцогинь Марсо не смеет стать монахиней. А мы уважаем королевскую волю.

Именно. Другое дело – кого считаем законным королем…

Дафна лишь поджала губы. Вспомнила, что сама теперь волею брака – всего лишь баронесса? Ничего. Зато Ив – и вовсе изгнанник. Если вообще еще жив…

- Если бы вы пожелали посвятить свою жизнь Творцу… - завел свою шарманку Клемент.

- Возможно. Но мы не пожелаем. А вы не имеете полномочий. Его Величество не счел нужным вас ими наградить. Что доказывает его ум и проницательность.

Вот вам! Крамольных речей здесь от Дианы не дождутся. Девица Марсо верна королю. А ненавидит только мерзкую родню – так есть ведь за что.

Кажется, кузен Ги мысленно аплодирует. А Клемент побагровел – вот-вот лопнет.

Хорошо бы!

- Зато у нас есть полномочия наказать тебя, - опасно блеснули глаза Дафны. Острые, как кинжалы, чтоб им! И ей самой.

- И тоже – нет, - обворожительно улыбнулась Диана. – Ничего, что пойдет в ущерб моей красоте или здоровью, забыли? Равно как и здоровью Эдель или Миранды.

2

Как любезно со стороны кузена Ги зайти к ней в комнату. Красавец! Гвардеец! Истинный кавалер!

И первым делом уставился на книгу в руках Дианы. Специально такую выбрала. Чтобы отбить охоту к «О, дайте взглянуть!» Или задать умнейший и оригинальнейший вопрос: «О, о чём это?»

Диана старалась не повторять единожды совершенную ошибку. И терпеть не могла, когда ее в середине фразы обрывают мокрым поцелуем с присовокуплением: «О, ты так сейчас прекрасна, что я не могу устоять!» Подобное младшая герцогиня Марсо считала неуважением к книгам и собеседнику. А уж когда целовать лезет вот такое…

Полтора года назад она была наивнее и глупее. Жаль, что такое было вообще. Замечательно, что нет сейчас.

Хватать лапами опасные книги Ги уже зарекся – еще заставят их читать. Лично. Ее хватать тоже теперь стережется. Но не отметить название не смог:

- Кузина, ваш вкус равен только вашему уму!

- Так же скучен? – отложила книгу девушка. Рассеянно махнула костяным веером. Весьма изящно инкрустированным.

Остался еще с прежних времен. Новых вещей у Дианы не появлялось уже три года. Равно как и у Эдель. Это – греховно. И не положено мятежницам.

- Так же прекрасен!

Кузен Ги искренне полагает, что красавицы гордятся глазками-локонами, а умницы – прочитанными книгами. Поэтому хвалит он красоту Эдель и ум Дианы. Что крайне глупо. Ибо Эдель - отнюдь не дурочка, а Диана – далеко не уродина. Или просто понял, что хвалить ее красоту - бесполезно? Так можно подумать, от других комплиментов ему что-то удастся урвать. Кроме видов на будущее. Существующих лишь в его воображении.

 Кузен ухлестывает за ними обеими – неизвестно ведь, кому достанется отцовское… уже братское поместье. Про мачеху Диана точно не знает, но тоже почти уверена. Ги приударил бы и за Дафной – не будь она уже женой его дяди.

Две девицы и вдовица – не многовато ли? В самый раз. Ги – корыстен, тщеславен и виден насквозь. Но без него в этой тюрьме еще скучнее.  Так что пусть развлекает, как умеет. Плохо лишь, что Эдель – действительно влюблена.

А если достать денег, угнать лошадь (любимая кобыла даже не вовремя не заржет!) и удрать подальше? Отличная мысль. Вопрос: куда и к кому? К брату? Где брат, и за какими крысами ему свалившаяся на шею сестра? И… жив ли он еще? Что у Дианы вообще есть - в подтверждение глупой надежде? Все прочие домочадцы Ива уже схоронили. Даже Эдель.

Глупая надежда на осведомителей узурпатора. Что они – точны. И уж точно не скрыли бы известие о смерти пусть и лишенного наследства, но герцога? А сам узурпатор не откажет себе в удовольствии так позлорадствовать.

Ив, где же ты? Где?!

3

Оставшись одна, Диана с ногами забралась на кровать, зябко обхватила колени.

На самом деле монастырь – не так уж плох. Но не тот, что выберет Дафна или ее муженек.

А не плох, потому что на самом деле выбор - невелик. И даже он на всех не делится. Кузена Ги на двоих не хватит. И если бы он еще был нужен! Ги противен, но он – единственный шанс отсюда вырваться. Создатель, как же всё мерзко!

Отец – в могиле, брат – в изгнании. Дафна – предательница. От мачехи толку мало – саму бы кто защитил.

И им всем жутко повезло, что Ив был единственным сыном в семье. Действительно – жутко. И повезло, что отец взял его с собой на мятеж.  Семье покойного короля пришлось хуже.

Впрочем, возможно, будь возможный наследник Марсо младенцем, его взяли бы ко двору Кельтландского Быка. Растить в преданной престолу семье. Предельно преданной. Как, например, трехлетнего Флориана Мариньяка. И опять же – неизвестно, что за судьба ждет его потом. Всего три года прошло.

Целых три года! Горя, тоски, одиночества. Горя, что нельзя выплакать. Тоски, с которой борешься каждый миг. Одиночества, что теперь с тобой всегда. И всегда будет. Повиснет на потолке, запутается в портьерах. Грустно улыбнется с балдахина кровати. Диана, я здесь. Не соскучилась еще? Я-то теперь точно тебя не оставлю.

Был папа – была семья. Не стало его – и остались чужие, одинокие люди. Две жертвы и одна стерва. И Диана - вообще не пойми кто.

И так теперь - до конца ее дней. Монастырь  ли, преданный ли короне муж… Та же тюрьма и вечный надзор. Ни глотка вольного воздуха – никогда. Потому что Кельтландского Быка сменят его сыновья. А их у него всё еще трое.

И вечное клеймо - на имени мертвого отца и его живых дочерей. Если Карл станет законным королем Ардана, папа для всех останется мятежником, а не героем. Навеки. Сколько бы ни прошло тысячелетий. Люди откроют старые книги и узнают… Прочтут ту ложь, что старательно выведут придворные летописцы. И старательно размножат печатники.

Стук в дверь. Опять.

Не опять, а снова, Диана.

И кто на сей раз? Если опять Эдель - с восторженным рассказом о благородном, великодушном и полном прочих достоинств Ги…

Или Дафна с нравоучениями. Да здравствует аббатство со строгим уставом!

Или мачеха со слезами. Она действительно любила папу. Но сейчас готова ответить кузену Ги. Потому как монастырь – хуже. А Миранда – еще молода. Ее муж мертв, а она хочет жить. Как и все они.

В детстве Диана не понимала, почему даже дикие звери рано или поздно смиряются с неволей. Теперь поняла.

Девушка зло усмехнулась. Как только Ги получит жену – «хозяйку владений», прочих «обворожительных» кузин он затравит, как опасных соперниц. И уж точно постарается, чтобы мужей, детей и долгой жизни им не выпало.

- Диана! Ты там?

Лично кузен Клемент. Вот так новость! Впервые за три года.

Плохая новость. Прежде Дафнин муж Диану таким не удостаивал. Ему казалось, что этим он демонстрирует свое презрение.

И чего бы не демонстрировать и дальше?

- Диана, немедленно открой!

- Сейчас, кузен, я неодета, - усмехнулась она. – Совсем.

Кузен уже наверняка представлял ее голой, но дать это понять ей самой… Да он скорей сквозь землю провалится!

- Порядочная девица не должна раздеваться, кроме как для сна и омовений, - сурово начал поборник строгих нравов, едва переступил порог. Высокий. И даже не споткнулся, увы.

Эдель когда-то первые два раза едва не растянулась.

- Разумеется, кузен, - склонила голову Диана. – И я благодарна, что вы выбрали время лично мне это сообщить. Также я поражена вашим пророческим даром – ведь именно он подсказал вам, одетой вы меня найдете или нет.

Побурел. Точно представлял. Какая мерзость!

- Не дерзи, Диана! Тебя хочет видеть важный гость. Очень важный.

- Его Величество?

Она тут – герцогиня или как? Кто еще смеет называть себя в ее присутствии «очень важным»?

- Совсем обнаглела, девчонка? Тебе прекрасно известно, что хоть моя семья и почтенна, но недостаточно знатна, чтобы удостоиться визита Его королевского Величества.

И всё еще не Императорского? Карл воистину скоро умрет от скромности. Впрочем, по слухам, этот титул он примет, когда окончательно загребет Ардан.

- Значит, кто-то из министров? – предположила Диана.

- Его Светлость Энтони Притчард, первый министр двора! – с пафосом возвестил кузен Клемент.

- Слушаюсь и повинуюсь.

- Учти, Диана. Если посмеешь прекословить министру – устроишь неприятности всей нашей семье. Но самой тебе придется хуже всех. И я со своей стороны сделаю всё, чтобы отяготить твою участь.

Да кто бы сомневался?

Глава третья.

Кельтланд, замок Мэйран.

1

Кабинет кузена Клемента – серый. Как и всё в этом доме. Как «добродетельные» наряды самого кузена и Дафны.

Министр – благообразный дядька лет сорока с хвостиком. Благородная седина на висках, усах и бакенбардах. Правильные черты аристократической рожи. Десятки вражеских трупов за плечами. И не все бедняги знали, что уже его враги.

Яд, кинжалы наймитов, некстати вставшая в горле кость. Папа в свое время много говорил об этом. И даже предупреждал Его Величество. Настоящее.

- Дитя мое. Подойди.

Не поморщиться удалось. Почему-то обращаться так к молодой девушке - правило хорошего тона. Равно как и к девицам легкого поведения. Предполагается, что первые не знают о существовании вторых?

- Ваша светлость.

Сказать «Ваша Грязность», к сожалению, нельзя. Эдель и Миранду – жалко. Да и себя. Если уж умирать, то не за оскорбление.

- Как ваши успехи в музицировании, дитя?

На арфе или на лютне?

Живопись и музицирование. Рукоделие и домашнее хозяйство. Единственное, в чём благородной даме позволено добиваться успеха. В узком кругу семьи, разумеется.

Похвастать, что ли, старому мерзавцу, как Диане нравится математика? Нравилась. Здесь такое возможно только тайком.

В детстве Диана и Эдель часто играли в прятки. Причем прятали не только себя, но и предметы. В том числе и книги. Думала ли она тогда, что со временем такое пригодится?

Или что когда-нибудь спрячут ее саму? Засунут в самый пыльный чулан, полный моли.

- Мне трудно судить саму себя, ваша светлость.

- Ваша скромность похвальна, дитя. Но, к счастью, ваш кузен и опекун уже успел похвалить вас.

Правда? А похоже. Вот ужас-то! Что же тогда мерзавцу нужно? Этому, а не тому.

Только не говорите, что… Тогда «милое дитя» - более чем понятно!

Может, всё же лучше монастырь? Если еще теперь отпустят.

А может, и нет. Из монастырского заточения попробуй удери. А вот из любовниц придворного интригана…

Всё равно брак по любви Диане не светит никогда. Кто посмеет полюбить дочь мятежника? Влюбленные враги (даже если бы существовали) не нужны ей самой, а прощенные бывшие друзья - тише воды, ниже травы. Осторожно ступают по одной половице. Как и она сама. И даже осудить их не за что. Кельтландский Бык их всех превратил в трусов и лицемеров.

А министр вновь разевает пасть. Сейчас еще спросит о здоровье «милого дитя» и ее родни. Будто не мог узнать у «кузена и опекуна».

- Как здоровье ваших достойных родственников?

Сочинить кузену Ги дурную болезнь? А что? Вполне мог подхватить – с его-то образом жизни. Бедная Эдель! Носить имя цветка – и вообще-то малоприятно.  А уж еще и походить на него…

- Кузина Дафна жалуется на слабые нервы, - честно ответила Диана.

Может, посчитает дурой и отпустит? Ее, а не Дафну. Что старшая сестра – дура, известно давно и всем. За то и пощадили. И даже нашли не монастырь, а мужа. «Почтенного», достойного и преданного короне. Кельтландской.

- А ваш брат?

- Кузен Ги – здоров. Только жалуется на слабые нервы, когда читает рыцарские романы.

Несчастный министр поморщился:

- Романы? Рыцарские?

Нет. Дамские.

Может, точно отпустит? Или все-таки возьмет в любовницы? Им ум не нужен. Даже излишен.

- Ну да! – Опустить глаза - как любая дева, пойманная на чтении излишне куртуазной поэзии. - Вот недавно мы с ним вместе читали «Историю…»

- Всё это похвально! - поспешно перебил старый мерзавец. – Но я хотел узнать, как поживает ваш родной брат, Ив?

Не дождешься. И не только ты. 

Только за этим и пришел? Неужели предложения нырнуть в твой альков можно уже не опасаться? Это хорошо или плохо?

- Я не имею о нем вестей, ваша светлость, - скромно склонила голову Диана.

- Не сомневаюсь. Если б вы имели о нем вести – сейчас сообщили бы мне.

Он ее еще и подозревает? У Дианы что, личный штат людей и собственная разведка? Под носом у Клемента и Дафны? Или Диана прячет «мятежного» брата под кроватью? А еще есть шкаф, сундуки…

Даже в ее комнате. Хоть лишние наряды и «грех».

- Разумеется. Мой кузен всегда говорил о вас, как о покровителе нашей семьи.

- И верном друге, - он накрыл ее руку своей, и Диана даже сумела ее не отдернуть. И не подать виду, как сильно захотелось.

Будем надеяться, сумела.

Всё равно не ждет ничего лучшего. Если не пытаться делать хоть что-то.

- Вы – разумная девушка, Диана. Скажите, что вы думаете о принцессах Ардана? Родственницах Его Величества?

А что о них нужно думать? Подскажи. Диана ведь – дура.

- Надеюсь, они в добром здравии, - голова уже привычно склонилась. - Творец велит нам молиться за сирот…

Вроде самой Дианы. И Эдель. А заодно за вдов. За Миранду.

- Они уже не сироты. Его Величество в доброте своей стал им вторым отцом.

Новый подвиг – удалось еще и не содрогнуться от отвращения. Кажется. При воспоминании о сплетнях кузена Ги. Со старшей из отечески опекаемых родственниц король Карл не только делит постель, но уже успел зачать бастарда. И это знает весь двор.

Министр – мерзок, но хоть не лезет Диане в отцы. Пока. Вещи должны зваться своими именами. Адюльтер – адюльтером, прелюбодеяние – прелюбодеянием. Хуже нет, чем завернутая в шелк грязь. Или что похуже. Повонючее.

- Его Величество – великодушен.

Как снег – горяч, камень – жидок, а Дафна – добра, весела и жизнерадостна. И Клемент – столп благородства. Вместе с Ги.

А на улице садится солнце. Осеннее, тусклое. И такое редкое. Обычно – с небес льет, не переставая. И откуда в Кельтланде взялось столько серых, набрякших горечью туч? Со всего мира сюда плывут?

А впереди – зима. Еще одна студеная зима Кельтланда. Дафна, Клемент, Ги… Через сколько таких зим Диану назовут старой девой? Через три? Четыре? Точно не больше пяти…

В первые месяцы она ждала спасения. Удачного мятежа. Кого-нибудь из папиных друзей – во главе армии освободителей. Любого – кто не убит и не затаился.

Увы, только в сказках и песнях рыцари спасают заточенных в башни красавиц. В реальной жизни пленные красавицы стареют в одиночестве, а рыцари погибают. Или их объявляют мятежниками.

- Но я хотел поговорить не об этом…

Не прошло и часа. И какая из двух тем его интересует? Потому что третью они уже обсудили.

- Почти в любой семье есть те, кто совершают ошибки. Но я вижу, ты, дитя мое, не разделяешь заблуждений отца и брата.

Дальше!

- Одна из вас унаследует майорат Марсо.

Ему что, приспичила не любовница, а жена? Совсем плохо. Жены нужны только до брака. А потом имущество и без них никуда не денется.

- Вряд ли это буду я. Я – самая младшая из дочерей моего отца.

Дрянь! Не соображаешь, что только что подставила Эдель? Что же теперь делать?!

Жаль, нельзя выдать замуж Дафну вторично. А потом лишить права наследования.

- «Младший» - не значит «худший», - говорит Его Величество. Он по-настоящему справедлив. И сам вот-вот объявит наследником младшего из сыновей.

Об этом уже говорят столь открыто? Первой попавшейся дочери и сестре мятежников? Плохи же дела старшего и среднего кельтландских принцев. Да и участь самого старшего (уже покойного) говорит сама за себя. Но не Диане их жалеть. Хоть провались они все в Пекло вместе с папашей! А заодно с этим министром, с Клементом и Ги.

А вот за сравнение с младшим отпрыском Карла можно и в морду схлопотать. Еще то ничтожество.

- Именно таких умных девиц Его Величество и желает видеть в свите принцесс Ардана - своих племянниц и приемных дочерей.

Чтобы спровоцировать на заговор и запереть в башне всех сразу? Желательно вместе с принцессами? Или попросту казнить?

Но зато… зато с Эдель ничего не случится!

- Это великая честь… - На сей раз придется не только голову склонить, но и самой присесть.

Ничего, гимнастика полезна для здоровья.

- Вот именно, дитя мое. До завтрашнего утра тебе хватит времени собраться?

- Да, ваша светлость. - Выдавить легкую улыбку. Натренировалась – пока утешала Миранду с Эдель.

Всё оказалось не лучше и не хуже ожидаемого. Просто… иначе.

Прощай, унылое болото. Здравствуй, змеиное кубло.

2

Кузена Ги удалось выставить с трудом. Он наконец-то определился с выбором и теперь «готов объявить о своей любви семье и всему миру». Определился – в пользу Дианы. То есть выбрал именно ее.

Одиночество продлилось недолго. Следующей на пороге возникла Дафна. К счастью, без Клемента.

Диана должна не покладая рук искупать грехи отца. Это удалось выслушать молча. В конце концов, Дафна виновна в том, что предательница, но не в том же, что дура. Уж такой уродилась. А с детства ли в ней подлость, уже не узнать. Дафна ушла в послушницы, когда Диане было восемь. Тогда сестра ей нравилась. И ей, и Эдель. Они даже плакали, что больше не увидят Дафну. А потом папа погиб, Ив пропал, они попали в лапы к кузену Клементу, а из монастыря вернулось желчное чудовище.

- Я могу подарить тебе несколько моих платьев, - наконец смилостивилась такой покорностью старшая сестрица.

- Благодарю, любезная сестра, - привычно склонила голову Диана.

Платья для чопорной дамы в годах тоже пригодятся. Когда-нибудь. Лет через… Если удастся дожить.

К счастью, три года назад Диане было не десять, а неполных четырнадцать. Рост у нее не изменился, а папа ни в чём не отказывал любимым дочерям. Ни в наставниках, ни в нарядах.

А если не хватит – можно еще одолжить платья Эдельвейс. Рост и фигура у них примерно совпадают. Почти.

Бедная Эдель. Вот уж кто сейчас льет слезы! Ей-то оставаться здесь. Без поддержки сестры… без надежды на любовь кузена Ги. И к званию старой девы
Эдельвейс на целых два года ближе Дианы.

- Ты всегда должна помнить, сколь многим мы обязаны Его Величеству.

Именно. Покойному. Не только обязаны, но и постараемся отдать долги. При случае. И ему, и папе.

- Никогда не забывай об этом.

- Я никогда и ничего не забываю, Дафна.

3

Следующий стук заставил уже нервно вздрогнуть. Кого принесло еще? Всё же кузена Клемента? Чтобы он в конце концов не явился – такое просто невозможно. Слишком большое везение. А у везучих отцы не погибают и братья не пропадают.

- Ди, это я, - всхлипнули за дверью.

Эдель. Со следами слез на прекрасном лице. И как ни странно – оттого еще более хорошенькая. Пришла к сестре-разлучнице, отнявшей у нее земли брата. И любовь кузена Ги.

От разбавленного вина и сладостей Эдельвейс не отказалась. Уже хорошо. Постятся в этом доме только Дафна с муженьком. Ну еще, может, безропотные доверенные слуги. Им за это отдельно приплачивают.

- Диана, я долго думала и поняла: всё справедливо. Ты – лучше меня, красивее, интереснее, достойнее. И раз уж из нас двоих счастье возможно лишь для одной – пусть это будешь ты.

Чудесные очи Эдель заискрились нежным, возвышенным светом истинной жертвенности. А младшей сестре захотелось провалиться сквозь землю – немедленно. И чем дальше, тем лучше.

- Эдель, поверь мне…

- Позаботься о нем, хорошо? Люби его, как любила я! Он – такой… такой… Самый лучший!

Новая волна слез залила прекрасные глаза. Где-то далеко-далеко взвыли тысячи менестрелей – от зависти, что родились не в ту эпоху. И не в той стране.

Лучше бы сейчас здесь был кузен Клемент! В самом дурном настроении. Вместе с женой! А заодно и с министром.

- Эдель… хочешь, я сделаю всё, чтобы тебя тоже взяли ко двору? – брякнула Диана. - Хочешь?

У сестры аж слезы от изумления высохли. И от благодарности. При дворе ведь не только Ги есть…

Впрочем, вряд ли Эдельвейс думает об этом. Скорее, что там не будет Дафны и Клемента. Зато нуждаются в заботе принцессы! И бестолковая младшая сестра - пусть «лучшая» и «достойная», но за ней же глаз да глаз. А еще хорошо бы «при двор» вытащить и Миранду, а то останется здесь совсем одна.

Кстати, действительно – не мешало бы.

И вот попробуй теперь не сдержи обещания. Ох!

Глава четвертая.

Кельтланд, замок Мэйран – замок Риверстоун.

1

Самые страшные на свете люди – модистки. Сразу после родственников. А приходят те и другие - друг за другом.

 - Если бы я была сейчас там! – почти воплощенной мечтой сияют глаза Эдель. – Я кинулась бы на колени перед принцессой…

- Какой именно? – почти всерьез уточнила Диана.

- Разумеется, Каролиной!

Беременной принцессе сейчас только восторженных коленопреклоненных фрейлин не хватало.

- Валерия же не может наследовать вперед сестры. Она – младше…

И что? Как говорит узурпатор: «младший – не значит «худший». И в кои-то веки прав. Только не в отношении собственного спиногрыза, конечно.

- …И потом – принцесса Каролина больше достойна быть королевой! Валерия… она…

Любовница принца Ричарда. Это знают все. Она появляется с ним везде, кроме театра военных действий.

Вот забавно – распутницей называют одну принцессу, а в тягости другая. В свете принято считать именно так – и считают. Если когда-нибудь Диане достанется толика власти – уже ясно, что менять в первую очередь.

То есть во вторую. Сразу после мести за отца и возвращения Ива.

И как бы отнеслась Эдель к родной сестре, угоди та всё же в постель к «очень важному» министру?

- …Я бы кинулась на колени и воскликнула: «Ваше Высочество, располагайте моей жизнью! Если понадобится, я с радостью умру за вас!»

С Эдельвейс спорить бесполезно. В ее глазах горят огни балов, таинственная балюстрада, хрупкая фигурка принцессы-пленницы – нежной и печальной, как и положено в легендах. Записки в корсажах, верные рыцари без страха и упрека. Доверенная фрейлина тайно открывает беззвучную калитку позади аббатства. Восторг в честных, преданных и бескорыстных глазах заговорщиков. Благородный предводитель преклоняет колено. Он тоже жаждет, чтобы его жизнью располагали. Летят гонцы. Загоняют верных, ни в чём не повинных коней…

И всё это пообещала сестре Диана. Ужас! Кошмар.

Зато теперь сестра не так страдает по Ги. Нашла новый смысл жизни. Вот только – более опасный. Папа когда-то говорил, что нет ничего глупее восторженных мятежников. Говорил – пока не погиб сам.

Да и в чём разница между Дианой и Эдель? Только в том, что младшей всё равно – благородны ли заговорщики и бескорыстен ли предводитель. Лишь бы умер Карл Кельтландский и его отродья. Лишь бы вернулся Ив. И лишь бы… отомстить за папу!

2

Стежок к стежку. Ее Величество Маргарита, королева Кельтланда, Монтана, Аминьяка, Гесклена и законная наследница Алитана, усмехнулась.

В детстве и юности она ненавидела вышивку. В заключении - полюбила. Протыкая иглой рисунок, так легко думать. Обо всём. И это «всё» сразу встает на место. Или не сразу. А со временем вырисовывается всё рельефнее.

Стежок к стежку. Алое к синему. Ее цвета.

Ложатся новые штрихи, слегка меняется узор, ярче вспыхивает общая картина. Четче и пронзительнее.

Дядя сказал «ждать». Терпеть и вышивать. Она и вышивает. Как и он сам. Племянница – на шелке, дядя – на карте мира.

Стежок к стежку. Немного золота. Битва при Керси почти готова. Жаль, проигранная.

Вышивку Маргарита в детстве действительно не любила. В отличие от живописи.

Интересно, ее холсты Карл попросту сжег или выгодно продал, выдав за чьи-нибудь еще? У такого ничего даром не пропадет. Даже бывшая жена. Если у нее жив такой дядя.

Ее боятся тюремщики и большинство вечно меняющихся слуг. Король страшится, что она их подкупит, а сами слуги – что съест особо голодной ночью.

У всех лучников – серебряные стрелы. Еще одна глупость. Подобных Маргарите они убивают не намного лучше обычных. То есть никак. Хоть ежа из нее сделай. Правда, больно – этого не отнять...

Голову надо отсекать, голову. Если сумеешь подойти, конечно.

А уж окончательная глупость – постоянно жевать чеснок и таскать с собой святую воду. Ну не та Ее Величество нечисть, не та. Другого вида. И в церковь она заходит свободно. И креста не боится. Потому как живая. В отличие от Скользящих в Ночи. Хоть силы у них примерно и равны. Так же, как скорость, острота зубов-когтей и прочее, и прочее.

А вот союзники из них - ужасные. Потому она к ним пока и не обращалась. Такое даже для Маргариты Алитанской - чересчур. Но Карлу об этом знать незачем. Совершенно. Пусть боится дальше.

Люди враждуют друг с другом – это известно всем. Но даже самые неуживчивые почему-то уверены: уж нечисть-то вся заодно.

Стук в кованую дверь – робкий-робкий. Еще смешнее – дверь даже для Маргариты не сразу вышибаемая. А окно – обычное.

- Ворвитесь.

И бодренько так, живенько. Королева не любит промедления. У людей скорость и так не блестящая.

На пороге - служаночка. Из новеньких.  Дрожит как все и так же любопытна. Потом привыкнет, конечно. Человек – такое… животное, что притерпится ко всему. Потому слуги здесь и не задерживаются. К чему-то постоянному невольно привязываешься – даже к чудовищу. А уж если оно еще и выглядит по-человечески… Когда хочет, конечно. Когда в настроении.

Привыкают же на Юге к тиграм и змеям. А ведь у них нет кошельков, и ничего соблазнительного там не бренчит. Да и внешность, как уже упоминалось, другая немного. Даже для любителей экзотики.

Впрочем, стражников пленная королева в любовники не брала. Еще не хватало дать муженьку лишний повод для развода. С почти законным основанием оставить ее земли себе. А саму Марго забыть в тюрьме, причем в менее комфортной. Конечно, никакие стены королеву не удержат. Но зачем портить всё дело? Затруднять дяде и без того нелегкий труд? Он и так старается, как может. Как и всегда.

Стежок к стежку.

Кто бы мог подумать, что она сама себя загонит в ловушку? Умные женщины выбирают слабых мужчин и правят за них. Умные женщины не влюбляются. Увы, поумнела Маргарита Прекрасная поздновато. Вот теперь и не правит.

Выбрала она равного. По крайней мере, так казалось. Полного равенства не бывает – разве что в легенде. Соотношение оказалось не в пользу супруга, а Маргарите не хватило ума это скрыть. Опять – не хватило. Муж оказался слишком слаб, чтобы смириться с ее силой. И достаточно силен, чтобы подготовить жене западню. И грамотную, надо сказать. Либо сиди в заточении - дожидаясь, пока докажут твою невиновность (восьмой год доказывают), либо – беги и отныне считайся виновной. И лишенной владений – в пользу несчастного пострадавшего бывшего мужа.

Бедный Бык! Теперь гадает, кто из сыновей унаследовал ее «проклятие». В этом все люди! Заклеймить то, чего лишены сами.

Марго воспитали в Семье. Большой, сильной и в меру дружной. Достаточно умной, чтобы не воевать друг с другом.

Кто же знал, что в итоге выживет лишь Маргарита? Слишком юная, чтобы иметь право на такой выбор. В прежние времена пару для детей подбирали родители. А то и бабушки-дедушки. Ведь что такое для подобных ей семнадцать лет? В прежние времена всё было иначе, но они завершились со смертью ее отца, деда и братьев. А Маргарита осталась одна. Таких, как она, больше не было. Да и сейчас нет – кроме ее сына. Жаль, что лишь одного. Бык наградил детей еще и дурной кровью. В прежние времена такой брак расторгли бы быстро…

Но уж один из сыновей точно не предаст ее - даже если захочет. У него нет выбора. Такого Карл не простит никогда. Люди вообще не прощают чужого превосходства. Ничтожество – еще ладно. Любовь муженька к Нарциссу – ярчайший тому пример.

Стежок к стежку. Алое, синее, золотое… добавь весенней зелени. Вон там, в углу. Как символ будущего возрождения…

Ладно, хватит вышивать. Наступает ночь. Усиливается стража. Прячутся слуги.

Дураки! Маргарите не нужна ни ночь, ни полная луна. Просто днем это не так интересно. И не так весело.

Окно распахнулось бесшумно. В ночь выскользнула человеческая тень, а вот на теплую землю сада приземлилась уже гигантская кошка. Хлестнул по бокам хвост, и огненная львица играючи перемахнула протухший ров. Ее Величество изволит пойти поохотиться.

3

Ужас на лице всё той же служанки Маргариту позабавил.

- Горячую ванну! – приказала королева. Облизывая окровавленные губы.

На людей она никогда не охотилась, но трусливым дурам это знать незачем. Равно как и дурням. Пусть муженек повскакивает по ночам, представляя львиные клыки на своем горле. Пусть побудит затащенных в постель служанок и придворных дам и девиц. Может, еще и медвежью болезнь заработает? У Нарцисса же бывает… Вдруг это не приобретенное, а наследственное?

Змеи, Маргарита всё еще ревнует! Но что делать, если как любовник Бык и в самом деле – неплох? Для человека. Один из лучших. Когда хочет, конечно. В зависимости от настроения. Быть грубее любого мужлана у него вполне получается тоже. Потому как мужлан и есть. А раньше был еще неотесаннее.

И ему всегда нравилось побеждать. Быть первым во всём. А женщина, способная легким взмахом изящной руки сломать ему кости, может его только напугать. Как Маргарита раньше этого не понимала?

- С лепестками роз, - уточнила Ее Величество.

Ей нравится комфорт. И зависть в чужих глазах. Не часто женщина за сорок выглядит вдвое моложе. И прекраснее любой из тех, кто вынужден ей прислуживать. Причем, так было всегда. Даже когда королеву окружали отнюдь не крестьянки. И даже из них она выбирала лучших.

Маргарита всегда презирала коронованных дурнушек, специально окружающих себя уродинами. Лебеда и полынь вокруг нужны лишь бесцветным ромашкам. А пунцовую розу не затмят никакие фиалки и ландыши.

Служанка пулей вылетела за дверь. Толку-то? Всё равно ведь возвращаться придется. И лучше - побыстрее. А то ведь королева и рассердиться может. Очень страшно разгневаться…

Вода – в  самый раз. То, что надо после удачной охоты. И кубок рубинового вина отлично дополнит картину. Не хватает только умелого любовника. Или наоборот – неопытного. По настроению. Только где же их тут возьмешь?

А в окрестных деревнях королева сегодня уже была. Никто не приглянулся. Никаких бродячих менестрелей. Или наемников помускулистее. А до крестьян она еще не скатилась. Да и опасно. Причем - как оставлять их в живых, так и избавляться. Да и последнее для Марго как-то… слишком. Пока еще. Все-таки она слишком долго жила среди людей. Слишком стала воспринимать их себе подобными. Семья бы такое не одобрила.

Разве что дядя. Из соображений осторожности. Но он и не унаследовал кровь.

Запах чужака Маргарита уловила раньше, чем тот соизволил подать голос. Прекрасный, бархатистый… человеческую женщину заворожил бы точно. А оборотня… ну, помечтайте.

- Ваше Величество.

- Кто вы? – ленивой кошкой потянулась Марго. Чуть-чуть приподнимаясь. Открывая ключицы, но еще не грудь… Всему свое время. Может, сегодня повезет еще и в этом?

Кстати, красавец. Не типажа Быка – никакой тяжеловесной мускулистости. Рослый, худощавый… даже изящный. Утонченный, изысканный, аристократичный. От таких тают юные девы. А порой и сорокалетние королевы. Ненадолго. До утра.

А вот красавчики потом не спят еще много одиноких ночей. И не одиноких – тоже. Мечутся по комнате загнанными тенями. Вспоминают, сравнивают… Всю оставшуюся жизнь.

Где же ты был всего час назад, мальчик? И кто тебя пропустил? Подарок от почти бывшего мужа? Изящная подстава?

- Ваше Величество, зачем нам имена? – улыбнулся он. Отнюдь не на свои двадцать.

Еще интереснее. Очередного любовника найти не так уж сложно. А вот столь интересные встречи бывают не часто.

- Затем, что вам известно мое, - выпрямилась Маргарита. Еще чуть-чуть. У нее безупречные шея и плечи. И хватит с него. Пока. – И потом, я – нелюдь. Неужели вы полагали, я не отличу другого не-человека?

- Вы… - он изменился в лице.

Если она его оскорбила, то чем? Или просто настолько изумлен?

Впрочем, владеет собой гость неплохо. Вновь – безупречно галантная улыбка.

- Я вижу, вы не одной со мной породы. Также вы определенно не Скользящий. Так какова ваша видовая принадлежность?

Помолчал. Тянет паузу. Логично. Раз уж сразу замедлил с ответом.

- Ваше Величество, вы когда-нибудь слышали о Народе-С-Холмов?

- Самые разные слухи, - пожала Марго плечами. - И они расходятся во всём, вплоть до роста.

- Ну, мой рост вы видите…

О да! И не только его.

- И чего вы хотите от бедной одинокой королевы?

Не развеять же ее одиночество в ванне. Такое она заметила бы сразу. Увы.

Кстати, странно. Ему что, нравятся мужчины?

Он галантно протянул ей полотенце, а она столь же величественно отвергла:

- Не стоит. Я еще не закончила с ванной. И, когда вы уйдете, намерена продолжить.

- Вы – поразительны, Ваше Величество… - полотенце незнакомец вернул на место всё с тем же безупречным изяществом.

Все-таки иногда приятно полюбоваться… ну, не соплеменниками, так равными. А то человеческая слабость и неловкость хоть и служит на пользу, но иногда так утомляет…

- А вы – фееричны. Как вам и положено. Ведь еще одно прозвание вашего народа – фэйри?

- Вы начитанны, Ваше Величество.

- Как и вся моя Семья. Как отец, дед и даже прадед. - В свободное от войн время. – Так чем обязана изумлению видеть вас?

- Выгодному предложению союза, Ваше Величество.

Не желаете ли поплясать на Холмах пару-тройку ночей? И вернуться лет через двадцать-тридцать?

Впрочем, как раз это – не так уж плохо. Умрет Карл, престол займет ее сын. А каких-то лишних двадцать лет для оборотня – почти мелочь. Тем более, жертвы игр фэйри во всех легендах возвращались домой не постаревшими ни на год.

- Уже интереснее. А как насчет легенды, что Народ-С-Холмов не вмешивается в дела людей? Кроме как скуки ради?

Понять это королева могла. Люди действительно порой забавны. Но сама она стать игрушкой не рвется. Отнюдь.

- Неужели вам так уж важны мои мотивы?

- Абсолютно нет. Мне важно, чем это закончится для меня.

- Вы сможете выйти отсюда.

Подлить бы тепленького. Оборотни почти не мерзнут, но тепло порой тоже приятно.

Кликнуть служанку, или не будем никого шокировать? Ни девчонку, ни красавчика?

- Плохое предложение, - пожала плечами Маргарита. Остывающая вода стекает с рук. Безупречно-изящно… и не интересно никому. – Я и так выхожу, когда хочу. Воздух здесь хорош, звери в окрестностях – вкусны.

Мужчины – не хуже, чем в любом другом месте. Не считая отчего дворца, но это было слишком давно.

- Да, вы выходите, но надолго ли, моя королева? Каждый раз вы вынуждены возвращаться. А если ваш супруг всё же решится… пойти до конца? Допустим, вы даже успеете сбежать – и что дальше? У вас нет ни армии, ни трона. Вряд ли вас устроит жизнь атаманши разбойничьей шайки. Которую, кстати, рано или поздно схватят. А вздумай вы всю жизнь провести в вашем… втором обличье – у вас не самая выгодная ипостась. Как вы сами знаете, львы не водятся в лесах Кельтланда. Кстати, как я понимаю, ваш сын – если он к вам присоединится – окажется в столь же невыгодном положении.

Самое паршивое – на этого… холмистого не действуют ее чары. И, увы, не те, что когти и зубы. Как раз они сработают безотказно. Люди боятся оборотней, но так или иначе подвластны их привлекательности. А вот Народ-С-Холмов – оказывается, нет. Жаль. Могло бы пригодиться. И не только для минутного удовольствия.

- Итак, вы меня убедили. Не будем терять времени – ванна утрачивает свою прелесть. Я вас внимательно слушаю.

- Позвольте сделать вам комплимент – аромат роз упоителен. А вы – прекрасны.

По их меркам? Вряд ли. А розы на Холмах цветут, говорят, совсем иные. «Истинные». Если это не очередные человеческие сказки.

- А то я не знаю, что вам всё равно – прекрасна я или нет.

- Не совсем так, Ваше Величество. Мой народ – эстеты. И вполне способен оценить совершенство. Цветущей розы, старинной вазы, безупречного лица и тела… Да, вашего сына это касается тоже.

Что-то слишком часто он упоминает об этом сыне.

- Все мои дети – хороши, - перебила его Маргарита. – И сыновья, и дочь. И даже муж - неплох. Если забыть, что он - слизняк и ничтожество.

- Ваше Величество! – усмехнулся фэйри. – Я уже говорил, что вы – неподражаемы? Кто еще посмел бы назвать так самого Кельтландского Быка? Величайшего короля последних… пяти сотен лет или все-таки шести?

Не так уж много для оборотня. А для Нахалов-С-Холмов – и вовсе мелочь.

И как еще может назвать сына захудалого графа дочь Алитанского короля? Наследница древнейшего рода… отнюдь не пятисотлетнего.  Жаль лишь, вспомнила Маргарита об этом слишком поздно.

- Я? Неподражаемая и уникальная, знаю. Ну так что у вас ко мне за дело? И какой союз вы жаждете мне предложить?

- Вы получите ваш родовой трон… - расщедрился он.

- А я уж думала – заодно и корону моего мужа, - закинула Марго сеть.

- Вы собрались оспаривать корону у собственного сына? – тонко улыбнулся фэйри.

Интересно девки пляшут. Пол подолами метут…

- Итак, вы предлагаете мне заговор? – Струйки воды – неторопливы. Почти все уже стекли, эти опоздали. И теперь еле ползут по ее груди, плечам… - И сколько человек нас сейчас слышит?

- Ни одного. Караульная стража первого этажа, разумеется, на месте. А вот если вы выглянете в коридор – сможете полюбоваться весьма занимательным зрелищем.

На сей раз королева приняла и полотенце, и пеньюар – отделанный пеной лучших кружев Альтасара. И даже плащ – ее любимый, алый с синей оторочкой. Людям такое сочетание обычно не идет. Так-то – людям…

Открывшаяся дверь вызвала грохот. Рухнуло на пол сонное тело. Правильно Марго не доверяла именно этому слуге. Даже больше, чем прочим.

На что бы его употребить? Или пока оставить? Пригодится для слива информации. Оставим грязную работу Быку. Пусть от своих шпионов избавляется сам. Как только поймает на некомпетентности. Или заподозрит в измене.

Бедняга. А вот думать надо, когда шпионишь за нечистью. И просчитывать любую опасность. Вплоть до нежданного явления нечисти другого вида. Нечеловеческие игры – они ведь не зря так называются, правильно?

- И давно он в таком состоянии?

- С моего появления здесь. – Все-таки не удержался прихвастнуть.

Они там все такие, или… гость действительно молод? По меркам своего народа, конечно.

- А другие?

Новая служаночка, к примеру. Кстати, пожалуй, не такая бесцветная, как прочие.

- Спит весь замок. Кроме, как я уже упомянул, караульных. На всякий случай. Мало ли что.

Ага. Еще возьмет кто штурмом несчастный, беззащитный замок. Переплывет ров… Или по примеру Маргариты – перепрыгнет.

А что? Вдруг новый Лорд Скользящих спятил и решил срочно завоевать мир? И начать с окраин Кельтланда? С именно этой окраины?

- То есть теперь я буду для слуг не только оборотнем, но и ведьмой?

- Если б церковь хотела слышать доносы о вас – поверьте, прислушалась и причиталась бы уже давно. Там попадались и куда более убедительные.

Маргарита вернула крюк на место. По пути прихватила не бокал, а всю бутылку – королева (даже пленная) делает, что хочет. И с ногами забралась на кровать – роскошную, но, увы, одинокую, как ее хозяйка. Точнее – постоялица. Своего здесь у Марго нет ничего. Как и во всём Кельтланде. Кроме сына, конечно.

И даже он – не ее собственность. Взрослый член Стаи не принадлежит никому.

Небрежно махнула рукой на кресло – тоже подобающее отнюдь не бедной узнице:

- Присаживайтесь.

- Благодарю вас, моя королева.

Кстати, а у него самого-то какой титул? Раз уж есть полномочия вести такие переговоры? Или к каким-то жалким людишкам фэйри посылают лишь мелких сошек? Всё может быть. Марго, конечно, человек не больше его самого, но кто знает, кем Нард-С-Холмов считает оборотней?

- Итак, продолжайте. Кстати, вина?

- Благодарю, Ваше Величество. Но мой народ не пьянеет от вин.

- А от бренди?

- И от бренди.

Оборотни – тоже не особо, но это тебе знать незачем. Ты ведь тоже говоришь далеко не всё. А даже если бы и говорил… Зачем повторять чужие слабости?

- Ваш сын получает корону Кельтланда, вы сами – наследственные земли вашего отца. Думаю, друг с другом вы как-нибудь договоритесь – один прайд, как-никак.

Именно.

Какая вкусная приманка. Что же за мышеловка такая? И главное – зачем?

- А взамен? – жестко уточнила Маргарита.

- Взамен ваш сын возьмет в жены дочь моего народа. По нашему выбору.

То есть уже строго определенную. Она наверняка эту кашу и заварила.

- И эта дочь его отравит и станет править вечно?

А церковь объявит новый крестовый поход - против Кельтланда. 

В легендах фэйри – честны. Пусть и по-своему.

Только эти легенды придумали люди. Как и рост Народа-С-Холмов. Впрочем, разве кто-то отменил иллюзии?

- Ваше Величество, вам ведь хорошо известны законы…

Именно. Кто сильнее – тот и прав.

- …Вдова-чужеземка править не может. Разве что до совершеннолетия сына, но у людей и фэйри - слишком разная кровь.

Совершеннолетия может достичь не только сын, но и дочь, но - интересные новости. Вот тебе и еще одно расхождение с легендами. Хотя… а какой герой в древних сказках – сын двух столь разных народов?

- А у фэйри и оборотней?

- Тем более. Полукровки - невозможны.

Это, кстати, запросто. И та, и другая нечисть далека от людей. Ничего удивительного, что друг от друга - еще дальше.

- В таком случае дочь вашего народа предпочтет править от лица бастарда, рожденного от какого-нибудь любовника-фэйри?

- Вы оскорбляете мой народ, Ваше Величество. Королева будет верна вашему сыну. И после его смерти – лет через сто с чем-нибудь…

Оборотень живет так недолго, только если ему голову снесут. Красавчик этого не знает, или это и есть пресловутая честность его народа?

- …уйдет в тень. И больше о ней никто не услышит.

Кстати, всё это случится гораздо раньше. За сто с лишним лет оборотень еще толком стареть не начнет, но вот на престоле он и вдвое меньше не просидит. Незачем настолько дразнить церковь.

- Зачем вам это?

- Ваше Величество, вам прекрасно известно, что правды вы не услышите. И известно, что вы согласитесь. Даже если дева моего народа и впрямь намерена забрать трон вашего мужа.

Лихо!

- Я люблю сына.

И даже больше, чем трон. Как ни сложно в это поверить. Дети, не унаследовавшие кровь, не столь уж важны, но вот за своих Семья бьется до конца. Да и не унаследовавших на произвол судьбы не бросает.

- Не так, как себя. В этом вы похожи на мой народ. Будь всё иначе, я не обратился бы именно к вам.

А к кому еще? К Кельтландскому Быку? И предложил бы «феерическую» королеву именно ему? А… запросто. У Быка аппетиты те еще. Заполучить такую женщину! Потом он, конечно, решит избавиться и от нее… но самой Марго придется туго намного раньше.

- Я не знаю вашего народа, но вы плохо знаете мой. Стая… прайд хранит друг друга. И я не поставлю жизнь сына платой за трон.

 - А я ее и не требую, – легко отступил он. - Дочери Народа-с-Холмов нужно положение королевы Кельтланда. Замужней. И не более того. А еще лучше, если при этом ваш сын не станет претендовать на право делить с ней ложе. В конце концов, в его распоряжении и так – все женщины Кельтланда. И, насколько я понимаю, еще и Ардана.

- На это он согласится. - Нужны вы кому больно! – И почему бы вам не обратиться с этим прямо к моему сыну?

- Из вас двоих политик – вы.

Пятнадцатилетних хвалят за свежесть личика, сорокалетних – за ум? А что-то в этом есть. Правда, половина женщин предпочтет наоборот. А почти все оставшиеся потребуют оба комплимента. И будут правы.

- Польщена. Могу я – как политик – хотя бы узнать, откуда придет «дочь вашего народа»? Или моего сына настигнет внезапная страсть к крестьянке, пасущей у дворца гусей?

- К принцессе. Дочь моего народа – приемное дитя Олафа, короля Вульфланда. И о принцессе Асгейр никто не слышал ничего дурного. Итак, ваше решение?

Олафа-то они чем купили?

- Вы знали, что я соглашусь, - усмехнулась Маргарита. – Сами ведь сказали. Теперь мы, согласно легенде, должны скрепить договор кровью?

- Вы необыкновенно проницательны, Ваше Величество.

Что ж - всегда мечтала попробовать на вкус кровь Народа-С-Холмов. Жаль, не самой принцессы Асгейр. И не их короля - кем бы он ни был.