Шатакараба. Зёрна хаоса

Вот уже несколько недель Скавей бродил по диким землям Заграничья. Не раз ему казалось, что он напал на след. Среди стволов мерещились то заплетённые лозой руины, то остатки древней дороги, то статуя с выветренным от времени лицом. Но опять и опять дорога оказывалась руслом высохшего ручья, руины — нагромождением плитняковых скал, а статуя — мёртвым деревом причудливой формы. Всё впустую. Скрытый город был где-то рядом, но никак не желал показываться. Должно быть, Скавею не хватало чего-то важного, заветного, ведомого одним итту-харам, но можно ли называть магом того, кто бросает дела на полпути и позволяет тайне победить себя?

Время, отведённое на поиски, катилось к концу. Но перед тем как вернуться к учителю Фалиндору для отчета, Скавей собирался сполна вычерпать остаток срока.

Приметы в который раз завели в тупик. Засыпанная хвоей твёрдая земля сменилась пружинящими мшаниками с пучками жёсткой травы. Пространство меж сосен заросло густым подлеском, который скоро превратился в редкие искорёженные деревца. Под ногами захлюпало. Дохнуло сыростью и одуряюще резким ароматом болотных цветов. Над водой, устланной сетью сплетённых трав, висела еле заметная дрожащая рябь. Гиблое место, порченное хаосом.

Скавей досадливо плюнул. Соваться туда — себе дороже. Придётся обходить.

Он вернулся по своим следам, успевшим заполниться водой, пробрался через густые заросли ивняка и взошёл на полусухую гриву. Пространство меж редких сосновых стволов отсюда просматривалось насквозь. Топь. Только топь и ничего кроме. Лес будто онемел. Ни щебета, ни сорочьего треска. Ни жужжания слепней, ни звона мошки. Лишь стонали и скрипели на ветру высокие сосны да неслось издалека басовитое гудение, похожее на шум жучиных крыльев. 

Скавей спустился с холма с другой стороны. Он найдёт новый путь — упорства ему не занимать. Может, именно в этих гиблых землях ему наконец повезёт. Может, именно он сумеет отыскать один из древних скрытых городов со всеми его несметными сокровищами и тайнами. Может, именно его имя войдёт в историю как первого из людей, нашедшего ключ к загадке?

Заросшая звериная тропа ускользала из-под ног, норовила обернуться обманкой. Солнце то и дело било в глаза, проглядывая сквозь разрывы облаков. Скавей раздвинул ветки ив и снова оказался у порченой воды.

Болото хихикало, пускало пузырьки из-под корней, манило золотистым зайчиком, отразившимся от глади бочага, издевательски грозило скрюченной трёхпалой лапой — искалеченной верхушкой гнилой ольхи. 

Довольно. Скавей развернулся. Сверху, с гривы, виднелась ещё одна еле заметная стёжка, и вроде бы, она вела в обход. Скавей сощурился на солнце, вспоминая направление, и не спеша двинулся туда. Тайны — капризные любовницы. Они не терпят торопыг.

И снова та же тишина, разбавляемая только собственным дыханием да хлюпаньем под ногами. Да ещё тем далёким гудением, которое то стихало, то опять маячило на грани слышимости.

Скавей и сам не понял, как снова оказался у того же бочага. Чёрную крючковатую ольховую лапу трудно было с чем-то спутать. Лес водил. Морочил голову. Не давал идти по прямой. Скавей усмехнулся. Вот и ещё одна верная примета. 

Однажды, несколько лет назад, он уже попадал в подобное место. В тот раз они с Алатеей так и не смогли пробиться сквозь завесу и найти путь к скрытому городу. А позже, сколько ни возвращались в те края, хоть с Йервом, хоть с самим учителем, даже близко подобраться не сумели. Сегодня он один, но и опыта у него прибавилось.

Скавей ощутил лопатками взгляд и обернулся. Во рту загорчило. Сзади бесшумной призрачной стеной накатывал туман. Лизал бледными языками кочки и траву, заглатывал целиком крючковатые деревца. Туман на болотах не редкость, но этот походил на обыкновенный не больше, чем меч на перочинный ножик. В том, как двигались его белёсые крылья, отрезая обходные пути, сквозила недобрая воля. Зря Скавей радовался, что в здешних землях не встретил ни одного хтона! Мелочь — не в счёт. Строил теории, будто они не любят близости к скрытым городам. Всё чушь! Вот она, разгадка. В дрянных заражённых болотах выкормилась крупная тварюга, подожравшая остальных. Потому и звериные тропы заросли. 

Он бы тоже предпочёл обойти тварь стороной. Или, по крайней мере, принять бой на своих условиях.

Направленное движение мысли в щит, встроенный в левый наруч, — и амулет ожил. Развернулся полупрозрачным узорчатым диском в два локтя шириной. Туман не дрогнул. Плох тот щит, что привлекает внимание хаоса. На магию, наоборот, хтоны слетались, как мотыльки на свет. Хорошо, что поблизости был только один.

Скавей беззвучно шевельнул губами и резко выдохнул, запуская изменение. 

Что такое туман? Всего лишь мелкие капли воды, повисшие в воздухе. Подтолкнуть их проще некуда — чуть укрупнить, придать веса и…

Туманный язык, подобравшийся к магу ближе других, набух влагой и осыпался крупным коротким дождём. За ним с плеском осели белёсые крылья. Дольше всего держалось ядро, плотное, непроглядное. Через несколько ударов сердца сдалось и оно. Скавей присвистнул сквозь зубы. Тварь-из-тумана оказалась крупнее, чем он ожидал. Гигантское, высотой с человека, сегментированное тело на четырёх разномастных парах ног. Ещё одна пара топорщилась на спине. Голову с фасетчатыми глазами венчали ветвистые, как у оленя, рога. Тонкий хвост вился по земле и терялся в топях. Нелепое, но смертельно опасное существо. Как множество других, порождённых хаосом.

Меч скользнул из ножен. Хтон неторопливо качнулся и вдруг сиганул, одним прыжком покрыв два десятка шагов. Скавей отскочил, отмахнулся мечом. Лезвие скрежетнуло по хитину, не оставив и царапины. 

Тварь встала на дыбы. Грудная броня распахнулась, обнажив зубчатые челюсти. Хищно разомкнулись жвалы, раззявилась пасть. Хтон подался вперёд, пытаясь накрыть добычу собой. Скавей увернулся, перекатился и тут же встал на ноги. Главное, подальше от воды. Если увязнет хоть немного — это конец. 

Тварь недовольно хрюкнула и коротким движением развернулась. Слишком шустрая и ловкая. Чересчур неуязвимая. Она привстала и снова шатнулась на Скавея. Удар пришёлся на щит, отдался в плече. Скавей ткнул остриём в сочленение хитиновой лапы — впустую! — и тут же отпрыгнул назад, дальше от бочага. Теперь можно было колдовать спокойней, не ожидая, что искажённое болото схватит за пятки. По крайней мере, не сразу.

Скавей приказал. Воздух вокруг головы чудовища мгновенно нагрелся и вспух раскалённым пузырём. Шкура почернела. Один глаз с хлопком лопнул, обнажив синевато-чёрный череп. Тварь завизжала. Визг вворачивался в уши, вынуждал зажмуриться. До Скавея даже сквозь щит донеслась волна жара. 

Он скользнул вбок, заходя к хтону со слепой стороны. Сощурился, усилием мысли уплотняя влагу на лапах чудовища, сжимая в кристаллическую решётку. Те заблестели стеклянной коркой. Рывок. Короткий выпад. Меч глубоко воткнулся в колено. Сустав хрустнул и брызнул вонючей жижей. Нога подломилась. 

Тварь завизжала, одним разом сбросив оковы, будто их и не было. Скавей попытался отпрыгнуть, но не успел. Зазубренная лапа шибанула в щит. Маг дрогнул и оступился. Нога по колено провалилась в яму, незаметную между кочками. Проклятье!

Чудовище навалилось, вдавливая добычу глубже в болото. Челюсти щёлкали и скребли по прозрачной поверхности щита. Вторая ступня тоже всё глубже уходила в мох. Скавей заморозил влагу под ногами. Присел, одновременно сжимая пласт воздуха вокруг себя — и резко отпустил, выпрямляясь. Плеснула вода. Чудовище проскользило по слою изморози на пару шагов назад и замерло. Недоумённо затрясло одноглазой харей. 

Скавей вытолкнул льдом утонувшую ногу и метнулся вбок, одновременно сплетая чары. Из болотной почвы и мха соткались копья, блеснули сталью. Взмах пальцами — и они устремились вперёд. Большинство отскочило от хитиновой брони, но одно чиркнуло по морде, задев второй выпуклый глаз. Другое застряло в сочленении тела.

Тварь взревела и встала на дыбы. Челюсти на груди щёлкали. Из роговых отростков на голове повалил туман. То, что Скавей принял за ещё одну пару ног, оказалось недоразвитыми крыльями наподобие стрекозиных. Чудовище с треском расправило их. Затрясло, загудело, нагоняя белёсые клубы. Из грязи и топей выпростался длинный хвост. Хлестнул наотмашь, наугад. Скавей крутанулся, принимая его на щит, но всё-таки угодил под удар. Зазубренный конец хвоста распорол левый рукав и глубоко оцарапал кожу.

Чудовище взъярилось, значит, он задел его всерьёз. Разумеется, не смертельно — таких тварей нелегко убить. Но попытаться необходимо.

Скавей велел туману выпасть дождём. Древко болотного копья уже начало распадаться, помягчело, обвисло, но наконечник ещё торчал в щели между головой и грудью. Скавей прищёлкнул пальцами, и остриё изменилось. Растаяло, потекло маслянистым, густым. Хитин вокруг раны начал чернеть. Ещё один хороший удар в это же место — и!

Чудовище не дало такого шанса. Оно развернулось и бросилось бежать, быстро перебирая оставшимися ногами. Скавей кинулся за ним. Наскоро сотворённые из чего попало копья отскакивали от гладкой спины. В следах твари будто сами собой открывались протоки и ямы, наполненные гнилой водой. Скавей перемахнул одну, по тонкому мостку из затвердевшего воздуха перебежал другую — и остановился. Земля впереди расползалась, как ветхая рубаха. Над каждой лужей отпечатком хаоса рябил, колыхался воздух.

Чудовище проломилось сквозь сплетённые ивы и исчезло. Должно быть, ухнуло в топь. Там отлежится, восстановится и пойдёт искать пищи в новых местах.

С этим Скавей уже ничего не мог поделать. Мог только порадоваться, что ближайшие поселения остались в нескольких днях пути отсюда, и понадеяться, что тварь не станет уходить далеко от порченного болота и удовольствуется окрестным зверьём.

Н-да. Оставалось только надеяться. И запомнить место, чтобы через время вернуться сюда, желательно, не в одиночку. Скавей вздохнул. Коснулся щит-амулета, и светящийся диск с тихим шипением втянулся в наруч. Левая рука выше локтя пульсировала болью.

Маг осторожно пробирался по клочкам сырой земли и травяным кочкам, пока наконец не вернулся к высокой гриве. Там всё было по-прежнему — так же стонали и скрипели сосны, так же гулял ветер. Но бор уже не казался вымершим. В кронах перепискивались пичуги. По стволу сбежала белка, в несколько прыжков пересекла расстояние до другого дерева и взлетела наверх. Значит, чисто, можно устроить привал.

Длинная, от плеча до локтя, рана выглядела отвратительно. Края опухли и покраснели, в середине просматривалось чёрное. Скавей сглотнул. Придётся жечь, пока хаос не сожрал его изнутри. Ему не раз случалось видеть последствия, и они были всяко хуже ожога. Он стиснул челюсти, резко выдохнул и повёл пальцами вдоль раны, от плеча — вниз, воспламеняя тонкий слой воздуха. Кожа багровела и чернела, по сторонам от воздействия вспухая кровянистыми пузырями. Воняло палёным.

Скоро всё было кончено. Возможно, он сжёг лишнего, но лучше так, чем через пару дней отнять всю руку. Скавей достал из сумки плоскую коробочку с заживляющим порошком и щедро присыпал рану. Затем обессиленно прислонился к сосновому стволу и прикрыл глаза. Сейчас он чуть-чуть отдохнёт, перекусит и пойдёт дальше. Всего одну минуточку.

Скавей спал. 

И одновременно шёл по сумрачному лесу, неуловимо схожему с сегодняшним. Сперва он пытался запоминать путь, но скоро бросил. Пейзаж дрожал и менялся с каждым шагом, как это бывает только во сне. Широкая утоптанная тропа превращалась в непролазный бурелом, заплетённый вьюнком, а стоило оглядеться по сторонам, отыскивая проход, как все вокруг заполоняли тонкие частые деревца, как на пожарище. Скавей прорвался через них, миновал приметную сдвоенную сосну, выросшую из одного корня, и вдруг очутился у городской стены. Сложенная из белых плотно пригнанных друг к другу каменных блоков громада возвышалась на пять человечьих ростов и тянулась вправо и влево, сколько хватало глаз. У Скавея пересохло во рту и часто забилось сердце. Древний скрытый город. Неужели он наконец нашёл его?

Скавей сощурился от яркой белизны, ещё раз внимательно оглядывая стену, и внезапно заметил вдалеке фигуру человека. Тот обернулся и оказался юной девушкой с коротко стриженными рыжими волосами. Она удивленно-испуганно округлила глаза, будто ожидала увидеть не его, а кого-то другого. Скавей хотел что-то сказать ей, успокоить, но внезапно земля между ними затряслась, разверзлась, и из-под камней показался туманный хтон.

Скавей вздрогнул и проснулся. 

Закатное солнце слепило. Левую руку при каждом движении дёргало болью, но следов хаоса в ране не осталось. Он облегчённо выдохнул. Похоже, легко отделался. Повезло. Хотелось бы задержаться подольше и продолжить поиски, но пора было уходить. Но перед этим отправить отчёт.

Скавей открыл сумку и вынул помещённую меж тонких дощечек стрекозу длиной в полторы ладони. Освободил её из выемки, подержал аккуратно в пальцах, подул тёплым воздухом. Насекомое быстро согревалось, возвращалось к жизни. Минута или две — и крылья дёрнулись, сбрасывая сонное оцепенение, зазубренные лапки зашевелились. Скавей привязал к тельцу стрекозы свёрнутый в трубочку тонкий лист бумаги и подбросил посланницу в воздух. Та стремительно набрала высоту, унося письмо.

Вот и всё. Скавей в последний раз осмотрелся по сторонам. Вдалеке, там, где чудовище ухнуло в топь, собиралась чуть заметная дымка. Над водой тянулось тихое басовитое гудение.

На обратном пути его не водило. Лес отпустил пришельца так легко, как будто весь день мечтал, чтобы он поскорее убрался.

Над головой Скавея светило жаркое послеполуденное солнце, а в десяти метрах впереди стеной стоял дождь. Не редкость на границе между пределами. Разрозненные лоскуты обитаемого мира лежали далеко друг от друга, и только магия связывала их переходами.

Позади осталась часовня. Защитные знаки на кровле, хоть и смотрелись потёртыми, дышали скрученной в пружину силой. Доброе место, чтобы пересидеть час опасности. Хмарям и хтонам нет в неё хода. Сейчас внутри было пусто, и на дороге ни души. Что ж, не удивительно. В такие времена немногие пускаются в поход по узким изломанным хаосом путям.

Откуда-то послышался тонкий звон, зудящий, похожий на комариный. Ощущаемый не ушами, а чем-то другим внутри черепа. Кто-то творил волшбу, не слишком далеко отсюда. Скавей обернулся, но ничего не увидел. Звон длился ещё несколько секунд и затих. Вряд ли неизвестному магу требовалась помощь.

Скавей поплотнее запахнул плащ, оберегая левое плечо, поправил перевязь, надвинул на лоб капюшон и шагнул в дождь.

Местность переменилась. Широкие буковые и кленовые леса остались позади. Обочина заросла черёмухой и лещиной, полупрозрачной по весеннему времени и неприятно сырой. Очень скоро Скавей заметил в пролеске просвет и сошёл с дороги. Он собирался обойти Тальвийский предел по дуге, вдоль внешнего края границы, не заходя в обжитые земли. Так будет и быстрее, и проще.

К утру распогодилось. Золотистые солнечные лучи плясали в воздухе, отблёскивая то от лужи, то от уцелевшей прошлогодней паутины, увешанной тяжёлыми, будто стеклянными, бусинами. Шагалось легко и споро. Оставалось пройти вдоль защитной границы и свернуть у ручья, чтобы через пару часов после полудня выйти к дороге на Хатт.

Внезапно Скавей услышал звуки, которых здесь не должно было быть. Он прислушался. Нет, не примерещилось. Где-то неподалёку разговаривали дети. Звонкие голоса далеко разносились меж поредевших елей. Детям не место в заграничье, если только… Если только это не уловка очередной хаосной твари, приманивающей свежее мясо. Скавей нахмурился. Или если кто-нибудь из ребят не оказался настолько же глупым и самонадеянным, каким в юные годы был он сам.

Беззаботные голоса оборвались тревожным свистом страж-амулета. Раздался крик, отчаянный и жуткий.

Сырые ветки хлестали по лицу и плечам. Скавей выскочил к прогалине и резко остановился.

На открытом месте в воздухе висела тварь. Безобразное раздутое тело размером с огромную тыкву, втиснутое в улиточий панцирь, бахрома толстых медузьих щупалец. Чудовище дёргалось, но не могло сдвинуться с места. Один ребёнок был совсем рядом с ним, ещё трое — в шаге от монстра. Рыжая лохматая девчонка визжала, выставив вперёд ладони:

— Нет! Не смей! Не надо! 

Воздух вокруг неё звенел от магии.

Она походила на девушку из сна, как младшая сестра.

— Что отец? — небрежно бросил Дэёль. — Отказал?

Тайла помрачнела, насупилась. Подцепила ногтем чешуйку еловой шишки, которую держала в руках, оторвала, бросила под ноги. Скривилась от прилетевшей в лицо горсти стылой мороси, заправила за ухо прядь рыжих волос.

— Да всё то же: «Давай в следующем году. В этом дел невпроворот». Как будто что-то изменится! А мне уже будет тринадцать!

Дэёль сочувственно вздохнул. Взъерошил пятернёй волосы, опустил глаза.

— Когу в том году мамка водила, — продолжала Тайла, — ну и что, что дуб дубом. Теперь вы с Ятой. А я?

Она помолчала, глядя в утоптанную землю двора. Шишка стремительно лысела. С края навеса снова лило. Древесина охр-амулетов, укреплённых на стене, напиталась влагой. Краска побледнела и отслаивалась.

— Он говорит, — Тайла сдвинула брови и понизила голос, передразнивая отца: — «Тебя всё равно не возьмут. Только время терять. День пути до города, день обратно. Да там ещё…»

— Так ты ж не с ним пойдёшь, а с нами! Дед Вирой…

— Я ему то и говорю!

— А он?

— А он будто боится! — Тайла подняла голову и горячо зашептала: — А вдруг я пройду испытание. Вдруг как раз меня и возьмут в маги. Тогда он останется один.

Дэёль пожал плечами.

— Так и есть.

Тайла колупнула шишку с таким остервенением, что жёсткая чешуйка воткнулась под ноготь. Она ойкнула и сунула палец в рот.

— Но я всё равно сбегу. Я всё продумала, — слова сливались в невнятную скороговорку, — я голубое платье спрятала, чтоб с собой взять, и вяленого мяса утащила. И сухарей.

— Ты не боишься?

— Я? Да мы с отцом даже за край тыщу раз ходили! Думаешь, белок прямо за околицей стреляют?

— Ну если тыщу раз…

Дэёль усмехнулся. Тайла покраснела.

— Никакие жутяги меня не съедят! — выкрикнула она. — Днём-то, на дороге. А у первой часовни я вас догоню.

Дэёль молчал, поджав губы так, как это делал дед Вирой.

— Я всяко быстрей деда бегаю, — зачастила Тайла, — что он меня назад одну отправит? За полдня пути? Или сам вернётся?

— Пожалуй, может сработать, — протянул Дэёль.

— Только деду — молчок!

— Я на дурака похож? — обиделся он.

Тайла недовольно сопела, выглядывая из-под навеса сарая, будто ища подтверждения своему плану. Вишня щетинилась набухшими остроконечными почками. На ветвях колыхались отсыревшие зелёные ленты, оставшиеся с недавнего праздника весенних Отрад. Узкий серпик месяца, показавшийся было ненадолго в прорехе, снова спрятался. Небо хмурилось и сыпало частым дождём. Если оно предвещало неудачу, Тайла ничего не хотела об этом знать.

Магия. Это слово манило и завораживало, звало прикоснуться, понюхать, попробовать на вкус. 

Маги были таинственны и недосягаемы. О них слагали песни и легенды. В каждой сказке, в каждой быличке кто спасал мир из раза в раз? Маги. Кто вернул украденное солнце? Маги. Кто приструнил хаос? Кто собрал по кусочкам разрушенный мир так, чтобы люди снова могли в нём жить? Вот то-то же!

Тайла видела одного три года назад. Он въехал в деревню, когда солнце уже опустилось к самым еловым верхушкам. Длинные тени сделали его ездовую черепаху почти чёрной. Синие одежды всадника, напротив, сияли в закатных лучах, плащ хлопал на ветру. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в пучок, и тёмной же, с проседью, бородой, маг показался Тайле ожившей легендой. Сказочным героем, который внезапно сделался настоящим. Дрохонном порядка Храйонн Адаром, сошедшим с небес.

Маг миновал несколько крайних домов и завернул на широкий двор к тётке Олли. Все знали, зачем он приехал: в Холмищах, что на том берегу Красного ручья, завелась лесная тварь. Жутяга крала детей и собак, выманивала за ограду, а там… Тут говорившие неизменно понижали голос, так что невозможно было разобрать ни слова. Все ждали отряд, но маг приехал один. На то он и маг, чтобы справиться с чем угодно! 

Дети безотрывно смотрели, как он спешивался, как слушал, оглаживая бороду, как говорил. Уже после заката, в густых сумерках, во дворе тётки Олли маг упражнялся с мечом. Воздух свистел от взмахов узкого длинного клинка. Силуэт мерцал и двоился, то ли от темноты, то ли от быстроты движений. Черепаха, привязанная у забора, меланхолично пережёвывала морковь, свекольную ботву и ветки соседней сливы, то и дело почёсывая надбровные рога об вкопанный столб. От неё, как и от мага, веяло спокойной суровой мощью. В тот момент Тайла уверилась: у неведомой твари нет и шанса. 

Так и случилось. На рассвете маг продолжил путь, а ещё через день пришла весть: в Холмищах вновь безопасно. Именно тогда Тайла, Дэёль и другие деревенские ребята решили: когда вырастут, они непременно станут магами. Ну и что, что в ученики берут одного из сотни! 

Остальные со временем остыли, переключились на иные желания, попроще. А Тайла и Дэёль до сих пор в каждой игре вставали магами против полчищ хаосных тварей. Кому, как не им?

Наутро их отправили за грибами. Не то, чтобы ребята были против. Наоборот — это лучшее занятие, какое только можно придумать ранней весной.

Все знают, что тальвийский молочный гриб поспевает аккурат в самом начале года. Зиму он дремлет под корой, напитываясь влагой, а с первыми тёплыми лучами прёт наружу, разрастается на стволах пухлыми полукруглыми тарелками. Тут-то его и бери! Мягкий, сочный, похожий на плотное сладковатое желе. Хоть жарь его, хоть запекай — всё одно вкусно. В этом году первый урожай уже собрали, но потом опять зарядили дожди, и грибы продолжили лезть. Разве можно оставлять их гнить в лесу?

За Тайлой и Дэёлем увязались мелкие Юся и Лассен. А за ними, как обычно, Вьюн, голенастый пёс-подросток, вертлявый и брехливый. Ну а что? Вместе всяко веселей.

—Ты будешь жутягой! — заявила Юся, как только они вышли за плетень. Для неё любое дело превращалось в игру.

— А чё снова я, — возмутился Лассен, — я в прошлый раз был!

— Ну тогда я сама, — легко согласилась Юся.

Она подняла руки с растопыренными скрюченными пальцами и зарычала. Пошла вразвалку на Лассена и вцепилась в плечо.

— Ты чё кусаешься? — заверещал Лассен. — Я же тоже жутяга. Вон маги! Их и кусай!

Вьюн скакал вокруг, заливаясь весёлым лаем.

— Я итту-хар! Кого хочу, того и кусаю!

— Они вымерли. Их уже тыщу лет не видали, — вмешался Дэёль, — и вообще, мы за грибами пошли. Смотрите по сторонам.

Он уже и сам подобрал длинную сучковатую ветку и крутил ею, как мечом. Пустая корзина за спиной ничуть не мешалась.

— Да пусть играет, — вступилась Тайла, — так интересней.

«Это последний раз, — пульсировало в голове, — завтра отправимся в город, и что там дальше? Как знать?»

К концу дождевых недель лес преобразился. Лопались набухшие почки. Среди старой пожелтевшей травы пробивалась молодая, свежая. На концах еловых веток проклёвывались мягкие светло-зелёные хвоинки. Тропу развезло, и ребятам пришлось пробираться по каменистой обочине, поминутно оскальзываясь и рискуя по колено ухнуть в грязь.

Самые грибные деревья стояли на небольшом пригорке, прикрытом от деревни частым ельником. Там тоже была сырость, но уже не такая, как в прочих местах. Вполне терпимая. Всего в десятке шагов дальше стояли столбики с укреплёнными на них деревянными птичками-сторожами. Сейчас амулеты молчали, а значит, вокруг спокойно. Впрочем, Тайла не могла и вспомнить, когда было иначе. Граница с этой стороны деревни на её памяти всегда оставалась мирной.

Скоро началась работа. Тайла и Дэёль, как старшие, обвязались ремнями и влезали на деревья, одно за другим. Там надо было закрепиться, упереться как следует и аккуратно срезать плотные прохладные лепёшки грибов. Срезы пахли простоквашей и сочились крупными молочными каплями сока. Дальше грибы отправлялись вниз, там их подбирали Юся и Лассен и складывали в большие корзины. Вьюн носился между ребятами, высоко вскидывая длинные лапы, лаял на пичуг, вынюхивал под корнями мышей, прислушивался к ветру.

Скоро корзины заполнились. Но разве можно вернуться домой вот так, сразу?

— Ну и кто тут жутяга? — коварно улыбнулась Тайла, набрав полные пригоршни еловых шишек.

— Я! Я! — заскакала Юся. — Или нет! Лучше я тоже буду магом!

Лассен швырнул шишку, она пролетела над головой и угодила в спину Дэёля.

— Вот я тебя! — притворно рассердился он и погнался за нападавшим.

Вьюна привязали к тонкой рябинке, чтоб не путался под ногами. Сперва он послушно лежал, устроив голову на лапах, только кудлатые уши топорщились то в одну, то в другую сторону. На радостно рычавшую Юсю. На Лассена, носившегося кругами. На шишки-заклятья, что летали как птицы.

Пёсьего терпения хватило ненадолго. Он приподнялся. Вскочил. Хвост азартно метался из стороны в сторону. Вьюн рванулся раз, другой, старая верёвка лопнула, и он с лаем заскакал вокруг ребят, кидаясь под ноги.

— Вьюн, уйди! Ну-ка, сидеть. Вот так, хороший мальчик.

Дэёль отвёл пса к ближайшей ёлке и заставил сесть, с силой надавив на хребет. 

Но разве можно сидеть, когда рядом такое веселье?

Сначала Вьюн и правда только косился на ребят, то ли обидевшись, то ли изображая хорошего мальчика. Но скоро уши снова встали торчком, а хвост забил по траве. И быть бы Вьюну опять наказанным, если бы перед его носом не пролетела большая жёлтая бабочка. Словно дразнясь, она опустилась на камень и замерла, покачивая длинными усиками, раскрывая и смыкая крылья. 

Вьюн не выдержал. Он припал на передние лапы, звонко залаял и прыгнул. Бабочка ускользнула. Крылья мелькнули жёлтым всплеском у земли, потом вверху, а потом ещё дальше, за деревянными столбиками. 

— Вьюн! Сидеть! Стой! — заорал Лассен. — Стой, дурак! Туда нельзя!

Глупый пёс мчался, высоко вскидывая лапы. Из-под лап разлетались брызги. 

— Стой! Да стой же! Назад! Ко мне! 

Вьюн доскакал до кустов, проскочил под ветками и скрылся.

— Вот дурак, — обречённо повторил Лассен, — сожрут же. 

В голосе сквозили слёзы, подбородок дрожал.

Ребята столпились у столбика границы. За ним была смерть. Так их учили. Здесь кончался человеческий мир и начинался чужой, жутяжий, населённый неведомо кем. Шаг наружу — и можно пропасть. Или вернуться, но уже не собой.

Лай Вьюна затих, а потом раздался снова. Отрывистый, игривый, совсем-совсем близко.

— Я схожу. — нарочито бодро сказала Тайла. — Ничего со мной не случится. Тут, на краю, вполне безопасно. Мы с отцом тыщу раз туда ходили.

— Так то с отцом, а тут одна, — рассудительно заметил Дэёль, — и сторона другая.

— Я и сама всё знаю! Он меня учил.

В сердцевине ели в шаге от границы что-то завозилось, горохом посыпались крупные капли. Тайла вздрогнула и попятилась, сжав охру под рубахой. Откуда-то из-под веток с треском вылетела сорока. За ней вторая.

— А говоришь, тыщу раз за край ходила!

Юся хихикнула. Тайла сердито зыркнула на неё и растянула губы в широкой улыбке.

— Я и не боюсь! Это так, от неожиданности. Ну, я пошла.

Тайла задрала подбородок и шагнула вперёд, между шестков с птичками.

— Стой! — голос Дэёля звенел от напряжения.

Тайла обернулась, оскалилась.

— Чего тебе?

— Птичку возьмём. Хоть засвистит, если что.

Он осторожно снял деревянную фигурку со штырька и насадил на кончик отломанной ветки. Покачал, примеряясь. Ветка пружинила.

— Вот теперь — идём!

— Ты что — со мной? 

Он кивнул.

— Я тебя одну не оставлю.

Лассен отлип от столбика и шагнул следом. В глазах стояли злые слёзы. 

— Я тоже. Это я виноват. Плохо привязал. А вдруг он вас не послушает? А вдруг…

— А я что? А я тут одна? — пискнула Юся.

Тайла нервно хохотнула.

— Ждите. Оба. А не то! — Дэёль погрозил кулаком.

Юся цапнула Лассена за ладошку и, жалобно сдвинув бровки, потянула назад.

— То-то.

Воздух за границей был таким же, что и с людской стороны, наполненным сыростью и весенними запахами. Даже и не скажешь, что вышел за край. Зеленела трава. Гулял лёгкий ветерок. Перепархивали птицы, стряхивая с веток воду. Земля здесь снова понижалась, превращаясь в жидкую грязь.

Они шли напрямик, уже не боясь замочить ноги. Дэёль ступал на полшага впереди, тыча в воздух и траву амулетом на ветке. Птичка молчала. Тайла догнала друга, пошла плечом к плечу. Пусть не думает, что она испугалась. 

Она раздвинула ветки кустов и выглянула на узкую прогалину. За ней смыкался стеной густой ельник. Пса видно не было. Птичка по-прежнему не издавала ни звука. Вьюн весело взлайнул где-то в стороне, и Тайле показалось, что среди деревьев мелькнула светлая шерсть. Она кивнула:

— Туда.

— Вьюн! Ко мне! — крикнул Дэёль, но пёс не отзывался.

Стоило им отойти от кустов, как позади послышались топот и возня.

— Мы с вами, — Лассен сжал кулаки.

— С вами, — пискнула Юся, цепляясь за его рубашку.

Тайла страдальчески скривилась.

— Тогда следом шаг в шаг! — пригрозил Дэёль. — И чтоб не отходить!

Младшие дружно закивали. Придвинулись ближе.

Они успели пройти полпути до ельника. Солнце скрылось за облаком, бросив на прогалину тень, и тут же выглянуло снова. Тайла сощурилась. Свет вдруг показался чересчур ярким. Он выбелил каждую травинку, а тени, напротив, стали чёрными и острыми, как будто о них можно порезаться. Кончики пальцев закололо. Она моргнула, и всё встало на свои места. Она шагнула ещё раз. Другой. Трава под ногами приминалась так громко, как будто это был последний оставшийся в мире звук.

— Стой! — Она схватила Дэёля за плечо. — тут что-то…

Оглушительно засвистела-взвизгнула птичка. Дэёль вскрикнул, отшатнулся. Тайла так и осталась стоять, будто приросла к земле. В животе похолодело.

Перед ней прямо из воздуха выворачивалось… что-то. Гладкий закрученный панцирь шире обхвата рук, отблёскивающий радужным, под ним толстая бахрома, торчащие вверх прямые… веточки? Пахнуло остро-пряным, чесночным. Существо качнуло округлыми боками и поплыло, не касаясь земли. Тайла не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть, и только смотрела, как оно приближается. Вот между ними три шага, два, полтора.

Внезапно от границы ельника с лаем выскочил Вьюн. Он мчал, не разбирая дороги. К его пасти сбоку прилипло что-то жёлтое — то ли огромный лепесток, то ли бабочкино крыло. Чудовище дрогнуло, замедлилось, повернув веточки к нему, и снова поплыло вперёд. Вьюн высоко подпрыгнул и вцепился в мягкий бок, откуда росла бахрома. Брызнуло фиолетовым. В нос ударило острой вонью. 

— Вьюн! Назад! Назад, дурак!

Из-за спины Тайлы выскочил Лассен и, схватив пса за бока и хвост, попытался оттащить его. Голова Вьюна смялась и потекла, как переспелая груша, но зубы всё ещё сжимались. Чудовище оплело его бахромой. Шерсть дымилась. Оно коротким движением стряхнуло пса и потянулось к мальчику. Тот дёрнулся, как от удара, и отскочил.

— Нет! Не смей! Не надо! — завизжала Тайла. — Лассен!

Воздух перед ней стал плотным и вязким, как желе. Чудище застряло в нём и повисло. Тошнотворно шевелившаяся бахрома замерла. 

Дэёль метнулся вперёд, схватил Лассена за руку и потащил за собой. Тот кричал и упирался.

— Вьюн! Вьюн!

Тайла дёрнула его за другую руку, и они побежали. Юся, несмотря на маленький рост, неслась впереди.

Они проскочили границу со страж-птичками, пролетели поляну и остановились только на середине тропы, ведущей к деревне. Тайла задыхалась, из глаз текли слёзы, руки дрожали. Остальные выглядели не лучше.

— Вьюн, — плакал Лассен, — Вьюн. Вот дурак. Как же я…

Юся ревела, плюхнувшись в самую грязь. Дэёль будто окаменел. Глаза стали безжизненными, пустыми. 

— Дэёль, — севшим голосом выдавила Тайла, — тебя завтра никуда не пустят, если узнают, где мы были. Ни на какое испытание. 

— Оно сожрало Вьюна, — голос Дэёля ничего не выражал, — как ты можешь думать о другом?

Тайла понурилась, обхватила себя руками. Ответить было нечего. 

— Как ты можешь об этом промолчать? — продолжал Дэёль.

— Он убежал, — пробормотала Тайла, — и всё. Никто не удивится, зная его характер. Это даже не ложь.

Она помолчала и добавила:

— Мне-то что, у меня отец добрый. Ну поругает, ну запрёт на пару дней. А Юсю мать колотит даже из-за пустяков. Она и без того вечно в синяках ходит. Что будет теперь?

Дэёль склонил голову. Лассен мрачно кивнул, почёсывая свежую ссадину на локте. Он вечно ходил с разбитыми коленями и локтями. Юся продолжала рыдать, размазывая грязь по щекам.

Прогалина пустовала недолго. Как только дети скрылись за кустами, из густого ельника вышел человек. Это был крепкий мужчина, на вид около тридцати, светловолосый и синеглазый. Его плечи прикрывал грязно-зелёный плащ, в кудрях запутались хвоинки. Левую руку от локтя до плеча плотно обматывала ткань. В ножнах у бедра прятался меч.

Человек обошёл кругом подвешенное в воздухе чудовище, не выказывая ни страха, ни брезгливости. Хмыкнул вполголоса:

— А неплохо. Ясно, что с перепугу. Но всё же, всё же…

Щупальцевая бахрома хтона уже начинала шевелиться, медленно, будто преодолевая сопротивление. Оно заворочалось в невидимых оковах, сначала чуть заметно, потом уверенней. Тонкие глаза-веточки изогнулись и уставились на человека.

— Что ж, я увидел что хотел.

Так же неторопливо мужчина вытянул меч из ножен и одним коротким взмахом рассёк чудовище. Две половинки ещё миг держались вместе, а потом распались, обнажив фиолетовое нутро, равномерно одинаковое, без намёка на кишки и прочую требуху. Пахнуло остро-чесночным смрадом. Края разрезов подёрнулись дымкой. Ещё в воздухе оба куска занялись бледным пламенем, и через несколько минут на земле осталось лишь обожжённое пятно.

Человек снова обошёл кругом. Но нет. Больше ничего и никого лишнего в траве не осталось. В одном месте он наклонился и поднял с земли страж-амулет. Посеревшая от дождя и солнца древесина, линии, прочерченные скупыми бороздками — птичка явно долго простояла на столбе. Там ей и место. 

Мужчина вывернул плащ, отчего тот стал ярко-синим, и пошёл в ту сторону, куда убежали дети. Разумеется, не спеша. Магам не пристало торопиться.

Знакомьтесь, это Тайла.

А это страж-птичка на границе предела.

Тайла облегчённо выдохнула. 

Кажется, никто не обратил внимания на их слишком долгую отлучку, никто не посмотрел проницательным взглядом. Ну, дети. Ну, чумазые. Так ведь они постоянно где-то носятся, только волю дай! И любовью к чистоте сроду не отличались. А что испуганные, что глаза припухли от слёз — это ж надо потрудиться и приглядеться. Потратить драгоценные минуты. Время после дождей — золотое для всех, кто работает на земле. Один весенний день равен трём летним или целой неделе зимы. Тем более что грибов-то дети принесли, полные корзины. Вспомнили почти у самой деревни и вернулись на поляну. Пусть страшно, но оставлять их было никак нельзя.

Дэёля тут же к чему-то припрягла мать, немного поворчав для порядку. Лассен с Юсей тоже исчезли. Что Тайле оставалось? Только плестись домой.

Первым её встретил Рябыш, отцовский охотничий пёс. Махнул хвостом, ткнулся носом в пустые ладони.Тайла потрепала его по пёстрой макушке и подошла к крыльцу.

Отец сидел на солнышке, разложив вокруг прошлогодние сети для птиц и грубые нитки. На левой руке, подранной медведем в том году, бугрились неровные шрамы. 

— Много собрали? — это был не вопрос, а скорее способ показать, что он её увидел.

— Угу, — Тайла пожала плечами, как это всегда делал Дэёль, когда не хотел отвечать, и быстро добавила: — пап, я пришла тебе помогать.

Он посмотрел ей в лицо так внимательно, как будто был готов спросить: «Ну и где ты была? Что видела такого, чего детям видеть не след? Что натворила?» Тайла молчала, закусив щеку изнутри, равно готовая начать горячо отпираться или реветь, рассказывая свою беду. Смотря, как именно он спросит. Вместо этого отец повёл плечами, возвращая жест, и кивнул в сторону прохудившихся сетей.

— Ты знаешь, что делать.

Тайла с готовностью принялась за работу. Может, если она будет вязать узлы ловко и быстро, он залюбуется да и забудет, о чём хотел спросить. Рябыш улёгся рядом на солнце, положив на лапы лобастую голову.

— Во что-то играли? — после нескольких минут молчания проговорил отец. 

Загрубевшие пальцы двигались чётко и аккуратно. Да он даже не смотрел на неё, но Тайла не сомневалась — стоит выдать себя, взглядом ли, тоном ли голоса, он почует и пойдёт по следу, как ходит за хорём или лисицей. Сразу поймёт, что она разгуливала за границей и повстречала жутягу. А значит, в ближайшие дни от себя не отпустит ни на шаг. Как тогда убежать в город? Как догонять Дэёля, Яту и деда Вироя? 

— Да так. Просто, — ответила она как можно небрежней. 

— Опять в магов, небось?

Она, потупившись, кивнула.

— Знаешь, — он завязал узелок, перекусил нитку зубами и продолжил: — в двенадцать вёсен я был таким же. Верил во всякую сказочную чепуху. Но повзрослев, понял: в мире нужны не только маги. Такие люди, как мы, тоже очень важны. Если все пойдут в маги, кто останется растить детей и печь хлеб? Кто станет добывать шкуры и мясо? Кто, если не такие, как мы? Как ты не можешь понять?

«Это ты ничего не понимаешь! — хотелось заорать Тайле. — Где ты бывал? Что видел? Сидишь на одном месте и желаешь, чтобы я сидела тут же! А я не хочу!» Она молчала, не поднимая глаз, чтобы он не догадался. Мысль о спрятанном узелке с платьем и сухарями жгла нутро.

— Когда ты поймёшь, что так и устроена жизнь, то, — отец осёкся на полуслове и поднял голову. Рябыш вскочил. Вздыбил шерсть на загривке.

У плетня стоял чужак. Маг. 

Самый настоящий. С мечом у пояса. В ярко-синем, расшитом узорами, плаще и с такими же синими глазами. 

Он смотрел прямо на неё. Но заговорил — с отцом. Да так, что у Тайлы не осталось сомнений: он был на прогалине и видел всё.

— Порядок вашему дому, — произнёс он вежливое приветствие, — эта девочка — ваша дочь? 

Отец кивнул, не спуская с него настороженного взгляда.

— Лёгких путей, уважаемый адар, — отозвался он, — да, это мой ребёнок.

— Я хочу поговорить о её будущем.

— Д-да.

Отец встал, неловко скинув сети с колен, и чуть посторонился. 

— Проходите в дом. Рябыш, всё в порядке. Это гость.

Пока маг шёл по двору, поднимался по ступеням и ставил ноги чётко между разложенными снастями, Тайла безотрывно смотрела на него. Она не могла поверить собственным глазам и ушам. Никто и никогда не видал, чтобы маги сами ходили по домам и зазывали в ученики. Это значит, что она особенная? Или тому есть другая причина? А вдруг — она до боли закусила губу — а вдруг он подумал, что она специально вышла за границу и нарочно рисковала жизнью друзей? Ой, мамочки! Она, что, теперь преступница? Тайла сквозь рубашку сжала охру. Твёрдые края деревянного оберега врезались в ладонь.

Дверь захлопнулась, и Тайла тут же бросилась к окну. Её не позвали внутрь. Пускай! Есть и другие способы услышать, что нужно. 

Она успела как раз к началу разговора.

— Вы знаете, что ваша дочь… — от окна донёсся голос мага. Вроде, доброжелательный. Или нет?

Сердце забилось горячо и часто. Тайла присела ниже и прижалась щекой к срубу. Не хватало ещё, чтобы её заметили.

— Вы не возражаете? — а это уже отец.

Два шага по деревянному полу. Стук ставен, отсёкший звуки. Тайла взвыла бы, если б не боялась себя выдать. Теперь до неё долетали только обрывки фраз.

«…она должна», — это маг. Тон не разобрать.

«…когда вы…?» — а это уже отец. Кажется, удивлённо. 

Тайла встала во весь рост, прильнула к щели между ставнями. Нет, ничего не видать. Но хотя бы слышно стало чуть лучше.

«…есть, и немалый»

«она выходила за границу… ведь так?»

Тайла и раньше чувствовала, что отец догадался. Но услышать это от него напрямую неожиданно оказалось страшно. Мечты о завтрашней дороге в город рассыпались пылью.

На несколько вздохов в комнате застыла тишина. 

«Когда она научится управлять силой», — эти слова прозвучали так отчётливо, будто маг приблизился к окну. Конец фразы смазался, не разобрать. Из ответа отца ей удалось уловить лишь часть.

«Играет в волшебство, как все дети.» 

Тайла нахмурилась. Причём тут это? Играть никому не запрещено. В чём отец пытался его убедить? Следующую часть разговора Тайле так и не удалось расслышать.

«Я вернусь на рассвете», — эти слова стали последними. Стукнула отодвинутая скамья. Тайла снова присела, спряталась — вдруг они откроют окно. Обошлось. 

Она подбежала к крыльцу, чтобы ничего не пропустить. Первым вышел маг. Остановился. Задержал на ней долгий испытующий взгляд. Тайла ощутила, как её раскрасневшиеся от волнения щёки стали ещё горячей. Вот сейчас он заговорит с ней и спросит… Не спросил. Вместо этого он вдруг подмигнул, а затем отвернулся и пошел прочь. Следом вышел отец.

Маг в несколько коротких шагов пересёк двор, вышел за ворота деревни и направился к лесу. Удивительно, но никто из соседей не явился на него поглазеть. Или это потому, что Тайла с отцом жили на самом краю?

— Пап. Зачем он приходил?

Тайла потянула отца за рукав. Тот вздрогнул и перевёл взгляд со спины мага на неё.

— Я не знаю, что именно ты натворила, Лисёнок, и допытываться не хочу.

— Пап?

— Лисёнок, — он наклонился и обнял её за плечи, — послушай. А не погостить ли тебе в Холмищах у тётки? Допустим, недельку? Я помню, ты хотела, но зимой было никак. Так что скажешь? 

— Чего он от тебя хотел?

Тайла отстранилась и посмотрела отцу в лицо. Он никогда не умел врать. Отец отвёл глаза.

— Лисёнок. Не спорь и не спрашивай. Делай, как я скажу, — в его голосе промелькнул страх. 

— Когда?

— Прямо сейчас, чтобы успеть до темноты.

— Ладно, — быстро кивнула она, — только Дэёлю скажу, и назад.

На самом деле, это было не так уж и ужасно. Из Холмищ можно было точно так же выйти на дорогу, ведущую к городу. Да, пришлось бы бежать немного дальше, но зато эти два пути пересекались аккурат у первой часовни, где они и так договаривались встретиться с Дэёлем. А маг… Жаль, что с ним не удалось поговорить. Но когда Тайла пройдёт испытание — она уже не сомневалась в этом! — и начнёт учиться, то станет видеть магов каждый день. Может, и этого тоже. Вот так-то.

Дэёля не оказалось ни дома, ни на дворе. Его мать сказала просто:

— По делам послала. Управится, тогда придёт. Тебе, девка, тоже неча просто так шататься. А скучно — так и скажи. Я и тебе работки подкину.

Тайла нахмурилась и убралась с её глаз. Проверила у колодца. Завернула к деду Вирою и тётке Олли. Оставались пруд, пасека и Козьи лужки, но там можно было бегать до вечера и всё равно разминуться. Куда надёжней выглядела мысль подождать на повороте тропы, ведущей к пруду. Оттуда, с возвышенности, неплохо просматривалась вся деревня, и дом Дэёля тоже. Даже если он пойдёт другой дорогой, она всё равно его заметит. 

Глупые ноги ни в какую не желали стоять на месте. Тайла немного послонялась туда-сюда и стала кидать шишки в прошлогоднее гнездо, затаившееся на длинной ветке. Она задумала: если шишка трижды ударит в ком из сучьев, то завтра всё получится. А если залетит внутрь, то… Что именно тогда произойдёт, она загадать не успела. 

Позади послышались шаги. Тайла обернулась. Маг стоял неподалёку от неё в своём ярко-синем плаще и улыбался. Рот Тайлы тоже непроизвольно растянулся в улыбке. Маг опустился на придорожный камень и похлопал ладонью рядом: садись, мол, тоже. Но Тайла осталась стоять. 

— Ну что, чародейка, перепугалась сегодня за границей? — спросил он почти весело.

— Я не… — начала было отпираться Тайла, но потом уронила голову и быстро пробормотала: — жуть как испугалась.

Маг посерьёзнел и смотрел сочувственно, всем телом подавшись вперёд. И её наконец прорвало:

— У нас щенок убежал, понимаете? А я за ним. А у меня отец охотник, он показывал, когда можно. А они все следом. А потом эта штука… ж-жуть, какая! — её передёрнуло. — А Вьюн! А Вьюна всё равно съело. Я его не спасла.

Тайла выла, размазывая слёзы по чумазым щекам.

— Зато ты защитила друзей.

Маг взял её за запястья и отнял руки от лица. Ладони оказались твёрдыми и тёплыми, как нагретое на солнце дерево. Синие глаза смотрели по-доброму. Похоже, он совсем не сердился, что она нарушила запрет и вышла за границу. Он даже будто сочувствовал ей.

— Хочешь научиться колдовать так, чтобы всегда получалось спасти тех, кто в беде?

Тайла сглотнула слёзы и быстро закивала. Кто же этого не хочет!

— Ты ведь слышала, о чём я говорил с твоим отцом? Я видел твою тень за щелями ставни. 

— Да. То есть нет, — замотала головой Тайла, — я почти ничего не поняла.

— Я предлагал отпустить тебя учиться в школе Адар.

— А он? — Тайла затаила дыхание. 

— Ты и сама знаешь. Не хочет отпускать тебя. 

— Знаю.

Тайла снова повесила голову, разглядывая ноги и утоптанную тропу. Земля, нагретая солнцем, уже начинала подсыхать.

— А если, — начала она еле слышно.

— А если, — маг перебил её, — я теперь спрошу тебя? Тайла из деревни Елица, ты пойдёшь учиться в школу Адар, чтобы потом всю жизнь сражаться с Хаосом и защищать людей?

— Я…

От неожиданности она отступила на шаг. Маг говорил с ней как со взрослой. Как с равной. Он предлагал такое, о чём она могла только мечтать. И это взаправду. Всерьёз. По-настоящему!

— Да! — она пыталась отвечать сдержанно, но голос звенел от восторга. — Да, я пойду. Я буду учиться! 

— Хорошо. Тогда идём, — маг поднялся с места.

— Прямо сейчас?

Тайла опешила. Уйти вот так сразу? Ни слова не сказав Дэёлю? Не взяв заготовленный свёрток с одеждой и припасами? Даже не попрощавшись с отцом? 

Она растерянно обернулась. Деревня была совсем близко. Стоит сбежать с пригорка — и она окажется там, где ей знаком каждый дом, каждый камень, каждый человек. Когда Тайла строила планы и хотела удрать в город, она не думала, что уйти окажется так легко. И одновременно — так тяжело. Ей и нужно-то совсем немного времени, чтобы поговорить, проститься. 

— Ты думаешь, что сможешь попрощаться и после этого уйти?

И правда. Отец её точно не пустит. Вцепится и запретит, как маленькой. А сама она? Хватит ли ей духу после этого шагнуть прочь? Глаза опять защипало. 

Тайла смахнула непрошеные слёзы и вздёрнула вверх подбородок. 

— Идёмте. Я вернусь, когда стану магом.

Оно долго балансировало на краю, выглядывая из хаосных потоков и снова ныряя в них, бесформенное, бездумное. Да и зачем форма в блаженной беззаботности? Только теплилась крохотная искорка интереса, то угасая, то проявляясь снова.

Наконец, любопытство пересилило. Гыба качнулось наружу, реальность раздвинулась и замерцала, приняв в себя новосозданное тело. Стало тесно, скованно. Но вместе с тем необычно.

Мир вокруг оказался жёстким, неудобным. Одни частицы сплетались с другими, дышали, росли и жили. Не так, как за пределами скорлупы. Упорядоченно.

Гыба отращивало себе конечности, беспрерывно меняя оболочку. Края волочились по земле, не проваливаясь и ни с чем не перемешиваясь. Оно попыталось поглотить то, чего касалось. Реальность противилась. Кругом бегало, мерцало, дышало множество частиц, и они тоже оставались отдельными. Поначалу гыба останавливалось возле каждого, смотрело, щупало, пыталось подтолкнуть одно к другому. Тогда эти, другие, всё-таки менялись, но ломались почти сразу. Слишком хрупкие в своей постоянной форме. 

Привычная музыка распалась на безобразный шум. Лишь позже оно сумело разделить его на отдельные звуки, громкие и тихие, близкие и далёкие. И тогда они опять зазвучали вместе, единой гармонией, чуждой для тела и рассудка, но всё более притягательной.

Гыба шло, путаясь в обильной растительности, ударяясь о твёрдое, пока наконец не научилось уворачиваться и обходить. Можно было пойти напрямую, поглощая всё вокруг, сминая пространство, но оно пока чувствовало себя недостаточно сильным для такого и потому двигалось осторожно, притворяясь частью этого мира. Изучало его, примеряло на себя, как тесноватую шкуру.

Это настигло внезапно. Странное чувство слабости и пустоты, которое затягивало естество внутрь себя самого. 

Го-о-о-о-ло-од. 

Желание вырвалось протяжным воем и потянулось, отражаясь волной. 

Оно поочерёдно поглощало недвижимое и быстрое, мягкое и жёсткое, но чего-то недоставало. Раньше оно не задумывалось, что именно давали ему потоки, в которых можно было дрейфовать без страстей, без желаний. Без голода. Здесь же всё было конечно, как и плотная форма. 

Оно потянулось обратно, но внезапно ударилось в скорлупу. Хаос остался снаружи, недосягаемый и желанный. Сытный.

Оно металось по миру, пока не почувствовало, как издалека тянется нить, сладкая, липкая, вожделенная. Нет, это были не мелкие сущности хаоса. Силы, полученные от них, были знакомы, но иссякали слишком быстро, и голод возвращался. Нить же по-прежнему тянулась издалека, манила за собой, суля утраченную силу. 

Гыба двинулось по следу.

Они шли, избегая селений и городов. Адар Скавей сказал, так гораздо быстрее.

И правда. К Хатожским степям они вышли уже на рассвете, хотя обычно до них, как говорили, ходят три дня. День до города, там ночёвка, и потом ещё полтора по дороге на Хатт. 

Тайла раньше никогда не покидала родной предел, и даже центральный город Тальвию видела лишь раз. Иные земли казались ей сказочными и ужасно далёкими. Там бывали только маги, торговцы и редкие безумные странники. Вот кто, скажите, в здравом уме бросит хозяйство и потащится за много дней пути неведомо куда? Особенно если по дороге могут встретиться жутяги и итту-хары-людоеды, обращающиеся в диких зверей? Да ещё и кошмарные хмари, от которых одно спасение — мчаться до ближайшей часовни и пережидать напасть под крышей, трясясь от страха. Если, конечно, успеешь добежать. Вот и получалось, что большинство людей всю жизнь толклись на одном месте, зная лишь округу своей деревни.

Сперва Тайла еле поспевала за магом, за его размашистыми широкими шагами. Она то отставала, то почти срывалась на бег, сбивая дыхание. Но потом приноровилась, и идти стало легче. Весь день до вечера они шли по тропам, легко переходя с одной стороны границы на другую. «Тут короче», — небрежно бросал адар Скавей и вёл Тайлу то вверх по каменистому пригорку, то по затопленному берегу ручья, то по полянам, сплошь усеянными мелкими глянцевитыми листиками черничников.

Тайла не жаловалась, вовсе нет. Как можно ныть, когда сам маг признал твой талант и позвал учиться? Только позориться. Да и дальние походы с отцом за зверем и птицей натренировали её. Но всё равно к вечеру она устала так, что сил хватало только на то, чтобы переставлять ноги и не падать носом вниз. Поэтому, когда они выбрались из густого подлеска на широкую утоптанную дорогу, Тайла не сумела даже обрадоваться. 

К тому времени совсем стемнело. Луна и звёзды скрылись за плотными облаками, обещающими дождь. Впереди забрезжил огонёк. Он приближался, и вскоре из темноты показалась часовня, лёгкая и воздушная. Четыре столба по углам, над ними выгнутая остроугольная крыша. Внутри, как и положено, на каждом столбе лики Четверых. Хаос напротив Порядка, Время и Сущее по двум оставшимся сторонам. Божественная дрохоннья сущность просвечивала сквозь нарисованные человеческие лица. Привязанные по краю навеса амулеты покачивались на лёгком ветерке, успокаивая, баюкая. Тайла рухнула на лавку и тут же провалилась в сон. 

Её разбудил запах горячего травяного отвара. Тайле показалось, что минуло всего одно мгновение, но нет — за пределами часовни занималось пасмурное утро. По крыше шуршал дождь.

Наскоро позавтракав лепёшками и плотным солёным сыром, путники снова вступили на дорогу. После тёплого воздуха часовни Тайле показалось странным выйти под промозглый ветер, стен-то у строения не было. На лицах оседала морось. Тучи висели так плотно, будто надолго поселились на небе. На весь день, не меньше — привычно прикинула Тайла, мельком взглянув вверх. Тем удивительней ей показался луч солнца, пробившийся сквозь пелену дождя.

Шальной просвет в облаках? Нет, не похоже. Опасность, от которой надо бежать со всех ног? Тайла покосилась на мага. Он уверенно шёл впереди. Спросить? Ну уж нет. Ещё прослывёт трусихой, а вовсе не той почти взрослой Тайлой-из-Елицы, с которой он так серьёзно говорил накануне.

С каждым шагом отблеск становился ярче, разгорался заревом, преломляясь в водяной пыли. Тайла прошла несколько шагов и застыла. Дождь и тучи впереди будто обрезали ножом. За ними на ясном небе поднималось солнце. Густо-рыжий огненный шар замер на горизонте, от него во все стороны расходилось сияние. Там, впереди, ничто не ограничивало взгляд. Ни привычный лес, ни покатые бугры, на каких построены Холмища. Ничего. От бескрайности распахнувшегося впереди мира у Тайлы на миг закружилась голова. Она зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, солнце уже оторвалось от горизонта и стало нестерпимо ярким. Первый рассвет её новой жизни. Дэёль сейчас тоже должен быть в пути. Возможно, они скоро встретятся в школе Адар. Если он пройдёт испытание.

— Хатт, — адар Скавей приглашающе повёл рукой, — самый широкий из всех известных пределов. Не бойся. Шагай. 

Щёки Тайлы вспыхнули. Она вовсе ничуточки не испугалась! Просто замешкалась. И она решительно переступила черту.

С дороги, ограждённой редкими столбиками со страж-птичками маг сошёл почти сразу. Тайла — следом, лишь слегка запнувшись на обочине. Она начинала к этому привыкать. К свободе. К возможности идти не только туда, куда можно всем. Вот бы и самой стать настолько умелой, чтобы не бояться заграничья и дальних дорог! И она станет. Обязательно!

Этот предел и звучал, и пах совсем иначе. Не так, как привыкла Тайла. 

Из-под ног с возмущённым чириканьем разлетались мелкие птахи. Другие птицы, ширококрылые, кружили над головой, издавая протяжные крики. Ветер шуршал высокими, по грудь Тайле, травами. Они то выпрямлялись, то снова клонились к земле, кивали метёлочками верхушек. Меж них проглядывали цветы с белыми и пунцовыми лепестками, пахнущие терпковатой сладостью. Звенели и жужжали насекомые, их голоса сливались в общий ровный шум. Пару раз вдалеке мелькали какие-то звери. Над травами виднелись их длинные шеи и головы с четырьмя острыми рожками. Здесь было так спокойно и мирно, что даже не верилось, что в этих местах могут водиться жутяги.

Около полудня, когда солнце раскалилось добела и легло на голову жаром, Тайла заметила что-то яркое, непохожее на всё остальное. Она пригляделась. Над верхушками трав парило лоскутное покрывало. Разве такое могло быть?

— Это хтон, — сказал адар Скавей, — и довольно безобидный.

— Хтон? — переспросила Тайла.

— Жутяга. Потустороннее существо. Порождение хаоса. Так называют их маги, от имени Дрохонна хаоса Хатонна Руэ.

Тайла кивнула.

— Присмотрись. Травы под ним не искажаются, даже воздух не дрожит. Нас он не замечает. Значит, это слабый хтон, бессмысленный. Такие почти не оставляют следа в мире, почти никогда не перерождаются и не меняют облика.

Тайла, не отрываясь, смотрела на «покрывало». Ветер колыхал его вместе с высокой травой. Один из уголков завернулся, обнажив изнанку, сплошь утыканную мелкими короткими шипами. Тайла вздрогнула. «Покрывало» медленно сделало круг и начало удаляться. 

— Помнишь хтона возле твоей деревни? — продолжал маг. — Скорее всего, тогда ты ощутила что-то странное. Каждый чувствует это по-разному. Кто-то щекоткой в затылке, кто-то горечью на языке. Чем сильнее хтон, тем легче его почуять издалека. Этот с такого расстояния не ощущается никак. 

Тайла прикрыла глаза, вспоминая. Они шли вместе: Дэёль чуть впереди, она — отстав на полшага. На миг у неё отчего-то закружилась голова. Тут же громко засвистела птичка, и прямо из воздуха вынырнула жутяга. Пахло чесноком. Кроме этого было что-то ещё? Или не было?

— Кажется… я не помню, — неуверенно сказала она.

— Ничего страшного, — улыбнулся маг, — со временем разберёшься.

Хтон всё так же неторопливо скользил над травами, покусывая метёлочки верхушек, втягивая то бабочку, то жука.

— Так что? Пусть летает? — спросила Тайла.

— Нет. Его нельзя оставлять. Даже самый слабый хтон постепенно подъедает реальность. Потом тут может завестись что-нибудь похуже.

Адар Скавей подошёл и разрубил «покрывало» одним взмахом меча. И сразу ещё раз, наискось, раньше, чем оно упало на землю. Края скрутились, как от жара, запахло палёным.

— Вот и всё.

Маг вернулся, морщась и потирая повязку на левом плече.

В тот день хтоны больше не попадались. Только один раз пришлось свернуть перед неприметной с виду полосой травы, от которой доносилось то ли негромкое журчание, то ли пение без слов, мелодичное и притягательное. Да ещё однажды в двух десятках шагов впереди возникла пелена. Она трепетала на ветру и мерцала, меняя цвета. От одного взгляда на неё начинала болеть голова. Адар Скавей сказал, что здесь не пройти, и они долго возвращались по своим следам, а затем огибали странное место по широкой дуге.

По пути они говорили. Конечно, больше рассказывал маг, а Тайла слушала. О встречах с хтонами и хмарями. О том, как отличать одно от другого, а их вместе — от редких зверей и птиц, которые водятся в некоторых пределах. Об итту-харах, с изменчивыми, как вода, телами, до сих пор скрывающихся в отдалённых уголках мира. О чудесных древних городах, когда-то возведённых магами, по-прежнему наполненных сокровищами и тайнами. О самом прекрасном из них, загадочной Шатакарабе, и о забытом волшебстве, что крепко хранит пути к ней. 

Его истории отличались от сказок, которые Тайла слышала в детстве. Жутяги в них оказывались не такими уж непобедимыми, а всякая магия имела свою цену. Итту-хары же представали не чудовищами-людоедами, а древним народом, хотя всё равно опасным и непредсказуемым. Рассказы отзывались в груди сладким жаром. Она теперь тоже сможет прикоснуться к волшебству и научится творить чары. Пройдёт заколдованными дорогами и разгадает древние тайны. Все до единой! А если жутяги вздумает ей помешать — ух как им не поздоровится!

С каждым шагом чудеса приближались. От этой мысли отступала усталость, и ноги были готовы пуститься вприпрыжку.
От авторов:
Так выглядит адар Скавей:

В стародавние времена, до Катастрофы, мир был целым. Всякое место связывалось с другими не только дорогами, но и тысячами иных путей. Можно было бродить где угодно, не встречая ни гиблых мест, ни хмарей, ни хтонов. Свободный и светлый мир.

Магия в те времена тоже была вольной. Её силой строили дома, возделывали поля, облегчали любой труд. Люди жили в больших городах, наполненных чудесами, как кедровая шишка орехами, и не знали ни нужды, ни болезней. Самым прекрасным из них была Шатакараба, главная драгоценность в ожерелье городов, обитель учёных, поэтов и мастеров.

Увы, ничто не длится вечно. Кто-то алкал богатства большего, чем у прочих, кто-то мечтал возвыситься над другими и перекроить мир по своим желаниям. Сейчас уже не узнать, кто именно начал войну.

Известно одно: в одночасье на свет вырвалось столько волшбы, сколько раньше не рождалось и за год. Смертоносной. Чудовищной. Безумной.

И мир разлетелся на части.

Солнце почернело и потухло. Небо растрескалось, в разрывах проглянула бездна. Хаос заполонил мир. В первые мгновения большинство людей стали пищей или обратились жуткими тварями. Немногим повезло спастись, да ещё, говорят, некоторые города успели замкнуться и сберечь себя. Вот только места вокруг них сделались гиблыми — ни войти ни выйти. Заплетены, запутаны. Скрыты на многие годы.

С тех самых пор маги ищут древние города, а особенно — заветную белостенную Шатакарабу, с её лазурными крышами и вратами. Кто сумеет отыскать, тому откроются все тайны и секреты былой могучей магии. Говорят, именно там спрятан ключ к ответу, как починить этот мир.

— Мы на пороге школы.

Тайла завертела головой. Вправо и влево простирался сосновый бор, высоченные деревья цеплялись корнями за землю и валуны, тянулись к небу. Впереди возвышались неровные скалы, сложенные из плит. Они напоминали стопки чудовищных блинов, которые небрежно свалила на стол хозяйка-великанша. Между двумя ближайшими скалами проходила утоптанная дорожка, а дальше, насколько было видно, продолжался тот же лес. Ну и где здесь школа?!

— А птичек разве не будет?

— Нет, школа окружена барьером. Иди.

Слова подтолкнули Тайлу. Она вступила в проход между скалами, зачем-то выставив вперёд руки. Шаг. Ничего не произошло. Шаг. Всё осталось по-прежнему. 

— А где барьер? — обернулась Тайла.

— Ты его уже прошла.

Школа стояла прямо перед ней. Она вырастала из земли и выглядела так, будто была здесь всегда. Она походила на холм или… Нет. Она была как гигантский зверь, свернувшийся клубком, если бы звери рождались из камня. Толстые стены будто черепашья броня. Выступы наверху как гребень вдоль спины. Две башни как две головы с россыпью узких вертикальных глаз.

— Впечатляет?

Тайла кивнула, и наваждение исчезло. Это просто здание. Громадное, угловатое, старинное. И только.

— Идём. Нас уже заждались.

Вслед за адаром Скавеем Тайла прошла под глубокой аркой сквозь окованные железом ворота и оказалась на широком дворе. Посреди него возвышалась четырёхугольная башня в несколько этажей, покрытая вязью резьбы, прошитая щелями окон. Наверху под самой крышей блестело цветное стекло. Тайла подумала, что туда они и направятся, но маг свернул вбок. Они поднялись по лестнице, миновали короткий коридор и вошли в большую комнату с белёными стенами и потолком.

Посреди стоял длинный стол. За ним сидели ребята примерно её возраста в одинаковых светло-серых рубахах и водили по бумаге чёрными палочками. Что-то рисовали. Или писали. Все как один подняли на неё головы, и Тайла испугалась впервые с того момента, как решила пойти учиться. Вдруг они умеют больше, чем она? Вдруг она их никогда не догонит?

— Адар Скавей, — черноволосая девочка с аккуратно заплетённой косой встала из-за стола, церемонно приложила руку к груди и поклонилась.

— Мальки, это Тайла. Она будет учиться с вами, — сказал Скавей, обращаясь ко всем.

Он легко подтолкнул её в спину, вынуждая сделать ещё один шаг к столу, заваленному бумагой с непонятными значками. Тайла сглотнула и выше задрала подбородок. Ну нет, она перед ними не опозорится.

— Кайсана, у тебя нет проблем с письмом. Покажи ей тут всё.

— Слушаюсь, адар Скавей, 

— А как же… — начала было Тайла, но мага позади уже не было. Он ушёл так же быстро и бесшумно, как до этого ходил по лесу и степи.

— Оп-па! — один из мальчишек, вихрастый и вертлявый, ткнул соседа локтем в бок: — Смотри кто! Теперь мы не самые мелкие мальки!

Второй сдавленно хихикнул. Кайсана громко шикнула на обоих.

Мальки примолкли, но продолжали беззастенчиво пялиться на Тайлу. Всего их было пятеро. Рядом с высокой строгой  Кайсаной сидели хмурый паренёк, курносая коротко остриженная девчонка и ещё два вихрастых вертлявых мальчишки, разных с лица, но неуловимо похожих друг на друга. Все были одеты одинаково: в светло-серые рубахи и штаны.

— Добро пожаловать, — церемонно проговорила Кайсана, — как зовут меня, ты уже знаешь. Это Енна, те двое…

— Пито и Анку! — встрял мальчишка с круглым лицом, широко улыбаясь, — Пито — это я! Лучший фокусник Рен-Донна!

— Пито и Анку, — повторила Кайсана, будто его и не слышала, — не перебивай меня.

Пито показал язык, но замолчал. Кайсана продолжила.

— Это — Вох. А мелкую зовут Инша.

Тайла с удивлением заметила с краю ещё одну девочку, на вид младше остальных. Она глядела исподлобья, скомкав края длинных для неё рукавов. Спутанные волосы блёклого мышастого цвета падали на глаза. 

— Надеюсь, ты будешь следовать всем правилам, — договорила Кайсана и покосилась на Воха, тот отвернулся и недовольно засопел.

Тайла уклончиво пожала плечами, но тут же опомнилась и кивнула. Она не сильно-то любит правила, но с радостью выполнит всё что угодно, если это поможет ей поскорее стать магом! 

— Пойдём, я покажу тебе, — Кайсана приблизилась и тут же брезгливо сморщила нос, — фу. От тебя мокрой псиной несёт! Сначала помоешься, переоденешься, а потом всё остальное.

Тайла понюхала рукав. Никакого запаха. Кайсана специально так сказала, чтобы её унизить? «Сама ты воняешь!» — хотела ответить Тайла, но девочка уже вышла из комнаты.

— Не обращай внимания, она всегда такая, — сказал Вох.

— Я бы на твоём месте поспешила: сама ты купальню вряд ли найдёшь, — безмятежно проговорила Енна.

Кайсана ступала с прямой спиной. Кажется, её ничуть не интересовало, идёт за ней кто-нибудь или нет. Тайле захотелось догнать задаваку и дёрнуть за длинную чёрную косу. Пусть обернётся! Пусть взвизгнет, сбросив дурацкую высокомерную маску! Тайла сжала кулаки так, что ногти воткнулись в ладони. Нет. Она сдержится. Не дело начинать первый день дракой. Она здесь, чтобы стать магом, а не… а не ради всего вот этого.

Вдоль внутренних стен школы тянулась широкая крытая галерея. По правую руку Тайлы были плотно пригнанные камни, прохладные даже на расстоянии, по левую нависал край крыши, с него лилась дождевая вода. Обида от грубого приветствия стекла с Тайлы так же, как эти струи. Её вытеснило любопытство. 

Она успела заметить широкую площадку, засыпанную песком. На ней сражались трое, два парня и девушка, все года на три старше Тайлы. Каждый сам за себя. Один из парней держал два коротких клинка, двое других бойцов — по одному, подлинней. Они кружили, не спуская друг с друга глаз, потом сблизились внезапным прыжком. Быстрые удары, мельтешение рук и ног, звон стали, взлетевший облаком песок — и снова отскочили друг от друга. Заскользили, перемещаясь длинными плавными шагами.

— Мы тоже так будем?

— Да, но не скоро. Это старшаки тренируются, — пояснила Кайсана.

Тайла пригляделась: как странно, песок оставался сухим. Вокруг шёл дождь, но на площадку не упало ни капли. Троица продолжала кружить.

Она так и не досмотрела, чем закончилась схватка. Кайсана свернула, не доходя до площадки, и Тайла поспешила следом. Скоро они оказались перед дверью, с первого взгляда ничем не отличающейся от остальных.

— Заходи, — сказала Кайсана и посторонилась, со скучающим видом рассматривая каменные завитки у дверного косяка. 

Тайла вошла в полумрак тёплого помещения. 

— На скамье найдёшь свежую одежду. Свою брось на пол, она тебе не понадобится. И все остальные вещи тоже.

Тайла невольно сжала охру.

— В купальню сразу не лезь. Сначала соскобли с себя прошлую жизнь.

— А ты не пойдёшь?

— Зачем? — удивилась Кайсана. — Мне надо обратно на занятие. Как помоешься, возвращайся той же дорогой. Найдёшь меня, и я тебе всё покажу.

Кайсана прикрыла дверь, и Тайла осталась одна. Глаза быстро привыкли к сумраку. Она разглядела на стенах картины, сложенные из гладких цветных камешков: люди и звери плескались в воде. «Чудные какие, — подумала Тайла, стягивая с себя рубашку, — а школа и правда очень старая. Кто в наше время будет мыться вместе с собакой? Или это волк?»

Купальня тоже была чудной, такой же странной, как и картины. Вместо бани или бочек с водой, в каких моют младенцев, на полу стояла большая каменная ванна, в которую  легко влезло бы человек пять. Из бортика торчала медная трубочка с выступом-гвоздиком. Стоило нажать гвоздик, как что-то зафыркало, заурчало и полилась вода. Вот это настоящее волшебство!
От авторов:
Так выглядит Кайсана:

Одежда оказалась мягкой и приятной телу. Тайла крепко подпоясалась, завязав обережный узел, потёрла пальцами мамину охру. Гладкие изгибы узора успокаивали. Такой охры, как у Тайлы, больше ни у кого не было. Взрослые, когда видели оберег, цокали языком, восхищаясь изящными тонкими линиями. Он казался хрупким, но Тайла носила его с рождения, и с тех пор на деревянных завитушках не появилось ни сколов, ни царапин. Сами линии переплетались так искусно и ловко, что не верилось, будто их вырезал чей-то нож. Тайла помедлила секунду и накинула шнурок на шею, спрятав охру под рубаху. Заново заплела косу, борясь с непослушными жёсткими прядями, и вышла наружу.

Пока она купалась, дождь уступил место приятной мороси. С наслаждением прикрыв глаза, Тайла подставила разгорячённое лицо прохладному воздуху.

— Разве тебе не говорили, что нужно оставить все вещи из прошлой жизни на полу? — раздался рядом хрипловатый голос.

Тайла обернулась: у стены стоял и смотрел на неё с прищуром парень, один из тех, кого она видела на тренировочной площадке. Высокий, худощавый, с тёмными волосами, собранными в хвост. Он вертел в руке самодельную игрушку на верёвочке, то наматывая её на палец, то распуская и качая маятником.

— Я и оставила, — с достоинством произнесла Тайла, еле сдержав руку, потянувшуюся к охре.

— А это что? — парень оттолкнулся от стены и вдруг оказался близко-близко к лицу Тайлы. Он ловко подхватил шнурок, на котором висел мамин оберег, и одним движением стянул его через голову девочки. Тайла задохнулась от такой наглости. И как он разглядел?!

— Отдай! — голос звонко отскочил от стены и покатился эхом по галерее.

— Интересненько… — бормотал парень, разглядывая охру на вытянутой руке, пока Тайла безуспешно пыталась до неё дотянуться. Он был на голову выше, и руки куда длиннее тайлиных. Старшак уворачивался ловко и непринуждённо.

Отчаявшись, она вдруг скакнула и цапнула наглеца повыше локтя.

— Ай! — он от неожиданности выпустил шнурок, охра покатилась по каменным плитам двора. Тёмные глаза расширились, в них заплясали огоньки. 

— Кусаешься! — весело крикнул парень, подскочил к Тайле, и она не поняла, как вдруг оказалась поверженной наземь, с вывернутой за спину рукой. — Разве тебя не научили, как нужно обращаться к старшим? У-ва-жи-тель-но! Ты ж совсем малёк! Низшее звено в цепи обучения, личинка мага!

— Сам ты… личинка! — пыхтела Тайла, пытаясь вывернуться из захвата. Но парень держал её руку спокойно и крепко.

— А я уже четыре испытания прошёл, — размеренно вещал он, — ещё одно — и меня посвятят в стереги!

— Что? — Тайла даже трепыхаться перестала. — Вот брехло! В таком-то возрасте?

— Маги не лгут, — он назидательно щёлкнул её по голове свободной рукой, — это недостойное занятие присуще только людям. Таким, как ты.

Тайла засопела.

— Бусы и прочие побрякушки нужно оставить вместе с одеждой, — парень ослабил хватку, и Тайла тут же вскочила на ноги, растирая руку.

— Это не побрякушка, — угрюмо проговорила она, — Это мамин оберег.

— Не важно. В любом случае, его сожгут. Ты оставила свою прежнюю жизнь, как только переступила порог школы. Даже раньше. Как только решила, что станешь магом. К тому же, твоя охра не имеет никакой силы, это просто украшение. Уж поверь, я бы её услышал.

— Это единственное, что у меня осталось от мамы, — тихо проговорила Тайла. Она подняла охру и отряхнула её.

Парень какое-то время смотрел на неё, а потом сказал:

— Знаешь что! Я покажу тебе одно местечко. Тайник, где ты можешь спрятать свой оберег, если он тебе так дорог.

— Правда? — Тайла недоверчиво подняла на него глаза.

— Пойдём. Только чур, никому не говори.

Они снова прошли мимо тренировочной площадки, на которой занимались уже другие ученики, и направились в небольшой сад, который расположился между галереей и центральной башней. 

Линн — именно так представился старшак — ловко перемахнул через низенький заборчик, поленившись обходить его до калитки. Тайла последовала за ним.

— Не наступи, — предупредил Линн, бережно огибая небольшие кустики и аккуратные грядки, — адар Этельнар тебя прибьёт, если ты повредишь хоть один стебелёк.

— А кто это? — спросила Тайла, осторожно ступая по тропинкам, перешагивая через выползшие на них листы. Судя по тем растениям, что она признала, в саду росли лечебные травы.

— О, это один из учителей! Лучше ему лишний раз не попадаться на глаза.

— Почему?

— Начнёт рассказывать про какую-нибудь живность или траву, так до вечера не вырвешься. Меня однажды отправили выпалывать сорняки, так еле ускользнул живым!

— Разве маги сами полют? — удивилась Тайла.

Линн хмыкнул в ответ.

— Просто запомни: если Наставник Этельнар носит пирожок в левом кармане, он сегодня добрый, можно подойти к нему с любым вопросом. А если в правом, то лучше не подходить вовсе.

Тайла недоверчиво хихикнула.

— Ты это взаправду? — переспросила она.

Линн пожал плечами. 

— Не веришь, сама потом убедись, — предложил он.

Сад с травами примыкал к одной из угловых башен. Она выпирала внутрь широким выпуклым боком, в котором пряталась дверь. Линн потянул за ручку-кольцо, створка недовольно скрипнула, пропуская их в полумрак башни.

— Что там? 

— Наверху книги, библиотека, — Линн ткнул пальцем в сторону широкой закрученной спиралью лестницы. 

На стене выше первой ступеньки кто-то изобразил глаз, простой, как рисуют дети. Тайла потёрла зрачок. Рисунок оказался шершавым и слегка выпуклым. Линн неодобрительно фыркнул.

— Не советую, — сказал он, — адар Джазин знает всё, что здесь происходит. Говорят, это его глаз. Один из многих.

Тайла ойкнула и отдёрнула руку.

— А он жутко строгий, — добавил Линн, — один мальчик как-то стащил из библиотеки книгу. Хотел дополнительно поучиться, представляешь? И пошёл в сад. Там он отвлёекся всего на минуту, а сбежавшая из загона коза съела половину страниц! А когда адар Джазин об этом узнал…

Тайла затаила дыхание. Линн сделал страшные глаза, видимо, довольный произведённым эффектом.

— Тогда… Тогда он… Впрочем, я не стану говорить. Это слишком ужасная история для такой малявки, как ты. И в библиотеку мы тоже не пойдём. Нам вон туда.

Только теперь Тайла заметила дверцу сбоку от лестницы. За ней оказался коридор, такой узкий, что идти по нему можно было только друг за другом. Скоро Линн вытащил из пазов лязгнувшую задвижку и толкнул ещё одну дверь. За ней виднелись сосны и небо. Он повернулся спиной к проёму, свесил ногу, потом другую и начал быстро спускаться. Тайла подошла к краю и выглянула. Линн стоял снаружи школьной стены, запрокинув голову. До земли было примерно три его роста. 

— Нам сюда можно? — уточнила Тайла.

— Ну конечно. До барьера далеко. Давай, спускайся, — ухмыльнулся он, — или боишься?

— Вовсе нет! — отрезала Тайла.

Подражая ему, она свесила вниз ногу и повела носком ботинка, пытаясь нащупать выступ.

— Правее. Ага. Ещё немного, — подбадривал Линн.

Наконец носок ткнулся в выемку, и дело пошло проще. Скоро она тоже очутилась внизу.

Оказалось, что до сосен действительно пришлось бы идти, а потом карабкаться по камням. Зато почти у стен росли яблони, невысокие и кряжистые, с шершавой корой. На ветках набухали белые и пунцовые бутоны. Пахло свежими листьями и влажной землёй. Чуть дальше, на границе яблоневого сада, виднелись столбики деревянной беседки, оттуда доносились голоса. Тайла ожидала, что они двинутся в ту сторону, но Линн подошёл к стене. 

Он вытащил камень из кладки, надавив будто бы в случайном месте. Тайник оказался совсем небольшим, с два Тайлиных кулака. Там лежала тряпичная игрушка, Тайла не успела её разглядеть. Линн бережно уложил охру вглубь ниши и прикрыл камнем.

— Ну всё, — сказал он, — можешь не волноваться. Никуда твоя подвеска не денется. Сама же про неё забудешь через два месяца.

— Не забуду.

— А если вдруг вспомнишь, так сама и отнесёшь на костёр.

— Ни за что.

Линн глянул вроде бы сочувственно. 

— Я тоже так раньше думал. Но прошлая жизнь осталась за порогом школы. Скоро поймёшь.

Тайла насупилась. Колупнула землю носком ботинка. Молча помотала головой.

— А может и нет, — легко согласился Линн и добавил: — вон там, за беседкой, загон для коз и кулий. Хочешь на них посмотреть?

Тайла не хотела. У неё отчего-то совсем испортилось настроение. 

— Ну и зря, — сказал Линн и лёгкой походкой направился вдоль стены. 

Дорожка была широкой и хорошо утоптанной. Тайла огляделась, пытаясь запомнить приметы, чтобы потом отыскать тайник. Вот, например, эта яблоня с одной засохшей веткой и вон тот большой камень. Когда Тайла вновь оглянулась, Линн уже был далеко, и она побежала догонять.

— А знаешь, они умеют говорить, — продолжил Линн как ни в чём не бывало, когда Тайла поравнялась с ним и пошла вровень.

— Кто? Козы? — удивилась она.

— Да нет, дурашка. Кулии. 

— Кто?

— У вас в пределе такие птицы не водятся? Толстые и не летают. Ты их ни с кем не спутаешь.

Отец однажды рассказывал, что у его деда был ручной ворон, который по-человечески требовал еды, мастерски бранился и хрипло хохотал над дедовыми шутками.

— Правда говорят? Как вороны? — уточнила Тайла.

Линн скосил на неё смеющиеся глаза.

— Лучше! — заявил он. — Но только одну ночь в году.

А потом добавил громким шёпотом:

— И я скоро выясню, в какую именно!

Тайла и не заметила, как они вернулись через ворота во внутренний двор. Линн остановился напротив донжона, так он назвал центральную башню.

Тайла подняла глаза и вздрогнула. С узкого балкончика на втором этаже донжона на них смотрел маг. Высокий, чернобородый и светлоглазый, в длинной ярко-синей хотте, расшитой серебром. От его испытующего взгляда стало не по себе. Линн вежливо склонил голову, прижав обе ладони к груди. Тайла, чуть помедлив, повторила жест и тут же почувствовала, как Линн тянет за рукав. 

— Идём дальше, — не разжимая губ, шепнул он.

Через несколько шагов они завернули за угол донжона. Тайла дёрнула локтем, вырывая рукав из хватки.

— Кто это был? Почему мы ушли?

— Это учитель Фалиндор. Он тут самый главный. Он не любит, когда с ним говорят без спроса. И когда пялятся — тоже.

Тайла поёжилась.

— Да ты не бойся! — Линн широко улыбнулся. — Он строгий, но добрый. Он тут вообще круче всех.

— Слушай, а почему…

Тайла закусила губу, думая, как лучше спросить о том, что терзало её уже несколько часов. Ведь не может быть так, чтобы… Она растерянно огляделась по сторонам. Или на самом деле всё не так, как ей кажется? Если она спросит, то выставит себя полной дурой?

— Почему школа такая маленькая? — засмеялся Линн. — И почему так мало учеников?

Он демонстративно повёл рукой, указывая на внешние стены и донжон, на группу из четырёх старших ребят, выходивших из двери. Прошёл туда-сюда нарочито короткими шажками. Тайла пялилась на него во все глаза.

— Я тоже об этом думал, когда только пришёл. Думал: может, кто-то ошибся дорогой. Думал: меня привели не туда. Думал: это волшебство, иллюзия. Но всё оказалось просто, — он сделал драматичную паузу, — это только часть!

— Часть?

— Ага. Сама посуди. Если бы нас было в десять раз больше, как бы мы тут поместились? Где бы спали? Как тренировались? А ели бы друг у друга на голове? Я уж не говорю о том, что все бы постоянно сталкивались. Ж-жуть!

Тайла неуверенно кивнула. Но разве тогда не следовало выбрать место попросторнее или…

— А ещё, — он наклонился к ней вплотную и зловеще зашептал: — если вдруг прорвётся хаос, погибнет только часть учеников, а не все разом.

Тайла помертвела. Горло болезненно сжалось. 

— Нет, — прохрипела она.

— Да шучу, шучу. Поверила? — хихикнул Линн и тут же посерьёзнел. — Школа очень хорошо защищена. Я точно знаю. Я проверял.

Они прошли ещё немного и остановились у очередной двери. Вроде в ней не было ничего особенного.

— Что там? — спросила она как можно небрежней. — Очередные говорящие птицы?

— Вход в жутко древние подземелья. Но ученикам туда нельзя. Одна девочка пробралась тайком и неделю блуждала, пока её не нашли. С тех пор ходит седая: белая-белая, как древняя старушка. И такая же ворчливая, — помолчав, добавил Линн и чему-то усмехнулся.

— Да вот и она идёт. Гляди. А мы с тобой отправимся к…

Тайла смотрела на приближавшуюся девочку, ровесницу Линна. Волосы у неё и правда были серебристыми, почти белыми, глаза очень светлыми, а брови — сердито сдвинутыми.

— Линн! Опять ты! Снова малькам голову морочишь?

Линн пожал плечами.

— Просто показываю всё.

— А разве это не Кайсанино дело?

— Она сама меня попросила, — обезоруживающе улыбнулся Линн.

— Допустим, — девочка покосилась на Тайлу, а потом уставилась Линну в лицо, — допустим, я поверю, что она действительно попросила тебя наплести новенькой всякой ерунды. Но ты нужен в другом месте. Тебя наставник Джазин искал, а он не любит ждать. Новенькая сама найдёт дорогу. Ведь правда найдёшь?

Тайла кивнула.

— Ученик не должен терять время зря! — Линн скорчил строгую гримасу, явно передразнивая кого-то. —Ладно, пошли, — он подмигнул Тайле и добавил быстрым полушёпотом: — я тебе потом доскажу.

Отойдя на несколько шагов, парень обернулся и состроил дурацкую рожу. Тайла рассмеялась.

Столько тайн и загадок! Дэёлю бы тут точно понравилось. Хотя почему «бы»? Тайла задумалась, подсчитывая дни. Сейчас он уже должен был пройти испытание магической силы. Если у Дэёля получилось, скоро он присоединится к ней. Вместе станет ещё веселее.

В мысли о Дэёле вклинилась другая, не такая весёлая. Пожалуй, всё же стоило разыскать Кайсану. Тайла завертела головой, пытаясь сориентироваться. Откуда они тогда спустились перед купальней?

Откуда-то из тени донжона навстречу ей вышла невысокая женщина, одетая в широкие ярко-синие штаны, собранные завязками у лодыжек, и голубую безрукавку. Рыжеватые волосы чуть ниже плеч свивались множеством кудряшек. Женщина улыбнулась, на щеках проявились ямочки.

— Привет. Меня зовут адара Лаодика, — жизнерадостно сообщила она.

Тайла назвала своё имя, приложила руки к груди и поклонилась, повторив подсмотренный у Линна жест. Адара Лаодика одобрительно хмыкнула.

— И как тебе наша школа?

— Она… впечатляет.

Тайла не знала, как с ней говорить. Она была одной из учителей? Или всё же старшей ученицей?

— Адара, — подсказала Лаодика, — это правильное обращение к полноправному магу. Ты должна его запомнить.

Значит всё-таки наставница.

— Школа впечатляет, адара, — послушно повторила Тайла, — я рада, что здесь оказалась. Моя учёба начнётся завтра?

— Она уже началась! — адара Лаодика тряхнула кудряшками. — Расскажи, что ты сегодня узнала.

Тайла задумалась. Она должна была усвоить, где находятся купальня и столовая? Стоит ли повторять истории, которые рассказывал Линн? Нет. Пожалуй, она скажет только о том, что заметила сама. 

— На тренировочную площадку не падает дождь. А ещё, — она помялась, надо ли об этом говорить, но потом решилась, — в купальнях вода бежит прямо из стены! Сразу горячая!

— Что ж, для первого дня неплохо, — адара Лаодика склонила набок голову, — почему так происходит, ты узнаешь позже. А пока тебе стоит присоединиться к группе. Вон идёт твоя подруга.

Какая ещё подруга? Тайла обернулась. С другого конца двора приближалась Кайсана. 

— Она мне не подруга.

Адара Лаодика не ответила, она уже удалялась. Синие одежды смотрелись ярким пятном на фоне серых камней, кудряшки подпрыгивали в такт быстрым шагам.

— Куда ты сбежала? — зашипела Кайсана. — Я тебя по всей школе ищу! И чумазая опять. Фу! Да чем ты занималась?

— Так, гуляла, — небрежно повела подбородком Тайла.

— Ещё и опозорила меня перед наставницей! Я тебе должна была всё показать и рассказать, а ты! А ты! Больше никогда так не делай. Следуй за мной!

Кайсана резко развернулась, взмахнув чёрной косой, и зашагала прочь. Тайла постояла, пожала плечами, а потом не спеша поплелась следом. Всё-таки, она ещё многого тут не знает. Например, где находятся спальни.


От авторов:

Линн:

Учитель Фалиндор:

Адара Лаодика:

В кабинете учителя Фалиндора было тепло и уютно. Сияли светильники, выхватывая грубую каменную кладку и искусную вышивку шпалер: на одной белые стены и лазурные крыши в обрамлении буйной листвы, на другой — маг в алой хотте на фоне золотых вод. Тускло поблёскивала истёртая кожа на корешках книг в шкафу. В тёмном окне отражались двое. Учитель Фалиндор в тяжёлом жёстком кресле, и Лаодика — напротив.

— Что думаешь о новенькой? Ты уже с ней говорила?

Лаодика опёрлась рукой на край стола. Изгиб тела подчеркнул талию и бедро.

— И говорила, и наблюдала, — мурлыкнула она, склонив голову к плечу, — разве я могу пренебречь своими обязанностями? Она диковата. Любопытна. А ещё порывиста и упряма. В общем, обычный ребёнок.

— Но? — уточнил Фалиндор. — он привык, что его ученица, отвечая, вечно оставляет важное напоследок.

— Она какая-то странненькая, — Лаодика замолчала, подняв глаза к потолку.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама не знаю. Может, показалось.

— Вставай! Да просыпайся же! Адар Йерв ждать не любит.

Тайла разлепила веки. Вокруг стояла темень. Сквозь щели в ставнях пробивался слабый предутренний свет. Каменная стена, колючее шерстяное одеяло. Что это за место? Она повернула голову. Над кроватью стояла сердитая Кайсана, скрестив руки на груди. За её плечом маячила Енна. Тайла разом всё вспомнила. Она в школе. Сегодня первый день. Вчерашний — не в счёт. Она постарается и будет учиться лучше всех.

— Бегу!

Холодный пол леденил пятки. Тайла натянула на себя одежду и ботинки, плеснула в лицо из умывальника за дверью, общего для нескольких спален, и помчалась за девчонками. По коридору, по лестнице, через широкий двор. К магии!

Снаружи было промозгло и сыро. Хмурые ученики кучковались перед тренировочной площадкой. Сонные лица, озябшие ладони, засунутые в рукава. Ни возгласов, ни шепотков. Они походили на воробьёв, нахохлившихся на ветках перед рассветом.

Бодрым выглядел лишь один человек. Адар Йерв, как шепнула Кайсана. Высокий, широкоплечий, мускулистый, он стоял с голым торсом, в одних широких штанах, и утренний холод его, казалось, вовсе не заботил. Он коротко кивнул пришедшим. Тайла склонилась, прижав ладонь к груди, и краем глаза заметила, что Енна и Кайсана поступили так же.

— Все собрались, начинаем!

Раскатистый бас разнёсся по двору, отразился от каменных стен и вернулся эхом.

— Малькам пять кругов. На каждом десятом шаге прыжок. Девочки пришли позже всех, вам на круг больше. Чего ждём? Пошли-пошли.

От края толпы отделились трое мальков-мальчишек. Тайла двинулась за ними, легко переходя на бег. Уже через несколько секунд её ткнули кулачком в рёбра. Больно. 

— Из-за тебя опоздали! — прошипела ей в ухо Кайсана и, резко ускорившись, умчалась вперёд. Рядом с ней шаг в шаг бежала Енна.

За спиной адар Йерв продолжал раздавать указания остальным ученикам.

За что? Тайла кипела от обиды и несправедливости. Она встала так быстро, как смогла. Она не виновата. Почему Кайсана с ней так?

Бежать, считать шаги и подпрыгивать оказалось непросто. Куда сложней, чем она думала вначале. Счёт постоянно сбивался, дыхание тоже. Скоро Тайла перестала пытаться считать сама и прыгала, когда ребята впереди делали так же. Кайсанина коса плясала, не давая отвести от себя взгляд, постепенно удаляясь всё сильней. Шиш! Она не отстанет! Ни в беге и ни в чём другом. Скоро выучится всему, что нужно, и станет лучше всех. Особенно — лучше этой задаваки! Тайла потянулась рукой к охре, висевшей на шее под рубашкой. Пальцы ухватили пустоту.

Только на втором круге Тайла заметила, что рядом с ней бежит девочка. Четвёртая из их группы, самая маленькая. Инша. Она была тут с начала или появилась только теперь?

— Ты, — попыталась спросить Тайла, но Инша качнула головой и отстала. 

Не хочет говорить, ну и ладно.

Ровная тропа стелилась под ногами. Шаг-шаг-шаг. Прыжок. Шаг-шаг-шаг-шаг. Мимо проносились корявые стволы яблонь, ветки, бутоны, готовые вот-вот распуститься. Слева тянулась высоченная школьная стена. Где-то тут в тайнике ждала охра. Где-то рядом. Где-то. Там, где один камень выступает чуть сильнее других, а неподалёку яблоня с засохшей веткой. Близость оберега согревала сердце, заставляла ладони снова ощущать тёплые деревянные изгибы. Тайла достанет его в любой момент, когда захочет. Но, конечно, не прямо сейчас.

Яблоневый сад остался позади. Разгоралось утро. Небо за лесом налилось ярко-розовым, раскрасило лёгкие облака, птичьим пухом разлетевшиеся по выси. Подлесок защебетал, зашумел проснувшимся ветерком, ожил, закачал рябиновыми ветками. Где-то вдалеке мекали козы. Всё-таки, если не считать Кайсану, здесь было вполне неплохо. Даже если Дэёль попадёт в другую часть школы, Тайла не останется одна, с кем-нибудь непременно подружится. Например, с теми шебутными мальчишками. Сейчас они убежали и скрылись из виду, но за день встретятся ещё не раз. Как их там зовут…

Прямо впереди в воздухе проявилось чудовище. Пасть оскалена, клыки во все стороны. Россыпь алых глаз. Тайла вскрикнула, шарахнулась, запнулась ногой за ногу и кубарем полетела на землю.

— Поверила!

— Испугалась!

— А ты говорил, не выйдет!

— Трусиха!

— Дура!

— Поверила!

Из кустов выскочили хохочущие мальчишки, запрыгали кривляясь. Двое, третьего не видать. Серой тенью мелькнула Инша. Обошла по дуге упавшую Тайлу, убежала вперёд.

— Ах вы! Придурки!

Тайла вскочила, замахнулась кулаком. Мальчишки со смехом отпрянули. 

— Трусиха!

— Фу!

Тайла зашипела сквозь зубы и потёрла расквашенную коленку. Ссадина набухла крупными тёмными каплями. Оскаленная морда жутяги оказалась совсем плоской, как картинка. От порыва ветра она задрожала, пошла волной и растаяла.

— Придурки, — буркнула Тайла уже тише, — вот идиоты! Магию запрещено творить по пустякам.

Она и впрямь дура, что перепугалась из-за картинки, ничуть не похожей на настоящее чудовище. И вдвойне идиотка, если хотела подружиться с этими мальчишками. Они плюют на правила так легко, будто вовсе не хотят становиться магами.

Или здешние правила не так уж строги?

Накануне, в самый первый день, Тайла и Кайсана встретили адара Джазина. Он перехватил их вечером после встречи с наставницей Лаодикой.

На синих одеждах наставника не было ни одной лишней складки. Спина такая прямая, что Тайла тоже невольно вытянулась. Светлые глаза на смуглом лице смотрели холодно и строго, и ничуть не походили на нарисованные на стенах.

— Адар Джазин, — представился он и протянул свёрнутый в тугой рулон свиток.

— Читать-писать умеешь? 

Тайла помотала головой и тут же быстро кивнула.

— Я научусь.

Адар Джазин приподнял тонкую бровь.

— Научишься, и очень скоро. А пока внимательно слушай и запоминай самое главное. Второстепенное усвоишь позже.

Он выпрямил спину, хотя прямее, казалось, было уже некуда, и посмотрел на Тайлу свысока.

— Ученик не должен терять время зря. Слово адара — закон. Запрещено творить магию впустую. Любые чары — строго в присутствии наставника. Ученик должен быть вежливым и сдержанным. Драки строго запрещены. Ходить по ночам запрещено. Вход в донжон и подземелья запрещён. Выносить книги из библиотеки запрещено. Запомни. Это самые важные правила. Ты должна вызубрить их наизусть и никогда не нарушать. Повтори.

От взгляда адара Джазина стало зябко. Медленно, стараясь не пропустить ни слова, она повторяла правила одно за другим до тех пор, пока тот наконец не кивнул.

— Приемлемо, — медленно проговорил он, — и помни, ты должна следовать им всегда.

— Я буду, — сказала Тайла.

Адар Джазин снова кивнул.

Только после его ухода Кайсана пошевелилась.

— Тебе следует отнестись к этому серьёзно, а не то, — она сердито сдвинула брови.

— А не то — что?

— Ничего хорошего! — отрезала Кайсана.

После пробежки адар Йерв собрал ребят на тренировочной площадке, выставив по росту. Перед Тайлой оказалась Енна, позади — угрюмый Вох. Расквашенная коленка ныла, но Тайла, стараясь не подавать виду, ждала следующего испытания.

— Разбились на пары, — прозвучал приказ. 

Все тут же обратились лицом друг к другу, а для Тайлы пары не нашлось. Ребята приняли стойку и начали отрабатывать движения руками и переходы с места на место, да так слаженно, будто танцевали.

— Не стой, — сказал адар Йерв, — повторяй за всеми.

— Одна? — спросила Тайла.

— Пока одна.

Кайсана кружила с Енной, Вох с Пито, Анку с Иншей. Лучше всех получалось у Кайсаны. Тайла старалась держаться рядом, повторяя за ней жесты и шаги, но постоянно сбивалась, путалась в ногах, а один раз налетела на Енну. Та оттолкнула её, но без враждебности, просто убрала помеху с пути.

— Смотри по сторонам, не врезайся. Следить за окружением — тоже часть тренировки.

Тайла кивнула, чувствуя, как краска заливает лицо. 

Она всю жизнь бегала, ходила по лесу с отцом, лазила по заборам, деревьям и крышам, но здесь, на площадке, дыхание быстро сбилось, в боку закололо.

— Ты неправильно дышишь, — раздался над головой бесстрастный голос наставника. Адар Йерв нависал над ней и казался таким громадным, что Тайле захотелось вжать голову в плечи.

— Вох, встань в пару с новенькой. Покажи, как дышать, пусть отрабатывает шаги на вдох-выдох.

— А можно я тогда с Анку потренируюсь? — тут же встрял Пито.

Адар Йерв кивнул. Анку тут же скакнул к другу и дружески обхватил его поперёк тела, пытаясь приподнять и уронить. Пито увернулся и понёсся прочь. Кайсана побагровела.

— Стоять, — негромко сказал адар Йерв, но его голос прокатился по всей площадке. Мальчишки замерли, будто увязшие в паутине мухи. 

— Раз у вас столько лишних сил, будете тренироваться по-особому, — улыбнулся адар, от его взгляда у Тайлы побежали по спине мурашки.

Кто-то подёргал её за рукав. Тайла обернулась и увидела Воха. Тот глядел мрачно, исподлобья.

— Не останавливаемся, — напомнила Кайсана, — если не хотим присоединится к этим шутам. Тренировка продолжается, даже если адар ушёл с площадки.

Инша отрабатывала приёмы одна, перетекая из стойки в стойку. Потеря напарника, похоже, принесла ей облегчение.

— Когда двигаешься, не забывай дышать, — наставлял Вох, — вдох — выдох. На усилии — вдох.

Он не смотрел Тайле в лицо, а говорил будто кому-то невидимому за её плечом.

— Оружие — в руки! — наконец раздалась команда. 

Голос звучал у каждого над ухом, хотя адар Йерв стоял вдалеке, и никто не слышал, что он говорил Пито и Анку. Мальчишки упёрлись руками в землю и отжимались, через раз подпрыгивая на кулаках. 

Тайла вместе с остальными учениками подошла к стойке с оружием на краю площадки. Чего здесь только не было! Ножи, мечи разной длины, палки с лезвиями на конце и без, копья, какие-то странные приспособления с цепями. Рука сама собой потянулась к короткому мечу. Рукоять легла в ладонь как родная. Тайла с благоговением взмахнула клинком. Настоящий меч! И какой тяжёлый! Запястье устало почти сразу, клинок безвольно повис тупым концом вниз.

— Что ты делаешь? — подошедшая сзади Кайсана хмурилась. — Положи на место, это для старшаков. Наша стойка там.

Ребята стояли в нескольких шагах и смотрели на неё. Каждый — с простой палкой в руке. Тайла тяжело вздохнула и вернула меч в крепление.

Она стояла напротив Воха, стискивая палку обеими ладонями. Вох держал оружие одной правой, выставив перед собой. Левая рука спряталась за спину. 

— Когда нападаешь, делай вот так.

Палка мелькнула в воздухе и остановилась, легко толкнув Тайлу в плечо.

— Или так.

Он взмахнул рукой ниже. Тайла попыталась увернуться, но конец палки всё равно мазнул её по бедру.

— Нет. Не прыгай. Защищайся. Смотри как.

И он показал, как это делать. Медленно, аккуратно. Какое-то время они кружили на пятачке. Иногда Вох взмахивал палкой в сторону, вроде бы случайно отбивая удары, прилетавшие от других учеников. Пито вертелся, как шустрый хорёк, успевая не только сражаться с Анку, но и угощать тычками всех вокруг себя.

Наставник скомандовал — и каждый взял по второй палке. Теперь можно было нападать и защищаться одновременно, и только Вох остался с одной. Тайла насупилась.

— Думаешь, если я новичок, то против меня и одного меча хватит? 

Не дожидаясь ответа, она прыгнула к Воху. Обе палки вертелись в её руках. Каким-то чудом ей удавалось не засветить самой себе по лбу. Вох невозмутимо отступал, не давая коснуться. Он даже успел хлопнуть Пито по спине, проходя мимо. Тот парировал удар и тут же, не глядя на своего партнёра, атаковал зазевавшуюся Тайлу, Вох отразил выпад вместо неё. И вот тогда Тайла смогла дотянуться! Она шагнула вперёд, поднырнула под оружие и изо всех сил ткнула палкой. Хотела в грудь, а попала по сжатому кулаку. Победа!

Вох побледнел. Его рука мелко дрожала от напряжения.

— Молодец, метко, — кривя рот, сказал он.
Он впервые взглянул Тайле в глаза и сразу отвернулся.

— Ну-ка, покажи, — Кайсана остановила свой бой и подошла к нему. 

Между большим и указательным пальцем прямо на глазах набухала огромная шишка. — Надо компресс.

— Ну и дура! — бросил Пито.

Тайла вспыхнула.

— А что он с одной палкой на меня! Всем сказали по две взять! А он что? Великий фехтовальщик? Решил прихвастнуть? Самый умелый среди вас?

Кайсана приподняла брови и изумлённо округлила рот. Пито заржал, Анку подхватил за ним. Вох молча глядел в сторону. Адар Йерв подошёл и осмотрел ушиб.

— Ничего страшного, — сказал он, — но оружие пока положи. Делай упражнения на ноги.

Енна вернулась откуда-то со смоченным лоскутом ткани и подала его наставнику. Тот прижал повязку к наливающейся шишке. 

— Придержи, я перевяжу, чтобы не сползла.

Вох кивнул и положил левую руку поверх компресса.

Сначала Тайле показалось, что в левой руке он что-то держит. Красный шар? Яблоко? На тренировке? Но тут же до неё дошло: кисти у Воха не было. Рука заканчивалась у запястья. Тайлу прошиб озноб. Она побила калеку и радовалась этому? Как она могла не заметить? 

— Я… я не знала, — непослушными губами пролепетала Тайла и отвернулась, пряча набежавшие слёзы. 

Никто не обращал на неё внимания. Адар Йерв и Кайсана перевязывали ушиб Воха. Пито снова стучал палками с Анку. Енна встала напротив Инши и отрабатывала нижние удары. Тайла вдруг почувствовала себя совершенно лишней. Никому не нужной. Никчёмной. Ноги сами собой понесли её прочь, за площадку, подальше от всех.

— Тайла! — окликнул её адар Йерв, но она не нашла сил обернуться.

Она ожидала попасть в спальные комнаты, но сразу поняла, что ошиблась. В полумраке над чаном с репой согнулись двое: дед Лемук и Линн.

— Ну, садись, коль пришла, — Лемук вытянул откуда-то крепкий табурет на коротких ножках и поставил рядом с собой. Линн весело подмигнул.

Тайла замерла у дверей. Сердце горячо колотилось, в ушах стоял голос Пито: «Дура!» На деревянных ногах она подошла к чану и плюхнулась на табурет. Линн глянул искоса и протянул кухонный ножик. Тайла молча принялась срезать кожуру. Никто ничего не спрашивал и не говорил, лишь спустя некоторое время дед замычал смутно знакомую мелодию.

На кухне было тихо и спокойно. Булькал котёл над очагом, из-за закрытой дверцы печи тянуло ароматом свежего хлеба. Неожиданно Тайла почувствовала себя как дома, мирно и уютно, словно сидела рядом с отцом, а у ног посапывал Рябыш.

Внезапно дверь приоткрылась, и в кухню просочилась маленькая фигурка.

— Тебя ищут, — тихо сказала Инша. Стрельнула глазами на Линна и выскользнула наружу.

— С тренировки сбежала? — ухмыльнулся Линн. — Йерв этого так не оставит.

— Адар Йерв, — поправил Лемук.

— И вовсе я не сбегала, — пробурчала Тайла. 

Снова заныли колено и ушибленный локоть. Не может же она вечно отсиживается на кухне? Рано или поздно придётся выйти к ребятам, к Воху… Тяжело вздохнув, Тайла поднялась и отряхнула подол рубахи.

— Спасибо за помощь, — сказал дед Лемук.

Тайла кивнула и вышла.

У дверей ждал Вох.

Адар Йерв не стал её наказывать. Не считать же наказанием те два часа вечером, что он гонял её по полю, заставляя делать кувырки и перекаты, когда все остальные давно отправились на ужин и законный отдых. К концу тренировки Тайле казалось, что с языка сыпется песок. Горло пересохло, а вся влага будто ушла через пот в одежду. Но какой бы измождённой она себя ни чувствовала, на сердце было легко: Вох не держал на неё обиды. Пока они вместе шли к наставнику, он даже успокаивал её.

— Это не ушиб, а ерунда! Да на каждой тренировке все ушибаются, и не по разу.

— А что с твоей, ну… рукой? — спросила Тайла.

— А, это… Ещё до школы потерял, — сказал Вох и умолк.

— И тебя всё равно приняли? 

— Конечно! — Вох удивлённо вскинул на неё глаза. — Даже без руки можно стать магом. Адар Этельнар сказал, что я очень способный, и мне это не помешает.

— Это он тебя привёл?

— Он и адар Йерв.

Беседку на границе яблоневого сада наполняла свежесть, лёгкий ветерок охлаждал кожу. Резная крыша роняла узорчатые тени на пол, на руки и лица людей.

Ребята сидели полукругом на каменной скамье, Тайла с самого края. Перед ними ходил адар Этельнар. Пять шагов слева направо размашистой аистиной походкой, разворот — руки сложены в замок за спиной — и снова неторопливые шаги. Его конечности выглядели так, будто их хорошенько растянули да так и оставили. 

Тайла не понимала, что он говорит. Слова, ясные каждое по отдельности, вместе сливались в какую-то абракадабру. Она тайком косилась на сидевшего рядом Воха. Тот слушал внимательно и серьёзно. Тайла затосковала. Похоже, ей одной было ничего не ясно, а остальные прекрасно понимали, о чём идет речь. 

В общем-то, ничего странного: она пришла в школу позже других. По обрывкам разговоров она уже догадалась: Пито и Анку явились за пару недель до неё, а Кайсана училась дольше всех. Интересно, как так вышло, ведь испытания на способности к магии проводят раз в году. Может, в разных пределах в разные дни? Или…

Задумавшись, Тайла пропустила ещё кусок рассказа. Кажется, там было что-то про сходство и различия между живыми существами. Вот зараза! А она-то собиралась запоминать всё-всё-всё. Даже то, что пока не понятно.

— И вот на примере этого…

Наставник Этельнар сунул руку в карман. В левый. Тайла задержала дыхание. О дрохонны, неужели там и правда… Но нет!

— Лягушка, — невольно выдохнула она.

Пито и Анку прыснули.

Несчастное существо дёргало коричневыми в крапинку лапами, пучило глаза и молча разевало рот.

— Ну разумеется, лягушка, — с раздражением заметил наставник Этельнар, — а что ты ожидала увидеть? Жутягу?

Тайла крепко сжала губы и помотала головой, испугавшись, что слово «пирожок» просочится наружу.

— А если кто-то голоден, — продолжал наставник, — пусть завтракает лучше. Я не стану прерывать урок из-за подобной ерунды. 

Он проговорил это в воздух, не глядя на Тайлу, но ушам и щекам стало горячо. И как она только могла поверить Линну! Ясно же, что это была шутка! 

Она уткнулась глазами в колени и больше не смотрела на наставника Этельнара. Ей казалось, что стоит поднять лицо — и она встретится с его раздражённым взглядом. Должно быть, теперь он будет считать её непроходимой дурой. Да вдобавок невоспитанной. 

— Ква, — еле слышно донеслось откуда-то сбоку.

Ещё дважды за этот день Пито и Анку пытались над ней подшутить. Или как там это у них называлось. 

Один раз на уроке грамоты адары Алатеи. 

Беловолосая наставница с прозрачными, как лёд, глазами выдала задание остальным и села напротив Тайлы. Она ровным голосом называла буквы и тут же показывала, как они пишутся, но начертания значков путались и ни в какую не желали запоминаться. А переспрашивать Тайла не решалась. Она искоса поглядывала на бледное бесстрастное лицо наставницы, не тронутое ни улыбкой, ни гневом, и ей становилось не по себе.

Наконец адара  Алатея сказала: «Ну, на сегодня тебе хватит. Теперь пиши и запоминай», — окинула остальных внимательным взором и вышла за дверь. Тайла перевела глаза на свой лист бумаги и поняла, что под ним что-то есть. Как она могла не заметить раньше? Там оказался мятый клочок с накаляканной лягушкой и какими-то буквами. Их она, конечно, разобрать не сумела, но догадалась о значении по быстрым взглядам и лукавым ухмылкам на лицах Пито и Анку. Тайла вскочила с места. 

— Не смей! — шикнула Кайсана. — драться запрещено.

— Они первые начали!

— Они тебя и пальцем не тронули, — возразила Кайсана и обернулась к паршивцам, — а вы, мальчики, прекратите над ней шутить. Это, в конце концов, невежливо.

Настырная парочка закивала с покаянным видом и тут же заржала, прикрывая рты ладошками.

— Свалились на мою голову, — по-взрослому обречённо вздохнула Кайсана.

Тайла медленно расслабила руки, непонятно когда успевшие сжаться в кулаки.

Второй раз был во дворе. 

Стоило Тайле выйти из учебной комнаты и ступить на тёсанную каменную плиту, как прямо под ногой раскрылся провал. Тайла вскрикнула, попятилась, столкнулась с шедшей следом Кайсаной.

— Чего скачешь?

Кайсана оттёрла её вбок и спустилась с крыльца. Мальчишки покатывались со смеху.

— Что вы опять учудили?

— Да ничего! Она сама какая-то дёрганная!

— Ничё! Чесслово!

— Ей поблазнилось, а нам отвечать?

Тайла растерялась. Каменная плита двора выглядела совершенно обыкновенной, такой же, как соседние, а она опять умудрилась выставить себя дурой. Ну нет. Этого не повторится! Она больше не станет ойкать и скакать, как безрогая коза. Эти паршивцы могут делать что хотят. Она их больше веселить не желает!

И она не веселила. Не огрызалась, когда Пито квакнул у неё за плечом. И ухом не вела, когда они с Анку шептались и хихикали, поглядывая с другого конца комнаты с самым зловредным видом. Бестрепетно повернулась к ним обоим спиной в столовой, подойдя за супом к деду Лемуку.

Дед Лемук выглядел так, будто был здесь всегда. Ровесник кухни, плоть от плоти древних школьных стен. Бледная, словно выцветшая от времени, морщинистая кожа, крепкие руки и плечи, сжатый в суровую линию рот. Тайла бы ничуть не удивилась, если бы ей сказали, что он выглядел точно так же десять, двадцать и сто лет назад. Он зачёрпывал из огромного котла дымящуюся похлёбку и плескал её в миски с таким видом, будто мыслями находился не здесь и сейчас, а где-то в далёком прошлом. Или за десятки пределов отсюда.

Тайла взяла глиняную миску и села за стол. За соседним заканчивала есть группа ребят постарше, а место в углу заняли совсем взрослые и незнакомые ученики. Тайла поискала глазами, но Линна видно не было, так же, как и седой девушки, что его увела. 

— Не пялься. Это неприлично, — сказала Кайсана. 

Она сама сидела с идеально прямой спиной, старательно не глядя ни на кого вокруг. Тайла пожала плечами и взяла ложку. 

Похлёбка не зачерпывалась. Только что — Тайла видела это своими глазами! — она была жидкой, ароматной, с разваренной крупой и кусочками репы. Дед Лемук наливал её большим медным половником. А пока Тайла несла миску в руках, поверхность похлёбки дрожала и пыталась выплеснуться. Теперь же ложка стукнулась в твёрдую ледяную корку.

— Как? Как же это? — позорно тонким голосом пролепетала Тайла.

Кайсана побледнела. Пито загоготал. Анку смеялся с громким фырканьем, хлопая по столу руками. Похлёбка из его рта разлеталась, как брызги из лужи, если по ней хорошенько топнуть ногой. Енна старательно прятала улыбку, отводя глаза. Вох помрачнел, отвернулся.

— Так-так-так. Что это тут у нас? 

Дверь распахнулась и хлопнула. На пороге стоял адар Джазин, гневный и прямой. Пито закашлялся, подавившись. Анку втянул голову в плечи и весь сделался будто вполовину меньше.

— Доигрались, — тихо, но отчётливо проговорила Кайсана, — а ведь я предупреждала.

Адар Джазин надвигался неотвратимо, как грозовая туча.

— Я всё думал, кто это с утра чарами звенит. А это малёк.

Он остановился у их стола, разглядывая нарушителей. 

— Похоже, у кого-то чересчур много свободного времени и сил шалить. За мной, юные ученики. И не отставать. 

— И я? — пискнул Анку.

— Оба.

Тайла вновь встретила Пито и Анку, когда вышла из столовой. Вид у обоих был понурый, пришибленный. 

— Интересно, что за наказание им назначили? — проговорила Енна.

Кайсана только махнула косой, отворачиваясь. 

— Может, хоть притихнут, — буркнула она.

Тайла прошла мимо, не глядя на лица шутников. Отец говорил, злорадствовать нехорошо. Тот, кто злорадствует, сам призывает к себе беду. Но улыбку она так и не смогла удержать.

Так выглядит дед Лемук:

— В бездну эти буквы! Кто их столько напридумывал!

Тайла махнула рукавом и вскочила. Тонкий лист бумаги, испещрённый дурацкими закорюками, полетел на землю да там и остался.

Вох, сидевший напротив, поднял голову от письма.

— Всего-то сорок два, — ворчливо заметил он, — не так уж и много. И не шатай стол. От тебя одни кляксы, а мне теперь лист переписывать.

— Я никогда их не выучу! — Тайла рухнула обратно на скамью, спрятав лицо в сгибе локтя.

Вох пожал плечами. Посмотрел на каракулю, вышедшую из-под пера, когда шатнулся стол, потом снова на свои кривые записи. Неловко придавил край бумаги культёй. Поморщился. 

— Наставница Алатея нипочём такие не примет, — Вох со вздохом взял новый лист из тощей стопки. Посидел, глядя на застывшую в немом отчаяньи Тайлу.

— Слушай, — начал он осторожно, — ты же охотницей там была, ну, у себя?

Тайла хмыкнула, кося на него одним глазом из-под выбившейся рыжей пряди.

— Ты наверное следы всех зверей знаешь? Белок, там, — он неопределённо повёл рукой, — лис.

— Угу, — глухо отозвалась она.

— И отличаешь их, так? 

Тайла подняла голову.

— Отличаю. Старую от молодой. Здоровую от порченной. И по следам, и по поеди — чешуйкам от шишек. Да разве их спутаешь?

— Во! — Вох заулыбался, и улыбка совершенно поменяла его лицо, сделав почти симпатичным. — Смотри. Буквы — те же следы. Слова — что? Фьють. Скажешь, и улетело. А на бумаге остаются следы. И по ним узнаёшь, какое слово… пробегало.

Тайла с сомнением посмотрела на него. Шутит? Вроде не похоже. Подняла листок. Разгладила ребром ладони. Мрачно смерила взглядом ровные строки значков, начертанные наставницей Алатеей. Они совершенно не походили на отпечатки звериных лап. Но если задуматься… 

— Покажи мне снова? — попросила она и слабо улыбнулась: — Наследили так наследили!

— Вы уже понимаете, что концентрация для мага важнее всего. Ценнее чистых знаний, острей меча в руке. Сильней даже самих чар.

Адара Лаодика сидела у корней старой яблони, скрестив ноги под собой. Напротив расположился узкий кружок мальков.

— Когда маг внимателен, он сможет вовремя распознать угрозу, услышать и учуять незримое. Когда маг собран, он сумеет учесть все мелочи и воздействовать на мир так, чтобы он подчинился. Рассеянный маг — мёртвый маг. Маг всегда должен слушать. Видеть. Запоминать. По малейшим признакам понимать, что происходит вокруг.

Карие глаза Лаодики обвели ребят и остановились на Пито.

— Вот, к примеру, ты. Зажмурься. А теперь скажи, что чувствуешь и слышишь.

— Я, — начал он, запнулся и тут же нашёлся с ответом: — я слышу ваш голос. Чувствую, что сидеть твёрдо, — он поёрзал задом по земле, вызвав улыбки, — а ещё ветер. Ветки качаются и скрипят.

— Довольно, — кивнула наставница, — теперь Вох.

Тот прикрыл веки.

— В загоне блеют козы, и кулии тоже квохчут, только тише. Когда ветки качаются, пятно света движется по лицу. Пахнет цветами. А ещё…

— Довольно, — Лаодика оборвала и его, — а теперь попробуем по-другому. Один сядет посередине, давай ты, Тайла.

Тайла приподнялась и снова села. Ребята сомкнулись вокруг, и ей отчего-то стало неуютно.

— И закроет глаза, — продолжила адара, — а остальным я дам камень. Вот этот. Вы будете передавать его друг другу, а потом Тайла попробует определить, у кого он.

Тайла зажмурилась. Вокруг завозились, захихикали. Шуршала одежда, хлопали ладошки по камню.

— Стоп! — скомандовала наставница. — Теперь подумай и отвечай.

Вокруг Тайлы всё замерло. Она слышала только чужое дыхание и шелест листьев на ветках. Больше — ничего. Так. В последний раз ладонь хлопнула сзади, из-за спины. Кажется, там сидит Енна. Не поднимая ресниц, Тайла повернула лицо к ней, и тут же услышала короткий смешок с другой стороны. Анку или Пито. Значит, ошиблась. Енна успела бесшумно передать камень дальше.

— Там! — Тайла ткнула пальцем наугад в следующего, а затем открыла глаза.

Вох, на которого она указала, повернул кверху ладонь. Пустую. «Как же ты так», — говорило выражение его лица. Ссутулившаяся рядом с ним Инша смущённо протянула камень, будто извиняясь, что он оказался у неё.

После Тайлы эту игру попробовали все. Угадала — одна Инша.

Тайла стояла у входа в подземелье. Всю первую неделю, проведённую в школе, она пробегала мимо этой двери так быстро, как могла, не давая себе задуматься, что там внутри. Не до того было. Целый день мальки были чем-то заняты. Писали и читали, бегали и прыгали, изучали строение мира, тренировались видеть, слышать и наблюдать. Тайла по вечерам приползала в спальню такой уставшей, что больше ни на что не хватало сил. Но каждый раз, когда она видела эту дверь, обитую полосами железа, в груди холодело, а руки покрывались мурашками. Линн наверняка наврал, что в подземельях можно насмерть заблудиться, но там точно пряталась тайна.

Спускался вечер. Солнце спряталось за облаками, отчего казалось еще смурнее и тревожней. Сердце учащённо стучало, хотя поблизости никого не было. Тайле вдруг стало одиноко. Вот бы Дэёль оказался рядом! С ним бы она точно ничего не боялась!

Тайла выдохнула и дёрнула за ручку. Дверь не поддалась. Толкнула, навалившись. Заперто. Тайла досадливо поморщилась. Она, конечно, не думала, что окажется так просто, но попытаться стоило.

— Ты что здесь делаешь?

Тайла вздрогнула и отдёрнула руку. Рядом стоял Вох и пристально смотрел на неё.

— Так, прогуливаюсь, — как можно небрежней ответила Тайла.

— Тебе сюда не надо, — убеждённо сказал он. Карие с прозеленью глаза смотрели твёрдо.

— Это почему? — не удержалась Тайла и вдруг догадалась: — Ты что-то об этом знаешь, так?

— Нет, — Вох отвёл взгляд.

— Ну и ладно, — легко согласилась она, — тогда пойдём отсюда. 

Она вернется позже, когда тут никого не будет.

Сделав несколько шагов, Тайла обернулась. Вох по-прежнему стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Солнечный луч, пробившийся через облака, высветил его лицо — сдвинутые брови, напряжённо сжатые губы и пряди волос, налипшие на лоб. Заметив её взгляд, Вох вздохнул и пошёл следом.

Так выглядит Вох:


А это Инша:

Тайла ворочалась в кровати: сон не шёл. Каменные стены давили, воздуха не хватало. Рука привычно тянулась к охре, спрятанной под одеждой, но раз за разом пальцы хватали пустоту. Оберег остался в тайнике за стеной, в яблоневом саду.

Тайла приподнялась в постели и оглядела комнату. Кайсана сопела, уткнувшись носом в подушку. Енна раскинулась, сбросив одеяло, будто ей вовсе не было зябко. Кисть свешивалась с кровати почти до самого пола. Инши не было. Тайла опять не уловила момент, когда она исчезла. Её способность бесшумно пропадать и появляться иногда пугала.

Тайла легла. Повернулась набок. Потом на живот и снова на спину. Повозилась, уставившись в потолок. Слова Линна, сказанные возле тайника, по прежнему звучали в голове. «Никуда твоя подвеска не денется. Ты про неё забудешь. А если вдруг вспомнишь, сама отнесёшь на костёр». Что, если это была хитрость? Что если он показал тайник, только чтобы она поверила? Что, если он уже сжёг её оберег?

Тайла села. Опустила ноги на холодный пол и тихонько выскользнула из-под одеяла. Дверь приоткрылась и затворилась почти бесшумно. Кругом стояла тишина. Школа будто затаилась. Ни шагов, ни дыхания, ни голосов. Конечно, по ночам ходить запрещено, но это к лучшему: никто её не заметит.

В наружной стене коридора, идущего вдоль спален, были прорублены узкие высокие окна. Сквозь них на пол падал лунный свет. Весь коридор был испятнан им: яркие, почти белые, полоски и глухая плотная чернота между ними. Тайла осторожно пробралась вдоль стены, чтобы не попадать на яркое, на ощупь спустилась по лестнице и вышла в залитый луной двор. После прохлады комнат и коридора тёплый густой воздух объял её со всех сторон, будто вода. Пахло травами из Этельнарова сада, нагретыми за день камнями и ещё чем-то смутным, неопределённым. Стены таращились чёрными полукруглыми провалами. Только неярко мерцал огонёк где-то на кухне да светилось одно окошко на самом верхнем этаже центральной башни. Должно быть, там учитель Фалиндор читал свои учёные книги.

Перебегать по открытой местности было глупо, и Тайла осторожно пошла по галерее. Она быстро, в пару длинных шагов пересекала освещённые места и надолго замирала в тени поддерживающих крышу столбов. На середине пути ей отчего-то стало жутко. Волоски на руках встали дыбом. То ли от густой кисельной тишины, то ли от невнятного ощущения, которое она не могла описать — не то взгляд, не то чьё-то тяжёлое внимание, направленное даже не на неё, а просто в эту сторону. Поэтому Тайла вздохнула с облегчением, когда галерея наконец повернула и скрылась в сплошной тени.

Тайла дошла до угловой башни и потянула за дверное кольцо. Створка скрипнула так пронзительно, что она невольно присела, пытаясь слиться со стеной. Сейчас кто-нибудь услышит, прибежит — и наказания не избежать. Неизвестно, что тут делают с провинившимися, но судя по виду Пито и Анку — что-то ужасное. Стоило завести об этом речь, как они отворачивались и затихали. Можно, конечно, спросить у раздражающей всезнайки. И Кайсана ответит. Но при этом опять посмотрит так снисходительно, сверху вниз, как будто у всех нормальных людей знания самозарождаются в голове, и только одна Тайла вечно спрашивает всякие глупости.

Мгновения шли, вокруг по-прежнему было тихо. Никто не услышал. Никто не заметил. Тайла облегчённо перевела дух и скользнула в щель двери. Сощурилась, вглядываясь во тьму. Глаза в стене над лестницей видно не было. Исчез? Или в этой темноте он тоже ничего не заметит?

Яблони за стеной стояли неподвижно, точно нарисованные. Чернели, сплетаясь, причудливые тени, медленно падали лепестки — хмарно-белые, нереальные. Тайла скользнула под кроны деревьев. Сейчас она быстро достанет охру и уйдёт.

Но не тут-то было. Стена крепости не поддавалась. Тайла ощупала её везде — даже там, где тайника быть не могло. Ничего. Она плохо запомнила место? Или… Или же Линн применил какую-то хитрость? Тайла никак не могла вспомнить, куда именно он нажимал, чтобы открылась потайная ниша. В животе похолодело: она могла быть спрятана чарами. И теперь, пока Тайла сама не научится магии, не сможет вернуть охру. И что же, до этого времени она останется без защиты?!

Мама умерла, когда Тайла была совсем маленькой, и перед смертью оставила охру ей. В деревне ни у кого такой не было, и откуда взяла её мать — тоже неизвестно, но Тайла точно знала: охра бережёт её. 

Однажды в детстве Тайла чуть не потеряла оберег. Она плохо помнила себя маленькой, но этот случай до сих пор стоял перед глазами так ярко, будто произошёл вчера. 

Ей было, наверное, года два. Или три. Она плескалась в воде на кромке пруда. Ярко светило солнце. По мелкой ряби скакали блики. Тайла топала изо всех сил, пытаясь их поймать. Блики хихикали, с плеском разлетались в стороны, окатывали с головой. Тайла хохотала. Охра на шнурке металась вверх и вниз, била то по груди, то по плечу и наконец угодила прямо в рот. Тайла плюнула, дёрнула надоедливую вещицу. Старый шнурок порвался, и охра отлетела под ноги. 

Заскакали блики, отсвечивая в глаза. Деревяшка плясала на поверхности воды, лёгкая, подвижная. Тайла наклонилась, чтобы поймать её, но руки стали какими-то неправильными. Непослушными. С пальцами тоже было что-то не так. Они касались охры, но никак не могли её ухватить. Раз, другой. Ноги подкосились, и Тайла плюхнулась на живот.

— Па-а-па! Пха-кх! — из горла вместо слов вырывались непонятные звуки.

Папа тут же возник рядом. Он подхватил её, стиснул, прижал к груди. От него разило страхом. Папа быстро присел вместе с ней на корточки и одним движением выудил из мутной воды оберег. Приладил обратно на шею, завязал шнурок. 

Тайла, запрокинув голову, долго смотрела на отца. Гримаса ужаса на его лице постепенно разглаживалась, сменяясь простым испугом, а потом печалью. 

— Обещай, что никогда. Никогда-никогда-никогда. Больше не будешь снимать охру. 

— Никодя не будю, — пообещала Тайла. И разревелась.

За спиной послышались шаги. Тайла подпрыгнула от испуга и лишь спустя миг узнала Иншу.

— Я ищу свою вещь. Линн спрятал в тайнике, — зачем-то объяснила она.

Инша, маленькая и хрупкая, ростом Тайле по плечо, подошла ближе, остановилась в шаге от неё и приложила ладонь к камням. Один из булыжников вывалился из кладки. Инша пошарила в тайнике и вытащила оберег.

— Твоё?

— Да, — Тайла протянула руку.

Инша помедлила, а потом положила охру в раскрытую ладонь. Тайла тут же обмотала шнурок вокруг груди так, что оберег оказался подмышкой. Так его никто не найдёт и не вытянет за хвостик. Если, конечно, ей не придётся раздеваться. 

— Откуда ты знаешь про тайник? — спросила она. 

Инша молча вставила выпавший камень обратно.

— Там лежит и моя вещь, — Тайла уже не думала, что она ответит, — из того мира. Прошлого.

— Давно ты тут? — спросила Тайла. 

Тени от листвы скрывали лицо Инши, только глаза сверкали в темноте. Девочка дёрнула плечом.

— Несколько месяцев. Не знаю. Не помню.

— Не помнишь?

Она отвернулась и пошла прочь.

— Постой! — шёпотом позвала вдогонку Тайла, но та, не останавливаясь, скользнула меж яблоневых стволов и растворилась в тени.

— Странная ты, — протянула Тайла, хотя Инша уже не могла её услышать.

Обратный путь оказался лёгким. Неровности стены услужливо стелились под пальцы. Тело двигались так, будто позади не было долгого дня, наполненного уроками и тренировками, и бессонного куска ночи. Даже тяжёлая дверь, ведущая из угловой башни, затворилась молча, без капризов и скрипа. Тишина в школьном дворе тоже больше не пугала, а казалась, скорее умиротворённой. Потому Тайла так осмелела, что отважилась заглянуть в по-прежнему освещённое окно кухни. 

Она думала, дед Лемук замешивает тесто или чистит кастрюли. Или на крайний случай сидит, уткнувшись в книгу. Здесь, в школе, грамотным был каждый. Но всё оказалось иначе. 

На столе, протянувшемся вдоль подоконника, горели свечи. Дед Лемук стоял спиной к ним, лицом к белёной стене и… танцевал. Пожалуй, эти медленные плавные движения больше всего походили именно на танец. Или на театр теней, который Тайла однажды видела на представлении бродячих артистов. Дед приседал и раскачивался, поводя руками, и то растопыривал пальцы, то складывал причудливыми фигурами. Тень на стене следовала за ним. И вот что странно: чем дольше Тайла смотрела, тем больше ей казалось, что тёмный силуэт скользит сам, то опережая шаги и жесты, то нарочито медля. 

Внезапно тень шевельнулась так, будто дед повернул голову. Сам Лемук при этом замер. Прислушался. И как стоял спиной к окну, так и шагнул к нему. И только после этого развернулся лицом.

— Кто здесь? 

Тайла присела, одновременно скользнув в сторону, прижалась к стене и замерла. Сердце колотилось как бешеное. Дед Лемук торчал в окне, ухватившись за подоконник чёрными пальцами. Свет падал на щёки и подбородок, а глазницы заливала тень, но Тайла всё равно видела, как он подслеповато щурится и принюхивается, раздувая ноздри.

— Показалось, — наконец пробурчал дед и скрылся на кухне.

Тайла подождала немного, потом ещё немного и только после этого решилась сдвинуться с места. Тихим ветерком, стараясь не стучать босыми пятками, она пробежала по галерее и нырнула в тёмный проём. Лестница, узкий коридор к спальням. Ещё чуть-чуть, и она будет в постели, и можно будет сделать вид, будто никуда не уходила.

Тут-то её и поймали. 

Высокая фигура, неотличимая от ночной тени, возникла прямо перед ней. Тайла, не успев остановиться, врезалась ей в живот и придушенно пискнула, когда её крепко схватили за плечи. 

— Юным ученикам запрещено ходить по ночам, — проговорил голос адара Джазина, — или правила для тебя пустой звук? 

— Нет! — помотала головой Тайла. — Я ничего не нарушала! Я… Мне надо было в отхожее место. И я уже возвращаюсь. Пустите меня. Пожалуйста. 

Адар Джазин прищёлкнул пальцами. Коридор озарился бледным сиянием. Тайла ахнула и тут же потупилась. Наставник смерил её взглядом с ног до головы и мрачно поинтересовался: 

— Грязь на пятках и лепестки в волосах у тебя тоже из отхожего места?

Тайла не нашлась что ответить.

Тайле недоставало магии. Не о таком она мечтала, покидая Елицу вслед за адаром Скавеем. Совершенно о другом грезила в пути, слушая его истории. Ей мнилось: чудеса встретят, стоит переступить порог школы. И она тут же им научится — не может не научиться! А уж как удивится отец, когда она навестит его, вся в синем, на боевой черепахе! Он скажет: «Горжусь тобой, Лисёнок. Я был не прав, когда боялся тебя отпускать».

Что же она получила? Изматывающие тренировки. Бесконечные буквы и числа. Стихи и рассказы о давно забытом. Это всё было интересно и наверняка важно, но невыносимо хотелось чудес. Настоящих, всамделишных! Единственное, что она до сих пор видала — это иллюзии, которыми её пугал Пито, да свет, созданный адаром Джазином. И ещё жуткая тень на кухне позади танцующего деда Лемука. Правда, Тайла так до конца и не поняла — была ли она на самом деле или только померещилась.

Магической школы не бывает без магии, верно? Вот Тайла и искала её повсюду в любой момент, когда могла.

Раз за разом ходила мимо запертой двери в подземелье, косясь на нарисованный над ней глаз, который то появлялся, то исчезал. Внимательно наблюдала за каждым жестом и словом наставников. Пыталась подглядывать за старшими учениками. Даже в столовой, когда другие шутили и болтали, она оставалась настороже и нет-нет да посматривала искоса на деда Лемука. Кто он такой? Что он такое? Но повар день за днём вёл себя обыкновенно, ничем не выдавая странностей, а тень под его руками и за спиной выглядела бледной и плоской и двигалась ровно так, как пристало теням.

А ещё эти кулии.

В первый момент, узнав, какое наказание назначил адар Джазин, Тайла облегчённо выдохнула. Подумаешь — по вечерам после учёбы прибирать за птицами и кормить их. Ерунда! Раз плюнуть! Дома, в деревне, ей приходилось выполнять всякую работу, порой тяжелее этой.

Но потом оказалось, что всё не так просто.

Во-первых, кулии вели себя ужасно странно. Они то сидели всей стаей в углу птичника, нахохлившись и уткнувшись друг в друга клювами с мелкими частыми зубами, то начинали носиться как сумасшедшие. Сильные голенастые ноги вздымали в воздух пыль, клочья соломы и куски засохшего помёта. Длинные перья, похожие на рыхлую шерсть, развевались по ветру. Иногда на бегу кулии сталкивались, яростно хлопали куцыми крыльями — и вновь расходились по углам. Поначалу Тайла пугалась — не шутка попасть под удар птицы ростом почти ей по пояс! Но скоро приноровилась отгонять их метлой и грозными криками. 

Во-вторых, они оказались жутко вредными. Птицы будто специально подгадывали момент, чтобы напасть со спины, когда Тайла отворачивалась или наклонялась. При этом они подпрыгивали, громко курлыкали и норовили ударить клювом или укусить, а то и ткнуть длинными загнутыми когтями. 

— Толстые и не летают, — ворчала Тайла, работая метлой, — тоже мне харо… характеристика! Не мог Линн сказать, что они орут и дерутся как сумасшедшие! Милые толстые птички, ага.

Про метлу ей посоветовал Вох. Он явился в первый же вечер. Встал у ограды безмолвным пеньком, глядя исподлобья на жалкие Тайлины попытки сделать хоть что-то. Она была готова огрызнуться — кому охота, чтоб его видели нелепой неумехой! — но Вох вдруг сказал: «Возьми метлу как меч». Тайла нехотя послушалась. Терять было нечего. На удивление, сработало — глупые пернатые бросились врассыпную. Но даже держась в стороне, они продолжали следить за ней, будто выжидали удобного момента. Глаза кулий с серо-голубыми радужками меньше всего напоминали птичьи. Когда они смотрели внимательно, задумчиво, чуть склонив набок головы с жёлтыми хохолками, Тайле становилось не по себе. В такие минуты она была готова поверить во что угодно, даже в то, что эти птицы действительно могут говорить. Хотя бы изредка.

Там же, неподалёку от кулятника, Тайла встретила Пито и Анку. 

Она увидала их на второй день, в сумерках, когда, совершенно измученная и исцарапанная, брела от птичника обратно к школе. Тропинка вела мимо загона с козами вдоль барьера, чтобы затем круто завернуть к беседке и яблоневому саду. По правую руку высились стопки «блинных» скал, заросшие кустами барбариса и соснами с кривыми змеящимися корнями.

Внезапно сверху зашуршало, на тропу посыпались мелкие камешки. Тайла остановилась и задрала голову.

— Да где она ходит? — раздался приглушённый голос. — Договаривались же!

Почти сразу с плитняковых скал скатилось что-то тёмное и косматое. Тайла попятилась, но с другой стороны ловко спрыгнула ещё одна фигурка.

— Опоздала!

— Ой! Это не Енна.

Косматое говорило голосом Анку.

— Вы что здесь делаете? — напряглась Тайла. Небось опять пакостить будут.

Пито подошёл почти вплотную, заглянул в лицо.

— Следишь за нами, лягушка? Только попробуй адарам сказать!

— Не называй меня так!

Анку принюхался, посопев носом, и заявил:

— Она у кулий была!

— А! Так тебя тоже сцапали! — заржал Пито. — А за что?

— Отстаньте! Прилипалы, — сказала она. Анку дёрнулся и отступил. Тайла прошла мимо. Ей вдруг стало ужасно скучно, на плечи навалилась усталость. Чем они могли её напугать после этих ужасных птиц? Нарисованной жутягой? Тьфу. Даже не смешно.

— Тайла! — донеслось ей в спину.

Сзади послышалась возня.

— Тише! Ты что!

— Может, ей тоже расскажем?

Тайла ушла, так и не обернувшись.

В новый год — с новой главой.
А это птичка кулия (кстати, как она вам?)

На другой день Анку и Пито вели себя как обычно: то накидывали маски серьёзности, то шушукались и хихикали. Тайла не раз ловила на себе их взгляды, но решила не обращать внимания. Слишком много чести! У неё и без дурацких шуточек забот хватает. Однако волей-неволей в голове крутилась последняя фраза. «Может, ей тоже расскажем?» Расскажем о чем? Что они там делали? Тайла мысленно фыркала, прогоняя её. Невелик секрет! Наверняка работали в наказание за нарушение правил. Должно быть, ухаживали за козами, а может трудились над чем-то другим. Какой смысл спрашивать? А может, всё-таки они нашли что-то интересное? 

На следующий день, закончив с кулиями, Тайла побежала к тому месту. Присмотрелась. Прислушалась — никого. И Тайла решительно полезла по камням.

Сгущались сумерки. Внизу на дорожке ещё можно было различить каждую травинку, но здесь, в барбарисовых зарослях, было влажно и темно. Тесно сплетались ветки и листья, колючки цеплялись за одежду. В сердцевине куста свистела и пощёлкивала пичуга.

Тайла прорвалась через ветки и очутилась наверху. В обе стороны тянулась каменная гряда с плоскими неровными макушками. Вдоль неё сквозил прохладный воздух, дальше высился сосновый бор, сумрачный и неподвижный, кое-где перемежаемый нагромождением таких же плитняковых скал. Хотелось подойти поближе, прикоснуться, залезть, но нельзя. Школу ограждал барьер. О нём предупреждал ещё адар Скавей, вот только не уточнил, где именно. А был ли он прямо здесь? Или до него ещё идти и идти? Из куста барбариса вылетела птичка, свистнула и спорхнула вниз, на ту сторону гряды. Тайла пожала плечами и стала спускаться следом. 

Барьер нашёлся спустя два шага. Тайла впечаталась в него — лицом, грудью, плечом — и села, не удержавшись на ногах. Она потёрла ушибленный лоб и дотронулась до барьера снова, теперь уже осторожней. Он ощущался под ладонью как стекло. Гладкое, прохладное, твёрдое. Тайла стукнула по нему ногтем, потом костяшками пальцев. Ни стука, ни звона. Ни-че-го. Только сплошная невидимая преграда, легко пропустившая птицу, но непреодолимая для неё. Может, Пито и Анку хотели показать ей именно это?

Тайла глянула на небо — до вечернего гонга оставалось время. Можно пока не спешить. Она карабкалась по гребню вдоль барьера, изредка касаясь его рукой. Надо же убедиться, что он всё ещё здесь. Тайле приходилось взбираться по плитам, искать путь вниз с другой стороны, а потом снова наверх. Местами кусты доходили до самой макушки гребня, и тогда она протискивалась между гладкой поверхностью барьера и колючими ветками. Как раз за одним из таких кустов и обнаружились мальчишки. С ними была Енна.

— Всё-таки пришла. А ты не верила!

Пито сделал жест, будто хотел ткнуть Енну локтем в бок, но так и не дотронулся.

— Лучше бы не приходила, — пробормотала она и, глянув на небо, озабоченно сощурилась, — пора. А то вам снова влетит.

— Что вы тут делаете? — Тайла не хотела спрашивать, но слова вырвались сами собой.

— Давай вниз, — махнул рукой Анку.

— По пути расскажем, — добавил Пито.

Енна улыбнулась так, будто съела что-то кислое.

— Ты знаешь, что там есть озеро? — начал Пито, когда они спустились.

— Старшаки туда гоняют. И вообще ходят где хотят! — подхватил Анку.

— А мы тут как в клетке! Туда не ходи, сюда не смотри. И даже фокусы нельзя! — возмущался Пито.

— Клянусь, я видел. Они возвращались, а у девчонки в волосах кувшинка. А мы спросили откуда.

— Она та-а-ак посмотрела, будто я не человек… собака говорящая. И сказала: не твоего ума дело. И ушла.

— А потом один вернулся и сказал, что в барьере брешь. И в неё можно протиснуться, если аккуратно. Только это секрет.

— Высокий такой и волосы в хвостик? — уточнила Тайла.

— Именно. Ты его тоже знаешь?

Тайла неопределённо повела плечами. То, что говорил Линн, если это и вправду был он, стоило делить надвое. Пито истолковал её молчание по-своему. 

— Клёвый он, правда? И совсем не задаётся, не то что другие. Так вот, мы тоже хотим!

— К озеру! — закончили Пито и Анку в один голос.

— Поможешь искать брешь?

Пито заглянул ей в лицо и попытался взять за руку. Она отдёрнула ладонь.

— Надо всё-всё ощупать. С тобой будет быстрее.

— Не буду я вам помогать! — возмутилась Тайла и ускорила шаг, пытаясь вырваться вперёд.

Пито в пару прыжков поравнялся с ней.

— Ты чего, обиделась? Мы же просто шутили. Шуток не понимаешь?

— Иди ты в хаос. Вместе со своими шутками.

Тайла сжала кулаки и пошла ещё быстрей. Вот придурки! Сперва издеваются, а теперь… А ведь когда-то она хотела с ними подружиться! Нет уж. Дэёля они всё равно не заменят, даже вдвоём. Особенно вдвоём. Уж лучше быть одной. А Линн — то ещё трепло. Ей говорил, что барьер абсолютно надёжен, а им наболтал про какую-то дыру.

Когда Пито отстал, её догнала Енна и пошла рядом.

— А тебе чего? — буркнула Тайла.

— Не говори Кайсане. Она и так взбеленилась, когда услышала про поиск бреши.

— Вы ж вроде дружите, не? — переспросила Тайла. — А эти балбесы…

— Они балбесы, — помолчав, ответила Енна, — но если там что-то есть, я должна знать.

— Нет там ничего, — мотнула головой Тайла.

Но она уже ни в чём не была уверена.

— Три факта.

Адара Лаодика подняла кулак и высвободила из него указательный, средний и безымянный пальцы.

— Три новых факта, которые вы узнали с момента прошлого занятия. Чур, лекции не в счёт. Только свои наблюдения. И не повторяться! Анку?

Тот с шумом втянул ноздрями воздух и прикрыл глаза.

— Дед Лемук кладёт в овощное рагу тмин и чеснок. А в компот земляничный лист. Это два, — он закусил губу и снова резко вздохнул, — а три то, что у Инши зелёные глаза.

Тайла покосилась на девочку, как всегда сидевшую с самого края. Та коротко зыркнула на Анку и снова опустила ресницы. Мышастая чёлка упала на лицо. Цвет глаз было не разобрать. 

— Допустим, — сказала адара Лаодика, как-то неопределённо то ли хмыкнув, то ли усмехнувшись, — Тайла?

Она заранее подготовила, что будет говорить, чтобы не ляпнуть случайно не то. Слишком много секретов теснилось в голове, и даже не с момента прошлого занятия, а куда дольше. Но разве расскажешь про тайник в стене или про тень деда Лемука? Так что Тайла выбрала факты побезопаснее и быстро проговорила:

— Если у кулии оторвётся коготь, новый отрастает за три дня. Они понимают слово «метла» и разбегаются. Через барьер вокруг школы могут пролетать птицы.

«И проползать жуки. А я не могу», — добавила она мысленно. Если полёт птицы можно было заметить издалека, то признаваться в том, что она шарилась у самого барьера, Тайла не собиралась.

— Хорошо, — кивнула адара Лаодика, — и сразу ясно, кто чем занят в свой свободный час.

Пито хихикнул.

— Теперь Вох.

Тот сглотнул, будто собираясь с духом.

— Лепестки у яблонь полностью опали. Вчера вечером я слышал соловья. А ещё… извините меня, адара, но на вашем плече… паук.

Лаодика дёрнулась с прытью, не присталой мудрым наставницам. С её плеча упала крохотная ледышка.

Каждый день, разобравшись с кулиями, метлой и зерном, Тайла шла к барьеру. Он манил её, как в зной влечёт прохлада. Ходить туда было бессмысленно. Бесполезно. И всё-таки она ходила. Тайком, стараясь не попасться на глаза Кайсане и не встретиться с теми тремя, а то подумают, что она и вправду решила помогать. 

Тайла исследовала барьер для себя. Трогала прохладную твёрдую поверхность. Била по ней кулаком и палкой. Нашла проходящую с этой стороны на ту муравьиную тропку и долго наблюдала за снующей туда-сюда мелюзгой. Привязала нитку к жуку и пустила ползти. Нитка натянулась, а затем оборвалась у самых Тайлиных пальцев. Замотала вокруг мухи собственный волос. Насекомое со всего размаху шлёпнулось о барьер и поползло, перебирая лапами, вверх по пустоте.

В один из вечеров подошла Инша и встала за спиной, бесшумно, как умела только она. На этот раз Тайла заметила её раньше, чем девочка заговорила. Её выдала тень, тянущаяся из-под ног длинной полосой. Инша долго смотрела на ползущую по воздуху муху, а потом дотронулась до невидимой преграды. Насекомое с жужжанием прянуло и улетело. Тайла вздохнула.

— Скорлупа, — сказала Инша и, помолчав, добавила: — мне такая снится. Только много меньше, как яйцо. Там тесно — не шевельнуться. Я хочу выйти, но нельзя. Снаружи хуже. 

— Ты поэтому не спишь? — осторожно спросила Тайла.

Инша опустила голову, попятилась.

— Забудь. Наговорила ерунды. Забудь.

Тайла пожала плечами. Она выучила ещё в детстве, когда пыталась у отца выведать про маму: если человек не хочет рассказывать, то и выпытывать бесполезно. Можно только ждать случайных оговорок. Сама скажет, когда захочет. Если захочет.

С тех пор Инша приходила почти каждый день. Молча садилась рядом, глядела то за барьер, то будто бы вглубь себя. 

Иногда Тайла, отстав от невидимой преграды, плюхалась на камни рядом с ней. Но долго сидеть и ничего не делать было почти невозможно, и она начинала говорить. Болтать обо всём на свете. О деревне, об отце, о Дэёле, о том, что скоро непременно станет магом, и получше других. Как только допустят до волшебства. Инша кивала и оживлялась, и иногда тоже говорила о будущем. А о прошлом Тайла не спрашивала.

— Ну как? Нашла брешь?

Инша замолкла на полуслове. Тайла демонстративно сощурилась, глядя на загородившую закатное солнце фигуру. Надо же, Линн пришёл. А когда она пыталась его разыскать и расспросить — и духу не было. Причём, уже давно. Она даже немного забеспокоилась — не случилось ли чего плохого. Однако вот он.

— Тебе-то что? — хмыкнула она, — у меня свободный час. Что хочу, то и делаю.

— Чтоб ты знала, я тоже тут когда-то не одну неделю провёл. В этом мы схожи.

Линн сел рядом, подвернув под себя ноги. Инша отодвинулась, затихла. Ещё чуть-чуть, и сделается почти незаметной, спрячется ото всех, как в черепаший панцирь. Тайла уже не раз пыталась поймать этот момент, но всё как-то упускала.

— Но барьер сплошной. Да ты уж и сама в этом убедилась.

— А зачем им наплёл? 

— Кому? А! Твоим оболтусам. Просто так, — Линн пожал плечами, — скажи, забавно вышло?

Тайла искоса разглядывала его. За время, что она его не встречала, Линн переменился. Заметно похудел, осунулся, обзавёлся длинной царапиной через всю щеку. Справа на груди сидела брошь-паук из тёмного металла. Линн поймал взгляд и ответил на незаданный вопрос:

— Вот только с практики вернулись. Нас адар Скавей в дальнее заграничье водил. Говорят, перед этим испытанием всегда так.

— Каким испытанием?

Тайла воспряла. Неужели скоро получится посмотреть на настоящую магию, и может даже вблизи?

— Ж-жутко магическим и страшным. Ну всё, я пошёл. До гонга надо успеть ещё кой-куда завернуть.

Линн спрыгнул вниз и скрылся в зарослях барбариса.

— Эй, погоди! — крикнула Тайла.

Но тот даже не обернулся.

Ничего. Она его поймает и расспросит обо всём, раз уж он вернулся. И об испытании, и о том, где добываются кувшинки, если на территории школы не водится водоёмов, а в барьере нет дыры. А пока можно было ещё немного посидеть тут, наверху, и посмотреть, как садится солнце. 

Дни росли. Теперь вечерний гонг звучал уже не в полной темноте, а вскоре после заката. 

А в это время в одном из других миров разворачивается история и «».

Дракон, не пропустивший ни одной юбки, и строгая особа, для которой нравственность превыше всего: их пути пересеклись. Сумеют ли они пересмотреть свои ценности и найти взаимопонимание?