Шёлк и лёд. Новогодие

  Тьма. Густая, вязкая, как смола. И в ней не было ничего, кроме жалящей боли и животного страха. Агония, пожирающая кожу, мышцы, дыхание. Я ощущала своё тело так, словно оно было одной сплошной раной. В ушах — оглушительный грохот рушащихся конструкций, треск огня, искажённые крики, обрывки фраз, долетающие сквозь адский шум:

«...не можем пройти! Всё сейчас рухнет!»
«...дым слишком густой, ничего не видно! Здесь есть кто-нибудь?»
«...у неё сильные ожоги… состояние критическое...»
«...потеря сознания... девушка не выживет… Быстрее! Гони! Гони!»

Последнее, что я помнила — это запах гари, вкус пепла на губах и всепоглощающее, безнадёжное отчаяние. А потом наступила тишина. Абсолютная, оглушительная. Боль как-то незаметно вдруг исчезла. Не утихла, а именно что бесследно исчезла, будто её и не было. Сознание, ещё секунду назад разрываемое на части, поплыло, и перед ним замелькали картинки.

Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, но это… Это были кадры не моих прожитых лет. Вспышки чередовались с освещёнными солнечным светом сочными зелёными лугами, те, в свою очередь, сменялись видом на масштабные, необычной архитектуры городские строения... Финальной же точкой путешествия моего сознания стала ледяная пустошь и мрачный замок, который клыком нависал над невысокими домишками. Казалось, именно это странное место притягивало меня к себе, словно магнитом. Но, когда замок в видении приблизился настолько, что, казалось, руку протяни и дотронешься, внутренний взор вновь вдруг заволокла непроглядная тьма.

Я ощущала себя никем и ничем. Это сон или смерть? Если второе, то не так уж Костлявая и страшна, как её рисуют. Разве что, лишь поначалу…

Мне не было известно, сколько времени я провела в этом странном состоянии, но в какой-то момент ощущения неуловимо изменились: тело вновь будто обрело вес, а за тем вернулось и первое из чувств – осязание.

Опираясь на единственно доступное мне сейчас средство восприятия действительности, я с трудом сосредоточилась на ещё рваных тактильных ощущениях и поняла, что лежу на чём-то невероятно мягком. Ладонями ощутила, как кожу холодит гладкий материал. Что это? Шёлк? Я сжала ткань в кулаке, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, ухватиться за что-то знакомое. Но в следующий момент ожило ещё одно чувство – обоняние.

Вместе с глубоким вдохом в мои лёгкие ворвался многослойный аромат, в котором смешались тонкие ноты увядающих цветов, запах воска от недавно погасших свечей, и примесь лёгкой пыли на старом дереве. Но было в нём ещё что-то, то, что я не могла вот так сразу распознать.

Открывать глаза было страшно. Я хорошо помнила, как на швейной фабрике, в цеху, где я работала, в последний рабочий день года случилось короткое замыкание. И огонь, лизнувший рулоны хлопковой ткани, мгновенно распространился, заполняя собой и дымом всё помещение.

Лёгкие сразу зажгло, будто я снова оказалась там, на полу, придавленная одной из рухнувших балок. А что, если я не погибла, а просто сплю? Или нахожусь в коме, пока мой умирающий мозг пытается собрать обрывки реальности и ещё больше тем самым путает сознание? 

Логично рассудив, что самый лучший способ подтвердить или опровергнуть жуткие догадки – это открыть глаза, я не сразу, но всё-таки решилась. Но открывала я их настолько тяжело и медленно, будто веки налились свинцом и всячески препятствовали осуществлению этого, вроде бы, простого действия.

А когда мне всё же удалось, приложив немало усилий, разлепить налитые тяжестью веки, то я увидела, что надо мной был раскинут высокий, тёмный балдахин из тяжёлой ткани.

“Да… Такого в больничных палатах не встретить…” — промелькнула отрешённая мысль, и ей на смену сразу пришла следующая: — “Но, раз я точно не в больнице, то где?”

Я перевела взгляд за пределы навеса. Сначала в поле моего зрения попал потолок: сводчатый, каменный, он терялся в тенях где-то на недосягаемой высоте. Мой изучающий взгляд заскользил дальше, выхватывая вниманием предметы окружающей обстановки. Среди них были: резная мебель из почти чёрного дерева, гигантский гобелен с изображением каких-то мифических существ и незнакомых мне гербов, ковёр, пушистый и мягкий, в котором, наверняка, ноги утопали по щиколотку… И окна. Высокие, узкие, со стрельчатыми арками и замысловатым каменным переплётом, венчающим витраж.

Рассмативая всё это великолепие богато обставленного помещения, я даже немного позавидовала владелице этой комнаты, ведь та была несравнимо больше моей комнатки в двенадцать квадратных метров, а по стилю отделки затмевала все работы мастеров, творивших в готическом стиле во франции XIII века.

Однако, больше всего меня поразило не это. А то, что в углу, в каменной нише, я заметила парящий в воздухе, ничем не поддерживаемый, матовый шар размером с яблоко, который излучал мягкий, неестественно ровный свет.

“Это как так?..” — мысль зависла в пустоте, не находя ответа.

Я моргнула. Ещё раз. Но шар-светильник никуда не делся, как и странная комната явно не спешила исчезать. По всему выходило, что окружающая меня действительность не являлась плодом моего воображения. И это пугало. До жути, до мурашек, до поднявшихся волосков на теле.

 Я попыталась приподняться на локтях, и тело на это усилие отозвалось глухой, разлитой ломотой. Такой сильной, будто меня переехал грузовик, не меньше. И пусть она была не такая острая, как выворачивающая наизнанку боль от пожирающего кожные покровы пламени, но всё равно инстинктивно заставила поморщиться.

Я подняла руки перед лицом, чтобы потереть глаза, и застыла.

Руки.

Длинные, тонкие пальцы, безупречно ухоженные, с аккуратными, не накрашенными ногтями. Кожа — ровная, без единой царапины, без следов копоти и страшных волдырей. Это были совсем не мои рабочие руки, привыкшие к иголкам и грубым тканям.

Это не мои руки.

Шок, который до этого сдерживали апатия и неверие в происходящее, ударил в виски, заставив сердце бешено колотиться где-то в горле. Я резко села, скинув с себя струящееся, невесомое одеяло. На мне оказалась надета ночная рубашка из тончайшего белого батиста, отороченная кружевом. Никаких привычных безразмерного худи с джинсами. И ни следа от пережитого кошмара.

В мыслях внутренний голос ехидно усмехнулся: “Пережитого ли?”

Внезапно скрипнула дверь, и на пороге замерла молодая девушка в строгом тёмном платье и белоснежном чепце. В её руках был небольшой серебряный поднос. Увидев, что я сижу и смотрю на неё, она остолбенела. Поднос с лязгом грохнулся на каменный пол, и лицо, миловидное секунду назад, исказилось такой гримасой чистого, неприкрытого ужаса, что мне стало физически плохо. Её глаза, огромные и тёмные, округлились, губы беззвучно задрожали.

— В-ваша светлость... — её голос сорвался на шёпот. — Вы... вы проснулись?

Ваша светлость? От этого обращения по коже табуном вновь побежали едва улёгшиеся мурашки.

Я открыла рот, чтобы спросить, кто она, где я, что происходит. Но из горла вырвался лишь сиплый, беззвучный выдох. Горло сжалось от паники, пересохшее и одеревеневшее.

— Во... воды... — выдавила я, и это прозвучало как скрип ржавой двери.

Словно этого одного слова было достаточно, чтобы привести девушку в движение. Она рванула с места с такой скоростью, что даже толком не захлопнула дверь, оставив ту слегка приоткрытой.

Вскоре быстро удаляющийся топот её каблучков стих, и я осталась одна в гробовой тишине. Дрожь снова пробежала по всему телу. Я сжала эти чужие, изящные руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Мне пришлось опереться о спинку кровати, чтобы подняться. Ноги были ватными. Я подошла к большому, в массивной серебряной раме, зеркалу, висевшему на стене. И увидела её.

В отражении на меня смотрела молодая женщина. У неё была светлая, ровного тона кожа, без намёка на старение. Прямые, светлые, как спелая пшеница, волосы, спадающие чуть ниже плеч. Измождённое, но удивительно красивое лицо с тонкими чертами. И глаза... Большие, широко распахнутые глаза цвета морской волны, голубо-зелёные, в которых плескался абсолютный, всепоглощающий ужас.

Я медленно, как во сне, протянула руку и коснулась холодной зеркальной поверхности. Кончики чужих пальцев встретились с отражением.

— Кто ты? — прошептала я, и чужой голос, хриплый и будто сорванный, отозвался в тишине.

В этот момент из коридора донёсся приглушённый, испуганный голос той самой горничной, прерывистый и быстрый:

— Леди Алиастра... она очнулась!

Ей что-то ответили, но я не смогла расслышать. Зато шепот служанки, чей голос был более высокий и звонкий, различался без труда.

— Ещё как может! Я своими глазами видела! Да и ты сам в этом скоро убедишься.

Алиастра.

Так вот как звали ту женщину, чьи глаза, полные испуга и непонимания, сейчас наблюдали за мной из глубины зеркальной глади. И так, кажется, звали теперь меня.

Я вновь обвела взглядом огромную, величественную и безжалостно чужую комнату. В памяти снова вспыхнули последние образы: пламя, пожирающее ткань, обрушивающиеся балки, запах собственного горящего тела.

После такого не выживают. И я могла бы уверовать в перерождение, но… У этого тела до сегодняшнего дня имелась своя хозяйка. А значит, моя душа каким-то образом заняла новое место, поменяв тело Лилии Лисиной, коей я была все 33 года, на тело женщины, возраст которой точно определить было довольно сложно.

Пока шаги прислуги не сильно-то торопясь приближались, я продолжала рассуждать: если моя душа заняла чужое тело, значит душа хозяйки… сгинула? Не потому ли девица в чепце испытала такой шок, увидя Алиастру… меня живой? Возможно, она… я не должна была проснуться?

Первый шок постепенно отступал, сменяясь тяжелым, холодным осознанием. Чтобы выжить в этом новом, невероятном и пока совсем непонятном мире, мне предстояло для начала выяснить, кем была эта леди Алиастра, и научиться быть ею. А ещё понять, почему душа прошлой хозяйки покинула тело, и не грозит ли мне подобный исход событий.

Приветствую, замечательные! Рада видеть вас в моей новой истории, которая пишется в рамках литмоба
17 авторов собрались вместе, чтобы порадовать своих читателей своими новогодними историями. Все их вы можете отыскать, кликнув по баннеру:
Приятного чтения и отличного настроения!💖
Ваша Л.М.
p.s Буду очень рада, если вы найдёте время на то, чтобы отметиться в комментариях.
Для автора очень ценна обратная связь💖