Шёпот смерти

Звук колоколов оглашал округу и сейчас казался до невозможности пугающим. Со всех сторон разносились крики умирающих, сыпались гневные проклятья, и топот ног рыцарей королевской армии. Красивые картины бесцеремонно летели на пол, переворачивались шкафы и разрубались топором, будто бы на замок накинулся смерч. Лишь странные банки с зельями старались обходить стороной, никому из стражников не хотелось лишиться случайно чего-нибудь из-за их содержимого. 

  – Где он?! Где мальчишка Арвел?! Его кто-нибудь видел?! – гаркнул голос, принадлежавший высокому мужчине  в броне, полностью покрытой кровью.

 – Никак нет, сэр, – отчитался один из подчинённых.

 – Нааайти! Немедленно! Убить! Никакой жалости! Король издал приказ не оставлять никого в живых! – ответом на его приказ, послужил топот ног в латных сапогах. 

Мужчина вздохнул и пнул ногой черепушку давно умершего скелета. Что ж. Хозяева заставили его вновь подняться, да вот только их не спасло. 

Ни одного некроманта не оставлять в живых. Таков приказ короля. Он взглянул на меч, забрызганный кровью. Она была везде: на стенах, на полу и даже на потолке. Скоро это место превратится в пепелище, чтобы никто не узнал о кровавой бойне, что здесь была. Некроманты были, несомненно, сильны, особенно, когда жили семьёй. Им удалось застать их врасплох, когда те спали, и перебить половину, пока не успели вызвать своих вурдалаков. Гарольд сплюнул на деревянный пол, забрызганный кровью, и двинулся вперёд.  Нужно найти мальчишку. Приказ короля есть приказ.

 Маленький мальчик, перепачканный в пылии брызгах крови, испуганно пискнул через зажатый руками рот. По его лицу струились крупные слёзы, маленькое, худенькое тельце била крупная дрожь, а большой сухонький скелет покачивался рядом с ним, зажав в руках меч. Тайный проход в полу надёжно скрывал его от чужих глаз. Матушка успела его спрятать до того, как их нашли. Точнее его нашли. Лайонел зажмурился, затряс головой, сдерживая крик. Вопли умирающих до сих пор звенели в его ушах, смешиваясь с колокольным звоном. А ведь раньше он любил колокола, крупные слёзы стекали по его лицу. Стоящий рядом скелет покачивался на тонких ножках, безмолвно взирая на происходящее вокруг через щели в полу, а затем, повернувшись к маленькому хозяину, дёрнул его за рукав ночной рубашки, призывая покинуть это место. Лайонел тихонько всхлипнул, утёр маленьким кулачком слёзы.

Под замком были туннели, которые вели во двор, откуда можно было сбежать. Над головой маленького некроманта слышались громкие мужские крики, топот ног, заставляющий его болезненно пискнуть, но продолжать свой путь. Жгучие солёные слёзы жалили лицо, горечь и боль от потери всей его семьи разъедала изнутри. Верный скелет покачивался рядом с зажатым в костлявых пальцах мечом. Будь он сильнее! Намного сильнее, ничего бы этого не произошло! Внутри разливалась кипучая ярость. Он станет сильнее, намного сильнее,  и тогда он всем отомстит! 

Воздух был затхлым, с запахом пыли, на стенах висел толстый слой паутины, с пауками, что могли бы напугать любого, но Лайонел их не замечал. Он спешил к выходу погруженный в собственные мысли о предстоящий мести. В его фантазиях он, Лайонел Арвел, обрушивал на голову врагов тысячи призванных чудовищ из недр земли, что рвали противников на части. Это были мысли маленького мальчика, чью душу постепенно отравляла тьма.

Длинные туннели под замком подошли к концу, в лицо ударил свежий ночной ветерок. Костлявая ладонь скелета опустилась на плечо маленького хозяина, подталкивая его вперед. Лайонел замер, прищурившись и пристально вглядываясь в ночную темноту, он слышал громкие мужские голоса, крики, топот ног и ржание лошадей. Конечно, как же без лошадей, они не могли придти пешком. Ах, если бы ему только удалось украсть коня. Только сделать незаметно это не выйдет. Шмыгнул носом в последний раз и бросился вперёд, впереди были высокие густые кусты, а позади – лес, нужно только убежать.

Сердце отбивало бешеный ритм, кровь прилила к лицу от волнения, а ладони покрылись потом. В воздухе послышался крик дикой птицы, заставив беглеца вздрогнуть. Ночная прохлада остужала детское лицо, распухшее от горьких слёз. Верный скелет не отставал ни на шаг, позвякивая костями и мечом.

– Там кто-то в кустах, я видел! –  раздался громкий окрик, заставив Лайонела вздрогнуть, но темп он сбавлять не желал, наоборот  прибавил шагу. Все инстинкты кричали: «Не останавливайся. Беги»

Нужно бежать! Спасаться! Матушка отдала жизнь, защищая его. От воспоминаний о матери глаза вновь предательски защипало. Колючие ветки били его по лицу, царапая нежную детскую кожу, впереди виднелся лес. Ему нужно туда.

 – Попался, – сильная рука ухватила его за плечо.

 – Пусти, –  яркие, зелёные глаза Лайонела гневно вспыхнули, а скелет замахнулся на обидчика своим мечом. Удар рыцарь отбил без проблем. Может быть, маленький некромант и мог вызвать защитника, но не достаточно сильного, чтобы противостоять настоящему королевскому рыцарю. – Нечисть проклятая, – рот стражника неприязненно скривился. – Ну, ничего, наш благородный Король избавит нас от этой пакости, – одним ударом он отшвырнул Лайонела на землю и замахнулся мечом, перепачканным в крови его родственников.

Скелет качнулся, сжав в костлявых руках меч, заслоняя своим хрупким телом отползающего хозяина. Очередной удар рыцаря выбил из рук оружие, второй – отсёк  кости, служившие рукой. Отпихнул в сторону ударом ботинка. Внимание рыцаря вновь вернулось к маленькому некроманту, уже успевшему подняться на ноги. Гвардеец хмыкнул, увидев сжатые в кулаки худые ладошки мальчонки, одним ударом он повалил его на землю и занёс меч над самой головой Лайонела.

И в это же мгновение королевского рыцаря охватило пламя, возникшее из ниоткуда, оно распространялось на его одежду, охватывало плащ под дикие крики мужчины и безуспешные попытки сбить его.

 – Вставай. Сейчас придут другие, – рядом с маленьким некромантом раздался ворчливый старушечий голос, а перед его лицом возникла сухая, костлявая рука. Подняв взгляд, увидел пожилую женщину в плаще из тёмной ткани, капюшоне, скрывающем часть её седых волос. Её круглое лицо было испещрено морщинами, голубые глаза смотрели с некоторым нетерпением, а тонкие губы были поджаты в упрямую полоску. Левой рукой она сжимала большой деревянный посох с круглой сферой, внутри которой вилась тёмная дымка, под ним, на грубой веревочке, было привязано несколько разноцветных перьев и бусин. За ней робко выглядывала девчонка не старше самого Лайонела, с неестественно голубыми волосами, вьющимися и спадающими на плечи. Её лицо с заострённым подбородком было красное и мокрое от слёз. Увидев его взгляд, она испуганно скрылась за старухой. – Пойдём, чего разлёгся, – прокаркала та, сурово сдвинув брови на переносице.

Лайонел, живо ухватившись за руку, вскочил на ноги, бросил беглый взгляд на корчившегося стражника, злорадно ухмыльнувшись. Нос щекотал неприятный запах горящей плоти.

 – Кто вы? – он повернулся к старухе, гордо расправив плечи.

 – Матильда, – всё тем же скрипучим голосом отозвалась она. – Хочешь жить, идём за мной, – произнесла таким тоном, который не терпел возражений, и, совершенно не дожидаясь реакции маленького некроманта, поспешила прочь. Девчушка за её спиной засеменила вслед за Матильдой, оглянувшись на Лайонела встревоженными чёрными, как угольки, глазами.

Повторять дважды Лайнелу не стоило. Он должен выжить. И отомстить. Он отомстит за всю свою семью, а потом доберётся до короля и насадит его голову на пику.  Скоро на крики придут другие стражники. Он не глупый, он знает, что нужно.

 – А она кто? – мотнул головой в сторону девчонки, пытающейся раствориться в плаще Матильды. Её взгляд чёрных глаз, вновь скользнул по нему.

 – Корделия, –  не поворачивая головы откликнулась Матильда, она взмахнула рукой, и ветви деревьев расступились перед ней, позволяя ей и спутникам без проблем пройти вглубь леса. – Та, кто спасла тебя. 

 – Но ведь рыцаря сожгли, – растерянно пробормотал Лайонел. Он видел, как тот загорелся, и был более чем уверен, что магия принадлежала Матильде. Уж она-то была куда больше похожа на могущественную ведьму, чем девчонка, что выглядела так, будто бы сейчас потеряет сознание. 

 – Рыцаря сожгла я, – подтвердила Матильда. – Таких, как Корделия, в деревнях называют провидицами, но это не так. Она банши. Если бы не она, я бы не успела, и тот рыцарь снёс тебе голову. Хватит вопросов! Нам предстоит долгий путь!

На кухне слышался звон посуды, распространялся ароматный запах выпечки, дразня нос и урчавший после ночи живот. Гора пирожков, свежих и румяных, красовалась на большой глубокой миске, в двух таких же мисках они находились и на тумбочке.

То, что Матильда была в самом отвратительном расположении духа, Лайонелу стало понятно с одного взгляда на наставницу. Её круглое лицо порозовело от жара печи,  а запасы выпечки, кажется, и не думали уменьшаться.

 – Доброе утро, – устроился на деревянном стуле с тряпичной подушечкой на сидении и с помощью магии налил себе кружку травяного чая.

 – Доброе будет, если ты передумаешь, – гаркнула старая ведьма, даже не поворачивая голову в сторону приёмного сына. Выражать своё недовольство поступками воспитанника она никогда не стеснялась, а уж его мысли по отмщению своей семьи, так вообще считала глупыми.

 – Не могу, и ты это знаешь, – безмятежно заметил Лайонел,  отпивая глоток чая и вытягивая из миски самый румяный пирожок. 

Мысли о мести с Матильдой у него были разные. Её муж, подарившей ей двоих очаровательных детей и счастливые годы брака, полные любви, погиб от рук королевских стражников. Точнее стражника, и якобы за использовании тёмной магии. А то, что с помощью этой же магии он спас от смерти маленькую девочку, это никого не интересовало. Но Матильда не мстила, только плакала долго и горько. А с её-то силой могла бы сжечь полгорода… Почему? Лайонел недоумевал, каждый раз задаваясь этим вопросом. Он ни капли не сомневался, и собирался обрушить свой гнев на головы обидчиков. Его семья заслуживала мести. Как и Ричард.

 – Пострадают невинные, Лайонел, много невинных, – покачала головой Матильда, её голос звучал слишком хрипло.

Невинные? Почему он должен беспокоиться о невинных? Его семья тоже пострадала! Лайонел раздражённо засопел, сводя чёрные брови на переносице. Они не пострадают, если не будут мешать, так пусть закроют глаза и уши, запрячутся в своих домишках, пока по городу идёт армия мёртвых прямиком к Королевскому замку.

 – Ни ты, ни Корделия не повлияете на моё решение. Сегодня я выезжаю, пора навестить то, что осталось от моего родового гнезда, – отчеканил, пытаясь скрыть терзающее раздражение в голосе. Длинные тонкие пальцы со злобой сжимали кружку с напитком, а зелёные глаза гневно сверлили тарелку с пирогами, будто бы выпечка и была его злейшим, заклятым врагом.

Матильда лишь тяжело вздохнула и, покачав головой, лёгким взмахом сухонькой руки вызволила из печи новую порцию пирогов. На её морщинистом лбу выступили капельки пота.

– Доброе утро,  – раздался голос Корделии, её голубые волосы были причёсаны и спадали струящимся водопадом на худенькие плечи девушки.

 – Что, опять в его кровати спала? – сварливо заметила Матильда, уперев руки в бока и бросив суровый взгляд в сторону появившейся на кухне банши.

 – Нет, – лицо Делии осталось невозмутимым, только взгляд чёрных глаз нервно заметался по столу, по пирожкам и остановился на Лайонеле.

 – Как же нет. Стёкла опять в доме бились от твоих криков, – в этот раз голос старой ведьмы прозвучал мягче. 

Лайонел знал, что она всегда жалела банши после её криков. Одним взмахом руки он заставил чайничек подняться в воздух и налил Корделии чашку ароматного чая. Она была его верной сторонницей. Его помощницей. Как любят говорить крестьяне, правой рукой, но это не так, она была сердцем его операции, воздухом. Он бы справился и без неё, но всё уже было бы не так.

 – Загляни ко мне после завтрака, – наклонилась вперёд и прошептала Лайонелу на ухо, будто не замечая сурового взгляда Матильды. – У меня есть то, что тебе понравится,– её чёрные большие глаза, похожие на два глубоких омута, лукаво блеснули, а пухлые, чувственные губы растянулись в довольной улыбке.

 – Что же ты приготовила? – глаза Лайонела сверкнули от предвкушения. Подарки он любил.

Выслушать ответ Корделии ему не удалось, в разговор вступилась Матильда. Сердито обведя воспитанников взглядом и поставив последнюю партию пирожков на поверхность. Она распрямилась, потёрла руками уставшую спину.

 – И когда вы собираетесь выезжать? – её проницательный взгляд упёрся в Лайонела.

 – После обеда, матушка, – подала голос Корделия, опередив Лайонела.

 – Не рановато ли? – голос старой ведьмы был скрипуч, как старая половица на чердаке. Как бы она ни старалась скрыть свою горечь от путешествия воспитанников, у неё это получалось плохо. Худенькие плечи обмякли, а взгляд стал тусклым, словно у куклы.

 – Уехав ночью, мы привлечём больше внимания, –  взглянул на наставницу. Жаль расставаться с ней, но потом они вернутся, совершив правосудие, и вновь будет всё, как прежде.  – Ты сама говорила : «Добрые люди ночью не уезжают»

 – Используешь мои слова против меня же, Лайонел Арвел! – Матильда погрозила сухим тонким пальцем.

 – Учусь у лучших, – широкая улыбка озарила лицо.
________________________
 Сегодня у нас в гостях с историей "" А вы любите книги про драконов? Я обожаю!

Люди говорили, что рождённые с неестественным цветом волос обладали большими магическими способностями.

Корделия не считала себя выдающимся магом. Уж точно не таким сильным, как Лайонел. Хоть Матильда и обучала их двоих магии, она значительно уступала ему.

Своих родителей Корделия не помнила и не хотела помнить, Матильда заменила ей мать, Ричард – отца, а Лайонел... Рядом с ним она ощущала себя в безопасности.  Рядом с ним шёпот смерти, звуки и крик, рвущийся из глубин её существа, сводил с ума чуть меньше.

Из Равнины Перьев они выехали несколько часов назад, и теперь неспешным шагом продвигались по тропинке среди леса. Лёгкий осенний ветерок холодил кожу, заставляя Корделию зябко подёрнуть плечами и плотнее укутаться в тёплый плащ. Её вороно-пегая лошадь неспешно шагала за гнедой лошадью Лайонела, изредка недовольно пофыркивая. Солнце постепенно начинало садиться за горизонт, скрываясь за раскидистыми ветвями деревьев и опуская на землю первые сумерки. Говорят, в лесах «Призрачные тени», в самой глубине, в чаще, водились ужасные призраки, монстры такие, каких свет не видывал. А крестьяне любили сетовать на то, что это дело рук некромантов, все ужасные порождения возникли по велению тёмной магии.  Порождений ночи и прочих монстров Корделия не боялась ни капли, Лайонел сможет защитить их, да и она не была такой беспомощной, как он представлял себе. 

Больше её беспокоили лошади. Слива и Горностай были хорошо натренированы и привыкли к магии, что использовал Лайонел, да и к существам они привыкли. Но шанс того, что они испугаются неизведанного, оставался всегда.

Делия бросила в спину спутника задумчивый взгляд. Лайонел надеялся найти артефакты, принадлежавшие его семье, и перстень-печатку. Надеяться на то, что они остались в руинах его разрушенного особняка, было наивно. Если не люди короля, так мародёры забрали ценные вещи. Эта печатка была им необходима, пусть Лайонел и собрал армию сторонников в Равнине Перьев. И благодаря Энтони и Энни привлечение новых шло быстрее.  Корделия нахмурилась. Использовать перстень-печатку рядом с родным особняком Лайонела было слишком рискованно, но надеялся таким способом вернуть преданных сторонников его семьи. Объявить о возвращении наследника Арвелов, ведь по слухам его ждали преданные люди. Но, что, если, это была лишь ловушка? Что если, используя семейную реликвию, он лишь навлечет на себя непрошенное внимание, и совсем не то, на которое рассчитывал? Рука тут же потянулась к кинжалу, висевшему у неё на поясе, если понадобится защищать Лайонела, она им воспользуется!

– Однажды мы уже пересекали этот лес, – глухо произнёс Лайонел, сжимая руками поводья, взгляд его зелёных глаз был устремлён вдаль.

Спрашивать даже не требовалась, Корделия знала, что его взор устремлён туда, где находилось родовое поместье. Теперь уже разрушенное. 

Король постарался на славу, и слухи о поджоге семейного поместья Арвелов разносились быстро. Якобы из-за огня в камине. Корделия скрипнула зубами, чувствуя тупую бессильную ярость, последнее время с подачи короля активировались охотники на ведьм, оборотней и любых, кто замешан в тёмной магии.

 – Я плохо помню то путешествие, – не менее хмуро ответила Делия.

Она не врала, когда они добрались до повозки Матильды, она потеряла сознание. Видение о смерти Лайонела было слишком сильным и изматывающим для маленькой девочки. 

Где-то высоко в деревьях ухнула первая сова, заставив Корделию инстинктивно повернуть голову на звук. Сов она любила, они казались Делии величественными птицами, а ещё они были мудрыми. Девочкой она часто донимала Матильду просьбой достать ей домашнюю ручную сову, на что матушка отмахивалась и скрипела, словно старое дерево. Мол, сова, птица лесная и негоже ей в неволе жить. Не порядок. 

 – Мы заведём тебе ручную сову, – будто услышав мысли, обронил Лайонел. – Когда всё закончится.

 – Сову я достану сама, а ты найди нового короля, – Корделия сверкнула глазами и окинула взглядом лесную глушь, вырисовывающуюся перед ними.

Август Арвел. Это имя отдавалось на губах горьким привкусом. Именно благодаря ему многие крики и видения возникали у Делии. Магия существовала испокон, но только Август Арвел решил искоренить часть магического мира. Оборотней, что, по его мнению, могли навредить  крестьянам в полнолуние, некромантов, что беспокоили мёртвых, магию, что казалось, выходила за рамки. 

Банши. Наверняка, если Август знал о них, то они значились в его свитках, как «опасность», она разбивала своими криками стёкла в доме. Посуда трескалась и вылетала из шкафов после каждого зарождающеся крика, так на что способна банши, если ей на пути встретится человек?

– Оставляешь на меня самое сложное? – Лайонел обернулся к своей банши вполоборота, его губы растянулись в озорной улыбке.

 – Конечно.

То, что править Лайонел не хотел, Делия не сомневалась и даже не собиралась спрашивать. Его интересовало лишь отмщение, но никак не трон. А ей большего и не нужно было, ведь они хотели одного и того же: отомстить за семью Лайонела и вернуться в свой дом в Равнине Перьев. Закусила губу, им всегда хотелось одного, почти. За исключением… Разве что она была для некроманта кем-то средним между подругой и сестрой. А он… он был для неё Лайонелом. Она тряхнула головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Как бы там не было, она самая важная девушка в его жизни. А остальное, остальное… Когда месть будет совершена, у них будет время разобраться.

 – Мы остановимся в лесу? – после недолго молчания Делия нарушила тишину, возникшую между ними.

 – Да, заберёмся поглубже в чащу от посторонних глаз, – лошадь Лайонела чуть прибавила шаг и шевельнула ушами, будто что-то услышав. – Говорят, – обернулся к ней и сверкнул задорно зелёными глазами, – в чаще леса, глубоко-глубоко, водятся призраки и монстры. Не боишься? – губы растянулись в улыбке, и по всему виду Лайонел едва сдерживал смешок, рвущийся наружу.

 – Лайонел, – Коредлия наклонила голову, фыркнула и одарила Лайонела ехидным взглядом. – Единственные, кого стоит бояться здесь, это мы.

 – Ты права, – его взгляд вновь устремился вдаль, туда, где должен был находиться его особняк.

Хорошее настроение Лайонела часто омрачалось планами  грядущей мести, болью и гневом от убийства своей семьи. Они жгли, уничтожали и разъедали его изнутри. Не давая покоя и превращая весь мир вокруг него в одну большую ноющую рану. 

Корделия чувствовала то же самое. Шёпот о грядущей смерти, видения, которым она не могла найти объяснения, и постоянный собственный крик сводили её с ума не менее, чем Лайонела собственная боль. И лишь рядом с ним могла найти успокоение и чувство безопасности. Делия надеялась, что такое же чувствовал к ней и Лайонел. Ещё в детстве Корделия поклялась, что сделает всё, что в её силах, чтобы мир Лаойнела окрасился не в цвета боли. И она сдержит эту клятву.

– Остановимся тут, – объявил её спутник, спешившись с лошади. 

Горностай возмущённо фыркнул, стоило Лайонелу с него слезть.

Прохладный ночной ветерок колыхал раскидистые ветви, которые казались чересчур зловещими во мраке ночи. По спине Корделии пробежались мурашки, а горло сжалось, будто бы чья-то холодная рука сдавила его своей ледяной хваткой. Ничего удивительного, ведь наступила осень, и любимое летнее тепло Корделии сходило на нет, а, как известно, ночи всегда холоднее дня. Делия зябко повела плечиками и бросила мимолётный взгляд на ночное небо, усеянное звёздами. Высоко над деревьями – некоторые из них уже потеряли часть листвы – виднелся яркий полумесяц.

Рука Лайонела в чёрной перчатке галантно возникла рядом с Корделией. Она могла бы и сама, но ещё с детства помогал ей спуститься с лошади. Приняв его руку, Делия спустилась вниз, старая листва захрустела под её ногами.

 – Ты думаешь тут будет удобно? – глазами пробежалась по сторонам.

Над лесом уже сгустилась тьма. И он не выглядел дружелюбным. Корделии казалось, что ей в спину смотрят множество глаз, чей взор горит ненавистью, но, обернувшись назад, она не увидела ничего. Напряжённо сглотнула. Хотелось быть более защищённой, и неосознанно сделала шаг в сторону Лайонела.  Они остановились возле раскидистого, большого и высокого дерева, таких размеров деревья Корделия видела только на книжках с картинками, что иногда читала им Матильда. Замерла и напряжённо сглотнула. Сейчас это дерево не казалось ей таким сказочным, а больше внушало страх. Да и само место, которое выбрал Лайонел, казалось ей слишком открытым, единственно, что защищало их от посторонних глаз,  это… большое дерево.

 – Место слишком открытое? – словно прочитав её мысли, отозвался Лайонел, снимая с Горностая седло. Едва слышно фыркнул и, повесив амуницию на одну из больших веток,  потянув зубами за указательный палец на перчатке, стащил её. – А так? – на кончиках его пальцев заиграли искры зелёного света, глаза Лайонела засветились таким же светом, а губы растянулись в довольной улыбке. Из-под земли рядом с Корделией выросло два больших скелета, снаряжённых в кольчужную броню, у каждого имелось по мечу в ножнах и луку с колчаном за костявой спиной. На голове –  по шлему, у одного он был с рогами, напоминающими бычьи.

Из всех творений Лайонела Корделия больше жаловала скелетов, хоть они и не были самыми сильными в списке его наводящих ужас существ. Они были приятны больше, чем могущественные, но мерзкие на вид порождения ночи, похожие больше на монстров. Хотя кто-то называл и Лайонела монстром.

 – Ты, – нахмурилась. Раньше этим Корделия никогда не интересовалась. – Сам создаёшь этих скелетов, или они уже когда - то жили? – вновь опасливый взгляд за спину.

Ощущение взгляда на своей спине не проходило, даже с вызванными Лайонелом скелетами.

– Эти? – мотнул головой в сторону прислужников. – Неа. Эти созданные по моему желанию, могу конечно вызвать и тех, что погибли в этих лесах, – шумно втянул носом воздух, зажмурился, продолжая втягивать воздух в точности, как зверь. – А их здесь погибло немало.

 – Думаешь, те легенды правдивы? – руки неприятно захолодило, Делия мотнула головой, пытаясь стряхнуть подступившее оцепенение. Она не боялась, но сейчас это чувство тревоги и чужой взгляд среди деревьев окутывал её, будто липкая субстанция.

 – Да, – хмуро отозвался Лайонел, сдвинув брови на переносице. Сделав шаг к Корделии, он осторожно, но в тоже время крепко взял её за локоть и наклонился к самому уху. – Лучше держись рядом и не отходи от меня далеко. Мои стражи защитят нас.

 – Я знаю.

Через двадцать минут под большим деревом уже приветливо потрескивал костерок, разведённый Лайонелом конечно же с помощью магии. Корделия в то время напоила и накормила лошадей,  а Лайонел с помощью своих чар соорудил им небольшой магический загон. Над костром вились ночные мушки, а в глубине леса разносилось уханье совы и другие звуки ночных зверей. Если зверей. 

Отделаться от чувства, что за ними наблюдают, Корделия не могла и, конечно же, это не укрылось от Лайонела. Он знал её лучше других. На костре грелась вода для чая, что упаковала им Матильда, в углях пеклась картошка. Ни она, ни Лайонел не обладали кулинарным талантом, особенно когда касалось приготовления пищи на костре. Поэтому матушка сложила им пирожки и солёное мясо. Многого они конечно не взяли, желая передвигаться с меньшим грузом, чтобы не задерживаться в пути. Лайонелу не терпелось добраться до разрушенного поместья. 

А после… После Лайонелу не нравилось, ведь переночевать им пришлось бы в таверне. Он хотел бы войти в дом союзников, заручившись и поддержкой, но в первый же день прибытия это было слишком рискованно. Корделия и так достаточно сомневалась в верности союзников его семье, что ни разу не пытались найти наследника древнего рода некромантов. Если бы они были так верны, разве не должны были побеспокоиться о судьбе маленького мальчика? Должны.

Если бы с Лайонелом что-то случилось, уж она бы перевернула весь мир, заглянула под каждый кустик, пока не узнала.

Откусив пирожок с яблоком, Делия покосилась на мрачного и молчаливого Лайонела. Она планировала поделиться своими опасениями насчёт его соратников, пока они ехали по лесу, но, кажется, это было плохой идеей. Чувство, что за ними наблюдают, не исчезало никуда.

 – Когда тебя забрала Матильда, в лесу тоже кто-то был?

Сама Корделия дороги не помнила. Видения измотали её. И она забылась детским сном, очнувшись лишь возле Равнины Перьев.

 – Не помню. Я тогда не обращал внимания, – угрюмо отозвался Лайонел, вглядываясь в темноту меж деревьев, куда не проникал свет их костра. – Этот лес, – задумчиво протянул, уставившись взглядом в чащу, – он будто сводит тебя с ума. Играет с разумом, заманивая в его ловушку, – на лбу Лаойнела пролегла мрачная тень.

Скелет, будто услышав слова хозяина, покачнулся на костлявых ногах и, воинственно сжав рукоять меча в кулаке, помахал им в темноту. Лайонел молча повернулся к Делии, одарив её долгим, внимательным, цепким взглядом, с подозрением задержавшись на её лице.

 – Ты в порядке? – его зелёные глаза неотрывно следили за ней.

 – Я не собираюсь кричать, – уточнять не требовалась, Корделия и так понимала, о чём говорит её спутник.

 – Хорошо.

Крупные капли дождя беспощадно колотились о ткань палатки, огонь погас от начавшегося ливня, а лошади, находившиеся возле хозяев, начинали нервничать.  Несмотря на начавшийся дождь, земля покрывалась густым непроглядным туманом а в нём загорались множество огоньков и виднелись расплывчатые силуэты. Громкое ржание огласило лес, скелеты, вызванные Лайонелом, схватились за луки, висевшие у них за спиной, целясь в нечто призрачное в тумане.

 – Лайонел! – от ржания лошадей первой проснулась Корделия и, уцепившись ледяными пальчиками за плечо, принялась трясти его. 

В ушах шумело, она слышала голоса, хриплые, скрипучие, зловещие, умоляющие, и все они обращались к ней. Голову заполнял привычный туман, как происходило с ней перед тем, как Корделия предчувствовала чью-то смерть. Она крепко зажмурилась, жадно вдыхая воздух ртом.  Ржание не унималось, голоса становились громче, а Лайонел даже и не думал просыпаться.

 – Лайонел! – она вскрикнула, на мгновение почувствовав себя всё той же маленькой, беспомощной девочкой, которой он её увидел. И с громким хлопком на его лицо опустилась её рука, оставив  красное пятно от удара.

Пощёчина подействовала как нельзя лучше, Лайонел вскочил, в ужасе округлив глаза, в недоумении уставившись на Корделию. Снаружи донёсся лязг мечей, а ржание коней становилось всё громче и громче.

Несколько секунд ему потребовалось, чтобы сориентироваться. Из-под земли возникло ещё несколько скелетов, тут же ринувшись к выходу из палатки. Шум в голове Корделии усиливался с каждой секундой и становился нестерпимым. Зудящим, словно укус насекомого, место которого так и хотелось расчесать. Сознание путалось, и на негнущихся ногах она побрела к выходу. Их лошади! Что бы не происходило, их нужно спасти!

 – Корделия! – позади услышала громкий крик Лайонела, рванувшего за ней следом.

Странный туман заволок всю землю возле их палатки, лошади в магическом загоне, что соорудил для них Лайонел, беспокойной метались, ржали и вскакивали на дыбы, взмахивая копытами в воздухе. Два скелета, призванных ранее Лайонелом, сражались с туманом, размахивая своими мечами и нанося удары в клубы, которые тут же собирались вновь.

Позади Корделии возникла яркая зелёная искра и, быстро пролетев, приземлилась на землю, прямиком в зловещий туман. Через секунду она взорвалась, заставив клубы рассеяться на части и исчезнуть с того места. Мгновение, и туман вновь сгустился над этим место, а несколько разъярённых, светящихся глаз с новой силой уставились на них.

 – Он не исчезает! –  в отчаянии вскрикнула Корделия, туман обхватывал её ноги, замедляя шаг и не давая сдвинутся с места. 

Голоса заполняли её голову, и, казалось, она может лопнуть в точности, как этот огненный шар, что метнул Лайонел в ту сущность. Ещё немножечко, и с её губ сорвётся губительный крик, только бы направить его не на Сливу с Горностаем и не на Лайонела!

 – Ты доверяешь мне? – его руки обхватили плечи Корделии, а зелёные глаза смотрели на неё с такой решимостью. Чёрные волосы разметались после сна, и даже сейчас, в пылу битвы с неизвестной лесной сущностью, он показался Корделии необычайно красивым.

 – Всегда. Ты же знаешь.

 – Хорошо, – кивнул и мягко  развернул её по направлению к основной массе тумана. – У нас мало времени, поэтому слушай меня внимательно. Кричи на них, я взорву остатки тумана могильным огнём и вызову умерших здесь, как закончишь кричат, запрыгивай на Сливу и беги отсюда прочь.

 – А ты? – в ужасе округлила глаза Корделия. Нет! Ни за что она не оставит Лайонела здесь! Что бы не происходило, они либо выберутся из этого леса вместе, либо погибнут вдвоём. Но ни за что не бросит его в этой чаще на растерзание  монстрам! Ни за что!

 – Я буду сразу же за тобой, – его пальцы всё ещё сжимали её плечи, а успокаивающий шёпот Лайонела разносился над самым ухом. – Кричи, Корделия. Кричи.

Её вопль разнёсся оглушительной волной по лесу, уши Лайонела закладывало от громкого крика Корделии. Банши. Их всегда недооценивали и даже не знали. Даже сам Лайонел ошибался на её счёт в детстве, считая Делию лишь испуганной маленькой девчонкой с видениями, что мешали её сну. Это было не так. Позже понял, как ошибался. От криков банши вылетали стёкла из дома, билась посуда в шкафах, но только сейчас Лайонел увидел всю её мощь. На долю секунды показалось, будто весь мир замер, а затем туманная сущность разлетелась от голоса на множество маленьких плотных тучек. Уши закладывало.

Кончики пальцев Лайонела окружил зелёный свет «могильного огня», а через секунду вспышка уничтожила остатки тумана, освободив пространство от лесных монстров.

 – На лошадь! Быстрее! – толкнул подругу в сторону её скакуна, метнув решительный взгляд на то место, где пару мгновений назад был туман, желавший им смерти. Уж в этом он не сомневался.

Проклятье. Он слышал слухи о лесах «Призрачные тени», но не верил им. Да и поездка с Матильдой проходила без этого. Конечно, сейчас ехал другим маршрутом, чем везла их наставница. Так было быстрее, а он хотел как можно скорее попасть в родовое поместье. Он ждал. Очень долго ждал, чтобы исполнить свой план.

Магия срывалась с его пальцев привычными, уже отточенными заклинаниями, не раз практиковался, разоряя кладбища Равнины Перьев и поднимая местных мертвецов к нему в услужение. Из-под земли возникали толпы, полчища умерших в этом месте, погибших от лесной сущности. Они восставали с кряхтением, на подгибающихся ногах,  от которых у многих остались одни кости, обмякшие, с висящими руками. Безвольные, словно марионетки, которыми управлял кукловод. А Лайонел умело дёргал за их ниточки, позволяя толпе мертвецов выполнять его указания. Магией он закинул вещи обратно на лошадей и, ударив по бокам Горностая, ринулся прочь.

Только вот куда? Здесь повсюду лес! А до ближайшей дороги много часов пути. А уж в чём Лайонел не сомневался, так это в том, что зловещий туман не отступит от них и будет преследовать. Нужно выбираться отсюда как можно скорее!

Оглянувшись через плечо, Лайонел увидел, что туман за их спинами вновь сгустился, собрался, будто бы и не был уничтожен только что. Он клубился и тянулся с быстрой скоростью за ними.

Ветер свистел в ушах от быстрого бега Горностая. Проклятье!

 – Лайонел! – тревожный голос Корделии заставил его повернуться в сторону банши, она выглядела бледной. – Туман не отстаёт!

 – Он не может быть бесконечным, – возразил, чувствуя, как в душе поднимается тревога.

Надеялся, что его предположение окажется верным, пусть и шанс на это был достаточно мал. Но у всего есть предел. И эта сущность, какой бы она не была сильной  и находилась на своей территории, она тоже не могла распространяться бесконечно. И где-то в этом большом лесу должно быть место, на котором воздействие  тумана прекращалось. Да только искать его, особенно когда тебя преследуют, практически нереально. Лес  «Призрачные тени» соединял путь от Равнины Перьев до столицы Чащобные стены, где находился замок короля. И был достаточно большим, и легенд о чаще леса ходило немало. Что ж, видимо, не стоило забираться так глубоко. Это была его первая ошибка.  И хотелось верить, что единственная. Ошибаться  Лайонел ненавидел всем своим существом, и ещё больше –  признавать это. Ведь он, Лайонел Арвел, просто не мог допустить промаха, ведь его затеи должны были быть идеальными и отточенными до состояния, когда всё проходит гладко.

Войско мертвецов, вызванных им, начинало редеть под натиском лесной сущности. Умершие здесь яростно колотили  мечами, стреляли из луков, а то и бросались в бой с голыми руками, но туману всё было нипочем, и он убивал их вновь и вновь, возвращая обратно в своё распоряжение. Забирая себе то, что принадлежало ему.

Иного исхода Лайонел и не ждал. Знал, что этим полчищам не уничтожить туман, впрочем он сомневался в том, что его можно уничтожить. Даже если и так, то здесь явно нужно действовать иначе, и скорее всего, нужно искать источник, силу, что его создаёт и управляет. Только так.

 – Туда! – вдруг вскрикнула Корделия и в спешке ткнула рукой влево, круто развернув лошадь на ходу.

 – Откуда…

 – Не могу объяснить, – мотнула головой банши. – Просто знаю, что нам нужно туда.

Не оставалось ничего, кроме как последовать за Корделией.

Над головой Лайонела проносились ветки, ветер шумел в ушах. Как долго они смогут бежать? Как долго они будут держать отрыв от сущности леса? Сердце в груди билось с немыслимой скоростью, отдаваясь гулким эхом в ушах. Страх? Лайонел ненавидел страх. Но сейчас, когда за ними гналась неизвестная сущность, он начинал ощущать давно забытое чувство опасности, беспомощности. Будто его отбросило на несколько лет назад, в их родовой особняк.

Лайонел решительно тряхнул головой. Нет! Он больше не маленький мальчик, не беспомощный ребёнок. Он – Лайонел Арвел, единственный наследник семьи Арвел, всё, что осталось от их рода. Сильный некромант. И уж он точно не собирается трястись от страха, словно беспомощный крестьянин.

 – Овраг! – воскликнула Корделия, резко затормозив Сливу и едва не скатившись вниз.

Её чёрные глаза беспокойно блестели. Нет! Внутри Корделии всё кричало, что им нужно двигаться в том направлении. И ослушаться этого ощущения банши не могла, именно так она спасла Лайонела от смерти. Именно это предчувствие помогло узнать о том, что случится с Лайонелом. И сейчас Делия не сомневалась, что, если прислушаться к внутреннему голосу, они выйдут из леса целыми и невредимыми.

Если бы только была талантливее! Она бы научилась слушать  ощущение, и тогда, возможно, они бы не попали в ловушку тумана.

Лошадь Лайонела нетерпеливо заржала.

Клубы сгущались позади них, неумолимо наступая и не давая возможности отступить назад. Но и отходить им было не нужно.

 – Прыгай, – сорвалось с губ банши.

 – Что? – на лице Лайонела отразилось смятение, он перевёл взгляд с Корделии на овраг и тут же на туман позади них.

 – Прыгай, – повторила Корделия, зажмурившись. Сердце в груди колотилось от страха. Несмотря на ощущение, что им нужно спуститься именно туда, внутри всё кричало о том, что они разобьются.

Слива возмущённо фыркнула, но ослушаться приказа хозяйки не могла. Лайонел хорошо натренировал лошадей, чтобы они не подводили их во время путешествия.

Ветер от падения засвистел в ушах, руки, лоб и спина покрылись холодным потом от ужаса.

Корделия ожидала чего угодно –  резкую боль в теле, темноту, но никак не того, что произошло.

 – Делия, – голос Лайонела заставил её открыть глаза.

Они медленно опускались на небольшом фиолетовом облаке, мерцающем розоватыми бликами. На лице некроманта красовалась самодовольная улыбка, что не оставляло сомнений, что спасительное облако  было делом его рук.

Корделия шумно выдохнула, чувствуя дрожь во всём теле. Прыжки с такой высоты не входили в её планы. Под копытами Сливы похрустывали прошлогодние жухлые листья. Делия задрала голову.

Высоко.

Если бы не Лайонел, они разбились бы на смерть.

На самом краю оврага клубился туман, кружился, вился, но не решался прыгнуть в пропасть. Словно его удерживала невидимая стена.

Корделия облегчённо выдохнула. Они отстали. Эти монстры оставили их в покое. Но надолго ли? До особняка им ещё день пути. Если не больше. Разве на их пути больше не будет монстров, угрожающих  жизни?

 – Так и думал, – глаза Лайонела довольно сверкнули. – Эта сущность имеет ограниченное перемещение.

 – Или боится высоты, – заметила, оглядываясь по сторонам.

И куда теперь идти? Глаза хоть и привыкли к темноте, но не достаточно, чтобы понять, в какую сторону им двигаться. Чутьё, которое вело  Корделию сюда, сейчас молчало.  В теле ощущалась слабость после всего случившегося. Крик банши её вымотал, а прыжок окончательно истощил силы.

 – Ты знаешь куда нам? – её голос был необычайно тих, взглядом старалась избегать Лайонела, чтобы тот не заметил несвойственную ей бледность.

 – Сейчас выясним.

Корделия моргнула, пытаясь бороться с наступающей на неё усталостью, глаза становились тяжёлыми, и больше всего на свете банши хотела закрыть их. Она бросила взгляд на туман, клубящийся над их головами. Даже сейчас чувствовала исходящую от него злость, ярость. Если выдастся случай, этот туман не отступит, пока не заберёт их с собой.

Позади них –  узенькая тропинка, усыпанная ковром из прошлогодних листьев, впереди такая же тропа. Корделия слышит, как хрустят листья и, обернувшись, замечает, что Лайонел слез с лошади. Его красивое лицо выглядит задумчивым, подойдя к Горностаю, он роется в наспех собранных магией сумках и достает оттуда одну из карт. Запас карт у них был действительно большой, Лайонел заказывал многие, тщательно изучал их.

Он наклонился, расстилая её на сухих листьях, и ловким движением выудил кинжал, висевший у него на поясе. Таким же отточенным жестом Лайонел  прошёлся острым лезвием по тыльной стороне ладони, разрезая нежную кожу. Алая кровь закапала на пожелтевшую карту, а с уст Лайонела сорвались слова не неизвестном для Корделии языке. Магию, для которой требовалась кровь, банши ещё ни разу не видела. Если Лайонел такое и практиковал, то определённо не при ней,  а уж она-то любила наблюдать за тем, как он творит колдовство. Ещё с детства Делии нравилось устроиться в уголке или  на кресле-качалке, принадлежавшей Матильде, подглядывая за Лайонелом и его тренировками.

 Корделия затаилась, вытянувшись в струнку, неотрывно следя за действиями Лайонела. Боялась ли она крови? Лайонел наивно полагал, что да, раз не практиковал  при ней ни разу такую магию, наверное, думая, что упадёт в обморок, как высокородные барышни. В правдивости этих действий Корделия сомневалась, наверняка они падали так согласно выдуманному этикету. Ведь девушки видели кровь намного чаще, чем парни, и уж точно не боялись её. Уж точно не Корделия.

Над их головами заухала сова, бесшумно пролетев в сторону леса, подняв голову, Делия проводила её тоскливым взглядом. Вот бы ей совёнка, ручного! Она была бы самой счастливой на свете. После того, как поможет Лайонелу осуществить его планы мести и свержения дядюшки.

Кровь алыми, густыми каплями растекалась по карте, превращаясь в тонкую, линию, чуть больше ниточки. Глаза Лайонела светились ярким, зелёным светом, с кончиков пальцев летели такие же яркие искры во все стороны и растворялись в воздухе. Его голос, низкий, гортанный, казалось, заставлял сам воздух вокруг вибрировать. Лошади позади недовольно фыркнули, впрочем, к магии они были привычные, обычные бы  испугались и убежали.  Струйка  крови описала кривую дорожку, извилистую, а иногда идущую прямо и дотянулась до места, где, по предположениям Корделии, находилось родовое поместье Лайонела.

 – Нам сюда. Теперь я знаю дорогу, – Лайонел скривился.
_____________________________
Теперь главы будут выходить : вторник, четверг, воскресенье в 00!

– Надеюсь, теперь у нас будет ребёнок, – королева возлежала на груде белоснежных подушек с наволочками, вышитыми самыми лучшими мастерицами королевства. Ведь у королевы должно быть всё самое лучшее.

– Надеюсь, – буркнул Август, нашаривая босыми ногами красные тапочки.

Стараясь не смотреть на жену, нежившуюся в их постели, накинув на себя, халат он двинулся к столику, на котором ютились золотой расписной графин с водой и ваза, доверху наполненная фруктами — апельсинами, бананами и виноградом.

Он не сомневался. Детей не будет. Сколько раз они уже пытались? Десять лет? Боги карают его! Карают за убийство семьи. Будет проклят тот, кто на родичей своих руку поднял.  Август нахмурился, содеянного не смыть уже никогда. Его семья целиком и полностью мертва. Он последний из династии Арвел. Последний. Единственный. Прокажённый, он бы сказал.

Жалел ли он? О, нет. Быть хорошим королём  значило принимать сложные решения, даже если они идут во вред тебе, но во благо подданных. А своих подданных Август любил. Он стремился быть хорошим, правильным. А его семья…

Ту ночь Август запомнил надолго, казалось, крики, предсмертные вопли тогда звучали в его перепонках, хоть он и не мог этого слышать. А вот небо, небо пылало красным в той стороне, мрачное, зловещее. Как и та сила, что жила в его родовом поместье.

Магия. Колдовство. Он сморщился. Слова-то какие противные. Эта сила не несла в себе ничего хорошего. Она извращала, искажала душу человека. Выворачивая всё наизнанку, вытаскивая наружу всё самое мерзкое, что было в ней. Любая магия. Некроманты. Оборотни, вампиры, даже эти феи с трепещущими крылышками, осыпающие тебя пыльцой, опасны. А ведь существовала нечисть ещё более отвратительная  – гарпии, сирены, банши.

О них информации было меньше. А это значило, что они опаснее. Этих необходимо истребить в первую очередь. Или исследовать.

Бросив взгляд на Вирджинию, он исчез за смежной дверью, соединяющей их покои. Ребёнка не будет. Боги наказывают его. Август не сомневался.

Верный слуга тут же бросился к королю и принялся одевать его в парадный  наряд.

Размышления о погибшей династии всколыхнули в Августе неприятные воспоминания. Он отказался от магии и никогда больше не использовал её, считая некромантию делом постыдным и гадливым.  Семью переубедить не удавалось, их скелеты, вурдалаки и восставшие мертвецы продолжали навевать ужас на округу, пугая жителей. А всё почему? А всё потому, что очередной отпрыск семьи Арвел подрастал и ему требовалось практиковаться, дабы научиться этому гнусному ремеслу. А он ведь просил, молил, как не подобает просить королю, остановиться, прекратить это мракобесие. А его не послушали.

Ну и что ему ещё оставалось делать?

Дорога тянулась в молчании. Признавать ошибки Лайонел не любил, он мог использовать свою кровь и отследить безопасный путь ещё дома. Но решил не рисковать. Свежая кровь, пусть и некроманта, может привлечь внимание всякой нечисти. Вампиры, может, и отравятся, поплюются и подумают, как в следующий раз пить некромантскую кровь. А вот нечисти она придётся по вкусу.

Своими-то вурдалаками он управлять мог, они же им самим созданные, почти что родные. Но никак не чужими. Минус некромантии. Если существо чужого некроманта при должном опыте и знании ещё было можно подчинить, то рождённого монстра? Впрочем, Лайонел не пытался. Свои вернее.

К счастью, лес оставался позади. Но что их ждало впереди? Его родовое поместье. Конечно, Лайонел и без умников это знал. Вот только после той бойни бесследно остаться всё не могло. И он сейчас не про разрушения и изувеченный дом, а ведь когда-то он был великолепным. Когда-то Лайонел и колокола любил, а сейчас они казались ему отвратительными. Этот звон. Громкий, гнусный. Воскрешал в его памяти ту ночь. 

В месте, где раньше располагался его дом, должно было что-то появиться. Так зарождается настоящая тёмная магия. Истинная. И совсем скоро Лайонел столкнётся с ней лицом к лицу.

 – Лайонел, – тихий шепот, едва слышный, будто дыхание умирающего, заставил его резко оглянуться назад, в сторону едущей позади него Корделии.

Синие волосы и большие чёрные глаза. Пухлые красные губы сейчас выделялись ярким пятном на её мертвенно-бледном лице. Делия выглядела так, будто сейчас упадёт с лошади.

Смерть. Место, к которому они приближались, пропитано ею, и конечно Корделия как банши чувствует это. Лайонел разочарованно вздохнул, остановил лошадь и слез. Не стоило её тащить. Удивительно, как человек, являющийся сердцем его операции, может также являться главной помехой? О банши так мало известно, он не сомневался, что в его родовом поместье нашлась бы нужная информация. Раньше. До того, как его сожгли. Во рту чувствуется вкус пепла, жевалки на его лице напряглись. Воспоминания о родном доме, о матушке с её большими голубыми глазами, словно два озера, вздёрнутым носиком, иссиня-чёрными волосами, собранными в пучок и украшенными голубыми цветами. Об отце, с яркими зелёными глазами, словно два изумруда, золотистой кожей, изогнутым носом, напоминающим клюв, и чёрными волосами. На людях он казался строгим, но у себя в поместье был самым добрым человеком, которого тогда знал Лайонел. И в отличии от других родственников с детьми, он никогда не гнушался поиграть с сыном. Перед тем, как всё случилось... они собирали кораблик в бутылке.

Нет.

Сейчас необходимо позаботиться о Делии. Приблизился, коснулся руки, её чёрные глаза лихорадочно блестели, а губы пересохли.

Как бы он хотел, чтобы подруга научилась контролировать способности!

– Тебе лучше не идти дальше, – он старался, чтобы его голос звучал как можно мягче, причинять ей лишние страдания совершенно не хотелось. Его рука, облачённая в чёрную перчатку, ласково коснулась плеча Корделии, заставив ту встрепенуться.

– Я пойду, – нашла в себе силы возразить, решительно сдвинув брови, и  распрямила плечи. Лайонел недовольно покачал головой. Для кого она хорохорится? Даже если и выдержит путешествие до его родового гнезда, то что дальше? Ляжет там без сил? Или будет стойко стоять, дрожа, как последний лист на ветру? Ни один из исходов не приходился Лайонелу по душе.

Как и перспектива оставить её здесь. Небезопасно. А сейчас она не сможет постоять за себя.

Чёрт.

Ладно, они будут в столице. И хоть его мерзкий дядюшка ввёл охоту на магию, наверняка в этом городе можно ещё многое найти. Просто нужно знать места. Ведь он и раньше искал, в Равнине перьев, но там сведения о банши были скудны. Больше он узнал о них из уст Матильды, но и знания наставницы были не столь обширны.

– Пересядь ко мне, – его руки скользнули по талии Корделии и аккуратно сняли с спины Сливы.

Ещё не хватало, чтобы  Корделия упала с лошади и разбила себе что-то. Лайонел себе этого не простит. Едва заметный вздох слетел с её красных губ, а бледные щёки слегка порозовели. Чего это с ней? Осторожно, словно хрупкую реликвию, он понёс её к своей лошади.  Так будет безопаснее.

Родные места Лайонел узнавал с трудом, вот она, дорога из камней. Копыта лошадей постоянно цокали, когда кто-то подъезжал к дому. Аккуратно выложенные камни, большие фонари по обеим сторонам дороги, освещающие её в темное время суток. Сейчас же эта дорога была разбитой, некоторые камни исчезли, оставив после себя выемки, которые лошади обходили с особым неудовольствием. Фонари…  если их так было можно назвать, были разбиты, некоторые столбы сломаны, торча  острыми  шипами.

Чем ближе они подступали,  тем молчаливее и угрюмее становился Лайонел. Дом, или то, что от него осталось, виднелся издали, окружённый высокими зелёными деревьями. Даже отсюда он видел густую траву, выросшую едва не в его рост, а ведь когда-то вся территория вокруг его жилища была ухожена и красива. Королевская стража не пожалела даже и садовника, оставшегося в доме из-за жара. Та ночь стала роковой и для него. А уж он-то был человеком.

– Гарью пахнет и кровью, – тихо роняет Корделия хрупким из-за недомогания голосом.

Лайлонел принюхался, втянул носом воздух. Делия сидела впереди, её длинные синие волосы касались его живота, а своим подбородком он иногда прикасался к её макушке. И как ни странно, даже в условиях похода она пахла очень приятно. Дома у неё имелся целый шкафчик с маслами, духами и прочими вещами, в которых Лайонел разбирался не сильно.

 – Не чувствую, – втянул носом воздух. Лес, природа и ничего больше. Даже птички пели, словно их не смущало чёрное разрушенное здание впереди, маячившее на горизонте, словно чёрная неопрятная дыра. В детстве, когда у него выпадали молочные зубы, его рот выглядел также.

 Вспоминать, как здесь было раньше, Лайонелу не хотелось. Делия выдохнула, заерзала в седле.

Спешившись с лошади и взяв Делию под локоть, он направился к сгоревшему особняку. Огонь мести разгорался в Лайонеле сильнее с каждым шагом, и, если бы не Корделия, висящая на его руке, ладони уж точно бы сжались в кулаки. Дорога, ведущая к месту, что было раньше его домом, была разбитая, повсюду валялись  обуглившиеся деревяшки, обломки мебели, что не смогли уничтожить языки пожара. И лежали они не там, где должны быть. Мародёры или королевские рыцари? Впрочем, для Лайонела между ними разницы не существовало. Останков его родных он не видел, ни одной обугленной кости, ничего. Захоронили в семейном склепе? Или же уничтожили, чтобы не привлекать внимания? Под ногой что-то неприязненно хрустнуло, привлекая внимание бывшего жителя этого места.

Наклонившись, он поднял тёмно-фиолетовую часть обложки. И как она только сохранилась? Единственный кусочек семейной библиотеки. Он знал эту книгу. Древняя, старая, пыльная, с пожелтевшими от времени страницами и размером, наверное, с три большие буханки хлеба. « Основы некромантии. Подчинение всего, в чём есть кровь». И Лайонел прочитал её всю, от корки до корки. Не по своей инициативе, тогда его больше заставляли, маленький Лайонел не любил корпеть над такими огромными книгами, да ещё написанными неразборчивым почерком старца. Ему хотелось вызывать скелета и драться с кузеном Альбертом. Дети лордов использовали мечи, они же дрались с помощью призванных.

Тот маленький, беззаботный Лайонел Арвел погиб в ту роковую ночь. И тот, кто занял его место, ради мести, ради достижения цели был готов корпеть и над такими книгами.

Библиотека. Что они сделали с ней? Неужели уничтожили? Нет. Не могли, это слишком ценная информация. И наверняка его паршивый дядюшка боялся, что знания попадут не в те руки. А ведь их бабуля Аделина верила, что с магией в венах не рождаются и всему можно научиться, имея лишь необходимые знания. Научить бы Корделию магии крови… Вот тогда бы они были непобедимы. Только Лайонел сомневался в том, уживутся ли сущность банши и магия крови. Причинять лишние страдания подруге не хотелось.

Всё сгорело? Или те мясники растащили всё ценное?  Зелье определённо забрали. Иначе бы взрыв стоял огромный.

В тот день он получил от матушки нагоняй и целых два часа простоял в углу, даже скелета вызывать запретили. А все потому, что подслушал разговор, что не предназначался для его детских ушей. Он спрятался за большими резными дверями, услышав голоса родных. Знала бы матушка тогда, что этот разговор в будущем поможет Лайонелу. Перемещения перстня-печатки. Родня будто что-то знала. Теперь Лайонел никогда этого не выяснит.

Шагнув в то место, где раньше располагалась дверь, очутился там, что раньше было его домом, от второго этажа не осталось ничего, лишь почерневшие от огня стены, что смогли уцелеть. Укрыв лошадей магическим барьером, он двинулся вперёд,.. Знакомые ранее места выглядели так чужеродно, а некогда красивый, выложенный редкой мраморной плиткой пол выглядел сейчас  безобразно.

Корделия следовала за ним по пятам молчаливой тенью, озираясь по сторонам и стараясь не привлекать внимания спутника.

Дом сгорел почти дотла, оставив лишь пару стен, торчавших словно зубы старухи.  Лайонел наклонился, провёл рукой в чёрной перчатке по полу, расчищая его от пыли  и осевшей золы, нащупал пальцами металлическую круглую ручку крышки. Сюда не могли добраться. Капли крови не требовалось, магия его предков, защищавшая это место, охотно отозвалась на его сущность. Дёрнул сильнее крышку, и та со зловещим скрипом отворилась, а в лицо дохнул неприятный, сырой и в тоже время затхлый в воздух.

Рукой поманив к себе Корделию, Лайонел помог ей спуститься. Без него она бы не смогла сюда проникнуть.

Щёлкнув пальцами, вызвал зеленоватый огонь, сделав  помещение более зловещим. Пахло плесенью, пылью, стены покрывал толстый слой паутины. А впереди их неприветливо встречал длинный, узкий, чёрный коридор. Пауки никогда не трогали жильцов этого дома, хоть и отличались довольно крупными размерами, но за это время они могли переменить свои нравы. Перекатившись с пятки на носок, он вызвал скелета и кисло усмехнулся. Последний путь по таким же туннелям Лайонел проделывать в обществе скелета. Только этот был мощнее, больше и оружие его было более сильным.

– Держись рядом. Я не был здесь давно, – предостерёг подругу, медленно продвигаясь вперёд.

Оставалось надеяться, что после пожара, учинённого стражниками, комната с перстнем-печаткой уцелела.

Пара поворотов, и они оказались возле старой почерневшей двери, некогда она была красивой, но сейчас потемнела от бедствий и долгого отсутствия ухода. Ухватившись зубами за кончик перчатки, Лайонел без особого труда стянул её с руки и коснулся деревянной поверхности, чувствуя магическую силу, защищавшую это место.  Едва заметная глазу дымка окутала поверхность, моргнула, а затем исчезла, отворяя перед последним владельцем дома вход.

– Стой тут, дальше магия тебя не пропустит даже со мной, – обронил Лайонел, бросив предостерегающий взгляд в сторону подруги. И шагнул внутрь.