Шестеренки судьбы

Меня разбудил удар по лицу.

— Эй, щенок, не спать!

Кажется, я уснула, опираясь на тачку. Тряхнув головой я толкнула переднее колесо между камней. Я забылась на те краткие мгновения, когда такие же усталые люди насыпали в тачку битый щебень. Только в отличие от меня все они были мужчинами. Мне не хотелось и думать о том, что стало бы со мной, будь я в платье, когда пираты брали на абордаж наше судно.

По слухам, молодых женщин продавали в южные края любителям собрать коллекцию из наложниц. Это само по себе совершенно не та будущность, о которой я мечтала. Но кто знает, что придет в голову толпе пиратов с женщиной на корабле... Девственниц могли бы пожалеть, чтоб продать подороже, но чего нет, того нет. Нет уж, пусть тачка, щебень в каменоломне, палящее солнце, вода и хлеб только чтоб не помереть.

С корабля не сбежать. В южной стране и подавно сбежать не получится — чужака, не знающего языка, мигом поймают. А здесь у меня есть шансы.

Только не сдаваться. Только не стать серой тенью, потерявшей всякие желания, кроме простейших: есть, пить, спать, избежать боли. Таких теней много вокруг. Кто-то заслужил — каменоломни скупают неисправимых преступников. Но многих захватили как меня. И такие, как я, добропорядочные подданные, ломаются быстрее. Мои попутчики с "Дикой сирены", кто ходил со мной по одной палубе и сидел на столом в кают-компании, теперь передвигаются испорченными куклами с тусклым взглядом и серыми лицами — не только от пыли серыми. Даже умой их, серость не пройдет.

Каждое утро я начинала с напоминания самой себе, кто я такая, и чего хочу.

Я — Виола Блум. Мне двадцать два года. Мой батюшка — редактор городской газеты, матушка занималась в той же газете корректурой. Я — магженер. Я закончила годовой курс магической академии Бристона, второго города Шалпии, магически богатого государства. Проработав год младшим магженером в строительной компании, я решила поступить в университет соседней Риконбрии — островного государства, которое вынуждено экономить магию, чтоб не иссушить источник. Зато риконбрийцы развивают немагические дисциплины. Их академии учат магов, как в Шалпии, но университеты преподают для обычных людей. В последние годы стало модным изучать оба направления. Мне тоже стало интересно, какие новые горизонты откроются после трех лет в университете.

Я написала матушке с батюшкой, что уезжаю учиться, проехала всю Шалпию и села на судно, которое курсировало через море между Шалпией и Риконтийским островом. Моих сбережений должно было хватить на первый год обучения, но я подрабатывала в том же университете. За работу на университет мне уменьшили плату вдвое.

По выходным я выходила в город. Мне пришлось заплатить в магистрате пять золотых за лицензию на мелкие ремонтные работы с использованием магии. Я могла, не разрывая земли и не портя стен, закрыть трещину в трубе водопровода, я могла заставить цемент пополти глубже, прежде чем застыть в прорехе. Я могла заставить грязь в забитом стоке стать жиже и рыхлее, чтоб ее смыло дальше и освободило проток. Это требовало немалой части моей магии, но в учебе мне магия все равно была не нужна, а до следующих выходных я восстанавливалась.

Податей с магических работ уплачивалось больше, чем с обычных, и они стоили они поэтому дороже. Так что, и желающих на магические работы было меньше. Но у меня было преимущество: я женщина.

Нет, это совсем не то, что можно подумать. Уже в первый же месяц меня позвали починить водопровод у молодой жены местного богатея средних лет. Затем я все выходные провела, восстанавливая фонтан в особняке семьи с тремя дочерьми на выданье, затем работала в семье с двумя девочками-подростками. Вскоре у меня были расписаны все выходные на три месяца вперед.

Молодые магженеры и инженеры мужеского пола, которые обычно занимались подобными делами или присматривали за работниками, считались погибелью для женского пола. Не одна юная дева соблазнилась точными движениями и живым умом инженеров, а в случае магженеров это опасное сочетание приправлено искрящей магией. Отцы и мужья старались оградить дочерей и жен от соблазнов, и немногие магженерши и инженерши были нарасхват, даже не доучившись до конца. А у меня уже был диплом магической академии.

Но что такое молодой инженер для юных дев, я познала на себе. Риан был хорош собой, умен, остроумен и ловко управлялся с инструментами безо всякой магии. Что карандаш с линейкой, что клещи с молотком танцевали в его руках. Он учился на год старше меня и тоже был занят работой на выходных. Семья Риана могла обеспечить его достаточно, но он собирался набрать клиентов для будущего дела, еще учась в университете.

И все-таки мы находили время, чтоб встречаться и мечтать о будущем. На мне не было традиционного кольца с рубином в виде сердца — официальную помолвку мы оставили на лето, но Риан называл меня невестой. Он собирался остаться в Байроканде после выпуска, а я через год присоединюсь к нему в семейном деле, подхватывая его прожекты там, где без магии обойтись сложно.

Риан удивился, что стал моим первым мужчиной: магички из горожанок редко блюдут себя и обычно заводят кавалеров еще в академии. Но не встречалась ни с кем, пока не познакомилась с Рианом.

Тачка застряла между камней, и я пнула ее изо всех оставшихся сил, представляя, что передо мной поджарый зад бывшего жениха.

В тот день, когда он получил университетский диплом, его матушка и батюшка приехали на торжество. Риан намеревался представить меня родителям, но вместо этого любимый отвел меня в сторону и взял за руки:

— Милая, я пытался поговорить с отцом, но он непреклонен. Он настаивает, чтобы я женился на дочери его партнера. Они с матушкой напрочь отказались даже знакомиться с тобой!

— О... я подожду, пока ты их не переубедишь. А если нет, что ж, инженер и магженер вполне справятся своими силами... Риан?

Парень отвел глаза:

— Пойми, я не могу расстраивать семью! Но поверь, это ничего не изменит между нами. — Он глянул на меня. — Ну же, Виола, ты же маг. Как говорят в академиях: что можно магичкам, нельзя никому. Ты ведь любишь меня, правда? Если ты меня действительно любишь, нам ничем не помешает мой брак. Я все равно собираюсь остаться в Байроканде. Я дам жене все, что ей нужно, и ей придется смириться, что у меня...

Я не дала ему договорить, вырвала руки из его ладоней, залепила пощечину, развернулась на каблуках и зашагала, не пытаясь сдержать бегущих слез.

— Подумаешь, цаца какая! Ты магичка, все про вас всё знают! — прокричал этот мерзавец мне вслед.

Моей подушке досталось в тот день. Она летала по всей комнате от моих пинков, а керосиновая лампа покосилась — я сливала в нее бурлящую магию, и стекло с металлом несколько изменили свою форму.

Я хотела к маме. Работая по выходным я скопила достаточно, чтоб на месяц летних каникул съездить в Шалпию, и еще остались деньги на будущий год. Я усмехнулась, вспоминая, как мечтала потратить эти золотые на устройство совместного с Рианом хозяйства. А... пошел он служкой к демонам!

Поезд до побережья идет три дня. Потом три дня по морю. Я сяду на любой корабль, хоть и грузовой, но накинем еще день на ожидание. Потом еще три дня на поезде в мой родной город. Десять дней дороги туда, и десять дней обратно. Летние каникулы длятся месяц. Я развеюсь и увижу родителей. Решено.

Для путешествий я переодевалась парнем во избежание бед, которые могут приключиться с молодой одинокой женщиной. Выйдя за ворота университета, я прошлась по лавкам, купила одежду небогатого, но уверенно себя чувствующего горожанина, и сменила платье, сняв номер в приличной таверне. Как могла, обрезала волосы сама, потом зашла в цирюльню, чтоб подравняли. Шиньон я хранила еще со времен приезда в университет — добиралась сюда я таким же образом. Когда придет время переодеваться в платье, нацеплю чужие волосы поверх своих.

Тот, в кого я перевоплотилась, мог работать клерком и поверенным. В таком виде я приехала на поезде в порт и на следующий день села на "Дикую сирену".

На второй день плаванья к нам подошел корабль под флагом военного флота Риконбрии и просигналил лечь в дрейф. Из портов недобро торчали дула магтир, и капитан поспешил отдать приказ. В эти невзрачные латунные трубки заряжается шарик с огненной магией, и с ними лучше не шутить. Они не такие действенные, как появившиеся несколько лет назад магострелы, но пожаром на корабле рисковать никто не будет. Капитан узнает, что им понадобилось, покажет документы, груз, и мы поплывем дальше.

Я магженер — это значит, что у меня хорошо развита магия разных материалов, особенно та, которой можно распознавать нити магии, чтобы собирать механизмы наилучшим образом, знать, куда приставить накопитель, и видеть, как потечет сила в механизме. Когда военный корабль к нам приближался, я посмотрела на него магическим зрением. Многого издалека было не видеть, но и то, что я рассмотрела, заставило меня рвануть на мостик.

— Капитан! Господин!

— Парень, капитану не до твоего любопытства, — попытались меня остановить.

— Это пираты!

На мостике стало тихо.

— Что ты сказал? Откуда? — первым отмер капитан.

— Я магженер. Этот корабль сделан не в Риконбрии, это южная школа! Смотрите, на борту следы старого названия!

Повисло потрясенное молчание.

Обычно я представлялась парнем шестнадцати лет, но сейчас никто не обратил внимания на то, что магженер как-то молодо выглядит.

Корабль неотвратимо приближался.

— Нам не уйти, — глухо проговорил помощник капитана. — Нас возьмут на абордаж, и нам не уйти.

Мы смотрели на увеличивающийся корабль, и короткий красноватый блеск внизу мачт подсказал мне приглядеться еще раз. Да, есть шанс. Не у меня, но есть. Здесь, в море магия разряжена, а если отойдем от берегов Шалпии, ее и вовсе не будет. Я вычерпаю почти весь запас магии, но я дам шанс остальным.

А может, и себе?

Мысли быстро щелкали в голове как костяшки счетных дощечек. Если возьмут весь корабль, неминуемо возьмут и меня. Но пассажиров много. Что толку от худосочного парня? Могут и утопить за ненадобностью вместе с другими негодными особями. Мужчин осталяли только крепких для работы, да маленьких мальчиков — продать бездетным парам. Но если я попытаюсь спасти хоть часть пассажиров, я сама буду ценной добычей за неимением другой. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Облизнув пересохшие от волнения губы я проговорила:

— У них медная заплата на грог-мачте. Я маг. Я могу ее убрать, когда меня... когда буду ближе. Вы справитесь с теми, кто перепрыгнет на "Сирену"?

— Да, но магтиры нас расстреляют.

— В них нет магии. Пиратам неоткуда взять заряды! Они только для острастки торчат!

Уж это я отлично видела на таком расстоянии.

Капитан переглянулся с помощником, и мне кивнули. Я развернулась к лестнице.

— Парень, а как же ты? — донеслось мне вслед.

Но я уже бежала вниз, пригнувшись, чтоб меня не заметили с пиратского судна. Не нужно, чтоб у них возникали вопросы, о чем я говорила с капитаном, особенно, когда я устрою им... то, что устрою.

Я прокралась вокруг толпы пассажиров, которая собралась по правому борту и глазела на приближающихся "военных". Лавируя между недовольными лордами, леди и господами, я протиснулась вперед, но не к самим бортам. Меня должны захватить одной из первых, но получить абортажный крюк в грудь мне не хотелось.

Когда между бортами оставалось всего ничего, под истошные вопли пассажирок взвились веревки с хищно растопыренными металлическими когтями. Пять из них впились в борта, шестой — в слишком близко стоявшего господина. Люди заметались, и я пожалела, что встала так близко — могли затоптать.

Но на борт вскочил пират и зычно крикнул:

— Тиха! Не двигаться! — и первым прыгнул на "Сирену". За ним вскочило еще около дюжины.

Я прикинула расстояние до мачты. Нет, отсюда не дотянусь. Мне стало страшно. Но решение принято. Если в сравнении с другими пассажирами меня сочтут непригодным парнем и выкинут за борт пусть бы и живой, посреди моря я долго не продержусь.

Два офицера вышли вперед и изобразили покорность судьбе, попросив забрать груз, но не трогать пассажиров.

— И груз, и крепких мужиков, и баб по-красивше, и кораблик ваш нам очень нравится, — осклабившись ответил громкий пират. Оглянувшись на своих, он крикнул: — Принимайте! Кто не надобен, тех сразу за борт.

Меня в числе первых подтолкнули к борту, заставляя перелезть к пиратам. Я зацепилась за веревку, попробовала удержаться на ногах, стоя на перилах, но от толчка волны полетела вперед и покатилась по палубе в сторону мачт. Вокруг раздался хохот. Утирая расквашенный нос и слезы я поднималась, прислонясь к бухте каната. Мачта была совсем недалеко. Заплата держалась на клепках. Клепки. Одна за другой. Одна за другой. Я их чувствовала как свои пальцы. Одну за другой. Только бы не заметили до срока. А что у нас под заплатой? Трещина. Чуть расширить. Я хорошо чувствую дерево. Чуть надавить. И клепки. Одна за другой.

Когда послышался треск, я нырнула к какому-то ящику и замерла. Вокруг закричали. Меня накрыло белым полотнищем.

Ругань, крики, рявкающие команды... Мне стало так страшно, что я попыталась сжаться в мелкую горошину. С "Сирены" доносились вопли, проклятья, визг, помощник капитана орал: "Топоры!", кто-то закричал страшным криком от боли, послышался плеск, капитан приказывал: "Лево руля!" На пиратском корабле догадались: "У них маг!" но подумать, что маг — это трясущийся от страха мальчишка с разбитым лицом, который сжался в комочек под упавшим парусом, они не могли.

Меня вытащили из-под парусины, и я увидела, как "Сирена" быстро уходит прочь, а на палубе теснят к бортам оставшихся двух пиратов. Больше мне смотреть не дали. Мелькнуло чье-то разъяренное лицо, и я тут же упала назад на парус от удара по лицу.

— Стой! У нас и так товара мало, не порть щенка. Хоть пару серебряков выручим.

Нас было семеро, тех, кого успели захватить пираты. В трюме сидела еще дюжина. За два дня пути осталось меньше: мастеровой пытался сопротивляться, требовать, чтоб его вернули в Шалпию, и его попросту кинули за борт. В господине из городских заподозрили мага и сразу же убили. Магов, конечно, можно продать в рабство в маломагический Леосс, где источник еле теплится, поэтому магов рождается мало, но моряки были суеверны по отношению к магам и на кораблях не терпели, за исключением пассажирских. И то — посматривали с подозрением.

К моему большому счастью удобства на этом корабле были скрыты с глаз публики. Больше всего я боялась тех дней, когда организм проявит мою женскую сущность, и тогда мне лучше прыгнуть за борт и молить милосердных акул. Но я очень надеялась, что у меня есть еще месяц.

В академии я сдружилась с двумя студентками магистратуры, лекаршей и магтефактором. Дар магтефактора схож с магженерным, с тем отличием, что магтефакторы учатся ювелирной работе с мелкими устройствами. Две подружки попросили меня быть подопытным кроликом для их общей дипломной работы и к весне вживили мне артефакт, который мог отодвинуть наступление женских неудобств на месяц-другой. Мне это было весьма кстати, поскольку магженеры не только проектируют сооружения. Магженеры присматривают за производством важных конструкций и часто выезжают проследить за строительством, лично соединяя критические узлы. И порой случается это в таких местах, где женщине добраться до ванной весьма непросто.

Работали мои подруги тайно, хотели показать, на что способны без подсказок преподавателей, и привели меня на лекарскую кафедру, гордые собой.

Как же кричала на нас декан лекарского факультета! Забросив все политесы эта благородная дама называла изобретательниц "дурами малолетними" и "безголовыми девками хуже селянок", ну и меня заодно.

— Вы могли ее бесплодной оставить! Вы могли спровоцировать опухоль! Ей теперь раз в полгода обязательно проверяться у маглекаря! Где была ваша голова, хотя бы одна на двоих?

Но артефакт признали годным для работы, только включать его просили не чаще, чем дважды в год.

Магии он тянул совсем чуть-чуть, и я посчитала, что моих оставшихся сил хватит на месяц. В море у Шалпии еще было немного магии, и я могла потихоньку подпитываться, но вскоре мы отошли далеко, и все. У меня было только то, что накопилось внутри, и за вычетом магии, которую я потратила на мачту, осталось совсем мало. Слабосилки в этих условиях работать не могут, сильные маги работают слабо. Я лишь надеялась, что мои расчеты верны, и мне не придется топиться в океане или бросаться вниз с кручи, если мой организм меня подведет.

Нас продали в каменоломни. Здесь добывали редкий красивый камень: зеленый, синий, изумрудный с разноцветными прожилками. Его отбивали от серой породы кусками с голову человека, а то и больше, и отправляли раз в неделю кораблем. Да, кораблем. Потому что привезли нас на остров. Первые два дня я впала в отчаяние, потом начала думать. Заплыть подальше в море и дождаться хищных рыб я всегда успею.

Прошла неделя. Я выяснила, что рабы говорили на моем родном шалпийском и на риконбрийском, который я достаточно неплохо знала. За риконбрийку, конечно, не примут, но все-таки училась я на этом языке.

Мои спутники, прибывшие со мной с "Сирены", сломались.

Лорд в бежевом сюртуке, который еще недавно с надменным видом аристократа сидел на палубе первого класса, едва прибыв на остров безропотно отдал сюртук сбитой компании старожилов, три дня оглядывал все вокруг неверящим потерянным взглядом, а после первых же тумаков стал покорно выполнять команды шайки разбойников — их поймали вместе, судили вместе и продали вместе.

Хитрый приказчик, бывший мелким карточным шулером, в первый же день проиграл всю одежду, кроме исподнего и саму колоду карт. Последней ставкой его вынудили поставить самого себя, и после проигрыша главарь, смеясь, налепил ему на лоб шестерку пик.

Остальные смешались с толпой и вскоре ничем от них не отличались ни поведением, ни серостью лиц. Все понимали, что здесь мы и останемся. Формально остров принадлежал одному из северных королевств, но как я поняла из разговоров, добычу здесь вели, не сообщив властям. Никто о нас не знал, никто сюда не приплывет.

У меня осталось три недели, чтоб сбежать.

Я изучила порядок на острове. По ночам рабов держали в двух пещерах. Нас и не охраняли особо — а куда мы денемся? Запирался только дом, где жили надсмотрщики и хранили кирки, лопаты и весь прочий инвентарь, который можно использовать как оружие. Корабли приходили днем, вставали на рейд недалеко от берега, и новых рабов привозили на лодках. Ящики с камнем спускали по веревке со скалы, которая нависала над небольшой глубокой лагуной, окруженной такими отвесными скалами, что подойти к воде невозможно. Уходило судно до заката.

Но днем весь остров просматривался. Нагромождение скал было не столь велико, чтоб спрятаться и незаметно пробраться... куда? До корабля по свету тоже не доплыть. Увидят, догонят на лодке и убьют веслом. С лодкой я одна не справлюсь, но и толку? тоже догонят. А что делать на корабле? сколько придется прятаться, и удастся ли?

Я могу прожить несколько дней без еды. Без воды сложнее, но если очень нужно... Единственный путь отсюда на корабль — в ящике. Но кто-то должен помочь забраться, забить стенку снаружи и остаться на острове. Чтоб вынуть гвозди из пазов я чуть сил выделю — потрачу пару дней из оставшися на работу артефакта. Но где найти такого помощника? Звезды, подскажите!

Кажется, меня услышали. Через два дня Звезды сложились так, что я оказалась рядом с кашляющим седеющим господином средних лет. Он старался прятать рот, но я все равно увидела кровь, которая появилась после кашля на ладони.

— Вам недолго осталось.

Тот кивнул:

— Выдашь?

Я помотала головой.

— У вас кто остался там?

В глазах на сером лице господина блеснули слезы:

— Мы ехали с дочерью. Ее... — он отвернулся, — отвезли на юг.

— Если вы мне поможете, я стану искать вашу дочь.

— Отсюда не убежать. И уж прости, парень, но я тебя не знаю, и веры тебе никакой.

Ох. Была — не была. Придется еще потратить магию и потерять день из оставшихся.

— Как вас зовут?

— Мэйсон Стейдж.

— Господин Стейдж, я могу поклястья на магии, что если вы мне поможете бежать, я не успокоюсь, пока не найду вашу дочь, и не доставлю ее к родным.

В глазах господина блеснуло что-то живое.

— Правда, что ли? Риви. Мою дочь звут Риви, — прошептал он севшим голосом. — Что ты задумал, парень?

Мы говорили несколько раз, чтоб не привлекать внимание ни надсмотрщиков, ни компаний старжилов-каторжников. Но чье-то внимание мы все-таки привлекли.

По нужде я выходила ночью, неслышно пробираясь между спящих тел. Нас привезли, когда луша шла в рост, но думаю, что нужник можно было бы найти даже в безлунную ночь по запаху. Только ступать пришлось бы осторожно. В ту ночь светила полная луна. Было видно, куда идти, но и меня было бы видно. Я старалась прятаться по теням.

— Интересный ты пацан, — сказала одна из теней, и я едва не упала в расселину — неглубокую, но ногу сломать хватило бы. Из тени высунулась рука в лохмотьях и затащила меня во мрак. Когда глаза привыкли, я разглядела молодого карманника, невысокого жилистого парня, которого прислали не так давно, но еще до нас. — Видать, пираты твои были строгого порядка, иначе продали бы тебя на юг полюбителям мальчиков.

Я вздрогнула. Первый же любитель мальчиков перепродал бы меня любителям девочек. Повезло мне.

Карманник меж тем взял меня за подбородок и провел пальцем по верхней губе.

— У пацанов вроде тебя уже щетинка есть.

До расселины два шага. Я столкну его, доберусь вон до той груды камней, а за ней тропинка к океану. Я заплыву достаточно далеко. Эх. Знала бы, что вчера был мой последний закат, полюбовалась бы.

Карманник неожиданно схватил меня рубаху на груди, рванул на себя и нагло заглянул в вырез.

— Повязка на сиськах, — удовлетворенно сказал он. — Так я и думал.

Магии на то, чтоб прижечь его хотя б искрой, у меня уже не хватало. Было б на нем что-то металлическое, я могла бы расплавить кусочек — при доступной магии, конечно. Но увы. И все-таки девушки-боевички в магической академии учили студенток не только магической защите.

Я ударила карманника под колено и толкнула в плечо по направлению к трещине. Но парень оказался серьезным противником: довернувшись он перехватил меня за талию с другой стороны и впечатал спиной в скалу. Я не успела ничего сделать, как мои запястья оказались перехваченными над головой, а его колено прижимало меня, вклинившись между ног. Теперь он явственно ощущал, что я не мужского пола. Я не могла видеть его лица в тени на фоне освещенного пейзажа, но по голосу было слышно, что парень веселится:

— И долго ты собиралась прелести прятать?

— Я не дамся, — прошептала я, прикидывая, хватит ли сил, чтобы оттолкнуться от скалы и пролететь до расселины вместе.

— Нужна ты мне больно, — неожиданно сказал карманник, убрав колено.

— Господин тоже любитель мальчиков?

Что я несу? Зачем я его злю? Но карманник неожиданно рассмеялся — тихо, чтоб не привлечь внимания тех, кто мог бы проснуться.

— Господин не любитель кричащих и дерущихся девок. Хотя нет, иногда они кричат, — и скабрезно хмыкнул.

— Что вам от меня надо?

— Для начала — расскажи, как ты собиралась дальше быть? Лишних тряпок тут не водится, воды — только напиться.

— У меня есть три недели, — буркнула я. Обсуждать такие вещи с мужчиной я не собиралась.

Он отпустил мои руки.

— А потом? Придумала что? Я видел, как ты шепталась с Мэйсоном, который харкает кровью. Рассказывай.

Я молчала.

— Дура! Если ты валишь отсюда, вдвоем больше шансов! Мне тоже валить надо. Не трону я тебя, сказал же.

А ведь он живой. Он не впал в серую апатию, он еще сопротивляется. Я вздохнула и рассказала наш план.

— Значит, ящиков будет два. А что делать станешь, если твой ящик на корабле затрет между другими, ты не думала? И тебе попросту не хватит воздуху.

Я помотала головой. Такая мысль мне в голову не приходила. У меня упали плечи. Карманник продолжил:

— Корабль придет послезавтра. Первыми окажутся те ящики, которые сейчас последние. Я видел, в каком порядке грузят обычно. Я сяду в нижний правый в последнем ряду, ты — в нижний левый. Кто первый выберется, выпустит второго. У тебя хватит магии снять гвозди на двух ящиках?

— Хватит, — с сомнением сказала я.

— Что? может не получиться?

— На гвозди хватит.

— А на что не хватит?

— Неважно. Где встретимся?

— Девка, не дури. Если мы напарники, мне надо знать все, иначе планы полетят демону под хвост.

Я замялась.

— Ну? — Он придвинулся ближе, чуть ли не вжав меня в скалу. И зашипел: — Что ты скрываешь?

— Артефакт есть у меня! — пискнула я. — Чтоб тряпки не понадобились. Неделя останется!

— Тьфу ты... — Кажется, он сконфузился. — Ну прости.

Я шмыгнула носом, едва сдерживая слезы. Нет, я не невинная дева (чтоб икалось этой демонской отрыжке Риану), но и не бульварная девка, чтоб сообщать всякому встречному об интимных делах.

— Слушай... кстати, как тебя?

— Виола.

— А я Стив. Виола, считай, что я твой старший брательник, лады? У меня три младшие сеструхи, я про ваши женские примочки похлеще тебя знаю. Не морщь физию, тебе еще, может, при мне портки менять.

Я пискнула возмущенно. Он хмыкнул:

— Да отвернусь я, не верещи. Ну ты поняла, да? Камень везут пять дней. Нам все это время придется прятаться. Еду я найду, — он усмехнулся, — У меня большой опыт по этой части. Но тебе придется доверять мне и не кидать капризы, как принцесса крови какая. — Он хмыкнул. — Тряпки я тебе тоже добуду, не беспокойся.

Я вздохнула:

— Когда встречаемся? Корабль будет послезавтра.

— Завтра ночью в то же время тут все втроем.

Я вернулась на свой пятачок в пещере. Напарник — это хорошо. Вдвоем всегда легче. Акулы подождут.

* * *

Груда ящиков темнела на фоне звездного неба. Мейсон Стейдж уже рассказал мне все, что было возможно. Плыли они на "Веселом Тритоне". Я будто наяву видела девушку с русыми локонами, разлетом бровей, зелеными глазами, с двумя родинками на правой щеке наискосок, одна побольше и повыше, и с роскошной фигурой "будто часы, в которых песок сыпется из верхней части в нижнюю", а объемами сверху и снизу такими, что можно только позавидовать. Стив "успокоил" несчастного отца, что такие на югах очень сильно ценятся, ими не разбрасываются, а берегут и лелеют. Что ж, будем надеяться, что Риви, по крайней мере, жива.

Я шикнула на них, чтоб замолчали, пока я по капле сцеживаю магию, высвобождая гвозди в двух ящиках. Первым посадили Стива — мне предстояло заплавить хотя бы пару гвоздей, чтоб стенка не слетела невовремя. Потом настала моя очередь. Приладив доски на место, Мейсон прижался к ней щекой и прошептал:

— Ты только найди ее, ладно?

— Найду. Не успокоюсь, пока не найду.

Кажется, он всхлипнул, когда уходил прочь. А потом я услышала его кашель. И этот кашель не оставлял никаких надежд на встречу дочери и отца.

Вскоре я заснула. Проснулась от криков и тряски — ящик грузили. Несколько рывков, и свет стал глуше, а мое убежище грохнуло, замерло и принялось слегка покачиваться. Я в трюме корабля!

Рядом стукнул следующий ящик. И еще. И еще. И еще. И... ничего. Но я расслышала крики:

— Застрял, чтоб его демоны кверху задом перевернули.

— Может, демоны с ним, обрежем веревку, пусть идет в море? Это последний.

Последний! Стив определил меня в крайний ящик слева в нижнем ярусе самого дальнего ряда, а сам занял крайний справа. С какой стороны ни начали бы грузить, кто-то из нас останется наверху. Но если меня уже погрузили, значит, тот ящик, который они намереваются утопить, несет в себе моего горе-напарника.

Моя магия почти иссякла. Я потянулась к остаткам и принялась ощупывать пространство в поисках материи. Вот он, ящик. А вот веревка. Вот блок, через который ее перекинули. Веревка растрепалась и ворсинки застопорили колесо. Я пережгла помеху, и судя по возгласам, ящик начал опускаться. Бум.

— Готово! Капитан, все погрузили!

— Отдать швартовы! Поднять якорь!

Что-то стукнуло сверху, и свет пропал. Значит, закрыли люк в грузовой трюм.

Я попробовала надавить на стенку. Нет, меня затерли со всех сторон. Сил на то, чтоб расшатать гвозди в крышке у меня уже не оставалось.

Я уже готова была удариться в панику, как услышала треск и голос Стива:

— Эй! Отзовись!

— Я здесь! выпусти меня, пожалуйста, я боюсь!

— Тише. Вздохни глубоко и выдохни, полегчает.

И пока я дышала, Стив нашел меня, расшатал доски и поднял крышку. Я вылезла трясущаяся и едва ли не в слезах. В неверном свете, сочившемся через щели в двух палубах, я увидела парня. Карманник обнял меня и поглаживал по спине.

— Тише... тише... Меня кинуть в воду хотели, а потом веревка снова пошла. Твоя работа?

— Угу... ы-ы...

— Ты спасла меня, сеструха, спасибо тебе, не то либо тонуть, либо назад на остров, а там бы все одно прибили. Ну все, все... мы выбрались. У тебя магия хоть осталась?

— Крошка всего... ы-ы...

— Стал быть, меньше недели. Добро, я придумаю, как тебе помочь.

Я не сразу сообразила, о чем он говорит. А поняв, попробовала вырваться из рук, смутившись его осведомленности.

— Слуш, ну ты как маленькая. Ты думаешь, мужики о ваших делах совсем не знают? Ты не управишься сама, так что, не кипиши.

Внутри себя я признавала его правоту, но довериться мужчине в таких делах... нет, это было против всего моего воспитания. Но Стив не спрашивал, он ставил в известность.

Понемногу я успокоилась, и мы растянулись на ящиках. Корабль качало на волнах, сверху доносились приглушенные команды и ответные крики. Мы вышли в море.

Не знаю, сколько мы так просидели, когда Стив прислушался:

— Кажется, в верхнем трюме никого. Я попробую вылезти, осмотреться, пока не стемнело.

Уже сейчас мы едва различали друг друга в рассеянном свете закатного солнца, который пробивался сквозь щели под самым потолком. Стив осторожно приподнял створку люка, убедился, что действительно, никого нет, и исчез в проеме. Вскоре он вернулся с бочонком воды и со свертком сухарей.

После еды у меня возник вопрос, но задать его мужчине, пусть даже такому грубому, неотесанному, пусть мы шутили про "брата" и "сестру", но — нет, невозможно. К счастью, Стив сам предложил:

— Как на палубе угомонятся, подождем чуток, и я полезу к люку. Выйду, осмотрюсь, найду, где можно на веревке в море сигануть.

— Зачем?

— Помыться не хочешь? И по нужде? Только портки не потеряй, — гоготнул он.

Помыться... У меня аж слезы навернулись от предвкушения.

Сидя на палубе у ящиков, я задремала от покачивания корабля, когда Стив осторожно потряс меня за плечо. Я ничего не видела в кромешной тьме, поэтому надеялась, что это Стив.

— Пошли, — прошептал он мне в ухо. — Сегодня мало ветра, корабль медленно идет. Рулевой дремлет, да и далеко колесо, спиной к нам. Я нашел ближе к корме место, где можно сигануть в воду. Я тебе руку даю, держись.

— Ой! Ты мокрый и холодный!

— Так я уже. Обернулся концом фала, и туда. Вылез потом. Ты-то меня все равно не удержишь.

— Погоди, я повязку сниму. Отвернись.

— Сеструха, ты чего? Здесь все равно ничего не видно.

— Отвернись, пожалуйста.

— Ладно, ладно.

Я стащила повязку и обернула кусок ткани вокруг шеи, чтоб не потерять в море.

Я влезла на ящики, которые стояли под люком, Стив осторожно открыл створку, выбрался сам и помог вылезти мне.

Сначала было страшно. Стив выбрал ту сторону корабля, которая в тени от луны. Висеть в темноте, смотреть в черную пропасть, а вокруг колышатся отблески на волнах... страшно. С замирающим сердцем я вцепилась в веревку, а Стив медленно стравливал, пока я не оказалась в воде.

Вода! Хоть и соленая, но вода-а-а! Я терлась рубахой, не снимая ее с тела, я окунулась с головой, и наплевать, что будет колтун. Главное, смыть с себя пыль и грязь этих дней. Одежду я как могла, потерла прямо на себе, даже панталоны, которые поддевала под мужские штаны.

Вдоволь наплескавшись я дернула трижды за фал, и Стив принялся медленно вытаскивать меня наверх. Когда мы пробирались к люку, он осторожно, оглядываясь на рулевого, свернул кусок брезента, которым были укрыты ящики на палубе, и взял с собой вниз.

Мы устроились с той стороны, где оставалось место между ящиками и стенкой. Я, было, боялась, что при качке нас раздавит, но Стив успокоил, показав на крепежи.

— Они ж не идиоты. Такой ящик, если разгонится, проломить стенку корабля может, и тогда всем каюк.

Брезента хватило, чтоб постелить на пол, лечь, не касаясь друг друга, и еще укрыться.

Проснулись мы, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтоб косыми лучами светить сквозь щель мне на лицо. Стив тоже открыл глаза.

Я огляделась и заплакала.

— Ты... это... Виола, ты что?

— Я... я не верила! а у нас получилось!

— Получится, когда на берег сойдем, — ухмыльнулся Стив.

Будто в подтверждение его слов заскрипел люк. Мы вжались в стенку ящиков. В углу, где мы устроились, не было больше ничего, но вдруг... Додумать я не успела, как сверху загорелась лампа, и над моей головой раздался голос:

— Ага, двое! Я выиграл!

С палубы послышался гомон, смех, разочарованное "Э-э..." и удары по рукам.

— Вылезайте наверх.

Делать нечего, мы выбрались на палубу, щурясь от яркого солнца, и принялись ждать своей участи.

— Ты, — ткнул пальцем капитан в Стива. — Морское дело умеешь?

— Нет, — развел тот руками. — Но ежели научат, так я запросто.

— А ты? — Палец переместился на меня.

— Нет... Но я кашеварить могу! Мамка научила, — я пыталась подстроиться под говор Стива. Простой парень будет им полезнее, чем господский сынок.

— Хм... Этого в матросы, этого коку в помощь. Спать будете со всеми, но угол вам выделим не самый лучший, уж простите, не таверна, — ехидно закончил он.

— Значит, вы не будете выбрасывать нас за борт? — удивилась я.

— С чего бы мне от дармовых работников отказываться? Платить я вам не стану. Считайте, жить оставили, кормить будем как всех, вот ваша плата. — Он усмехнулся. — Думаете, вы первые такие умные? Месяца не проходит, чтоб ящик-другой был полегче остальных. Мы даже ставки делаем: камня не доложили, или кому опять остров надоел.

Ошарашенно я собралась идти к коку, но Стив решился задать еще один вопрос:

— Господин капитан, а может, нам в трюме остаться? И вас не стеснять, и нам раздолье.

— Там гамаки повесить негде, — удивился тот.

— Я найду, где.

— Хм... Ну как хотите. Выдайте им по гамаку и по одеялу, и пусть спят внизу, коль охота.

Меня, как обещали, приставили к коку, и я чистила, мыла, снова чистила, помешивала, драила пол и очаг, но после тачки такая работа казалась не тяжелее, чем вышивать в гостинной. Повар посмотрел на мои стертые о тачку руки, покачал головой и выдал чистую тряпицу — перевязать самое пострадавшее место. Потом достал сладкую морковь и протянул мне.

Вечером, сидя на палубе с плошкой, я не удержалась и всхлипнула над горячей кашей. Сидевший рядом матрос потрепал меня по голове.

— Эх, брат, ты же не каторжный?

Я помотала головой:

— Нет, наш корабль захватили пираты.

— Эх... кто-то наверху этих гадов покрывает. Капитан потому и сказал, если ящик не такой тяжелый, как положено, чтоб ни гу-гу. Может, убивца какой, конечно, но это мы по дороге узнаем. А может, человек хороший, хоть сколько душ спасем. Ешь, тут хорошо кормят.

И я поела. Но какими бы добрыми ни казались люди вокруг, я прекрасно понимала, что одной женщине среди трех дюжин мужиков лучше не открываться. Остается молить Звезды, чтоб Стив не передумал и не выдал меня новым друзьям.

Вечером Стив зацепил гамаки за углы ящиков и скобы на стенках, и мы устроились в покачивающейся ткани. Мне тут было намного спокойнее, чем в кубрике, но было темно и пахло влагой. Стиву это зачем?

— Стив... зачем ты нас сюда устроил?

— Ты, сеструха, хочешь среди мужиков жить?

— Нет, но тебе...

— Я обещал, что тебе помогу. На-ка, кстати, прибереги, — он вытащил из-за пазухи длинный лоскут.

Я покраснела, но лоскут припрятала.

* * *

Я надеялась, что мы пойдем в Риконтию или Шалпию, но "Голубая акула" направлялась в Серонт — остров на юго-восток от Шалпии, где росли удивительные вишни с розовыми цветами и делали вино тонкого вкуса. Оттуда лет десять назад пришла мода на распашные цветные халаты, которые очень полюбились риконтийкам. Я тоже завела себе один, в синие с бордовыми цветы под оранжевый пояс. Всего-то месяц назад я расхаживала в нем по комнате женского корпуса, а кажется, что это было в прошлой жизни.

Серонт — может быть, это даже хорошо? Мне нужно найти Риви Стейдж. Я знала название корабля, я знала описание внешности девушки, больше я не знала ничего. Но Серонт лежал на пути к южному материку, куда обычно свозили "живой товар" такого рода. Может быть, корабли заходили туда по пути?

Услышав мои планы, Стив пришел в ужас:

— Девка, ты одурела? Ты сама еле спаслась, и еще неизвестно, что будет в Серонте. Да ты сначала доберись туда без приключений на свою задницу!

— Я обещала отцу Риви, что верну ее родственникам.

— Он помрет со дня на день! Ты магическую клятву дала?

— Нет. Как-то забылось.

— Ну и всё! Ты и ее не спасешь, и сама сгинешь! Захотелось под южных мужиков лечь? Они, говорят, горячие, понимаю.

— Как ты... Я обещала!

— Тьфу ты. Дура, — въерошил он волосы. — И я не лучше.

— Ты-то почему?

— Что я, оставлю тебя теперь?

— А... м...

— Вот и помалкивай. Выискалась тут геройка на мою голову... Учти, если из-за твоей дурости кто тебе юбку задерет, я утешать не буду.

— Не переживай, — невесело усмехнулась я. — Акулы утешат.

— Да ладно... Говорят же: что можно магичкам, нельзя никому, — в темноте трюма не было видно, но по голосу я слышала, что он ухмыляется.

— Как ты смеешь! Я... Нет!

— Ой ладно, можно подумать, сеструха у меня прям невинная дева.

— Не невинная, — буркнула я в порыве откровенности. — Я замуж собиралась. В университете уже встречались...

— И что? Так и не собралась?

— Ему родители невесту нашли, а от высокой чести быть его любовницей я отказалась.

Со стороны Стива послышалось тихое рычание, и Стив медленно проговорил:

— Значит, под обещание жениться он тебя первым оприходовал, а потом взял ту, что побогаче. Но предлагал и дальше вошкаться?

— Ну... да.

— Это в Риконбрии университет?

— Да, в Байроканде.

— Имя?

— Риан... Зачем тебе?

— Фамилию скажи. Вернусь — ноги выдерну, — буднично сказал Стив, и в тоне его не было ни следа усмешки.

Я молчала. Зачем я ему рассказала?

— Виола?

— Забудь.

— Виола. Фамилия.

— Стив, перестань, я не должна была тебе рассказывать. Это мои... женские дела. Забудь.

— Ладно, сам найду. Кстати, про женские дела. Я там в углу припрятал ведро, бочонок с водой и рубаху. Стянул с веревки, они подумают, что ветер унес. Воду потом вылей в углу, там щели, пройдет вниз. Если надо, говори, я отвернусь.

— С... спасибо, — хорошо, что в темноте не видно, как я залилась краской.

— Сейчас все угомонятся, пойдем мыться.

* * *

Утром, едва я выбралась из гамака, потянуло болью внизу живота. Я поморщилась, и это не укрылось от Стива:

— Что? Уже?

— Стив, я не могу об этом с мужчинами, — я отвернулась, кусая губы.

— Лады, я понял. Как будешь готова лезть наверх, крикни, я тебе помогу.

Работать сегодня было тяжело. Порой я едва сдерживала слезы. Сжалившись, судовой кок дядюшка Мак, отправил меня отдохнуть, когда мы домыли кухню после завтрака.

— Что-то ты сегодня неважнецки выглядишь, видять, совсем заморили на клятом острове. Через час возвращайся, будем к обеду готовиться.

Наверно, выглядела я и правда неважно, потому что перед ужином он меня отпустил снова. И назавтра. И послезавтра.

Стив, прежде чем спускаться в нижний трюм, приоткрывал створку люка и шепотом кричал:

— Эй, можно?

Вечерами он приносил мне полведра морской воды и у кого-то снова стащил рубаху. По молчаливому согласию в "моем" углу он не появлялся, и я осмелев, развешивала там стираное сушиться. Ох, не дай Звезды придет кто-нибудь из команды... Было мерзко и противно, в первую ночь я поплакала, но ничего лучше было сделать нельзя. Мне, а верней, нам удалось сохранить в тайне мою женскую сущность, а большего и желать не стоит.

За день до прихода в Серонт я переборола стыдливость и попросила Стива вновь помочь мне вымыться.

— Ты уверена, что можно? Акул не приманишь?

— Стив!

— Слушай, брось уже. Так как?

— Не знаю.

— Лады, давай быстро.

Он и правда едва дал мне возможность ополоснуться, как потянул вверх. Может быть, не зря. Мне показалось, что мерцание половинки луны на волнах недалеко от корабля поддрагивало, будто разрезанное пополам. А может, померещилось.

На следующий день после полудня нас переправили на берег.

— Ежели хотите снова наняться, так приходите через два дня. А нет, удачи тогда. Не попадайтесь больше.

Нам выдали по толстому ломтю хлеба и по пять медяков, как сказал капитан, чтоб не прибили в первую же ночь. За эти деньги можно найти ночлежку и хлеб на вечер.

Но Стив рассудил иначе. Он высмотрел в толпе господина, одетого на Риконбрийский манер, оставил меня у стены дома и подбежал к нему о чем-то поговорить. Господин выслушал его, с брезгливым выражением на лице поглядывая на обноски, но ответил и даже махнул куда-то в сторону рукой. Стив поклонился и побежал ко мне.

— Идем. Я добуду нам деньги.

— Стив, ты же не станешь... ну... ты же на каторгу не просто так попал.

— Не боись. Я узнал, где рынок, и уж поверь мне, последнего не возьму.

— Стив! Нельзя так!

Он остановился и серьезно посмотрел на меня:

— Кем ты здесь хочешь работать? Мальчиком на побегушках? Языка не знаешь, местные тебя побьют, а для острастки сдерут штаны. Таскать ящики в порту? Я, положим, мог бы, но ты? И заработали бы мы только на лежанку и похлебку раз в день. На хорошие места нужны рекомендации. А туда, где ты можешь продемонстрировать, что ты маг, тебя и на порог не пустят без бумаг и в таком виде.

— Может, беднякам тоже маг нужен, починить что...

— Мага-чужака, который даже объясниться не может, скорее, местные ночные короли посадят на цепь и заставят работать на них за так. Будут водить тебя, чтоб ты им замки вскрывала. Хочешь рискнуть?

Мне было нечего ему ответить, поэтому я поплелась за ним по улице, и вскоре мы услышали гомон рынка.

— Сиди тут, — показал он мне в тенек рядом с торговками яркими тканями. — Авось бабы мальчонку в обиду не дадут. Я скоро вернусь.

Я не знала, чего я боялась больше: что Стиву удастся обворовать кого-нибудь, или что его поймают. Что я буду делать здесь одна? Когда я обещала помочь Риви, я не дала себе труда задуматься о том, какие трудности меня подстерегают. Но был ли у меня выбор? И могла ли я нарушить обещание, данное умирающему человеку, который нам помог?

Тени довольно далеко переползли по пыльной дороге, когда Стив вернулся с мешком, двумя круглыми хлебами с мясной начинкой и баклажкой воды. И то, и другое закончилось быстро, и Стив повел меня за собой. Я все гадала, кто стал его жертвой, и сколько он украл.

Мы сделали несколько поворотов, и я совсем потеряла направление, даже не могла бы сказать, где порт, когда Стив толкнул неприметную дверь, за которой оказалось что-то вроде таверны. Толстый мужик в длинной белой рубахе что-то нам крикнул. Стив ответил:

— Риконбрийский?

— Да-а. Что-о вам?

— Комнату мне и моему брату, позже ужин. Одежда на продажу есть?

Толстый мужик вытащил ключ:

— Второ-ой двер по коридо-ор напра-аво. Оде-еть приходи-и.

В комнате оказались две кровати. Удобства нашлись в конце коридора, а вот ванной никакой не было. Стив сходил вниз и вернулся с тазом, ведром воды и крохотным кусочком мыла.

— Три медяка взяли! Мойся, я выйду. Ах, да, вот чистая рубаха и штаны, они поприличнее будут. Завтра сходим в лавки.

Мне удалось вымыться и постирать панталоны и перевязь с груди. Перевязь я повесила на спинку кровати. Но как быть с панталонами? И неужели надевать чужую одежду на голое тело? Я накинула рубаху, которая оказалась до колен, и осталась стоять в нерешительности.

Так меня и застал Стив с двумя плошками каши. Я взвизгнула и попыталась укрыть голые ноги штанами.

— Не верещи, чего я там не видел. А это что? — он ткнул пальцем в комок мокрого, висевший на краю таза.

— Белье... — пробормотала я.

— Демоны. Как тяжело с девками. Ты думаешь, я не видел бабских тряпок? Вешай на кровать. Меня все равно допоздна не будет. Поешь и ложись. Я запру дверь, чтоб никто не вломился.

Когда мы доели, он забрал посуду и ушел. Помявшись, я повесила панталоны на спинку кровати и влезла под одеяло. Я обходилась без кровати и постели чуть больше двух недель, а кажется, так давно. Уснула я быстро и так крепко, что проспала возвращение Стива.

Едва открыв глаза я подскочила и издав смущенное "Ой" подхватила белье, быстро спрятав его под одеяло. Стив стоял посреди комнаты в одних подштанниках рядом с бадьей мыльной воды. Что было бы, если б я проснулась на пять минут раньше? Я залилась краской. Стив обернулся.

— Сеструха, ты снова за свое? Можно подумать, ты мужских задниц не видела.

— Стив, мне нужно одеться, — я старалась не смотреть на него.

— Погоди пару минут, я пойду за завтраком, и одевайся. После потопаем по лавкам, купим еще шмотья, и заглянем в порт. Авось что про корабли с севера узнаем.

Когда он вышел, я быстро натянула панталоны и те штаны, которые Стив купил у трактирщика. Башмаки пришлось оставить пока мои. Отвернувшись от двери я вытащила руки из рукавов и принялась перетягивать грудь.

Как Стив и обещал, после завтрака мы пошли по лавкам. Он выбрал нам по три рубахи и по две пары штанов, новую обувь и что-то странное на голову, не то шляпу, не то кепи. Наша одежда была смесью местных и риконтийских фасонов, и в городе-порте это никого не удивляло.

Стив выбрал портовую таверну и перед тем, как войти внутрь, предупредил меня:

— Если начнется драка, беги назад и зови стражу, сама не суйся.

Я кивнула.

Следующие два часа я только сидела, открыв рот, куда время от времени засовывала то орешек, то сухарик. В порту водилось множество людей, которые говорили на самых разных язывках. Стив завел с полдюжины закадычных друзей, и уверена, спроси любого из них, они скажут, что знают его много лет. Из веселых разговоров, баек, тостов и споров по крохе, по крупице Стив выцеживал нужные сведения. Корабли с севера, действительно, тут останавливаются, и скорее всего, останавливаются все — это самый первый порт после долгого плаванья по океану и самый устроенный. Лучших женщин везут в Бутен — богатый город, окруженный оазисом, где живут те, у кого есть деньги и время для всяческих удовольствий. На фигуристых северянок там особый спрос. По словам портовой публики, в Бутене все так хорошо поставлено, что чуть ли не приход и расход живого товара ведут. Выяснив все, что нужно, Стив заказал вина на всю компанию и показал мне глазами на выход.