Шкипер

Снег за стенами дома сыпал без остановки вот уже несколько недель, превращая небольшую деревню посреди леса в огромный сугроб с торчащими из него тут и там печными трубами, из которых валил сизый дымок. Для того чтобы выйти на улицу, приходилось лопатой прорывать узкие проходы и работать по несколько раз на дню, иначе их довольно быстро заметало снова. Замечательно! Я приехал сюда, чтобы, отрешившись от мира, провести отпуск на лоне природы и дописать книгу, вдохновляясь пасторальными пейзажами и уютным бытием в деревенском доме. Как обычно, судьба все решила за меня, но, кстати, не подумайте, я вовсе не жалуюсь! Книга писалась как миленькая, но вот с отдыхом действительно вышел облом: махал лопатой я упорно, с полной самоотдачей. Физическая нагрузка и несколько часов на свежем воздухе подстегивали воображение ого-го на какую высоту. Вот уж не знаю, от чего у меня больше ломило спину и руки: от лопаты или бешеного набора текста по вечерам и ночам. За эти дни я практически дописал книгу до середины и сделал детальные заметки на вторую её часть.

Дочистив туннель к калитке, я, топая ногами, чтобы сбить снег, ввалился в дом, едва сдерживая ворох идей, бурлящих в голове, и одновременно погибая от голода. После работы лопатой на свежем воздухе аппетит просыпался зверский! Стянул с головы вязаную шапку, но тут же, метнувшись к входной двери, приоткрыл её и стряхнул с шапки сугроб на верхнюю ступеньку крыльца. После чего, захлопнув дверь и задвинув щеколду, шапку, шарф и куртку повесил на пустую вешалку в прихожей сохнуть, а сам рысью помчался на кухню. Снял теплый свитер, небрежно бросил его на спинку стула, взъерошив темные волосы. Включил ноутбук и вытянул из холодильника кастрюлю с грибным супом. Водрузив суп на электрическую плитку, уселся на стул и сделал беглые заметки в текстовом файле, чтобы не позабыть идеи, уж очень они были хороши. Дождавшись, пока нагреется суп, прихватил хлеб и прямо с кастрюлей уселся за стол. Смел его до самого дна за умопомрачительно короткое время и погрузился с головой в выдуманный мир.

Вынырнул из книги, лишь краем сознания уловив трели телефонного звонка. Сколько он так, бедный, надрывался, я понятия не имел. Моргая как заведённый, потер уставшие глаза и со стоном потянулся, распрямляя сгорбленную спину. Зевая, встал со стула, потирая онемевшую пятую точку и, неловко шаркая, прошёл в гостиную, хватаясь одной рукой за мебель, а второй — за поясницу. М-да, при таком режиме я месяц спустя отсюда выползу, конечно, с книгой, но ощущая себя примерно лет на восемьдесят с гаком.

— Димка, надо отдыхать! — Я моргнул и с недоумением уставился на экран смартфона, который озвучивал мои же мысли, только почему-то голосом Полины, моей девушки. И когда я успел и телефон взять, и вызов принять? Ох! — Дим, ты меня слышишь? Почему молча сопишь в трубку? Дима! Эй, скажи что-нибудь, ты меня до ужаса пугаешь!

— Полин, — прохрипел я едва слышно, бросил взгляд на часы, светящиеся вверху экрана, и, со смешком кашлянув, сказал более отчётливо: — Полина, перестань паниковать. Ты сама-то на часы смотрела? Половина второго ночи! Ладно я, чокнутый автор фэнтези! Но ты-то здравомыслящий человек.

— Димка, если каждый звонок будет смахивать на отрывок из ужастика, я плюну на свои обещания оставить тебя в гордом одиночестве на время твоего добровольного сельского заточения и свалюсь на голову! А звоню я так поздно именно потому, что прекрасно знаю, с кем я имею дело, а звонить тебе до полуночи вообще бессмысленно. Ты же сродни нечисти, овеществляешься только ночами, а я и так со своими ярмарками первый раз за эти три дня позвонила. Устаю дико!

Я невольно улыбнулся, чувство юмора у неё было что надо.

— Не поверишь, я тоже! — усмехнулся я. — Над деревней сгустился портал в страну вечных снегов, поэтому я постепенно из бледной писательской нечисти начинаю превращаться в обычного мужика с лопатой! Хотя нет, вру! Неожиданно оказалось, что вдохновение у мужика с лопатой зашкаливает до луны.

— Ого, вот уж не думала, что все так здорово обернётся, Димка, закрепляй умения, — Полина и не подумала посочувствовать. — Ты главное, хозяйскую лопату в доме оставь, если что, мы тебе новую купим!

— Много толку от неё в городе! — невольно улыбнулся я.

— Поставим у твоего стола, будешь вдохновляться! И гулять почаще, а еще у нас же лес не так уж и далеко, в паре автобусных остановок, — вспомнила Полина. — После переезда мы до него не успели добраться, вот теперь стимул будет. Так и вижу, ты восседаешь на поваленном бревне после прогулки по сугробам, шмыгая носом, весь в снегу, начитываешь в заметки на смартфоне новую главу, а я, попивая кофе, любуюсь природой и тобой! Как тебе план?

— Прекрасный, — засмеялся я в голос, плюхаясь на диван. — Знаешь, Поль, я соскучился! Приезжай сразу после окончания ярмарок. Тем более, книга готова уже больше, чем наполовину.

— Ого! Правда? — не поверила она. — Вышли, пожалуйста! Я очень хочу почитать! Завтра как раз половина дня пройдет без покупателей, последний будний день. И конечно, я приеду! Мне еще три дня осталось отработать.

Распрощавшись, я еще минут десять с идиотской улыбкой сидел на диване, таращась в окно, за которым воцарилась морозная, светлая ночь. Снег идти перестал, и в свете огромного лунного диска и уличных фонарей сугробы отливали серебром. Я заворожённо встал и подошёл к окну, въедливо изучая и мысленно подбирая слова, сосредоточенно описывал всё, что вижу. Так увлекся, что не сразу осознал: в картине за окном появилось нечто новое, а точнее, мелкая рогатая тень в сугробе возле забора. Я непонимающе прищурился, пытаясь рассмотреть её получше и понять, как это коту удалось оказаться именно в том месте, с забора, что ли, сиганул? И почему его тень отрастила рога? Свет так на него падает или дополнительная тень, ну, например, от ветвей дерева так удачно легла, сотворив из обычного кота фэнтезийное существо? Кот поднял лапу и попытался пройтись по сугробу, предсказуемо у него ничего не вышло, вернее, вышло ухнуть в сугроб, и он, издавая жалобные звуки, отдалённо похожие на мяуканье и завывания, попытался вынырнуть обратно.

Я в три прыжка оказался у задней двери, натянув фуфайку хозяина дома и его же валенки, бегом припустил к забору. Длины моих рук хватило, чтобы дотянуться до несчастного зверя и, схватив его поперёк туловища, вытянуть из сугроба. В этот же момент зверь оказался в пятне света уличного фонаря. Я так и застыл, не смея шевельнуться!

Зверь в моих ладонях с таким же офонарением на морде вылупился на меня, даже пасть немного приоткрыл. Сглотнув, я рассматривал два витых рога на голове зверя, небольшие лохматые уши, огромные зелёные глаза с кошачьими зрачками, чешуйчатое тело, скользкое, но горячее на ощупь, хвост и, в добавок, перепончатые крылья, сложенные кое-как на спине. Я упирался в них костяшками пальцев.

— Х-холодно! — выпалил зверь низким, хриплым, очень недовольным голосом. — У меня сейчас хвост отвалится, а я не ящерица, снова он не отрастет!

— Д-да, — заикаясь, буркнул я себе под нос и, развернувшись, по-прежнему на вытянутых руках, понес зверя к дому.

Протопал прямо в валенках и фуфайке в гостиную и опустил зверя на скомканный в углу дивана плед. И заворожённо наблюдал, как зверь, перебирая передними лапами, свернулся клубком и попытался спрятаться в пледе и согреться.

— Укрой! — сказал он, дрожа от носа до хвоста. — Поесть принеси! И, пожалуйста, хватит изображать из себя немое д-д-дерево, я тебя не сожру. Н-не д-дорос! — ехидно добавил он.

— Кто не дорос? — задал я идиотский вопрос. Зверь, не отвечая, фыркнул. Из его ноздрей вырвался дымок. — Ты дракон?

— Хвост не дорос! — огрызнулся он, но ответил: — Ага, дракон, не саламандра же! — устало кивнул он. — Говорящий! И голодный!

Все еще пребывая в ступоре, я покивал и попёрся на кухню, замер у стола, понимая, что мне, в отличие от дракона, жарковато. Застонав, стянул фуфайку и валенки, бросив их на пол. Раскрыв холодильник, изучил его содержимое. Вытащил нарезку колбасы и сыра, отварную куриную грудку из бульона и мелкие помидоры в упаковке. Сложил всё это на поднос, предварительно избавившись от магазинных упаковок, добавил хлеб и бутылку молока. Хорошо, что я её оставил на столе греться. Подхватив поднос, вернулся в гостиную. Дракон никуда не исчез. Я поставил поднос на журнальный столик и придвинул его поближе к дивану.

— Я не в курсе, что обычно едят драконы, ты уж подскажи, подойдёт тебе это? — сказал я.

Дракон обнюхал еду и, ничего не ответив, в два счета смел её под чистую с подноса, заметно округлившись в районе живота. Ел он тоже вполне по-кошачьи, без лап, а вот бутылку молока обхватил за горлышко одной лапой и сделал один большой глоток.

— Наелся? — уточнил я. Дракон, который попытался в этот момент заползти под плед с головой, недовольно обернулся и кивнул. — Откуда ты у нас взялся, драконы в нашей местности не водятся.

— Случайно занесло, — ответил он с шипением, выдержав нервирующую паузу. — Восстановлюсь к утру, и только меня здесь и видели! Мир у вас холодный!

— А откуда занесло? — не унимался я, молчать не мог, это было выше моих сил. — Ты прости, что спать мешаю, но любопытство — вещь жестокая! Отмахнуться от нее не просто, мягко говоря. Ох, а у тебя имя есть? Меня Дмитрий зовут.

— Шкипер! — огрызнулся дракон. — Больше тебе знать ничего и не нужно. Бесполезная информация!

— Ты магический? — выпалил я.

Шкипер, встопорщив на макушке невесть откуда появившиеся перья, грозно рыкнул и зашипел. Я в успокаивающем жесте поднял руки. Дракон заполз под плед и затих. Я не помнил, как уснул — тут же, где и сидел, одетый, рядом с драконом в пледе.

Проснувшись от ярких лучей солнца, заглядывающих в окно, моргая и пытаясь увернуться от света, заслонил глаза рукой. Мой взгляд упал на плед, валяющийся на полу возле дивана. Память услужливо подсунула мне воспоминания о ночном госте.

Вскочив, я осторожно поднял плед. Дракона не было, ни на полу, ни на диване. Я прошёл на кухню. Холодильник был открыт, большая часть провианта испарилась с полок, а возле плиты виднелась лужица молока. Плюхнувшись на стул, я проследил за цепочкой белых отпечатков лап, ведущих к ноутбуку. Коснулся мышки, на экране высветился документ с моей книгой. Кое-где в тексте появились правки, а в самом низу стояла подпись — «Не пиши о драконах чушь, Шкипер!»

Вытер с пола лужу молока, но на отпечатки лап рука с тряпкой подняться не посмела. Кроме правок в тексте, лишь они напоминали о визите в мой дом дракона. Поскреб в затылке и, схватив смартфон, наделал снимков, костеря себя от души за то, что не додумался сфотографировать Шкипера, а ведь смартфон лежал на спинке дивана, оставалось только руку протянуть! Эх! Сколько раз за собой замечал дурную рассеянность не к месту, но настолько потерять рассудок, хм — это уже пугает.

Поймав себя на этих крамольных размышлениях, я вернулся на кухню, сварил в турке и выпил залпом, как лекарство, две чашки крепкого кофе. Благодаря бодрящему напитку, в голове зародилась одна, зато весьма дельная мысль: ведь моя забывчивость и тугоумие имели вполне объяснимую природу — драконью! Мелкий все же был существом волшебным, вот и напустил мороку, поэтому я и на диване уснул, оставив его в покое, позабыв привычную бессонницу и забросив незаконченную историю. Это лучший выход, дабы навязчивый человек не приставал с вопросами. До сих пор еще не до конца отпустило, хорошо хоть мыслительный процесс включился.

Пробежав глазами по правкам дракона, я с недоумением поскреб в затылке. В большинстве своём они действительно касались особенностей жизни крылатых существ. Однако небольшая их часть выбивалась из общего ряда, всего семь слов, на непонятном языке. Я переписал их на отдельный листок, некоторое время крутил-вертел так и эдак. Понимания от этого ни капли не прибавилось. Поискал слова в интернете — пусто, ничего даже отдаленно похожего нет ни на одном из языков мира. Неожиданно!

За стенами дома поднялся настоящий буран. Ветер, злобно завывая в печной трубе, с удвоенным рвением стирал с лица земли дорогу, дома, машины, ослепляя оконные стекла непроницаемой пугающей белизной. На меня навалилась дикая усталость, знакомый симптом. Организм и мой смятенный разум, выступив на диво слаженным дуэтом, выкинули белый флаг, запросив пощады.

Сунув смартфон в карман брюк, я прихватил одну из своих печатных книг, лежавшую на полке, положил на неё листок и прошелся по дому, бормоча слова себе под нос, меняя их местами. Примерно на пятом варианте остановился, будто на стену налетел. Тело прошиб холод, в глазах сначала покружились бесящие точки, а после потемнело. Я, выпустив листок из внезапно ослабевших пальцев, мешком свалился на пол и отключился, подумав, что никогда в жизни, до сего дня, не терял сознание… неприятный опыт!

— Что же такое-то! Угораздило, — охнул я, пытаясь приподняться на локте, под боком хрустнул несчастный листок. Я нащупал его, зажав в кулаке, спрятал в карман. — Ох, тоже мне — автор книг, такая простейшая ловушка, и повелся как дурак! Конечно, читать незнакомую тарабарщину с листочка было просто необходимо, да!

Подняв глаза, я с изумлением осматривал высоченный стеллаж, доверху забитый пыльными, старыми книгами. Вцепившись в ближайшую деревянную полку, немного сдвинув в сторону парочку томов, поднялся. Стоял я неподалёку от прилавка в книжном…нет, на магазин место не тянет, скорее уж на лавку. Да, точно! Я каким-то чудом оказался в книжной лавке! Едва я об этом подумал, как пол под моими ногами ощутимо качнуло. Падать мне уже поднадоело, поэтому, хватаясь за всё подряд, я добрался до прилавка и уселся на стул, стоявший неподалёку. Мне необходимо было осознать, что, черт побери, вообще происходит!

— Или лучше пока не осознавать? А для начала перестать разговаривать сам с собой, не к добру это, — протянул я, стараясь дышать размеренно и не поддаваться панике, похоже, у меня еще будет для этого возможность чуть позже. — Здесь есть кто-нибудь!

И вот в этот самый момент странное оцепенение спало. Прижав ладонь к сердцу, я уткнулся лбом в прохладную поверхность прилавка, сцепив зубы. Мышцы скручивало в жгуты, вдоль позвоночника разрастался очаг горячечной пульсации, огнем растекавшейся по венам.

— Потерпите немного, сейчас пройдёт, — сказал кто-то. — Последствия ворожбы ментального характера, да еще наложившиеся на сложнейший портальный переход, бывают неприятны и продолжительны, если вовремя не прийти такому несчастному на помощь. Хм, как же вас так угораздило?

— Дракон, — только и смог выдавить я.

— Не повезло! — в голосе прибавились нотки ехидства. — Впрочем, как посмотреть, возможно, у вас будет иное мнение по этому поводу!

Вслушиваясь в голос и почти не улавливая значения слов, я сфокусировал взгляд на собеседнике и грохнулся в обморок во второй раз в жизни. В сознание возвращаться мне отчаянно не хотелось. Можно считать, что я втянулся… Ха! Нет, конечно, все проще: на самой границе памяти запечатлелся образ того, чей голос я слышал. Лицо мужчины лет сорока с видневшимися на скулах и шее костями. Да и общий его вид полупрозрачен, словно соткан из дыма. Совершенно не считаясь с моим мнением, сознание понемногу возвращалось ароматами книг, морской соли, смолы, поскрипыванием досок, ударами волн о борт корабля.

Кое-как выпутавшись из стула, вместе с которым я навернулся, трясущимися руками поставил его на место. Моя книга, доселе лежащая на прилавке, скользнула вниз. Я вяло махнул рукой, пытаясь ее поймать, но с реакцией было плохо. Книга грохнулась на пол… и из нее во все стороны брызнули слова и буквы, изливаясь на доски буйным потоком под аккомпанемент волн за бортом. Они скользили под стеллажи с книгами, прилавок и куда-то в темноту за занавеску (скорее всего, там находилась задняя комната), поднимались к потолку по стенам, несколько строчек просочились в кассовый аппарат. Сама же книга понемногу таяла, истекая содержимым, выплескивая мою историю. Я мотнул головой и потер глаза; книга растаяла, как небывало. Последние буквы проскользнули мне под ноги, юркнув под доски. Наблюдая за тем, что происходило с моей книгой, я изо всех сил пытался сохранить жалкие обрывки рассудка, прокручивал в голове детали обстановки, сосредоточенно изучая, но ни в коем случае не анализируя.

Заметил, что, кроме двери справа, в зале есть еще и лестница, ведущая на второй этаж. Подойдя к двери, подёргал ручку, но открываться она не пожелала. Несмело подошёл к лестнице, прислушался — шум волн стал громче. Опираясь боком о перила и пытаясь хоть что-то рассмотреть на верхнем этаже, осторожно поднялся по скрипучим ступеням. От лестничной площадки небольшого размера вели две распахнутые настежь двери: одна из них — на кухню, другая слева — в спальню. Как и лавка внизу, они выглядели старинными, заброшенными. Ни намека на человеческое присутствие, впрочем, потустороннего тоже. Мой разум после второго отключения смирился с происходящим, воспринимая все отстраненно, лишь выдавая емкие описания увиденного, но не пытаясь найти объяснение. Умный ход: похоже, от встряски включился инстинкт самосохранения, перебивая панику на корню.

Переступил порог спальни и неторопливо подошел к распахнутому окну. Застывшим взглядом я, хрипло дыша, выхватывал детали того, что находилось за окном, и с каждым шагом паника и страх непринуждённо заглушали голос разума, набатом бьющегося в груди сердца. Оперевшись о подоконник, я вылез из окна; мои ноги ступили на корабельную палубу. Я огляделся и застыл, не в силах пошевелиться. Корабль обретался на дне, со всех сторон окружённый темной непроглядной толщей морских вод. До моего слуха донесся низкий рокот, и палуба корабля качнулась, о стену книжной лавки стукнула створка окна, задребезжало стекло.

— Книжная лавка, встроенная в корабль, обретающийся на дне! — проговорил я, едва ворочая языком.

Страх стер все отпечатки мыслей и чувств — всепоглощающий, непреодолимый. Переборов оцепенение, я сделал несколько шагов по палубе в носках. На губах появилась кривая вымученная улыбка, я опустился на доски, издавая дребезжащий истеричный смех.

— Хоть кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Вы здесь? — простонал я, теряя остатки самообладания. Я выкинул последний вопрос; звук собственного голоса, одинокий в подводном безмолвии, испугал еще больше. — Не важно, призрак вы или мертвец, объясните, прошу вас, где я очутился? Зачем все это? Где вы, я же вас видел в книжной лавке.

Надежда услышать ответ растаяла медленно и мучительно. Опасливо подошёл к борту, хотелось понять наконец, каким образом мне удается находиться на палубе, а не в воде? Из-за сумрака рассмотреть что-либо в трёх шагах уже не представлялось возможным, а сквозь страх понемногу проявился интерес. Прошёлся вдоль борта, но мало что понял. Вода была совсем рядом, руку протяни (ну уж нет!), вот только я не мог понять, что за преграда сдерживала её натиск. Шатаясь по палубе, я озяб, да и страх по-прежнему цепко держал меня в когтистых лапах. Под неосязаемым, но зримым напором моря я, ссутулившись и поминутно оглядываясь, вернулся к окну.

Влез обратно в окно спальни и вернулся на первый этаж лавки. Я бездумно повторил пять слов в том порядке, что привел меня на борт затонувшего корабля, и настороженно замер. Ничего! Вздохнул и переставил слова местами, и ещё раз, и ещё…

Лавка начала бледнеть и выцветать, словно кадр на старом негативе, попавшем под яркий безжалостный свет. Стены пришли в движение под отзвуки рокота корабельного остова. Ступени лестницы расплылись сероватыми кляксами. Перепугавшись, и не понимая, что сделать ничего не смогу, постарался вернуть хоть каплю смелости, крепко обхватил дерево прилавка до онемения пальцев. Закрыть глаза не вышло, страх проморгать непоправимое не позволил этого сделать.

Звякнул кассовый аппарат, и лавка за считанные секунды приняла реалистичный вид. Вот только вид её изменился. И лишь спустя несколько мгновений, тяжких, тягучих, я осознал, что она полностью подстроилась под описание книжной лавки из моей истории. Торговый зал прирос десятком метров, шкафы выстроились вдоль стен и тремя неровными рядами, лучами расходящимися к выходу. Прилавок поднялся чуть выше, утолщаясь, дерево потемнело и покрылось лаком. Кассовый аппарат, дребежаще звякая, отпрыгнул левее на пол метра и окрасился в серебристо-синие цвета. Над головой загорелись декоративные фонари.

Я прислушался, отцепился от прилавка и, неверяще уставился на входную дверь. Из-за неё доносились привычные звуки людной улицы: гул голосов, смех, шаги. Двигаясь на пределе возможного, я добежал до неё и резко потянул за фигурную медную ручку. С некоторым напряжением, мне удалось её открыть, и я, не мешкая, вылетел из лавки, едва не сбив с ног парочку молодых людей: парня и девушку. Они держались за руки и внимательно изучали витрину лавки.

— Ой, а вы недавно открылись, да? — звонким голосом спросила девушка. — Мы пытаемся понять, что вы продаёте с Шаарайном, даже немного поспорили. Я уверена, что вы будете торговать сувенирами из дальних стран, не знаю почему, но мне, стоит закрыть глаза, почему-то чудится шум океана.

— А я утверждаю, что это книжная лавка, Сарнара, — мягко улыбнулся парень.

— Вы оба правы, лавка книжная, но пропитана духом странствий и морских приключений, — произнес я низким хриплым голосом не по своей воле. Попытавшись повернуть голову, я едва не задел носом крыло Шкипера, старательно подыскивая слова, чтобы высказать дракону всё, о его спорных методах вовлечения меня в историю и в разговор. Однако вместо этого любезно распрощался с парочкой, заверив их, что книжная лавка откроется не днях. Шкипер грозно прошипел, а у меня перед носом поплыли строчки, начертанные в воздухе темными летящими росчерками: Вернись в торговый зал, в этом месте прорва магии, сильной, древней, а ты к такому не привык! Развоплотишься и сорвешь мне план.

— Нет уж, для начала объясни, куда ты меня притащил и зачем? Что это за план? И почему именно я в нём должен участвовать? — возмутился я.

«Объясню, что смогу, но внутри», — парировал Шкипер письменно.

— В нашем мире ты был разговорчив, — поддел я.

«Да я бы тоже не отказался от привычного общения, но как ни странно, дар речи возник у меня в вашем не магическом мире, а здесь я способен лишь издавать нечленораздельные звуки», — дракон недовольно нахохлился, усевшись на прилавок поближе к кассовому аппарату.

Я, скрестив руки на груди, привалился к прилавку и многозначительно поднял бровь. Неважно, каким образом Шкипер будет вести диалог, главное, чтобы была возможность разобраться в происходящем.

— Жду объяснений! — припечатал я грозно.

Передо мной начали проявляться летящие строчки с большим количеством опечаток и ошибок, но я пытался не обращать на них внимания, сосредоточившись на смысле написанного.

«На корабле эта лавка оказалась из-за одной опасной ситуации, которую пришлось разрешить нестандартным способом, но об этом позже. К сожалению, кораблю её присутствие не шло на пользу, да и сама лавка понемногу начала истончаться и исчезать. Их необходимо было разъединить и перенести лавку на сушу. Я порылся в залежах книг и нашел заклинание удержания воплощенной иллюзии. Кто же знал, что оно вышвырнет меня в чужой холодный мир, и этим самым необходимым звеном станет не магия, а человек. Ты! Я сам по началу не поверил в это, но пришлось неохотно признать истину.

— Для этого ты оставил мне приманку? Слова тоже заклинание?

«Конечно, но признай, я тебя их читать не заставлял. Ты это проделал абсолютно добровольно!» — Шкипер скорчил уязвленную мину. — Мог бы просто посчитать их за ошибки и забыть, но нет. Все распрекрасно получилось, лавка перенеслась с корабля в Ирнаар! В самый конец торгового ряда!»

— И я теперь свободен? — как-то не очень воодушевлённо спросил я.

Сам несказанно удивился такой реакции. Задумался, пытаясь понять, что это означает. Ответ нашел с лёгкостью, даже мучиться не пришлось, выискивая мотивы по закромам души. Ведь я попал в мир магии и волшебства с драконами, кораблями на дне, призраками (ну, а кто ещё это мог быть на корабле?). Поэтому отчаянно не хотел его покидать. Я же последние два года погружался в выдуманные истории, а сейчас попал в неё целиком, телесно.

«Нет, на какое-то время! Неопределённое. Пока она окончательно не закрепится в вещественном мире. Видишь ли, это не настоящая лавка, она, кстати, сгорела, а всего-навсего её магическая копия, и по определению она нестабильна. Что отчасти объясняет выбор… хм, тебя!»

Я бочком присел на стул, переваривая услышанное.

— То есть я застрял в каком-то неизвестном мне мире, удерживая несуществующую лавку? По-моему, это слишком избыточное действие, — простонал я.

«Учитывая количество и качество той магии, благодаря которой она овеществилась на корабле, вовсе не избыточное, — отрезал Шкипер, ну да, по-прежнему, письменно. — Поверь!»

— Я не могу остаться здесь! У меня вообще-то своя жизнь и… — начал было я, но дракончик не дал мне закончить.

«Не стоит преувеличивать! Магия такого рода всегда действует по велению судьбы, а значит, ты в любом случае рано или поздно оказался бы в подобной ситуации, но наш мир не худший из вариантов. На сердце у тебя была одна привязанность, да и та едва уловимая, ты слишком погрузился в выдуманные истории, витая вне реальности! И постепенно поймёшь все открывающиеся перед тобой преимущества, нужно лишь научиться управлять магией лавки и сможешь наведываться на некоторое время в свой мир. Не сразу, естественно, многое зависит от тебя. Но лавка связана с тобой магически, это несомненно! Благодаря помощи капитана корабля при тебе остались воспоминания о прошлой жизни», — дракончик сощурил глаза, не сводя с меня взгляда.

— Я ничего не знаю о вашем мире, — буркнул я, без сил опускаясь на стул.

Шкипер многозначительно повел рогатой головой в сторону торгового зала, забитого книгами, и растаял в воздухе.