Школа Вдохновения или Как нелегко быть музой

Настя была чужой на этом празднике жизни. Ярко и слегка аляповато украшенный актовый зал; нарядные и радостные одноклассники, отжигающие под ритмы заводной попсы, — веселый водоворот выпускного бала в стенах родной школы не принес долгожданной радости. Даже хит сезона, исполняемый известной кавер-группой, не мог расшевелить и поднять опущенное ниже плинтуса настроение.

К Насте подплыла грузная математичка, обдав заботой и резким запахом дешевого парфюма:

 — Что же ты стоишь тут как не своя? Иди к остальным, веселись. Второго выпускного в твоей жизни не будет. Как и семнадцати лет…

«Ну и отлично, — подумала про себя Настя, — наконец-то весь этот кошмар кончится». А вслух сказала:

— Простите, но мне пора наносить мазь.

И она почти бегом понеслась в туалет, избегая жалостливого взгляда.

— Бедная девочка… — все же донесся до слуха тихий шепоток.

Казалось бы, давно пора привыкнуть к такому отношению, смириться. Но Настя не могла и все еще упорно пыталась казаться обычной. Но, как бракованная бусина, всегда выделялась из общей связки.

Ихтиоз — диагноз, звучавший почти как приговор. Генетическое заболевание сделало ее кожу шершавой, покрытой мелкими чешуйками. Как позорное клеймо, оно превратило скромную и умненькую девушку в изгоя. И если в начальных классах это не выглядело так отвратительно, то в период полового созревания проявилось особенно сильно. В довесок к проблемам с кожей у Насти стали слоиться ногти, ломаться и выпадать волосы.

— Настя, подари мне счастье… — Из мужского туалета, покачиваясь и ухмыляясь, вывалился Вадим, одноклассник и главный шутник и хулиган. Он потянулся к Насте, но запоздало отдернул руку, точно боясь обжечься. — Слышь, ты б не мельтешила у меня перед глазами, а то я спьяну еще приму тебя за кого другого. Приставать полезу…

Все в школе знали, что ихтиоз не заразен, но продолжали относиться к Насте как к прокаженной.

— Отвали, — буркнула она и вбежала в женский туалет. С хлопком прикрыла за собой дверь.

Но Вадим и не помышлял ее преследовать. В его затуманенной парами алкоголя голове созрел другой план. Настя всегда не нравилась ему, даже раздражала. Корчила из себя недотрогу, держалась особняком, а главное — училась на одни пятерки, несмотря на внешность и родителей-алкашей. Еще и золотую медаль удосужилась получить.

— У-у-у… чешуйчатая! — Вадим погрозил кулаком закрытой двери. — Я те устрою незабываемый вечер.

Он залез в карман и коснулся пачки купюр — родители-бизнесмены не поскупились и выдали щедрый аванс единственному отпрыску. И Вадим придумал, на что его потратить.

Не заходя в актовый зал, он поднялся по лестнице на второй этаж, а оттуда на чердак. Там, среди вороха старых парт, учебников и прочего хлама, выпускники устроили импровизированный бар. Подкупить охранника и пронести в школу убойную дозу элитного алкоголя труда не составило.

Вадим вольготно развалился на старом офисном кресле и потянулся к полупустой бутылке виски.

— Скучаем? — бросил пафосно.

Трое одноклассников покивали и протянули ему пластиковые стаканы. Янтарная жидкость весело забулькала, напоминая, что сегодняшний вечер особенный. И выпускникам позволено все.

— А я придумал, как развлечься… — объявил Вадим. Поиграл бровями и провозгласил тост: — За выпуск двадцать семнадцать до дна!

Парни выпили и, изображая из себя взрослых полноценных мужчин, шумно занюхали спиртное рукавами парадных пиджаков. О том, что виски принято смаковать и не пить залпом, а также закусывать сырами или фруктами, они и не подозревали.

Зато видели, как пьют горькую их отцы и знакомые. В небольшом городке, славившемся лишь своим металлургическим заводом, почти все работяги проводили вечера, напиваясь до чертиков и периодически поколачивая отпрысков и сварливых жен.

Только Вадим вел себя иначе — благодаря отцу, владельцу транспортной компании, он стоял на несколько ступеней выше по социальному статусу. И это определило его популярность и авторитет среди одноклассников.

— И что же ты придумал? — спросил Илья, высокий, атлетически сложенный парень — звезда дворовой футбольной команды и предмет обожания всех девушек района. — Если опять предложишь наложить в кабинете директора — я пас. Это тебя отец отмажет, а мне дорогу в большой футбол закроет.

— Ты все еще мечтаешь отправиться на просмотр? Думаешь, тебя там так и ждут с распростертыми объятиями? — хохотнул Вадим.— Чтобы попасть в клуб, нужно с малолетства с тренером заниматься, а не пинать мяч по двору в компании таких же неудачников.

Илья поднялся и угрожающе навис над Вадимом.

— Тебе легко рассуждать, с таким-то папашей! А простым смертным что прикажешь делать? На тренера деньги нужны…

— Если дело в шуршащих бумажках, то у меня есть что предложить. — Вадим достал из кармана пачку купюр и помахал перед глазами собеседника. — Хочешь подработать?

Илья нахмурился: несмотря на выпитую дозу, его рассудительность не утонула в алкоголе.

— И что ты за это попросишь?

Вадим заржал, обдавая товарища перегаром:

— В тебе, я смотрю, тоже есть предпринимательская жилка. Да ты присядь, выпей.

Илья нехотя вернулся на место и принял из рук одноклассника новую порцию виски. Но пить не стал, ожидая, что за выгодное предложение ему поступит.

— Ты когда-нибудь мечтал трахнуть рыбину? — сотрясаясь от смеха, спросил Вадим. Ему эта шутка казалась очень удачной. — Пучеглазую такую, тощую и чешуйчатую.

Все в компании сразу поняли, о ком идет речь. Илья напрягся, спать с Настей ему совершенно не хотелось. И дело вовсе не в ее внешности — на самом деле девушка и не была такой уж уродиной, какой пытался выставить ее Вадим.

— Что она тебе плохого сделала?.. — недовольно протянул Илья. — Ты же не из добрых побуждений меня с ней свести хочешь?..

Не утруждая себя лишними телодвижениями, Вадим отхлебнул виски прямо из бутылки.

— Ясен пень, не из добрых, — довольно рыгнул он. — Много о себе мнит, недотрога. Подумаешь, отличница, все одно будет плавать на самом дне. Кому она нужна с ее внешностью и гонором?..

Как бы не хотелось Илье получить деньги, он все же пошел на принцип:

— Я не стану с ней спать.

— И не надо! — живенько объявил Вадим. — Затащи ее в кабинет географии и раздень. Сфоткаешь на телефон и предъявишь доказательства своей победы. Получишь деньги и возможность поработать с тренером.

От такого предложения Илья не смог отказаться. Он рывком забрал у Вадима бутылку и допил ее до дна. Утер губы кулаком и бросил:

— Гони деньги вперед!

— Не-е-ет уж, браток… — хитро улыбнулся Вадим. — Вначале перекинешь мне снимки, а после получишь гонорар.

— О’кей, — бросил Илья и направился в актовый зал. Ради исполнения заветной мечты он пошел на сговор с собственной совестью.

Вадим и другие парни последовали за ним на некотором отдалении. Вечер перестал быть скучным и предсказуемым.

***

Настя достала из потрепанного рюкзачка баночку мази «Унна», закатала рукава и принялась втирать в пораженные участки тела вязкую субстанцию. Ее кожа слишком быстро теряла влагу, но расходовать мазь приходилось очень экономно — родители не спешили отчислять деньги на лекарства дочери. В отличие от Насти, они давно смирились с ее болезнью и принимали как данность. Только бабушка водила внучку к знахаркам и сама готовила настой из березового дегтя. Утешала и помогала, чем могла.

Но бабушки не стало год назад, а болезнь не исчезла. Настя устроилась в придорожное кафе мыть вечерами посуду. Резиновые перчатки и работа с бытовой химией только добавили проблем, но помогли подработать. По крайней мере, на активированный уголь, мази и масло для ванн хватало. Оставалось даже на покупку недорогих безделушек, тетрадок и учебников. Конечно, Настя подозревала, что хозяин кафе ее просто жалеет и платит больше, но в ее ситуации сложно отказаться от такой щедрости.

 Закончив с процедурой, Настя выпила ровно двести грамм питьевой воды и нанесла на губы бальзам с блестками— единственное косметическое средство, которое не вызывало у нее раздражения. Поморщившись, словно от боли, опустила рукава праздничного платья. Сотворенное любящими бабушкиными руками из домотканых кружев, оно походило на одеяние сказочной принцессы. Если бы не оно, Настя, наверное, и не пошла бы на выпускной вовсе.

«Нет, многодневный труд бабушки не должен пропасть даром, — рассудила Настя. — Я сделаю это в память о ней».

Она вымученно улыбнулась собственному отражению в зеркале, Высокий лоб, слегка вздернутый любопытный носик, ямочки на щеках и пухлые губки — ее можно было бы назвать красавицей. Но все портила шершавая, потресканная, блестящая от крема кожа и слишком редкие волосы, остриженные чуть ли не под ноль.

В туалетную комнату стаей разноцветных бабочек впорхнули одноклассницы. Защебетали, шурша дорогим шелком и постукивая высоченными каблуками. Настю, словно мешавший предмет мебели, оттеснили от зеркала, и она отошла в уголок. Не скрывая зависти и восхищения, покосилась на девушек. Тягостный вздох слетел с ее губ.

— Чего вздыхаешь, барби сельского разлива? — спросила Ирина, самая красивая девушка выпуска. — Где ты такую тряпку откопала? У бабушки на антресолях?

Она глянула на платье Насти и презрительно наморщила носик. Такие вещи и впрямь давно вышли из моды: длина в пол, рукава-пуфы, атласная лента на поясе. Пожалуй, только на кукле оно и смотрелось бы уместно.

Но для Насти это платье было дороже, чем дизайнерские шмотки, красовавшиеся на заносчивой однокласснице. Бабушка так хотела сделать ее красивой. Не спала ночами, шила и шептала над тканью целебные заговоры. Но разве можно объяснить это одноклассникам?..

От обиды и унижения у Насти задрожала нижняя губа, а на глаза навернулись слезы. Руки непроизвольно сжались в кулаки, но не для удара — для защиты. Пусть и моральной.

— Да не обращай на нее внимания, — посоветовала Вика, единственная девушка из класса, проявлявшая сочувствие к Насте. — Будешь курить?

Она достала пачку «Вог» и зажигалку и протянула Насте. Но та отказалась, отрицательно мотнув головой. Из-за проблем со здоровьем она не могла поддаться всеобщему веянию моды. Но это и к лучшему. Насте не нравился запах табака, как и амбре от спиртного.

— Вы бы не курили здесь, математичка следит за туалетами, — предупредила она одноклассницу и серой мышкой выскользнула за дверь.

Бесшумно ступая по обшарканному полу, добежала до актового зала. Но тут решимость оставила ее. В воздухе витали ароматы праздника и медленная мелодия. Солист тревожно и слегка заунывно что-то пел о любви и разлуке. Разобравшиеся по парам одноклассники медленно кружили в такт мелодии.

Настя вжалась в стену и притворилась мраморной статуей. Горящими от зависти глазами уставилась на других ребят. Она прекрасно осознавала, что ее никто не пригласит на танец, и все же… сердце билось гулко и неистово в ожидании чуда.

Илья нерешительно ступил в зал. Окинул взглядом толпу танцующих. Приметил Настю. Мать-труженица учила его: грешно смеяться над убогими и обижать слабых.

Но искушение было слишком велико. Это для Вадима несколько тысяч — пустяки.

Он подошел к Насте и, спрятав руки за спиной, проговорил:

— Потанцуешь со мной?

Настя вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него так, как смотрят фанаты на живую кинозвезду. Неверяще поморгала и, заикаясь, переспросила:

— Эт-т-то ты мне?..

— Ты здесь видишь кого-то еще? — вполне искренне улыбнулся Илья. — Хотя, знаешь, мне не очень нравится эта мелодия. Давай лучше прогуляемся?

Он вышел, нисколько не сомневаясь, что она последует за ним. Точно собачонка, на которую только что нацепили ошейник.

— Постой, ты идешь очень быстро!.. — уже в коридоре окрикнула его Настя.

Невысокая и худенькая, как былинка, она едва поспевала за широкими шагами Ильи. Но остановиться и не помышляла. Больше того, прекрасно понимала, что такой парень, как Илья, не станет высказывать свое к ней расположение на виду у всех.

Он остановился только возле двери в кабинет географии. Замок там был сломан несколько месяцев назад, и увешанный картами класс часто использовался учениками как место тусовок.

— Заходи. — Илья галантно распахнул дверь и пропустил Настю вперед.

Она сделала маленький шажок внутрь и застыла, обхватив себя руками. Ей вдруг стало холодно, точно попала в морозильную камеру.

— Хлебни, тебе сразу станет теплее? — предложил Илья и протянул добытую из внутреннего кармана пиджака фляжку.

Она нерешительно приняла, отвернула крышку и сделала маленький глоток. Виски больно обожгло горло, выжало непрошеные слезы.

— Гадость, — шепнула Настя, восстанавливая дыхание.

— Ага, так и есть, — поддакнул Илья. Убрал фляжку обратно и протянул руку. — Давай потанцуем здесь?

Она подняла на него взгляд и осторожно коснулась его ладони. Вопреки ее ожиданиям, Илья не отпрянул и даже не поморщился. Настя настолько привыкла считать себя уродиной, что и не предполагала, какой маленькой и изящной показалась ее ладошка Илье. Немного шероховатая и необычайно хрупкая, она напомнила ему крылышко бабочки. К такой и притронуться страшно, не то, что обидеть.

— Постой, я сейчас.

 Илья захлопнул дверь и подпер ее партой. Подошел к Насте и снова взял за руку.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она.

— Чтобы нам не помешали, — недовольно отозвался Илья. — Ты против?

Она отрицательно мотнула головой. И он закружил ее в танце. Постепенно его ладони переместились с девичьей талии на округлые ягодицы, после прошлись вдоль позвоночника. Объятия стали теснее, а ноги перестали попадать в такт музыке.

Илья и Настя уже не танцевали. Скорее просто обжимались, не решаясь перейти к главному.

Настя поразилась собственной смелости и решимости. Точно в нее вселилась сосем другая, неизвестная ей личность. Пятнадцать минут назад она была забитой отщепенкой, а теперь танцует с самым привлекательным парнем школы. Кажется, он даже шепчет ей что-то вроде комплиментов. Но она и не слышала его слов, очарованная необычайными ощущениями.

Поведение Насти убедило Илью, что все идет как надо. Он закрыл глаза и наощупь нашел ее губы. Но она не ответила на поцелуй, с легким смешком отстранившись. Вырвалась из объятий и закружилась по кабинету, лавируя между партами, как грациозная шхуна среди рифов.

Илья остановился как вкопанный. Неверяще потер глаза. Девушка Настя исчезла. Вместо нее по не слишком чистому линолеуму порхала тонкая стрекоза, окруженная пеной розовых кружев.

— Ты можешь снять платье? — не своим голосом попросил Илья.

Настя пожала плечиком и, совершенно не стесняясь, расстегнула молнию. Подарок бабушки укрыл ее ступни кружевной вуалью. В простеньком хлопчатобумажном белье и гольфах она выглядела скромным ангелом, на мгновение обратившимся в дьяволенка. Ее глаза метали молнии, которые прошибали Илью насквозь. Дрожащей от возбуждения рукой он достал сотовый и включил камеру, но сделать снимок так и не решился.

Под ударом сразу нескольких ног парта со скрипом отъехала в сторону, дверь распахнулась, и в кабинет географии ворвались возбужденные зрители.

— Крипота-а-а!.. — восхищенно протянул Вадим и достал сотовый. — Весь интернет на уши поставлю. Сто тыщ пятьсот лайков обеспечено! Молодец, Илюха, отработал бабки!

Товарищи поддержали его оскорбительными ухмылками. Только Илье не было смешно. Спохватившись, все же почувствовал себя виноватым. Скинул пиджак и набросил его на Настю.

— Вот, прикройся…

— Ты…ты… — у нее не нашлось слов, чтобы достойно ответить.

Задыхаясь от унижения, она вылетела за дверь.

В кабинете стало тихо. Ребята застыли недвижимые, точно угодив в вязкий компот, залепивший им глаза и уши. Но вовсе не выпитое спиртное и запоздало проснувшаяся совесть стали тому причиной. Их удерживала на месте магия, одна из самых сильных и древних в мире. Магия богов Олимпа.

Две полупрозрачные фигуры, окутанные белесой дымкой, задумчиво смотрели вслед Насте.

— Ты уверена, что она нам подойдет? — ворчливо поинтересовался Аполлон.

— Более чем, — непреклонно сообщила Сафо. — Только посмотри, как она вдохновила этого бедолагу. И это не имея достаточной подготовки и опыта. Девочка — алмаз, который в опытных руках превратится в истинный бриллиант.

— Хм, полагаешь, теперь у него есть шанс стать звездой футбола? — Бог света и покровитель искусств недоверчиво присмотрелся к Илье.

— О, нет!.. — отринула его предположения Сафо — при жизни греческая поэтесса и музыкант, после — десятая богиня-муза, ныне — одна из наставниц школы Вдохновения. — Только посмотри на эти горящие глаза, на эти изящные кисти рук и общее одухотворение. Ему суждено стать пианистом, и довольно знаменитым.

— Ох уж эти женщины… — закатил глаза Аполлон. — Любите вы все переставить с ног на голову и вывернуть так, что сам Аид не разберется. Порой ненавижу свою должность… Напомни мне, почему я на это согласился?

— У тебя не осталось выбора, помнишь? — ласково пропела Сафо и коснулась его руки. — Идем, пора забирать нашу девочку, здесь ей делать нечего.

Настя плотнее запахнула пиджак, уселась на старые, скрипучие качели и, устремив взгляд в никуда, притихла. Не осталось ни слез, ни обиды, только странное опустошение. Словно черная дыра, оно затянуло в липкие сети, высосало, кажется, саму душу.

Яркая вспышка света привлекла внимание. Настя приложила ладонь козырьком ко лбу и осмотрела окрестности. Рядом, точно рожденные из спустившегося на землю облака, возникли две фигуры. Женщина — невысокая, но изящная; с темными кудрявыми волосами с легким оттенком фиалки; смуглой, оливкового оттенка кожей и ласковой улыбкой. И мужчина — златокудрый, высокий и статный. Его крепкое тело, точно отлитое из бронзы, имело идеальные пропорции и казалось самим совершенством. Цвета чистого неба глаза поражали глубиной. И только задумчиво-сосредоточенное выражение лица делало незнакомца отстраненным и довольно надменным. Оба были одеты в греческие хитоны и сандалии с высокой шнуровкой.

— Кто вы? — ошарашенно произнесла Настя. — Откуда появились?

Мужчина не удостоил ее ответом. Женщина дружески протянула руку и ласково произнесла:

— Меня зовут Сафо, я наставница учениц-муз школы Вдохновения.

Настя взялась за протянутую ладонь и поднялась с места. В глазах ее плескалось сомнение. Она даже начала подозревать, что Илья подмешал в напиток какой-то наркотик — слишком уж происходящее походило на бред.

— Не пугайся, это не сон и не галлюцинация. — Сафо точно прочла сокровенные мысли девушки. — Мы действительно пришли к тебе.

— Зачем? — осторожно спросила Настя, смущенно отводя взгляд.

Столько понимания и расположения она не ожидала получить от незнакомки. От той прямо-таки исходили физически ощутимые волны доброжелательности. Тогда как ее молчаливый спутник, казалось, обжигал одним своим видом и заставлял сердечко биться чаще. На него было больно смотреть, как на само солнце.

— Хотим предложить тебе отправиться с нами, — продолжила Сафо. — У тебя определенно есть талант вдохновлять, и ты можешь занять достойное место среди младших муз.

— Вы сделаете меня богиней? — шепотом произнесла Настя и едва не задохнулась от нахлынувших эмоций.

— Не обольщайся, девочка, — не грубо, но твердо произнес златокудрый мужчина, — в случае, если сумеешь выдержать обучение, станешь одной из младших муз — полубогиней. Если нет — вернешься обратно, в этот же момент собственной жизни. Поверь, вдохновлять людей — не такая простая работа, как может показаться на первый взгляд.

— Не пугай ее, Аполлон, — мягко укорила Сафо. — Пусть побудет в школе, осмотрится и сама решит, что для нее лучше.

От произнесенного имени у Насти чуть не отвалилась нижняя челюсть. Неужели Аполлон? Бог Олимпа собственной персоной?

— Не смотри так пристально, обожжешься, — не то пошутил, не то на полном серьезе произнес он. По непроницаемому лицу было сложно разобрать. — Лучше расскажи о себе и своих талантах.

Под его пристальным взглядом Насте стало неуютно, точно она подверглась рентгеновскому излучению. Казалось, эти двое видят ее насквозь и все подмечают.

— Нет у меня никаких талантов, — со вздохом призналась Настя, опуская взгляд. — И платить за обучение нечем.

Аполлон рассмеялся. Сафо ограничилась коротким вздохом.

—Никто не собирается брать с тебя плату, — торопливо произнесла она. — Напротив, мы сами выполним одно твое желание.

— Любое? — не веря собственному счастью, переспросила Настя.

— Абсолютно, — подтвердила Сафо.

— Но мы прекрасно знаем, чего ты попросишь, — добавил Аполлон. — Избавиться от болезни, верно?

Не поднимая взгляда, Настя кивнула. Ради излечения от ненавистного ихтиоза она была готова на что угодно. Хоть в древнегреческих богов поверить, хоть в пришествие Микки Мауса.

Аполлон подошел и указательным пальцем приподнял ее подбородок. Посмотрел так, как смотрит врач на пациента. И все же Насте захотелось зажмуриться. Впервые она осознала, что значит выражение «невыносимо прекрасен». Рядом с Аполлоном она казалась себе не просто страшненькой — настоящим страшилищем.

— Как твое имя? — спросил он.

— Настя, — как зажатый в мышеловке мышонок, пискнула она.

Аполлон поморщился и надменно приподнял красиво очерченную золотистую бровь

— Глупое имя, детское. Такого у музы быть не должно.

— Анастасия, — вступилась за будущую подопечную Сафо. — Это прекрасное имя очень подойдет музе. «Воскресшая».

Пораздумав секунду, Аполлон согласно кивнул. Продолжая фиксировать Настин подбородок одной рукой, второй сбросил с ее плеч пиджак. Положил сильную и в тоже время нежную ладонь на ее талию, притянул ближе. Просканировал горячим взором.

По телу Насти пробежали мурашки. Страх и стыдливость смешались с приятным возбуждением, точно она лежала на горячем песке в жаркий летний день, открытая лучам своенравного солнца.

— Сколько тебе лет? — Аполлон продолжал допрос.

— Семнадцать, — чуть ли не с сожалением выдохнула Настя. — Через шесть месяцев будет восемнадцать.

— Слишком маленькая, — обратился Аполлон к Сафо. — Справится ли?..

— Тем проще обучить, — не сдавалась та. — Посмотри, какие идеальные пропорции тела. Какие изящные линии скул и ясный взор. Эта малышка далеко пойдет, а мы ей в этом поможем.

Настя слушала и не могла поверить, что говорят о ней. Боги Олимпа считают ее красавицей? Да быть того не может!..

У Насти затекла шея, но она не смела вырваться из рук Аполлона. Приподнялась на цыпочки, чтобы хоть немного стать повыше. Но даже после этого ее макушка едва достигла его подбородка.

— Так и быть, рискнем, — словно бы нехотя распорядился Аполлон.

И спустя секунду освободил Настю из захвата. Она покачнулась, лишенная опоры. Поморгала, возвращая мыслям привычное течение.

— Так вы избавите меня от болезни? — все же отважилась спросить.

— Посмотри на себя, — предложила Сафо.

И Настя вдруг вспомнила, что стоит перед грозным и прекрасным богом в одном тонком белье. Первым порывом было обхватить себя руками, хоть как-то закрыться… Но сделав это и потупившись, она вдруг увидела невероятное.

Кожа больше не шелушилась и не походила на рыбью чешую. Словно прозрачный светящийся шелк укутал ее фигуру. Ногти перестали крошиться и напоминали перламутровые, отполированные до блеска раковины морских моллюсков. И волосы— длинные, достающие до талии, темно-русые, блестящие и густые.

Настя хотела что-то произнести, но так и не смогла. Так и застыла с открытым от удивления и восхищения ртом.

— Так бы ты выглядела, если к тебе по наследству не перешел ихтиоз, — заметила Сафо. И обратилась к спутнику: — Ну что, теперь ты веришь, что она сможет стать музой?

Аполлон обошел вокруг Насти, задумчиво постукивая подушечкой указательного пальца по чувственной нижней губе. Во взгляде застыло нечто похожее на изумление, и это сделало грозного бога чуточку человечнее.

— Мало иметь привлекательную внешность, — тоном учителя произнес он. — Понадобятся смелость, решительность и… много чего еще. И если ты, Анастасия, собираешься изменить свою жизнь и последовать за нами, перестань таращиться на меня, как жертвенная овечка на алтарь.

Настя запоздало опустила взгляд. Для богов, может быть, все происходящее считалось нормой. Но сама она еще сомневалась, что это не бред.

Поведение новой подопечной забавляло Аполлона. И он решил добавить пафоса своему вторжению в мир смертных. Хлопнул в ладоши и пронзительно свистнул. Небо задрожало, завертелось облачным водоворотом и выплюнуло из своего нутразолоченую двухколесную колесницу — квадригу.

Запряженная четырьмя белогривыми крылатыми конями, она опустилась точно возле ног Аполлона. Он легко вспрыгнул на нее и взялся за поводья.

— Ну же, не заставляйте вас упрашивать, — обратился к Сафо и Насте. Протянул им руку. — У нас еще полно дел.

Сафо взялась за его ладонь и легко запрыгнула в колесницу. Настала очередь Насти. Она подала руку Аполлону и от страха закусила губу. Слишком боялась, что прекрасное видение исчезнет, и она вновь окажется в пустом школьном дворе, станет больной, забитой и униженной девчонкой.

Но страхи оказались напрасными. Заметив нерешительность Насти, Аполлон легко подхватил ее за талию и поставил рядом с собой.

— Держись! — приказал не терпящим возражений тоном и щелкнул поводьями.

Квадрига стала подниматься в воздух, кони расправили крылья и заржали, словно посмеиваясь над оставшимися на земле людьми. Настя вцепилась в золотой борт и закрыла глаза. Про себя начала отсчитывать секунды. Где-то, далеко внизу остались ее одноклассники, вечно враждующие и полупьяные родственники, школа, родной город. Весь мир ее прошлого.

Путешествие закончилось слишком быстро, Настя даже не успела помечтать всласть. Не было ни тряски, ни долгого путешествия среди облаков. Десяток-другой секунд — и квадрига опустилась.

— С прибытием! — объявил Аполлон.

Щелкнул пальцами: колесница исчезла. И он, и его спутницы теперь стояли на зеленой лужайке, усыпанной, как драгоценными каменьями, цветами всех форм и оттенков. Обоняние приятно ласкали нежные и чувственные ароматы, а до слуха доносились тревожные звуки прибоя.

Настя вгляделась вдаль, различила очертания далеких гор и неизвестных ей деревьев с широкими и плоскими кронами. А на скалистом возвышении виднелось прямоугольное строение, со всех сторон окруженное колоннами. Величественность этого храма из белого мрамора вполне соответствовала представлениям Насти о жилищах древних богов.

— Где мы? — спросила она у Сафо, избегая взгляда Аполлона.

Но тот ответил первым, видимо, считая себя главным по рангу божеством.

— Это остров Лесбос. Точнее, его небесная копия.

— О-о-о… — только и смогла произнести Настя. Подозрительно покосилась на Сафо и покраснела.

Та рассмеялась серебристой трелью. Темные кудри, точно пружинки, подпрыгивали в такт дрожанию ее плеч.

— В твоем времени это название извратили и переиначили, как и многое другое, — заверила Сафо. — Да, признаюсь, я люблю каждую из своих учениц и даже иногда посвящаю им сонеты. Но ни о чем физическом и не помышляю. Для любовных услад мне требуется копье, а не ножны.

Настя уловила тонкий юмор музы и зарделась. На что моментально отреагировал Аполлон:

— Если действительно собираешься стать музой, прекрати изображать из себя невинность. Не имея понятия об искусстве обольщения, ты и каменщика не вдохновишь, не то, что поэта или музыканта.

Настя скисла и едва слышно выдохнула:

— В таком случае, вам лучше вернуть меня обратно…

Аполлон приподнял бровь, требуя пояснений.

— Она же девственница, разве ты не чувствуешь? — вступилась за подопечную Сафо. —Но это не помешало ей заставить воспарить того парня. А искусство соблазнения — дело наживное. Немного теории, чуть-чуть практики, и девочка освоится.

Аполлон сделал жест, в родном мире Насти именуемый «рука-лицо».

— О, Зевс! Твоя кара слишком жестока! — чуть ли не завыл он. — Проще из камня сделать сыр, чем превратить этих смертных в муз.

— Не слушай его. — Сафо обняла Настю за талию и легонько подтолкнула по направлению к храму. — Бессмертный бог, а такой пессимист. Но мы ведь изменим его мнение, верно?..

 Следуя шаг в шаг рядом с богиней, Настя всерьез задумалась. И засомневалась. Но расстроить Сафо не посмела.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала она.

— Вот и славно, — довольно кивнула наставница. — Слушай меня, верь в себя, про остальное забудь. Я, как первая из смертных, завоевавшая титул музы, знаю, о чем говорю. Если бы земные женщины были так жалки, как пытается представить Пол, ни один из богов не снизошел бы до них. А как ты, надеюсь, знаешь — бывали случаи в истории Олимпа…

Она многозначительно улыбнулась, вселяя в подопечную уверенность.И Насте до дрожи в коленках хотелось ей верить.

— Он сказал «этих смертных»? — уточнила она, так и не назвав Аполлона по имени.

Хотя и успела отметить, что сама Сафо именует его сокращенным «Пол». Слишком современным ей показалось это обращение, особенно учитывая антураж.

— Разумеется, ты не единственная смертная, избранная, чтобы побороться за звание музы, — отозвалась меж тем Сафо. — Но я все объясню тебе позднее. А пока тебе предстоит познакомиться с подругами и немного отойти после переноса между мирами.

Настя кивнула и мельком бросила взгляд на свои ноги. Они перебирали в воздухе, словно взбивая пышное облако, несущее их с Сафо к храму. Испуганная, Настя вцепилась в руку спутницы и зажмурилась.

 — Не думала же ты, что я стану утруждать себя пешими прогулками, — лукаво заявила Сафо. — Ох уж этот Пол со своей склонностью к театральности. Вроде бы взрослый, серьезный бог, а такой показушник. Вот что ему стоило принести нас сразу в школу. Так нет, устроил представление с конями и колесницами.

Настя улыбнулась — впервые с момента, как повстречалась с богами. Как славно, что эти бессмертные способны шутить, возмущаться и даже пускать пыль в глаза.Их эмоции так похожи на человеческие, а значит — ужиться с ними будет не так трудно. Ей, которая прошла суровую школу выживания в своем мире, теперь предстоит освоиться в новом. Возможно, не таком чуждом, как могло показаться изначально.

Сафо перенесла ее в храм. Они миновали портик, вошли впрона́ос — пристройку перед входом в храм. Но вместо того, чтобы распахнуть широкие створки главных врат, свернули в боковой проход. И оказались в обычном холле, похожем на гостиничный. И интерьер здесь был далеко не древнегреческим.

Насте показалось, что она в мгновение ока перенеслась из прошлого в современность. Мягкая мебель светлых оттенков, ковры на полу, мраморные статуи и высокие канделябры, источающие непривычно яркое голубоватое свечение. Но больше всего восхитили зеленые стены и водопады, придающие помещению эффект сказочности и шика. На ресепшне в центре зала дежурила миловидная девушка в строгом деловом костюме. Завидев Сафо, она улыбнулась и направилась к ней.

В этот момент Настя осознала, что стоит посреди всей этой роскоши в одном нижнем белье и поношенных балетках. Ей стало стыдно. Она тихонечко дернула Сафо за подол коротенького хитона и кашлянула.

— А можно мне чем-то прикрыться?.. — пискнула она и указала на диванчик, укрытый тонкорунным пледом. — Хотя бы во-о-он той накидкой.

Сапфо вначале недоуменно вскинула брови, а после рассмеялась:

— Прости, со всей этой суматохой я позабыла о твоем внешнем виде.

Она взмахнула рукой, и на Насте уже красовался белоснежный хлопковый хитон, сколотый на плечах фибулами — застежками, отлитыми в виде пера и чернильницы. На ногах девушки появились крепиды — сандалии, состоявшие из подошвы и бортиков, скрепленных при помощи ремней, охватывающих ступню до щиколотки.

Стоило сделать шаг, и несшитый край одеяния распахнулся, обнажая правый бок и ногу. И тут Настя поняла, что белья на ней больше нет. Странное ощущение — непривычное и… такое пикантное.

— Иснем, — обратилась меж тем Сафо к девушке с ресепшна, — проводи новую ученицу в апартаменты и познакомь с одноклассницами. Позаботься о ее гардеробе и обеспечь всем необходимым. Я сегодня слишком устала, чтобы заниматься этим самостоятельно.

Словно подтверждая свои слова, она зевнула в ладонь, взмахнула рукой и — исчезла. Там, где только что стояла богиня, осталась лишь голубоватое облачко дыма. А вскоре исчезло и оно.

Настя твердо пообещала себе больше ничему и никому не удивляться и пошла вслед за Иснем к винтовой лестнице. Впереди новенькую ученицу ждало первое и, пожалуй, одно из труднейших испытаний в стенах школы Вдохновения — знакомство с новыми одноклассницами.

Иснем привела Настю в левое крыло здания и, остановившись у последней двери в конце длиннющего коридора, произнесла:

— Это апартаменты девушек-смертных. Другие ученицы, подопечные старших муз, проживают каждая отдельно. Но тебе лучше с ними не встречаться. Потомственным богиням и полубогиням совсем не нравится подобное соседство.

Настя подавила сухой спазм в горле и решилась расспросить Иснем подробнее:

—Хотите сказать, что все музы проживают в этом храме и у каждой свои ученицы?

— Так и есть, — подтвердила Иснем. — Каждая из десяти муз принимает от пяти до десяти учениц. Через год обучения их подопечные становятся младшими музами и получают заверенный Зевсом патент на вдохновление. И дальше работают уже самостоятельно.

— Значит, сейчас в школе не меньше пятидесяти учениц… — быстренько подсчитала Настя. — И нам, подопечным Сафо, придется тягаться в знаниях с ученицами девяти других муз?

Иснем кашлянула в кулак и отвела взгляд.

— Э-э-эм… — протянула она, — девяти муз. Эрато покинула ряды преподавателей. Ее подопечные были поделены между другими учительницами.

— Она вернулась на Олимп? — предположила Настя.

Из ее земной школы тоже часто уходили учителя. Кто-то переводился в колледжи, кто-то на заслуженную пенсию. А многие просто сбегали, не выдержав прессинга со стороны учеников.

— Нет, она умерла, — коротко бросила Иснем и отворила дверь. — Заходи. Все вопросы задавай Сафо, своей наставнице. И мой тебе совет: держись в сторонке и никуда не ввязывайся. Если повезет, вернешься на землю через месяц-другой. Живая и невредимая.

Из этой словесной триады Настя извлекла главное: похоже, никто кроме Сафо всерьез не воспринимает смертных. Тем более не верит, что девушки небожественного происхождения сумеют стать музами.

Как оказалось, под апартаментами для учениц подразумевалась целая двухкомнатная квартира. С кухней, санузлом, гостиной и спальней. К слову, оборудованными современной техникой и меблированными со вкусом.

Новые одноклассницы Насти сидели в гостиной и занимались каждая своим делом. Одна, худенькая смуглая брюнетка, подпиливала ноготки. Вторая — хрупкая светлокожая блондинка с нереально большими голубыми глазами молча смотрела в стену, точно пыталась пробить ее взглядом. Третья — длинноногая и высоченная девица с угловатым, худым лицом что-то усердно писала в раскрытом блокноте. И все три сделали вид, будто не заметили вошедших. А может, и вправду не видели, погруженные в собственные мысли.

И только четвертая девушка — еще одна блондинка, только медового оттенка, кивнула и приветливо улыбнулась.

— Знакомьтесь, это ваша новая одноклассница, — пропела Иснем. — Надеюсь, последняя в вашем наборе.

— Вроде бы Сафо разрешили взять только пятерых, — недовольно буркнула брюнетка.

— Директор школы одобрил ее кандидатуру, — с нажимом проговорила Иснем, осаживая ученицу. — Или ты, Электра, хочешь поспорить с Аполлоном?

Девушка поморщилась, как от боли, и отвернулась. Продолжила, как ни в чем не бывало, заниматься маникюром.

— Не волнуйтесь, мы потеснимся, — вступилась за Настю все та же улыбчивая блондиночка.

— Куда уж тесниться? — брякнула Электра. — Кровати и так узкие. Впрочем, пусть спит на полу, не возражаю.

Из ванной вышла еще одна девушка. С ярко рыжей копной волос, пронзительным взглядом карих глаз и мускулатурой, как у профессиональной бегуньи.

 — Могу поделиться диваном, он достаточно широк, — бросила она. — Пойдет?

— Конечно-конечно, — тут же согласилась Настя. — Дома я делила кровать с бабушкой… пока та не умерла. Меня, кстати, На… Анастасией зовут. А тебя?

— Гэб, то есть Габи, — бросила рыжеволосая.

Электра ехидно рассеялась.

— Меня Шел, — заявила медовая блондинка и покраснела, косясь на Габи, как на какую-то диковинку.

 — Энн, — представилась длинноногая худышка.

И только светлокожая с огромными глазами продолжала пялиться в стену, не замечая ничего вокруг.

— А ее как зовут? — спросила Настя.

— А фиг ее знает,— бросила Габи. — Она почти не разговаривает и, скорее всего, в ближайшие дни свалит.

— Вот и кроватка освободится, — не могла не вставить Электра. — А там, глядишь, и вы уберетесь… И вся комната будет в моем полном распоряжении. Как и наставница.

— Еще слово, и я тебе тресну, — объявила Габи. — Достала со своими замашками.

Какой бы нахальной не была Электра, спорить не стала. Лишь, продолжая коварно улыбаться, ушла в освободившуюся ванну и заперлась там. Кажется, она побаивалась Габи и ее не по-женски мощных кулаков.

«М-да, — подумала Настя, — коллективчик подобрался что надо. Не общежитие девушек, а настоящий террариум. Выжить тут будет непросто. А ведь еще и учиться нужно. И не абы как: похоже, с отстающими тут не принято церемониться».

— Лола… — словно очнувшись после долгой спячки, отозвалась, наконец, большеглазая.

— О, мертвые заговорили! — хлопнула в ладоши Габи. — Может, еще чего расскажешь, пучеглазка?..

Но Лола замолчала и снова уставилась в стену.

— Что ж, девочки, раз у вас все в порядке, я удаляюсь, — воспользовалась моментом Иснем. — Сейчас пришлю помощников с одеждой и другими вещами для новенькой. А вы пока знакомьтесь.

— Габи, может, ты новенькой вначале о себе расскажешь, — с нажимом произнесла Энн. — Вдруг, после этого она передумает делить с тобой постель.

— Это почему? — удивленно спросила Настя.

— Да дуры они, вот и все, — процедила Габи. — Идем, я тебе все здесь покажу.

Вместе они обследовали небольшую квартиру, разложили принесенные Иснем вещи. Настя впервые за много лет почувствовала себя если не богачкой, то зажиточной наверняка. Попав на Лесбос фактически в одном белье, она обзавелась новым гардеробом, косметичкой, горой полотенец, ночных сорочек и обуви. Ей выдали постельное белье, корзинку с принадлежностями для умывания и принятия ванн. Словом, о внешнем виде учениц заботились по первому разряду.

— А ты как думала, — хмыкнула Габи, когда Настя удивилась такому положению дел. — Тонкий носик богинь не потерпит запаха человеческого пота или неряшливости в одежде.

Сама Габи, как и другие девушки Сафо, была одета в черную плиссированную юбку до колена, белую блузку с нашивкой в виде пера и чернильницы. Лакированные туфли на квадратном каблуке только дополняли образ ученицы элитной школы. И никакого намека на древнегреческую атрибутику.

Габи уловила ее сравнительный взгляд и подметила:

— Ты бы тоже переоделась в форму. А это… платье повесь в шкаф. Такие в школе надевают только на торжественные мероприятия. В другое время пользуются современной одеждой. Богини — и те не чураются модных на земле веяний. С удовольствием применяют технические новинки, а иногда и носят синтетику.

Настя послушалась совета подруги и скинула хитон. Облачилась в более привычную одежду и только после этого заметила, что все это время Габи стояла к ней спиной. Нехорошее подозрение промелькнуло в голове Насти.

— Скажи, почему другие девочки так странно к тебе относятся? — без обиняков спросила она.

Габи передернула плечами, точно ей стало неуютно. Но все же ответила:

— Так уж вышло, что в прошлой жизни я была парнем. Точнее, всегда чувствовала себя девушкой, заточенной в ненавистном мужском теле.

— О!.. — только и смогла воскликнуть Настя.

Она напридумывала массу вариантов, но о подобном и не помышляла. Запоздало прикрыла ладонью рот, боясь ляпнуть какую-нибудь глупость.

Габи развернулась к ней и устало привалилась к дверному косяку:

— Если откажешься спать со мной в одной постели, пойму. Но знай, что я всегда была женщиной и не потерплю насмешек. Ты даже представить не можешь, какой ценой мне далась эта трансформация…

Настя отрицательно мотнула головой и несмело обняла девушку. Терять только что появившуюся подругу из-за глупых предрассудков она не собиралась. Страшно представить, если бы подобная парень-девушка училась в ее родной школе. Все то, что так или иначе выбивается из общего ряда, непременно попытались бы искоренить. Или уничтожить.

— Мне все равно, кем ты была раньше и какой у тебя пол, — решительно заявила Настя. — Я вижу перед собой сильную и добрую личность, для меня это главное.

Габи усмехнулась и, кажется, шмыгнула носом. Что ж, сентиментальность у нее явно не мужская.

— А что с другими девочками? — осторожно поинтересовалась Настя. — Мне кажется, всем им есть что рассказать.

На сей раз Габи рассмеялась вполне искренне:

— Думаю, тебе стоит расспросить их самих — не люблю я сливать чужие тайны. Одно скажу: команда у нас подобралась что надо. Вот только сможем ли мы ужиться…

«Команда» — это слово музыкой прозвучало в ушах Насти. Она давно отчаялась расположить к себе одноклассников, и вот у нее появился шанс обзавестись подругами. Пусть странными, со своими комплексами и тайнами, но разве не это делает их всех особенными?..

— Расскажи мне побольше о школе? — попросилаНастя, присаживаясь на диван. — Хочу оправдать ожидания Сафо, но как это сделать, если не знаю, что от меня требуется.

Габи плюхнулась рядом с ней и задумчиво пожевала нижнюю губу.

— Мне и самой мало что известно. Если у кого и есть ответы на наши вопросы — так это у Электры. Но она не очень-то спешит заводить с нами дружбу.

— Постой, а она, случаем, не из класса погибшей Эрато? Иснем что-то говорила о перераспределении учениц.

— Так и есть, — согласилась Габи. — Электра отучилась три месяца, прежде чем попала к нам. Она мнит себя богиней и почти не разговаривает с нами, смертными. Мы, видишь ли, ниже ее достоинства.

— Эй, девочки, вы в столовую идете? — окликнула из гостиной Энн. — Или предпочитаете остаться голодными?

— Даже и не знаю, что выбрать, — буркнула себе под нос Габи.

— Почему? — насторожилась Настя. — Тут невкусно готовят? Заставляют мыть за собой посуду — так для меня это вообще не проблема. Я в ночном кафе столько тарелок перемыла, да и без ихтиоза мне любое мыло не страшно.

Габи хмыкнула и сморщилась, точно нюхнула что-то противное.

— Готовят вкусно и убираться не заставляют, — протянула она. — А мыло из нас самих сварят — подопечные других муз, дай только волю.

— Я слышала, что богини нас не любят… — поддакнула Настя. Есть ей совершенно расхотелось.

— Не любят?! — вспылила вошедшая Энн. — Да они нас ненавидят. Каждый поход в столовую превращается в настоящее испытание на прочность. А Сафо точно этого не замечает или нарочно испытывает нас на прочность.

— Что, струсили, живчики?.. — раздался из соседней комнаты противный смешок Электры. — Ну и сидите тут, голодайте. Я-то им ровня, меня не тронут.

Послышался хлопок входной двери — Электра вышла, не дожидаясь других девушек.

— Жрать охота, аж кишки сводит, — пожаловалась Габи. — Да пошли они все, эти фифы… Идем!

Она схватила Настю за руку и потащила к двери. Вслед за ними, пугливыми мышками, направились Шел и Энн. И только Лола продолжала сидеть в той же позе и смотреть в стену.

Столовая оказалась не такой роскошной, как представляла себе Настя. Столики на десять человек, раздаток, умывальники вдоль одной из стен. Почти как в ее прежней школе, вот только повара в белых колпаках и перчатках, а на столах — идеально белые скатерти, живые цветы в вазах, да и запах от еды идет умопомрачительный.

Стоило девушкам войти, как остальные ученицы повернули головы в их сторону. Посыпались эпитеты, какие вряд ли ожидаешь услышать из уст богинь. Кто-то смелый даже бросил вслед смертным огрызок яблока.

— А ну подняла! — послышался грозный окрик раздатчицы — дородной тетки с гигантским половником в руках. — А не то директору скажу.

И она покосилась на прикрытую дверь на террасу — кажется, там, отдельно от учениц, ужинали преподаватели.

Нарушительница порядка поднялась из-за стола и нехотя подняла огрызок. Завидев это, Габи открыла было рот, но Настя быстренько прикрыла его своей ладошкой.

— Перестань… Не подумай, что я трушу, но к директору идти не хочу. Как и вылететь из этого заведения за недостойное поведение.

Габи кивнула и убрала ладонь:

— Так и быть, прощу на этот раз. Мне, знаешь ли, тоже назад неохота.

Смертные ученицы заняли очередь и вскоре получили по порции овощного салата и запеченных мидий. Габи, рассматривая свою тарелку, недовольно поджала губы.

— Слушайте, а нельзя мне вместо этого отбивную. Или сосиску? —Она брезгливо потыкала пальцем раскрытую створку раковины. — От такой еды я тут через неделю кони двину.

— Ешь, что дали, — буркнула раздатчица. — Музы должны быть тонкими и звонкими. Сосиски нам не поставляют, а если хочешь коня — отправляйся к Авгию. Пара лишних лепешек там всегда найдется.

Настя слушала и все больше убеждалась, что школа Вдохновения далеко не так идеальна, как может показаться на первый взгляд. Божественностью тут и не пахло. А пахло интригами, хамством и неприятностями — вполне привычный ее носу аромат.

— Интересно, а обслуживающий персонал — это тоже боги и полубоги? — спросила Настя, когда девушки достаточно удалились, чтобы раздатчица не услышала вопроса. Уж кто-кто, а эта тетка никак не ассоциировалась с Олимпом и древней Грецией.

— Нет, они все из Тартара… — шепотом произнесла Шел.

— Из соуса? — не поняла Энн.

— Тартар — это вариант христианского Ада, — со знанием дела пустилась в объяснения Шел, — туда попадают грешники. И Аид отправляет их отбывать разные провинности. В том числе и сюда, в школу. Эти грешники меняются так часто, что мы не успеваем запоминать их лиц и имен.

— А ты здесь давно? — пользуясь возможностью, поинтересовалась Настя.

— Меня приняли первой, — с легкой грустью в голосе сказала Шел. — Я тут почти две недели…

Настя хотела спросить еще что-то, но вынужденно замолчала. Они стояли посреди столовой и не знали, куда присесть. Другие ученицы, не желая пускать их в свое общество, заняли все столики.

— Идемте туда, — Энн указала на столик в самом углу, за которым сидела Электра. — Какой бы стервой она не была, сидит одна.

— Ага, а нас много, — покивала Шел. — И, пожалуйста, девочки, не выражайтесь так грубо.

 — Постараюсь, святоша, — пробухтела Габи.

Электра приняла их не слишком радушно. Но свои тарелки подвинула.

— Что, твои подружки тебя не особенно жалуют? — не упустила случая вставить Габи. Зажав нос и закрыв глаза, она принялась поглощать непривычную ей еду. — Ну и дрянь эти ваши мидии…

— Это очень питательный и низкокалорийный продукт, — возразила Электра. Она ела с явным удовольствием. — А не жалуют меня, между прочим, из-за вас.

— Не-а, не думаю, — не согласилась Габи. — Если бы ты была настоящей богиней, тебя бы не отправили к Сафо.

Электра покраснела от злости, но промолчала. Дальнейший ужин прошел в полной тишине. Слышались только бряцанье вилок и чавканье Габи. Остальные девушки вели себя за столом культурно.

Доев порцию, Настя пришла в отличное настроение и решила поделиться им с другими.

—Девочки, а что такое с Лолой? Она не пришла с нами. Может, стоит отнести еду ей в спальню — в виде исключения.

— Попробуй, — пожала плечами Габи. — Нам лишь сказали, что она тяжело перенесла перемещение, но скоро придет в себя.

— Ее доставили за несколько часов до тебя, — добавила Энн. — И тебе первой удалось вытянуть из нее хоть одно слово.

Настя улыбнулась и пошла упрашивать раздатчицу выдать ей еще одну порцию для подруги. Объемная тетка не отказалась, впрочем, умолчав, что в противном случае ей самой придется относить ужин голодающей ученице.

Но еще одна порция ужина в руках смертной разозлила других учениц. Когда Настя с подносом проходила мимо чужого столика, девушка-богиня с тонкими крылышками за спиной подставила ей подножку. Прекрасная лицом, но холодная сердцем музочка могла бы порадоваться победе. Но Настя, теряя равновесие, уцепилась за ее златокудрые волосы и потянула. Это вышло непроизвольно, но дало сигнал к действию другим ученицам.

— Наших бьют! — заорала Габи и бросилась выволакивать подругу из цепких коготков богинь.

Через минуту завязалась такая потасовка, что стало непонятно — кого бить, а кого спасать. Даже скромняга Шел ринулась на помощь и издавала звуки, похожие на мяуканье кошки.

Неизвестно, чем бы закончилась драка, не вмешайся в дело раздатчица. Ловко орудуя половником, она надавала затрещин всем без разбора. Затем зацепила Настю за ухо и потянула по направлению к террасе.

— Куда вы ее? — забеспокоилась Габи, потирая огромную шишку на лбу.

— К директору, куда ж еще. — Тетка потрясла своим «холодным оружием», предупреждая. — Пусть он накажет зачинщицу.

— Но это не она! — завопили хором Энн и Шел. — Ее подставили!..

Но их доводы никого не волновали.

К тому моменту, когда раздатчица дотащила Настю до директора, ухо девушки горело, точно захваченное раскаленными клещами. Попытки высвободиться приносили обратный результат, а половник в руке экзекуторши красноречиво намекал на последствия сопротивления. Потому Настя молчала, хотя слезы от обиды и жгучей боли катились по ее щекам.

Столик Пола стоял на небольшом пьедестале, слегка отгороженный полупрозрачными занавесями от остальной террасы. Сияющий бог со своего места наблюдал за музами, оставаясь при этом в стороне от их разговоров и взглядов.

Раздатчица согнулась в поклоне и боязливо произнесла:

— Многоуважаемый директор, я привела к вам зачинщицу драки…

При этом тетка не выпустила уха Насти, и ей тоже пришлось согнуться. Это дало возможность не смотреть на Пола и не показать ему своего опухшего лица.

— Какого Посейдона!.. — гневно бросил Пол, и вилка со звоном упала на край его тарелки. — Поесть не дадут. В этой школе хоть час может пройти без происшествий?..

Завидев подопечную в таком бедственном положений, к ней на выручку тут же ринулась Сафо. Высвободила ухо Насти и приложила ладони к ее пылающим щекам.

— Ну-ну, девочка, сейчас во всем разберемся. Не верю я, что ты могла устроить потасовку.

— А я тебе говорила, что твоя затея провалится в первый же день, — послышался смешок одной из старших муз.

— Заткнись, Эвтерпа, — не слишком любезно процедила Сафо, — твои дочери титанов тоже, знаешь ли, не образцы добродетели.

— Прекратить! — скомандовал Пол. — Наставницам продолжать ужин. Я поговорю с ученицей сам.

Повинуясь щелчку его пальцев, занавеси приглашающе раскрылись. Сафо легонько подтолкнула Настю в спину, заставляя шагнуть внутрь, а сама вернулась за свой столик.

В этот вечер Пол был одет в классический строгий костюм глубокого синего оттенка, белоснежную рубашку с воротником-стойкой и галстук. Не просто бог — бог-властитель этой школы. Золотые запонки и заколка для галстука с крупным камнем подчеркивали его статус. И лишь небрежно зачесанные назад золотистые кудри намекали на слегка небрежный шарм, присущий покровителю искусств.

— Ну, рассказывай! — потребовал Пол, отправляя в рот порцию отлично прожаренного стейка.

 Похоже, Габи была права, в школе достаточно нормальной еды. И только учениц держат на строгой диете.

Впрочем, чувство голода — это последнее, о чем в тот момент беспокоилась Настя. Под пристальным взглядом небесно-голубых глаз она чувствовала себя мышонком, застывшим от оцепенения рядом с котом. Невообразимо прекрасным и грациозным. Этот светлоликий бог даже есть умудрялся красиво.

 — Я хотела отнести порцию ужина Лоле, однокласснице, но девушка из другой группы подставила мне подножку. У меня и в мыслях не было затевать драку, правда. Но когда падала, я нечаянно схватила ее за волосы. Потом она меня. Затем к нам присоединились и другие ученицы.

— Не школа Вдохновения, а арена гладиаторов какая-то, — недовольно пробормотал Пол. Налил в бокал вина из кувшина и продолжил: — И что прикажешь с тобой делать?

— Простить и отпустить?.. — Настя нерешительно улыбнулась и подняла взгляд.

Пол юмор оценил, но не торопился с выводами. Указал ей на соседний стул и распорядился:

— Садись!

Настя выполнила приказ. Сложила руки на коленях и затаила дыхание. В мыслях начала прогонять всевозможные варианты наказаний. Одно радовало: родителей в школу точно не вызовут.

— Первый день в школе — и уже оказалась в самом центре вражды. Признаться, я от тебя подобного не ожидал, — процедил Пол, пригубив вино. — Сафо убедила меня, что ты девушка разумная и скромная.

— Я и сама подобного не ожидала, — со вздохом призналась Настя. — В прежней школе никогда не участвовала в драках. Училась прилежно и никого не трогала…

Пол сложил руки в замок и опустил на них подбородок. Задумчиво посмотрел на Настю, точно сканируя ее взглядом.

— Ежегодно в школу Вдохновения прибывают десятки богинь и полубогинь, но лишь единицы из них получают титул музы, — с нажимом проговорил он. — Я согласился на предложение Сафо принять смертных, но сомневаюсь, что вы справитесь. Если хотя бы одна из вас получит титул, клянусь, съем собственный галстук.

— У вас будет несварение, — как бы между прочим подметила Настя.

Взглянула на Пола, ожидая укора. Но тот не стал распекать подопечную за ее замечание.

— Несварение у меня началось в тот день, когда Зевс приказал мне лично присматривать за школой, — поморщился он. — Значит так, слушай внимательно и запоминай.

Настя вся обратилась в слух и посмотрела на Пола широко распахнутыми глазами.

— Если хочешь побороть других муз, делай это разрешенными методами, — продолжил он. — Чтобы доказать свое право на титул, тебе придется быть вдвое сильнее, втрое талантливее и вчетверо упорнее остальных учениц. Ты это понимаешь?

— Да, — кивнула Настя.

На большее не хватило духу. Пусть Полу и много тысяч лет, сохранился он для своего возраста прекрасно. Таких мужчин в своем городе она не встречала.И ее сердечко трепетало, как пойманная в силки пташка.

— В таком случае ступай и дай мне спокойно поесть. Но учти, еще одна провинность — и я не буду таким добреньким.

Настя поднялась и собралась было покинуть уютный уголок террасы и обжигающе-красивого бога, но он остановил ее. Поймал за руку и потянул к себе.

— Ой!..— вздрогнула Настя. Не то от неожиданности, не то от теплой волны, прокатившейся по телу при одном его прикосновении.

— Не бойся, — предупредил Пол. Провел указательным пальцем по раковине ее истерзанного уха, снимая раздражение и опухоль. — Ну вот, теперь можешь идти. Выспись как следует, с завтрашнего дня начнутся занятия.

Настя ушла от директора красная как рак. И даже не заметила дружеской улыбки Сафо, когда проходила мимо. «От директора мне стоит держаться подальше, — внушала себе мысленно. — Еще не хватало влюбиться, как глупой телушке, и лишить себя шанса стать музой».

Возле выхода на террасу дежурили Электра, Габи, Энн и Шел. Завидев Настю — целую и невредимую, облегченно вздохнули. Кажется, даже в непримиримой Электре проснулось нечто похожее на сочувствие.

— Ну что? — прозвучал главный вопрос, ответ на который им хотелось узнать.

— Все обошлось, — улыбнулась Настя. — На первый раз пронесло. Директор не стал меня наказывать и был так добр, что излечил едва не оторванное ухо.

— Меня саму чуть не пронесло, пока тут стояла, — вздохнула Габи. — Ладно, раз все уладилось, идемте отсюда. Иначе я за себя не ручаюсь.

И она покосилась на девчонку, подставившую Насте подножку. Та показала язык, но ссадина на скуле красноречиво сообщала, что свое она получила.

— Добренький, говоришь?! — фыркнула Электра, надменно смерив Настю взглядом. — Тебя всего лишь излечили, а ты готова растечься лужицей у мускулистых ног Пола. И совершенно напрасно — таких, как ты, маленьких девочек, он на завтрак ест. По пять штук за раз.

— И ничего я не растеклась, — покраснела Настя и потупилась.

— Ага, —кивнула Электра. Сложила руки на груди и притопнула. — Так мы тебе и поверили. Смотри, одна тут уже пыталась выделиться…

Девушки впились в Настю глазами, но она поспешила сменить щекотливую тему разговора:

— Еще Аполлон сказал, что с завтрашнего дня у нас начнутся занятия. Получается, других смертных среди муз не будет. По крайней мере, в этом выпуске.

— Скорее смертниц, так будет правильней, — крякнула Габи. Хотела по давней привычке сплюнуть на пол, но наткнулась на грозный взгляд вездесущей раздатчицы и передумала.

— Я спать, — заявила Электра и направилась в апартаменты, не дожидаясь остальных. — Хочу завтра быть красивой и полной сил.

— Подожди нас, — крикнула ей вслед Шел. — Мы же теперь одна команда. Разве нет?..

— Пусть идет, — нахмурилась Энн. — Слишком много о себе мнит.

— А мне кажется, что она чуть смягчилась, — подметила Настя. — А вообще ты, Шел, права — мы одна команда. Если будем держаться вместе и помогать друг другу, то шансов выжить в этой школе у нас больше.

— Точняк, — согласилась Габи. — И раз уж мы теперь банда, пойду схожу за порцией для Лолы. И пусть меня только попробуют задеть.

Она обвела взглядом столовую, но богини избегали на нее смотреть. На что способна Габи, видели все и не спешили нарываться на неприятности. Тем более портить внешний вид. Как-никак музы должны вдохновлять, а не отпугивать ссадинами и кровоподтеками.

Когда девушки вернулись, то увидели Лолу, по стеночке выползающую из ванной комнаты. Волосы ее были мокрыми, а взгляд слегка удивленным.

— Я жива, — сообщила она, похлопав длиннющими, точно накладными ресницами. В ее печальных глазах поблескивала влага.

— Да мы как бы в курсе... — пожала плечами Габи и всучила ей поднос. — Но если хочешь продолжать жить, то поешь.

Лола приняла поднос, уселась обратно на кровать и, сложив ноги по-турецки, положила на них поднос. Нерешительно прикоснулась к вилке.

Настя осторожно присела рядом. Отвела с ее лица мокрую прядь. Эта девушка казалась фарфоровой куклой, нереальной и эфемерной. Белая, почти прозрачная кожа, ярко-красные губы, удивительно темные для блондинки брови и по-настоящему огромные, как у инопланетянки, глаза. Да и определить возраст Лолы казалось невозможным: на первый взгляд — не больше двадцати, но странный, наполненный грустью взгляд выдавал ни с чем не сравнимый жизненный опыт.

— Скажи, что с тобой случилось в твоем мире? — Настя попыталась разговорить девушку.

Лола подняла голову, но смотрела она не на Настю, а словно сквозь нее. Точно часть ее сущности еще пребывала в другом мире.

— Я умерла… — тихо, почти не разлепляя губ, прошептала она.

Остальным девушкам тоже стало интересно, и они окружили кровать Лолы. Шел нависла над ней и попыталась угадать:

— Тебя убили, да?.. А боги Олимпа дали тебе, безвинной жертве, второй шанс?

— Я хотела посмотреть, какого цвета моя кровь, — призналась Лола. — Добавила в ванну теплого молока, легла в нее и порезала лезвием руку. Красное на белом — это так красиво. Я смешивала цвета и любовалась, пока не поняла, что умираю. Пробовала кричать, но было слишком поздно. Силы покинули меня, и не осталось шанса спастись… Очнулась уже здесь, в этой комнате.

— М-да, настоящая жертва искусства, — хмыкнула Электра. — Скорее всего, во время твоей глупой выходки в тебе проснулись скрытые таланты, и Сафо заметила эту вспышку.

— И все же ты дура, — буркнула Габи, с укором глядя на Лолу. — Поработала бы, как я, на скотобойне — сразу бы поняла, что в смерти нет ничего красивого…

— Оставьте ее, девочки, — вступилась Настя. — Она и сама уже поняла, что сделала глупость. Не усугубляйте. А ты ешь, восстанавливай силы…

 Она забрала у Лолы вилку и стала кормить как маленькую. Та вяло открывала рот и глотала с явной неохотой. И все время косилась на свою руку, но на ней не осталось ни ран, ни шрамов.

Пока Настя занималась Лолой, остальные девушки принялись занимать очередь в ванну. Наутро им предстояло начать обучение, и все хотели быть свежими и хорошо выглядеть. И только Электра оставалась в стороне от общей суматохи.

— А ты почему не заняла очередь? — спросила у нее Настя больше из вежливости. Надменная соседка уж слишком напоминала ей бывших одноклассниц. — Или богиням не нужно мыться и чистить на ночь зубы?

Вместо ответа Электра подняла вверх левую руку и покрутила запястьем. Неизвестно откуда материализовалась струйка воды — вначале тоненькая, едва различимая, она вскоре выросла в настоящий водоворот. Он окутал тело Электры так, что ее почти не стало видно. После щелчка ее пальцев исчез, точно и не бывало.

— Ничего себе… — охнула Настя.

Протянула руку и коснулась блестящих и чистых волос Электры. Водоворот смыл с нее макияж, ополоснул и высушил волосы, даже поменял школьную форму на пижаму.

— А можно мне попробовать твою магию? — впервые за много часов оживилась Лола. — Это, наверное, так приятно.

— Обойдешься, — буркнула Электра и поспешно спрятала подрагивающую руку за спину.

Но Настя все равно заметила, как побледнела и устала ворчливая одноклассница. Видно, не так-то просто пользоваться магией. И принять душ обычным способом менее хлопотно.

— Скажи, а что ты имела в виду, когда говорила, что какая-то ученица уже пыталась завоевать расположение Аполлона? — Этот вопрос не давал Насте покоя. И она, рискуя быть осмеянной, его все же задала. — И чем все это закончилось, если не секрет?

Электра чуть ли не с головой закуталась в плед — покрасовавшись перед соседкой, она потеряла много сил, и теперь ее бил озноб.

— Какой тут секрет, об этом вся школа гудит, — сообщила она, присаживаясь в кресло.

— Расскажи?! — Глаза Насти загорелись азартным блеском.

 Электра наморщила нос и хотела отказаться, но быстренько передумала:

— Так и быть. Если сгоняешь за чашкой чая и шоколадкой.

Настю не потребовалось просить дважды. Она забрала у Лолы опустевшие тарелки, поднос и метнулась в кухню. А через секунду вернулась с пузатым чайником, шестью чашками и блюдечком с финиками, сушеным черносливом и инжиром.

— Прости, шоколада нет. Только сухофрукты.

— Сойдет, — объявила Электра, принимая из рук Насти наполненную ароматным чаем чашку. — Быстро ты.К твоей мамке, случайно, Гермес в гости не похаживал?

Настя нахмурилась и отрицательно мотнула головой.

— Да какой там Гермес, — тихонько фыркнула она, — я в кафе посудомойкой подрабатывала. Иногда подменяла официанток, когда те пропускали смены. Дальнобойщиков попробуй вовремя не обслужи, так обругают, мало не покажется. А то и по заду треснут, чтоб пошустрее бегала.

— Ну, тебе это явно на пользу пошло, — со смехом, но без злости заметила Электра. — Дисциплина и расторопность, они в любой школе на вес золота.

— Ты зубы-то нам не заговаривай. — Энн бесцеремонно уселась на подлокотник кресла Электры и потянулась к чайнику. — Что там не так с нашим сиятельным директором?

— Да, да, говори уже… — поддакнула Шел, присаживаясь с другой стороны.

— Вы же вроде мыться ушли? — опешила Электра. — Вот и катитесь. Облепили меня, как мухи мед.

Но девушки, приманенные запахом чая и интригой, не собирались покидать гостиную. И даже Лола, сытая и посвежевшая, таращила на Электру свои удивительные, неземные глаза.

— Мы, может, и мухи, — Габи не стала утруждаться и плюхнулась прямо на пол, — да вотты далеко не медок. Скорее, другая субстанция естественного происхождения. Так что прекращай вонять и выкладывай, что тебе известно!

Электра покривилась недовольно, но все же выдала:

— Эрато долгое время встречалась с Аполлоном и требовала от любовника к себе особого расположения. В ход шли все женские уловки и хитрости. Говорят, она просила Пола выделить ей место замдиректора школы. Или и вовсе назначить директором.

— Подсиживала, получается? — нахмурилась Настя. — Не лучший способ взлететь по карьерной лестнице. Да и как можно сместить Аполлона, он же изначально был предводителем всех муз.

— Да брось, — фыркнула Электра, — до трагического случая с Эрато Пол редко появлялся здесь. Если бы не приказ Зевса навести в школе Вдохновения порядок и лично все проконтролировать, он бы и бровью не повел.

— А не Аполлон ли прикончил зарвавшуюся любовницу? — озвучила общий вопрос Габи.

— Были и такие версии, — не стала спорить Электра. — Но Пол нашел бы другой метод убийства.

— А что с ней стало, с Эрато? — округлила глаза Энн. — Думается, убить богиню не так просто…

— Ее прикончил любовник, всадив в сердце заговоренный сиренами кинжал, — выдала Электра.

— Пол?! — подпрыгнула от неожиданности Настя. — Ты же только что говорила, что его вина не доказана?..

— Не Пол, а один из эросов, подопечных Афродиты. Он был страстно и безнадежно влюблен в музу любовных песен, — пояснила Электра. — Не добившись взаимности, заколол Эрато, а затем и себя. Наутро уборщицы обнаружили в спальне старшей музы медальон с порядковым номером эроса и лиру. Это все, что осталось от этой пары, — сирены немало потрудились, заговаривая клинок.

— А Эрато — баба не промах, — несмотря на тревожную атмосферу, воскликнула Габи. — И директора к рукам прибрала, еще и парня какого-то…

— Подождите, я совсем запуталась… — схватившись за голову, пожаловалась Шел. — Какие эросы, кто такие сирены и причем тут Афродита?

— О-о-о-о, — скорбно протянула Электра, — какие же вы темные. Не знаете элементарных вещей и при этом всерьез собираетесь стать музами?

— Мы здесь, чтобы учиться, — напомнила Настя. — И если ты немного поможешь нам освоиться, будем очень благодарны.

Такое предложение не понравилось Электре. Она бросила тоскливый взгляд на кровать и с шумом выдохнула:

— Больно мне нужна ваша благодарность. Лучше бы поспать дали.

— Чем быстрее расскажешь, тем быстрее мы тебя отпустим, — пообещала Габи.

— На острове есть еще одна школа, — заторопилась Электра, — там обучают эросов — верных спутников и помощников Афродиты. Довольно часто музы выполняют различные задания вместе с ними. Так что не удивительно, что один из них втюрился в Эрато, а после погиб вместе с ней. В этой истории много неясных моментов… Не стану вдаваться в подробности, но ходят слухи, что кто-то третий приложил руку к убийству старшей музы и ее поклонника.

— А какие они, эросы? — преодолевая смущение, спросила Шел. — Они как наши ангелочки — маленькие, пухленькие, с крылышками?

— Вот еще! — фыркнула Электра. — Афродита отбирает помощников среди самых красивых, ловких и сильных юношей. И крылья им не нужны. Зато в искусстве стрельбы эросам нет равных.

Девушки переглянулись и зарделись. Кажется, на этот раз даже непробиваемая Габи была удивлена.

— Так, хорош о парнях, давайте вернемся к Эрато, — предложила она. — Кто такие сирены и почему их заговоры убивают муз?

— На затерянном в Мировом океане острове живут три сестры — Усталость, Лень и Отвлечение, — продолжила вразумлять одноклассниц Электра. — Они последние из потомков сирен и главные враги муз. Редко покидают место обитания, но вредят исподтишка. Их магическое пение лишает сили муз, и смертных творцов.

— Я что-то помню из истории, — спохватилась Настя. — Если не ошибаюсь, сирены соревновались с музами в пении и проиграли. После этого они лишились способности летать и перьев. Музы, кажется, сделали из них короны…

— Так и есть, — подтвердила Электра. — Эти короны из перьев до сих пор хранятся в школе Вдохновения как трофей. Их надевают на головы девушкам, которые получают титул музы.

Энн, Шелл, Настя и Габи покосились на дверь, ведущую в коридор.

— Даже не надейтесь, — предупредила их Электра. — Сегодня вы их точно не увидите. В школе введен комендантский час. Вышли в коридор после отбоя — готовьтесь к отчислению.

— Постойте, так получается, что трагедия развернулась прямо в стенах школы? — спохватилась Шел. И заозиралась по сторонам, точно призраки Эрато и ее убийцы могли появиться в их гостиной. — Какой кошмар…

— Ну, для одних кошмар, а для других — возможность занять пустующее место возле директора, — Электра с намеком покосилась на Настю. — И в его постели…

— Это ты о ком? — насторожилась Габи. — Не помню, чтобы Настя собиралась зайти так далеко.

— А я и не о ней, — отвернулась Электра. — После случая с Эрато Афродита зачастила в школу Вдохновения. И не упускает малейшего шанса пофлиртовать с Аполлоном.

— Какой ваш директор… ловелас, — Настя не сразу подобрала подходящее слово. — Хотя при его внешних данных неудивительно.

— Не ваш, а наш директор, — перебила ее Электра. — И многим музам — как наставницам, так и их ученицам, совсем не хочется видеть Афродиту постоянной спутницей Пола. Впрочем, смертная на роль любовницы директора подходит и того меньше. Такого тебе не простят.

— Да у меня и в мыслях не было, — принялась оправдываться Настя, отчаянно краснея. Чтобы скрыть смущение, она попыталась увести разговор в новое русло: — Ты так много знаешь, Электра. Мне кажется немного странным, что тебя, ученицу Эрато, направили к Сафо учиться среди смертных.

Электра с грохотом поставила чашку на поднос и поднялась из кресла. Невзирая на протесты одноклассниц, отправилась в кровать.

— Не вашего ума дело, почему я тут, — проворчала она. — Я обещала рассказать об Эрато и сделала это. Делиться личным со смертными — это не про меня.

— Не очень-то и хотелось нам знать о твоих проблемах, — не осталась в долгу Габи. — Своих хватает…

Вечерние посиделки завершились. Настя по привычке собрала посуду и отправилась ее мыть. Габи и Энн, дожидаясь своей очереди в ванную, вызвались помогать. Разговор больше не клеился, а в голове каждой из девушек вились собственные не слишком приятные мысли.

И все же уснули они, едва головы коснулись подушек. Настя, подолгу мучавшаяся бессонницей в родном мире, тоже отключилась и даже не слышала мерного похрапывания Габи и звонкого сопения Лолы.

А вот ночью ее разбудил истошный крик Энн. Не сразу сообразив, что происходит и где она находится, Настя вскочила с дивана и растолкала Габи:

— Бабуля, вставай, кто-то кричит! Не воры ли забрались в дом?..

С испугу ей вспомнилось, что прежде она делила кровать с бабушкой, а дом их располагался в не самом благополучном районе.

— Какие воры, какая бабуля?.. — Габи нехотя свесила с дивана ноги и потянулась. — Чего орешь посреди ночи?

— Прости, — стушевалась Настя, — все перепутала спросонок.

— Тим, нет, держись! Не отпускай мою руку! — снова послышался крик Энн. — Не-е-ет!..

Она металась по постели, отчаянно цепляясь за край одеяла. Дернулась и свалилась на пол. Но при этом не проснулась и продолжала звать какого-то парня и завывать раненой волчицей.

Шел, Электра и Лола тоже проснулись, и все девушки столпились околоЭнн.

— Проснись, тебе снится кошмар! — Настя потрясла ее за плечи.

Голова Энн мотнулась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, но сама девушка так и не проснулась.

— Я сбегаю за холодной водой! — сообразила Шел и умчалась на кухню.

Электра церемониться не стала. Размахнулась и залепила Энн звонкую пощечину:

— Хватит орать! Давай, возвращайся из Аида.

Она замахнулась снова, но Габи перехватила ее руку:

— Прекрати, убьешь еще.

— Смотрите, девочки, она очнулась. — Шел вернулась со стаканом холодной воды и, наклонившись над Энн, заметила, что ее глаза открыты. — Ты видишь нас, понимаешь?..

Энн кивнула. Забрала из рук Шелл стакан и выпила всю воду залпом. По щекам ее текли слезы, дыхание стало натужным, точно после бега на длинную дистанцию.

— Простите, — произнесла Энн не своим голосом, — я не хотела вас будить.

— У всех бывают кошмары, — вздохнула Габи. — Главное, вовремя очухаться.

— Может, заварить тебе успокаивающие травы? — предложила Шел. — Кажется, я видела в кухонном шкафу мяту и пустырник.

— Нет, не нужно, — через силу улыбнулась Энн. — Мой кошмар уже закончился. Тим жив и здоров. Это ради него я отправилась вслед за Сафо и теперь должна оправдать ее надежды. Доказать, что она помогла мне не зря. Но мне… мне страшно. Я боюсь, что ничего у меня не получится…

— Все мы боимся, — призналась Шел. — У меня дома остался муж и маленький сын — я здесь ради их будущего. Если понадобится, горы сверну, но не позволю им вернуться к той жизни, какую они вели прежде.

— Но ведь мы их больше не увидим, верно? — снова всхлипнула Энн. — Своих близких…

—Хватит разводить сырость, — упрекнула их Габи. — Энн, ты же сказала, что Сафо спасла твоего парня от смерти? Так радоваться надо, а не слезы лить.

— Да, ты права, — кивнула Энн. — Но я не могу выбросить из головы воспоминания. Мы с Тимом увлекались скалолазанием, но в тот день он сорвался и непременно быпогиб, разбившись о скалы. Но тут появилась Сафо и предложила мне сделку.И я, не думая, согласилась.

— Зевс позволил Сафо выполнить по одному вашему желанию — в качестве аванса за то, что вы, став музами, будете служить Олимпу верой и правдой, — высказалась Электра. — Но если не справитесь, то вернетесь назад, в прошлую жизнь. Ровно в тот момент, из которого убыли.

Все девушки испуганно вздрогнули. Никто из них не хотел потерять того, что даровали им боги.

— Прошу тебя, будь человеком… — попросила Настя Электру. — Не нагнетай обстановку.

— Я человек наполовину, — сердито буркнула та, — к моему великому сожалению. И если из-за ваших ночных признаний и истерик провалюсь в первый же день обучения, пеняйте на себя.

— Пожалуй, впервые соглашусь с нашей колючкой, — хмыкнула Габи. — Пора завязывать с разговорами и отправляться на боковую. Для того чтобы познакомиться поближе и поделиться прошлым, у нас еще будет время. Я надеюсь…

Девушки вновь разошлись по постелям и погрузились в тревожный сон. На отдых им оставалось не так много времени — за окнами уже светало, и появились первые лучи солнца. Непривычно яркого и огромного.

И вскоре их разбудил перезвон, точно серебряные колокольчики звонили над самым их ухом. Вначале тихо, после — громче, настойчивее.

Габи, Шел и Настя, скорые на подъем, проснулись первыми и принялись одеваться. Лола продолжала спать, словно не замечая сигнала к пробуждению. А Энн накрыла голову подушкой и упорно пыталась урвать еще несколько сладких минут утреннего сна.

Электра, несказанно удивив соседок, выплыла из кухни. Одетая в форму, с аккуратно уложенными волосами и неброским дневным макияжем, она выглядела бодрой и отдохнувшей.

— В школе Вдохновения не положено отдыхать подолгу, — сообщила она, потягивая из высокого стакана мерзковатый на вид, бледно-зеленый напиток. — Музы всегда должны быть готовы прийти на зов страждущих. А вы… одно слово, смертные. Что вы станете делать, если Сафо призовет вас среди ночи?

— А тут такое практикуют? — ошарашенно спросила Настя.

— Чаще, чем хотелось бы, — подтвердила Электра. — У вас есть двадцать минут на сборы. Если опоздаете на вызов Сафо, получите наказание. Повторите проступок — будете отчислены.

— Что же ты вчера не предупредила? — набросилась на нее Энн. Она полностью отошла от ночного кошмара, но бессонная ночь не лучшим образом сказалась на ее характере.

— А вы не спрашивали, — Электра равнодушно пожала плечами. И тут же смилостивилась: — Если хотите, в блендере осталось пюре из тыквы, сельдерея и зелени.

— Я лучше сдохну, — процедила Габи и поморщилась.

— И пожалуйста, — не стала настаивать Электра. — Завтрак получите только в десять. Не знаю, как вам, а мне тяжело усваивать знания на пустой желудок.

— Так, а сколько сейчас времени, — зевая во весь рот, спросила Энн.

— Примерно пять утра по земному времени, — отозвалась Электра. Заметила удивленный взгляд девушек и предупредила: — В окно не смотрите. На Олимпе рассветает очень рано, а темнеет поздно. Так что учиться, не переучиться.

— Слушай, а на кухне, кроме этого ведьмовского зелья, есть что-то съедобное? — прикинув в уме, что придется почти пять часов голодать, спросила Габи. — Мой живот умеет урчать так, что перепугает и учителей, и учениц.

— Яблоки есть, — предложила Электра. — Весь рацион муз строго расписан. Набрать вес и испортить фигуру не получится при любом раскладе.

Через двадцать минут, когда явилась провожатая, девушки все еще продолжали одеваться и догрызать яблоки. Выглядели они, прямо скажем, не респектабельно. Взлохмаченные, толком не проснувшиеся, голодные и оттого злые. И только Электра смотрелась истинной музой и посмеивалась над нерасторопными одноклассницами.

— Доброе утро, меня зовут Мари, — представилась невысокая, пухленькая брюнетка, входя в апартаменты девушек. — Сафо поручила мне отвести вас в учебный зал.

— Понятненько, — пробухтела Габи себе под нос, — после драки в столовой мы попали под пристальное наблюдение, и теперь у нас появился собственный надзиратель. Что ни день, то новости.

— Не сердись раньше времени, — попросила ее Настя и потянула за руку по направлению к выходу. — Возможно, не все так плохо, как кажется на первый взгляд.

Но в своих словах она начала сомневаться спустя секунду. Пока подопечные Сафо шли по коридорам в отведенный им учебный зал, успели почувствовать на себе всю ненависть и недовольство богинь и полубогинь. Нет, на них не пытались напасть. Но холодные взгляды будто ранили смертных ледяными клинками.

Мари привела девушек в довольно просторный, но скромно обставленный зал. Всю его обстановку составляли круглый стол, за которым восседала Сафо; напольные канделябры с зажженными ароматическими свечами и с десяток изящных стульев с резными спинками. Помещение можно было счесть уютным, если бы не одно «но».

Стены, пол и потолок учебного класса поблескивали зеркальными поверхностями. Едва войдя, девушки стократ отразились в глянцевых поверхностях, и не на шутку спасовали. Казалось, теперь стали видны все их недостатки, небрежности в одежде, внешности и поведении.

— Доброе утро, девочки, — поприветствовала их Сафо, привставая. Указала им на свободные стулья: — Прошу, занимайте приглянувшиеся места. И начнем занятия.

Все, кроме Электры, поспешили отсесть подальше от наставницы. Слишком жалкими и невзрачными казались они себе на фоне старшей музы.

Облик же Сафо сиял свежестью и красотой. Сегодня на ней было строгое платье и туфли на шпильках. Но распущенные по плечам волосы и броский макияж сводили на нет образ деловой леди. Скорее Сафо напоминала актрису, приглашенную на роль секретарши большого босса.

— Не стесняйтесь, садитесь ближе, — несмотря на ласковый тон, в голосе Сафо чувствовались властные нотки. Эта дама определенно прошла хорошую школу выживания среди богов — умела быть нежной и в то же время непробиваемой, точно броня. — Так будет удобнее и мне, и вам.

Настя решилась первой и заняла пустующий стол возле преподавательницы. За что получила довольный кивок и дружеское пожатие руки от Сафо.

Наставница дождалась, пока рассядутся остальные, и изрекла:

— Итак, приступим. Во-первых, примите от меня поздравления с первым учебным днем. Для меня большая радость наконец-то приветствовать в стенах школы девушек-смертных. А во-вторых, позвольте вам напомнить, что от успехов в учебе зависит не только моя карьера, но будущее всей школы Вдохновения. Мы поверили в вас, но результата не будет, если вы сами не поверите в себя. Так что прекращайте лениться, горевать о прошлом и не поддавайтесь прочим страстям. Соберите волю в кулак, сожмите зубы и — вперед, покорять Олимп. И да, чуть не забыла, если еще раз появитесь на занятиях в таком виде, накажу. Только взгляните на себя!..

Повинуясь взмаху ее руки, девушки посмотрели в зеркала. Их уставшие, бледные лица ко всему прочему казались испуганными.

— Муза — это, прежде всего, характер, внутренняя сила, способность совершать невозможное, — принялась вразумлять их Сафо. — Держитесь достойно, не вешайте носы и улыбайтесь, непременно улыбайтесь!