Сходила за хлебушком - 2

Этот год был самым насыщенным на события за последние… неважно сколько лет. Я вернулась. В профессию. В Склиф. В городскую квартиру. Чего мне это все стоило – отдельный разговор. Но оно того стоило. Потому что я, наконец, почувствовала себя живой.

Начала с того, что дописала ту книжку, которую так ждала моя подруга. Внесла несколько поворотов в сюжет и изменила кардинально финал, чем до крайности разочаровала Ирку. А поскольку изменения были продиктованы моим собственным опытом попаданства, Ирка при каждой встрече пыталась меня зацепить. Вот и сегодня она не обошла стороной эту тему. А все из-за того, что увидела на мне кулон. Безвкусную бижутерию, по мнению подруги, вытащенную мной из подклада пуховика вместе с ключами.

Мы сидели на маленькой кухне старого домика, с которым я все не решалась расстаться. Пока еще новостройки не добрались до этого района, буду использовать его для отдыха в свои законные выходные. Ирка вырвалась ко мне перед очередной проверкой в их фирме, которую опять воткнули в график почти сразу после новогодних праздников. Впервые мы точно не будем отмечать их вместе. Ее повзрослевшая дочь намеревалась привести на семейный праздник предполагаемого жениха, а у меня первый в день нового года стояло дежурство, перед которым стоило хорошо выспаться и отдохнуть.

— Ты все еще веришь, что тот мужик тебе не приснился? Ведь проверили все, что только можно! Это только твоя фантазия. — Последнюю фразу Ирка произнесла нарочито размеренно.

– Ир, согласна я с тобой, — чуть покривила душой, но вышло убедительно. И сразу перевела разговор в другое русло. Второй больной темой был сюжет законченной книги. — Фантазия и только фантазия. Но книга же от этого только выиграла? Или нет?

— В чем? Теперь же я хочу знать, что с этой парочкой будет дальше! Ты зачем ее к семье вернула, а? Матери на нее всю жизнь плевать, мужик ни одной юбки не пропускает. Только не говори, что она его все еще любит!

— Ир. Не начинай снова. Я же сказала уже, что будет тебе хеппи энд. Будет. Вот доживу до отпуска, и…

— Ты доживи сначала. Со своим графиком жизни. Право дело, как с цепи сорвалась. Спишь хоть?

— Представь себе! — Такой ритм не оставлял свободного времени, но и выветрил все тревоги, печали и потребность в самокопании и самосожалении. Я действительно от него не уставала. Пока.— Сплю. И даже без кошмаров. — Почти не обманула. Кошмары закончились не так давно, сразу после того, как перебралась в городскую квартиру. И надела на себя кулон. Тот самый. Из сна. Как память об Аргусе.

Нашу мирную беседу прервал звук подъезжающей к дому машины. Подруга приехала ненадолго, пока  ее очень занятой и вечно спешащий куда-то муж мотался по городу по делам. Сегодня он точно не зайдет в дом. Меня об этом поставили в известность еще утром.

— Ладно, я поскакала. — Ирка допила залпом остывший чай и чмокнула меня в щеку.

Чай она допивала всегда до последней капли и всегда противилась тому, чтобы я провожала ее до двери. Это был ее личный ритуал на грани суеверия.

Не успел стихнуть звук мотора за окном, как проснулся мой телефон.

— Алина Игоревна, Вам елка на Новый год нужна? — Яна. И опять с места в карьер. И где наше «здрасте»? Ее я считала самой нерадивой студенткой, пока судьба не столкнула нас носами. В майские праздники ее отец попал в аварию, свидетелем которой оказалась я. Молодой врач скорой выглядел тогда каким-то растерянным, а меня от одного вида синюшных губ бессознательного мужчины, которого осторожно укладывали на носилки, зацепило дежавю. Наврав с три короба доктору, я села в машину к своему «мужу». Его тогда чудом спасли, уложились в пресловутый «золотой час».  Не последнюю роль в этом сыграло моё предположение, что проблема в возможном ранении сердца обломком реберной кости.

Тот майский день и стал для меня точкой возврата. К прежней активной жизни. Пусть и без моих любимых мужчин.

— Я бы не отказалась. Спасибо за заботу, Яна.

 Вот не собиралась же праздновать нынче, но этот разговор с Иркой сбил с мыслей. И такое неожиданное предложение. Запах настоящей елки в воображении уже перемешался с ароматом мандаринов, шкурки от которых еще не убрала со стола, и защипал на языке вкусом шампанского. Теперь от елки не откажусь. Настроилась.

Спустя полчаса стук в дверь отвлек меня от уборки в комнате. Подставка для елки и игрушки уже ждали своего часа на диване.

Иван неловко топтался в коридоре, одной рукой удерживая пушистую красавицу, а другой стараясь сбить снег с воротника и шапки. Не берусь судить с уверенностью, но он ждал приглашения в дом. Я же понимала, что не могу его не пригласить. Елка – повод. Мы оба одинокие люди, но до этой елки меня постоянно что-то останавливало. Отец Яны все же выяснил, кто принял такое участие в его спасении, и считает своим долгом привнести в мою жизнь немного маленьких радостей. Может быть именно осознание, что он делает это из чистой благодарности, мешает принимать его ухаживания?

— Да Вы проходите. Снег, не грязь. Растает и высохнет.

 Я отошла от двери, пропуская мужчину. Он осторожно, стараясь не повредить хрупкие от мороза ветки, протолкнул в проход пушистую красавицу и закрыл за собой дверь. Елка пахла детством и незабываемым смехом так рано покинувших меня сына и мужа.

Иван неловко топтался у порога, нужно было начать разговор, а он не приготовил никакой дежурной фразы.

— Янка там наряжает уже. А меня вот послала, чтобы я эту отнес и помог установить. — Сказал, наконец, с какой-то вымученной улыбкой.

 Вот сводница мелкая. Самой уже пора кавалерами обзаводиться. Я улыбнулась, но вслух это говорить не стала. Нам действительно стоило поговорить открыто. Одно точно, сама я этот разговор начинать не стану.

— Очень буду Вам признательна. С пилой и топором я дружу плохо.

 Да, елку должен в доме ставить мужчина, как говорила моя мамочка. А дрова колоть может и женщина – для восстановления психического равновесия очень полезно. И не важно, что стволик ёлки был уже аккуратно опилен.

Иван передал мне деревце, почти касающееся макушкой потолка. Снял куртку и шапку. Закрепил деревце в принесенную мной подставку. И смутился, когда пригласила его выпить чашечку чая, прежде чем выходить на мороз.

Иркины пирожки пришлись кстати.  Потому что я готовить категорически не успевала, пропадая почти сутками на работе. Надо было восстанавливать навыки. Готовиться к аттестации. Спасибо, Петрович выгонял домой поспать. А наличие огромного количества и разнообразия полуфабрикатов в ближайшем супермаркете давно избавили мою жизнь от процесса готовки. Ибо готовить приятно, когда есть для кого, а только для себя делать это я так и не научилась.

— Алина… Игоревна. Я пришел ведь не ради ёлки. И не ради чая. — Неуверенно мужчина нарушил затянувшуюся паузу. Причину его нерешительности я просчитала наперед. Он хотел сдвинуть наши отношения с простого знакомства на нечто большее, а я никак не давала для этого повода. — Я не имею права настаивать. Но спросить должен. Скажите, у нас может быть будущее?

Я ждала, что начать этот разговор должен все-таки именно Иван, но все равно вопрос застал меня врасплох. Потому что вдруг поняла: я не готова. Дать ложную надежду было страшно. Обидеть прямым отказом и оттолкнуть хорошего человека желания не возникало.

— Не знаю, что ответить. Понимаю, возможно, жизнь столкнула нас не просто так. Я пока боюсь заглядывать так далеко. — Ну вот, и я начала мямлить, как школьница на первом свидании.

Он был мне изначально симпатичен. Обычно решительный жизнелюб. Неугомонный и трудолюбивый. Один растит дочь после смерти жены. Не раскис, не поддался зеленому змию. Довольно привлекательной внешности. И, по общему мнению соседей – весьма завидный жених. Но сердце не билось внутри встревоженной птицей. Оно точно было живо, я отчетливо слышала его мерный стук. Но именно размеренность этих звуков мешала ответить твердым согласием. Отставив чашку, уже привычным жестом поправила кулончик на груди. Этот жест не остался без внимания серых глаз. Во взгляде, которым мужчина проводил мою руку, промелькнул огонек недовольства. Он ревнует меня к прошлому? Этот проскочивший огонек  заставил скомкать разговор.

— Иван, — Я все-таки оставила нам надежду, удержавшись от отчества. — Мы можем попробовать, но медленно. И сразу предупреждаю, что я – человек настроения, хозяйка из меня никакая, потому что все мое время съедает работа, и работу я не брошу.  Для форсирования отношений мы пока слишком мало знаем друг друга.

Сказала так, и словно груз с души сняла. Дышать стало легче.

На миг представила на месте Ивана Аргуса. Что бы ответила ему? А ведь там, в лесной избушке, я согласилась его ждать. А при одном воспоминании о том разговоре мерный стук в груди сбился с ритма. Вот только моего желания никто  тогда в расчет не взял. Отправили в родной мир по-тихому. Уснула там, а проснулась в своем кресле.

Рука так судорожно сжала кулон, что я на миг испугалась, что металл погнется и выпустит из острых коготков нежно-сиреневый камушек. Эх, не надо было таким тоном. Получилась почти отповедь, а не ответ, сулящий надежду.

 Иван недовольно поджал губы, но перечить не стал.

— Я понял, Алина. — Принял или нет он мои доводы, но тоже отказался от отчества. — Значит, мое приглашение на новый год все же не будет принято?

— Простите, в первый день года я должна быть на работе. Накануне смены стоит все же отдохнуть. Я даже не планировала здесь задерживаться на ночь.

Мужчина молча откланялся. Взял куртку, шапку смял в другой руке и вышел на мороз раздетым.

И только когда дверь за ним закрылась, я выпустила из руки украшение. На ладони остался четкий отпечаток по странному совпадению похожий на улыбающийся смайлик.

Ёлка все еще стояла у входной двери, словно собиралась уйти вслед за тем, кто ее принес.  Перетащила ее в комнату, налила в поддон воды и открыла коробку с игрушками. Оставить красавицу в-одиночку праздновать Новый год? Уехать в городскую квартиру? Нет и нет. Это будет нечестно.

Набросила на ветки последние нитки немного потускневшего от времени дождя, заказала на утро такси, чтобы не опоздать на работу. Осталось накрыть на стол. Шампанское привезла Ирка, но пить перед сменой и в одиночку – показалось перебором. Сок? А почему бы я нет?

Да. Я снова забыла купить хлеб, когда добиралась сюда, чтобы проверить домик. Поняла это, когда решила соорудить бутерброды к столу. Навела для собственного успокоения ревизию в холодильнике и пошла в магазин. Ухмыльнулась про себя, что поход в продуктовый за хлебушком теперь станет традиционным предновогодним мероприятием. Где-то на грани сознания промелькнула мысль, что тропинка снова свернет на ту поляну в лесу.

Стоило выйти на аллею, ведущую в сторону супермаркета, и сразу ожили воспоминания. И тот сон. Или не сон, а странное путешествие в другой мир. Мир, где я оставила свой покой. Тот голос… Меня же обещали спросить, хочу ли я вернуться сюда, и не спросили. Просто вернули. И словно стерли все свидетельства того, что это был не сон. Все. Кроме кулона.

Из воспоминаний меня вырвало осознание, что я стою посреди торгового зала того самого магазина, и запах мандаринов, которые уже накладываю в пакет. Их приятно-гладкая кожура холодила ладони. Вдохнув, остановила себя, но не отказалась от покупки.

Хлебный отдел был дальше. Поздних покупателей было немного, и те сейчас окружили огромную елку, которую работники супермаркета украсили к празднику. Елка манила огнями и действом, что разворачивалось рядом с ней.

Дед Мороз приглашал вытянуть из мешка подарок со счастливым пожеланием на наступающий год. Обычно я проходила мимо таких рекламных акций, но не сегодня. И привлекли меня не его слова. А, скорее, он сам.

Он был… настоящим. Да-да. Именно настоящим. И дело тут было не в шикарной шубе, расшитой мехом и серебряными нитями. Не в теплых рукавицах, которые он по какой-то причине упорно не снимал, хотя ему было не очень удобно держать мешок, раскрывать его перед каждым, кто торопился достать мелкие красочно упакованные коробочки. Не в шапке, и даже не в валенках.

Его борода, длинные волосы и густые брови. Они сверкали, словно и в самом деле были покрыты инеем. И именно они не были гримом. И голос. Низкий. Густой. С какой-то вибрацией, задевающей натянутые внутри души струны, отдающейся музыкой предпраздничного волнения.

Ноги сами понесли меня в сторону зеленой красавицы. Словно под гипнозом пронзительно-синих глаз я потянулась к мешку. Добрая улыбка была мне наградой, словно Дед ждал именно меня. И именно для меня приготовил особый подарок. Неуверенно сунула руку в мешок. Нет, я не боялась, что там меня ждет некто с острыми зубками. Но среди холодных коробочек пальцы нащупали теплую. Единственную, которая сама просилась в руки. Ее и достала. И только, когда увидела золотистую ленточку, обхватывающую красную в серебряных звездах коробочку, поняла, что не дышала и не слышала никаких звуков все время, что смотрела в глаза волшебника из детских сказок.

Моргнула. Но волшебство не пропало. Я улыбнулась самой искренней улыбкой и осторожно положила подарок в корзину. Удивительно теплый взгляд был со мной согласен. Открывать чудесную коробочку нужно под бой курантов.

На этот раз пакет не оттягивал руку. Пара мягких булочек, три лотка с готовыми салатами, мясная  нарезка и сырная тарелка. Все остальное было в наличии дома. И на ужин хватит, и на завтра перекус с собой возьму.

Всю дорогу обратно я ждала чуда. Ждала, что снова погаснут огни. Что тропинка снова выведет меня на поляну. Главное, чтобы избушка была там.

Но. Чудеса случаются в нашей жизни намного реже, чем бы нам этого хотелось.

Стол накрыт. Елка наряжена. И даже хлеб нарезан. До боя курантов еще почти два часа.

 Достала из шкафа приготовленный наряд. Мягкое теплое уютное трикотажное платье с большим высоким воротником сразу легло на душу еще в магазине. Да так, что на другие модели я и смотреть не стала. И сейчас, в выстывшем за пару дней моего отсутствия доме, оно было как нельзя кстати. Прикупила к нему и туфли-лодочки в тон, но пол был холодным, а подхватить простуду перед дежурством на работе не очень-то и хотелось. Теплые мохнатые тапочки-котики и вязаные еще мамочкой шерстяные носки с платьем смотрелись бы комично. Поэтому сапоги снимать не стала.

Осталось уложить волосы. Подошла к зеркалу. Сняла заколку и провела пару раз по отросшим за год волосам. Встряхнула головой и оставила их распущенными. Пусть отдохнут. Это на работе приходилось постоянно прятать их в тугую прическу, чтобы не мешали. Да и где вы видели хирурга с торчащими во все стороны прядями волос?

Я себе нравилась. Но образ все равно остался каким-то незавершенным. Подошла к шкафу. Да где же она? Вот. Накинула на плечи. Шаль вязала мамочка на мой день рождения. Словно ее теплые руки обняли меня. И запах ее любимых духов остался легкой грустинкой.

Привычным уже движением поправила на груди кулон. Теперь можно и праздновать.

А нет. Сначала достать подарок Деда Мороза. И открыть. Именно это оказалось самым трудным. Поставила коробочку на стол. Подошла к холодильнику и достала шампанское. Оно вспенилось в подставленном под струю фужере и опало с тихим шипением. В комнате запахло спелым виноградом и еще чем-то неуловимо сладким.

Легкая нотка груши и лайма осталась на языке после первого глотка. Этот вкус перебивать ничем не хотелось. На часах было без пяти минут Новый год. И я решилась.

Ленточка развязалась легко. Из коробки вместе с брелоком в форме дракончика выпала записка. А собственно чего я ждала? Сияющего портала в загадочный мир Аргуса? Странно. Мы столько разговаривали в том домике, но я ничего не помню. Даже не знаю, как называется мир, страна, столица. В памяти осталось, что я могла бы там преподавать в академии. Что там есть магия. И ощущение, что все трое – не простые смертные, а вполне себе значимые персоны.

Осторожно развернула скрученный в трубочку листочек.

«Твое счастье скоро будет совсем рядом. Не упусти».

Не есть? Будет? И я сегодня не прошла мимо? Будет. Только еще будет. Счастье.