Шорох

12 октября, 1980 года.

Я прибыла в поместье Блеквуд холодным промозглым утром. Тяжелые свинцовые тучи нависали совсем низко над головой так, что, казалось, даже сквозь крышу машину давили на сознание. Каждая лишняя минута пути через мрачный лес к новому дому, заставляла задумываться, а было ли это столь хорошей идеей, отправиться за вдохновением в такую глушь. Но все изменилось, стоило мне увидеть его. Пусть еще вдалеке, сквозь кованную высокую решетку подъездных ворот, едва виднеющиеся очертания, скрытые извилистой дорожкой небольшого парка, но уже тогда я поняла, что он прекрасен.

Ворота открылись легко, без единого скрипа, что удивительно, ведь мне говорили, что дом долгое время пустовал. Но видимо за ним все же следили, или Рик кого-то присылал, чтобы дом подготовили к моему приезду. Впрочем, неважно, сейчас меня больше манил особняк, видневшийся впереди. Быстренько припарковав свой старый желтый жук у ворот, я подхватила сумочку с ключами и закинула на плечо. Два увесистых чемодана вылезли из багажника с неохотой и все время норовили улезть обратно, или хотя бы утянуть меня к земле, не давая приблизиться ближе к дому. Но я была упорнее и, следуя причудливому изгибу дорожки, огибающей деревья, призванные скрывать дом от любопытных глаз, обошла каменный двухъярусный фонтанчик, полный затхлой воды, старых листьев и семян, наконец, оказалась лицом к лицу с ним — моим новым жилищем и, я уже это чувствую, источником вдохновенья. Викторианский особняк с небольшой круглой башенкой, вздымавшейся над основной крышей и, казалось, протыкающей небо насквозь острым шпилем на верхушке, устало смотрел на меня слегка потертыми окнами. Он уже многое повидал в своей жизни, это несомненно, и мне не терпелось услышать все эти истории. Я рассматривала немного обшарпанный фасад с потрескавшейся и потемневшей от времени краской, пока поднималась со своими чемоданами к двери, украшенной причудливыми изгибами цветного витража.
Щелчок ключа, легкий скрип, открывающейся двери и первый шаг в новую жизнь....
И началась она с тиканья часов. Большие, массивные, выполненные из резного дерева, с ажурными стрелками и цифрами, они мерно тикали и звук этот эхом разносился по всему дому, казалось, отмеривая секунды его жизни — словно механическое сердце старого особняка. Прямо напротив двери, устроившиеся рядом с двухмаршевой лестницей наверх, они сразу притягивали взгляд.

Но все же меня тянула осмотреть и все остальное, так что, захлопнув дверь и оставив чемоданы пока что скучать у порога, я двинулась изучать дом.
Точнее собралась двинуться, но резкий телефонный звонок, оборвал мои планы. Телефон обнаружился в небольшом коридорчике, сразу за часами. Тяжелый, такой же старинный, как и сам дом, казалось, вот-вот развалится от звука собственного дребезжания. Я поспешила избавить его от столь незавидной участи.

— Слушаю, — бодро произнесла, в оказавшуюся куда более крепкой, чем казалось на первый взгляд, трубку.

— Фух, честно говоря, не был уверен, что это старье сработает, — отозвался знакомый голос.

— Рик, — радостно выдохнула я, — Ты просто волшебник!

— Что, угадал? — довольно отозвался он.

— Ну, я пока не успела осмотреть все, но даже из того, что вижу, ты попал даже не в десятку — в сотню!

— Не ожидала такого, да? — он явно купался в волне моего восторга и требовал еще, и мне было не жалко, потому что он действительно сотворил чудо.

— Учитывая ту сумму, которой я располагала? Конечно, нет. Я думала тут этакий деревенский шик, или даже хижина лесника, но никак не викторианский особняк с очевидно довольно большой прилегающей территорией. Слушай, как ты вообще это устроил? — действительно заинтересовалась я, потому как, честно говоря, возникли некоторые подозрения.

Мы с Риком давно работали вместе, и в качестве агента и друга он меня более, чем устраивал, а вот он жаждал перевести нашу дружбу в более близкие отношения. Так что, если это своеобразный подкуп, и тут не обошлось без вложения его собственных средств... тогда даже не стоит разбирать вещи. И судя по тому, как замялся собеседник, такой вариант вполне возможен.

— Ты же сказала, что дом тебя устраивает, так к чему лишние вопросы? — заюлил друг.

— Риииик, — надавила я голосом, четко давая понять, что не позволю смолчать.

— Ладно, — недовольно проговорил он, — Можешь не переживать, дом действительно достался мне по смехотворной цене. Все на самом деле не так прекрасно, как тебе кажется. Во-первых, он довольно старый, пройдешься немного заметишь, что и краска кое-где пооблупилась и потертости везде. Во-вторых, только не ругайся, но у него проблемы с электричеством. И прежде чем ты на меня наорешь, я уже все решил и вызвал электрика, уже к вечеру все исправят, — я издала недовольный вздох, достаточно громкий, чтобы он услышал в трубке и осознал всю глубину моего недовольства, но прерывать его исповедь не стала. Пока что все перечисленные недостатки все еще не могли настолько снизить цену дома, — В-третьих, как ты заметила, он находится почти в получасе езды от города, что на самом деле тоже не плюс. Ну, и в четвертых, — тут он замялся, и я поняла, что сейчас прозвучит главная причина, — у него, как бы сказать, не самая хорошая репутация. Убийства, пропажи людей и всякое такое, ну, ты понимаешь.

Я облегченно рассмеялась. Еще бы, кому как не мне понимать, я ведь сама автор ужасов. Да, многие дома имеют плохую историю, но все же это далеко не значит, что виноваты в этом стены. Виновны всегда люди. А призраков не существует, так что кроме крыс и пыли, мне бояться нечего.

— Всего-то, — улыбнулась я, — Ну, значит, мне несказанно повезло. Благодаря пугливости остальных, мне досталось такое сокровище. Готовься Рик, чувствую, что следующий роман будет бестселлером.

— Правильный настрой, — тут же оживился друг, поняв, что ругаться я уже не буду, — Все, иди и пиши, не буду тебя отвлекать, звони, если что.

— Пока, — попрощалась я и вернула трубку на место.

Ласковым взглядом обвела оббитые красной узорчатой тканью стены. Дурная репутация, родной, не переживай, и у меня была такая же. Меня она не пугает, значит мы подружимся.
Что ж пока стоит продолжить знакомство.

В довольно просторной прихожей, где все еще одиноко ютились мои чемоданы, помимо часов, разбавляющих тишину дома, нашлись еще пара огромных ваз с росписью под китайские (возможно настоящий антиквариат), и подставка для зонтика. Дальше на очереди на исследование была гостиная, широкий проем в которую, открывался прямо из прихожей. Нежно бежевый шелк стен с серебряной нитью узоров, зеленая обивка мебели в крупный розан и большой черный рояль у окна ясно давали понять — когда обстановкой этого дома ведала женщина. Кружевная салфетка на журнальном столике у камина, между кресел, пяток картин, разбросанных по стенам, куча декоративных вещиц, а так же витражная лампа на небольшом столике напротив рояля, это предположение определенно подтверждали. Камин к слову был огромен, и в нем даже наличествовали дрова, хотя его явно давно не разжигали. А вот выбор картин, честно говоря, озадачил. Два милых сельских пейзажа, гравюра старинного городка и фрагменты из росписи Сикстинской капеллы руки Микеланджело. И если еще «Сотворение светил» оттуда смотрелось просто загадочно, то часть «Страшного суда» выглядела не очень приятно. Странный вкус был у хозяев. Хотя возможно они просто были сильно набожны.

Часы на каминной полке молчали, в отличие от своего напольного собрата в коридоре. На столике обнаружилась бог знает сколько там простоявшая кружка, когда-то полная кофе, теперь лишь темного налета и затхлого запаха. Странно, ведь я же вижу, что пыли нет, значит Рик действительно кого-то присылал, чтобы дому придали более жилой вид, прежде, чем я приеду, но посуду почему-то убирать не стали. Побоялись потревожить духов этого места?

Рядом нашлась пара книг, незнакомого мне названия, но дорогого и старого вида, и еще одна, не имевшая никаких опознавательных знаков. И только после того, как я раскрыла ее, стало понятно, что это не книга — дневник.

20 апреля.

В порыве злости отчаянья я сжег свой предыдущий дневник. А потом понял, что не могу, слишком много мыслей роится в моей голове, и если их не выплеснуть, то просто сойду с ума. Возможно это мое проклятье за то решение, что изменило всю мою жизнь. Все должны отвечать за свои поступки, и эта картина рядом служит мне очередным напоминанием об этом. Как будто я смог бы забыть о своем грехе. Правильно ли мы тогда сделали? Вопрос, который будет еще долго преследовать меня, если не вечность.

13 мая

Все врут, время не лечит. Сколько бы времени не прошло, ничего не истирается из памяти, сомнения продолжают глодать, спустя все эти годы. Наверное, это никогда не закончится, я проклят оставаться стражником сотворенного в этом месте. Никогда не думал, что такое действительно возможно. Один день, одно решение, да не верное, но другого просто не могло быть, и вся жизнь поделена на две части — до и после. И хотя я знаю, что другого варианта у нас просто не было, легче от этого не становится.

28 июня

Джеймс был прав, спустя время шумиха поулеглась и все забылось, а я теперь думаю, что возможно зря. Пусть бы пришли, пусть бы допросили, и я бы все рассказал... И оказался бы в тюрьме. Хотя возможно это был бы лучший вариант.

Август

Одиночество начало сводить меня с ума. Или это чувство вины? Я слышу голоса в той самой комнате. Все как говорил Джеймс. Неужели все это время он говорил правду? Нет, разум еще не настолько покинул меня, чтобы поверить в это. Но эти голоса, эти чертовы голоса, они не дают мне покоя.

Февраль?

Сколько лет уже прошло, с тех пор как я один в этом доме? Я потерялся в своих иллюзиях и одиночестве. И голоса, голоса, затихшие на какое-то время, снова вернулись, громче и сильнее, чем до этого. И барабаны, вторящие им. Реальны ли они или рождены моей больной фантазией? Я больше не могу так... Джеймс был прав — это проклятье Мне придется нарушить свое обещание...

Я отложила забытый дневник. Похоже, у кого-то в этом доме были серьезные проблемы с психикой. Либо это некто слишком впечатлительный выдумал себе страшилку после всех слухов. А в целом, странно, что кто-то оставил здесь столь личную вещь как дневник. Да еще и со столь интригующими записями. Не удивлюсь, если это все очередная шуточка Рика, в попытке вдохновить меня на новую книгу. Надо будет спросить, откуда он взял его. Или неужели сам придумал? Нет, боюсь ему бы на это не хватило таланта и фантазии.

Больше ничего интересного мои глаза не приметили. Конечно, в комнате осталось еще множество ящичков и полочек, которые я не успела осмотреть подробнее, но благо на это у меня еще будет предостаточно времени. А сейчас главное успеть ознакомиться с остальным домом, пока еще не совсем потемнело. С этими мыслями я распахнула дверь и шагнула в следующую комнату.

Если предыдущая, явно была предназначена для женского досуга или милого вечернего времяпрепровождения с семьей, то эта явно была мужской обителью. Кабинет, совмещенный с библиотекой. Обстановка, ничего не скажешь, просто шикарная. Стеллажи из темного дерева, массивный стол с зеленым сукном, тяжелый портьеры бордового бархата в тон стен и обивки мебели. Все удивительнее, что вся обстановка в доме сохранилась, а уж тем более собрание книг, по виду явно довольно старых и возможно ценных. В комнате витал тяжелый запах, присущий всем библиотечным помещениям — пыли, старой бумаги и чернил, и лишь слегка его разбавляла нотка горького табака. Похоже, бывший хозяин кабинета был любитель покурить, о чем свидетельствовал не только буквально пропитавший стены и мебель запах, хоть и не навязчивый, но все же довольно заметный, но и открытая коробка с сигарами, на маленьком столике у стены. Я в целом не поклонница курения, а уж к этим так вообще притрагиваться страшно — сколько они там так пролежали?

Всего две увиденные комнаты, а у меня уже возникло четкое ощущение, словно все хозяева исчезли совершенно внезапно, посреди своих повседневных дел. Вот, пожалуйста, в этой комнате, на абсолютно таком же столике, как и в предыдущей, стоял бокал для вина. На этот раз пустой, а взяв его в руки и принюхавшись, поняла, что даже и чистый. Вот спрашивается, зачем надо было оставлять его при приборке здесь, а не убрать куда-то к остальной посуде? Очевидно, это было одно из «особых» указаний Рика, призванных вдохновить меня и создать нужный настрой. Правда, несмотря на эту видимость только покинутого жилища, чувствовалось — дом спит, он отвык от гостей внутри и еще даже не прочувствовал, что кто-то вновь появился здесь. Хотя возможно это просто мое пристрастие к антропоморфизму. С детства привыкла видеть в вещах живые сущности. Не в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие люди — мол, эта вещь проклята, в нее вселился злой дух и так далее. Просто каждая обладает своим характером, настроением, чаще всего отражающими черты присущие ее хозяину. И этот кабинет показывал, что его владелец был крайне интересной личностью.

Правда, прежде чем продолжать исследовать комнату, пришлось раскрыть тяжелые, в отличие от всей остальной мебели, буквально пропитавшиеся пылью портьеры и распахнуть окно. Все же легкий запах затхлости давно покинутого помещения тут был посильнее чем предыдущей комнате, да и с освещением (еще раз спасибо Рику за все еще отсутствующее электричество) довольно туго. На улице, конечно, промозгло и пасмурно, но и то лучше. Теперь, по крайней мере, можно рассмотреть надписи на корешках книг в высоких стеллажах. Но сначала в глаза бросились несколько наград и дипломов, занимавших центральные полки. Все — Джеймсу Блеквуду, и все за инженерно-конструкторские работы и достижения.

Ну что ж, значит, прочитанный дневник принадлежал не хозяину дома, а кому-то близко знакомому с ним. А сам же владелец кабинета, очевидно, был довольно талантливым инженером, судя по надписям в области строительства и эксплуатации мостов. Собрание научно-технической литературы вокруг это подтверждало. И вкраплениями в этой инженерной справочной стояли книги Лавкрафта и По, а также несколько энциклопедий по этническим народностям. Необычный круг увлечений для техника. Но увлечение этникой объясняло наличие странных щитов в качестве украшений на стенах. Я не очень разбираюсь в истории и всем с ней связанным, но эти железки явно не относились к культуре мужчин на конях в консервных банках, а также греко-римских боев и завоеваний. А в моем представлении, кроме рыцарей и римлян с щитами какие-то дикие племена в Африке или Южной Америке. На столе к слову тоже нашлась какая-то страшноватая стилизованная фигурка, кажется все же человека, так что по поводу племен, я вполне могла оказаться права. Там же обнаружились еще пара справочников, чертеж моста и ... очередной дневник? Похоже, обитатели этого дома тяготели к эпистолярному жанру не меньше меня. Хотя в то время, кажется, это считалось нормальной практикой, и даже особой само дисциплинированностью и твердостью ума вести ежедневные записи. Хотя учитывая, что было написано в том, что я нашла в соседней комнате — твердостью ума там и не пахло, скорее наоборот. Не читая, пролистнула несколько страниц и, лишь убедившись, что читать там, собственно говоря, не так уж много, все же устроилась в кресле, чтобы ознакомится с воспоминаниями владельца дома поближе.

15 августа.

Строительство шел полным ходом и даже довольно успешно. Честно говоря, когда меня приглашали на этот проект в Африку, я не был уверен, что это хорошая идея. А теперь просто благодарю провиденье за то, что оно привело меня сюда. Всего несколько месяцев, а уже кажется, что эта страна стала мне родной ничуть не меньше, чем Британия. Африка покорила меня своими видами, искусством, культурой. Я уже жалею, что вскорости придется покидать этот край. Правда я уже обзавелся несколькими друзьями из местного населения, который сказали, что будут рады видеть меня снова, и даже подарили несколько очень интересных сувениров. Я уже плотно упаковал их, но эти вещицы настолько заинтересовали меня, что я решил чуть позже приобрести еще несколько. Кто знает, возможно, это станет моим новым увлечением? Никогда не представлял себя коллекционером, но эта страна, этот мир поменяли меня.

Хотя кажется со скорым возвращением я поторопился. Вилкинс заявил, что появились какие-то проблемы с местными жителями. Возможно, придется задержаться. И, несмотря на то, что задержка строительства ни к чему хорошему не ведет, в душе я ликую...

20 августа

Проблему с местными жителями так и не удается решить. Хотя называть это проблемой, наверное, слишком. Поселение одного племени оказалось слишком близко к нам, и уходить они отказываются. Но дело не в том, что они как-то агрессивно себя ведут, не дают работать или мешают. Вовсе нет. Лишь молча наблюдают, скрываясь в сумраке деревьев. Просто стоят и смотрят. Не двигаясь, не произнося ни звука, словно темные статуи их злобных божков, застывшие среди деревьев. И, если поначалу рабочие к этому относились чуть ли не с усмешкой — мало ли какие глупости бродят в головах местных туземцев — чем больше времени проходило, тем более напряженной становилась обстановка. Их молчаливое созерцание заставляло нервничать, а к вечеру, когда силуэты наблюдателей совсем скрывались в тенях, и лишь в темных глазах изредка проскальзывали отблески пламени, да редкий свет луны обрисовывал не четкую фигуру в деревьях, становилось совсем жутко. Казалось, что-то большее скрывается в этих, словно выточенных из оникса, фигурах.

И чем больше наши соглядатаи заставляли нервничать рабочих, тем сильнее разгоралось мое любопытство в их отношении. В чем смысл этого наблюдения? А еще нестерпимо хотелось рассмотреть их и их быт поближе. Вечно скрываясь в тени деревьев их облик оставался для нас загадкой. О том, чтобы приблизится ближе к деревне пока и речи быть не могло — слишком опасались нарваться на открытый конфликт.

Правда, однажды, под покровом все той же спасительной тени мне все же удалось подобраться достаточно близко, чтобы рассмотреть черты лица одно из этих людей. Как же точен я был, сравнив с фигуркой из камня. Резкие грубые черты, словно рожденные рукой не слишком умелого резчика, немного хищные, казалось стоит плотно сомкнутым губам хоть немного разомкнуться и покажутся острые клыки вместо обычных зубов, а главное глаза — пустые, словно безжизненные, но все же пристально ведущие зрачком вслед за движением на площадке.

И все это лишь сильнее разожгло мое любопытство. Я должен узнать о них больше! Посмотреть их деревню и быт, это буквально стало навязчивой идеей. Завтра я попробую подобраться ближе к их поселению...

21 августа

К сожалению, вылазку к туземцам пришлось отложить. Возникли некоторые юридические проблемы с документами на строительство, поэтому пришлось вновь ехать к ближайшему городку, чтобы уладить все недоразумения. Но все же день не прошел зря, мне удалось выяснить что-то новое про это племя.

К вечеру закончив все дела, мы зашли отдохнуть в местный бар, и там смогли разговорить старожилов. Племя, ставшее нам соседями, было им знакомо, но вот что удивительно — исключительно, как вымершее! Старик, рассказавший нам эту историю говорил, что его еще маленьким ребенком пугала бабка страшными историями об этом племени. Местные называли их длорнами, и история эта уже передавалась из уст в уста, как легенда. Они жили там же где и сейчас у реки, только было их много больше. Довольно крупное, но крайне скрытное поселение. С городком на общение не шли, а местные жители и сами не рвались, а причиной была странные ритуалы, отголоски которых доносились до жителей городка. Иногда по ночам над лесом с той стороны разливалось бордово красное зарево, пугавшее кровавыми оттенками и неясными тенями, и отдаленный грохот ритуальных барабанов. В чем состоял сам ритуал никто не знал и не видел, но один лишь вид занимавшегося над лесом зловещего сияния вселял ужас в жителей города. Но постепенно зарево возникало над лесом все реже, звуки барабанов затихали, а потом и пропали вовсе, поэтому местные решили, что племя вымерло, либо ушло в другие края.

Но вот же оно! Все еще здесь! И есть в этом что-то потрясающе мистическое. Чем больше я узнаю, тем больше меня захватывает идея изучить их. Я уверен, что это поселение может стать самым невероятным этническим открытием за последний век. Это же такой пласт не изученной культуры! Идея увидеть поселение собственными глазами захватывала меня все больше.

30 августа

Случилось! Мне и еще нескольким таким же энтузиастам удалось пробраться просто невероятно близко к поселению. Но то, что мы там увидели... Мне до сих пор не верится, и руки дрожат над каждой буквой этой записи, но я не смогу держать все это в себе.
Но все по порядку. Деревенька, если можно ее так назвать, оказалась мала и скудна до невероятия. Лишь с десяток различных шалашей, пусть и достаточно крупных. Все поселенцы отличались той же резкостью и дикостью черт, но все же занимались вполне привычными делами — приготовлением еды, плетением некого подобия посуды или одежды. Но все это продолжалось лишь до какого-то момента.

Внезапно, один из поселенцев в центре деревни резко остановился и начал судорожно дергаться, словно в жестоких конвульсиях, выворачиваясь во все стороны, будто кто-то выкручивает ему суставы или просто жестоко ломает все кости. Постепенно это состояние распространялось на всех остальных жителей деревни. Корчась будто в жутких муках, они подтягивались к центру поселения, образовав довольно широкий круг, и словно заведенные продолжали двигаться в каком-то лишь им ведомом ритме, ежесекундно «ломаясь». Не знаю сколько времени все это длилось, мы словно завороженные наблюдали за этим действием не способные оторвать взгляда. Внезапно из одной хижины вышли двое, неся с собой маску. Они установили ее в центре это круга, и влились в общую толпу беснующихся.

Эта маска... Что-то в ней неуловимо напоминало черты самых туземцев. И, казалось, в ней была какая-то словно завораживающая сила. Только увидев ее, я понял, что не могу оторвать взгляда. Вся уже собранная мной коллекция, некоторые предметы которой могли похвалится и большей яркостью, искусностью, оригинальностью, мгновенно стала для меня лишь бесполезным хламом. Но эта маска... она была словно самим воплощением чего-то более древнего.

Поток людских тел вокруг приворожившей меня маски ускорялся. В какой-то момент один из туземцев вышел из общей толпы к маске и надел ее. Какое-то время ничего не происходило, но потом...

Еще несколько фигур оторвались от общего круга и кинулись к тому, что в центре, и прямо зубами и руками вгрызлись в его тело. Постепенно все из круга стали присоединятся к этому ужасу, погребя несчастного под ворохом тел.

Будем говорить прямо — племя безжалостно разорвало его на части за несколько минут. Но самое жуткое, что все это произошло в полнейшей тишине. С того самого момента, как первый из них затрясся в странном припадке весь окружающий мир погрузился просто в неестественную тишину. Словно даже окружающий мир замер в преддверии грядущего действия. И когда они кинулись на него... Кажется, я слушал как ломается каждая кость, как разрываются мышцы и сухожилия. Человек, которого разрывают на части, должен испытывать просто невыносимую боль, молчать тут невозможно. Но он не произнес ни звука. Вышел в центр — сам! — очевидно прекрасно зная свою участь, и умер, не сопротивляясь и не разу не закричав. Возможно, все они были под каким-то наркотиком, но все же... это не умаляло ужаса и жестокости произошедшего.

После того, как от несчастного не осталось уже ничего, кроме ошметков мяса, клубок тел распался, и эти существа (невозможно после увиденного называть их людьми, даже «дикари» для них будет слишком очеловеченным) разошлись, как ни в чем не бывало, и снова занялись делами. Маску, покрытую брызгами крови, подняли с того, что осталось от одного из них, и унесли обратно в хижину.

После увиденного, оставаться рядом с деревней никому не хотелось и поспешили уйти оттуда, сохранив в душе память и отголосок ужаса произошедшего. Весь мой энтузиазм в изучении этого племени исчез. Это не то открытие, которое стоит показывать миру. Я желал бы стереть из своей памяти мгновения произошедшего, никогда не знать этого кровавого зрелища. Но видения этого слишком ярки, чтобы затереться из памяти. А еще маска... маска, которая несмотря на произошедшее продолжала влечь меня. Что в не такого, что я не мог забыть ее образа?

Я понимаю, что если и существуют на свете проклятые вещи, то она несомненно относится к одним из них. В чем была ее роль в произошедшем ритуале? Является ли она олицетворением их бога, которому они таким образом воздали положенную кровавую дань, или же она лишь обезличивает жертву перед всеми остальными? Я не знал и старалась выбросить из головы этот проклятый образ.

Но маска... эта маска...

На этом записи в дневнике обрывались.

Это было... впечатляюще. Нет, действительно, у этого поклонника творчества По и Лавкрафта, определенно просматривался талант к подобному жанру, говоря сама как автор. Сколько же еще интересно он мог бы рассказать о своих приключениях в Африке? Или же увиденное окончательно рассеяло очарование этой страны?

Жаль, конечно, но мне этого, похоже, уже не узнать. Часть следующих страниц была вырвана, а остальные девственно чисты, хотя их оставалось довольно много. Может что-то найдется в столе?

Я принялась осматривать ящики, но ничего ценного не нашлось. Несколько фотографий, что характерно с явно африканскими пейзажами, стопка гербовой бумаги, пустой конверт, шило и еще коробка сигар. Еще один ящик к моему глубокому сожалению оказался крепко заперт на ключ. Возможно, еще повезет найти его в глубине дома. Учитывая, что на вещи хозяев никто не претендовал, значит и сам ключик должен быть где-то здесь. Посмотрим, может потом найду.

Вздохнув, откинулась на спинку кресла и еще раз оббежала взглядом комнату. Тени на стенах уже немного сместились, показывая, что прошло больше времени, чем я предполагала. Тяжелые металлические часы на столе застыли на одном мгновении, не подавая признаков жизни. Лишь отдаленный звук тех, что остались за дверью в коридоре показывал, что время в этом месте все же течет.

И все-таки, какое же удивительное место.

Так, время идет, а у меня еще половина дома впереди для изучения. Бодро поднявшись из кресла, шагнула к широким дверям прямо напротив стола, и смело шагнула в следующую комнату.

Итак — столовая. Ну, в общем-то, ничем не примечательная. Длинный овальный стол по центру, пяток стульев с высокой резной спинкой, совершенно потрясающий сервант, в глубине которого сквозь затемненное стекло проглядывалась посуда, ну и пара горшков, с засохшими деревьями, когда-то украшавшими эркер. Лучше бы диванчик тут установили. Впрочем, все в моих руках. В целом хотелось бы сохранить дом как можно более приближенным к оригиналу — есть в нем свое очарование, но какие-то вещи дополнить я могу.

Правда, глянув в окно эркера, поняла, что идея не особо хороша. Вид отсюда открывался разве что на ближайший куст, а также затхлый фонтанчик. Где-то невдалеке за деревьями виднелась остроконечная крыша с крестом на верхушке. Только не говорите мне, что на территории поместья и свой приход имеется. Поистине не простое место.
Сервант, на проверку, посудой оказался забит лишь на половину. Вторая же была заставлена бутылками все возможного спиртного. Я в нем разбиралась не слишком хорошо, но мне представляется, что оно вполне себе элитное и дорогое. Неизвестно правда, годно ли оно еще к употреблению, но как-нибудь потом можно будет прояснить этот момент. Под настроение.
Больше ничего интересного, кроме стопки накрахмаленных салфеток и скатертей в небольшой тумбочке, я не обнаружила и отправилась дальше.

Еще одна лестница, из того что я понимаю в устройствах таких домов, так называемая «черная». Ничего интересного, кроме пары высоких ваз с африканскими мотивами под занавешенным окном. Задерживаться не стала, пора бы уже заканчивать с первым этажом.
Вот мы и добрались до кухни. Выглядела она, на современный взгляд не очень. Нет, конечно, множество полочек с жестяными баночками и ящичков для хранения это прекрасно. Вот только плита, судя по виду требовавшая разжигания с помощью дров, доверия не внушала. А после того как я подергала ее дверца, стало понятно, что у меня и испробовать столь допотопный способ не получится, ибо дрова туда теперь просто не засунуть — дверь заклинило. Мило, и как предполагается тут готовить? Взглядом пробежалась по кухне и заприметила электрическую плитку. Прекрасно, совсем без возможности готовить меня не оставили. Если бы не одно, но. Судя по глубокой тишине допотопного холодильника в углу, электричество в доме так и не появилось, так что готовка мне не грозит. По крайней мере, сегодня. Ладно, пара яблок и коробка сухого завтрака сегодня вечером и завтра утром меня спасут. А вот если потом электричество так и не появится, кое у кого будут проблемы, и этот кто-то вовсе не я.

В кухне помимо старой посуды и шкафов имелось целых три двери. Одна, задняя, вела на улицу, куда-то в глубь сада, остальные две еще предстояло проверить. В одной, в неярком свете, еле доносящемся от окон, я признала кладовку. Вещь полезная, но опять-таки, посмотреть пока ничего не удастся. А за второй обнаружилась густая темнота и лестница уползающая вниз. Подвал. Тоже довольно интересно, но сейчас туда спускаться, только ноги переломать. По крайней мере, мне будет еще, что изучать следующие дни. Не все же сразу.
Кухня ввиду своей временной недееспособности меня больше не интересовала, так что, вернувшись к черной лестнице, пошла осматривать последнюю комнату на этом этаже.

Тесно, серо и мрачно — комната прислуги, этим все сказано. Кровать аккуратно заправлена и в отличие от других комнат, она жилого вида не имела даже номинально. Правда в ящиках комода, в который я залезла из любопытства, нашлась книга по проявлению фотографий, пара коробочек с пленками и даже, допотопный фотоаппарат! Вот уж ценная находка. Не уверена, что рабочий, но все равно раритет ведь. Кто-то тут явно увлекался, тем страннее, что столь ценную вещь оставили на растерзание времени в этом месте. За единственной дверью в этой комнате, помимо входной обнаружилась ванная. Собственная ванная у прислуги! Вот этот роскошь. В практически полностью заполненной водой бадье, в мутной воде с черным осадком, плавала пара фотографий, видимо упавших с бельевой веревки, на которой висели прицепленный щепками еще десяток. И вполне неплохие, судя по тому, что я увидела. А фотографировала неизвестная горничная, собственно говоря, сам особняк и его окрестности. Вот вид центрального входа, а вот тот самый фонтанчик недалеко от него, помимо всевозможных ракурсов самого дома, еще обнаружилась фотография большого креста с Иисусом, видимо из того самого прихода, что виднелся из столовой, и еще нечто весьма похожее на шикарную оранжерею (неужели и такое чудо имеется где-то на территории?).

Больше тут смотреть было нечего. По крайней мере, на первый взгляд. Лезть куда- то особо не хотелось. Вот уж где-где, а здесь точно не убирались. А раз необходимости пока нет, то и не будем лезть дальше. Тем более, что у меня еще целый этаж впереди.

Второй этаж встретил меня очередной коллекцией ваз и странных картин, а также еще одной лестницей, ведущей, как я предположила на чердак и к той самой башенке что привлекла мое внимание. Чем больше изучаю этот дом, тем более странными мне кажутся пристрастия бывших владельцев. Либо они были не совсем здоровы головой, либо возможно обладали крайне специфическим чувством юмора.

Первое, что попалось мне на глаза рядом с лестницей — миниатюра с изображением Ктулху.

Нет, я конечно тоже большая поклонница творчества Лавкрафта, но все же это определенно не так картина, которую я повесила в своем доме, особенно в соседстве с «Кроносом, пожирающим своих детей».

Очаровательный набор изображений. А фотография рядом с лестницей, ведущей выше, вообще выглядела пугающей. На первый взгляд всего лишь двое милых детей на фоне какой-то стеклянной двери. А приглядевшись поближе, поняла, что девочка на картинке на самом деле довольно ужасающая кукла, а в стеклянную дверь за их спиной бьются вылезающие из темноты маленькие ручки.

Жуть жуткая, даже для меня. И таких картин тут еще целый коридор. Так, внутренним убранством определенно нужно будет заняться. И первым делом избавится от этих жутких картин. Все же окружающая обстановка довольно сильно влияет на психологическое состояние человека. Не удивительно, что кто-то тут, судя по найденному дневнику, страдал от психического расстройства.

Но с картинами разберемся позже. Сейчас меня ожидала ближайшая дверь, украшенная витражом. Итак, радость первая — это оказалась ванная комната. Довольно приличная, просторная, с мраморным умывальником, шикарным зеркалом и деревянной тумбочкой. Радость вторая — тут обнаружилась вода! Даже довольно чистая. То есть совсем без благ цивилизации я не осталась. Из минусов, часть мозаичной плитки со стен осыпалась, да и побелка кое где на потолке осыпается и растекается некрасивыми пятнами.
Но это все вполне решаемо, главное что, в отличии от уборной прислуги, тут все вполне чистое и даже рабочее. В ящичках тумбочки нашлись забытые вещи — пара полотенец, не самой первой свежести, красивое зеркало, расческа из натуральной щетины, но я честно говоря воспользоваться ей не решусь, и даже флакон от духов. Больше ничего интересного, и я решила перейти в следующую комнату.

Очередная дверь привела меня в роскошную спальню — очевидно хозяйскую. Тут выбор оформления был куда приятнее. Картины собачек и дам, на прогулках или в будуарах. Очередная чисто женская комната, что подтверждал большой туалетный столик у окна, и ширма из японского шелка. Правда разбавлял эту женскую обстановку стеллаж с очередным набором инженерных книг и парой кубков. Итак, спальня была общей, но все же больше времени в ней явно проводила именно женщина. В ящиках опять обнаружилось множество всевозможной одежды, устаревшей косметики и даже кое-какие украшения. Последнее так вообще привело меня в шок. Чтобы из пустого, заброшенного дома не пропали уж совсем явно ценные вещи?

Похоже репутация у этого места просто ужасающая, и, пожалуй, надо будет по подробнее расспросить Рика по этому поводу. На этом сюрпризы не окончились, потому как за одной, легка покосившейся картиной, которую я решила поправить, обнаружился сейф. Конечно же закрытый. Список вопросов к Рику пополнялся весьма стремительно. Но на первом месте все еще стоял вопрос электричества, а точнее его отсутствия. За окном уже довольно стремительно темнело, так что освещение сейчас было бы крайне удачно.
Конечно, можно было бы облазить все ящички куда более подробно и рассмотреть все книги, но к чему спешить, все это теперь мое времени изучить каждый угол этого дома у меня вполне достаточно.

Комната была конечно хороша, но все же не на мой вкус. Слишком помпезно и слишком темно тут было. Да и печатную машинку пристроить некуда, а я предпочла бы не расставаться с ней, оставляя в кабинете внизу. Если не найдется других вариантов, то займу эту спальню, но что-то мне подсказывает, что в доме подобном этому, одной хозяйской спальней дело обойтись не могло. Так что стоит проявить терпение, тем более что на этаже осталось всего две неизученных двери.

И одна из них была прямо напротив. И вот за ней... вау.

Похоже со своими выводами, что после страшного зрелища Джеймс Блеквуд охладел к таинственному континенту Африке я сильно поторопилась. Потому что за широкими распашными дверями скрывалась настоящая маленькая галерея, посвященная искусству третьего мира. Витрины с причудливыми, немного аляповато расписанными вазами, а напротив за стеклом скрывались хищного вида маски. По углам стояли копья и барабаны, на стенах циновки с рисунками скорее близкими к наскальным по сюжетам, но выполненные яркими насыщенными красками, лишь слегка потускневшими от времени.

А в углу комнаты, за толстым стеклом в высоком шкафе покоились два огромных бивня. Да, определенно мистер Блеквуд успел хорошо поживиться в африканских прериях. Интересно насколько законно добытое им. Сомнения развеялись, когда среди фотографий на одном из столиков со всякой мелочью нашлось письмо от куратора какого-то музея, благодарившего за предоставленные материалы и подаренные вещи для их коллекции. Вряд ли бы какой музей стал связываться с незаконно добытыми артефактами. Так что по крайней мере бумаги на эти вещи должны быть в порядке. Сама я, откровенно, говоря не являлась поклонницей столь примитивиского искусства. Прогуляться по галерее и порассуждать и глубине, и природе подобного — это пожалуйста, изобразить леди я при желании вполне в состоянии. Но вот хранить это дома... мне скорее ближе эпоха ренессанса. Так что по возможности это добро надо либо распродать, либо раздать в такие же музеи, так что бумаги мне бы пригодились.

И все же, пока я осматривалась среди этого разнообразия, взгляд невольно соскальзывал в сторону масок.

А вдруг?

Может ли одна из них оказаться той самой, столь быстро покорившей ум инженера? Не знаю. По мне так, все они были одинаково нелепы и в тоже время жутки. Ни одна не цепляла ни взгляда, ни сознания. Хотя, конечно вряд ли ему бы удалось добыть реликвию такого жуткого племени.

Конечно тот, кому это все было интересно, мог бы зависнуть тут на несколько часов. А я осмотрелась, да и все. Ящиков и шкафов тут нет, лазить толком негде. Да и ночевать тут у меня точно не получится. Так что остается одна единственная комната, и надежда на то что именно она окажется «моей».

И вот тут удача улыбнулась мне. Действительно, эта комната была именно тем, что я искала. Стены, покрытые шелком глубоко синего цвета, украшенным медальонами с букетами сирени. Большое окно в пол стены, выходящее на фасад дома, из которого открывался прекрасный вид на ворота и маленький фонтанчик, и широкий крепкий стол прямо под ним. Что еще лучше, комната была угловая, поэтому с другой стороны стола было еще одно окно, так что света даже в отсутствии электричества было довольно много. Кровать, возможно, была не столь широкой, как в предыдущей спальне, но меня вполне устраивала, так же как мягкое кресло у камина и вполне приятный пейзаж над ним.

В общем определенно, комната мне нравилась. Вот только дальнейшее изучение подсказало, что предыдущим жильцом был тот самый сумасшедший, чей дневник нашелся внизу. В мусорном ведре для бумаг, валялся одинокий смятый листок бумаги. Который естественно не мог не заинтересовать меня и оказался одной из страниц того самого дневника.

Голоса становятся все невыносимее и громче...

Нет Джеймс не мог быть прав! Я не могу признать этого, ведь это нарушает все мое виденье мира. Но и терпеть, я больше не в силах.

С каждым днем они становятся все настойчивей и громче. Проходя по галерее я слышу как они взывают ко мне и понимаю, откуда они раздаются. Возможно стоит поступить так, как он просил. Но я же врач, я не могу признать возможность такого! Ведь тогда получается я признаю существование всего сверхъестественного. Но это же смягчит мою вину в той истории. Что мог обычны врач против сил, куда боле всемогущих?

Возможно, стоит попробовать, и наконец снять этот груз с моей души и возможно освободить чужие.

Но что это? Неужели барабаны?

Боги, пожалуйста, только не барабаны.

Я больше не вынесу этого.

Итак, очевидно, когда-то тут жил врач. Я даже обнаружила несколько вполне недурных анатомических зарисовок, чем-то напоминавших рисунки Да Винчи. Рисовал он действительно хорошо, а вот о его квалификации врача, учитывая все эти странные записи судить куда сложнее. Нет, тут конечно висел какой-то сертификат о присуждении степени, но я была слишком далека от этой науки, чтобы судить. Одно, несомненно, он страдал психическим расстройством, и видно тоже пропал из этого дома внезапно. Помимо записей в столе я обнаружила несколько мужских рубашек и штанов в комоде, а в углу рядом с креслом нашелся настоящий медицинский саквояж, со всевозможными склянками с лекарствами, таблетками и даже настоящим стетоскопом. Последний особенно порадовал. Можно будет поиграть во взломщика с сейфом, если не повезет раздобыть пароль, а вот лекарства можно с уверенностью выбрасывать, сроком годности там и не пахло.

Небольшой шкаф с книжками можно будет изучить и чуть позже, а сейчас, пока дом окончательно не погрузился в вечерние сумерки стоит затащить чемоданы по лестнице, а то потом еще споткнусь в темноте. К сожалению чутье мне подсказывало, что сегодня электрик уже не появится, так что света я уже не дождусь, стоит поспешить.

Благо моя комната находилась совсем рядом с центральной лестницей, далеко нести не придется. На верхней площадке на мгновение задержалась. Картина уже даже не удивила. Иероним Босх, что значит много мелкой и довольно отвратительной фигни. Даже всматриваться не хочется, хорошо, что уже довольно темно.

Итак, через десять минут чемоданы были успешно доставлены, вещи разложены, а пишущая машинка устроена на столе вместе с пачкой бумаги.

Настало время головомойки.

Тишину холла все так же разбавляло лишь успокаивающее тиканье часов, лишь добавилось завывание ветра за окнами.

Рука привычно быстро набрала номер. Трубку подняли практически мгновенно.

— Рик, дорогой, — обманчиво ласковым голосом начала я, — Может ты мне объяснишь, почему я перемещаюсь по дому на ощупь? Где, в конце концов обещанное электричество? Я тут как будто в средних веках — похоже и готовить скоро придется в камине, учитывая, что дверца печи в принципе не открывается.

— Фух, Кей, живая, — облегченно вздохнули на том конце провода, — Я уже сам звонить собирался, перепугала ты меня.

— В смысле? — нахмурилась я.

— Мне только, что звонил электрик. Извини, Кей, но в отсутствии электричества, похоже, ты виновата сама. Он сказал, что как минимум минут десять стучался в дверь, прежде чем уехать, но ему никто не открыл. Так что, не дождавшись твоего ответа уехал.

— Вот, черт, — тихо выругалась себе под нос.

Да, возможно с изучением дома я поспешила, стоило сначала дождаться электрика.

— Ну, и что мне теперь прикажешь делать? — устало вздохнула я.

— Найти свечи и всего лишь пережить этот вечер, — посоветовал Рик, — я договорился с ним, что он подъедет завтра с утра. Осмотрись, дом большой должны же там свечи найтись.

— Ты не поверишь, — с иронией проговорила я, — Я уже осмотрелась и вполне хорошо.

— И что? Ни одной?

— Ни единой, — подтвердила.

- Даже не думал, что так бывает, — хмыкнули на том конце, — Кей, да ты везунчик. Зато представь какая прекрасная атмосфера для генерирования новых идей. Можешь представить, что ты какой-нибудь средневековый писатель и в свете камина пишешь свой жуткий рассказ в старом доме. Этакая темная романтика.

— Я тебе по приезду потом устрою темную романтику, — недовольно пробурчала в ответ, — Я итак слепая, а ты хочешь, чтобы я еще пыталась что-то в свете камина строчить. Это при том, что я даже понятия не имею с какой стороны к нему подходить, чтобы зажечь. И вообще, по-хорошему все проблемы с электричеством стоило решить до моего приезда.

— Стоило, — согласился мужчина.

— И?

— Не получилось Кейси. Я просто банально не успел, ты ведь так жаждала поскорее въехать и, я просто не стал препятствовать.

И как у него получается все время делать меня виноватой?

— Ладно, будем надеяться, что завтра удастся эту ситуацию исправить, — вздохнула в ответ. Если сейчас начну выяснять, кто прав, кто виноват, это может затянуться на несколько часов.

— Больше претензий нет? — осторожно поинтересовался он.

— Претензий нет, вопросы есть, — «обрадовала» его я, — Во-первых, я нашла на втором этаже в одной из комнат сейф, и как ты понимаешь меня, интересует код от него.

- Да, что-то такое было, — в трубке послушалось шуршание бумаги, — Мне оставляли бумажку с кодом, но я сейчас не скажу, где она. Позвонишь завтра, к тому времени думаю, найду.

— Хорошо, — день загадки сейфа вполне подождут. Тем более что там сейчас, скорее всего, темно настолько, что я ничего в этих бумагах не разберу.

- Только давай договоримся, если ты там обнаружишь какие облигации или украшения, то половина мне, все-таки именно я нашел этот дом, — хитро проговорил он.

— Еще чего, — возмутилась я, — дом то куплен на мои деньги и на мое имя, а значит все находящееся в нем принадлежит мне, как и выручка за все это.

- Жмотка, — пробурчал он.

— Нет такого слова, это я тебе как писатель со стажем говорю. И вообще, я еще ничего не нашла, а ты уже какую-то мифическую добычу делишь, — примирительно проговорила я.

Найденную коллекцию упоминать, естественно не стала. Неизвестно еще стоит ли они чего, да и в любом случае делиться я не собиралась.

— А что, во-вторых? — появилась в его голосе заинтересованность.

— А во-вторых, что ты можешь мне рассказать про предыдущих жителей дома? — теперь я с интересом ждала ответа, — Там что-то звучало про пропажи и убийства.

— О, я смотрю ты все же нашла там, что-то вдохновляющее, — появилось воодушевление в его голосе.

— Можно сказать и так, — неопределенно хмыкнула я. Нашла то я много всего.

— Ну, сам я, честно говоря, знаю немногое, лучше звонить непосредственно риэлтору, я тебе оставлю номер, но кое-что рассказать могу. Вообще дом построен в 1960, специально для семьи Блеквуд, — хм, дом оказался не таки уж и старым, получается это именно долгое отсутствие людей, привело его в столь печальный вид, — Но счастливо прожили они там не долго. В 65 горничная семьи, обвинила хозяина, как его там, Джека...

— Джеймса, — подсказала я.

— Ну, да, в общем, обвинила в убийстве его жены. Жена его, действительно, куда-то пропала, по его словам, просто уехала к родне. Толком никаких доказательств так и не нашли. Вскоре дом перешел другу семьи, вроде даже достаточно известному врачу и на долгое время слухи о доме затихли. А потом ион куда-то исчез. Говорят, уехал. Точно неизвестно, но дом он просто бросил. Через какое-то время он перешел в собственность банка, а уже оттуда попал ко мне. Ну как, впечатляет? — явно подначивал он меня.

— В твоем пересказе не особо, — честно призналась я, — Да и с информацией откровенно скудно.

— Значит, сама будешь расспрашивать риэлторов, — кажется, обиделся друг, — Записывай номер.

Повезло, что в ящике на столике с телефоном обнаружился карандаш с блокнотом, а то бы пришлось бежать наверх в комнату. Быстро записав искомый номер, я не успела и слова сказать, как Рик быстро распрощался со мной, наказав завтра прежде всего дождаться электрика, и бросил трубку.

Обиделся, точно. Что я могу поделать, если рассказа он едва ли много больше, чем мне удалось выяснить. Разве что новость про убийство оказалась действительно интересной. Правда я бы скорее грешила на сумасшедшего доктора, чем на самого Блеквуда, но пока известно так мало, решать что-то рано. Ладно, к завтрашнему отойдет.

Бросив взгляд на часы поняла, что звонить в риэлтерское агентство, тем более в субботу уже слишком поздно. А отсутствие света лишило меня какого-либо выбора в дальнейших действиях. За время моего разговора с Риком за окном совсем потемнело, так что даже скудно света окон не хватало, чтобы освещать комнаты. Значит, сегодня придется лечь пораньше. Зато надеюсь, что благодаря этому я не просплю появление электрика, который не пожелал подождать лишние десять минут. Не так уж много времени я провела на втором этаже, а с первого, думаю бы, услышала стук. Так что разминулись мы с ним буквально на несколько минут.

Впрочем, стоит ли теперь переживать об утраченной возможности. Все впечатлений на сегодняшний день мне достаточно. Спать, спать.

Заснула практически мгновенно, едва коснулась головой подушки.

***

ТУК-ТУК-ТУК.

Оглушительный грохот заставил меня подскочить на кровати.

Какого черта! За окном все так же темно, середина ночи, наверное, рассветом еще и не пахнет, вряд ли это электрик.

ТУК-ТУК-ТУК!

Похоже на стук молотка, но с хрена ли тут появится долбанному молотку и кому-то стучащему им. Нет, наверное, просто эхо дома искажает звук. Какая-то сволочь, просто стучится в дверь.

ТУК-ТУК-ТУК!

Я вскочила на ноги, и подхватив с изголовья кровати халат, поспешно запахнулась. Ох, и не поздоровится этому кому-то! Но выскочив из комнаты тут же замерла.

ТУК-ТУК-ТУК!

Звук был крайне отчетлив, и теперь сомнений не осталось — это молоток, и звучит он не с первого этажа, звук доносится из...галереи?

Сердце на мгновенье замерло. Все внутри просто вопило, что самым умным сейчас будет быстро сбежать вниз, позвонить в полицию и уйти в машину дожидаться их приезда.

Но ноги сами понесли меня в сторону широких дверей.

ТУК-ТУК-ТУК!

Грохотом отозвалось в сердце и ушах, когда я уже взялась за ручки двери. Выдох застыл где-то в горло и руки сами распахнули дверь.

Но там никого не оказалось. Лишь залитые лунным светом все те же вазы и выглядящие более зловеще маски...

Какого черта!

Сердце снова зашлось в приступе.

Шкафа с бивнями не было! Вместо него в углу притаилась серая дверь с облезшей краской, крест-накрест забитая досками. А на полу перед ней, словно притягивая лунный свет, серебрился молоток.

***

С колотящимся сердцем подскочила на кровати. Вот ведь, какая бредятина снится. Фух, определенно день был просто пересыщен впечатлениями. Сон, конечно переполошил, но не настолько, чтобы совсем прогнать сон, поэтому немного успокоившись легла обратно на подушку и расслабилась, готовясь погрузится обратно в царство Морфея. Но не смогла.

Шурх, шурух, шурх-шурх.

По комнате разнесся глухой, тихий, но довольно назойливых шорох. Можно было бы и проигнорировать и спокойно заснуть, но взбудораженный сном мозг, отказывался отсекать посторонние звуки и воспринимал шебуршание очень ярко.

Шурх, шурух, шурх-шурх.

Нет, так спать невозможно. Поднялась, и, накинув халат, стала прислушиваться, откуда же идет это странно, довольно ритмичное шуршание. Странно, но кажется звук становился громче, по мере приближения к камину. Опустившись на колени, едва удержалась от того, чтобы просунуть голову внутрь и приложить ухо к каменной стенке. Нет, пожалуй, этого делать не стоит, камин конечно давно не разжигали, но чище он от этого не стал. Попавшийся на глаза саквояж решил все проблемы. Как удачно в нем нашелся стетоскоп! Вытащив, принялась прилаживать его на себя, и наконец приложила к задней стенке камина.

Шурх, шурух, шурх-шурх.

Определенно, звук стал громче, и идет он откуда-то снизу. А что у нас внизу? Правильно, гостиная.

Делать нечего, проверить все же стоит. Может в дом енот какой забрался и копошится там. С этими паршивцами все может быть. Прихватив стетоскоп на всякий случай с собой, вышла в коридор. Довольно темно конечно, но свет луны пробивающийся сквозь широкие окна давал достаточно, чтобы не споткнуться на лестнице. Правда прежде чем спуститься, на миг застыла не верхней площадке и невольно бросила взгляд по коридору в сторону галереи.

Застыла.

Но ночную тишину разбавляло лишь вялое, словно сонное тиканье часов внизу.

Что-то я стала слишком впечатлительная.

Покачав головой, спустилась вниз и прошла в гостиную.

Шурх, шурух, шурх-шурх.

Определенно, звук снова стал чуть громче. И исходит он так же от камина. Повторила трюк со стетоскопом. Нет, похоже источник еще ниже. А значит это подвал.
В сторону подвала шла уже с некоторой опаской и сомнением. И уже открыв дверь, ведущую вниз поняла всю бессмысленность затеи.

Шурх, шурух, шурх-шурх.

Доносилось куда громче чем до этого. Несомненно, источник звука в подвале. Вот только смысла туда спускаться сейчас нет. Света нет, свечей нет. Убьюсь разве что на лестнице. А мерзкую животину спугнуть не смогу. Вспомнилось, что еще до того как я приехала Рик говорил, что возможны проблемы с крысами. Вот ведь мерзость. Завтра обязательно стоит наведаться в город За свечами (на всякий случай), едой и вот, за одно, за крысиной отравой. Ненавижу этих мерзких созданий, еще они мне тут спать не будут давать.

Решительно закрыла дверь в темный провал подвала и, развернувшись, бодро пошла обратно в свою комнату. Все, все на завтра, сейчас только спать. И удивительно, к тому времени, когда я поднялась в свою комнату мерзкие создания затихли и навязчивый шорох затих. Я наконец спокойно уснула.